Николай Побережник

Потерянный берег: Рухнувшие надежды. Архипелаг. Бремя выбора

© Николай Побережник, 2018

© ООО «Издательство АСТ»

Рухнувшие надежды

Насколько меньше роптали бы мы на судьбу и насколько больше были бы признательны провидению, если бы, размышляя о своем положении, брали для сравнения худшее, а не лучшее, как мы это делаем, когда желаем оправдать свои жалобы.

Даниель Дэфо

Часть 1

Мерзко запиликал будильник на мобильном телефоне, я открыл глаза. На улице еще темно, но в открытую форточку уже доносятся звуки просыпающегося города. Встал, потянулся к выключателю… мммать! Коробки, мешки и опять коробки. Запнулся о них в темноте, тихо ругнулся матом и побрел в ванную, где в зеркале увидел «его». Да уж, недельное отмечание разрыва отношений с социумом было, так сказать, «на лицо». Но сегодня я решил начать новый этап в своей жизни, точнее покончить с тем образом жизни, в котором не нашел удовлетворения и который стал для меня бессмысленным:

…работа, точнее маленький бизнес, который занял 95 % жизненного пространства, стремительно летящие дни от понедельника до понедельника.

…мне сорок лет, нет жены, нет детей, родители, живущие далеко на Урале, и которых я не видел уже, наверное, лет восемь, а крайняя наша встреча произошла лишь потому, что я был на сутки, проездом, у них в городе – ездил в столицу встречаться с поставщиками.

…отсутствие друзей… нет, не так, отсутствие ДРУЗЕЙ. Конечно, у меня есть приятели, компаньоны, партнеры по бизнесу, среди которых есть неплохие мужики и даже парочка весьма неплохих дам, эдаких «бизнес-вумен», но все равно с обычными бабскими слабостями. Есть и банальные собутыльники – соседи по гаражному кооперативу, опять напоили вчера, черти.

* * *

Примерно полмесяца назад, возвращаясь домой, то есть во Владивосток, из Хабаровска на своей машине с очередной деловой встречи, я ехал и думал обо всем об этом, ну в смысле о неудовлетворенности жизнью. Мой паркетный «Прадик» уверенно катил по М60, и я уже подъезжал к Уссурийску, когда мне позвонил Миша – компаньон по бизнесу, наверное, поинтересоваться, как прошла встреча. Но об этом я так и не узнал. Все произошло очень быстро. Машина влетела в выбоину в асфальте, конкретную такую, на полколеса, наверное. Громкий хлопок, где-то спереди и справа, баранка руля крутанулась на 180 градусов, машина ударилась в отбойник трассы, и, перелетев его, пропахала на крыше метров десять. Все закувыркалось, по салону полетели шмотки, бумаги, звякнуло стекло… темнота…

Я пришел в себя лежа на траве, от резкого запаха нашатыря. Открыл глаза. На обочине у сбитого леера, мигая «люстрами», стояли две машины ГАИ и «скорая». Справа от меня метрах в пяти на крыше лежал мой «Прадик».

– Как вы себя чувствуете? Где испытываете болевые ощущения? – спросила конопатая девушка – фельдшер «скорой», убирая тампон с нашатырем.

– Да в целом вроде нормально, – ответил я и почувствовал во рту вкус крови. Затем пошевелил поочередно всеми конечностями и понял, что прикушенный язык во время кувыркания это самая пострадавшая часть моей тушки.

– У вас, возможно, шок, необходимо проехать в травму, там вас хирург осмотрит.

– Да, скорее всего, нормально все с ним, был пристегнут, подушка сработала. Вы алкоголь не употребляли? – поинтересовался подошедший инспектор.

– Не, лейтенант, я только по пятницам употребляю.

– Так сегодня и есть пятница, – гыгыкнул лейтенант.

– Так еще рабочий день не кончился, – ответил я, поднимаясь на ноги.

– А, ну пройдемте, Сергей Николаевич, расскажете, что как, и схему ДТП подпишете. Ну и заодно в алкотестер подуете. Да, и вам звонил какой-то Михаил, ну мы ему сказали про ДТП, он уже едет сюда.

Я подсел в машину к инспекторам, где, тыкая карандашом в схему, мне поведали, что случилось. А случилось все до безобразия просто – правое колесо попало в яму и от удара «разулось», после чего меня кинуло на леера, и машина, кувыркнувшись, слетела в кювет.

– Так вы яму не заметили, что ли? – поинтересовался инспектор.

– Да заметил, только куда уходить было, слева машина параллельно шла, справа леера, – ответил я, конечно же, умолчав о том, что я попросту отвлекся на телефон, когда позвонил Михаил.

– Ну, понятно, в общем «разулся», и машина потеряла управление, – подытожил инспектор.

– Получается так, – согласился я.

– Вот, дуйте, – инспектор протянул мне алкотестер.

Я подул в чудо-аппарат и передал его обратно.

– Чисто, – сказал инспектор и продолжил: – Ну в общем, картина ясна, заедете к нам отдел, заберете копию схемы и протокола, и я бы на вашем месте в суд на местные власти подал, вина дорожников сто процентов. Вы, Сергей Николаевич, не первый здесь вылетаете.

– Понятно, – кивнул я.

– Эвакуатор вам вызвать, за отдельную плату, конечно? – спросил инспектор и протянул мне мои документы.

– Давайте, вызывайте, а куда отвезут?

– Да куда скажете, любой каприз за ваши деньги, – снова с гыгыканьем ответил лейтенант.

– Ясно, вызывайте.

Михаил подъехал минут через тридцать, когда я, уже забрав из машины свои вещи, наблюдал за погрузкой искореженного джипа на эвакуатор, договорился с мужиками «низадорага», чтобы отвезли машину на стоянку у нашего офиса, все же под охраной будет.

– Ты как, старик, сам-то цел? – спросил Мишка.

– Цел, поехали, домой меня закинешь.

Мы уселись в Мишкин «форик» и покатили в сторону Владивостока.

– Знаешь, Миш, а мне кажется, это знак, – сказал я, отрешенно смотря в окно на мелькающую осевую полосу трассы.

– Ты о чем, какой знак?

– Да такой, сто первое и последнее предупреждение мне, что не так я живу, как надо, и не тем занимаюсь.

– Мля, ты опять за свое! Чем не тем? Мы не воруем, не кидаем, «лодку не раскачиваем», занимаемся производством, рабочие места вон двум сотням работяг даем. Светлое будущее, можно сказать, строим. Ты о чем вообще!!??

– Устал я, Миша, выдохся.

– Так отдохни, сгоняй в Таиланд, а? Помнишь ту гостиницу? Ух, классно оттянулись. Устал он… Все устают, и что теперь.

– Миш, я не хочу больше работать просто ради работы, за всем «этим» нет МЕНЯ, есть просто работа, работа, работа. А ради чего?

– Чего ради чего? Серый, не, тебе реально просто отдохнуть надо.

– Миш, ты что, меня действительно не понимаешь?

– Не понимаю, старик, херней ты какой-то страдаешь просто… как это, ммм… О!!! Хандришь! Точно, ага.

– Да, Мишка, ты меня не понимаешь, – пробубнил я, откинул максимально сиденье и задремал.

– Серый, приехали, – толкнул меня тихонько в плечо Мишка.

– Ага, спасибо, Миш. На, вот тут договор с хабаровчанами и прочее, разберешься. Завтра не жди меня с утра, планерку сам проводи, к обеду подтянусь.

– Ну, давай, отдыхай, и эти свои бредни «про знаки», про «устал» заканчивай, старик.

Я молча вышел из машины, жестом попрощался с Мишкой и направился к подъезду. Пиликнул домофон, и я поднялся на свой второй этаж. Дома сразу, не разуваясь, прошел на кухню и достал из холодильника початую бутылку водки и хватанул прямо с горла несколько солидных глотков, откусил от куска сыра и побрел в зал, где лег на диван и сразу провалился в сон. Спал как в бреду, мелькали какие-то непонятные картинки, по небу плавали гигантские дельфины, потом дворовая футбольная команда и я, шестнадцатилетний, пробиваю штрафной, и вдруг все исчезли, и я остался один посреди двора. А потом приснилась бабушка, такая родная, и, как бы склонившись надо мной, сказала: «Эх, Сереженька, а плавать ты так и не научился», ее лицо начало меняться и как будто растворилось в воде… И я проснулся. Посмотрел на часы – 11:30, можно вставать. Стянул с себя помятый костюм и полез под душ.

Завтракая чаем с бутербродами, я сидел за маленьким журнальным столиком, придвинутым к дивану, и смотрел мелькающие картинки в телевизоре. Звук был выключен, шел новостной блок и, в принципе, было достаточно просто смотреть… одни и те же надоевшие лица политиков, происшествия, катастрофы, землетрясения, биржевые индексы с падающими вниз графиками… одним словом, «стабильность», который месяц одно и то же. Я допил чай, выключил телевизор и начал расхаживать по комнате взад и вперед. Потом обошел всю квартиру несколько раз. Вернулся на диван, набрал номер одного знакомого.

– Сергей Николаевич, очень рад вас слышать, чем могу? – ответили сразу.

– Здравствуйте, Леонид Яковлевич, тоже рад вас слышать, дело у меня к вам.

– Какое, если не секрет, и можно по телефону?

– Да вот квартиру свою хочу продать, да сразу купить «домик в деревне», ну в смысле дачу. Чтоб и участок нормальный, и дом, и самое главное подальше от Владивостока.

После полуминутного молчания Леонид Яковлевич ответил:

– Что-то случилось, и как скоро надо это все сделать?

– Да ничего особенного не случилось, просто решил кое-что поменять в жизни. А сделать все надо уже «вчера».

– Хорошо, Сергей Николаевич, когда вам удобно подъехать ко мне?

– А давайте вы ко мне, сегодня вроде суббота, вот разберетесь с текучкой и приезжайте. Когда вас ждать?

– Хорошо, спасибо за приглашение, думаю, часиков в восемнадцать я подъеду.

– Отлично, буду ждать.

Ну вот, первый шаг сделан. Теперь нужно в офис, «порадовать» Михаила, что он скоро будет единственным владельцем бизнеса – небольшой фирмы, которая занимается изготовлением и монтажом металлоконструкций. Я оделся попроще, джинсы, ботинки, косуха, взял ключи от гаража, где с весны стоял и «скучал» мой «Эндуро». Я его, конечно, заводил периодически, прогревал, но с весны никуда не ездил, А на дворе сентябрь, теплый приморский сентябрь.

До конторы добрался быстро, минуя пробки дворами, – вот оно преимущество мотоцикла. Проехав на территорию фирмы и увидев на стоянке свое «не подлежащее восстановлению» авто, как-то даже не расстроился, вообще никаких эмоций. Проходя мимо цеха, кивая и здороваясь с рабочими, столкнулся с Василичем – главный сварщик наш, хороший и добросовестный мужик, уже пенсионер. Увидев меня, он сразу кинулся с расспросами:

– Сергей Николаевич, Сережа, как же так? Как сам-то, жив-здоров? А то я на работу пришел, а тут машина твоя вся «в хлам», мне аж сердце защемило.

– Да видишь, Василич, нормально все, живой, слава богу, а железо… и хрен с ним, с железом.

Я пошел дальше к кирпичной пристройке цеха, где располагался офис. Поднялся в приемную и поздоровался с нашей секретаршей. Она тоже было хотела запричитать, но я жестом остановил накатывающий на нее шквал эмоций и сказал:

– Ирина, все хорошо, жив и здоров. Пожалуйста, сварите нам с Михаилом Андреевичем кофе и никого не пускайте, совещание у нас.

– В субботу? – подняв тонкие брови, спросила она.

– Да, в субботу, внеплановое.

Открыл дверь, с табличкой «Титов М. А. Директор» и вошел в кабинет к Михаилу.

– Привет, Михаил Андреевич.

– А, Серега, заходи. Как самочувствие?

– Нормально.

– Я тут как раз вот с бумагами разбираюсь, слушай, ну мы же вообще теперь с этим хабаровским договором работой года на три обеспечены, ты как всегда, Серега, молодец. Знаешь, я вот тут что подумал…

– Погоди, погоди, Миша, – остановил я его, – разговор у меня к тебе серьезный, давай кофейку попьем, обсудим кое-что.

– Давай, – с подозрением глядя на меня и присаживаясь в кресло в углу в «зоне отдыха», ответил Михаил.

– В общем, я решил… я выхожу из дела и уезжаю.

– Ты… Как выходишь? Почему??? Да епт…

– Вот так, просто заканчиваю трудовую деятельность и выхожу на «заслуженный отдых».

– Ты охренел?

– Да не психуй ты, все нормально будет, я уже обдумал все. Как говорится, ни одно животное не пострадает.

– Не, ты реально это, – он постучал пальцем по голове, – вчера, наверное, сильно головой стукнулся.

– Может, и так.

– Как ты себе это представляешь? Как Вовчик, что ли?

– А ты считаешь, что я могу поступить так же, как Вовчик?

– Ну хрен его знает, ты же это, мало того что контуженный в армии, так еще и вот головой вчера приложился, – ответил Миша, насупившись, и скрестил руки на груди, вроде как «защита», – ну, излагай.

Да, был у нас несколько лет назад третий компаньон – Володя Косницкий, который чуть не угробил все наше дело, когда вдруг (а может, и не вдруг) решил уехать в Штаты. На нас троих, согласно учредительным документам, было много чего записано, так сказать долевого участия. Так вот, Вовчик был собственником части мастерских, которые когда-то выкупил у военного УНРа. И приняв решение свалить на ПМЖ за границу, он просто продал свою долю в бизнесе какому-то ушлому мужичку то ли из прокурорских, то ли судье какому-то, уже и не помню. Вовчик просто оформил на него нотариальную доверенность, что он является представителем, с правом продажи 1/3 доли в нашей фирме, а также мастерских, а взамен от этого мужичка получил куль с баксами, ну и собственно чемодан – аэропорт – США. Неделю мы спасали то, что отсталость от фирмы, и разборки, и стрелки, благо Андрюха помог, мы служили вместе срочку, а он потом поступил в погранучилище по льготе как отслуживший. В общем фээсбэшник он, помог и от беспредела отмазал. Мы с Мишкой каждый взяли кредиты, купили у одного коммерсанта территорию с небольшим складом, где силами наших же работников быстро из сэндвич-панелей собрали цех, мастерские, ну и оборудование с материалами докупили. Кое-как, правдами и неправдами вырулили.

Открылась дверь в кабинет, и Ирина прошла к «зоне отдыха» с подносом, на котором стояли две чашки с ароматным кофе и блюдце с печеньем.

– Спасибо, Ирина.

– Что-нибудь еще?

– Нет, спасибо, если будут звонить кто, не соединяйте – «мы на объекте».

– Хорошо.

Михаил проводил глазами секретаршу, и когда дверь закрылась, он кивнул мне опять, мол, «излагай».

– Да все просто, Миша, а продаю тебе свою долю в бизнесе.

– Ни хрена себе! У меня сейчас нет столько свободных денег.

– Миш, не паникуй. Я продам тебе это в рассрочку, скажем, на несколько лет, устроит? Будешь мне просто на карту деньги закидывать. И вот прямо сейчас я не собираюсь выдергивать из оборота кучу денег. Единственное, вот только машину себе присмотрю на Drom-е, да оплатишь ее со счетов конторы. Потом оформишь как выплаченные дивиденды. Ну и через некоторое время мне, возможно, понадобятся услуги нашей фирмы, это тоже отминусуешь от своего долга.

– Не, ну за услуги фирмы я не буду с тебя денег брать, не чужие же, – уже расслабился Михаил и потянулся к чашке.

– Нет, Миша, мужики за спасибо работать не привыкли, да и я не позволю.

– Уф… Серый, что-то не могу пока я переварить это все. Подожди, а как же «инженерка», кто это вместо тебя вести будет?

– А вон Василича на мою должность и поставь, я думаю, техническим директором он потянет, благо на Дальзаводе успел и нач. цеха и главным инженером поработать.

– Ну, Василич да, вполне потянет… Нет, старик, может, передумаешь, а? Ну как-то прям я не знаю… слишком ты все это быстро.

– Так надо, Миша.

– Да кому надо?! – опять начал «закипать» Мишка. – Ты пахал сколько лет? Мы пахали, ради чего? Чтобы потом вот так раз и все?

– Да что ты заводишься опять! Вот именно! Ради чего? Ты-то понятно ради чего, семья, дети… старшая твоя вон того гляди еще и дедушкой тебя сделает… Жизнь удалась, можно сказать. А мне ради чего? Работа ради работы? Нет, Миша, надоело!

– Да не завожусь я, – уже спокойно ответил Мишка, прошел к шкафу и достал из него коньяк. – Хочешь?

– Нет.

– А будешь?

Мы рассмеялись над этой старой шуткой, обстановка вроде более-менее разрядилась, чему я был очень рад, не хотелось с Мишкой расставаться «по-плохому» и, как говорится, с «кирпичами за пазухой».

Мишка налил себе коньяка, выпил. Занюхал печенькой и продолжил пить кофе.

– Ладно, пойду к себе в кабинет, посмотрю, что продается из внедорожников на «зеленке»[1].

– Давай я тогда главбуха сейчас озадачу, чтобы «сальдо с бульдо» свела и чтобы знать, сколько я тебе «торчу».

– Хорошо, тогда в понедельник к нотариусу.

– Договорились, я Ирине скажу, чтобы записала нас и документы подготовила. Коньяка точно не хочешь?

– Нет, Миша, спасибо, дела еще есть.

У себя в кабинете, который находился напротив Мишкиного, я уселся за ноутбук и полез бороздить просторы Интернета в поисках нового «коня». Долго искать не пришлось, как-то сразу наткнулся на «заточенный» под внедорожный экстрим аукционный «Террано» 91-го года. И тут же созвонился с продавцом:

– Здравствуйте, я по поводу покупки «Террано».

– Добрый день. Хотите посмотреть?

– Да, давайте встретимся.

Договорились, и я поехал смотреть машину. Адрес нашел не сразу, заплутал в районе новых коттеджей в пригороде, созвонившись с продавцом еще раз, заставил его «работать навигатором». В общем, нашел.

У ворот добротного коттеджа меня встречал крепкого сложения мужик, лет на десять старше меня, как мне показалось. Я заглушил двигатель, слез с мотоцикла и представился:

– Здравствуйте еще раз, я Сергей, звонил вам недавно.

– Привет, проходи, я Толян.

Зашли во двор, на площадке у ворот стоял тот самый «тирка».

– Я те сразу, Серый, скажу, скидывать не буду ни рубля, машину для себя делал, и вложено в нее больше, чем она стоит, так что пол-лимона и она твоя. От сердца, так сказать, отрываю, но обстоятельства вынуждают, дом уже родственникам продал, живу, пока вот машину продаю да катер. О, может, катер кому нужен, а?

– Нет, спасибо, катер не нужен, я плавать не умею.

– Да ладно, – удивился Толян, – не местный, что ли?

– Местный, только вот плавать так и не научился.

– Вот даешь, ну да ладно, идем, про машину расскажу.

Толян, подбоченившись, оперся на кенгурятник и поведал мне длинную историю про этого «монстра».

В общем, машина действительно была аукционная, несколько лет назад привезенная из Японии, примерно год назад машину полностью переделали, заменили раму, подняли на 5 сантиметров кузов, обработали дно и подкрылки «антигравийкой», подвеска «тач-дог», лебедка, «хобот», вернее шнорхель, усиленные бампера, люк, «люстра», мощный багажник, контрактные двигатель и коробка. Двигатель, кстати, один из самых удачных «ниссановских» дизелей – TD27.

Понравилась мне машина, одним словом.

– Тест-драйв? – подмигнув, спросил меня Толян, заметив, что у меня лице написано «покупаю».

– А давай!

Правда, я давно не ездил с «кочергой», на механической коробке в смысле, но это как на велосипеде, один раз научился – значит, умеешь. После тест-драйва машина мне понравилась еще больше, действительно ВНЕДОРОЖНИК.

– Вот что, Толян, машину однозначно беру, только…

Толян напрягся и спросил:

– Ты это, не кидалово задумал?

– Не, Толян, у меня просто тоже обстоятельства, я с работы уволился, пол-лимона наличкой прямо сейчас нет, но на следующей неделе я получу «выходное пособие» и заберу машину, ты ее, главное, не продай. Есть еще вариант, можно безналом за машину заплатить, если есть счет, куда переводить.

– А, понятно, ну задаток даешь, и нет проблем. И безналом даже лучше.

– А сколько задатка надо?

– Хм… ну двадцать штук давай, хотя… – Толян посмотрел на меня прищурившись, – вижу, мужик ты вроде не мутный, могу тебе поверить на слово и подождать до понедельника без задатка, только смотри, наеб…. обманешь и до 18:00 в понедельник не обозначишься, я ее скину уже во вторник с утра, сосед вон еле наскреб четыреста семьдесят косарей, ходит кругами и уламывает продать.

– Договорились.

– Ну лады тогда, эта… катер, может, все-таки нужен кому? А?

– Ну кому-то, может, и нужен, но не мне точно.

– Ага, помню, ты плавать не умеешь.

– Точно, ну бывай, до понедельника.

– Ага, пока.

Из гаража до дома я дошел как раз к встрече с Леонидом Яковлевичем – директором риэлтерской конторы, и заодно он был родным дядей Мишкиной жены. Я уже подходил к подъезду, когда во двор въехал двухсотый «крузак» Леонида Яковлевича. Я ему помахал, машина припарковалась, он вышел, переговорил с шофером и отпустил машину.

– Добрый вечер, Сережа, что ж за спешка такая у вас?

– Добрый вечер, – ответил я, пожимая ему руку, – пойдемте ко мне, расскажу, я тут вон китайской еды накупил, поужинаете со мной?

– Давайте поужинаем.

Мы поднялись в квартиру, я быстро разложил на стол посуду, раскидал еще горячую еду по тарелкам.

– Водочки?

– Ну, вы же видели, Сергей, я отпустил машину. Конечно, наливайте, для лучшей усвояемости, аппетиту и понимания.

– А то, – согласился я и разлил холодный алкоголь по рюмкам.

Опрокинули по паре рюмок, поели китайских вкусностей, попутно рассказывая друг другу о мелочах личной жизни, и, когда я разлил по третьей, Леонид Яковлевич, «кивнув рюмкой» в мою сторону, сказал:

– Ну рассказывайте, Сергей, зачем вам понадобился старый квартирный спекулянт.

– Самокритичны вы, Леонид Яковлевич.

– Я просто среди «своих» предпочитаю называть вещи своими именами.

– Это правильно, – согласился я, опрокинул рюмку и, «заколов» вилкой корнишон, закусив, продолжил: – Надо продать мою квартиру, и как человек, хорошо ориентирующийся в данной нише рынка, вы лучше всего сможете это сделать, естественно, комиссионные подразумеваются. Также я хочу подыскать себе что-то в Шкотовском районе или Партизанском, можно севернее, сам я родом из тех мест, так что лучше там, наверное, что-то. В двух словах – мне нужен дом с участком двадцать-тридцать соток, «удобства» не так важны.

– Хм… что-то вы прям так вот радикально решили все поменять?

– Есть причины.

– Вчерашняя авария?

– Уже знаете?

– Ну, Сережа, мы же почти одна семья, – ответил Леонид Яковлевич, уже сам наполняя рюмки, – я же Мишку-то давно знаю, еще когда он за племянницей в школе ухаживал, да весь газон под нашими окнами вытоптал. Раздолбай он, знаете ли, был еще тот, в девяностые сколько раз его выручать пришлось, а вот как с вами познакомился, так и остепенился и за ум взялся, уважаю вас, Сережа, за это.

– Не преувеличивайте, Леонид Яковлевич, у Мишки просто «шило в жопе», и эту энергию надо куда-то направлять, ну вот у меня и получилось, видать.

– А вот у его родителей не получалось, знаете ли, так что ваших педагогических способностей умалять не стоит.

– Да бог с ним, с Мишкой, все у него хорошо будет. Что скажете насчет квартиры?

– А что, собственно, говорить, в этом районе квартиры ценятся, и за вашу «двушку» дадут хорошую цену. А знаете что, я сам куплю у вас квартиру, буду сдавать, рента – хороший современный бизнес.

– Ну и отлично, у вас же «на зарплате» есть человек в центре регистрации?

– Да, можно все сделать быстро, как вы там говорили… «вчера». Сколько вы хотите за квартиру, Сергей?

– Я полагаюсь на вас, Леонид Яковлевич, я просто не в курсе цен и прочее.

– Хорошо, я дам вам сумму, соответствующую стоимости этой квартиры.

– Ну тогда по рукам?

– Договорились, за это и выпьем… и вот еще что, Сережа, возможно, у меня есть вариант дома для вас.

– Какой же? – заинтересовался я сразу.

– Один мой хороший знакомый перевез своего отца из деревни к себе, совсем уже не мог старик там справляться в одиночку, а дом с участком вроде просто бросили, пустует, и продать не могут.

– Почему?

– В глуши потому что, ммм… вроде деревня Сахарная называется, там в советские еще годы была небольшая воинская часть, ПВОшники вроде. По большому счету даже не деревня, а так, не больше полутора десятка домов да развалины той самой воинской части. До ближайшего райцентра по тайге и бездорожью около ста километров будет, может и больше.

– А знаете, Леонид Яковлевич, мне этот вариант нравится, поинтересуйтесь, пожалуйста, у вашего знакомого, где точно это находится, ну и собственно цену спросите.

– Хорошо, ко вторнику все выясню.

Мы еще поболтали с Леонидом Яковлевичем около часа «за жизнь», допили бутылку. Договорились встретиться у меня же во вторник и в это же время для расчета. Я отдал ему документы на квартиру для оформления, и он, вызвав шофера, попрощался со мной и спустился во двор.

Вернувшись на кухню, я посмотрел на стол и подумал, что убирать со стола и мыть посуду грустная перспектива, достал из ящика большой мусорный пакет и все сгреб в него. Не знаю, но мне это понравилось, и я в отличном настроении пошел спать.

Утром в воскресенье я проснулся снова почти к обеду, лежа в кровати и смотря в потолок, думал о том, что я почти уже освободился от старой жизни, о том, что ждет меня впереди. Я уже примерно представлял себя эдаким дауншифтером в ватных штанах и телогрейке, прохаживающимся по курятнику… улыбнулся сам себе, почему-то эта картинка из будущего мне нравилась. Не спеша принял душ, позавтракал… точнее пообедал. Позвонил Мишке, договорился по поводу «выходного пособия» в виде полутора миллионов, из которых один миллион наличкой я получу в конторе в понедельник, а полмиллиона уйдет на депозитную карту. Потом перезвонил Толяну и сообщил, что договоренность в силе, на что он радостно сообщил, что сразу после нашей с ним встречи ему позвонили и предложили хорошую цену за катер.

– Брателло, ты прям фартовый в натуре, меня теперь тут кроме «тирки» ничего не держит.

– Ну рад за тебя, давай завтра в обед встретимся и оформим машину.

– Хорошо, я тебе помогу за твою фартовость, есть у меня один «гаец» прикормленный, за полчаса все сделает.

– Ну и отлично, подберешь меня тогда, да поедем оформляться.

– Заметано, жду звонка.

Пошарахался по квартире, так вот просто бродил из комнаты в комнату, прикидывая, что мне нужно, а что уже нет. И понял, что самое нужное, что мне может пригодиться «вне цивилизации», находится в кладовке и в гараже. В кладовку в свое время много что перекочевало из магазинов «рыбалка-охота-туризм», однако последние несколько лет я этим всем не пользовался вообще, за исключением пары выездов на шашлыки с Мишкой и его семейством, да несколько раз выбирались на «бабахинг» по бутылкам пострелять. Теперь-то, наверное, будет время и поохотиться. Долго искал ключи от сейфа, пока не обнаружил их на кухне в ящике с вилками и ложками. В сейфе стояли «скучая» ТОЗ-97 и МР153, к нарезняку не более десятка патронов да и к гладкостволу тоже негусто, початая пачка «фетр» дроби тройки, ну так и понятно, забросил это дело. Кстати! Взял с полки РОХа… а срок разрешений-то заканчивается через семь месяцев. Да и хрен с ним, кому это в глуши будет интересно. А вот патронов надо бы прикупить с запасом, да и причиндалов для самокрута. Достал все из сейфа и уложил в чехлы. Затем в большой 120-литровый рюкзак уложил снаряжение и одежду. В общем, выходной я провел в сборах, и как выяснилось, не очень-то много у меня и барахла, в спальне вдоль стены стояли рюкзак, два больших черных пакета для мусора, в которые натолкал спальное белье, одежду и обувь, и два ружейных чехла. На кухне упаковал в две небольшие коробки минимум посуды. Осталось в гараже кое-какой инструмент собрать. За ужином я прикидывал, что мне еще может понадобиться, и решил составить список да проскочить завтра по магазинам. Так, с чувством удовлетворенности и в предвкушении перемен решил пораньше лечь спать.

Утро понедельника началось с телефонного звонка, звонил Михаил:

– Привет, старик, за тобой заехать?

– Привет, Миша, – сонным голосом ответил я, – угу, заезжай.

– Минут через двадцать буду, дозвон сделаю.

– Хорошо.

Пошлепал, просыпаясь, в ванную. Когда я уже допивал утренний кофе, Мишка позвонил и сбросил. До офиса успели проскочить без пробок, было еще рано и большинство «анеков» (выпускники Владивостокской автошколы «Анек») только просыпались. До одиннадцати утра я передавал дела Василичу и посвящал его в некоторые нюансы текущих договоров. Ближе к обеду засели с Михаилом у него в кабинете и стали готовить документы для нотариуса и налоговой. Когда в кабинет зашла Ирина и сообщила, что нотариус нас ждет в 13:30, у нас уже было все закончено.

– Ну что, Сергей, еще не поздно передумать. А?

– Нет, Миша, решение принято окончательно и бесповоротно.

– Ясно, – вздохнул Михаил и набрал главбуха. – Наталья Ивановна, поднимитесь ко мне со всем необходимым для Сергея Николаевича.

Через несколько минут зашла Наталья с кожаной папкой в руках и положила ее на стол.

– Здесь все?

– Да, все, как вы сказали.

– Спасибо.

Наталья вышла, а Михаил открыл папку, достал из нее две пачки пятитысячных купюр и копию платежки на полмиллиона – перевод на карту.

– Вот, как договорились.

– Хорошо, – я убрал все обратно в папку, – поехали тогда к нотариусу.

Бумажную волокиту закончили через час, и я набрал Толяна, договорились о встрече в одном из отделов ГИБДД, где действительно очень быстро и за умеренные комиссионные «тирка» был оформлен на меня, а Толян получил одну пачку из кожаной папки. После чего я подвез его домой, и мы распрощались. Потом до вечера я мотался по магазинам и приобретал то, чего по моему мнению мне еще не хватало для переезда «на землю».

Во вторник же с утра я засел за поиски этой деревни Сахарная на автомобильной карте «Дороги Приморья»… не нашел. Порылся на полке, вспомнив, что должен где-то быть старый атлас дорог, еще «совковый». Ха! А на нем нашел, именно! Так и есть – «с. Сахарное» и к нему пунктиром проселок. А на новом атласе даже этого проселка нет. Вылез в сеть и посмотрел спутниковые снимки тех мест. Действительно, несколько руинированных строений, и порядка десяти – пятнадцати домов, половину которых «поглотила» тайга. А мне нравится! Сама деревушка находится на северо-западном склоне сопки, на высоте почти пятьсот метров, ниже по склону в трех километрах река, на вершине сопки видны развалины, вероятно остатки той самой вч. Разглядывая все эти красоты, до меня дошло, что электричества там может и не быть как такового. С одной стороны, погрузиться в гармонию природы и есть цель, но ведь наверняка придется заниматься там строительством и прочими энергоемкими процессами. В общем, добавил в список «что еще купить» генератор, канистры, керосиновые лампы, свечи. Оделся и пошел в гараж, за «тиркой».

Вечером же я с нетерпением ждал Леонида Яковлевича, который педантично, как и договаривались, позвонил в домофон ровно в 18:00. Я открыл деверь и впустил долгожданного гостя.

– Ну что, Сережа, у меня две новости, – сказал Леонид Яковлевич, уже сидя в кресле и раскладывая на журнальном столике прозрачные папки с документами, поглядывая на меня поверх очков в тонкой золотой оправе.

– Одна хорошая, а другая плохая? – уже было начал расстраиваться я.

– Отнюдь, обе хорошие.

– Ну так рассказывайте же скорей.

– Что касается вашей квартиры, то она уже моя, – наигранно, по-злодейски захихикал он.

– Кто бы сомневался.

– Так, вот ваши деньги, – он достал из портфеля увесистый полиэтиленовый пакет, перетянутый скотчем, и положил на столик.

– Замечательно.

– От вас мне нужны подписи вот тут, вот тут и вот тут, – он разложил на столике несколько экземпляров документов и потом как бы с намеком сказал: – Я отпустил шофера.

– Намек понял, – ответил я и достал из бара два бокала и бутылку японского, контрабандного, естественно, бренди. Разлил по бокалам.

Мы звякнули бокалами, он лишь пригубил и продолжил:

– Теперь что касается «домика в деревне».

– Я весь внимание.

– Во-первых, там нет электричества. ЛЭП была, но несколько лет назад сначала отключили ТП, затем уперли трансформатор, потом провода, а потом и столбы попилили на дрова.

– Ну я это предполагал.

– Не то чтобы совсем нет, там есть дизель-генератор, но так как поселение находится вне зоны ответственности какого-либо муниципального образования, то соответственно никто топливо не закупает.

– А как так получилось?

– Легко, таких деревенек, поселков и городков много по нашей необъятной Родине, раньше они были на балансе министерства обороны, а теперь и непонятно даже, чьи они. Во-вторых, река там есть недалеко и через нее мост.

– Да, я смотрел в «гуглмапе», видел там реку небольшую.

– Так вот, мост этот на ладан дышит. Недалеко есть брод, но проехать можно, только когда низкая вода, весной или в тайфун река сильно поднимается.

– Ясно, люди там вообще живут?

– Живут, по последней информации 20–30 человек. Ну и в-третьих, стоить вам это все удовольствие будет «бешеных денег», а именно сто тысяч рублей.

– Это много или мало?

– Это, конечно, много на самом деле за этот дом и в том месте, но вы же можете себе позволить обеспечить небольшую прибавку к пенсии бывшему владельцу дома? И комиссионные я тоже туда включил, – Леонид Яковлевич взял бокал, откинулся на спинку кресла, отпил бренди и, посмотрев на меня поверх очков, добавил: – Сережа, уверены, что вам это нужно?

– Да. И больше не ищите вариантов, меня все устраивает.

– Однако… на такой «размен», наверное, решится либо авантюрист, либо романтик, что суть одно и то же, как мне кажется. Смело, однако, и весьма радикально. Вы уверены, что сможете прожить без этого всего? – он сделал жест рукой с бокалом, как бы охватывающий квартиру и то, что за окном.

– Знаете, Леонид Яковлевич, – я повторил его жест, – еще чуть-чуть и вот это все меня загонит в депрессняк, и в конце концов добьет.

– Даже так?

– Ага.

– Ну что ж, ваше право, – он потянул из портфеля еще один прозрачный файл с документами, – тогда вот здесь, где галочки, ваш автограф, ну и собственно с вас сто тысяч рублей.

Я расписался везде, где было необходимо, вскрыл принесенный Леонидом Яковлевичем пакет с деньгами, отсчитал необходимую сумму и положил стопку купюр поверх документов. Леонид Яковлевич аккуратно все собрал со стола и убрал в портфель.

– Сергей Николаевич, завтра можете заехать ко мне в офис после обеда и забрать готовые документы.

– Хорошо, я заскочу в районе шестнадцати.

Мы распрощались, и я пошел укладываться спать с блокнотом и карандашом в руке, подумаю на сон грядущий, что мне еще необходимо взять с собой.

В среду проснулся рано, позавтракал и составил план мероприятий на день.

Строительный рынок – купить ручной инструмент, крепеж и прочее.

Автомагазин – масла, фильтра, жидкости про запас, пару ручных лебедок, комплект резины, камеры, пару аккумуляторов, несколько канистр.

Хозяйственно-дачные магазины – семена, лопаты, тяпки и прочее, мотоплуг, бензопилу, триммер и т. д.

Продуктовая оптовка – консервы, крупы, макароны, соль и спички.

Охотничий магазин – патроны, капсюля, порох, всякие УПСки и закрутки, ножей хороших, сапоги, костюмы и т. п.

Магазин бытовой техники – небольшую морозильную камеру, зарядники для мобильных устройств на солнечных батареях, батарейки, несколько USB-модемов разных операторов, пару простеньких приемников.

Аптека – тут наберу, что подскажет провизор, скажу, мол, в экспедицию собираюсь, а то прихватит кишки и буду бегать до ветру каждые пять минут, пока не умру.

Электротовары – провода, много и разного сечения, выключатели, «патроны», розетки, лампочки и прочее.

Мда… надо было Кам АЗ покупать, подумал я, когда пробежался по списку. Ну, Кам АЗ не Кам АЗ, а вот прицеп, чую, надо приобрести. Покупка прицепа – тоже в список.

До вечера метался между магазинами и гаражом, складируя все, пока не позвонил Леонид Яковлевич.

– Сергей Николаевич, уже шестой час, вы что забыли или передумали?

– Ох… Леонид Яковлевич, простите, пожалуйста, закрутился, все, «лечу» к вам.

– Давайте, жду.

После визита в агентство недвижимости сделал еще один рейс в магазин, затем выгрузился в гараже. Так как скидывал в гараже все неаккуратно, машина уже в него не влезла, пришлось бросить под окнами. Домой пришел уставший и довольный – счастливый обладатель недвижимости «у черта на куличках». Решил поужинать… и за ужином случилась неприятность, хотя я это тоже расценил как знак и «подсказку свыше». В общем, откололся зуб, и я решил отложить все дела и завтра посетить стоматологов. Боюсь я их, правда, но современные средства анестезии поход к «зубникам» делали не таким уж и страшным. Перед сном покопался в Интернете в поисках прицепа, нашел. Убого выглядевшая на фото двухосная конструкция по заверениям автора объявления была крепкой и надежной, с нагрузкой в тонну. Созвонился и договорился «на посмотреть».

Перед сном пялился в телевизор, шли новости. Оказывается, за прошедшие два дня по планете прокатилась серия мощных землетрясений, и даже трясло в несейсмических зонах. В основном досталось юго-восточной Азии, и жертв очень много, наши отправили туда МЧСников в помощь. А в Канаде и на Аляске, где и трясло-то всего на 5 баллов, в аэропорту Анкориджа на ВПП обнаружили трещину в 10 сантиметров и длиной в километр. Новости закончились, и начался какой-то «мыльный» сериал, под который и уснул.

С утра позвонил в стоматологию и записался на прием. Назначили на 11:30, и я поехал смотреть прицеп. Не то чтобы он мне понравился, но вся эта конструкция была действительно надежно сделанной, полтора на два метра, двухосный, борта в полметра. В общем, поехали и оформили через автомагазин по-быстрому, а регистрировать я его и не собирался, мне надо только до места с ним доехать, да и категории у меня на прицеп нет. Съездил и пристроил прицеп в гараже, на выходные его загружу и можно ехать.

Прием у стоматолога закончился к вечеру, и мне выписали еще один талончик на завтра, ибо сняли «мост» и дернули отколотый зуб, который, как выяснилось, раскололся вдоль. В общем, полная санация полости рта мне обошлась «в копеечку» и заняла времени до пятницы. В пятницу же вечером я откровенно нажрался с соседями по гаражному кооперативу, до дома добрел на автопилоте и рухнул спать.

29 сентября. Владивосток

«Обоз переселенца» был готов к отправлению в путь. За выходной все собрал, упаковал и закрепил. Только сейчас с утра мне потребовалась помощь – зацепить прицеп за фаркоп «тирки». В этом мне помог Михалыч – председатель гаражного кооператива, которому я также вручил ключи от своего бокса. Он найдет желающего снять гараж, а деньги будет кидать мне на карту, невеликие деньги, конечно, но на соль и спички, думаю, в самый раз. Загрузился я, конечно, серьезно, даже начал было переживать, как «Террано» осилит это путешествие с такой нагрузкой. Обошел все еще раз, проверил, как закреплена стропа, удерживающая груз в прицепе и на багажнике, вроде крепко. Долго гадал, брать ли с собой мотоцикл, ну не было места для него. Но поразмыслив, все-таки решил взять. Правда, пришлось «поиграть в тетрис» с грузом, намучился, конечно, ну да с помощью Михалыча и всем известной матери запихал.

Я уже час катил по федеральной трассе в сторону Находки, машина уверенно тащила все, что на нее и на прицеп было навьючено, только в перевалы приходилось заползать на третьей передаче. Решил остановиться где-нибудь попить кофе, перекусить и свериться с картой. Но сначала заехал на заправку, где я налил полный бак солярки и четыре канистры про запас, а также две канистры бензина. Через пару километров после заправки показалась придорожная закусочная, и, съехав с трассы, я подрулил к одной из пустующих открытых беседок. Вышел, потянулся.

– Покущать, дарогой? – услышал я откуда-то сзади.

– Да, и покушать, и попить.

– Проходи, дарогой, садис, щто кущать будещ?

Я прошел в беседку, следом за мной колобком вкатился «в меру упитанный» приветливый армянин и, быстро смахнув полотенцем отсутствующие крошки, положил на стол меню.

– Не надо меню, просто шашлык, лаваш, салат, стакан томатного сока и потом кофе.

– Хорошо, дарогой, кофе как будещь – «Максим-шмаксим» или хорощий вкусный сварю?

– Давай вкусный.

– Ай маладес, Араик вкусный кофе варит, тыри сорта, зерна сам мещаю, сам секрет знаю, свой пирапорция пиридумал, не пожелеещ, дарогой.

Разговорчивый и приветливый Араик «колобком» укатился к двум контейнерам на 40 тонн, которые были состыкованы друг с другом и выполняли роль собственно закусочной, рядом, под навесом был самодельный мангал. Он бросил в небольшое окошко, вероятно кухни, несколько фраз по-армянски и принялся явно со знанием дела за приготовление шашлыка. Через пару минут из кафе вышла полненькая и симпатичная девушка с подносом в руках, прошла в беседку, также непонятно для чего протерла и без того чистый пластиковый стол и выставила тарелки с салатом, лавашем, стакан сока, нож и вилку. Я поблагодарил ее и приступил к салату. Через несколько минут Араик принес на тарелке порцию шашлыка со свежей зеленью и порезанным кольцами луком в уксусе.

– Кущай, дарогой, пириятного аппетита!

– Спасибо, – ответил я и принялся за этот «гастрономический наркотик».

Шашлык был очень вкусным, и я было пожалел, что заказал только одну порцию, но дорога дальняя и есть вероятность уснуть, так что нечего объедаться. Пока я ел, Араик и его помощница, вероятно дочка, успели обслужить еще несколько человек, подъехавших позже.

А кофе действительно оказался просто потрясающим. Араик его подал в турке на подносе, где стояла маленькая чашечка на таком же маленьком блюдце, а под блюдцем лежал небольшой листок, точнее счет в фирменном стиле и с названием заведения – «Кафе Араик». Не торопясь я пил кофе и наслаждался его вкусом, на стол положил атлас дорог и сверил предстоящий путь.

Получасом позже, положив на счет деньги и придавив их чашкой, я поблагодарил стоящего у мангала хозяина и направился к машине.

– Падажди, дарогой! – окрикнул меня Араик.

Я остановился и вопросительно посмотрел на него.

– Слюшай, дарогой, я вижу, далеко едещь, купи вино, а? Хороший домашний, не пожалееш, там, куда приедешь, угостишь друга, друг спросит «гиде взял?», ты скажешь, у Араика был, там купил. Пять литров бери, со скидкой продам.

– Ну ты даешь, Араик, – расхохотался я, – молодец, хороший маркетинговый ход.

– Какой маркетинг-шмаркетинг, эта бизинес, да, возьмешь вино, а?

– Неси уже.

Араик махнул рукой выглядывавшей из окошка кухни дочери, и она шустро принесла пластиковую пятилитровую бутылку, завернутую в черную бумагу.

– Вот, пясот рублей давай, домой пириедешь, темный место поставишь, потом пить будешь, а потом опять пириедишь… я знаю, обязатэельна пириедиш.

Я рассчитался, и мы попрощались с Араиком уже как приятели. Машина, рыкнув, завелась, и я покатил дальше по трассе, скоро будет ответвление на север, а потом главное не пропустить съезд на гравийку, по которой предполагается еще километров семьдесят да по сопкам.

Через два часа пути я остановился в небольшом поселке, через который проходила дорога, рядом с местным магазинчиком. У входа в магазин на лавочке сидели два старика и пили пиво.

– Добрый день, – поприветствовал их я.

– И тебе здравствовать, а магазин эта, не работает покамест, Дашка-то убёгла, сказала на час, а ее уже нету полдня.

– Да я спросить хочу.

– А, так спрашивай, спрос он покамест эта, бесплатный, ага.

– Мне до Сахарного проехать надо, я правильно еду?

– Правильно, ага, только… – старик встал, опираясь на палку, подошел к машине и потыкал палкой в колесо, – ага, да небось проедешь, и телега твоя проедет, – перевел он критический взгляд на прицеп.

– Вон за лесопилкой поворот направо, вот тудой, а как кедрач пойдет, увидишь развилку, так там тож направо, – вступил в разговор второй старик.

– Ага, верно, – согласился первый, – только мостом не ехай, не сдюжит мост-то, там ниже полста метров брод есть, увидишь. После брода по дороге и ехай, так в Сахарное и упрешься, дальше там дороги нет, дальше тайга одна.

Я поблагодарил стариков и поехал по указанному маршруту. Да, назвать это дорогой язык не поворачивается, так, направление. Я ехал и все время переводил взгляд то вперед, то в зеркало, чтобы видеть груз на прицепе, который, как мне казалось, уже начинает сползать с одного из бортов. Доехал до моста, то еще произведение военной инженерии, которое было разбавлено самодельными дополнениями из уголка и швеллера. В целом вроде выглядело крепко, но при ближайшем рассмотрении все было покрыто ржавчиной, места сварки и соединений в основном сгнили. В общем, мост в этом состоянии только пешком преодолевать, и то, помолившись предварительно. Перед спуском к броду я остановился и проверил закрепленное барахло, еще раз все подтянул и закрепил. Спуск преодолел с приличным креном, и казалось, что вот-вот прицеп завалится, но все обошлось, выехал на противоположный берег и поехал вверх по лесной дороге. Тайга закончилась неожиданно, как-то раз и оборвалась, и после полосы невысокого, но плотного кустарника я выехал на открытую местность. На пологом склоне сопки виднелись дома, ниже был участок обработанной земли, на котором копошились пара человек и, судя по всему, копали картошку. Чуть правее, у самой кромки леса еще несколько домов, но явно заброшенных, пара домов были наполовину разрушены, также там были какие-то гаражи или склады, виднелись остовы разобранных тракторов. Слева, куда поднималась дорога, были еще с дюжину домов вполне ухоженного вида, потом дорога поворачивала вправо, параллельно реке и опять скрывалась в лесу, который начинался сразу после приличной, размером со стадион, черной проплешины пемзы почти на верхушке сопки, на которой виднелись какие-то руины. Чуть ниже, на поросшем травой участке свободно гуляли лошади, прям табун, я давно не видел так много лошадей в одном месте, примерно голов в тридцать табун, или табунчик. Рядом с лошадьми также паслись коровы. Сопка была примерно метров четыреста в высоту, склон, на котором находилась деревушка, был самый пологий и «скатывался» к реке, и еще весь склон был в редких валунах, разного размера, от полутора метров в диаметре и меньше. Они как будто росли из земли, их было не много, но в глаза это сразу бросалось.

«А мне нравится», – подумал я и поехал дальше, вверх по дороге, сверившись со схематичным наброском «как проехать к дому». Дом был самым верхним из тех, что мне показались самыми жилыми, и пока я ехал до него, слушая, как от домов и строений, которые я проезжаю, отражается звук тарахтящего дизеля, из этих домов начали выходить местные жители. Они с любопытством и даже с подозрением наблюдали за мной, мне даже «краем глаза» показалось, что у одного крепкого мужика средних лет в руках, похоже, двустволка. Состряпав насколько возможно дружелюбную физиономию, я продолжал ехать и кивал в ответ подозрительных (или любопытных) взглядов. Так, под пристальными взглядами местного люда я доехал до МОЕГО дома и, хрустнув ручником, остановил машину, которая продолжала негромко тарахтеть – турботаймер вырабатывал минуты для охлаждения турбины. Я развернулся к людям, их высыпало на дорогу человек тридцать, разный возраст, мужчины и женщины, были и старики, и моего возраста, и молодые, и дети. Все как-то столпились, переговариваясь, метрах в пятидесяти внизу от дома, потом от них отделились три мужика, один из которых да, был действительно с ружьем, и начали подниматься по дороге ко мне.

«Ну бить вряд ли будут, и, наверное, сразу не пристрелят, а что я хотел? Приперся не пойми кто», – подумал я и направился к ним навстречу. Не дойдя до меня метров пять, они остановились, а мужик «моего возраста» переложил двудулку стволами на сгиб локтя.

– Добрый день, – как можно приветливее начал я, – а вы что, всех вот так с оружием встречаете?

– Всех, кого не знаем, – спокойно ответил мужик «моего возраста», – турист? Заблудился, что ли? Дальше дороги нет, дальше тайга.

– А мне дальше и не надо, я уже приехал… домой, – ответил я и указал рукой на почерневший от времени, но аккуратный сруб дома с закрытыми ставнями.

– Вот те раз! – удивился стоящий справа старик в военном бушлате, на котором даже остались полковничьи погоны, и потом спросил: – И с чего это вдруг?

– Я его купил у Петра Ивановича.

– Шутишь?

– Нет, на полном серьезе.

– А чем докажешь?

– Вот, договор купли-продажи и расписка от него, что деньги получены. – Я достал из внутреннего кармана куртки сложенный пополам прозрачный файл с документами и продолжил: – Свидетельства о регистрации прав собственности нет, потому что поселка этого официально не существует.

– Верно, не существует, – согласился «полковник», – а ты-то откуда про него узнал?

– От сына Петра Ивановича, который отца во Владивосток забрал.

– Хм… а как сына-то зовут? – пытливо спросил «полковник».

– Михаилом Петровичем зовут.

– Верно, Мишкой сына зовут.

– Правда, что ли, жить приехал, насовсем? – спросил мужик «моего возраста».

– Да, насовсем.

– Из Владивостока?

– Из Владивостока.

– Прячешься от кого или еще что?

– Нет, не прячусь, скорее убегаю… убегаю от прошлой жизни и хочу начать новую.

– О как!? – удивился «полковник». – А что, так плохо было в прошлой жизни?

– Напротив… только бесполезно, бессмысленно и сплошная суета. Вот и хочу начать жить так, как хочется самому, а не как вынуждают обстоятельства.

– Понятно… Ну, ты тут не первый такой, – уже улыбаясь, сказал «полковник», – ладно, располагайся и заселяйся, а я вечером зайду с новосельем поздравить, не против?

– Нет, конечно, заходите, – ответил я и протянул «полковнику» руку, – меня Сергей зовут.

– Авдеев Анатолий Михайлович, полковник запаса и последний командир части, – ответил он, пожав мне крепко руку и затем кивнув на руины на верхушке сопки.

– Василий, – вслед за полковником протянул мне руку мужик «моего возраста».

– Андрей, – также протянул мне руку третий «собеседник» – широкоплечий парень лет двадцати пяти, чертами лица похожий на «полковника», он все это время молчал.

– Ну, до вечера, – сказал полковник, развернулся и прокричал в сторону наблюдающих за разговором людей: – Все… расходимся, у нас пополнение личного состава, знакомиться потом… не надоедайте человеку сразу, дайте устроиться.

– Холостой? – раздался из толпы задорный женский голос.

– Светка! Вот коза! Сама потом придешь и спросишь, – ответил Василий.

Внизу расхохотались, и народ начал расходиться по домам. А я, выдохнув и подумав, что вроде первое знакомство прошло нормально, направился к воротам дома.

Нащупав в кармане связку ключей, переданную мне от бывшего владельца дома, я отомкнул висячий замок на воротах и затем на калитке. Ворота выглядели крепкими, каркас из уголка, зашитый доской-дюймовкой. Прошел во двор. Вообще с первого взгляда стало понятно, что Петр Иванович был настоящим хозяином. Складывалось впечатление, что бывший владелец дома уехал только вчера, только закрытые ставни на окнах, высокая трава в огороде и опавшие листья на приличного размера поленнице, заботливо укрытой кусками рубероида, выдавали длительное отсутствие хозяев. В огороде все тропинки были либо покрыты старой транспортерной лентой, либо аккуратно выложены плоским песчаником, на которых также было полно начинающей опадать листвы. Из-под травы виднелись очертания старых грядок. В дальнем конце огорода, напротив ворот стояла небольшая аккуратная банька, в нескольких метрах от нее торчал чугунный столбик ручной колонки. Интересно, работает ли она? Сразу за домом были пустующий курятник и еще пара сарайчиков, в дальнем углу участка, под кронами каких-то плодовых деревьев стоял туалет и пристроенный к нему летний душ. Я прошел дальше за дом, где в пяти метрах от стены дома росли два красавца кедра, метров десять в высоту, между которыми была своего рода зона отдыха. Простой стол, сколоченный из строганых досок, на котором ровным слоем лежали пожелтевшие иголки, и вокруг стояли четыре пня – табурета. От кедров, пересекая весь огород, вела узкая, сантиметров тридцать, дорожка, выложенная доской прямо до бани. В общем… во дворе и огороде мне нравилось все больше и больше, теперь что у нас с самим домом. Снаружи ставни открыть не удалось, вероятно, они как-то фиксировались изнутри дома. Отомкнул на входной двери навесной замок из тех, что «от честных людей», потянул на себя дверь, и она со скрипом открылась. Пахнуло пустотой и сыростью. Прошел внутрь, от открытой входной двери было достаточно света, для того чтобы разобраться в хитрых ставнях. Посередине окна, сверху и снизу из бревенчатых стен торчали шпильки, заклиненные вставленными в отверстия на концах шпилек обычными гвоздями. Обошел все окна и расклинил изнутри хитроумные замки, вышел во двор и также, обойдя по кругу весь дом, распахнул и зафиксировал все ставни. Вернулся в дом, в который даже через занавески и запыленные стекла ворвался солнечный свет, много света, единственная и большая примерно шесть на шесть метров комната, посередине которой стояла просто огромного, как мне показалось, размера печь, была очень светлой. Обстановкой комната была визуально как бы разделена на четыре части, ближе к двери вроде как прихожая: вешалка на стене, небольшие лавки с двух сторон двери и самодельный шкаф, в котором висели какой-то старый плащ и пиджак, рядом обувная полка со скучающими на ней двумя парами пыльных резиновых калош. Напротив двери была кухня: древний, прошлого века посудный шкаф с минимумом посуды за стеклом, пара небольших тумбочек у стены под окном и добротный, сразу видно ручной работы, деревянный стол с двумя лавками по бокам, скромная кухонная утварь по нескольким полкам. От печи до стены от кухни была отделена спальня: в потолок у печи и у стены были ввинчены кронштейны, между ними натянута проволока, на которой висела длинная от потолка до пола и пошитая из лоскутов штора. Отодвинув штору, увидел низкий и широкий самодельный же топчан, выполненный в том же стиле, что и кухонный стол, топчан был накрыт старым покрывалом, под которым обнаружились пара матрасов, одеяла и подушки, напротив топчана у стены стоял здоровенный пустой сундук. По такому же принципу, шторой, дальше спальня была отделена от оставшейся части дома, которая была чем-то средним между рабочим кабинетом и залом: вдоль стены комод, шифоньер, письменный стол, пара стульев, книжный стеллаж от того же мастера, что топчан и кухонный стол, на стеллаже много книг, заботливо накрытых марлей. Ну и в середине комнаты важно красовалась белеными стенами печь.

«Ну, с чего начнем?» – подумал я, посмотрел на часы. Было уже три часа дня. Решил, что надо просушить и проветрить дом. Распахнул все окна, взял стоявшее у входа цинковое ведро и пошел колонке, подойдя к которой, с удивлением обнаружил натоптанную тропу с соседнего двора через аккуратно выставленные доски в заборе. Значит, колонка в рабочем состоянии, сделал вывод я, также об этом говорил мох, растущий на сырых камнях вокруг чугунной трубы. Ну, воды не жалко, и даже, наверное, хорошо, что колонкой пользовались, а то заилилась бы. Повесил ведро на крюк трубы и пару раз качнул рычагом. Забулькало, заскрипело, и в ведро полилась чистая вода. Сполоснув ведро, я наполнил его и понес в дом. Обнаружив у входа же, под небольшой лавкой эмалированный таз, наполнил его из ведра. Так, теперь ветошь бы. Сняв с топчана постельные тряпки и подушки, вынес все во двор, развесил – пусть сохнет и выветривается. С подушек снял наволочки, с одеяла пододеяльник – ну вот мне и ветошь. В процессе уборки нашлись пара керосиновых ламп, в которых еще плескался керосин. Сходил к машине и забрал баулы со шмотками, оружейные чехлы и отнес все в спальню. Переоделся в «домашнее» и, сняв с окон все занавески и сложив их в прихожей, принялся отмывать окна и тереть везде пылюку, в общем принялся за генеральную уборку.

Не знаю, но вся эта работа сейчас меня как-то радовала, что ли, какое-то спокойствие на душе и в голове никаких мыслей… вообще!!! Просто уборка, без напряга, последовательно… мебель, окна, посуда, полы. Я так увлекся всем этим, что не заметил, как в дверях появились два силуэта – два пацана, погодки лет десять-двенадцать, которые чуть ли не хором сказали:

– Дядя Сережа, деда Толя сказал вам Бимку отнести, сказал, что нельзя без собаки в доме.

Я увидел, что тот, который постарше, прижимает к груди лохматого щенка, который все время пытался лизнуть мальчика.

– Ну проходите, будем знакомиться и с вами и с собакой.

Пацаны скромно прошли в дом и встали в прихожей.

– Иди, Бимка, – сказал державший щенка и опустил его на пол.

Щенок радостно пробежал от стены к стене, осторожно тыкнулся носом мне в ногу, повилял скрученным в калачик хвостом и побежал обнюхивать все углы.

– Бимка, говорите?

– Да, это от нашей Найды кутенок, это лайка.

– Понятно, ну спасибо вам, – я полез по карманам в поисках чего-либо в презент мальчишкам, но там было пусто, как-то неловко даже стало.

– Не, дядь Сережа, денег не надо, тут они и не нужны почти никому, – сказал тот, что постарше, и, кивнув на стоящие в углу ружейные чехлы, продолжил: – Если только у вас капсюля есть, то отсыпьте сколько не жалко.

– Тоже охотники?

– А тут все охотники, как без охоты жить? – как-то серьезно и по-взрослому прозвучал ответ.

– Да, наверное, никак, – согласился я, – пойдемте к машине.

Мы вышли со двора, и я достал из салона пластиковый инструментальный ящик, куда собирал все причиндалы для охоты.

– А каких вам капсюлей-то, знаете?

– Для латунок старых есть?

– Вот чего нет, того нет, мужики, есть только жевело да КВ, у меня полуавтомат, под него латунные не идут.

Смотрю, пацаны как-то скисать стали. Я достал две пачки СКМовских патронов с утиной тройкой.

– Держите, так устроит?

– А то! – ответил тот, что младше, схватил обе пачки, и потом одну передал старшему.

– А когда сам деда Толя придет, не сказал?

– Ве-че-ро-м, – уже убегая вниз по дороге ответили они, крича хором и нарастяг.

– Вечер понятие растяжимое, – сказал я сам себе и поднял на руки крутившегося возле ног Бимку.

– Ну что, дружище, будем знакомы? – спросил я щенка.

На что тот, склонил голову набок и затем стал пытаться лизнуть меня в лицо, я поддался ненадолго на эти щенячьи нежности, потом опустил его на землю и, направившись в дом, скомандовал: «Бимка, домой!», на что он, резво и смешно подпрыгивая, побежал за мной к дому.

Внутри дома я навел относительный порядок, в комоде обнаружились чистые занавески, которые я сразу же и развесил, стало уютно. Запах сырости вроде выветрился, и я решил протопить печь и вскипятить воду на еду и помыться. Открыл заслонку в трубе, проверил тягу, еще угореть не хватало. Тяга была великолепная. Со двора наносил дров с запасом и развел огонь. Решил загнать машину во двор, на площадку перед домом. Но это оказалось для меня немного проблематично, так как опыта вождения машины с прицепом нет никакого. В общем, корячился я, пытаясь загнать машину и попасть прицепом ровно в ворота минут двадцать, но в конце концов осилил эту задачу, закрыл ворота и начал перетаскивать барахло в дом. То, что в прицепе, трогать не стал, это все хозяйственное, завтра распределю по сараям. Провизию разложил по шкафчикам и ящикам, одежду и белье в комод и на вешалку. Достал из чехла дробовик и поставил в углу спальни, патронташ повесил рядом на стенку, на вколоченный гвоздь. СКС, патроны и другие ценности решил прибрать в сундук. Бим, свернувшись калачиком, лежал на кухне и внимательно наблюдал за моими действиями, вот же умная животина. На двух чугунных конфорках печи уже закипел чайник и почти закипела вода в ведре, в доме стало ощутимо теплее. Надо бы и собаке еду какую-то приготовить, вот, теперь мне есть о ком заботиться, и это радует! Достал банку говяжьей тушенки, снял с конфорки чайник и залил кипятком «доширак» – это себе, а Биму поставил вариться гречневую кашу, не много – стакан крупы. Время шло к вечеру, и пока светло, решил обмыться, так, «местами», разбавив кипяток из ведра в старом цинковом корыте. Пока мылся, каша сварилась, вскрыл консервную банку и намешал собаке еды, еще и на завтра будет ему что поесть. Привел себя в порядок, оделся в чистое и накрыл себе на стол, а собаке «накрыл» в углу кухни, где поставил ему обычную тарелку с кашей и небольшую пиалу с водой из «местных» остатков посуды. Я сидел за столом и смотрел в окно напротив. Все, что находилось за окном, радовало глаз. Дом стоял выше всех в деревне, и из окна открывался вид на склон противоположной сопки и синее-синее небо над ней. От раздумий меня отвлек Бим, громыхая тарелкой и вылизывая остатки каши.

– Вот молодец, все съел, – похвалил я его, на что он среагировал сразу же, подбежал ко мне, встал на задние лапы, а передние положил мне на колени, и, виляя хвостом, уставился на меня своим глазами-пуговками. На вид ему месяца четыре-пять, крепкое сложение, мощные лапы. По окрасу похож на волчонка – белый с серым, а закрученный хвост выдавал в нем породистую лайку. Я потеребил его за ухом, потом встал и налил себе кофе, а Бим довольный улегся под стол и стал «бороться со сном». По дому пошел аромат растворимого кофе, конечно, не такой, каким меня угощал Араик из придорожного кафе, но тоже пойдет. Покрутился на месте, думая, что чего-то вот именно сейчас и не хватает… Вспомнил! Полез в рюкзак и извлек из него кисет, где лежали моя трубка и табак. Я вообще не курю, но иногда, на охоте или на рыбалке, сидя у костра, очень приятно попыхтеть трубкой под кофеёк. Набил трубку, отколол ножом щепу от полена, зажег ее в печи и раскурил трубку, заодно и дров подкинул в печь. Вот, теперь то, что нужно – вид из окна, кофе, трубка и никакой суеты – сбылась «мечта идиота».

С улицы стал доноситься ритмичный цокот копыт, цокот приблизился к моему дому, и послышалось фырканье лошади. Спящий до этого Бим повел ухом, поднялся на передние лапы, потом подскочил, подбежал к двери и начал ее царапать. Не выпуская трубку изо рта, с чашкой кофе в руках я встал, открыл дверь и вышел во двор, где уже стояли у калитки и привязывали к столбу ворот своих красивых коней Анатолий Михайлович и Василий.

Бимка подбежал к полковнику и стал подпрыгивать, пытаясь лизнуть его руку.

– Ну как тебе, Бимка, новый дом и его хозяин? – спросил Анатолий Михайлович припавшего к ноге щенка, и поглаживая его между ушей.

– Да подружились вроде, – ответил я за собаку.

– Вот и хорошо. Ну что, в дом-то впустишь, Сергей… как тебя по батюшке?

– Николаевич, но лучше просто Сергей. Проходите.

Василий с Михалычем прошли в дом, разулись, и я пригласил их на «кухню».

– Быстро ты тут управился, – оглядывая дом, сказал Василий.

– Да тут и так порядок был, просто влажная уборка да окна помыл.

– Ну да мы с подарками на новоселье, скромно, но так принято, – присаживаясь на лавку, сказал Михалыч, выкладывая из брезентовой сумки на стол несколько свертков, завернутых в полотенца. – Вот тебе меда немного, яйца, молоко, хлеб свежий – Мария моя печет.

– Спасибо, а то только консервами, крупами да макаронами запасся.

– Хех… ноги протянешь ты тут на своих запасах, ну ничего, люди у нас тут внимательные, с голодухи помереть не дадут, – улыбаясь ответил Михалыч и продолжил: – Да и расскажем мы тебе с Василием про уклады наши и образ жизни, и тебя послушать хотим, чем ты жил в «той» жизни и как собираешься жить в этой.

– Да, – кивнул Василий и тоже полез в сумку. – А это под разговор.

И он поставил на стол неопределенной емкости бутыль с немного замутненной жидкостью, потом выложил зелень, несколько огурцов и луковиц и фантастически пахнувший увесистый сверток с салом. Я чуть слюной не захлебнулся, забыв съеденный недавно «доширак», и принялся быстро выкладывать на стол тарелки, стаканы, резать хлеб и сало.

Василий разлил по стаканам самогон и произнес классический тост: «Ну, за знакомство!» Мы звякнули стаканами и выпили. Самогон оказался ядреным и чуть не «выскочил» обратно, но я его победил, закусив луковицей.

– Это с непривычки, – подмигнул мне Василий, разливая еще раз, – вторая как по маслу пойдет.

– Теперь за новоселье! – произнес Михалыч.

Мы опять выпили, и действительно, вторая «провалилась» без проблем. Я прошел к печи и подкинул пару поленьев, затем вернулся за стол и поведал гостям свою «краткую биографию», местами с сокращениями, а где их что-то заинтересовывало, то более подробно. Когда я закончил свой рассказ, Анатолий Михайлович сказал:

– Ну что ж, это твой выбор и твоя жизнь, правильно ты принял решение или нет, время покажет.

– Да не видел я уже никакого будущего для себя «там», все потеряло смысл.

– Не видел так не видел, – сказал Василий и снова разлил, – а как сейчас видишь?

– Вот сейчас расположусь, вещи разберу, порядки наведу и буду думать, чем заняться. Опять же огород надо к весне подготовить, вон какое все заросшее.

– Это правильно, хозяйство в первую очередь надо в порядок привести. Говоришь, последнее время занимался металлоконструкциями?

– Ага, – кивнул я, закусывая.

– Ну вот, может, и поможешь с мостом, а? Правда, только уже весной, наверное, после паводков.

– Конечно, помогу, – согласился я и спросил: – А чем здесь народ в основном занимается?

– Большинство, конечно, просто хозяйством занимается. Иногда в район ездят чего поменять или продать, пара семей пасеки в лес вывозят на лето, скоро вернутся уже, лошадей вот разводим еще, и на продажу и на мясо, конная тяга снова становится нужна, ага, топлива да запчастей не напокупаешься, вот люди к истокам, так сказать, и возвращаются. Есть еще занятия, ну о них попозже, когда освоишься тут.

– Понятно, – кивнул я уже тяжелеющей головой.

Гости переглянулись, и Василий сказал, вставая из-за стола:

– Поехали, Михалыч, Сереге вон отдохнуть надо, поздно уже.

Мы попрощались, я закрыл за гостями калитку, подождал, пока Бим на улице сделает свои собачьи дела, зайдя в дом, сил хватило, только чтобы подкинуть пару поленьев в печь, задуть керосинку и постелить себе чистую постель. Заснул я, мне кажется, уже на пути головы к подушке.

30 сентября, д. Сахарная

Проснулся я, как говорят – с петухами. А точнее, благодаря соседскому голосистому петуху, было такое ощущение, что он сидит прямо на заборе и горланит назло городскому приезжему громче всех, зараза. Открыл глаза, в доме светло, чисто и свежо – форточка осталась открыта. Похмелья не было, голова была ясная и, вообще, было ощущение какой-то легкости. Встал и выпустил Бимку на улицу, который уже всем своим видом показывал «еще чуть-чуть и наделаю прямо на пол на кухне». Подошел к умывальнику, почистил зубы и умылся, бриться уже не было желания, пусть отрастает. Оделся и побрел в туалет, по дороге обратно, из туалета в дом, обратил внимание, что доски в заборе напротив колонки, которые были сняты, теперь аккуратно прибиты на место, а на крюке колонки висит плетеная корзина, накрытая полотенцем. «Это мне? Просто так?» – вспомнил я старый мультик и поднял полотенце. В корзине лежала дюжина яиц, пирожки, литровая банка молока и пол-литровая банка сметаны. Взял корзину и подошел к забору, посмотрел через него и увидел только спину подростка лет двенадцати, убегающего к своему дому.

– Спасибо большое, – крикнул я через забор и пошел в дом.

Меня догнал Бим и стал тыкаться носом в корзину и заглядывать мне в глаза, вроде как «давай, хозяин, колись, чего там у тебя вкусненького». Решил позавтракать и накормить собаку, растопил печь и поставил греться чайник себе и вчерашнюю кашу с тушенкой Бимке. За завтраком мысленно составил себе план мероприятий на сегодня – разгрузить прицеп и привести в порядок баню… что-то так захотелось в баню.

Позавтракал пирожками со сметаной и накормил Бима, после чего, одевшись в рабочее, пошел обследовать баню. Открыв невысокую и узкую дверь, я немного удивился – баней пользовались, и совсем недавно. Теперь понятно, откуда такая натоптанная тропа от лаза в заборе. Да мне и не жалко, попросятся еще попариться – пущу. Ну что, банька скромная – коридорчик полтора на полтора, кирпичная печь, на листе железа под печью несколько поленьев, потом дверь в помывочную, совмещенную с комнатой отдыха, где у малюсенького окошка стоят небольшой столик и лавка, а на стене на нескольких гвоздиках висят связанные по несколько штук веники, помывочная отделена полиэтиленовой шторой. В помывочной на лавке пара ведер и тазиков, цинковое корыто. Дальше дверь в парилку… ммм… какой приятный запах, даже как-то голова немного закружилась. В углу парилки, на каменке стоял здоровенный чугунный казан, накрытый алюминиевой крышкой, литров на 50–60, я попробовал его приподнять… ага, сейчас! Ну да и сдался он мне, его двигать. Полки были сделаны углом и в два яруса, но лечь и вытянуться не получится, маловато места. А я и не привередливый, и так считаю, очень повезло с такой баней. Ехал же вообще «пальцем в небо», а судьба вот какой презент преподнесла, в виде еще вполне приличного дома, действующей колонки, бани… и вообще я весь такой довольный.

Один из сараев был хозяйственным: кое-какой инструмент огородный, какие-то мотки проволоки, бруски и доски, небольшой столярный верстак, полки с разной мелочевкой и прочее, в целом все аккуратно лежит и почти ничего бесхозно не валяется. Ну, сейчас подмету да приберусь, и пусть так и остается хозяйственным тот сарайчик. Пошел к прицепу и начал процесс перетаскивания своего барахла. Через час управился, распихал все по полкам и по углам, развесил над верстаком инструмент. Пока занимался всем этим, периодически поглядывал по сторонам и смотрел, чем занимается местный народ. Праздно шатающихся практически не было, кто-то занимался в огороде, кто-то на картофельном поле копал урожай, пару раз мимо проезжал мотоцикл с коляской, вернее вместо коляски был такой лоток, на котором полный мужик возил откуда-то из распадка по паре бревен метра по два в длину. Даже детвора работала, только самые мелкие играли у второго от начала дороги дома и с ними какая-то сухенькая бабулька, вроде как приглядывала. Бим тоже нашел себе занятие – гонял на пустыре за моим огородом с соседским кобелем, пару раз подбегал, вроде как отметиться: «хозяин, я тут недалеко», весь в репьях и колючках, а потом залез на один из небольших валунов, торчащих их земли, и лег на нагретый солнцем черный камень… Прям «Акела», куда ж деваться.

Во втором сарае прежний хозяин, вероятно, держал корову, ну этим пока я вот так с ходу заниматься не рискну, курятник бы осилить. Что там, кстати, с ним? Ага, сам курятник одной стеной примыкал к сараю для скотины, а от противоположной стены была небольшая загородка из сетки рабицы, метров пять в диаметре, и сверху накрыта старой маскировочной сетью. Обошел вокруг и обнаружил несколько дыр, которые сразу же и заделал проволокой из сарая, в самом курятнике тоже навел относительный порядок, как мне показалось, заменил подгнившие в некоторых местах доски стены.

Захотелось пить, и я пошел в дом. Налил из подаренной банки в кружку молока и выпил залпом – вкусно!

– Еще кружечку? – спросил сам себя и ответил: – Будьте добры.

Налил еще, выпил – отлично!

Кстати, надо бы какой-нибудь холодильник придумать, наверное, вырою небольшой погребок, подключу к генератору морозильную камеру, наморожу льда и сложу в погребе… Странно, неужели тут нет погреба, или я не заметил? Ладно, повнимательней посмотрю после бани.

Еще с утра у меня было какое-то непонятное ощущение, и я не мог понять причину не то чтобы беспокойства, но как будто не хватает чего-то… Точно! Телефон! Достал из кармана куртки на вешалке телефон, включил… сети нет. Ого, а времени-то уже обед – половина третьего! Выключил телефон и затем выставил наручные часы и завел их, а то так и потеряться во времени не долго. Причем я заметил, что меня вообще не волновал тот факт, что я никому не могу позвонить, и тем более никто не может позвонить мне. Отлил молока в миску и вынес на крыльцо.

– Бимка! Иди молока попей, – позвал я собаку, которая, соскочив с валуна, понеслась ко мне.

Ну что, пора, как говорится, и о теле подумать, натаскал в баню дров и затопил печь. Затем наносил воды, и в казан и ведра все наполнил. Вот, теперь, пока топится, можно и по двору прибраться. Достал из сарая метлу, грабли, совковую лопату и сделанную прежним хозяином одноколесную деревянную тачку. Сначала все убрать перед домом, потом навести порядок под кедрами, возить все буду в огород, где предположительно была компостная куча, правда края развалились, ну и до этого руки дойдут – поправлю.

Когда катил тачку с очередной порцией хвои и листвы, впереди ахнули два выстрела, я поднял глаза и увидел, как по пустырю за огородами идет женщина, закидывая двустволку за спину, на ногах резиновые сапоги, яркий сине-оранжевый сарафан, поверх армейская куртка и на голове армейская же кепка, под этим «гардеробом» проглядывалась хорошая фигура и прямая осанка, она прошла еще метров пятнадцать, нагнулась и подняла какую-то птицу, я пригляделся – фазан! Вот так, как говорится, и коня на скаку, и фазана на бегу. Симпатичная, кстати, женщина… Ладно, некогда отвлекаться… Сходил, подкинул в топку еще дров и продолжил уборку. Вычистил все вокруг дома, привел в порядок зону отдыха под кедрами, посмотрел на часы, почти восемнадцать часов и уже начала чувствоваться усталость. Пошел проверить баню, заглянул в парилку, ого! Ну градусов под сто – сто десять раскочегарил, думаю, достаточно. Посмотрел в топку, дрова прогорели, подкинул еще пару поленьев и пошагал в дом утолить опять накатившую жажду и собираться мыться. Напился опять молока, съел пирожок, взял шильно-мыльное, чистое исподнее и поспешил в баню…

Парилку посетил четыре раза и знатно отхлестал себя дубовым веником, примерно через час банных процедур ощутил приятное головокружение и вообще как будто в другое измерение переместился. Решив, что для изнеженного городского организма достаточно, прибрал в парилке и пошел мыться. Быстро помывшись, поливая на себя из ковша, я обтерся, оделся в чистое и вышел на улицу. Это сказочное состояние, действительно, «ни в сказке сказать, ни пером описать», дышится полной грудью, как будто объем легких увечился еще на несколько литров, вечерний прохладный воздух не вызывает никакого дискомфорта и как будто проходит сквозь тело приятным покалыванием. На ясном небе светили непривычно огромные и яркие звезды, луна подсвечивала прибранную дорожку к дому, куда я направился, завернувшись в махровый халат с капюшоном.

На широких ступенях у двери меня встречал Бимка, приветливо махая хвостом.

– Ага, привет, давно не виделись, – сказал я, погладив его по усеянному репьями лбу, – ну пошли, съедим чего-нибудь.

Пройдя в дом, зажег пару керосинок, растопил печь и занялся приготовлением ужина. Бимке – без изысков, то есть опять каша, а себе решил пожарить яичницу с салом. Расправившись с ужином, налил себе стакан «армянского» вина, которое оказалось очень даже неплохим, набил трубку и, откинувшись на спинку деревянного стула, задумался… ни о чем, просто сидел, пыхтел трубкой и слушал, как в печи потрескивают дрова. Вспомнил, что хотел поискать погреб, еще раз осмотрел, не вставая со стула весь дом, вроде я мыл пол, и заметил бы крышку люка. Ладно, обойду все еще раз внимательно. Сделав круг по дому, так ничего и не обнаружил, но в спальне мне бросилось в глаза продолговатое углубление в массивном плинтусе. Присел у стены и внимательно пригляделся. Действительно, углубление находилось в середине метрового отрезка, а от плинтуса отходили доски, не вписывающиеся в общую картину половой доски. Потянул плинтус на себя, крышка поддалась и пошла вверх. «Ага, вот как все просто», – подумалось мне. Поднял крышку и приставил ее к стене, в погреб уходили массивные деревянные ступени, повеяло холодом. Я оделся и, освещая себе путь керосиновой лампой, спустился вниз.

Погреб был большой, два метра в высоту, примерно четыре в ширину и в длину по всей стене, то есть около шести метров. Вдоль одной стены были короба для картошки, стена напротив была одним большим стеллажом, на котором было много пустых стеклянных банок, какие-то коробочки и ящички, также было около двух десятков банок с давнишними соленьями. Три деревянных бочки, литров на сто – пустые, вероятно, тоже для засолки. У дальней от люка стены стояли пара военных прикроватных тумбочек, на которых тоже лежало какое-то барахло, в углу несколько старых бамбуковых удочек и какие-то мотки брезента. Также почти у пола обнаружилась небольшая ниша, выбранная в земле стены примерно на 0,5 куба с двумя полочками и закрытая крышкой, выполненной их досок и ватного матраса – а вот и холодильник. В общем, погреб как погреб, только складировать тут пока нечего, только… Я вылез, достал из сундука полиэтиленовый пакет с деньгами, взял оттуда пару пачек, которые оставил в сундуке, и с пакетом спустился обратно в подвал. Взял один из пыльных деревянных ящиков с какими-то старыми газетами внутри и, спрятав там деньги, поставил ящик обратно на полку. Еще раз все оглядел и полез наверх, потом тут буду разбираться. Вылез и закрыл крышку, которая села плотно, но без усилий.

Решил завтра с утра съездить в район, накупить еще провианта, круп, кормов для птицы да и еще много чего для мелочи, а то, как выяснилось, нормального веника нет. Налил еще полстакана вина, посидел и подумал, что еще надо, и лег пораньше спать.

1 октября, д. Сахарная

Опять проснулся с первыми криками петухов, выпустил собаку на улицу и сам пошел «до ветру». По дороге обратно посмотрел на колонку, вспомнил про плетеную корзину, в которой был гостинец от соседей. Надо бы вернуть корзину, но не пустую, пустую нельзя возвращать – неправильно как-то. Ну вот в район съезжу, прикуплю там каких-нибудь «вкусностей цивилизации», хотя… а вдруг дались соседям эти вкусности. Ладно, перед выездом зайду и скажу, что в район еду, может, им надо чего. Позавтракав и собравшись, вышел во двор и завел «тирку» – пусть греется, а сам пока к соседям зайду и познакомлюсь заодно. Вышел на улицу и направился к соседской калитке, где меня сразу встретил «звонок» – за забором начал неистово лаять здоровенный лохматый кобель.

– Бабай, на место! – скомандовал женский голос, и собака, еще пару раз огрызнувшись на калитку, виляя хвостом, ушла в будку, там покрутилась и, высунув морду на улицу, улеглась.

– Доброе утро, – обратился я к хозяйке, выглядывая поверх забора.

Женщина в спортивном костюме и в военной кепке подошла к калитке и вышла на улицу.

– Доброе, – ответила соседка приятным голосом и вопросительно посмотрела на меня.

– Я в район хочу съездить, по хозяйству много чего не хватает, вот подумал, может, вам что-то надо? Могу привезти, мне нетрудно.

– Подождите, я сейчас, – ответила она и быстрым шагом ушла в дом.

«Хорошенькая», – проскочило в голове. Да, очень даже хорошенькая, выразительные черты лица, особенно глаза, при условии, что ни грамма косметики, спортивная подтянутая фигура. «Так, нечего тут», – погнал я от себя эти мысли, мало ли, женщина-то, может, и не свободна, а я тут уже разглядываю ее оценивающе, народ тут простой и суровый, так можно и получить вечерком по дороге «до ветру» коромыслом по затылку.

Через пару минут она также быстрым шагом вышла ко мне, прихватив алюминиевую канистру.

– Вот, я тут чиркнула список, – сказала она, протягивая мне сложенный пополам тетрадный листок.

Я развернул и прочитал написанное аккуратным почерком:

«Соль – пять кило, спички – десяток упаковок, керосин – 20 литров, сода – пять пачек, патроны, картечь 5,5, 12 на 70 – сотня».

– Все? – спросил я.

– Да, остальное есть вроде, – улыбнувшись, ответила она и протянула мне канистру и затем сверток плотно сложенных в несколько раз купюр. – Вот, должно хватить.

– Ну, не хватит, добавлю.

– Ни в коем случае! Нехорошо это, сначала у котельной на заправке керосин купите, затем все остальное, патроны в последнюю очередь на все, что осталось.

– Ну, вам виднее, – согласился я и продолжил: – Меня Сергей зовут.

– Я уже знаю, – улыбнулась она и тоже представилась: – А меня Светлана.

– Может, что забыли написать?

Светлана задумалась на секунду, симпатично изогнув бровь «домиком», поправила рыжий локон волос и ответила:

– Нет, все, пожалуй.

– Ну я пойду, до вечера.

– До вечера, – ответила она.

Я развернулся, пошагал к себе и краем глаза заметил, что она, перед тем как пройти во двор, тоже как-то оценивающе посмотрела мне вослед.

Вернулся в дом и накормил Бима. Взял деньги и документы.

– Бим, остаешься за хозяина, никого не пускать!

Пес продолжал увлеченно громыхать миской, виляя хвостом, вроде как «да понял, я понял, иди уже». Я вышел и закрыл дверь на «замок для честных людей», достал из отцепленного прицепа сложенный китайский тент и забросил в машину, мало ли, вон тучки на небе, закидаю груз на багажник и тентом накрою, если что. Потом в сарае слил несколько канистр в стоявшую в углу железную бочку, докуплю еще солярки, да и керосин надо для ламп. «Ну, вроде все, можно ехать», – подумал я, постоял еще минуту у машины и пошел открывать ворота.

До районного центра я ехал не торопясь, стараясь по дороге побольше разглядеть местных достопримечательностей. Проехал поселок Лесной, в котором в прошлый раз интересовался дорогой у двух стариков у магазина. Примерно через два часа пути выехал на трассу и придавил педаль. В райцентре все оказалось почти рядом, с одной стороны дороги базар и автовокзал, с другой – недавно отстроенный супермаркет одной местной (Приморской) сети магазинов, чуть дальше АЗС. Только в магазин «Охота и рыбалка» пришлось ехать на другой конец города, где накупил патронов и еще всяких «причиндалов» по мелочи. На рынке мешками взял рис, сахар, соль, макароны, а также по мешку отрубей, дробленой кукурузы, ячменя и комбикорма – такое «меню» мне продавец на рынке посоветовал, когда я сказал, что хочу завести кур и не знаю толком, чем кормить. В общем, нагрузил «тирку» всем, чем планировал, и перед тем как заехать на АЗС за соляркой и керосином, заскочил в супермаркет, потешить все-таки себя некоторыми «продуктами цивилизации». Набрал кофе, черного шоколада, сгущенки и прочего, кое-что ящиками. На кассе почему-то отказались принимать к расчету карточку, мол, распоряжение администрации, «банковские карты временно к расчету не принимаем», ну рассчитался наличкой. У входа в супермаркет стояли несколько банкоматов, и я решил подойти и проверить баланс своих карт. «Извините, в банкомате закончились наличные», «Нет связи с банком» – извещали меня надписи на мониторах. «Ну и хрен с вами», – подумал я и покатил тележку к машине. Багажник был уже полон, накрыт тентом и увязан стропой, я немного «поиграл в тетрис», укладывая пакеты и коробки в салон, в котором уже стояли клетки с курами – несколько молодых несушек и один не менее молодой и пестрый петух. Также заскочил в отдельно стоящее одноэтажное здание хозмага около рынка и понабрал там всякого, тот же веник, стиральный порошок, мыло, нитки-иголки и скупил практически весь запас свечей, не знаю зачем, может, чтобы не кататься в район часто, а может, во мне просыпается «кулацкая сущность», опять же обменный фонд с односельчанами.

На АЗС толстая тетка-заправщица мне сообщила, что заправлять всю мою тару не будет, распоряжение начальства – 20 литров в «одни руки».

– Вот те раз, это с какого такого перепуга? – спросил я, склонившись к окошку кассы.

– Так с пятницы проблемы с бензином по краю уже.

– А дизтопливо и керосин?

– Это налью, а бензин нет, и не уговаривай.

– Ясно, ну тогда так…

В общем, налил я канистру бензина, канистру солярки, три керосина и залил бак соляркой «под пробку». В ларьке фастфуда у заправки купил пару пянсе (паровой пирожок с капустно-мясной начинкой) и коробку сока, перекусил и двинул домой, в свою таежную глушь.

Не насилуя машину на перевалах, потихоньку добрался до поселка Лесной, на повороте у лесопилки остановился, увидев за забором большую кучу горбыля, сдал назад и вышел. Прошел на территорию, в двух щитовых строениях работали станки и пахло обработанной древесиной. Два парня таскали из цеха свежеструганые длинные дюймовые доски, и я подошел к ним.

– Бог в помощь.

– Ага, поможет он, как же… Чего хотел? – ответил мне лысый крепыш в тельняшке с татуировкой на плече в виде Андреевского флага и надписью «Где мы, там победа».

– Да хотел спросить, горбыль продадите на дрова?

– А-а-а, ну это к Аслану, он в цеху, в ворота прям проходи, он там со станком занимается, – ответил крепыш и кивнул в сторону одного из цехов.

– Спасибо, – ответил я и направился к цеху.

Внутри было шумно, а у стены, присев на инструментальный ящик, менял ремни на станке седой мужчина лет пятидесяти, может старше, с кавказской внешностью. Я подошел к нему и поздоровался.

– Здравствуйте, вы Аслан?

– Да, здравствуйте, – ответил он мне практически без акцента и, обтерев руки ветошью, протянул мне руку.

– Я Сергей, хочу горбыль купить, вы хозяин?

– Да я, пойдем на улицу, тут шумно.

Мы вышли, Аслан достал из кармана сигареты, подкурил и спросил:

– Много надо?

– А вот на этот прицеп сколько поместится? – указал я на стоящий у забора трактор «беларуську» с прицепом.

– Ну если плотно уложить, то кубов шесть.

– Хорошо, а в Сахарную привезти?

– Не, на этом не получится, там спуск крутой к броду, прицеп может перевернуться. У меня Кам АЗ есть бортовой, но он сейчас в рейсе, послезавтра только будет, он проедет, да и поместится в него больше. Но за доставку еще добавишь тогда.

– Хорошо, договорились.

– Слушай, я в Сахарном вроде всех знаю, а тебя в первый раз вижу, родственник, что ли, чей?

– Нет, я недавно переехал туда.

– А где живешь там?

– У Петра Ивановича я дом купил.

– А, знаю тот дом… хорошо, оставляй предоплату, послезавтра машина освободится и привезем тебе горбыль. Только не пойму, почему ты углем топить не хочешь?

– Так а где его здесь купить-то?

Аслан потянул меня тихонько за рукав в сторону ворот забора, и когда мы вышли к воротам, он кивнул в сторону старого кирпичного строения с высокой железной трубой в полукилометре от нас.

– Котельная, видишь? Вот туда едешь и договариваешься, они всем тут в округе привозят под заказ.

– Замечательно, – обрадовался я, – сейчас туда заеду.

– Поторопись, а то начальник уйдет, время-то рабочее кончилось почти.

Я оставил предоплату Аслану за горбыль, поблагодарил его за наводку на уголь, сел в машину и попылил к котельной.

На котельной договорился на самосвал угля, тоже с доставкой и предоплатой. Там всем заправлял низкорослый мужичок-пенсионер, который, как выяснилось, дружил с Петром Ивановичем и очень обрадовался, что у дома теперь новый хозяин.

– А то ведь знаете, Сергей, как бывает, постоит дом без хозяина пару-тройку лет, и вроде крепкий а все одно начнет разваливаться, жалко. Петруха его с душой строил, кедрач сам валил, сам сушил, все бревнышко к бревнышку.

– Я заметил.

– Ага, ну и хорошо. Ну с утра завтра самосвал будет часам к десяти, ты только забор заранее разгороди там у туалета, видел, где?

– Эм… не обратил внимания.

– Ну вот обрати, там еще щиты такие должны были быть сложены под угольный короб.

– Хорошо, посмотрю.

– Ага, ну бывай, только это… Мишке – ну водиле-то, денег не давать, ага, будет просить на бутылку.

– Да не жалко на бутылку-то.

– Не жалко ему, а работать потом за него ты будешь? Напьется же сразу и все – день насмарку.

– Понятно, не дам.

– Вот и не давай, все, ехай, мне еще тут работать надо.

Проезжая опять поворот у лесопилки, я помахал стоящему у ворот Аслану с парнями.

– Спасибо, Аслан, договорился я насчет угля.

– Не за что, – ответил мне Аслан и тоже помахал.

Шурша грязевой резиной по лесной дороге, я ехал и думал о том, что сегодня очень плодотворно провел время. И закупился по хозяйству, и дрова, и уголь… в целом все с пользой. Аккуратно преодолел спуск к броду, а затем сам брод. Недалеко от моста сидели два подростка и ловили в запруде гольяна. В сопку, к дому, пришлось забираться «внатяг» на второй передаче, ибо лезущая под колеса домашняя живность односельчан не давала разогнаться. Сразу у ворот вывернул влево и остановился, открыл ворота и сдал задним ходом во двор. Выходя из машины, услышал, как Бимка в доме лает и скулит, открыл дом, и собака, визжа от радости, начала пытаться запрыгнуть мне чуть ли не на руки, я присел и погладил его. Бим, лизнув меня, упылил в сторону огорода. Пройдя в дом, обнаружил «гнездо» из одеял на кровати и погрызенный ботинок. Понятно, собака скучала и развлекала сама себя, но за ботинок надо наказать, не дело это. Вышел обратно во двор и позвал Бима, тот, сделав свои собачьи дела, несся ко мне, радостный такой. Залетев пулей в дом, щенок сообразил или почувствовал «что-то не то» и сразу попытался выскочить обратно на улицу, но я закрыл дверь. Разувшись, подошел к кровати и заговорил как можно строже, пытаясь не засмеяться, потому как Бим просек ситуацию, «что попал», и изобразил мордой и ушами такое, что удержаться от смеха было сложно.

– Бим! Это что такое? Засранец! – спросил я, поднимая с кровати погрызенный ботинок. – Тебе что, грызть больше нечего?

Бим практически по-пластунски заполз под лавку, делая при этом попытки повилять хвостом на каждую мою фразу.

– Вон у печи поленья, грызи сколько хочешь! А добро портить нельзя! А ну иди ко мне!

Бим все так же лежал под лавкой, не шевелясь.

– Я кому сказал?!

Он начал медленно выползать и «на полусогнутых» подошел ко мне. Я ткнул ему порванным ботинком под нос и сказал: «Нельзя!», потом, волоча его за шкирку, подошел к кровати и, указав рукой на постель: «Нельзя!» Потом я его отпустил, и он все так же со сложенными ушами, и втянув голову, смотрел на меня, я подошел к его коврику на кухне, сел на пол рядом и уже спокойным голосом сказал:

– Ну все, экзекуция закончена, иди ко мне, вот тут лежать можно, если тебе холодно, в погребе есть матрас, я его тебе сюда положу.

Бим уловил изменения в интонациях, сразу же подбежал ко мне, неистово виляя хвостом и поскуливая, пытался меня лизнуть, мол, «прости, хозяин, больше не буду».

– Ага, – сказал я, теребя его за холку и вспомнив одного персонажа: – «Понять и простить».

На улице машина заглохла, и я, обувая калоши, сказал:

– Идем, вредитель, машину разгружать.

Мешки с «птичьей едой» перетаскал в сарай, где раньше держали корову, пристроив их на наспех сколоченный поддон, чтобы на земле не лежали, потом выпустил кур в курятник и рассыпал им в лотки корма. Бим сразу заинтересовался «новыми жильцами» и с любопытством заглядывал сквозь сетку, со стороны огорода встав на задние лапы, а передними опираясь на сетку. Мешки со своей едой и коробки я перенес в подвал, он сухой и проблем с хранением быть не должно. Хозяйственное барахло и топливо разместил в сарае-мастерской, сразу слив солярку в бочку, чтобы освободить канистру, – в следующую поездку еще наберу. Уложив в деревянную тачку все по соседскому списку, выкатил ее к воротам. Сходил в дом и, сложив в плетеную корзину пачку кофе, несколько шоколадных плиток и упаковку конфет, пристроил корзинку на тачке и покатил к Светлане. По улице медленно поднимались с выпаса коровы и «расходились по домам», некоторые, остановившись у калитки, мычали и звали хозяев, запускайте, мол, скорей и доите, а то вымя отваливается. У ворот Светланы также стояла корова и томно смотрела куда-то во двор в ожидании. Светлана вышла во двор со стороны огорода и открыла ворота, корова деловито прошла во двор и направилась за дом, а Светлана вышла ко мне.

– Добрый вечер, Сергей.

– Добрый, я тут вот… привез все, что просили.

– А, ну подкатывайте к крыльцу и выставляйте, я там разберусь уже.

Я посмотрел на собачью будку, в которой, не сводя с меня глаз, лежал Бабай, вот уж точно бабай – лохматый, беспородный, но не маленького размера пес.

– А вы по дорожке идите, у него цепь не дотянется, – сказала Светлана, поняв мои опасения.

Подкатив тачку к крыльцу, я передал корзину хозяйке и начал выставлять ее «заказ» на крыльцо. Закончив, я повернулся к ней.

– Все по списку.

– Вы все-таки добавили денег из своих, – сказала она насупившись, разбирая пакет с упаковками патронов.

– Да совсем чуть-чуть, мне не внапряг.

– Зато мне неловко, и что это? – она протянула мне корзину.

– Света, да что вы в самом деле! Считайте это благодарностью за молоко, сметану и пирожки.

– Ну спасибо… вообще-то молоко и пирожки это моя благодарность и извинение за то, что в отсутствие хозяев пользовались скважиной и баней.

– Хозяевам не жалко, – ответил я и покатил тачку к выходу, ибо меня уже начали утомлять эти бабские пререкания.

– Сергей! – окрикнула она меня, когда я уже был на дороге. – И все же, сколько денег вы добавили? Я сейчас отдам.

– Молоком отдадите, – хмуро ответил я, кивнул в сторону, куда прошла ее буренка, и покатил тачку к себе во двор.

Странная она какая-то, подумал я, продолжая распихивать в мастерской коробки с привезенной хозяйственной мелочевкой, непонятно… но по-моему, без мужика она живет, ага, от этого и проблемы у бабы, наверное, с головой. Ладно, пойду супецкого сварю, баранину на рынке же купил.

Прошел в дом и начал готовить ужин. Биму насыпал сухого корма, также приобретенного в райцентре, все-таки в нем и витамины и добавки всякие полезные.

– Ешь, собакин, но не привыкай сильно, этот корм только на ужин давать буду.

Когда баранина прокипела, снял пенку и засыпал в кастрюлю зажарку и картошку, пусть варится, и пошел к туалету, где должен завтра разгородить забор и подготовить короб под уголь, стемнеет уже скоро. Действительно, за туалетом находилась заросшая травой конструкция – сваренный из уголка два на два метра каркас, возвышающийся над землей сантиметров на двадцать, в углах хитроумные зажимы, щиты, сколоченные из досок, лежали тут же. Разобрался, как это все собирается, я быстро, это было не сложно, по каждой стороне каркаса в специальный паз вставлялся щит и фиксировался зажимом, а сверху можно было поставить еще щит и также зафиксировать. Прикинул, что полностью собранная конструкция была бы высотой метра полтора, нормально – самосвал угля поместится. Ту сторону короба, что к забору, собирать не стал, оттуда завтра угля навалят. Подойдя к забору, обнаружил, что одна секция напротив короба длиннее остальных и может открываться. С одной стороны петли, приваренные к столбу, с другой две пары проушин для замков, вверху и внизу, вместо замков проушины просто толстой проволокой замотаны. По дороге в дом проведал живность – осваивается курятина, нагадили вон уже сколько.

На кухне стоял аромат баранины, булькала на печи кастрюля, Бимка в углу наяривал мосол, который я ему выделил в процессе приготовления супа. Что ж… можно готовиться ужинать. Долил воды в умывальник, помыл руки и стал накрывать себе на стол. Только уселся, порезав хлеб и налив себе четверть стакана принесенного Василием самогона, как Бим перестал грызть кость, насторожился, заскочил на лавку у окна и начал лаять, пытаясь заглянуть через окно во двор. Я подошел к окну и увидел, как Вася, легок на помине, проходит в калитку с трехлитровой банкой молока в руках.

– Ты на запах, что ли? – спросил я его, открыв дверь.

– А то! Да я так, проведать зашел, ну и разговор к тебе есть.

– Заходи, поужинаешь?

– Ммм, пахнет-то как, конечно!

Пока я наливал тарелку Василию, он поставил банку молока на тумбочку и помыл руки.

– Молоко вон тебе соседка передала, – сказал он, вытирая руки, – главное, входит из калитки с банкой, меня увидела, покраснела лицом и, узнав, что я к тебе иду, сунула мне банку, передашь, мол.

– Яркая женщина, только мне показалось, странная она какая-то.

– Ага, есть немного, – согласился Вася, усаживаясь на лавку, и продолжил: – Лет десять тут живет, особо ни с кем не общается, так есть у нее пара подружек-балаболок. Вроде как она в Находке жила, была замужем за военным, а лет десять назад раз и приехала к родителям с одним чемоданом и двумя детьми сопливыми на руках, ага, и с фингалом под глазом. Не знаю, что там у нее за история, но с тех пор так и живет тут. Пять лет назад ее отец в тайге сгинул, долго искали, всей деревней – не нашли. Ружье его нашли, а самого и след простыл, а потом через пару месяцев и старуха его – Марь Андревна, видать, с горя преставилась. Такие дела, ага.

– Ясно, – кивнул я, наливая Васе стакан.

– Так-то баба вроде хорошая, но настырная жуть, все сама, сама. Она и через забор-то к тебе к скважине ходила не от лени, чтоб до низа дороги к колодцу не ходить, а чтоб с мужиками лишний раз не сталкиваться. Видал, может, тут Ганс гоняет на мотоцикле с гробиком вместо коляски? Этот к ней пару лет назад вроде как в женихи набивался, ну и дал волю рукам, похватал там, где помягче, так она на него собаку спустила и чуть не пристрелила, Бабай его аж до речки гнал, чуть не порвал.

– Хренасе, – прокомментировал я и поднял стакан. – Ну, за Бабая!

Мы выпили, и Василий продолжил:

– А так нормальная она, просто, видать, в себе все больше.

– Понятно.

– Я чего пришел-то, видел, у реки люди картоху копают?

– Видел.

– Так вот, там почти у всех по несколько рядков, по весне всей деревней сажаем, рядом с моими рядками два рядка Николаевны, а она по лету померла. Ну мы посовещались там… в общем, берешься копать – копай. Нет – так мы разделим и сами выкопаем.

– Так чего не взяться, я согласен.

– О, это дело, наливай! Я в субботу собрался в верховья на форель, поедешь со мной?

– Конечно, сто лет на рыбалке не был, а на чем ехать?

– Ну, ты с лошадьми как?

– Вообще никак.

– М-да… ну можно тогда на твоей машине, я знаю одну дорогу, потом все равно через бурелом пешком, а там и через пару километров перекаты.

– Ну давай так, а что с собой брать?

– Снасти, ружье и чего теплого одеть и на чем поспать, остальное там у меня есть. Вот еще что, ты дрова на зиму запасать собираешься? А то у нас есть деляна в распадке, ну или угля, можем съездить в Лесной, я покажу, с кем за уголь договориться.

– Да договорился уже, – улыбнулся я и разлил еще четверть, – может, добавки?

– Супа-то? Давай, очень даже, я тебе скажу. Где научился-то?

– Да я же холостяк, сам себя все время кормил, вот и научился.

– Понятно.

Мы еще немного поболтали, и Василий, взглянув на часы, засобирался.

– Ладно, Серега, пойду потихоньку, – сказал он, напяливая на голову налобный фонарь, – короче, я завтра к полудню пойду картоху копать, ну и ты давай, прицеп вон свой прицепляй и подъезжай.

– Договорились.

– Ну бывай, пойду я, – хлопнув меня по плечу, сказал Василий и, дойдя до калитки, обернувшись, добавил, кивая в сторону соседнего дома: – И это, Светку нашу не обижай.

– Не буду.

– Во-о-от, – он согласно кивнул и, пошатываясь, побрел вниз по дороге.

Закрыв за ним калитку, я подождал, пока Бимка «вернется из туалета», и мы прошли в дом. Подкинув поленьев в печь, убрав со стола, помыв посуду и задув керосинки, я лег спать. Вот такая она жизнь здесь, встало солнышко – деревня проснулась с петухами и за работу, село солнышко – поужинали и спать… Благодать.

2 октября, д. Сахарная

Ночью начался дождь, хороший такой, плотный, с громом и молниями. Вчера весь день тучки бегали по небу, а ночью вот разродились. Открыл глаза – темно. Протянул руку к тумбочке и включил светодиодный светильник. На часах 3:00, Бим поднял голову, посмотрел на меня, потом свернулся калачом и опять удрыхался. Сон прошел, и я решил попить чаю, расшевелил угли в печи, подбросил дров и поставил чайник на плиту. М-да, как-то не экономично получается, согреть стакан чая и столько дров палить. В мастерской, конечно, лежит портативная походная китайская газовая горелка и пара упаковок баллончиков, но как-то несерьезно это. В район надо бы наведаться все равно, там в хозмаге продавались вроде и печки, и редуктора к ним, и баллоны большие на 50 литров – вот это самый вариант. В чайнике вода была уже кипяченая, и поэтому я не стал дожидаться, когда закипит опять, а снял чайник в состоянии «горячий», кинул в кружку пакетик и залил водой. Сел у окна с кружкой и жменькой карамелек, пытаясь рассмотреть, что там снаружи, не видать ничего, только вспышки уходящей грозы иногда освещают склоны сопок. И надо что-то думать с освещением, а то ночью приспичит «по большому» и беги по темноте в дальний угол огорода. Я поставил «галочку» себе насчет газовой плиты и освещения. Завтра же, то есть уже сегодня, картошку копать, а мешки? Вроде в погребе у тумбочек какие-то мешки были и мотки брезента. Допил чай, зажег керосинку и полез в погреб. Нашел несколько плотно увязанных свертков с мешками, у некоторых были подопревшие края, решил развернуть все свертки и выбрать целые мешки. Более-менее целые на вид я откладывал в сторону. Разворачивая очередную вязанку мешков, что-то плюхнулось на пол, я присел и поднял небольшой, но тяжелый сверток в промасленной бумаге. Развернул… как интересно, внутри были пять таких «мини-бандеролек» – упаковки винтовочных патронов 7,6254, по десять патронов в каждой бумажной бандерольке, перевязанной на посылочный манер толстой грубой ниткой. Интересная упаковка, наверное, что-то из старых запасов, и из чего, интересно, этим стреляли, неужели из «мосинки»? Так, поищем. Я сбегал наверх за мощным диодным фонарем и принялся двигать тумбочки, отодвигать деревяшки и всякое старое барахло, в поисках возможного тайника, но безуспешно. А может, и нет ствола, уехал он вместе с Петром Иванычем в город Владивосток. Ну и ладно, а то раскатал губу на нелегальный ствол. Завернул обратно все патроны в бумагу и бросил в коробку с несколькими кусками старого хозяйственного мыла. Но мысль о возможном наличии в доме хорошего нарезного ствола удобно расположилась в закоулках мозга, надо будет у Василия спросить, охотился ли Иваныч и с каким ружьем.

Завернул подобранные мешки в брезент, вылез наверх и закрыл погреб. Решил сварить каши собаке на весь день, Бим продолжал дрыхнуть, но как только я достал из коробки банку тушенки, он не шевелясь начал интенсивно размахивать хвостом, потом потянулся, припадая на передние лапы, и подбежал ко мне, вроде как участвовать в процессе. Потом, пока еще не рассвело, я затеял небольшую постирушку, натаскав и нагрев воды. Покормил птицу и собрал уже накопившийся мусор в мешок. Занимался по хозяйству, пока не услышал рев и грохот подъезжавшего МАЗа с углем – наследие СССР, как он еще ездит… вообще не понимаю.

– Куда ссыпать-то, хозяин? – перекрикивая тарахтящий двигатель, спросил меня водитель, когда я вышел к нему.

– Проезжай выше, заворачивай и до конца забора к туалету, я там сейчас открою.

МАЗ, громко хрустнув коробкой и выпустив клубы черного дыма, тронулся с места, а я побежал открывать секцию в заборе. Управившись с разгрузкой и попрощавшись с водителем, который, как и предупреждало его начальство, пытался клянчить на опохмел, я принялся закрывать короб, перекидывая лопатой просыпавшийся уголь. Поднял и закрепил все стенки короба, накрыл всю конструкцию кусками старого линолеума, которые лежали рядом и, видно, для этого и предназначались.

К полудню, как и договорились с Василием, я приехал на картофельное поле. Мне показали теперь уже мои рядки по принципу «от сих до сих», и я, взяв вилы, принялся копать. После дождя земля была мокрая, и копалось тяжело. А сейчас на небе ни облачка, и светило теплое приморское солнце – бабье лето, только как-то растянулось оно, да и хорошо. Высыпал выкопанную картошку на дно прицепа, таская то, что накопал, ведрами. В процессе работы люди украдкой поглядывали на меня и перешептывались, и периодически, вероятно услышав, о чем шепчутся, Василий показывал кулак двум совершенно необъятным женщинам «бальзаковского возраста». К вечеру уже все перезнакомились, и одна из «двух необъятных», которая представилась как Лидия Матвеевна, травила «бородатые» анекдоты и сама же с них очень громко смеялась.

– Ладно, на сегодня хорош, наверное, – сказал подошедший ко мне Вася, – погода еще постоит недельку-другую, так что успеем.

– Так а что тут успевать, мне вон на полдня работы, наверное, осталось. Завтра и закончу.

– Ну да, Николавна много не сажала, себе два-три мешка, да на продажу столько же.

– Вась, я спросить хотел, а Петр Иваныч с чем охотился?

– Ну известно с чем, с тулкой курковкой, да и…. – потом хитро посмотрел на меня и спросил: – Нашел карабин, что ли?

– Нет, не нашел, патроны винтовочные нашел.

– Ну найдешь, на видном месте ищи. Был у него карабин Мосина кавалерийский, уж не знаю, где он его взял, но факт, был.

– А ты откуда знаешь?

– Так а чего мне не знать-то, я ж тут участковым пятнадцать лет отработал. А потом как подстрелили, уволился по здоровью и тут «корни пустил».

– Подстрелили?

– Да было дело, на пару с егерем с Лесного браконьеров гоняли, ну и напоролся. Да дело прошлое. В общем, был у старика карабин, а Михалычу он только тулку отдал, значит, карабин где-то припрятал.

– Ясно, ну поищу еще повнимательней, хороший, наверное, аппарат.

– А то! Мосинка же, правда на полкилометра кучность, не та уже, как у полноценной винтовки, а тут у нас и не чистое поле, негде тут на полкилометра стрелять.

– Ну тоже верно, – согласился, укладывая в прицеп ведра и вилы.

– Может вечерком по пять капель?

– Васька! А ну не спаивай мужика, – закричала Матвеевна, – ишь, я вот Надежде скажу.

– Матвеевна! Тебя подсматривать поставили, а ты подслушиваешь! Нечего влезать, когда мужики разговаривают.

– Ой, поглядите, бабоньки, мужики… Будешь частить с выпивкой и не мужик уже будешь. Мало нам, что ли, «трактористов».

– Что за трактористы? – спросил я у Василия.

– А вон внизу у реки видишь дома? Живут там несколько эм… личностей, не живут, а так, доживают, ни хозяйства толком, ни хрена. Старшой у них был Андрей, раньше трактористом тут работал, да спился и сгорел. Еще два брата осталось да несколько пришлых каких-то. Как живут, на что – непонятно. Так иногда попросятся к кому подработать за еду да выпивку. Проблем от них особо нет, но мне они не нравятся, ожидать чего угодно можно. Прошлым летом с одного двора корова пропала, ну доказать ничего смогли, видать, в лесу разделали и припрятали. В общем, эти как их… ммм… а! Асоциальные элементы, вот. А весной к ним еще двое прибилось, зэка стопроцентные. Ну Михалыч-то добрая душа, пусть живут, говорит, пока худого не творят.

– Ясно. Ладно, покатил я к себе.

– Давай, я мож заскочу, если время будет.

– Заскакивай.

Я завел машину и потащил прицеп с урожаем к дому. Заехать задом во двор получилось уже лучше, поерзал взад-вперед всего пару раз. Бим весь день носился как угорелый, то фазанов по склону гонял, то соседского Бабая доставал, просочившись через дыру в заборе. Бабай не обращал на него никакого внимания и лежал у будки, подставляя то один бок, то другой теплому, пригревающему солнцу. Увидев, что я уже во дворе, Бим «бросил все дела» и, радостно виляя хвостом, крутился уже около меня.

– Пойдем, собака, поедим чего-нибудь.

Сыпанув в миску сухого корма, я поставил греться ужин, поел. Сходил за углем, притащил пару ведер и поставил у печи. Накормил кур. Потом отправился в баню, сильно топить не стал, просто чтобы в казане воду нагреть да обмыться, а то весь чухаюсь после утреннего угля и сбора урожая.

Неделя пролетела очень быстро. Занимался хозяйством – докопал картошку, просушил, отобрал семенную и на поесть и опустил в погреб; навел порядок в огороде, то есть убрал всю траву, поправил грядки; растянул освещение, приспособив несколько автомобильных лампочек и один из запасных аккумуляторов; съездил еще раз в район, купил два баллона газа, двухконфорочную плитку и шланги, примостив баллоны на улице в сколоченном ящике, протянул в дом шланг и подключил к плитке, также привез еще запас топлива и провианта. Аслан, как и обещал, прислал Кам АЗ горбыля, и я полдня сортировал его и пилил бензопилой, чтобы аккуратно сложить за баней, где потом пришлось еще делать небольшой навес. Сходили с Василием на рыбалку, половили форели, он мне показал, как ее разделывать и солить. В общем, моя новая жизнь начала входить в определенное русло, и самое главное, я начал ощущать какое-то душевное равновесие и даже сделал несколько карандашных набросков «вида из окна», получилось вполне симпатично. А еще в гости заходил Михалыч, уходя уже по темноте, он очень озадачился, когда я включил «свое освещение».

– Сергей, а ведь есть у нас станция дизельная, только надо перебрать ее, проводов найти, «пасынки»-то вон торчат по дороге, можно было бы освещение восстановить да давать на пару часиков по вечерам, хоть новости какие посмотреть или послушать, да и старухи наши, может, какой концерт посмотрят.

– Можно, я только за, давай собирай команду, сядем, спланируем, задачи нарежем и займемся.

– Договорились.

В выходной заходил Василий и просил свозить его в район, к какому-то знакомому за запчастями к его «шишиге». Я согласился, все равно надо дозвониться до Мишки и попросить кое о чем. Решили в понедельник с утра выехать.

10 октября, д. Сахарная

Всю ночь был жуткий ветер, завывало и громыхало так, что я начал беспокоиться за свой хилый навес, что соорудил для дров за баней. Но к утру затихло, вышел во двор убедиться, что ничего ветром не унесло, за исключением маленького окошка на фронтоне, оно открылось и повисло на одной петле. А на чердаке-то я еще не был, собирался слазить посмотреть, да все некогда было. Поставил на плитку чайник и, пока закипает, решил слазить и отремонтировать окошко, а то еще свалится на голову, и ходи потом улыбайся всю оставшуюся жизнь. Вооружившись инструментом, жменькой гвоздей и приставив лестницу, я забрался на чердак. Вот, а печную трубу-то подмазать надо, да и некоторые листы шифера с трещинами. Ясно, и тут дел – непочатый край. Между стропилами на натянутой проволоке висят заготовленные хозяйственным Петром Иванычем веники для бани. Стопка небольшого размера стекол и заготовки какой-то столярщины – в небольшую стопку бруски с нарисованными карандашом контурами чего-то для меня непонятного. Повертел одну заготовку, вероятно, не состоявшаяся ножка стола или стула, и, укладывая ее на место, уронил. Брусок укатился в самый угол крыши и уперся в еле заметный брезентовый сверток. А это что? И подтащив к себе сверток, я уже догадывался, судя по весу и характерным силуэтам, что это и есть тот самый карабин Мосина. Развернул… это же целая эпоха, Калашникову такое и не снилось, хотя «калаш» – тоже эпоха, но другая. Взял оружие в руки, в длину метр, не больше, дерево местами подплесневело, а ствол также в некоторых местах пошел ржавым налетом, но затвор подался легко, внутри чисто, я заглянул в ствол, его будто залили очень плотным и вязким маслом каким-то. Ладно, вечером займусь, свернул все обратно – карабин, три кожаных подсумка, масленка и набор для разборки и чистки. Вот так раритет, думал я, прибивая на место петлю от окошка, почищу, помою и стрельну, аж руки чешутся. Я вообще к оружию без маниакальной привязанности, но именно этот карабин как-то разбередил душу, наверное, на генном уровне, по отцовской линии, казачьи корни как-никак. Вот и этот карабин, возможно, был оружием какого-нибудь красного кавалериста, а может, какой-нибудь вертухай ГУЛАГа, одной из некогда в превеликом множестве разбросанных по Приморью зон, охранял с ней политзаключенных. Одно слово – эпоха. Закончил с окошком и спустился вниз. Карабин сунул под топчан, «подожди, дружище, вечерком приведу тебя в порядок». Чайник уже семафорил мне вырывающимся паром из носика, все-таки газовая плитка, быстро закипел.

– Хозяин, открывай, – послышался голос Василия с улицы.

– Открыто.

– Привет, ну что, планы не изменились? Едем?

– Да проходи, сейчас поедем. Завтракать будешь?

– Завтракай, я уже, а тебе вот к завтраку, – ответил Вася и поставил на стол тарелку с пирожками, завернутую в полотенце.

– Спасибо, – ответил я и сразу взял еще теплый пирожок, – Надежда твоя расстаралась?

– Ага, дождешься от нее, это соседка твоя расстаралась, корову выгоняла со двора, меня увидела, а к кому я здесь могу идти, только к тебе, подожди, говорит… ну встал и жду, а она вынесла это и говорит, чтоб тебе отнес. Ты это, проявил бы уже хоть какой знак внимания к женщине, – ответил Вася и хитро подмигнул.

– Так, а… я… как-то и не давал вроде повода…

– Хм… не давал он повода, мужик холостой, хозяйственный, на рожу, конечно, не Бельмондо, но сойдет. Не теряйся, короче.

– Вась, давай я сам как-нибудь разберусь, а?

– Конечно, сам, только резину-то не тяни, перегорит баба и потом на выстрел не подпустит.

– Да что вы сговорились, что ли, и Михалыч тут намеками замучил на днях.

– Ладно, завтракай да поехали.

– Поехали, – ответил я, подхватив сумку с ноутбуком и телефоном.

Спустя три часа мы были уже в райцентре, я высадил Василия у какого-то дома, и договорились, что через пару часов его заберу здесь же, а сам поехал еще закупиться по хозяйству и набрать в канистры солярки. В супермаркете банкоматы опять меня «послали», расплатился наличкой. Интересно, эти банкоматы когда-нибудь работают? Недалеко от рынка я увидел знакомую вывеску и припарковался у отделения «Сбербанка».

– Добрый день, девушка, а можно с карточки денег снять и баланс проверить, а то как ни приеду, банкоматы не работают.

– Здравствуйте, а банкоматы уже пару недель не работают, давайте карту.

Я подал ей карту, она постучала по кнопкам на компьютере.

– Сколько снимать будете?

– Да пять тысяч сниму, только можно купюрами поменьше?

– Можно, пин-код вводите, – ответила кассир и подала мне консоль.

– И чек с балансом, пожалуйста.

– Пожалуйста, – она вернула мне карту и чек, посмотрев на который, я понял, что никаких «новых» денег на карту не перечислялось.

Поблагодарил кассира и вышел на улицу, напротив сберкассы была какая-то закусочная с претензией на ресторан, и я решил перекусить и позвонить Мишке.

Заказав пельмени, салат и чай, набрал номер Михаила.

– О! Наконец-то! Дауншифтер наш объявился.

– Может, и шифтер, но пока еще не совсем даун, привет, Миша.

– Рад тебя слышать, старик, как устроился? Все нормально? Пытался несколько раз дозвониться до тебя, так бесполезно, как я понял.

– Да, Миша, бесполезно, глушь та еще. Нормально устроился, мне нравится. Как там цивилизация?

– Да какая нахрен цивилизация, у этой цивилизации вечно не понос, так золотуха. С электронными переводами какие-то проблемы, вот как ты уехал, так примерно и началось. То со связью, то с инетом, то свет на полдня рубанется. Ну вроде, говорят, какие-то вспышки там супер-пупер на солнце, так всегда на солнце вспышки. В общем, наверняка чью-то безалаберность на солнце сваливают. Денег я тебе перевести так и не смог, правда, старик, фигня какая-то с переводами, банк платежки раз в неделю отправляет.

– Да, я тут в райцентре пытался с банкоматами договориться, так они ни в какую.

– Вот, а я что говорю. Так, а ты что нуждаешься там в чем, давай поможем, я тебе налика подкину в счет погашения долга.

– Давай в счет погашения, только не налика.

– А чего?

– Снаряжай, наверное, «бычка» нашего, бери ручку и записывай, что мне надо…

– …ни хрена себе, Серый, ты там что, контору какую открыть решил?

– Зачем, нет, просто восстановить надо кое-что.

– Так оно хоть отобьется, имеет смысл?

– Имеет, Миша, имеет, но не отобьется.

– Так а зачем тебе этот альтруизм?

– Миша, ты не поймешь, просто сделай, как прошу.

– Хорошо, а трактор?

– А что трактор?

– Ну я же не шарю.

– Есть такая контора «Сумотори».

– А, знаю.

– Ну помнишь менеджера Пашу?

– Это горбатенький такой?

– Точно, вот к нему и обратись, он сообразит, скажи, что нужен мини-трактор фермеру.

– Хорошо, постараюсь, но быстро не обещаю, не раньше пятницы, все же еще набрать по твоему списку надо. А как добраться-то к тебе?

– А я тебе на почту скину картинку с яндекс-карт, доберетесь.

– Давай, жду. И я, наверное, сам к тебе приеду, может, понравится, баня-то есть?

– А то! Есть, не хоромы, конечно, но вполне.

– Ну давай, старик, жду почты от тебя, до встречи.

– Пока.

Перекусив, я вернулся в машину и подключил «мегафоновский» модем к ноутбуку. Быстро продублировал список заказанного Мишке и скинул карту с маршрутом. Интернет работал, кстати, поганенько.

Подобрав радостного Василия, который накидал мне в машину кучу железа – крестовины, подшипники и всякое по мелочи, мы покатили обратно.

По дороге обратно я спросил Василия:

– Вась, а где бы винтовочным патроном разжиться? Я б прикупил, если есть у кого.

– Нашел, значит?

– Ага, нашел, на чердаке, надо только в порядок привести.

– Хорошо, подкину я тебе цинк.

– Ого, и часто ты так цинками барыжишь?

– Так и не барыжу я вовсе, просто для хорошего человека не жалко, – ответил Вася.

– Договорились, а что взамен?

– Эм… я тут слышал, вы с Михалычем задумали электричество восстановить?

– Ага, есть такая задумка.

– Ну вот, значит, я первый на очереди в дом свет подать. А то Надежда как услыхала эти сплетни, так телик два раза на дню протирает и пилит и пилит меня, поговори, мол, с Сергеем, чтоб нам пораньше свет дали.

– Заметано, будет вам «лампочка Ильича», только я собираюсь к этим восстановительным работам тебя тоже привлечь.

– Да я за любой кипеж, кроме голодовки, а это же такое дело… ого-го, лет десять точно уже как электричества нет, – ответил Вася, эмоционально размахивая руками.

В Сахарную вернулись около пяти вечера, и, высадив Васю, я поехал домой. Бимка лежал в недавно сколоченной будке, пристегнутый на цепь. Увидев меня, открывающего ворота, он один раз вильнул было хвостом, но потом демонстративно отвернулся. Обиделся, характер показывает. Не понравилось ему выселение на улицу, ну да пусть привыкает, а то разнежится, охотничья собака все же, а не болонка какая. Разгрузив машину, принялся за кормление сначала живности, а потом себя. Пока еще тепло и светло, заняться приведением в порядок карабина решил на улице, а то еще провоняет дом соляркой, которую я налил в оцинкованный таз, и уселся на крыльце. Развернул брезент и достал карабин, открыл затвор и, удерживая спуск, вытащил его. Ага, помню… Все-таки зря сейчас нет в школах НВП, мы же на этих занятиях с чем только ни возились, «мосинку», ППШ, 47-й «калаш»… все по много раз через руки проходило, ну кому интересно, конечно, было, мне было интересно, да и большинству тоже. Затвор бросил в таз – пусть откисает, снял кольца, фиксирующие ложе, и накладку, с трудом, но открутил болт, фиксирующий ствол и ложе. В стволе что-то непонятное и вязкое залито, вроде масло какое-то. В общем, дотемна не успел, и пришлось перебираться в дом, включил верхний свет и расположился на кухонном столе, в принципе осталось все протереть и собрать. Судя по клейму, кстати, карабин 1940 года, но он в идеальном состоянии, правда если не обращать внимание на приклад и ложе, по уму бы новое лучше. Я вертел в руках собранный карабин, весь собой довольный, когда во дворе залаял Бимка, но быстро успокоился, я встал и открыл входную дверь.

– Вот он у тебя собака-убийца, ага, залижет до смерти, – сказал Василий, сидя на корточках и теребя собаку меж ушей, а Бим его нализывал на радостях.

– Да отцепляй его, пусть побегает… Заходи.

Василий отцепил карабин от ошейника и пошел к дому, а Бим аж с пробуксовкой стартанул куда-то в темноту огорода и, через несколько секунд появившись из темноты, подскочил к Васе, лизнул руку и унесся опять.

– Вот шило в жопе, – сказал Василий, проходя в дом.

– Да засиделся за весь день на цепи, а тут ты, весь такой спаситель.

– Ну етить-колотить! Блестит, как у кота шары, – сказал Василий, увидев карабин, – ну точно он и есть. Стрелял уже?

– Не, только закончил с ним, завтра по светлому стрельну с утра.

– Патронов я тебе подкину, как и обещал, только мне за ними сходить кое-куда надо.

– Хорошо, мне не горит, жменька есть пока патронов.

– Я что пришел-то… я ж «шишигу» сделал, есть повод обмыть.

– Сопьюсь я тут с вами.

– Да мы так, без фанатизьму, обмозговать надо кой-чего, сейчас и Михалыч подойдет.

– Ясно, тогда на стол чего-нибудь соберу на закуску, – ответил я, убирая карабин и оружейные причиндалы со стола.

Минут через десять и Михалыч подошел. Мы уселись за стол, и Михалыч сказал:

– Ну, дизелем завтра займутся, думаю, переберут мужики с Лесного без проблем, я посчитал тут, столбов надо не меньше полста, только как мы их без крана к пасынкам-то вязать будем?

– Кран будет в выходной.

– О как, откуда? – удивился Михалыч.

– А ко мне друг в гости приедет, и совершенно случайно на машине, где есть кран-манипулятор, – ответил я, улыбаясь.

– Ну значит, и столбы будут, отряжу народ на деляну завтра, пусть пилят. А тебе возить, – обратился он к Васе.

– Да повозим потихоньку, трос на удавку и за фаркоп.

– Ага, и сразу раскладывай их у пасынков.

– Понял, – кивнул Василий.

– Теперь самое главное, провода и светильники.

– Это все будет, тоже в выходной, я уже заказал.

– А рассчитываться как? Надо ж было посоветоваться сначала, Сергей, что ж ты… а вдруг они местную валюту не возьмут?

– Ну самогоном-то они точно не возьмут, – рассмеялся я, – да у меня во Владивостоке остались кое-какие долги, в смысле мне должны, вот в счет этих долгов и заказал.

– А, ну хорошо, коли так, – кивнул Михалыч, потом как-то вопросительно посмотрел на Василия, и тот одобрительно кивнул. Тогда Михалыч запустил руку в карман, достал папиросу, спички и зажигалку, подкурив от зажигалки, он положил коробок на стол и, пододвинув ко мне, сказал:

– А кто тебе сказал, что местная валюта это самогон? – и указал глазами на коробок.

Я взял ощутимо тяжелый коробок и открыл… золото… три маленьких самородка в форме расплюснутой капли, общим весом грамм на сорок.

– Очень интересно… вы это лучше не показывайте никому из чужих, – ответил я, положив коробок на стол, – а то сметут тут всю деревню бульдозерами за неделю и прииск откроют.

– Так а мы только своим и показываем, а прииск… так он и так тут есть, только заброшенный еще в семидесятых годах, километрах в десяти отсюда на север, вот там по реке самородки и попадаются.

– Все равно, осторожно надо.

– А мы осторожно, да и знают про это не много народа, и доберется туда не каждый, таежной тропы-то не знаючи.

– Понятно, давайте от презренного металла вернемся к более приземленным, но светлым во всех смыслах делам. Например, по топливу надо запас сделать.

– Можно через Аслана купить, у него брат младший в районе что-то с топливом мутит.

– Это который хозяин цеха в Лесном? – поинтересовался я.

– Угу, – кивнул Вася, подрезая сало в тарелку, – он, можно сказать, всего Лесного хозяин, все на нем держится. Брат его младший, конечно, весь на понтах и с бандюками якшается, а сам Аслан мужик правильный, я еще «на земле» работал тогда, в девяностых. Ну у нас в Лесном опорный пункт был, приехал этот Аслан с семьей как беженец тогда, заселились в барак всем табором. Брат его младший, Ильхам, сразу как-то с земляками в районе крутиться начал, все по сводкам и ориентировкам мелькал, времена, конечно, были… ух…

– Да, я помню эти времена «ух», – кивнул я, разливая самогон по стаканам.

– Так вот, – продолжил Вася, звякнув по нашим с Михалычем стаканам и замахнув, – а Аслан как-то тихой сапой пристроился на лесопилку, которая уже «чуть жива да тепла» была, разваливалось все тогда да приватизировалось. Ну и он, в общем, умудрился эту лесопилку удержать, и станки подремонтировал, народ набрал, за пьянку сразу пинком под зад выгонял, в общем, держится там за него народ и уважает.

– А младший что?

– Ильхам-то? Так в районе корни пустил, тоже какой-то бизнес по топливу да машинам.

– Ясно, значит, топлива можно купить?

– Да купить-то можно, как возить-то во что? Ну есть у нас старая емкость под топливо тонн на пять, и все… – задумчиво произнес Михалыч.

– Я по трассе видел, бочки продают пластиковые, – набивая трубку, ответил я, – вон к Васе на «шишигу» и наливай, потом на хоздвор, где станция, можно их скатить аккуратно по направляющим.

– Согласен, можно и так.

– Ну значит, до выходных планы такие, – подвел итог Михалыч, – пилим лес на столбы, вы за топливом и бочками давайте, сразу запас сделаем, потом бокс, где дизель стоит, надо отремонтировать, ну стены поправить да крышу перекрыть. Поговорю с «трактористами», пусть тоже поучаствуют.

– Ага, ты им только после работы наливай, – буркнул Вася.

– Ну это понятное дело. Ну что, по крайней, да чтоб не последняя, и расходимся?

– Наливай, – обратился ко мне Василий и подставил стаканы.

Наутро мы с Василием укатили за бочками и договариваться насчет топлива. Василий всю дорогу рассказывал про свой вездеход, как он на нем «и Крым и Рим» прошел. На трассе, недалеко от райцентра, нашли мужиков, которые с бортового КамАЗа продавали пластиковые бочки… или полиэтиленовые, нагрузили их в кузов, парочку и себе прикупил, закрепили и покатили в райцентр искать Ильхама. Ну собственно, искать его долго не пришлось, он был в своей автомастерской, подъехав к которой, Василий вышел из машины и разговаривал с Ильхамом сам, я сидел в кабине и пытался настроить автомагнитолу, прикрученную к потолку к кабине, но безуспешно, сплошные помехи и пара китайских станций. Потом я включил телефон и хотел позвонить Михаилу, уточнить в силе ли наши планы, но у видел SMS-сообщение: «Старик, думаю, я тебе угодил, в субботу сам увидишь, к обеду будем», ну и перезванивать не стал. Вернувшись, Василий сообщил, что все складывается более чем хорошо, Ильхам собирается проведать брата и пригонит к концу недели машину с топливом – военный Кам АЗ, который сразу может и отправить к нам в Сахарную сливаться, а Михалыч съездит и рассчитается заранее с Асланом, сумма озвучена.

До конца недели практически вся деревня трудилась на общее благо, прямо колхоз «Светлый путь» какой-то. Я вообще думаю, что если бы коллективизацию сделали добровольной в свое время и не лишили людей понятия частная собственность, то у строителей коммунизма было бы гораздо больше достигнутых целей… хотя, конечно, можно и под присмотром НКВД нагнать армию заключенных и прокопать, к примеру, Беломор-канал. В общем, лес на столбы пилился, старый гараж на хоздворе ремонтировался и утеплялся, и даже «трактористы», точнее один из братьев вызвался быть бессменным дежурным на будущей электростанции, «за еженедельный паек». Михалыч согласился, ведь Андрей – так звали одного из братьев, мозги еще совсем не пропил, и в дизеле разбирался, и с электричеством «дружил».

Старенький двухсоткиловаттный дизель ЯМЗ запустили в пятницу под всеобщее ликование и улюлюканье, что позволило сразу подключить сварочный аппарат и выполнить кучу необходимых работ. От Ильхама приехал топливозаправщик и слил восемь тонн солярки в емкость и бочки, для них сделали навес. Неделя закончилась очень продуктивно, и Василий пригласил к себе баню.

Вечером в пятницу я, Михалыч и Федор-кузнец, который в середине недели вернулся с еще двумя семьями с пасеки, здоровенный мужик, не высокий, но в дверь проходит только боком, собрались в бане у Василия. Конечно, эта баня не чета моей, большая, светлая, пар отличный. Напарились мы, конечно, до слабости в ногах, а потом у Василия дома сели ужинать. Было весело, Федор при всей своей внешней суровости оказался жутким хохмачом с заразительным смехом. И на каждый случай у него был подходящий анекдот, а еще он пословицы переделывал, соединяя начало и конец разных пословиц, смешно получалось, к примеру – «век живи, век учись, и один хрен чуть свет и на работу». Его возраста я так определить и не смог, но судя по возрасту его детей, примерно под полтинник, хотя выглядит не более чем на сорок, а если еще сбрить бороду и усы, то наверное, еще моложе будет выглядеть. Неприятности случились, когда уже стемнело и в самый разгар веселья… Дерсу, так звали Васиного кобеля сибирского хаски, начал скрести лапами пол, сначала в одном месте, потом во втором, затем подбежал к двери и начал ее скрести и скулить. Василий открыл дверь и выпустил на улицу собаку со словами:

– Ну иди, тебе что, приспичило, что ли?

Собака выбежала во двор и завыла, да так жутко, что желудок подвело. С постепенным нарастанием по всей деревне начал раздаваться скулеж, лай и еще куча непонятных звуков. Мы все, переглядываясь, не понимали, что происходит, хмель прошел как-то на раз. А потом, как бы набирая силу, еле ощущаемой вибрацией земли толкнуло так, что все потеряли равновесие, потом еще… и еще… толчки были очень сильные. По печи пошли трещины, а рамы треснули и посыпались стекла, сруб дома начал ходить ходуном.

– На улицу, живо! – вывел всех из оцепенения громкий голос Михалыча.

Мы все выбежали во двор, зверье затихло и толчки тоже.

– Землетрясение, похоже, – сказал я.

– Похоже, – согласился Михалыч, – и похоже, не слабое такое.

– Интересно, еще будут толчки? – спросил Федор.

– Ну давай постоим, перекурим да подождем, – ответил Василий, доставая пачку сигарет.

И только он подкурил, как гул земли опять начал ощущаться. Толкнуло сразу и сильно. Аккуратно сложенная у забора поленица, качнувшись, завалилась.

– Твою мать! – сказал я и непроизвольно встал на четвереньки, чтобы не упасть.

Все снова затихло. И только где-то наверху деревни послышался громкий шорох, как будто кто-то ссыпает из гигантского кузова большую кучу щебня. А где-то внизу у реки что-то скрежетало и рушилось.

– Ну вот и мосту хана, – сказал Михалыч, сидя на земле.

– Да… не мост, а название одно, не жалко, – ответил Федор.

Потом характер толчков изменился, теперь они шли не из-под земли, а в бок, как будто вагон метро разгоняется… раз толчок в сторону… второй, еще сильней… от третьего я чуть было не упал, сел на задницу и схватился руками за ствол растущей во дворе сливы.

– Мужики… на небо гляньте, – произнес кто-то.

Я поднял голову и увидел, как Луна и все звездное небо смещается куда-то на северо-запад, потом еще пара толчков и все остановилось. Луна сместилась градусов на 40–50 примерно, а потом исчезла за сопками. Все затихло… Но не надолго. Птицы. Они вроде спать должны, но они, сбившись в стаи и стайки, крича метались по небу… жуткое зрелище.

– Читал я где-то про вот такой «сценарий», – почесывая бороду, задумчиво сказал Федор.

– Сценарий чего? – спросил Вася, приглядываясь к перекошенной бане.

– Ну этого… апкак… армаг… тьфу мля, конца света, короче.

– Удивил… у нас тут свет еще в прошлом веке кончился, – пошутил Михалыч, вроде как пытаясь разрядить обстановку.

– Не смешно, Михалыч, – все так же почесывая бороду, ответил Федор, – следом за таким вот поворотом, по идее, должна волна пойти.

– И большая?

– Не помню, вроде большая.

– Ладно, мужики, пойду я… у себя все проверю, – стал собираться я.

Бимка чуть ли не на руки мне запрыгнул, видно было, что щенок очень напуган, отцепил его на всякий случай, еще что-нибудь свалится на будку и придавит. Из головы не выходила фраза про волну, включил «верхний» свет и поставил греться чайник. Начал прокручивать в мозгах произошедшее, особенно врезалась в мозг фраза Федора про волну…

…и она пришла. Темная, громкая, бурлящая… ломая вековые сосны в распадках, вставая в верхушках деревьев «коброй из пены» и вырывая многотонные валуны из земли… Слушая нарастающий шум, я выбежал во двор, рядом с пикапом стояли четыре пластиковых бочки, такие же, как мы с Василием покупали для топлива… голова была пуста абсолютно… одна мысль «спастись»… и сразу ответ – «зачем? для чего?» И тут меня как-толкнуло: «Светлана!» Перекинув пару пластиковых бочек через забор и схватив с крюка у ворот моток веревки, я следом за бочками сиганул через забор во двор к соседям. Светлана стояла с фонарем в руках во дворе и лучом пыталась высветить то, что происходит в низу деревни.

– Дети где? – практически заорал я на нее, схватив за плечи.

– Вон на веранде.

Мальчишки-погодки сидели на лавке на веранде и испуганно прислушивались к происходящему.

– Ну-ка, пацаны, живо сюда!

Хватанув ножом, который уже привычно болтался в ножнах на поясе, два куска веревки, я привязал мальчишек к одной из бочек, цепляя веревку за технологический отлив одним концом, а вторым обхватив за пояс каждого. То же самое повторил со Светланой, которая покорно наблюдала за моими действиями и не сопротивлялась, и лишь когда я, связав ее бочку и бочку детей вместе, вложил ей в руки нож со словами «если что, режь веревку», она с глазами, полными слез и ужаса, спросила:

– А ты?

– Нормально все будет! – ответил я и перемахнул через забор, уже спиной ощущая холод приближающейся волны.

Только и успев на бегу дернуть из штанов ремень, и просунув его также в отверстие отлива одной из бочек, а затем намотав на руку, я ощутил очень сильный удар в спину… холодно… мокро… страшно, очень страшно… мгновенно заложило уши… кувыркаясь под водой вокруг бочки, я пытался определить свое местоположение в пространстве и, уже выпуская из легких последние остатки воздуха, я обо что-то сильно приложился головой и отключился…

После волны. День 1-й

Пришел в себя от боли, дикой боли в затылке. Еще затекла рука, на которую был намотан ремень. Висел я в ветках огромного дуба на высоте примерно два метра, бочка также зависла чуть выше меня, застряв в ветках. Огляделся… метрах в пятидесяти вниз скала, дальше по распадку бурелом из недавно поваленных волной деревьев, кустарник и везде много веток, разных поломанных веток. Кое-как освободив онемевшую руку от ремня, я попытался спуститься вниз, голова резко закружилась, и я, потеряв равновесие, свалился вниз, сопровождая свой «полет» трехэтажным матом. Ну вроде не зашибся сильно, рука, зараза, ни хрена не чувствует и побелела. Еще не хватало без конечности остаться. Я встал и начал вращать рукой, чтобы кровь приливала к сосудам и капиллярам. Вроде начало ощущаться легкое покалывание в кисти, и я уже осознанно пошевелил пальцами… наконец-то.

Солнце светило очень ярко, и было ощутимо жарко. Парит, очень сильно парит, но водоемов поблизости не видно. Так, для начала вернуть ремень на место, а то, видать, переволновался и ощутимо похудел, штаны бы не потерять. Влез на дерево и спихнул вниз бочку. Вернул на «штатное» место ремень, что дальше… теперь провести ревизию по карманам. Что мы имеем? А собственно, почти ничего и не имеем – булавка, от сглаза, в поясе штанов, зажигалка, связка ключей, кроссовки, джинсы, толстовка и кожаная куртка. О! в кармане куртки перочинный нож… ну уже что-то. А то я же не зверь дикий, когти и клыки отсутствуют, во всяком случае пока, и наличие даже восьмисантиметрового лезвия уже радует. Так… а припекает очень даже, градусов тридцать, не меньше… Снял куртку и замотал ее рукавами на поясе… ерунда какая-то, осень же на дворе была, октябрь. Ага, а повернувшийся небосклон? Точнее, небосклон на месте остался, а вот «шарик» наш повернулся, это к бабке не ходи. И волна нехилая прошла, в основном ударяясь в хребты и уходя распадками, конечно, вот видать, деревеньку нашу по склону и смыло, значит, то, что смыло, надо искать в Лесном приблизительно… но он же намного ниже, и его, наверное, в первую очередь накрыло, хотя… а перевалы?.. Лесной же вроде как в чаше находится, и что въезд, что выезд через перевалы. Так, а где я сам-то сейчас??? Если рассуждать логически, то идти надо вверх, оттуда и осмотреться можно, и по склону пройдусь, может, следы какие найду или полезное что. Прошел вверх не более пятидесяти метров, как у меня снова закружилась голова и стошнило, однако… вероятно, сотрясение получил все же. Присел на землю и прислонился спиной к стволу поваленного дерева, отдохнуть… головокружение и тошнота утихли, и я задремал. Когда открыл глаза, заметил, что солнце опустилось градусов на пятнадцать, то есть прошло не менее полутора часов. Потопал дальше, состояние вроде улучшилось, но тут еще напасть – жутко хотелось пить. Вот же ирония судьбы, некоторое время назад воды было – захлебнуться, а теперь я даже журчания речки не слышу, хотя их в нашей округе было около десятка… рек, речушек и ручейков. Поднявшись на гребень, который, кстати, волна не затронула и скатилась вниз, моему взору открылась фантастическая картина… вода… много воды… Гребень был метров восемьсот высотой. Внизу, почти у подножия, откуда начинался склон другой сопки, высотой не менее четырехсот метров, была видна кромка этого нового океана, этого нового берега. Старый берег был потерян. Навсегда.

По широким распадкам, что выходили к новым берегам, раскинулась гладь воды. Лиственные деревья стояли почти голые, хвойник, которого было больше в этих местах, отсвечивал красивыми зелеными оттенками. Было видно, как нагреваясь, от земли поднималось марево. От жары земля, по которой не больше суток назад пронеслись миллионы кубометров воды, была почти сухая. Ну что, как говорили в детстве, осталось «обосраться и не жить». Пригляделся, ага, очертания верхушек соседних сопок мне знакомы, вон туда, направо и вниз должна быть наша Сахарная, и если прикидывать по уровню воды, то мой дом, похоже, не затоплен… ага, только снесен волной к чертям собачьим, скорее всего. Кстати, о собаке… Бимку жалко, наверняка поломало его волной, или захлебнулся. Постоял так, размышляя, еще полчаса, и что-то накатило… навернулись слезы, и я начал плакать, как ребенок, защемило сердце. Я жалел Бимку, Светлану, ее детей, всех наших деревенских, и вообще весь мир. Немного отдохнув и успокоившись, стал спускаться к предполагаемому месту, где была наша деревня. Добравшись до развалин военной части, присел на обломки кирпичной стены передохнуть, не решаясь спускаться в Сахарную, которую я уже мог хорошо разглядеть.

Мой дом, к радости моей, не смыло целиком, а завалило набок, разворотив одну из стен. Крыши не было, ее как будто аккуратно сняли, два кедра, что росли у стены, были на месте, и, вероятно, они и удержали дом от полного уничтожения. От дома Светланы не осталось ничего, кроме скелета печи. А ниже, метров через пятьдесят, уже начиналась вода, раскинувшись до противоположной сопки, примерно с полтора-два километра по расстоянию. Опять к горлу подступил комок горечи и тоски… Побрел ниже, под ноги уже попадались разный хозбыт и тушки домашней птицы, на кустах и ветках деревьев висели какие-то тряпки… и… трупы… опять подкатила тошнота и меня вывернуло. Отдышался и решительно направился к руинам дома. Пить… очень хочется пить, надо проверить колонку. Подошел к чугунному столбу колонки, огляделся… да уж, а ведь была баня тут где-то. Хотел было качнуть рычагом, но вдруг подумал, что если в цилиндре насоса еще осталась вода, то не факт, что она осталась вообще в скважине. Зашел в дом… кругом мусор, намытая земля. Нужна тара… вот, оцинкованный таз, заваленный хламом в углу. Достал его и пошел к колонке. Поставил под кран и несколько раз качнул. Мне повезло, налилось литров пять воды, и все, больше не качалось. Я склонился над тазом и с жадностью напился. Потом вернулся в дом, нашел пару стеклянных банок и кастрюлю, перелил в них воду. Угол, где была спальня, был завален мусором и поломанной мебелью, на его расчистку у меня ушло около часа. Докопался до сундука, где лежала кое-какая одежда, рюкзак с туристическим снаряжением, чехол с СКС, патронов пара пачек. Все было сырое и уже начало протухать, я раскидал по развалинам шмотки, пусть сохнут, потом откопал в кухонном ящике банку консервированной фасоли, открыл, съел, запил водой и рухнул спать… прямо на полу, ибо сил уже не было вообще никаких. Как там раньше говорили – «утро вечера мудренее».

После волны. День 2-й

Проснулся от солнца, было такое выражение «солнце светит прямо в глаз…», вот так именно и было, яркое и жаркое солнце… и запах, резкий и затхлый такой. Протер глаза, потрогал шишку на затылке, хороший такой шишак, и волосы с запекшейся кровью, усевшись на полу своего полуразрушенного дома, «отмотал» назад события за сутки. Итак, что мы имеем с гуся… что-то произошло, что, уже в принципе не так важно, и судя по температуре воздуха, шарик крутануло так, что наша местность оказалась в более теплом «месте под солнцем». С одной стороны, хорошо, так как получить разницу температуры в сторону минуса не радостная перспектива, хотя, вероятно, с кем-то именно так и произошло, если выжили. Поискал глазами чайник… не нашел, так, кастрюльку тогда на костер поставлю. Поломал руками ветки и доски, которых в округе теперь в достатке. «Ну хоть с дровами пока проблем не будет», – подумалось мне, оборудовал очаг, повесив кастрюлю над огнем, примотав к ручкам проволоку, «добыл огонь», чиркнув зажигалкой. Ну что, пока кипятится вода, можно озадачиться вопросом питания. Вышел на место, где была баня, и осмотрелся. Соседский дом смыло, несколько десятков метров дальше начинается большая вода. Выше почти ничего не изменилось, кроме «проплешины» пемзы, которая или ссыпалась во время землетрясения вниз, или ее просто смыло волной и на ее месте теперь почти гладкая поверхность потрескавшейся скалы. Постоял несколько минут, прислушиваясь… ничего, никого. Леса вокруг много, там, где волна не прошла, все по-прежнему, а там, где вода, уже и непонятно, что там, под ней. Много поваленных и поломанных стволов кругом – это по ходу волны, и кстати, то как лежат поваленные стволы, показывает, как шла волна, пробираясь распадками и склонами. Так, а ведь где-то у меня в моих туристических причиндалах были и карты и атласы дорог, найти бы только, тогда по изолиниям можно хотя бы карту затопления примерно составить. Кастрюля почти закипела, и я пошел разгребать угол, где была кухня. Расчистив в «прихожей», точнее там, где от нее осталось небольшое место, начал складывать туда все, что нахожу из съестного, и вообще все, что попадается и возможно в использовании. Хорошо, что коробки с пакетированным чаем запаиваются в пленку, хоть и повреждены слегка, но пара коробок по сто пакетиков мне попалась, чему я был очень рад. На самом деле я даже и не знал, чему радоваться больше… тому, что пережил ВОЛНУ и остался жив, или тому, что мой дом относительно всего остального почти не пострадал, подумаешь, нет двух стен и крыши, как там раньше говорили, «я имею свой угол», по-другому и не скажешь, да и барахло какое-никакое сохранилось. Сел пить чай, заварив два пакетика прямо в кастрюле, экономить буду, ведь поставок чая пока не предвидится. Выпив чашку, принялся за расчистку и уборку того, что было внутри дома. Припекало очень сильно, и я разделся до трусов, повязав на голову бандану из порванной футболки. Провозился еще часа три, рассортировав нужное и уже откровенный мусор, который складывал на улице. Нашел дробовик с патронташем в 24 патрона, из которых шесть пулевых, десять с картечью и восемь с дробью «тройкой». А карабин не нашел, вероятно, унесло его куда-то, обидно, конечно, ну может, найдется еще где в окрестностях. Еды пока запас был, но в основном консервы. Картошка!!! Она же в подвале, и там же еще была вся моя провизия до волны!!! Бросился к крышке погреба, которую еле открыл, потому как лаги повело, да и дерево разбухло от намокания. В подвале меня ждал сюрприз – бассейн, по поверхности которого плавали коробки и пакеты. Проплыл мимо разноцветный пакет сублимированной лапши. Так как в подвале было слишком много всего нужного по части еды, я с остервенением принялся черпать из него воду, привязав к ведру веревку. Стерев в кровь ладони, вычерпав воду до уровня «по пояс», спустился в подвал и начал таскать из коробов картошку и рассыпать ее сушиться во дворе, также по пути хватая все, что плавает по поверхности. Я не заметил, как стемнело, пока не споткнулся, неся очередное ведро с картошкой. Нашел на верхних полках стеллажа в подвале две лампы «летучие мыши» и зажег их в доме и подвале, во дворе развел костер и продолжил таскать все из подвала, ибо в данном случае время работало против меня. Кстати о времени, световой день больше обычного, понял это, когда посмотрел на часы, стемнело примерно час назад, не более, а на часах три ночи. Засоленную в бочках форель развесил во дворе сушиться, теперь рыба вместо соленой будет вяленой, с такой температурой быстро завялится. Снова рухнул спать «без задних ног», даже и не понял когда. Только и успел, напился воды и отключился.

После волны. День 3-й

Разбудил меня крик… Крик ворон. Они дрались и клевали трупы, что висели на ветках деревьев. Я боялся к ним подойти вчера, потому что не хотел никого в них узнавать. Выстрелив из дробовика в сторону ворон, я ненадолго прекратил их «пиршество». Затем вскрыл банку зеленого горошка и съел, запив стаканом найденного вина, что продал мне Араик в придорожном кафе. Закапывать утонувших односельчан, это был Михалыч и еще три женщины, одному мне показалось невыполнимой задачей, поэтому я перетаскал сначала несколько крупных бревен метров на сто от моего дома, потом аккуратно уложил трупы и помолился… как мог, так, своими словами «поговорил» с теми высшими силами, что устроили нам это испытание, после чего полил бензином из канистры, поджег и пошел дальше «осушать» подвал, но был приятно удивлен – вода почти ушла, впиталась, наверное. Извлек наверх практически всю картошку, пусть сушится. Также с большим трудом отлепил от грязюки на полу мешки с мукой, рисом и крупами. Вытащил наверх, рассыпал по кускам шифера содержимое мешков, сделав надрез. Небольшой тарелкой аккуратно зачерпывая изнутри и рассыпая по шиферу. Самое намокшее оставил в мешках, разрезав до конца и развернув, подставил солнцу. Мешок с мукой трогать не стал вообще, пусть то, что намокло, коркой встанет, потом из середины нормальной муки начерпаю. Ну, на ближайшее время вопрос еды закрыт, пока съем все консервы, ибо в условиях такой температуры, в среднем градусов тридцать, не вижу смысла их хранить, просохнет картошка, уберу обратно в подвал, часть оставлю зазелениться, и наверное, посажу в огороде, который, кстати, надо еще отчистить от нанесенного хлама. Есть еще очень важный вопрос – вода. Ее, конечно, кругом много, но она морская. Предварительно, в надежде на возможные осадки, я, конечно, натянул несколько кусков найденной пленки во дворе, и подставив под нее ведра и банки, но судя по синему-синему небу, пока осадков не предвидится. Есть, конечно, еще несколько банок компота и почти пять литров вина… но это даже не смешно, а при такой жаре я просто сдохну тут от жажды. И с жарой надо что-то делать. Посидел на остатках веранды и подумал насчет крыши… есть брезент, несколько кусков небольших, извлеченных из подвала, вот его и приспособлю. Один оказался самым большим, примерно четыре на три метра. Завязав в углах и по сторонам куска брезента небольшие камешки и стянув их на удавку веревкой, натянул себе «крышу». Организовал тень, стало намного уютнее и легче дышать. По ощущениям время явно к обеду подходит, а на часах 17:00, нет, надо определиться все-таки со временем. Выйдя во двор, я загнал в землю небольшую палку, сделал отметку тени и засек время. Как же хочется пить, отхлебнул из банки, в которой оставалось не больше пол-литра, я решил отправиться на поиски воды, перелив воду в найденную фляжку… Разорвал на портянки хэбэшную простынь, намотал и влез в берцы, что нашел в куче своего барахла мокрыми, грязными и набитыми землей, они уже просохли, после того как я их очистил и высушил. Надел обрезанные по колено джинсы, прихватил дробовик, который долго до этого чистил вместе с СКСом, буквально заливая трансмиссионным маслом и затем оттирая керосином, и, закинув на плечо небольшую сумку с пластиковыми бутылками и другой тарой, отправился на поиски живительной влаги… Решил еще раз подняться на хребет и осмотреться. Шел медленно, прислушиваясь к лесу, достигнув вершины хребта, вышел на небольшую проплешину, где было множество «растущих» из земли валунов, забрался на один из них и посмотрел вниз. Да, картина с того дня, как я пришел в себя, не изменилась почти, если только зеленый цвет стал более насыщенным в лесу. Был слабый ветерок, и по воде гнало небольшую рябь, из-за которой казалось, что вода движется, и это меня сильно напугало, пока не понял, что это иллюзия. Постоял еще минут пять, приглядываясь, вроде все «нормально», ну в смысле на новый лад нормально и никаких видимых изменений не произошло. Побрел в сторону оврага, что был недалеко от старой деляны, где мужики иногда валили лес. Точно помню, вверху оврага был ручей, идти до него прилично, больше часа. Шел так же, медленно и прислушиваясь. Было заметно, что шок пережили не только люди, но и природа. Я практически чуть не наступил на белку, которая сидела в тени небольшого куста. Она просто переползла чуть в сторону и снова уселась, тяжело и часто дыша.

– Жарко тебе в шубе-то? – спросил я, присев на корточки.

Белка не обращала на меня никакого внимания, и я пошел дальше. По времени получалось, что я дошел до оврага примерно за полтора часа, и мой переход был вознагражден. Ручей сохранился, и, более того, стал шире немного, размыв себе пространства метров на тридцать ниже после выхода из расщелины в скале. Получился даже небольшой водопадик, метра в два, под который я тут же, на ходу скидывая с себя шмотки, и залез. Волшебно! После трех дней пота и жары постоять под холодной водой, я даже непроизвольно пару раз вскрикнул от ударов холодного потока. Затем постирал нижнее белье и развесил на ветках сушиться, а сам, вспоминая кадры из фильма с Томом Хенксом, где он был Робинзоном, прошел чуть выше и стал наполнять бутылки с водой, пугая живность своей наготой. Больше всего воды я набрал в самодельные «бурдюки». Выкопав ножом углубление в земле, уложил туда в два слоя куски пленки, которую именно для этого и взял с собой, наносил с ручья воды и потом, подняв углы пленки, перетянул веревкой. Повторил эту операцию еще раз и получил два десятилитровых «шарика», которые связал между собой для удобства переноски. Еще раз напившись прямо из ручья, оделся, навьючился как ишак и побрел обратно. Вышел к развалинам части я часам к девяти вечера и, посмотрел вниз на свой дом, замер в оцепенении. Спиной ко мне, усевшись на задницу, доедал мою рыбу здоровенный медведь.

– Ты охренел, косолапый?! – сказал я вслух, опуская свою ношу на поросший мхом многолетний бетонный пол развалившейся казармы. Набил в трубчатый магазин дробовика пять пулевых патронов и начал подкрадываться к дому. Вообще я не хотел в него стрелять, но подойдя на расстояние примерно сорок метров, разглядел, что он натворил. Я три дня приводил все в порядок, а эта тварь… ну гад… Взяв голову этого «мародера» на прицел, стал сближаться.

Бах-бах… бах! Первая пуля между ушей, вторая примерно в сердце, но мне показалось, что он собирается подняться, и выстрелил третий раз в голову.

Я сидел на туше медведя и чуть ли не плакал от обиды, глядя на «порядок», что навел мне этот зверюга.

– И так две стены осталось, три дня порядки наводил, все собирал, сортировал… а ты приперся, помощник хренов, и рыбу всю сожрал, – сказал я, пихнув в брюхо тушу.

Конечно, его можно было просто напугать. Но попробовав халявы, он обязательно бы вернулся, и не факт, что в следующий раз я был бы готов к встрече. Не, ружьишко надо бы собой всегда таскать.

– Это мой дом! И нехер тут! – я опять пнул тушу в брюхо.

Поднялся и пошел к развалинам за оставленной там водой. Солнце пошло к закату, я посмотрел на часы 21:45… да, косолапый же еще и солнечные часы снес, но в принципе я запомнил примерно, где была отметка вначале, воткнув обратно палку, приблизительно подсчитал, что в сутках теперь около 33 часов, плюс-минус полчаса. Вернувшись с водой, принялся за разделку туши косолапого, завялю сколько смогу, соли мало, да зажарю на ужин, остальное на корм рыбам. Через пару часов, оставив вялиться тонкие пластинки мяса на проволоке, растянутой меж двумя жердями у костра, а несколько приличных кусков тушиться в небольшом казане, я отправился перевозить тачкой уже «куски косолапого мародера» к берегу… Новому побережью, что начиналось примерно в двухстах метрах от дома, вниз по дороге, может чуть ближе, мне вообще показалось, что вода немного отошла, еле заметно, но все же отступила. Забросив последний кусок в море, понял, что мясо, что на запах и так-то не очень, начало уже вонять конкретно, жара несусветная же, и по ощущениям температура явно больше, чем та, которую я привык переносить. Да, а берег крутоват получается, надо какие-нибудь мостки что ли придумать, да и вообще не мешало бы и водным транспортом озадачиться, хоть плотик какой соорудить. Слегка ополоснулся в море, встав на кусок кирпичной стены дома, который был разрушен до цоколя, и большая часть дома была в воде. Ну, на первое время и это сойдет за мостки. А ведь в этом доме жила баба Зоя, которая все время возилась с малышней, она вроде как местной нянькой была. Вздохнув, побрел обратно к себе, перспектива опять лечь спать в бардаке меня совсем не радовала, и хотелось побыстрее навести порядок в доме, который более сейчас был похож на бунгало… Бамбук только тут не растет… но такими темпами, думаю, это только вопрос времени.

После косолапого мне пришлось провозиться еще порядка двух часов с уборкой, отвлекался только на почистить несколько картофелин, чтобы забросить их тушиться вместе с медвежатиной, долив в казан воды и добавив специй. Решил все обязательно сортировать, мало ли, но пусть пока все, что попадается под руку, лежит неподалеку. Куски шифера, листы жести, деревяшки в одну кучу; пластик и подобное в другую, крепежный материал в третью, одежду, обувь и прочее тряпье в четвертую… попадался кое-какой инструмент, некоторый даже не мой. Вокруг дома отчистил и внутри, постепенно начали образовываться аккуратные кучи не то мусора, не то чего-то нужного… ну да пусть пока лежит, есть-то не просит. Есть!.. Ух, чуть было не было… убрал с огня казан, хорошо что дрова давно прогорели. Очаг я себе организовал прямо в доме, выломав несколько вздыбленных и перекошенных досок в полу. Облагородил и приподнял от пола каменюками, получилось в виде подковы с высотой бортика сантиметров тридцать и почти метр в диаметре, сверху положил согнутый уголок «сороковку», в принципе места «на плите» хватило и небольшой четырехлитровой кастрюльке и чайнику одновременно, а учитывая, что с одного бока чайник смят наполовину, то вообще им там удобно. Солнце висело большим и ярким апельсином и делало вид, что вроде как отправилось на закат, заставляя свои отблески на изумрудной поверхности моря плясать завораживающий танец. А ведь красиво, черт побери! Температура ощутимо понизилась, я даже влез в «энцефалитку», хотя в целом было градусов 25, наверно. Обратил внимание, что как только солнце уходило из 90-градусного сектора, так жара спадала. Сейчас солнце висело над Васиной сопкой, как ее называли деревенские, у него там были места и для рыбалки и для охоты, зимовье он там построил себе. У подножья сопки, где на реке было много перекатов, у Васи был шалаш, в котором мы ночевали, когда ловили форель. Эх, Вася, Вася… успел привязаться я к нему, простой и добрый мужик. В общем, опять что-то накатила тоска.

Поужинал, или пообедал, и опустил казан в подвал, еще позавтракать хватит, по полу, конечно, чавкало, но я бросил несколько досок и обломков мебели, чтобы было удобно там ходить. Пока еще солнце совсем не село, у меня есть часа полтора, может больше даже, и я отправился починить туалет, а то «взял лопату и до ветру» меня уже достало. Собственно от туалета остался небольшой бетонный фундамент септика и все. До момента, как стемнело, я занимался расчисткой хлама и завалов вокруг туалета, ну и собственно самим туалетом, а именно вкопал четыре разнокалиберных бруска, но одной высоты, сделал небольшую обвязку рейкой и постелил сверху лист жести. Пока и так достаточно, ибо кроме белок мне тут пока стесняться некого. А завтра займусь расчисткой огорода, вот уж где «авгиевы конюшни», по огороду же два сарая разметало, курятник и еще от соседей нанесло, запашок, кстати, уже есть своеобразный. Так что спать пора, завтра много дел. Я забился в угол, на спальник и, положив рядом дробовик, уснул, периодически поглядывая на небо в ожидании луны, но ее не было с самой первой ночи после волны, вообще не было.

После волны. День 4-й

Проснулся с первыми лучами солнца, очень хорошо выспавшись. А еще я услышал крик чаек, нет, понятно, что теперь до моря «минуту пьяному пешком», но мне стало интересно, где они обосновались. Я вышел из своего бунгало, буду так теперь его называть, и пошагал по дороге к морю, закинув дробовик за спину. Небольшая стайка, 15–20 птиц, крутилась там, где я вчера скинул куски казненного мной «мародера». Ясно, у них завтрак. Подъем к развалинам войсковой части решил сделать традицией и обязательной утренней процедурой, вместо разминки получится. Я развернулся вверх и потихоньку потрусил. Видок у меня, наверное, самый что ни на есть папуасский, голый торс, зеленые «семейники», берцы на портянки, патронташ и дробовик – красавец! Зверье, наверное, оценило, потому что чирикающие было птицы в кустах у дороги замолкали, когда я пробегал мимо, вероятно, провожали взглядом.

Добежав до развалин, осмотрелся… все так же, и солнце восходит с того же направления и такое же яркое, и кромка воды «нового моря» на месте. Когда я уже собрался спускаться, внизу и слева почти у кромки воды что-то блеснуло. Я сначала замер, потом плавно и вбок ушел за развалины стен. Еще гостей нам тут с оптикой не хватало. И я тоже хорош, нашел же свой рюкзак туристический, и бинокль там есть, мог бы взять с собой. Постоял с минуту и плавно выглянул из-за стены, да, точно, на «фазаньем» поле из-под той кучи хлама и веток блеск был… постоял еще минуту, никаких движений внизу, кроме двух здоровых воронов, или ворон, завтракающих чем-то тем, что было недавно живым, возможно кто из деревенских, может, животное какое, с моего места не видно, там много нанесенной грязи и мусора. Ну что, лучше, наверное, перестраховаться и спуститься, сделав крюк по внешней стороне этого склона, что я и сделал. Вдоль дороги, по кромке леса спустился вниз к развалинам своего дома.

Так, где оно, ага, вот он, неплохой белорусский 16-кратный «Юкон», герметичный, в обрезиненном корпусе, в «том» мире стоил недешево, а сейчас, наверное, ему вообще нет цены. Да уж, сейчас многому нет цены… «Так, ну кто там у нас?» – приговаривая, залез быстро в «энцефалитку», схватил СКС (нечего с дробовиком против нарезного геройствовать) и, накинув капюшон, начал прокрадываться пригнувшись между валунами и нанесенными волной кучами поломанных деревьев… до места, откуда блестело, оставалось метров сто, может чуть больше, прилег у валуна и, медленно выглянув, осмотрел место в бинокль. Чертовщина какая-то, ну ветки, стволы поваленные, сквозь них даже просматривается небо. Вроде не шевелится ничего… или «он» тоже замер… а может, тоже обходной маневр совершает какой… нет, достало! Паранойя какая-то! Я встал в полный рост и, закинув карабин за спину, пошагал к той куче.

– Эй, есть там кто? – спросил я, прибавляя шаг.

Только вороны, хлопая крыльями и каркая, улетели от места своего завтрака. Я еще прибавил ходу и что-то так распсиховался из-за того, что мне не отвечают, что когда подошел почти вплотную к куче, наклонился к дыре, в которой я видел отблески, и заорал:

– Что молчим-то?

А как она ответит, она же машина! А блестел угол хромированного кенгурятника. Кроме небольшого куска трубы кенгурятника из намытой грязи, мусора и веток торчало полфары, габарит и небольшая часть помятого крыла. Я походил вокруг, раскидывая ветки, ладно, уже никуда не уедет, тут раскапывать пятилетку придется. Оглянувшись на бунгало, прикинул, что метров триста машину протащило от дома, а потом она, вероятно, уперлась в один из валунов или зацепилась за деревья. В общем, факт налицо, это мой «Террано», только сильно помятый, наверное, без стекол и с полным салоном мусора и грязи. А вообще я обрадовался, в машине был ящик с инструментом, если он, конечно, не вылетел, пока ее кувыркало, аккумулятор, радиостанция… да вообще много чего там есть, при условии, что цело. Довольный я побрел к себе, надо разогреть завтрак и отрабатывать по намеченному плану.

По намеченному плану не получилось. После завтрака пришлось переносить все консервы и продукты в подвал, во-первых, жара не способствовала долговременному хранению, во-вторых, зверье уже разгрызло пару пакетов с крупой и макаронами. Провозился порядка трех часов, пристраивая продукты в подвале, сделав специальные подвесные ящики, потом отсортировал консервы по сроку хранения, то есть что нужно быстрее съесть, а что еще полежит. В подвале было существенно прохладней, и я надеялся, что консервы подольше протянут. Припекало, и я решил растянуть еще один кусок брезента, чтобы увеличить площадь тени. Пить хочется постоянно, ну это, наверное, с непривычки, может, еще акклиматизируюсь к новым условиям. Проверил воду, еще на два дня запас, примерно прикинул, что к ручью придется идти через пару дней, еще нужно более удобную тару для переноски воды придумать. Так, работать сегодня весь день на солнце, сейчас придумаю гардеробчик… На ногах оставил берцы с портянками, не хватало еще пропороть ногу каким-нибудь гвоздем или стеклом и загнуться тут от столбняка… рубаха с длинным рукавом и штаны от «энцефалитки», помучаюсь, конечно, но зато не сгорю на солнце да и в гнилье какое сразу не влезу. Перчатки бы какие-нибудь, конечно, найти, ну, может, повезет, найду…

В общем, начал я потихоньку разгребать огород. Расчистил площадку сначала у забора, где был короб под уголь и где сейчас торчали только четыре ржавых уголка из земли, и начал потихоньку уборку, вот так от забора вниз и начал, сразу сортируя все найденное на этой площадке. Работал я очень медленно из-за жары, и когда солнце вышло в зенит, я бросил работу и пошел под навес, было очень жарко. Напился воды и решил искупаться, в конце концов море же в двух шагах. В одних семейниках, тапочках и с дробовиком наперевес спустился к развалинам дома бабы Зои. У кромки воды я заметил, что появился небольшой прибой, чуть заметный, но который уже «слизал» примерно полосу грунта в полметра, и увидев, насколько грязно у берега, начал искать место почище. Спустился в воду, держась за кирпичную кладку разрушенной стены. Вообще, конечно, резвиться и плескаться тут не стоит, можно и хозяйством за что-нибудь зацепиться, так просто решил посидеть в воде, замокнуть, так сказать, вода была, кстати, градусов 25–27 у берега, не меньше, только осторожно проплыв «по-лягушачьи» подальше, перехватываясь за ветки торчащих из воды деревьев, я почувствовал, что вода заметно холоднее. Закрыл глаза и плавно опустился под воду, остудиться, вынырнул… отлично! Теперь домой, перекусить и поспать, пока жара спадет, потом продолжу расчистку.

Провел два дня в таком режиме – прогулка к развалинам и осмотр в бинокль окрестностей, завтрак, расчистка завалов, потом купание, обед, «тихие три часа» и опять за работу. Пока солнце в зените, находиться на открытом пространстве очень трудно из-за жары, пространство как будто превращалось в кисель, а горячий воздух, казалось, обжигал легкие при глубоком вдохе.

После волны. День 7-й

Вернувшись с уже ставшей обязательной прогулки на развалины, я позавтракал и принялся проверять тару и изготовленную за время «тихих трех часов» специальную «разгрузочную систему» для переноски воды – в основе был найденный туристический рюкзак, принадлежавший некогда кому-то из соседей, ну бывший хозяин, наверное, не обидится. «Водоноска» – как я ее прозвал, позволяла закрепить на себя примерно 45–50 литров воды, в виде разных емкостей и бутылок. Еще решил порожняком на ручей не таскаться и отнести туда необходимых материалов и снаряжения для постройки шалаша, в общем места, где можно пересидеть непогоду, отдохнуть, перекусить. Думаю, за пару рейсов наношу туда всего, что нужно. А пока взял несколько кусков пленки, немного веревки и проволоки, кусок брезента, штыковую лопату, топорик и ножовку. Также уложил в полиэтиленовый пакет смену белья, простынь и резиновые калоши, туго замотав пакет проволокой… пусть это тоже там будет, на всякий случай. Взял дробовик, флягу с водой и бинокль, навьючился, осмотрел свое бунгало и побрел потихоньку.

Разница в высоте между оврагом с ручьем и Сахарной была примерно в 150 метров, то есть овраг располагался выше, это я выяснил вчера, изучая свои найденные карты и заштриховывая простым карандашом между изолиниями, по предположительному уровню затопления. Получалось, что от Сахарной, если на лодке, пропетляв распадками, через 30 километров был уже Тихий океан, ну это судя по старой карте. Как теперь на самом деле – неизвестно. По изолиниям получалось, что уровень моря поднялся примерно на 300–320 метров, и побережье в прежнем виде отсутствует как таковое, теперь Сахарная побережье… Естественно, я не один такой выживший, как мне кажется, и где-нибудь в высокогорных районах все осталось таким, как прежде… наверное…

Так в раздумьях, часа за полтора, я и добрел до оврага. По земле стали заметны тропки зверья, бегающего к водопою. Выбрал место для строительства шалаша метрах в пятидесяти от водопада и, припрятав там принесенный инструмент и материалы, пошел «принимать душ». Опять пугая зверей, нагишом побродил вдоль ручья, обсыхая и выбирая место, где можно удобно набирать воду. Нашел хорошее место, вымытое между камней глубиной с полметра вверх от водопада примерно метров на десять. Поставил у корня дерева поудобней «водоноску», начал наполнять емкости большой эмалированной кружкой. Набрав воду, оделся, взвалил на себя «водоноску» и отправился восвояси. Я вполне успевал к «верхнему стоянию солнца», как я уже для себя придумал название положению светила, и поэтому неторопливо прогуливался в сторону дома, да и почти 50 литров за спиной особо не воодушевляли пробежаться по сопкам. В тени деревьев и вообще в лесу было гораздо приятнее находиться, обратил внимание, что кусты стали более пышными, что ли, или просто зелень более яркая у листвы, вот то, что трава стала выше, как бы тянется к солнцу – это факт. Попалась семейка ошалелых фазанов, на которых я почти наступил, но стрелять не стал, еда пока есть, да и вообще… надо сначала придумать что-то с хранением, а потом запасать впрок еду. Ну возьму я сейчас пару петухов, а хранить? Думать, в общем, надо. Уже не только по придуманной мной традиции, но и из соображений безопасности специально сразу не свернул по тропе в деревню, а продолжил путь по хребту к развалинам. Осмотрел в бинокль деревню, которая теперь выглядела, конечно, тоскливо: бунгало-развалюха, пару фундаментов с остатками стен ниже к морю, куски заборов, много всякого бытового разбросанного и по фазаньему полю слева, и много, что висит запутавшись в валежнике или ветках поломанных деревьев. Некогда здоровенная проплешина пемзы, которая вся, вероятно, ссыпалась во время землетрясения, оголив скалу под собой, и теперь почти от самых развалин метров на триста до фазаньего поля из земли торчала оголенная скала, которая так разогревалась в «верхнее стояние солнца», что на ней можно было бы бифштексы готовить. А дальше вокруг тайга. Там, где повыше уровня Сахарной хотя бы метров на пятьдесят-сто, деревья даже не поломаны, ближе к берегу, конечно, очень много валежника. Ну, во всяком случае, с дровами проблем теперь нет. Перевел бинокль снова на свой двор… уже гораздо лучше, и вокруг бунгало и кусочек огорода уже выглядят вполне прибрано и прилично. Ладно, вроде все тихо, можно спускаться домой.

Вернувшись к себе, быстро переоделся «в рабочее», напился свежей воды и, пока есть время до жары, пошел поработать немного. Я вообще старался постоянно что-то делать, так как стоит остановиться, и сразу накатывает вселенская тоска. И если до переезда в Сахарную я был по сути одиночка, то сейчас мне уже не хватало гомона соседских мальчишек, Бима, Васиного сипловатого смеха, а после двух стаканов самогона его смех переходил просто в дикий гогот, не хватало вечернего молока от Светланы, да и что таить, не хватало и ее самой. В общем, стоит остановиться, и тоска может сожрать.

Так как забор со стороны фазаньего поля представлял собой торчащие из земли арматурины и уголок на полтора метра и с четырьмя рядами колючей проволоки меж ними, он набрал на себя кучу хлама и мусора, что несло волной. И теперь это был толстый сорокаметровый грязный «червь» диаметром около двух метров, из которого торчали ветки, висели какие-то тряпки и прочее. Я разобрал всего пару метров в длину, сортируя то, что нацеплялось на забор. Тонкие ветки я рубил и связывал лентой от найденных видеокассет в упругие вязанки и складывал в новую поленницу, которая уже потихоньку образовывалась у туалета в процессе уборки. Намытую землю раскидывал по грядкам в расчищенном месте. Начало припекать, и я отправился обедать еще вчера сваренной картошкой, солил совсем чуть-чуть, так как соли пока взять неоткуда, и это меня напрягало. Запил вином, которое тоже подходило к концу, осталось не больше литра, уселся под навес в самодельный «шезлонг», взяв в руки бинокль, решил внимательно осмотреть берег внизу и берег противоположной сопки.

Позавчера прибило ковер и матрас, которые быстро высохли за день, и я устроил себе что-то вроде дастархана у очага. В общем, налаживаю быт и придумываю сам себе традиции, а еще на полке в подвале нашел связанную шпагатом стопку каких-то вахтенных журналов метеорологической станции «В/ч ХХХХХХ» аж 1970 года, пустые, то есть незаполненные. Их было порядка тридцати штук, сильно пострадали только два верхних и два нижних журнала и пошли в кучу под названием «на растопку». Остальные журналы решил вести, ничего глобального, просто коротенькие записки в виде «что делал, что происходило, какие на завтра планы». Так родилась первая короткая запись карандашом:

«7-й день после волны

Утренний осмотр территории не выявил выживших. Сходил за водой к ручью. Продолжаю разгребать завалы.

На завтра:

Разметить круг и сделать стационарный циферблат нового времени. Разобраться с воняющей кучей. Чистить забор у фазаньего поля».

Карандаши и несколько даже цветных нашел тоже в подвале, в одной из солдатских тумбочек, там же обнаружил готовальню полной инженерной комплектации также 70-х годов прошлого века, и офицерский планшет «с такой же бородой»… в общем, канцелярией тоже оброс немного.

До окончания «дальневосточной сиесты», как я уже в шутку назвал время обеда и пережидания жары, оставалось еще порядка двух часов, и, положив поближе дробовик, решил подремать, так, сильно не проваливаясь в сон… из которого меня как выбросило часа через два. Нет, ничего не случилось особо страшного, просто перед отдыхом я разделся до трусов, и сейчас всем телом ощутил порыв ветра, он был настолько резким, что я даже испугался, подумав, что какой-то голодный зверюга кинулся на меня. Вскочив на ноги с ружьем в руках, огляделся по сторонам, двигая стволом в сопровождение взгляда. Я реально сильно испугался, так как, к примеру, перспектива разборок с «родственниками» убиенного мной медведя не радовала совсем. Но это был просто ветер, и если в этом новом мире восход солнца остался со стороны востока, то ветер был южным. Он слегка колыхал куски растянутого над развалинами дома брезента, и благодаря ему же я уловил еле слышимый прибой со стороны берега. А еще я увидел, как с юга ветер гонит несколько белых-белых облаков. Здорово! Был бы художником, кинулся бы рисовать уже эти белые-белые облака на фоне синего-синего неба.

Как-то приподнялось настроение, и, хватанув на радостях еще стакан вина, влез в робу и пошел работать дальше. Проковырялся почти дотемна и ужинал уже при свете от горящего очага, отварив немного гречки на курином бульоне из кубика, ну а что, на безрыбье, как говорится… нашел с десяток кубиков в своем туристическом рюкзаке. В процессе разбора завалов раскидал не один куб земли и нарубил, наверное, куба два веток, связав и уложив в поленницу. Так же обнаружилось разное тряпье, сложил в кучу – потом в море отстираю и посмотрю, что такое, еще откопал здоровенное оцинкованное корыто, причем оцинковка толстая, миллиметра 3–4, а само корыто литров на 150, практически крейсер! Будет в чем стирать белье и самому помыться. Еще раскопал моток веревки и очередную кастрюлю, уже третья из этой кучи, гнездо у них там, что ли… Отжав из пакетика чая остатки краски, выпил подкрашенного кипятка и заснул.

После волны. День 8-й

Утро было точно таким же, как и все предыдущие после волны, вчерашние облака уплыли, ветра не было и небо опять было синим и чистым. Раздув угли в очаге, подкинул дров, поставил греться чайник и отправился прогуляться к развалинам, затем, взяв найденные вчера в завалах трофеи, спустился к морю их отмывать. Нарвав травы, отмыл кастрюлю и корыто, затем наполнил морской водой и бросил отмокать в них тряпки, среди которых было старое солдатское одеяло, какой-то рваный женский халат и пиджак, тоже видавший виды. Веревки было метров десять, связанной из кусков в трех местах, но тоже пригодится. Кстати, в карманах халата обнаружил маленькие маникюрные ножницы, пару катушек ниток, иголку и булавку на отвороте воротника. А в пиджаке нашелся футляр с поломанными очками, вместо дужек резинка от трусов, линзы были как минимум +4, ну вот, будет чем теперь огонь развести, не расходуя материальные ценности. Я, конечно, нашел на днях еще одну китайскую зажигалку, и у меня в туристическом рюкзаке было и огниво, и пара герметично завязанных в пакет коробков спичек, но на открытом пространстве с помощью линзы и солнышка разводить огонь куда экономичнее, да и в лесу можно «зайчика» поймать.

Затем, позавтракав, выровнял и укрепил один из завалившихся столбов смытого забора, что раньше разделял мой и Светланы дворы, отпилил часть, оставив примерно метр, и прибил сверху крышку от какой-то большой кастрюли, макнув кусок тряпки в банку старой краски, сделал четыре отметки, зрительно разделив окружность на четыре сектора, на выгнутую петлю ручки в центре примотал кусок толстой алюминиевой проволоки и вытянул ее вверх сантиметров на тридцать. Ну вот, сделал стационарные солнечные часы, позже нанесу минуты и циферки нарисую. Потом принялся опять за расчистку забора. Вообще периметр своего участка я решил так активно восстановить неспроста, кроме наведения порядка была еще одна цель – зашита от пожара, ведь все очень сухое стало вокруг за эту неделю, а вдруг пал пойдет… что такое пожар в хвойном лесу, я знаю не понаслышке, попали как-то мы с Мишкой в это жуткое дело, в общем, еле выбрались, потом молоком три дня отпаивались. За время «сиесты» надо будет сварганить какой-нибудь пояс под инструмент и прочее, а то больше хожу туда-сюда, то за топором, то за пассатижами, то за фомкой… неудобно и нерационально. Время пролетело незаметно, и бульканье желудка напомнило мне, что пора обедать и прятаться от солнышка. Посмотрел на «часы»: 16:20 дня – по-старому полдень. Съел вчерашнюю кашу, ломтик вяленой медвежатины и запил морсом из смородинного варенья, которое было уже «с приветом» и возрастом не менее двух-трех лет. Такого варенья в подвале дюжина пол-литровых банок, а я их сначала выкинуть хотел, ну до волны еще, а теперь это почти деликатес, ну и витамины какие-никакие. Достав «вахтенный журнал», сделал еще одну запись:

«8-й день после волны

Утренний осмотр территории не выявил выживших.

Сделал солнечные часы, и продолжаю чистить завалы, 2/3 забора уже почистил. Смородинное варенье очень хорошо пошло на морс.

Завтра до обеда схожу на место, где очнулся в первый день, и заберу там бочку. Потом продолжу чистить завалы».

Убрал канцелярию в тумбочку и стал подбирать материалы для изготовления пояса под инструмент – старый, но еще крепкий солдатский ремень, кусок брезента, отрезанные от джинсов штанины, какая-то кожаная сумка для документов, с целым замком-молнией и двумя отделениями. Рукодельничал я часа три, прям увлекся, можно сказать. Сшивал все капроновой ниткой, выпущенной из обрезка веревки, все кончики потом подпалил и заправил шилом, чтобы ничего не торчало, получилось очень даже… а так как сравнить не с чем в данный момент, то вообще шедевр, возможно в будущем в РПС (ременно-плечевая система) переделаю. Теперь, например, при условии, что я в одних труселях, у меня на поясе можно разместить молоток, фомку, топорик, пассатижи, нож, десяток патронов к дробовику, а к нарезному в полтора раза больше, фляга, спички (зажигалку, линзу), ну и кучу мелочевки. Одним словом, остался я доволен сам собой, влез в робу, нацепил пояс и пошел продолжать чистить забор, к вечеру и закончу, наверное. От арматуры и уголков забора в глубь огорода метра на три и во всю длину теперь был расчищенный участок, можно потихоньку начинать делать грядки, наделаю из веток, которых теперь не знаю куда девать, невысоких щитов, чтобы укрепить терраски, участок-то под уклоном.

В процессе расчистки, кроме «елок-палок», достались следующие трофеи: искореженная детская коляска, еще какое-то шмотье в комьях грязи, половина собачьей конуры с куском цепи метра два, ну и собственно труп рыжей лайки в ошейнике на конце цепи, также нашел овчинный тулуп, туго свернутый мехом наружу и перетянутый в трех местах армейскими тренчиками. Я сначала принял этот тулуп тоже за труп животного, но когда пытался, зацепив крюком на черенке от лопаты, его оттащить ниже к морю, где я сложил кучу хвороста и веток на погребальный костер, понял, что это не животное. Отложил тулуп, застираю завтра и повешу сушиться, тулуп это вещь.

Кроме трупов домашних животных, за все время расчистки забора выкопал также троих односельчан – двух женщин и подростка, их трупы по очереди на куске линолеума я также спустил вниз и приготовил к кремации, сегодня вечером это сделаю.

«Крышка-часы» показывала, что уже 25 часов по новому времени, значит, часа через два стемнеет. Отлил немного керосина из лампы в банку и пошел к погребальному костру, поплескав керосином, я его запалил. Сухие ветки очень быстро разгорались и давали очень много жара. Отойдя подальше, немного постоял, вроде как попрощался, и пошел домой снимать робу, затем схожу «на пирс», как я уже стал называть руины дома бабы Зои, искупнуться, а потом готовить ужин.

Отварив три картофелины и вскрыв банку тефтелей а-ля «завтрак туриста», у которой истек срок годности пару месяцев назад, но она была не вздута, а на вкус и запах так вообще вкуснотища, я уселся ужинать. На дворе уже стояли сумерки, солнце скрылось за сопками, оставив на небе еще не потухшие оранжевые оттенки, которые очень живописно отражались в зеркале водной глади. В лесу попискивала какая-то ночная птица, и вообще кроме звуков живности со стороны леса вокруг не происходило ровным счетом ничего, тишина, и только снизу, со стороны уже почти прогоревшего погребального костра раздается еле различимое потрескивание. Поставив на свой дастархан три свечи в «подсвечниках» из колотых чашек, ибо от костра было мало света, я принялся более тщательно разглядывать карту и продолжать закрашивать глубину затопления. Через примерно полчаса штриховки и обвода контуров мягким карандашом красного цвета, мне стало понятно, что я нахожусь на острове, и от этого по спине сначала пробежал холодок и я немного разнервничался, продолжая обводить контуры штриховки. Оказалось все не так уж и страшно, и чего я поначалу испугался? Непонятно. В общем картина была примерно такая: остров Сахарный, как я его назвал, выглядел нечеткой буквой «У», такой мультяшной, была еще небольшая «клякса» или «запятая», примыкающая к острову, и мой дом находился на правой вершине этой «буквы». Померил максимальную длину острова – 22 километра, в самой узкой части 2 километра, в самой широкой 12 километров, но это все, как говорится, «на бумаге», как оно на самом деле, пока не известно, вот обустроюсь и пойду в обход острова, в «экспедицию». «Клякса» была на расстоянии от о. Сахарного порядка сто плюс-минус 30 метров в самом узком месте пролива, получился еще один остров – Васин. Может, и не пролив там, а отмель какая-нибудь, схожу потом, гляну. Да, на нем располагалась «Васина» сопка. Остров образовался почти круглый, только небольшой мыс, получившийся из хребта невысокой и пологой сопки, плавно «скатывающейся» в воду, превратил остров в «запятую». По площади он уступал моему примерно в три раза, его максимальная ширина была от мыса до противоположной стороны пять километров. От материка, точнее от того, что осталось от Южного Приморья, насколько было видно из карты, меня отделял десятикилометровый пролив. Примерно десять-пятнадцать километров было до мыса, где раньше был поселок Лесной, и я очень надеялся на то, что там кто-то выжил. Вообще карта была 1:500 000, и отметить все точно, естественно, получалось с трудом, был у меня еще автомобильный атлас в масштабе 1:100 000, но его превращать в «книжку-раскраску» пока не хотелось, я с ним только сверялся. А вообще по карте получалось, что от границы с Китаем до Комсомольска-на-Амуре теперь океан. Затушив свечи и подогрев чайник, навел себе морса и, попивая сладкий напиток, я развалился, как-тот римлянин на матрасе, всматриваясь в звездное небо. Тихо… красиво… вот же интересно, вроде бы произошла планетарная катастрофа, погибли, вероятно, миллиарды, я покосился на карту, где почти две трети Китая подлежало заштриховке, а вокруг все равно красиво и спокойно. Мы ведь, то есть люди, как паразиты на этой планете, подобно раковым клеткам, живущим только для себя, заботясь только о своем благе, забывая, что обязаны этой планете жизнью. И вероятно, Земля решила вопрос заболевания паразитами небольшими «водными процедурами» и «разминкой», в виде землетрясений и наклона оси. А тем людям, которые пережили это, предоставлен, возможно, «сто первый» и последний шанс исправиться. Так, «размышляя о высоком», я и заснул.

После волны. День 9-й

Сделав все утренние дела, то есть совершив прогулку к развалинам и позавтракав, решил по-быстрому сходить застирать все найденное вчера тряпье. Тулуп мне вчера показался тяжеловат, вероятно из-за грязи, и я решил развязать туго связывающие его тренчики и встряхнуть для начала. Провозился с пряжками ремней пару минут, мне уже стало понятно, что внутри что-то завернуто. Сняв ремни, я потянул тулуп за край и вытряхнул содержимое на землю… просто праздник какой-то!!! Правда, лыжи-то мне нахрена? На землю выпали «подарки», которые кто-то из местных мужиков, вероятно, приготовил закинуть в зимовье, другого логического объяснения такому комплекту у меня не нашлось. В общем, мне досталось пара видавших виды лыж «Тайга», курковка ТОЗ-63 аж 1969 года, патронов штук 40, в основном латунные гильзы, отличная самодельная финка, небольшой топорик, моток веревки, фляга и армейский котелок. Все поверхности найденных трофеев пришлось оттирать сначала тряпкой с мыльной водой, а потом с керосином. Внутри котелка была подкопченная снизу алюминиевая кружка с заплетенной шпагатом ручкой, вилка, ложка, советский складной нож и два коробка спичек в презервативе. Во фляге был явно самогон, судя по запаху. Да уж, теперь у меня целый арсенал, совсем недавно думал, что таскать дробовик все время с собой тяжело. А теперь я посмотрел на печь, у которой и на которой лежал разный инструмент, и мой и найденный в процессе уборки территории, а теперь я сделаю себе обрез! Выволок ножовочное полотно и провозился почти час, чтобы отпилить стволы и приклад, как говорится, довел все напильником, и вуаля… «смерть председателя» готова. Достал из патронташа одну латунную гильзу, ага, самокрут… с боку нацарапано «П», пыж сидит плотно и залит парафином. Пулевой, что ли? Ну сейчас и проверим. Вставил гильзу, взвел курок, прицелился в доску останков ворот… Бах!!! Фу… дымарь, что ли? А какая уже, впрочем, разница, я нашел свой охотничий ящик с причиндалами для снаряжения патронов еще в первые дни, порох у меня есть и капсюлей немного… правда, мои капсюля в латунки никак, но есть сверла вон в наборе, высверлю донце под КВешный капсюль. Вообще охота с 16-м калибром это для большого профессионала, к каковым я себя не относил, поэтому обрез, именно как оружие самообороны, меня радовал больше, чем полноценная горизонталка 16-го калибра для охоты. Патрон оказался действительно пулевой, и я перебрал весь патронташ и два небольших кожаных подсумка на 10 патронов каждый. Подсумки эти, кстати, были просто произведение искусства, стояло клеймо какого-то завода и год – 1950, красивый давленый рисунок на толстой коричневой коже, на тему «камыш, болото, утки, спаниель». Один подсумок я сразу прицепил на мой «супер пояс», перебрав патроны, протирая каждый намоченной в керосине ветошью, выяснив, где что, воткнул в подсумок пять картечных и пять пулевых. Один из тренчиков, которым был перетянут тулуп, я приспособил под ремень для обреза, изготовив самодельные антабки. Теперь поход за водой, например, будет переноситься полегче, ибо шагая по сопкам долго и с нагрузкой, коришь себя за каждые лишние сто граммов веса.

Собрав грязное тряпье, понес его к морю отстирывать, провозился около часа и развесил у дома бабы Зои на растянутой между подправленными мной трубами от забора веревке тулуп, вполне приличный пододеяльник, скатерть или платок, рубаха какая-то цветастая и женское пальто, правда, женщина была, наверное, совершенно необъятная. Завтра пойду за водой и все перестираю уже в чистом ручье с мылом, прополощу и высушу.

Стал собираться в «поход за бочкой», дорога, конечно, дальняя, и примерно часа три протопать туда придется, поискать место, перекусить, может, захочется и с грузом обратно, чтобы успеть до жары. Надел «энцефалитку» на голову, на манер шемага, намотал кусок белой простыни. Приладил на пояс финку и топорик, мультитул тоже перекочевал из моего рюкзака на пояс в отдельном подсумке, еще флягу и армейский котелок «из тулупа», в который к тому комплекту, что там был, проложив маленьким полотенцем, чтобы не громыхало, поставил банку перловой каши со свининой и бросил несколько пакетиков чая. Воды взял еще литр отдельно в пластиковой бутылке из-под газировки какой-то, для нее очень подошел подсумок, пошитый из штанины от джинсов. Чтобы делать отметки в пути, прихватил карту и компас, кстати, солнце теперь всходило на северо-востоке, ну это при условии, что компас не «погоду показывает», отметил на карте, исходя из ориентиров, новые север и юг большой жирной стрелкой и убрал в планшет. Плотно смотав метров десять веревки, тоже закрепил на поясе и, перекинув через голову ремень обреза и ремешок бинокля, потихоньку зашагал вверх к развалинам вч.

Пройдя полчаса, все-таки решил идти не по нетронутому лесу, а примерно по кромке, где остановилась и пошла вниз вода. Вдруг найду что-то… или кого-то. Протопав еще минут сорок, присел на табурет… да, из небольшой кучи мусора торчал табурет, я высвободил его ножки из грязи, стряхнул и, поставив, уселся на него, сделал отметку на карте, так и назвал ориентир «табуретка». Осмотрелся в бинокль, отхлебнул воды и пошагал дальше. Метров через сто обнаружил кучу разбросанного тряпья и остатки мебели, на дверце от какого-то шкафа я заметил закрепленное зеркало, небольшое, «пригодится», сделал я себе заметку, потом заберу и пошел было дальше, но рядом увидел крышку не то комода, не то столика, но главное там был небольшой яшик. Приложив немало усилий, приподнял за край и оттащил в сторону, так, небольшой ящичек выдвижной, закрыт. Это не проблема, перевернув стол, я хватил пару раз топориком по разбухшему фанерному дну ящика, что тут у нас? Ага, всякая женская бижутерия, нитки, иголки, пуговицы… все по баночкам и коробочкам, пара хороших ножниц и несколько тысяч рублей, завернутых в полотенце, я даже не считал сколько и просто выбросил. Ссыпав содержимое ящика в сумку, пришитую к поясу, побрел дальше. Пока дошел до бочки, у меня нарисовалось несколько ориентиров на карте и заметок, записанных в «вахтенный журнал». Бочка лежала так же, как я ее и оставил, не нужна никому, наверное, кроме меня, хотя если бы ее не было, то я бы обрадовался скорее всего, предположив, что кто живой еще есть рядом. Походил вокруг между поваленными деревьями… только сейчас до меня дошло, что я действительно «родился в рубашке», в радиусе тридцати метров осталось нормально стоять всего несколько деревьев, на одном из которых я и завис тогда с бочкой. В этом месте распадок сужался и уходил вниз, значит, поток тут был очень мощный, и бочку, к которой я успел зацепиться, вероятно просто подкинуло потоком вверх. Долго изгалялся с тем, чтобы обвязать бочку и чтобы удобно было ее ташить в виде ранца, так-то она не тяжелая, полиэтилен, но габаритная, на 220 литров. Постоял еще, отметил на карте место, навьючился и побрел обратно. Примерно через час обратного пути заметил на дереве слишком ровную «толстую ветку», это оказалась вязанка удочек. Несколько бамбуковых колен еще времен СССР, наверное, и «телескопичка» с катушкой примерно того же времени, вокруг пучками спутанная леска, с крючками и поплавками, которыми эта «вязанка» и зацепилась, снял «бочку-рюкзак», влез на дерево и с помощью финки высвободил свою находку из веток.

До развалин части шел «с перекурами», периодически останавливаясь и осматриваясь, ничего выдающегося больше не обнаружил и решил от развалин спуститься к дому напрямки, через скалу и фазанье поле, где меня поджидало сразу два сюрприза – во-первых, это «дорожка» из бруса, скорее всего от моей бани, хотя не факт, растянувшаяся метров на сто, часть валялась в открытую, а часть торчала из намытой земли и веток. Во-вторых, я провалился в какую-то жижу по колено, сначала подумал, что наступил на гниющий труп или тушу животного, от чего меня чуть не стошнило, но выяснилось, что это просто мокрая земля… мокрая земля… с чего бы??? Поджим!!! Воткнул первый попавшийся под руку дрын на том месте и, как молодой сайгак, побежал к дому, забыв, что за плечами висит бочка, хоть и полиэтиленовая, весело, наверное, со стороны выглядело – черепашка ниндзя, блин. Прибежал к дому, скинул с себя все, кроме оружия, схватил штыковую лопату и побежал назад. Вот что бегать, спрашивается, никуда же уже не денется, ан нет, как молодой несся к торчащему из мокрой земли дрыну. Вода начала проступать, когда я прокопал вглубь примерно на полметра, ну и в ширину на метр откинул землю. Опустившись на колени, как загипнотизированный смотрел на неспешно поднимающийся уровень воды в яме. Потом копнул еще глубже, пока лопата не начала позвякивать, ударяясь об песчаник в глине, расширил еще немного яму и прокопал желобок для стока. Чтобы яма не осыпалась, наносил досок от забора и, заострив с одного конца топориком, топориком же и заколотил их под конус, подгоняя друг к другу. Потом, опустившись на землю рядом с источником, я просидел почти час, просто смотря на воду, которая, набравшись в яму, вытекала через желобок вниз и через пару метров, впитываясь в землю, исчезала. Начало припекать солнце, и меня охватил приступ паранойи, я, боясь потерять только что обретенный источник, подумав, что он сейчас высохнет, начал спешно сооружать над ним навес, забив по периметру ямы несколько кольев, закрепил их горизонтальными жердями, привязав проволокой. Потом перекрыл эту конструкции кусками битого шифера, подобрав более или менее большие куски. От начавшейся жары надо было прятаться, и, вернув себе самообладание, я побрел до своего бунгало, до которого было метров сто, не больше. Жадно вылакав полфляги воды, я опустился на матрас и вырубился.

Проспал примерно три часа, попил и взялся за канцелярию:

«9-й день после волны

Утренний осмотр территории не выявил выживших.

Сходил за бочкой, собрал немного трофеев и сделал отметки на карте. Обнаружил поджим в 100 м от дома, откопал и облагородил источник. Сырую пить не рискну, хоть вверху трупов и не обнаружил, все равно прокипячу сначала.

Завтра устрою выходной, устал.

Решил для себя вести свой календарь: в неделе 10 дней, 10-й день выходной».

Убрав журнал, пошел проверить источник. Вода уже очистилась и была прозрачной, но на дне было видно глину и тонкий матовый слой грязи. Песка и гальку было взять неоткуда, и я потратил час на то, чтобы расколоть несколько кирпичей кувалдой, как можно мельче, потом собрал кирпичную крошку и засыпал дно источника. Вот, гораздо лучше теперь, чище будет. Если этот поджим никуда не уйдет, то огород можно засаживать смело, а я все волновался, как огородничать при такой жаре, уже было собирался в лесу у оврага грядки копать меж деревьев. Так как обед нагло продрых, достал банку каши из котелка, что брал с собой, настругал щепок в очаг и, подсунув обрывков бумаги, зажег линзой огонь. Подкинул дров, вскрыл банку, высыпал содержимое в кастрюльку и поставил на «плиту» на пару с чайником. В чайник я налил воды из нового «колодца», на пробу, так сказать, вот попью чайку, и если потом не пронесет или не заболею какой-нибудь холерой, то считай жизнь налаживается. Кстати, о холере, уже достала эта воняющая куча в огороде, размерами – в высоту под два метра в верхней точке и площадью примерно 4 на 6 метров. Однако разбирать ее надо. Ничего, вон забор расчистил, с дороги все собрал по периметру от места, где были ворота, и до загородки под уголь, и эту кучу разберу.

Пообедав, переоделся в рабочее, нацепил пояс с инструментом и пошел искать источник вони, в смысле кучу разгребать.

После трех часов работы стало понятно, что это за куча такая. Сорванную потоком крышу дома перевернуло и с размахом опустило на сараи и курятник. Птица же была считай в клетке, а потом ее еще волной и крышей задавило, так что источник испорченного воздуха был найден. Я в быстром темпе начал все разбирать, складывая доски, шифер и кровельное железо в аккуратную кучу у одной из целых стен дома. Сарай-мастерскую просто сложило на бок в сторону фазаньего поля, и я аж запрыгал от радости, как ребенок, так как там слишком много всего лежало и осталось лежать ценного, а учитывая современные реалии – бесценного!

Намахался я, конечно, гвоздодером и молотком, да и натаскался за сегодня. Ладно, главное вонючие тушки собрал, отнес на кострище и сжег, потерпит сарай до 11-го дня теперь. А сейчас ужин и спать!

После волны. День 10-й

Открыв глаза одновременно с первыми лучами солнца, я еще повалялся с полчасика, выходной как-никак. Скрутил спальник, развел огонь и, поставив греться полный чайник, отправился на развалины, выходной выходным, а утренний дозор никто не отменял! Прокрутился на 360 градусов, осматривая все вокруг, вроде все по-старому… только мне, возможно, показалось, но в стороне Васиной сопки, у самой кромки воды, вроде было шевеление какое-то, бинокль хорошо увеличивал и позволял рассмотреть очень многое, однако либо зверь затаился, либо ушел в лес и скрылся в валежнике, ну или действительно… показалось. В общем, к завтраку спустился я слегка озадаченным, чайник уже кипел вовсю. Заварив свежий пакетик, вскрыл банку сгущенки, отлил в чашку, и макая туда галеты, которых уцелело в подвале всего несколько пачек, принялся за «завтрак выходного дня». Несмотря на объявленный самому себе выходной, поработать, не надрывая пупок, я все же собирался. Еще вчера засыпая, я придумал применение пластиковой бочке. Я сделаю у родника еще один небольшой навес, сколочу невысокий козелок и установлю на нем разрезанную вдоль бочку – будет ванна! А вторую половину от бочки пристрою пониже родника, прокопаю желоб, выложу шифером. От родника будет стекать вода и наполнять вкопанную половинку, из нее будет удобно черпать воду не поднимая муть в самом роднике, и самое главное, там можно будет стирать. Накидав примерный эскиз «в голове», принялся за работу. Бочку резал старым кухонным ножом, предварительно раскалив его в огне, получилось почти ровно, сколотил козелок, установил половинку, прихватил в четырех местах по краю гвоздями к козелку. Конечно, не джакузи с гидромассажем, но зато есть где помыться, не чапая перед этим по сопкам почти 8 километров. Так, не торопясь и в удовольствие я провозился часа четыре. Все-таки навыки не кабинетного инженера сказываются в положительную сторону, оборудовал я себе отличный «банно-прачечный комбинат». До обеда оставалось еще пара часов, и я решил разметить дорожки от дома до бани и до туалета, которые выложу досками, которых теперь очень много где валяется, и если их не использовать, то потом только в костер, испортятся в земле. Ну что, на следующую неделю включу в план работ. Вообще, работая вот так, не монотонно, можно многое сделать. Конечно, устаешь, но из-за смены вида работ это не так чувствуется, так что 2–3 часа в день можно потратить и на деревянные дорожки.

На обед приготовил себе рис с сайрой и запил холодным чаем. Потом, подтащив к матрасу несколько стопок журналов, найденных при разборе свалившейся крыши, я развалился в тени брезента и стал их перебирать. Радости моей не было предела, когда, перебрав подписку «Роман-газеты» периода 1976–1980 годов, я докопался до нескольких внушительных стопок журналов «Техника молодежи» и «Моделист-конструктор». Отлично, теперь есть чем заняться в «сиесту».

После обеда я пошел неспешно разбирать остатки крыши и курятника. Перетаскивая к дому очередную стопку досок, я услышал выстрел, который раскатом заметался меж склонами сопок и затих в тайге… а потом лай, очень знакомый лай… где-то далеко… Дернул с одного из гвоздей, заколоченных мной недавно в стену, бинокль и побежал повыше, к туалету. Я немного покрутился, высматривая что-нибудь… ничего… может, подняться на развалины… и тут опять лай. Точно! Оттуда же, где мне «показалось», что я видел какого то зверя. Руки тряслись от волнения, я подставил под бинокль доску как опору и стал всматриваться в место на склоне Васиной сопки. Ага, силуэт человека, в комбинезоне, что ли, за спиной ружье, силуэт что-то достает палкой из воды… ни хрена себе! Рыба… это по рыбе что ли стреляли? Рыбка с половину силуэта точно, и когда человек выволок жердью рыбу повыше на берег, из кустов выскочила собака и опять залаяла, покусывая то жердь, то рыбу. Это же Бим! Я разволновался, руки затряслись еще сильней, а от следующей картины бинокль вообще чуть ли не выпал у меня из рук… Силуэт выпрямился, стянув с головы что-то вроде тюрбана, рыжие волосы сразу рассыпались по плечам, и жестом, который в генах только у русских женщин, она вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. Светлана! Это точно она! Так, что делать, как подать знак? Стрельнуть? Костер?

– А ну, возьми себя в руки! – сказал я вслух. – Во-первых, если стрельнешь она, может, и услышит, но не увидит ничего, а во-вторых, на костер уйдет время, к тому же вон уже уходит она, куда-то вверх по склону, взвалив на себя рыбину.

Бимка, весело подпрыгивая, бежал за Светланой, а я смотрел им вслед, пока они не скрылись в валежнике и кедраче. Опустившись на землю, лег на спину, раскинув руки, и, глядя в синее небо и обращаясь к кому-то или чему-то всемогущему и всесильному, прошептал: «СПАСИБО».

Вот вроде мы абсолютно чужие друг другу люди со Светланой, но за время проживания по соседству какая-то, как говорят, искорка все-таки проскочила между нами. Нечего скрывать, она была мне симпатична, правда, я никак не мог найти подход к ее, так сказать, своеобразности. И теперь, в нынешних условиях, она была самым близким мне человеком… а Бимка так вообще «сыночек».

В общем, поднявшись с земли, я решительным шагом направился к дому, готовиться к походу к Васиной сопке. Над картой просидел около часа, все-таки пытаясь выяснить, смогу ли я посуху пройти на Васину сопку. Решив, что готовиться надо к разным вариантам, я в спешном порядке начал раскидывать руины сарая, так как там находилась куча всякого автомобильного, что я покупал перед отъездом из города, в частности 8 камер, насос от мотоцикла, да и сам мотоцикл, хотя ему, наверное, уже конец после утопления, ну не до него сейчас. С моим стилем плаванья, а именно «топориком» или «утюгом», мне нужно средство переправы, если между нашими островами все-таки 150-метровый пролив, а не отмель или коса. Я нашел то, что искал. Четыре камеры я плотно скрутил веревкой, которую тоже отыскал в сарае с избытком, нашел и насос, но его пришлось перебирать, обильно залив маслом. Через час я был готов, в самодельный пояс сложил все необходимое, в рюкзак сложил камеры, насос, крепежный материал, кусок брезента, пару кусков фанеры от какой-то мебели – для весел. До максимально узкого места, между нашими островами я решил идти верхами, то есть по не задетым волной местам, так быстрее и не придется лезть всю дорогу через валежник и завалы. Сверился еще раз с картой, надел рюкзак и перекинув, через голову ремень обреза, выдвинулся. К нужному месту я вышел через пять часов, нашел более-менее пологий спуск к воде… Да, гладко было на бумаге, да забыли про овраги – вспомнил я пословицу. Все-таки пролив, и метров двести не меньше. Что ж, стемнеет часа через три, так что не буду «гнать лошадей» и спокойно подготовлю материалы и займусь плотом. Нарубил жердей, обтесал, чтобы не торчало ничего, затем накачал три камеры и связал между собой, накрыл брезентом, дабы не повредить резину, затем закрепил, перехватив веревкой четыре жерди поперек, как лаги, и сверху уже начал укладывать жерди вдоль. Плот получился примерно 1,5 на 2,5 метра. Дотемна я успел все скрепить и проверить надежность, спустив плот на воду и попрыгав на нем… ну, вроде устойчиво и хорошо держится на воде. Затащил обратно на берег, привязал… а то! А вдруг белки сопрут. Развел костерок и, согрев кипятка, в кружке заварил чай, а в котелке сублимированную лапшу, я поужинал. Улегшись прямо на плот, подстелив спальник, я долго смотрел на звезды и не мог уснуть. Никак не мог вспомнить ее лица, вот бывает же так… увижу – узнаю, а лица вспомнить не могу. Так и уснул, пытаясь выцарапать из памяти черты лица Светланы.

После волны. День 11-й

Проснулся с восходом, и пока грелась вода на чай, я изготовил два весла и прикрепил их по бортам плота на уключины, сделанные из веревки. Быстро попив чай, перегрузил барахло на плот и оттолкнулся от берега… «Ну, с Богом», – сказал я, сел на колени, подложив спальник, и попробовал погрести. Получалось не очень, ни в строительстве плотов, ни в мореплавании я не преуспел до этого, однако я плыл! Плыл вполне уверенно, громко плюхая веслами в рассветной тишине. Половину расстояния я преодолел, пытаясь приловчиться к веслам и вообще к тому, как ведет себя на плаву мое плавсредство, но вторую половину уже более уверенно, целенаправленно и быстрее. Таким образом, через полчаса я причалил к толстому корню поваленного дуба. Привязал плот и выбрался на берег, застегнув на себе только пояс и повесив на плече обрез, я зашагал к зимовью, заметив не то чтобы свеженатоптанную тропу, но явно свежие следы. Подъем в сопку занял почти час, я отметил четкую границу прохождения волны. Валежник кончился, и идти стало легче. Лес в основном здесь был хвойный, и очень приятно пахло. Сквозь ковер опавших иголок настойчиво пробивалась свежая трава и совсем молодые побеги папоротника. Вот так, растительный мир «думает», что наступила весна.

Первым мне навстречу выскочил Бимка, на то он и собака, наверняка почуял приближение «гостя». Бим сначала залился громким лаем, потом, увидев меня, он замер на секунду, наклонил голову сначала на один бок, потом на другой и, неистово виляя хвостом и издавая нечто среднее между скулением и писком, он пулей полетел ко мне, я опустился на колени, раскинув в стороны руки. Подскочив ко мне, он встал на задние лапы, а передними обняв меня за шею, начал облизывать мне лицо, продолжая скулить, даже пару раз прикусил за подбородок. Я обнял, его теребя по холке, и сам был готов скулить от радости, не в силах сдержать слезы. На пригорок вбежала Светлана с ружьем в руках, в каком-то комбинезоне и резиновых сапогах, увидев нас с Бимом, она как будто потеряла равновесие, опершись на ружье, медленно опустилась на землю и закрыла лицо руками, ее плечи подрагивали. Я встал и направился к ней, Бим как заведенный скакал вокруг меня и лаял, пытаясь сигануть повыше. Подойдя к Светлане, я опустился рядом на колени и положил руки на ее дрожащие плечи, которые сразу же замерли, и она подняла на меня взгляд.

– Ты почему так долго? – спросила она и уткнулась мне в грудь лицом, ее плечи затряслись снова, она плакала, но очень тихо, почти не слышно.

– Так ты же забралась далеко, – ответил я шепотом и спросил: – Где пацаны?

– Там, в зимовье, – сказала она.

– Ну что, пойдем собираться?

– Куда?

– Домой.

Переправлялись за два рейса, сначала перевез мальчишек и Бима, потом Светлану и кое-что с зимовья. Несмотря на то, что провозились со сборами, переправой и разборкой плота, путь домой мне показался гораздо быстрей. Протопали часа три и сделали привал, напиться и передохнуть.

– Там было где взять воду? – спросил я у Светланы, протягивая ей флягу.

– Да, нашла в паре километров от зимовья ручей.

– А ели Васины запасы?

– Да, но кончились они быстро. Зато там ружье вот было и патронов два десятка, – она кивнула на не новый, но хорошего состояния ИЖ-27.

– Так, а ты в рыбу стреляла-то зачем, и что это за рыба такая?

– Их там несколько было, не знаю, что за рыба, наверняка это уже что-то неместное, но вкусная. Я их заметила позавчера, когда силки ходила ставить. Они у берега крутились, у самой поверхности, где туша барана у воды лежала. Запах, наверное, привлекал. Ну привязала тушу за дерево и спихнула наполовину в воду, как приманку.

– Ишь ты, хорошо придумала.

– Сергей, я своим хозяйством и охотой уже больше десять лет живу, не думай, что у меня на это не хватит мозгов, а тем более когда стоит вопрос прокормить детей.

– Я и не думаю, совсем наоборот. Так, а что стреляла-то?

– А чем ее брать? Можно было бы это к жерди привязать, но большая рыба сорвалась бы, – Светлана показала мне мой нож и добавила: – Вернуть?

– Оставь.

– Если бы ты мне нож не оставил, утащило бы нас вниз, а так я смогла сориентироваться, подтянула мальчишек к себе и отрезала бочки, а потом ножом за стволы цеплялась, пока не удалось надежно зацепиться.

– А Бимка как?

– Не знаю, на второй день на него наткнулась.

– А меня просто смыло, да головой ударился, пока волной швыряло, вот тут очнулся, на дереве висел, – я протянул Светлане карту с моими отметками, – очнулся и побрел.

– Ух ты, карта, ты где ее взял?

– У себя, дома. Дом только наполовину снесло, так что в нем и живу, да и из вещей много что уцелело.

– Это как?

– Два кедра, что за домом были, не дали потоку спихнуть дом, только крышу оторвало и на огород скинуло.

– Чудо.

– Вот именно. Но там и силы волны не было, на тридцать метров выше волна не прошла уже.

– А мой дом?

– Ну… только печь стоит, и то покосилась.

– Больше ничего?

– Ничего.

Мальчишки, Андрей и Денис, внимательно слушали наш диалог, и потом старший, 13-летний Андрей спросил:

– Дядя Сергей, а мы теперь вместе будем жить?

– А ты как хочешь?

– Я хочу вместе.

– Я тоже хочу, – добавил Дениска, ему было 11 лет.

– А мама ваша хочет? – спросил я у них и посмотрел на Светлану.

На что она посмотрела на меня в ответ, как-то оценивающе, и, пронзив взглядом, что аж в затылке зачесалось, поправила рыжий локон, согласно кивнула детям и, улыбнувшись, ответила:

– И мама тоже хочет.

У меня аж отлегло, немного зная ее характер, я не был до конца уверен, что она согласится жить под одной крышей с малознакомым, да еще и городским мужиком.

– Может, перекусим? Идти еще часа два – два с половиной. Или потерпим до деревни, – предложил я.

– Потерпим, – ответила Светлана, решительно вставая с земли.

– Хорошо, тогда потопали дальше, – сказал я, взваливая на себя рюкзак.

Взобрались на развалины воинской части часа через три, все-таки в гору, да и с детьми, которые, надо отдать им должное, ни разу ни пискнули за всю дорогу. Только Биму было жарко бежать, и мы еще несколько раз останавливались напоить собаку да самим попить и отдышаться. Светлана стояла и смотрела вниз, на небольшой залив, под толщей воды которого покоился поселок Сахарный, потом спросила:

– Ты нашел кого-нибудь?

– Да, нашел Михалыча и еще несколько человек… кремировал их. Вон там у берега. Ну что, пошли?

– Пойдем.

Зашли во двор со стороны дороги, Бимка сразу кинулся все обнюхивать и метить территорию.

– Ну вот, располагайтесь. А я пока обедом занимаюсь, вы идите сполоснитесь.

– Где? – удивленно спросила Светлана.

– Да я же ванну сделал! Вон видишь навес? Там рядом две половинки бочки, на козелках и вкопанная.

– Ух ты, а вода откуда, из скважины?

– Нет, из скважины вода ушла. А там поджим откуда-то взялся, ну прокопал я его поглубже и обустроил для забора воды.

– Да я смотрю, ты тут вообще зря время даром не терял.

– Ну а что, жизнь-то продолжается.

– Это верно.

– Может, за первые несколько дней и не свихнулся только потому, что постоянно чем-то занимался. Ладно, вот вам мыло, ведро и простыни – вместо полотенец.

– Мыло и простыни, – повторила за мной Светлана, принимая от меня вещи, – откуда?

– Да я же говорю, почти все уцелело мое хозяйство.

– А что есть переодеться? – спросила Светлана.

– Эм… ну моя одежда, да вот пособирал кое-что и отстирал, – сказал я, указав на полку и комод.

– Я вот это и это возьму? – сказала она, сняв с вешалки недавно найденную и отстиранную цветастую рубаху и мои обрезанные из джинсов бриджи.

– Бери.

Светлана еще раз посмотрела в сторону моего «банно-прачечного комбината» и спросила:

– Можно еще простынь, я там штору сделаю.

– Зачем?

Светлана недоуменно приподняла бровь, как же симпатично у нее это получается.

– А… прости, туплю. Вот держи, – наверное, покраснев, ответил я и вручил ей толстую штору и небольшой моток веревки.

– Мальчики, идем, поможете, – позвала она детей и направилась к «ванной».

А я спустился в подвал, набрал картошки, консервов и пшенной крупы на кашу Бимке. Развел огонь и поставил вариться картошку «в мундирах» и кашу. Пока варится обед, решил по-быстрому сходить и загородить туалет. Пока работал над ограждением туалета, было слышно, как плескаются и смеются мальчишки. «Господи, неужели надо было уничтожить почти весь мир, чтобы люди начали понимать, в чем истинные человеческие ценности?» – пронеслось в голове. Перестав стучать молотком, я повернулся в их сторону. Дети сидели в «ванне», что была на козелках, и смеясь поднимали вокруг себя брызги и мыльные пузыри.

Закончив, я вернулся в дом, где на очаге уже сварились и картошка и каша. Вывалив в кастрюлю с кашей банку тушенки, перемешал, затем отложил порцию в маленькую миску и поставил остывать на тумбочку, Бим сразу сообразил, что это для него, и уселся рядом с тумбочкой охранять.

– Ну ты только не обольщайся, это тебе в честь праздника такое угощение, – сказал я Биму, потрепав его меж ушей, – есть куча комбикорма и птичьей еды, вот из них и буду тебе кашу варить. Ну и сам что в лесу добудешь, тоже твое, не претендую.

Светлана с детьми закончили с водными процедурами и направлялись ко мне. Дети, завернувшись в полотенца, а Светлана в моих, точнее, уже в ее обрезанных по колено джинсах.

– Ну садитесь сюда, берите картошку, сейчас консервы открою.

– Что прямо вот на полу? – радостно спросил Денис.

– Да, прямо на полу, как японцы, только вот стол надо будет сделать, одному-то мне и перевернутого тазика хватало.

– Класс, на полу! – заулыбался Андрей и посмотрел на мать.

Светлана села рядом со мной и стала помогать с «сервировкой стола». И тут я вдруг спохватился и побежал в подвал.

– Надо же отметить встречу, – сказал я, вернувшись, выставляя остатки вина и по банке консервированных ананасов пацанам.

– Хорошая мысль, – согласилась Светлана.

И тут гавкнул Бим, мол, «вы что, забыли про меня?». Мы рассмеялись, и я снял с тумбочки миску с кашей и отдал собаке.

Андрей весьма умело вскрыл ножом обе банки, что я оценил, отметив про себя, что этим пацанам суждено стать мужиками до срока.

Мы пообедали, выпили вина и, пока пережидали жару, рассказывали друг другу о своих приключениях в новом мире. Потом мальчишки уединились, усевшись на топчан у печи, и стали там рассматривать «Моделист-конструктор».

– Что думаешь дальше делать? – разливая вино, спросила Светлана.

– Да дел-то навалом, бардак в огороде разобрать, мастерскую восстановить и навес там сделать, ну и сажать начинать… Картошку и прочее.

– А что еще прочее?

– Да я в подвале металлическую коробку нашел с семенами разными, они давнишние, но вдруг что прорастет.

– Попробовать можно. Мне огородом заниматься?

– Хорошо, занимайся, а пацаны пускай по склону походят, там много чего полезного найти можно, пусть все несут. Теперь в район не съездишь по магазинам.

– Это точно, я еще одеждой займусь, отстираю для начала, а потом посмотрю, что перешить можно. Что вот за куча тряпья у того столба лежит?

– Да это я в тот день нашел, когда тебя на берегу увидел. Сразу же бросил все и собираться начал.

– Понятно, ну завтра отстираю.

– Вон там у развалин дома бабы Зои я еще застиранное в море развесил.

– В море?

– Ну а где? Все же в грязи было. Я все найденное тряпье полоскал в море, а потом на родник к оврагу носил стирать, пока этот поджим не нашел.

– В старую балку ходил?

– Ну да, каждые два дня, воду-то питьевую только там нашел. А, там такой замечательный водопад образовался, я под ним мыться приспособился. А еще я там временное убежище решил построить, ну жару переждать или еще чего.

– Покажешь?

– Сходим обязательно, как здесь дела основные закончим.

– Ну что, еще вина?

– Разливай уже последнее. О! У меня же к вину есть отличная закуска.

Я опять сбегал в подвал и снял с лески несколько пластиков вяленой медвежатины.

– Ого, сам что ли добыл?

– Да… на испуг взял, больше он меня, конечно. Хотя, если честно, я так разозлился, что мне уже все равно было, медведь это или динозавр какой, сам словно в зверя превратился. Представляешь, я тут все разгребал, чистил три дня как заведенный, чтобы запасы и имущество спасти, ну вроде более-менее разгреб и за водой пошел, возвращаюсь, а здесь эта тварь хозяйничает, все с ног на голову перевернул. Ну и застрелил я его, в общем. А жара же несусветная стоит, соли мало, я немного пожарил, немного завялил, остальное в море.

– Соли мало? – Света опять сделала бровь «домиком» и кивнула в сторону залива.

– Эм… вот я… Надо же!!! – шлепнул я себя по лбу. – Да поморы на северных морях еще при «царе Горохе» соль варили.

– Вот именно. Хорошо ты головой-то стукнулся, наверное, – сказала Света и рассмеялась приятным звонким смехом.

– Ничего, до свадьбы заживет.

– Да? Еще планируешь?

– А то! Мужчина я видный, холостой… – И мы опять рассмеялись.

Так за разговорами мы переждали жару. Я озадачил мальчишек поисками на фазаньем поле и дальше, правда попросил, чтобы совсем далеко не уходили. Светлане показал, где у меня лежит все бытовое, и она занялась шмотками, сделать себе и детям что-нибудь на смену переодеться. А сам отправился заканчивать с сараями.

«39-й день после волны

Дневник не вел практически месяц, все как-то закрутилось. Завтра 40 дней в новом мире. И у меня возникло желание поведать о прошедшем месяце.

Нашел выживших, 3 человека, мать и двое детей. Раньше жили по соседству. Светлана мне симпатична, но я не проявляю активных действий, стесняюсь. Она мне очень нравится, и я боюсь ее обидеть. Она и дети живут со мной, познаем принципы общежития. Светлана занимается бытом и огородом. Недавно ходили вместе на охоту, и хочу сказать, что в некоторых моментах он мне может вполне дать фору. Подстрелила фазана еще до того, как его подняла собака.

Сейчас живем вчетвером + собака. Дети активно занимались поисками в округе, и не безрезультатно, нашли много полезных и необходимых в хозяйстве вещей.

Пару недель назад закончили с посадками в огороде, и сегодня уже наблюдали картину наших трудов – много всхожих побегов. Все-таки субтропики, как мне кажется, очень располагают к земледелию.

Пару раз где-то далеко слышали выстрелы, но это не на нашем острове, либо на море, либо на материке. К нам на остров пока никто не заявлялся.

Сходили к оврагу пару раз, сделали шалаш и запас провизии. Теперь там можно с неделю пересидеть вчетвером, во всяком случае, рассчитывали на четверых.

Осваиваем солеварение. Дети нашли котел из моей бани, здоровенная чугунная посудина примерно на 100 литров. Откапывали ее практически весь день, и потом с большим трудом отволокли ее к морю, установили на камни. Разводим костер и кипятим морскую воду, выпаривая соль. Выпадающую в осадок соль в процессе кипячения откидываем на деревянный настил и сушим. Доверили этот процесс детям. Справляются, наварили уже несколько килограммов.

По огороду:

посадили 4 ведра картошки и немного рассады – огурцы, помидоры, баклажаны, перцы и тыквы. Прямо в грунт посеяли морковь и свеклу. Проросло не более 20 процентов семян, но и это нас устраивает. На фазаньем поле нашли проросший лук и чеснок, несколько головок – вероятно, то, что разнесло волной из домов. Выкопали и пересадили в огороде. В лесу много зелени, трава и кусты прут вовсю. Средняя температура воздуха 32 градуса, дети нашли термометр, и теперь можно точно наблюдать колебания температуры. Наблюдения показывают, что ночью температура опускается до 20–22 градусов, от восхода солнца и до обеда 30–35 градусов, во время дневного солнцестояния температура поднимается до 40–45 градусов. На 25-й день был дождь, ночью, шел не долго, около часа, но плотный и сильный, а наутро опять безоблачное небо.

Огород полностью очищен, восстановил сарай и сделал навес. Все, что в нем находилось, уцелело.

Поправил стены дома и уложил бревна в венцы с помощью лебедки и домкрата, перекрыл крышу жердями, сверху закрыл найденными материалами (2 ковра, куски шифера и рубероида).

Откопал машину, но она уже металлолом. Решили потихоньку разбирать ее с детьми.

Завтра идем со Светланой к оврагу, закончить с шалашом и поохотиться, если повезет».

После волны. День 40-й

Сходили с утра с мальчишками на развалины, им понравилось каждое утро нести вахту и наблюдать за побережьем и окрестностями. С неделю назад они уговорили меня сделать на развалинах наблюдательный пункт. Это мне поднялся, осмотрелся и обратно. А для них с радостью воспринятая обязанность наблюдения по утрам превратилась в нечто большее, в чем совместились и игра, и стремление быть нужным, важным и чувствовать себя еще и важной частью нашего скромного общества. Денис спросил у меня добро взять материалы и инструмент, чтобы соорудить на развалинах небольшой навес. Я им разрешил, и уже три дня дети проводят время после обеда под навесом на развалинах. После завтрака мы со Светланой стали собираться в поход к оврагу, куда нужно было отнести еще кое-что из запасов еды и вещей. Собрав рюкзак, небольшую спортивную сумку и прихватив оружие, мы отправились к оврагу. Собаку оставили детям, пусть привыкает охранять в отсутствие взрослых. Не дойдя примерно с километр до шалаша, задержались у зарослей лиан лимонника, набрали ягод, листьев и нарезали блестящих шелушащихся стеблей.

– Все в дело пустим, тайга прокормит, – сказала Светлана, сматывая в кольцо кусок отрезанной лианы.

– Да и на чай надо наготовить трав. В огороде вон кусты листья распустили, насушить чёрной смородины, малины, облепихи. И липовый цвет собрать можно будет.

– Согласна, сколько еще у нас чая «из прошлой жизни» осталось?

– Немного, пакетированного начатая коробка и две пачки гранулированного.

– Ну вот, а чая пьем мы много, быстро выпьем.

Закончив мучить лиану, продолжили путь и, придя на место, занялись каждый своим делом – Света, добавив провизию в тайник в дупле, пошла прогуляться вокруг на предмет живности, а мне предстояло закончить с настилом пола в шалаше, который я делал из нетолстых жердей, плотно подгоняя друг к другу.

– Сегодня не повезло, но я видела несколько косуль на противоположном склоне, а на тропе к оврагу следы кабана, – сказала Света, тихо подойдя к шалашу.

– С солью проблем нет, можно будет добывать теперь зверя впрок.

– Ладно, добытчик, я под водопад схожу, обмоюсь, потом поедим. Долго тебе еще?

– Почти закончил, края обвяжу только.

Светлана достала из сумки большое полотенце, уцелевшее в комоде среди другого белья, но уже чистое и отстиранное, и спустилась к водопаду. Закончив работу, я убрал инструмент и принялся разводить огонь, ловя фокус линзой на кучке сухой травы и листьев. Когда я, уже разведя огонь, повесил греться котелок с водой, пришла Светлана, замотанная в полотенце на манер сарафана, держа одежду в руках.

– Иди ты теперь освежись, я тут разберусь, – сказала она, присев в шалаше и перебирая в сумке чистую одежду.

– Хорошо, – согласился я и, вытащив из своего рюкзака чистую простынь и подобрав с земли мыльницу, направился вниз.

Водопад уже выбил за период своего недолгого существования небольшое углубление, где было удобно замокнуть, стоя по грудь, что я и сделал, раздевшись рядом на камнях. Несколько раз нырнув, я намылился и, затем ополоснувшись под холодным потоком воды, пулей выскочил оттуда, покрывшись «гусиной кожей», ухая и ахая от бодрячка. Поднявшись к шалашу, замотанный словно римский патриций простынею, я развесил на натянутой веревке постиранную одежду и сел на край настила шалаша, где Света уже запарила кипятком сублимированную лапшу и выложила лепешки, которые она наловчилась жарить из муки и яичного порошка. Молча поели, и я заварил чай, добавив веточек лимонника.

– Ну что, будем собираться обратно? – спросил я Светлану, допив чай и отставив кружку.

– Посидим еще немного, – ответила она, держа двумя руками кружку у себя на коленях.

– Ну посидим, торопиться некуда.

Я сидел и смотрел вниз, где журча и подпрыгивая по камням, устремлялась в глубь оврага вода. Сквозь кроны деревьев пробивались солнечные лучи-прожекторы, оставляя на траве множество сияющих пятен разного диаметра, вокруг щебетали птицы, и казалось, что ничего в мире не произошло вовсе. Единственное, что сильно изменилось, так это запах леса, он стал слаще, что ли, и если случалось находиться в лесу во время дневного солнцестояния, то этот запах становился еще сильней, а воздух уплотнялся. Так, погрузившись в размышления о природе, я не заметил, как Светлана как-то очень плавно и мягко положила голову мне на плечо, а потом подняла на меня глаза… они все сказали… все произошло настолько естественно и гармонично, насколько естественна была природа вокруг нас… и время остановилось. Мы слились в объятьях, целуя друг друга, а я прикасался к ней так, словно боялся навредить нежному цветку…

– Ты такой нерешительный, оказывается, – сказала она, положив голову мне на грудь.

– А очень хотелось, – ответил я, перебирая пальцами рыжие локоны волос, запустив пятерню в волосы на ее затылке и скосив взгляд на ее стройную спину и симпатичные ямочки на пояснице.

– Это я тоже поняла, – ответила Светлана, потом приподнялась на локте и, улыбнувшись, сказала: – Пошли купаться и домой, а то задержались мы тут.

Домой мы отправились гораздо позже, чем планировали, слишком много накопилось сдерживаемых ранее желаний.

Вернуться успели к самой жаре, и спускаясь к дому, услышали монотонное постукивание молотков – мальчишки выпрямляли на камнях гвозди, которые они до этого повытаскивали из досок, что я складывал на территории участка и которые они находили в округе. Андрей с Денисом вообще были очень самостоятельные и трудолюбивые, в чем, естественно, заслуга Светланы. Им не нужно было искать работу, они находили и придумывали ее себе сами. О нашем приближении всю округу оповестил Бим, который несся нам навстречу, прижав уши к голове и размахивая хвостом как вентилятором. Следом на дорогу выбежали и мальчики.

– Сергей! Сергей! Тут лодка была! Оранжевая такая, пузатая, но ей никто не управлял, она то боком, то задом и туда поплыла, – наперебой кричали они.

– Давно? – спросил я, опуская рюкзак на землю, уже пройдя во двор.

– Нет, часа два назад, – ответил Дениска, посмотрел на крышку-циферблат.

– Ее вон там прибило, но мы не ходили к ней, ты же нам наказал не покидать дом, пока вас нет.

– Где?

– Да вон у камня, – ответил Андрей и протянул мне бинокль.

Действительно, посмотрев в бинокль, я увидел, что примерно в полутора километрах, у мыска с большим валуном и кучей поваленных стволов деревьев, как пупырь торчал спасательный ботик, оранжевый такой «боб» с неким подобием рубки.

– Ладно, Света, готовьтесь обедать, я проверю.

Оставив на себе только пояс с обрезом и бинокль на шее, я прихватил моток веревки и широким шагом направился вниз к мысу. Не доходя метров триста, остановился и еще раз осмотрел находку в бинокль. Зацепившись кранцами за деревья, торчащие из воды, ботик покачивался на небольшой волне в трех метрах от берега. Все люки были задраены. На носу была надпись «KURILSKAYA-3, 8.60x2.80x1.80, 32 per.» Прочитав, что бот рассчитан на 32 человека, и поняв, что он с нефтяной платформы, которая наверняка находилась где-то в Охотском море, мне что-то стало не по себе, я представил, какой там внутри запах, учитывая, что проболталась эта посудина на жаре уже более месяца. А вдруг все-таки кто-нибудь выжил… вскарабкавшись по стволам поваленных деревьев, я ухватился за швартовый кнехт на носу бота, привязал к нему конец веревки, а весь моток, размахнувшись, забросил на берег, спустился обратно по деревьям и, подобрав веревку, несколько раз обвязал ею большой валун, торчащий из земли. А то! Вдруг заберусь, а он отцепится от веток и поплывет себе дальше, а так понадежней. Забрался на бот, принюхался, ничем кроме раскаленного стеклопластика не пахнет, ладно, попробуем. Я повернул замки носового люка и аккуратно приподнял крышку. Меня обдало неимоверным жаром изнутри, а также резким запахом пластика, резины и солярки. Перебежал на корму, разблокировал замки двери-люка и открыл, пусть протянет, хотя ветра почти нет. Сразу за дверью была рубка, небольшая панель, на которой компас, болтающийся в прозрачной жидкости в некой стеклянной капсуле, какие-то приборы, руль или, правильнее, штурвал (хотя больше похож на обычную баранку автомобиля), пара рычагов, замок зажигания, тоже как на авто, ключей только не было. На панели, сбоку была наклепана блестящая медная бирка, часть надписей была на японском, то есть иероглифами, часть на английском и часть на русском. Правда, много информации я оттуда не почерпнул, понял только: грузоподъёмность 3600, размеры 8.60x2.80x1.90, выпуска 2008 года, скорость 7 узлов, то есть чуть меньше 13 кмч. Ну и самая радостная надпись – «MADE IN JAPAN», значит, драндулет надежный априори. Продолжая принюхиваться, разблокировал и толкнул вниз еще небольшой люк-дверь, спустился и очутился в достаточно большом помещении, напомнившем аттракцион из детства в луна-парке, где надо было зайти в некий контейнер, в котором по периметру были приделаны ремни, пристегнуться, и этот контейнер начинало мотылять из стороны в сторону в течение трех минут аж за целых 50 копеек. Здесь также по периметру были закреплены много вроде как ремней безопасности, и еще в центре пара перегородок, по обеим сторонам которых также были прикреплены ремни. От середины к корме тянулся кожух двигателя со всевозможными техническим лючками, баки с надписями «Fuel» и «Water», полости под ящики. Разного размера ящики и прорезиненные мешки были также рассредоточены по разнообразным нишам и креплениям. Бот был пуст, и судя по отсутствию ключей, кое-какой разбросанной внутри мелочи, тонким пластиковым пломбам на люках, в этот бот никто даже и не пытался залезть, и его скорее всего сорвало с креплений во время удара волны или резком повышении уровня моря. Ладно, надо вылезать, а то я тут сейчас, как в микроволновке, зажарюсь. Оставив открытыми все люки, я перебрался обратно на берег и поспешил к дому.

– Ну что там, трупов, наверное, куча? – спросила Светлана, когда, помыв руки, уселся за не так давно сколоченный коротконогий «японский» стол, примерно метр на метр.

– Представляешь, он пуст!

– Как? Это же спасательная вроде шлюпка какая-то.

– Да, но в ней никто не успел спастись, я сначала не заметил, а потом увидел пластиковые пломбы на люках, пломбы двухлетней давности, борт один процарапан хорошо. Я думаю, сорвало этот бот с креплений и все. В общем, после жары пойду его заведу попробую.

– Хм, а кое-кто обещал мне помочь в огороде… Не помнишь? Сережа, обязательно грядки надо затенить, а то погорит все.

– А, точно, ну закончим с грядками и пойду.

– А ты умеешь вообще с такими лодками обходиться?

– Нет! – честно ответил я. – Я даже плавать не умею толком.

Светлана звонко, как колокольчик, рассмеялась и спросила:

– А как же ты собираешься?

– Ну когда-то же надо начинать, тем более выбора у нас нет и мореплавание придется постигать в любом случае. И не забывай, что отправившись за тобой, я построил первый в своей жизни плот, и вполне удачно, так что небольшой шанс на удачу у нас есть, тем более что пока фортуна к нам лицом, если в общем и целом посмотреть.

– Да, согласна, – улыбнувшись, кивнула Света, – зови детей и давайте есть уже, а то я страшно проголодалась… почему-то.

– И я! Андрей, Денис! За стол!

Мальчишки побросали лопаты, которыми они копали небольшие ямки вдоль грядок по моим отметкам, и побежали к умывальнику. Теперь с водой проблем не было, каждое утро дети «заряжали» умывальник, изготовленный из старого ведра, куска трубки и прищепки, к обеду вода нагревалась и было вполне комфортно заниматься гигиеной, а кто сильно за день перегревался, мог вполне сходить к роднику и замочиться во вкопанной половине бочки с ледяной и проточной водой.

Пообедали новым блюдом, Света недавно придумала. Это рисовая похлебка на бульоне из копченого фазана со свежей зеленью – черемша и крапива. Оказалось просто фантастически вкусно.

Пообедав, мальчишки унеслись на развалины, в свой «штаб», как они теперь называли наш НП, прихватив с собой найденный пару дней назад чайник и пятилитровку воды – обустраиваются, «адмиралы». Кстати, дробовик мой там теперь «прописался», в тайнике. Я по-настоящему принял зачеты у пацанов по обращению с оружием, и несмотря на то, что Света уверяла меня, мол, они не один раз уже сами в лес ходили до волны, я все равно заставил каждого зарядить и разрядить ружье (все не двудулка) и отстрелять по паре патронов. Еще выделил им линзу для разведения огня в «штабе», а на экстренный случай там был устроен небольшой схрон за выбитым из старой кладки кирпичом – зажигалка, пара свечей, ну и небольшой аварийный комплект и пяток патронов.

Света занялась кусками тряпок, которых за последние несколько недель нашлось предостаточно. То, что было более-менее крепкое и целое, Света, конечно, отстирала и отложила, а всякую ветошь она просто сшивала или связывала кусками. Вот эту ветошь мы и собирались натянуть над грядками, защитив наш огород от солнца. А я лежал под навесом в самом углу дома, на своем любимом матрасе, правда пока меня нет, его еще и Бим очень полюбил, и распутывал клубки веревок и проволоки, что натаскали мальчишки за все это время. Занятие, кстати, та еще «нирвана», сидишь и выпутываешь кусок стропы, радуясь новому полезному приобретению… а оно раз и кончилось, иногда распутываешь, распутываешь сосредоточенно часа полтора, а в результате куча времени убита на распутывание всего лишь двухметрового куска веревки… а я-то надеялся метров на десять… не меньше!

Солнце покинуло убийственный сектор жары, и мы со Светой отправились спасать нашу плантацию, ну а что, 25 соток не шутка. Учитывая нынешнюю температуру, я пару раз называл огород фазендой, прям как в 90-е после просмотра одного бразильского сериала, на что Света отреагировала своим звонким смехом. У нее был очень заразительный смех и фантастически очаровательная улыбка, что она, кстати, в «прошлой жизни» очень умело скрывала. Слыша, как она в очередной раз смеется над моей вроде не очень смешной шуткой и улыбается, глядя своими красивыми зелеными глазами не моргая, я, наверное, переживал нечто сродни ломки наркомана. Как же я долго держал себя в руках до сегодняшнего момента, и спасибо Светлане, она меня старалась не провоцировать, ни жестами, ни репликами, ни тем более внешним видом, понимая, что очень мне нравится.

Процесс установки невысоких опор в выкопанные ямки, укрепления их, натяжки веревок и развешивания тряпок над грядками занял часа три. И когда огород стал напоминать старый итальянский квартал с развешанным бельем на просушку, работа была закончена.

– Иди уже, а то смотрю, подпрыгиваешь от нетерпения, – сказала Света, аккуратно привязывая куст помидора к колышку.

– А то! Там столько неизведанного.

– Смотри, не уплыви куда-нибудь, мореплаватель.

Взяв с собой кое-какой инструмент, отправился к боту. Не один, мальчишки, естественно, напросились со мной. Бим тоже было намылился с нами, но получив команду «охранять», обиделся и улегся на мой матрас.

С помощью детей мне удалось более надежно пришвартовать бот, Андрей зацепил еще один кусок веревки за кормовой кнехт, а Дениска освободил запутавшиеся в ветках веревки кранцев. Потом дети переместились на берег, и мы втроем подтянули бот поближе к берегу и надежно привязали. Затем мальчишки натаскали досок, и я сколотил узкий трап, закрепив один его край за никелированную небольшую лестницу на борту бота.

– Ну вот, добро пожаловать на борт, послушные отроки, – улыбнувшись, я сделал детям приглашающий жест.

Дениска, обрадовавшись, собрался было подниматься, но Андрей его тихонько придержал и сказал:

– Только после вас, капитан!

– Вперед, бойцы! А я за вами, до капитана еще дорасти надо.

Дениска вырвался и, показав язык Андрею, быстро вбежал по трапу, затем также быстро и ловко поднялся по короткой лестнице на палубу, которая выполняла еще и роль крыши всей этой посудины, только на корме была небольшая надстройка, выступающая над палубой на полметра, и с трех ее сторон были иллюминаторы сантиметров по 30 в диаметре.

– Вот видишь, какой шустрый? Так что еще и неизвестно, кто тут капитаном будет, давай вперед, – сказал я Андрею, похлопав по плечу и подтолкнув к трапу.

Распахнули все люки, а два из них были вообще съемные. Мы их сняли и закрепили, привязав по бортам. Всего люков было десять: один на носу – вход в спасательный отсек, второй на корме – вход в рубку, шесть по бортам – они были прямоугольные 40 на 100 см, откидывались вверх и стопорились, и два больших съемных люка метр на полтора находись сверху, прямо по центру палубы и крепились друг к другу специальными замками. Сняв эти два люка, мы получили дыру два метра в длину и шириной почти от борта до борта.

– Ну вот, теперь не будет так жарко внутри, – подытожил я и спустился вниз, в спасательный отсек, осмотреть двигатель.

Открутил крепление кожуха, показался двигатель, что-то «до боли в зубах» напоминающее… точно, и надпись на шильдике с внутренней стороны кожуха это подтвердила – «NISSAN – TD27», полный аналог движка моего «тирки», только без турбины. Вытащил масляный щуп, чуть меньше уровня, но это на холодную движку, так что пока пойдет, потом долью. Что еще… хреновина какая-то, не то раздатка, не то коробка, и от нее пошел вал вниз к корме. Из коробки торчало два штока, на каждом из которых болтались таблички «manual control», а рядом в специальных пазах были закреплены специальные ключи на манер «кривого стартера», ага, то есть при отсутствии топлива, накинув эти ключи, можно привести винт в движение, надо только вот рычаг переключть. Так, где аккумуляторы? Вскрыл несколько ниш, в одной увидел отрезок толстого жгута проводов, уходящих наверх в рубку.

– Сергей, тут ключи! – крикнул сверху Андрей.

– Где? – спросил я, подняв голову.

– Вот!

У Андрея на руке болталась связка ключей с ярко-оранжевой лентой.

– Они в рубке прямо перед носом висели, рядом с иллюминатором на защелке специальной, – сказал Андрей, показывая рукой в сторону рубки.

– Ясно, сейчас поднимусь.

Выполз вверх по четырем узким ступенькам в рубку на корму и взял ключи у Андрея. Ну в принципе понятно, почему я их не заметил, лента под цвет борта – оранжевый, пластиковые бирки того же цвета и маленькие ключики, вроде как от почтового ящика. Так, что тут написано на бирках?

– Пацаны… по инглишу спикаем?

– Чо? – смешно скорчив непонимающее лицо, спросил, свесившись сверху рубки, Дениска.

– Ладно, сами с усами, – пробубнил я.

Читаем – (engine), (first aid kit), (fuse), (fuel), (safety), (console). Так шесть ключей, этот, судя по надписи, явно ключ зажигания. Отцепил, вставил, повернул в положение «ACC»… довернул на «Start»… ничего. Потом я пригляделся к ключам и гоготнул. Они все идентичные. Отцепил все от колечек, сложил в стопку… Ну точно, все одинаковые! Ну а с другой стороны, все правильно, если представить, что платформа, допустим, тонет… кому там будет время разбираться, где и от чего ключ. А позакрывать всякие важные узлы от рукоблудов надо…

Ниже штурвала был еще один замок, я взял первый попавшийся ключ и открыл. Подалась на меня небольшая крышка. Ага, два отделения, в одном пластиковый ящик с надписью «first aid kit», а ниже два аккумулятора с неподключенными клеммами. Понятно, клеммы на место. Ага, заискрило, панель «ответила» тёмно-зелёной подсветкой. Спустился к двигателю, покачал «лягушку» ручного насоса, обратно наверх, зажигание… Пару раз чихнув, двигатель завелся, выплюнув клубы сизого дыма откуда-то сбоку. По боту распространялась вибрация, явно чувствовалось, что двигатель троит, ну мы не торопимся, подождем, когда прогреется. Датчик топлива на панели показывал 2/3 шкалы. Спустившись опять вниз, я осмотрел топливную емкость, на крышке был замок, который я разблокировал ключом из связки. На емкости была надпись «diesel 600 L», значит, имеем примерно 400 литров. Ну что ж, еще у меня в сарае бочка плюс три канистры с соляркой.

– Ну что, мужики, попробуем перегнать этот «крейсер» к дому бабы Зои?

– Да, да!!! – радостно закричали мальчишки.

– Хорошо, Андрей, отвязывай и забегай быстро по трапу.

Андрей быстро сбежал по трапу, отвязал веревки от валуна, я выбрал швартовые и скомандовал:

– Бегом на борт!

Андрей забежал обратно, и мы втроем затащили наш самодельный трап на палубу.

– Ну, попробуем потихоньку, – сказал я, переключив рычаг на панели в положение «back», плавно добавил рычагом «force» мощности двигателю и вывернул штурвал.

Бот послушно начал отходить от берега, отдалившись на десяток метров, переключился на «forward» и добавил газу. Ровно тарахтя двигателем, бот поплыл вдоль берега.

– Сергей, как здорово! Я в первый раз вот так плыву по морю.

– Не поверишь, я тоже, – улыбнувшись, ответил я.

Дениска сидел на носу, свесив босые ноги, и смотрел на воду. Андрей стоял рядом со мной в рубке и внимательно смотрел на все мои манипуляции. Плюхая своим легким корпусом по волнам, наш «крейсер» уверенно бежал по морю, я добавил газу на максимум, когда мы были на удалении от берега примерно на сто метров.

– А быстрее? – спросил Андрей.

– А все, это максимум, ты не забывай, это же спасательное судно, а не глиссер какой-нибудь.

– Медленно, – ответил он, даже немного насупившись.

– Ну ты даешь, умей ценить то, что имеешь, – ответил я ему.

– Я ценю, – улыбнулся он в ответ, – но медленно же.

– А мы спешим?

– Нет, но медленно…

– Ну ничего, есть вариант заменить коллектор и поставить турбину с моей машины, движки-то одинаковые. Но это потом, скорости в принципе достаточно, считай, что ты бежишь бегом по воде.

– Сергей! Направо! Нет… право руля!!! – скомандовал Дениска, внимательно наблюдающий за береговой линией и нашим движением.

Я чуть сбавил ход и вывернул штурвал, выравниваясь по курсу на развалины дома бабы Зои.

– Андрей, снимай багор с борта, сейчас швартоваться будем.

Через полчаса нам удалось пришвартоваться напротив дороги вверх, к моему дому, привязав наше новое транспортное средство аж на три веревки и спустив трап на стену дома бабы Зои.

– Ну все, мужики, сходим на берег, завтра будем делать ревизию внутри и потом построим пирс. Есть мысли, как это сделать.

Мальчишки побежали вверх по дороге, а я потихоньку шагал за ними, прихватив все ключи с бота и отключив на нем аккумуляторы.

Часть 2

После волны. День 41-й

Проснулся рано, только начало светать, и сразу ощутил приятное тепло от ладони Светланы у меня на груди. С вечера она демонстративно постелила нам на топчане. Мальчишки отреагировали на это, скажем так, положительно – хихикали и шептались часа два, прежде чем угомониться и уснуть. Как-только я сел на край топчана, опустив ноги на пол, сразу подскочил Бим и, встав на задние лапы, стал активно «говорить доброе утро», махая хвостом и пытаясь лизнуть меня я в лицо. Одевшись, вышел на дорогу и посмотрел вниз в сторону моря. Наша вчерашняя находка никуда не делась, и оранжевый пузатый корпус бота еле заметно покачивался на слабом прибое.

После завтрака я и дети направились чахнуть над златом, то есть провести ревизию всего, что есть на борту. Мальчишки уже недели три писали «амбарную книгу», в которую записывали все материальные ценности и старательно вели учет, полезное, надо сказать, занятие. Закрепив понадежнее трап, поднялись на борт. Андрею я вручил сумку с инструментами и поручил откручивать страховочные ремни.

– Откручивай все, кроме вот этих шести, пусть будут. Болты все на место вворачивай потом.

– Хорошо, – кивнул Андрей и принялся за работу.

– А ты, Дениска, устраивайся на ступеньках, будешь заносить в книгу все.

– Ну, поехали с этого борта, – сказал я, осматривая правый борт и то, что находится на виду, начинай записывать:

– Огнетушитель – 2 шт., спасательный круг с линем в 30 метров – 2 шт., опреснитель ручной с комплектом шлангов – 1 шт., ручная помпа для откачки воды – 1 шт.

– Записал?

– Да, а что такое опреснитель?

– Специальное устройство, с помощью которого можно морскую воду переработать в пресную, то есть питьевую.

– А как? – с неподдельным любопытством поинтересовался Дениска.

– Ну вот тут все в картинках изображено, разматываем шланг и перекидываем за борт, потом вот этим рычагом качаем, пресная вода будет скапливаться вот в этой емкости, – я постучал по трехлитровой полиэтиленовой канистре, закрепленной рядом.

– Понятно.

– Ну, пиши дальше, – сказал я и открыл нишу у пола.

Список того, чем был укомплектован этот спасательный бот, оказался очень внушительным, вот часть самых важных находок: рационы питания, двухлитровые тетрапаки с чистой водой, очень большая аптечка, в которой оказался даже портативный дефибриллятор, два мощных фонаря и несколько элементов питания, один набор выживания, собранный с японской дотошностью, ракетница, несколько плавающих фальшфейеров и дымовых шашек и еще некоторые полезные вещи, даже надувная лодка двухместная, тоже ярко-оранжевая со светоотражающей полосой по всему борту и сборные весла. Пацаны на эту лодку сразу, как говорится, «положили глаз». В рубке, в одной из ниш обнаружился небольшой кофр, в котором была стационарная морская рация, размером с автомагнитолу, и две портативных, кабель с антенной и зарядное устройство для аккумуляторов. Этой находке я радовался, как ребенок, теперь у нас будет связь! Разобраться бы еще, как это все работает, ну да инструкция есть, аж на пяти языках, но, к сожалению, кроме русского. Оставив на борту необходимое только для пятерых членов экипажа, остальное перетаскали домой в подвал, где мальчишки потом разместили все аккуратно на полках.

Разобравшись с имуществом с бота, начали готовить материал для строительства пирса. По обочинам дороги от кромки воды до моего дома и выше было несколько стопок разного объема бруса, бревен, досок и другого строительного мусора, которые после потопа прибивало к берегу и просто валялось по округе. Мы каждый день что-то вытаскивали на берег и складывали сушиться. Я прошелся с мальчишками по этим штабелям и показал, какие доски и бруски стаскивать к дому бабы Зои, несколько длинных бревен и брусьев тащили втроем – некогда части чьего-то сруба, хорошо, что под горку. Потом вернулись к дому, сложили в тачку крепежный материал и инструменты. Я надел свой пояс, переоснастив его в «режим плотника», распихав по карманам инструмент, гвозди и прочее. Дениска сбегал в подвал и принес банку холодного морса из смородинного варенья, которую аккуратно примостили в тачке.

– Ну идите, созидатели, – сказал я пацанам, – катите это к берегу, а я прихвачу веревку и вас догоню.

Они подхватили тачку, хитро переглянулись и покатили ее к берегу, а я пошел в мастерскую, взять моток веревки… и посмотреть на Свету, которая копошилась в огороде.

– Ну как успехи, огородница? – спросил я, выйдя из мастерской.

– Замечательно, видишь, как «повеселели» помидорки после того, как организовали навес, – ответила Света, подняв голову на меня и приложив ко лбу ладонь «козырьком». – Солнышко к полудню, так что вы там не увлекайтесь, обедать через пару часов.

– Хорошо.

Спустившись к берегу, я присел на толстый брус, приглядываясь к торчащей из воды кладке стены дома бабы Зои. Так, ну сбить два ряда кирпича и получится ровная площадка в полуметре над водой, 3080 см одна сторона угла кладки и 30100 см другая. Напротив той стороны, что длиннее и параллельной берегу, уложу кусок бруса, ну примерно понятно.

– Андрей, бери молоток, только не забудь к поясу привязать его, как я тебе говорил. Вон кусок стены торчит из воды.

– Ага, вижу, и что делать?

– Отсчитаешь семь рядов кирпича от поверхности воды и остальное сбивай, чтобы ровная площадка более-менее была, кирпичи только в воду не бросай.

– А куда их?

– Как куда, пригодятся. На берег выбрасывай, Дениска подберет.

Пройдя по настилу от берега до разрушенной стены дома, который я сделал еще в первую неделю, Андрей начал откалывать кирпичи от кладки. А я тем временем начал отмерять бревна и делать в них пропилы на краях, чтобы стесать небольшую площадку для удобства и более плотной обвязки. Потом приволок два булыжника с одной плоской стороной и прикопал у берега напротив нужной стенки, что обрабатывает Андрей, предварительно обмотав проволокой, оставив торчать вверх «усы». Сверху толстую доску не тоньше «пятерки», которая когда-то у кого-то была ступенью лестницы, и привязал проволокой. Вроде крепко, доска не «гуляет».

– Сергей, я все, – доложил Андрей, кидая последнюю отколотую половинку кирпича на берег.

– Отлично, иду. Давай на берег.

Я взял еще одну доску, аналогичную той, что прикрутил на берегу, и прибил ее в нескольких местах «стодвадцатками», кроме двух согнувшихся, четыре гвоздя вошли в красный кирпич без особых проблем. Потом мы втроем, кряхтя от натуги, уложили два шестиметровых бревна, диаметром около 120 мм, спилами на подготовленные поверхности. Подровняли их до нужной «параллельности», затем с двух сторон прихватил гвоздями, расстояние между бревнами получилось чуть меньше метра. Надо еще кое-что сделать и потом положим третье бревно. Я взял в руки кувалду и, держа равновесие, дошел примерно до середины бревна.

– Мужики, несите вон ту железяку, – указал я на полутораметровый металлический уголок «пятидесятку», что я приготовил заранее, и в котором кто-то когда-то давно сделал газосваркой несколько отверстий разного диаметра.

– Так, чуть на меня, еще… сюда наклоните, еще… вот так держите.

Мальчишки стояли по пояс в воде под бревнами, удерживая уголок, а я, как говорили в старом кино, стал его загонять в грунт, «сильно, но аккуратно». Звон, конечно, раздавался на всю округу, на Васином острове тоже было слышно, наверное. Верхняя часть уголка деформировалась, но мне это не важно, заколотил на нужное расстояние между краем уголка и нижней частью бревен. Затем собрал конструкцию, забив между уголком и бревнами толстый брусок в форме буквы «Т», которая будет поддерживать от нагрузки бревна примерно посередине пролета, перекладину подпорки прикрутил к бревнам проволокой.

– Ну что, кладем третье бревно и идем обедать?

– Мы не хотим, – за двоих ответил Дениска.

– Даже слышать не хочу, – нахмурил я брови.

– Я правда не хочу.

– Так, хватаем бревно, укладываем.

Мы опять закряхтели, но уже было проще, готовую конструкцию мы использовали как направляющие. Уложили третье бревно, я все подровнял и прибил.

– Ну все, идем обедать.

Пережидая послеобеденную жару, мы уселись за эскизы кубрика, точнее я просто подкинул мальчишкам идею, что, мол, хорошо бы обустроить все внутри бота, чтобы было удобно и уютно. Дети с радостью подхватили идею и даже не пошли в свой «штаб» на развалинах, вместо этого они на листах от вахтенного журнала принялись реализовывать себя как дизайнеры. Света спустилась в подвал провести ревизию запасов и придумать ужин, а я уселся разбираться с радиостанциями. Аккумуляторы были «живые» на 1/3 от уровня заряда, но проверить, что все работает, хватило. Собрал все обратно, отнесу на бот, зарядить от бортовой сети. Затем я до конца обеда копошился в мастерской, где собрал кое-какие ГСМ для двигателя бота, и когда солнце начало уходить из сектора жары, мы с мальчишками пошли продолжать строительство.

Удлинить пирс дальше в воду не представлялось возможным, а вот развернуть его почти параллельно берегу мы сможем, используя торчащий из воды на тридцать сантиметров бетонный пасынок от опоры ЛЭП. Расстояние между ним и углом дома бабы Зои было около 4,5–5 метров. Глубина около пасынка была примерно два метра, может чуть больше, поэтому мы накачали лодку, обнаруженную в боте, правда не насосом, а выдернув чеку из баллона со сжатым воздухом, что был прикреплен к одному из бортов. За несколько секунд, шипя и извиваясь, бесформенный оранжевый комок превратился в готовое плавсредство. Теперь предстояло придумать, как соорудить на коротком бетонном «пеньке», торчащем из воды, некую опору для настила бревен, да еще эту опору было необходимо поднять от воды на полметра. В общем, изрисовав набросками пару листков бумаги, решение нашлось. Сделав заготовки из кусков шпалы, уголка и бруса, сгрузил все в лодку и поплыл к пасынку. Работать оказалось очень неудобно, не имея под ногами жесткой опоры, но повозившись и красноречиво матерясь, шепотом, чтобы дети не слышали, я все-таки закрепил куски шпал, установив их спилами на «пенек» и скрепив кусками тонкого металлического прутка, затем сделал обвязку доской. Уложив сверху на всю эту конструкцию кусок бруса, сделал от него с двух сторон упоры в «пенек» под сорок пять градусов. Потом все это «произведение» скрепил для верности, где металлическими скобами, где гвоздями, а где многократно замотав проволокой. Выглядело это все, конечно, ужасно, но конструкция получилась достаточно крепкой. Теперь оставалось уложить бревна от стены до «пенька», чем мы и занялись, столкнув в воду три бревна подходящей длины. После того как все несущие бревна были закреплены, я промерил рейкой необходимую длину досок для настила и озадачил Дениску размечать заготовки углем, а мы с Андреем «в две ножовки» принялись пилить доски. Еще часа через три работы пирс был готов, и на него ушла добрая половина запаса гвоздей. Я прошелся по нему подпрыгивая, затем попытался ногами раскачать и обнаружил, что бетонный пасынок все-таки прилично «гуляет», раскачиваясь в сторону моря и обратно к берегу. Задумался. Идея пришла в голову, когда я увидел, как от скуки Дениска, сидя на углу пирса, то есть на стене дома бабы Зои, «рыбачит» веревкой, на конце которой была привязана «кошка» из согнутых гвоздей, скрепленная проволокой.

– И что ты там ловишь?

– А вон кружка лежит.

Я подошел к нему и увидел, что действительно, наполовину погрузившись в смесь суглинка и грязи, на дне лежала эмалированная кружка, глубина была около полутора метров и было сносно видно дно. Дениска, в очередной раз закинув свою снасть, аккуратно подтягивая веревку, все-таки удачно подцепив кружку, выволок ее на пирс.

– Молодец! – потрепал я его за чуб и отправился сооружать свою «удочку».

Когда я вернулся к пирсу из сарая, у меня в руках была десятиметровая буксировочная стропа из багажника «Террано», пара металлических уголков, обрезки арматуры и десять метров толстой металлической проволоки восьмерки, к которой был когда-то привязан пес прежнего хозяина моего дома и бегал вдоль нее на цепи. Скрепил крестом два уголка проволокой и крепко связал, прокручивая гвоздодером пару подцепленных витков. Затем к этому «якорю» прикрутил проволоку восьмерку и отправился на край пирса. Где-то в глубине, метрах в шести от пирса, должны быть остатки еще одного дома, возможно удастся за что-то крепко зацепиться. Я кидал якорь в воду и вытаскивал более десятка раз, занятие оказалось не из легких, но закинув в очередной раз «снасть», я все-таки за что-то хорошо зацепился. Несколько раз сильно подергал, ага, есть контакт!

– Андрей, Денис, идите сюда. Держите внатяг проволоку, – сказал я детям, а сам принялся изготавливать что-то вроде талрепа, намотав на полуметровую доску несколько витков колючей проволоки и накинув получившуюся петлю на толстую металлическую скобу, заколотил эту скобу в торец пирса, в недавно сооруженную опору. Теперь проволоку от якоря в петлю и закрепить. Закрутив немного самодельный талреп, натянул проволоку якоря, но не сильно, надо теперь в противоположную сторону сделать растяжку. Привязал к скобе стропу и перебросил ее на берег, где втроем максимально ее натянули и привязали к трубе бывшего забора вдоль дороги, труба была забетонирована и выглядела очень надежно. Потом вернулся на пирс и сделал еще несколько оборотов на талрепе. Вот! Это совсем другое дело, получив натяжение в две стороны, опора нашего пирса теперь стояла почти намертво. Осталось только привязать с краю пару старых покрышек (бывшие клумбы у кедров сзади дома), чтобы бот не бился бортом о край пирса. Располагать швартовочные устройства на пирсе я побоялся, поэтому я просто протянул от забитых на берегу уголков два линя, пропустил их через крючки из арматуры, которые я изготовил и закрепил на пирсе. Теперь при швартовке нужно будет просто снять с крючков лини и завязать их на носовом и кормовом швартовочных кнехтах бота.

Потом мы завели бот и пришвартовались к нашему пирсу. Пока я удерживался багром за край пирса, мальчишки шустро спустились по бортовому трапу на пирс, схватили по линю и, вернувшись на бот, привязали лини к кнехтам.

– Отлично, всем пять! – сказал я радостно, спустившись на пирс. – Ну, теперь опять кто-то скажет, что не голодный?

– Неееет, – хором ответили мальчишки, – уже очень есть хочется.

– Ну, вытаскивайте резиновую лодку на берег, вон к дереву ее прислоните, собираем инструмент и топаем ужинать.

До заката оставалось не более часа, мы, конечно, сегодня очень устали, но и работа проделана о-го-го! Теперь сполоснуться и ужинать.

– О, работнички чумазые явились, – сказала Света, увидав нас подходящих к дому, – ну как успехи?

– Мама, давай сходим после ужина, я тебе там все покажу, мы там столько построили… там такие тяжелые деревяхи были… а еще потом доски прибивали, и прям как мост получилось, – затараторил радостно Дениска.

– Хорошо, сынок, обязательно сходим, только завтра, сейчас мыться, ужинать и спать.

– А почитать? – надулся было Андрей, он уже не первый вечер после ужина с интересом зачитывался советскими журналами.

– Ну конечно почитаешь, – улыбнулась Светлана, – мойтесь идите, чумазики.

Сложив весь инструмент и остатки материалов в мастерской, я присел на стопку досок рядом с домом и наблюдал за Светланой, которая помешивала в кастрюле на очаге что-то очень вкусно пахнущее. Бим сидел рядом с ней, как статуя, вытянув голову вперед и втягивая шевелящимися ноздрями блестящего носа аромат готовящейся пищи. «Да… рисовать их надо», – подумалось мне.

Что-то сосредоточенно обсуждая, от родника возвращались мальчики, и я, подхватив чистую одежду, тоже отправился сполоснуться, где улегся в половину бочки, вкопанной в землю. Холодная, но без ощущения дискомфорта родниковая вода, мгновенно сняла усталость. Быстро намылился и смыл пену, поливая себя сверху черпаком, сделанным из литровой консервной банки из-под ананасов.

После ужина я отрубился еще до того, как мое тело заняло горизонтальное положение на топчане, как говорится – «на подлете к подушке».

После волны. День 42-й

– Ну что, какие планы на сегодня? – спросила меня Светлана, разливая чай по чашкам.

– Хочу обойти остров вокруг, посмотреть. Рацию тебе оставлю, заодно проверим связь.

– Один пойдешь?

– Нет, Андрея возьму.

– А я? – надувшись, спросил Дениска.

– А кто за мужика останется? Маму охранять, дом? – ответил я.

– Да, мне здесь оставаться страшно без мужчины одной, – подыграла мне Светлана.

– Ладно, останусь. Но в следующий раз, Сергей, я с тобой.

– Договорились, – кивнул я, отпивая чай.

Собирались мы с Андреем недолго, взяли кое-какой сухпай и воды. Из снаряжения нацепил на себя свой пояс в режиме «разведка», то есть патроны, немного инструмента, фомку, молоток и еще мелочи всякой. Вооружился СКСом и Андрею вручил обрез и пяток патронов.

Пока прогревался двигатель, я надежно прикрутил на панели базовую станцию, вывел и закрепил на рубке антенну.

– База, ответь боту. Как слышишь?

– Отлично слышу, – ответил «приятный женский голос».

– Хорошо, буду вызывать тебя периодически по ходу движения.

– Договорились, мой капитан, будь осторожен.

– Постараюсь, целую, отбой связи.

Андрей шустро отшвартовался и забрался на борт. Я прибавил газу, и оранжевая посудина из стекловолокна тихонько потарахтела вдоль берега. Обойти остров решили по часовой стрелке. Держался примерно метрах в пятидесяти от берега, а Андрей, сидя на носу, вглядывался периодически в воду, мало ли, вдруг наскочим на что. В принципе, картина берега была везде одинаковая – кое-где поваленные деревья вперемешку с плотным кустарником, выше воды все как прежде, то есть тайга, только она стала зеленее, что ли, и плотнее. Вообще заметил во время прогулок по лесу, что нижний слой травы стал как-то сочнее, свежая листва на кустарниках и деревьях, которые до волны уже «собирались зимовать», вспыхнула ярким зеленым оттенком. А вот хвойные деревья начали желтеть, посыпая землю ровным слоем иголок, с моря это было отчетливо видно, этакие желтые проплешины в зелени.

– Андрей, иди сюда, – крикнул я, высунувшись из рубки.

Андрей быстро прибежал и вопрошающе посмотрел на меня.

– Давай, бери руль, то есть штурвал, попробуй право-лево, скорость больше-меньше.

Он даже подпрыгнул на месте от оказанного доверия.

– Ну а что, Андрюха, что-то мне подсказывает, что морская жизнь это часть нашего будущего, так что дерзай.

Андрей, нахмурив брови, подошел к штурвалу и крепко ухватился. Потом сосредоточился и, посматривая по сторонам, поводил судно вправо и влево.

– Молодец, теперь газу, вот этот рычаг, ага, давай смелее.

Бот поплыл быстрее, радостно плюхая тупым носом по воде.

– Развернись теперь на 360 градусов и возьми прежний курс.

Андрей аккуратно вывернул штурвал, и бот послушно начал разворачиваться от берега.

– Хорошо, только скорость сбавь. Чем меньше скорость, тем меньше радиус разворота.

– Понял, – ответил Андрей и сбавил газ.

Бот описал круг и лег на прежний курс.

– Молодец, ну давай дальше рули, – сказал я и похлопал Андрея по плечу.

– База, как меня слышишь? – сказал в рацию, решив проверить связь.

Через минуту, когда я уже собирался делать повторный вызов, в динамике отозвалось:

– Слышу… слышу.

– Как дела?

– Огородничаем с Дениской.

– Слышно хорошо?

– Да, отлично.

– Мы через некоторое время к берегу пристанем, перекусить.

– Ну приятного аппетита, мореплаватели, целую.

– Отбой связи… и я целую.

Взяв бинокль, я всматривался в берег. Один и тот же пейзаж, ничего интересного. Наше путешествие продолжалось еще четыре часа, пока у меня не начало урчать в животе. Андрей уже вполне уверенно управлял ботом, что ему очень нравилось.

– Андрей, давай вон к тому завалу поворачивай, – сказал я, указав на небольшой овраг с завалом.

Бот, плавно развернувшись, устремился к указанному мной месту.

– Молодец, дальше я сам, готовь линь для швартовки, – сказал я Андрею, принимая управление судном.

Сбавив ход до минимума, вывернул штурвал влево, потом чуть прибавил газу и вывернул обратно, бот почти параллельно «прилип» к берегу, немного черканув бортом о ствол поваленного дерева.

Андрей с линем в руках сиганул с борта на ствол, выбрал натяжение и намотал линь на толстый сук.

– Ну, давай осмотримся, – сказал я, спрыгнув на берег и поправив карабин на плече.

Андрей вернулся на борт и, захватив обрез, присоседился ко мне.

Обошли место швартовки метров на триста вглубь и спустились обратно оврагом, в котором обнаружился небольшой поджим и ниже тонкий ручей. Я зачерпнул рукой воду и отпил. Хорошая, чистая вода.

Расположились почти на берегу, метрах в десяти от кромки воды. Поставили мой армейский котелок на костер для чая, затем, развернув небольшую тряпицу, в которой была лепешка, я передал Андрею банку фасоли.

– На, открывай.

Андрей вытащил из ножен на поясе подаренный мной нож и принялся вскрывать банку.

На обед у нас ушло около часа, потом мы залили костер и собирались было отчаливать, но я услышал что-то очень знакомое…

– Куо-ко-ко-ко, – донеслось из леса.

– Курица! – подскочив, сказал Андрей.

– Точно, она, пошли.

Аттракцион «поймай куриц» у нас продлился еще почти час, левее от оврага мы поймали трех куриц и петуха, еще одна смылась в лес, и на ее поиски и поимку ушел еще час. Итого четыре курицы и петух, разодрал мне предплечье, гаденыш, мы захватили в плен и поместили внутрь бота. Потом отдышались, я с помощью Андрея перевязал руку. Раны не глубокие, но неприятные, прополоскал руку в морской воде перед перевязкой.

– Откуда они тут? – спросил меня Андрей, завязывая узел на бинте.

– А мы тут откуда? Тоже, наверное, «счастливчики» выжившие из нашей деревни.

– Здорово! Теперь курятник у нас будет.

– Да, это действительно здорово, – согласился я, – ну поплыли дальше, а то жара через несколько часов наступит, надо успеть.

Через три часа мы уже причаливали к нашему пирсу.

– Мы прибыли, – сообщил я в рацию.

– Это хорошо, обед готов, – ответила мне Светлана.

Я выдернул из стакана-зарядника рацию, что я воткнул перед выходом в море, скинул клеммы с аккумуляторов, и, сойдя на берег, мы направились вверх по дороге.

После обеда я с мальчишками занялся подготовкой к строительству курятника, то есть выпрямляли и связывали куски сетки-рабицы, которые я в первые недели после волны свалил в кучу под стены дома, вот и пригодилась. Затем сколотил лоток кормушки и изготовил поилку. А когда солнце ушло из зенита, принялись за строительство. К вечеру курятник был готов, получился лучше, чем прежний, но в два раза меньше. Загородку для выгула накрыли нарубленными ветками, чтобы создать тень. Потом мальчишки сбегали к боту и перетаскали по одной птиц в курятник.

Перед тем как уснуть, посидел еще над картой, по «моей штриховке» получалось, что за Васиным островом должен быть небольшой архипелаг из четырех островов, бывшие две небольшие сопки и один хребет «седлом», с двумя вершинами. Примерно два часа ходу было до самого южного острова.

– Завтра сюда пойду, – показал я Свете отметки на карте.

– Далеко.

– Да, около двух часов тарахтеть туда.

– А зачем? – спокойно спросила Светлана, но уже зная, что я отвечу.

– Нужно знать, что рядом с нами, и, может, что-нибудь нужное там по берегам прибило.

– Один хочешь пойти?

– Да, один.

– Андрея возьми, не ходи один, – сказала Света и так посмотрела на меня, что ничего против говорить не хотелось.

– Ладно, утро вечера мудренее, давай уже спать. Мальчишки вон уработались и сопят.

– Хорошо, только через «ванну», – ответила Света и улыбнулась.

Уснули мы только через пару часов, ведем себя, как студенты в коммуналке, надо будет к оврагу с водопадом сходить, там как-то интимнее.

После волны. День 43-й

Света с Дениской нас провожали у пирса. Вышли рано, как только позавтракали. Прихватили сухпай, оружие и кое-какой инструмент. Дениска, конечно, обиделся, но вида не показывал, все же понимал что-то своим детским умом. Дошли до ближайшего мыса на Васином острове, проверил связь, все работало, помех нет и слышно отлично. Дабы Дениска оценил «важность момента», назначили его дежурным связистом на базе, что он, естественно, воспринял со всей ответственностью.

– Сергей, мы этот остров будем обходить?

– Сейчас нет, на обратном пути обогнем и проливом вернемся.

– Можно мне за штурвал?

– Да, заступай на вахту, держись параллельно берега пока, а я еще раз карту гляну.

Сверился с картой и посмотрел на ближайший остров «архипелага» в бинокль.

– Ладно, выворачивай и держи курс на крайний слева остров.

Почти три часа у нас ушло на то, чтобы обойти два острова. Датчик топлива показывал половину бака, нормально, на всякий случай я еще три канистры с соляркой прихватил. Осмотр островов ничего не дал, выглядело все так же, как и везде, никаких предметов из прошлой жизни не обнаружили.

С внешней стороны островов уже ощущалась качка, волна была небольшой и беспокойства не вызывала. Два раза запрашивали «дежурного по базе», на что Дениска гордо отвечал, что слышит нас хорошо и за наше отсутствие происшествий не случилось, «Бимка спит, а мама в огороде».

Мы уже почти закончили осмотр третьего острова, и я стал приглядываться в бинокль на четвертый остров, где мое внимание привлек странный мыс, явно не природного происхождения.

– Так, Андрей, дай-ка порулить. А ты держи бинокль и смотри прямо по курсу внимательно.

Если предыдущие острова были примерно равноудалены на расстояние не более трех километров, то четвертый был на расстоянии примерно пяти километров.

– Ну что там, Андрей?

– Еще не очень хорошо видно, поближе бы.

– Ладно, будет тебе поближе через полчасика.

– Там кто-то есть! – практически закричал Андрей после получаса наблюдений, когда до острова оставалось уже меньше километра.

– Что видишь?

– Корабль, наполовину на берегу торчит. Дым костра, палатка или навес какой-то, и человек вроде в лес ушел.

Я сбавил ход почти до нуля, надо самому глянуть.

– Так, меняемся, теперь я понаблюдаю, скорость не прибавляй, потихоньку пойдем.

Действительно, две трети судна торчало на берегу, носом зарывшись в осыпавшийся склон сопки. Не пойму, то ли что-то рыбацкое, то ли буксир, но великоват для буксира. Цветом более похож на какой-то корабль ВМФ, возможно вспомогательного флота, вооружения на борту нет. Так, вот и название – «СР-322», ага, это судно размагничивания. На берегу метрах в пятидесяти от воды было нечто среднее между вигвамом и «шалашом Ильича», дымил костер, на нем кастрюля. Значит, кто-то есть живой или живые, но я пока никого не вижу.

– Андрей, ты одного человека видел?

– Да, он у костра покрутился и в лес ушел.

Наверно, заметил нас, вот и ушел, еще бы, такой «мандарин» гигантский плывет. Ладно, надо приставать к берегу, будем надеяться, что это нормальный человек, а не изголодавший психопат или психопаты.

– Андрей, слушай внимательно. Подходим к берегу, я страхую, ты швартуешься, потом бегом обратно на бот. Ложишься вот тут за рубкой с карабином и страхуешь меня, а я возьму обрез и рацию, пойду знакомиться. И вот еще что, если что-то со мной случится – руби швартовые и уходи домой, дорогу знаешь, и если скомандую по рации уходить домой – уходишь. Понял?

– Понял.

Бот тихонько уткнулся носом в заиленный берег, метрах в ста от корабля, мы спустили наш самодельный трап, и Андрей, быстро добежав до дерева, привязал к нему линь. Я махнул Андрею, чтобы он возвращался, а сам надел свой пояс, сунул в него обрез, потом перевел базовую станцию и рацию на другую частоту, ну чтобы наши не волновались, услышав переговоры, и сошел на берег.

– Андрей, стрелять только в случае, если опасность именно для тебя, просто страхуй.

– Хорошо, – ответил Андрей и прилег с СКСом у рубки.

Я берегом дошел до судна, все время посматривая вправо, на лес, куда ушел хозяин этого острова. Рядом кораблем, плавно раскачиваясь на воде, стояла шлюпка, она была привязана к одному из деревьев, внутри весла и какие-то ящики и тюки. С борта СРа свешивалась самодельная веревочная лестница почти у самой кромки воды, слабый прибой плюхал по покрытому ржавчиной и ракушкой дну корабля. Метров девять примерно высота борта, как мне кажется. По берегу много валежника, и только там, где стоит шалаш и горит костер, небольшой расчищенный пятачок земли. Перебираясь через завалы, я направился к шалашу. На костре сильно кипела кастрюля с самой настоящей ухой.

– У вас уха выкипит, – крикнул я в сторону леса и присел на ствол дерева.

Со стороны леса, немного похрустев ветками, показался человек. Тельняшка, синие штаны робы, синяя же пилотка. На вид около пятидесяти, крепкого сложения мужик, невысокий, короткая шея, густые брови, нос «картошкой», и самое главное – гладко выбрит. В руках он держал ракетницу и внимательно смотрел то на меня, то в сторону нашего бота.

– Я надеюсь, вы с этого пальнуть не собираетесь?

– Ну это как вести себя будешь, – вполне спокойно ответил мужик и, не спуская с меня глаз, подошел к костру и сдвинул по жерди кастрюлю в сторону от огня.

Я медленно встал и протянул ему руку.

– Сергей, бывший инженер, жил и работал во Владивостоке, примерно за месяц до волны все бросил и уехал в деревню, она недалеко отсюда.

– И что, уцелела деревня-то?

– Немного больше чем полдома.

– Иван Иваныч, – ответил наш новый знакомый, убирая ракетницу за пояс и протягивая мне руку, – стармех этого СРа.

– Вы один выжили из экипажа?

– Теперь уже считай один, – тяжело вздохнув, он кивнул в сторону высокого кедра метрах в ста от шалаша.

Я посмотрел в ту сторону и увидел два могильных холмика с крестами.

– Это моторист наш, Василич, и Димка – матрос. Димка пару недель назад умер, похоже, сердце у парня не сдюжило, хотя молодой ведь совсем, А Василича мы почти сразу похоронили, как нас на берег выбросило, поломало его сильно, пока нас болтало. Был еще один матрос, новенький, не помню как звать даже, смыло его сразу с юта волной. Он, можно сказать, нас и спас, он канаты рубил, когда уже все волну увидали.

– А где вы стояли?

– Да на базе флотилии, мы должны были к Сахалину выходить, там работать предполагалось, а я дежурным заступил на сутки, как раз закончил прием топлива, провизии и воды.

– И что, топливо есть?

– Ну, один бак лопнул, растеклось все по трюму да за борт, а во втором двадцать тонн есть.

– Поменяете, может, на что?

– А чего у вас есть, что мне нужно? – спросил Иван Иваныч, улыбнувшись. – Мне запасов тут на год хватит одному, если не свихнусь от одиночества. Так что менять не буду… так бери, сколько надо.

– Спасибо вам огромное. Так а вы что, здесь один собираетесь жить?

– А у меня есть выбор? Доживу как-нибудь и тут, сколько там мне осталось.

– Иван Иваныч, выбор всегда есть, – сказал я, доставая карту, – жизнь продолжается, и мне кажется, грех это, в уныние впадать, если мы уцелели.

– Может, и прав ты, Сергей, – вздохнув и задумавшись, ответил Иваныч.

– Сейчас мы тут, – указал я веткой на крайний остров «архипелага», – вот здесь начинается материк, а здесь живем мы.

– И много вас там?

– Одна семья, можно сказать. Я, Светлана и двое детей, пацаны 11 и 13 лет. Ну еще собака и куры, мы их на днях нашли.

– Может, пообедаем? А то на голодный желудок решения принимать не хочется.

– Угощаете?

– Да угощаю, и «наблюдателя» своего зови, а то он там извертелся уже.

К ухе хорошо пошли наши лепешки. Иваныч поставил на огонь чайник, а мы с Андреем пошли перегнать бот к СРу под заправку.

После чаепития Иваныч помог нам заправиться «под пробку», соединив шланги и ручную помпу. Также мы спустили на воду один из трех уцелевших шлюпов, поставив в него три двухсотлитровые бочки и закачав в них солярку. Вообще, я очень сильно хотел, чтобы Иваныч решил переехать к нам на остров, еще один мужик, к тому же явно с мозгами и руками, это большой плюс к нашим шансам выжить в новом мире.

– Пойдем, Сергей, под навес, еще по чайку и жару переждем, – сказал Иваныч, когда мы закончили закреплять бочки в шлюпе.

– Пойдемте, – согласился я.

Подкинув в костер дров, Иваныч поставил на огонь небольшую кастрюльку с водой, потом повозился в кармане робы, достав пачку сигарет, закурил и сказал:

– Хорошо, Сергей, я перееду к вам, но это все бросать нельзя, – указал он на корабль.

– Согласен, там слишком много всего нужного.

– Вот именно, поэтому предлагаю сделать так – отправляйтесь к себе, а завтра с утра возвращайся, и шлюп прихвати на буксир обратно, и начнем все снимать и перевозить. А я тут покамест прикину, что да как.

– Договорились.

Вернувшись домой, мы рассказали о «робинзоне» Иваныче. Светлана очень обрадовалась еще одному выжившему и решила обустроить угол в нашем «бунгало» для размещения нашего нового жильца.

Бочки с соляркой мы разгрузили, скатив по доскам на берег и разместив их рядом с развалинами дома бабы Зои, сделали небольшой навес.

После волны. День 44-й

К острову Иваныча мы отправились рано утром, еще только рассветало, добрались примерно за полтора часа. Иваныч встретил нас, помахав с борта СРа. Пришвартовались практически под бортом СРа и поднялись по веревочной лестнице.

– Ну что, Сергей, малец пусть будет на подхвате, а мы начнем с кают.

– Хорошо, начнем.

Из кают мы выгребали практически все, даже снимали некоторую мебель – легкие, сделанные из материала, похожего на пенопласт и покрытого пластиком, ящики. Все максимально компактно связывали в тюки и скидывали с носа на берег, где Андрей подтаскивал все ближе к берегу и собирал в кучи. Ближе к обеду спустили на воду еще последний шлюп, и потом из двух сделали плот-катамаран, скрепив шлюпы толстыми жердями. Так поместилось больше. В третий поставили еще три бочки, которых на корабле нашлось около десятка, и залили в них топливо. Также под завязку загрузили и наш «мандаринчик», как его ласково называет Светлана, затем, пообедав и переждав жару, взяли на буксир плот и шлюп и отправились домой.

На переезд ушло ровно 28 дней. Но все равно на судне осталось еще много нужного. Вся дорога от пирса и до дома была завалена барахлом с СРа. Решили теперь ходить на остров Иваныча раз в три дня с ночевкой. Теперь приходилось много работать инструментом, осталось только то, что надо разбирать и раскручивать. Ходили на остров вдвоем с Иванычем, весь день разбирали, ночевали, наутро загружались и шли обратно. Во время всей этой эпопеи бот заправлял прямо с СРа, потому как бочки были уже все наполнены и стояли под навесом у пирса в количестве 18 штук – чуть больше 3,5 тонны, плюс несколько бочек с солидолом, моторным маслом. Нашелся даже спирт в двух двадцатилитровых канистрах, который, со слов Иваныча, был не технический и вполне употребляемый.

Вообще я был немного потрясен, Иваныч сказал, что есть такая пословица на флоте – «на корабле есть все», и действительно, столько всего, что может обеспечить жизнедеятельность на такой малой площади, я встретил впервые в жизни. Тут были и мастерская с кое-какими станками, и полноценная кухня с пекарней, баня… да много чего, но все работает от электричества, вырабатываемого силовой установкой корабля. Иваныч практически в ультимативной форме настоял на том, чтобы снять электрогенераторы и разобрать два вспомогательных двигателя, к которым было несколько ящиков ЗИПа. В общем, еще куча времени ушло на разборку железа в моторном отделении и его перетаскивание, даже отработку сливали. Дошли до того, что искали любые емкости, чтобы вычерпать солярку, пока не пришло в голову простое решение, выкопать яму, проложить ее толстой пленкой, найденной на СРе в огромном количестве, и сливать туда солярку. Ям выкопали две, одну на четыре, вторую на шесть кубов. И началась новая эпопея – перевозка топлива. Все бочки слили в ямы, потом перевезли их на остров Иваныча, и все по новой, заливка, транспортировка и слив в ямы. Заполнили все ямы и укрыли их щитами из плетня, сверху еще пленка и брезент, края присыпали для герметичности грунтом. Наполнив заново бочки, вернули их на прежнее место. Солярки на СРе осталось еще порядка 15 тонн, решили, что пусть будет нашей заправочной станцией, а то, что перевезли к себе, пусть будет НЗ.

Настоящим подарком для Светланы стала швейная машинка, найденная в одном из кубриков вместе с коробкой ниток, пуговиц и прочей мелочи. Теперь мы часто заставали ее склонившуюся над столом и что-то строчащую на машинке.

А недавно небо порадовало нас сначала облаками, медленно приплывшими со стороны материка, а потом пошел дождь… плотный, с крупными каплями. Шел он не долго, минут тридцать, и прекратился так же внезапно, как и начался, но земля промокла ощутимо. На следующее утро после дождя даже лес выглядел «как новый», листва и трава стали зеленее, с поверхностей смыло пыль, и все выглядело свежим и обновленным.

Неделя ушла на постройку здоровенного сарая, нужно было сортировать все и убирать под крышу, благо кругом лес и нет проблем с материалом. В трудах время летело незаметно, и если бы не Дениска, которому я поручил вести свой дневник, то мы, наверное, потеряли бы счет дням. Самое главное, мы обеспечили себя электричеством. Сняв капот с «Террано» и сделав над машиной навес, мы с Иванычем долго возились с движком и его модернизацией, заодно махнули коллекторы с ботом и переставили турбину. Теперь бот стал немного резвее. После затопления на движке «Террано» генератор был убит напрочь, но Иваныч приспособил генератор от «вспомогача» СРа, бак сняли и примостили на крышу, потом долго приспосабливали генератор с корабля, возились с инвертором и аккумуляторами. В общем, возни было много, но зато когда запитали циркулярный станок, я помянул добрым словом прошлый мир и настойчивость Иваныча. Теперь заготавливать пиломатериал не составляло больших проблем. Также стало возможно подключить небольшой сварочник, электродов правда немного, но кое-что особо нужное теперь можно было и сварить.

Наш «мандарин» тоже претерпел небольшую модернизацию – обустроили внутри, разделив кучу места в трюме на небольшой кубрик, грузовой отсек и моторный, в котором дополнительно установили две бочки под топливо. Также Иваныч настоял на установке мачты и паруса и пообещал научить нас «ловить ветер», что было возможно только за «архипелагом» в открытом море.

Внутри нашей группы островов ветра почти не было за все «новое» время, но зато было течение, между «архипелагом» и материком, потом оно проходило между нашим и Васиным островами. Еще пару дней потратили на посадку картошки, которой в СРе обнаружилось около трех мешков, правда половина уже начала подгнивать, немного выбрали на еду, а ту, что уже активно прорастала, мы посадили. Вообще, с обнаружением СРа наша продовольственная безопасность значительно укрепилась консервами, макаронами, мукой, растительным маслом, чаем, сахаром и крупами.

После волны. День 80-й

За завтраком Иваныч обмолвился, что, мол, не хочет нас стеснять, а что хочет построить себе отдельное бунгало, на что дети отреагировали моментально, в смысле, что никто никого не стесняет, а совместное чтение журналов на ночь так вообще уже традиция. Но Иваныч настоял на своем и сказал, что перебирается жить на наш НП, ну то есть будет там спать и уединяться подремать в обеденное время. Позавтракав, мы всей мужской компанией отправились на развалины воинской части, обустраивать жилище Иванычу. Сделали большой навес и сколотили топчан, я показал место тайника, где «живет» моя МРка, Иваныч «примерился» к ней и сказал, что у него было аналогичное ружье – «Бекас». К вечеру, когда все уже были расселены по углам, мы решили составить распорядок дня нашего «колхоза», без изысков, все просто – составили расписание подъема, завтрака, обеда и ужина. Все остальное время – общественно-полезный труд на благо новой, так сказать, цивилизации.

Переждав обеденную жару, мы с Иванычем все-таки реализовали проект по освещению поселка, точнее того, что от него осталось. Правда, лампочки с СРа были на 127 вольт, ну да мы их по две последовательно соединяли. Осветили пирс, дорогу и территорию вокруг «бунгало». Потом решили перенести на «Мандарин» кое-какой инструмент, чтобы завтра пойти к СРу, продолжать разбирать нужные железяки. Я находился в рубке бота – проверял настройки радиостанции, а Иваныч полез в катамаран из шлюпок, убедиться все ли нормально с ним… Оттуда он и заметил их…

Старый спасательный бот, тоже оранжевого, но гораздо темнее цвета, обшарпанный, медленно приближался к пирсу, тарахтя «уставшим» дизелем.

– К нам гости, два кабельтовых примерно, – крикнул мне с катамарана Иваныч. – Сергей, ты пока не высовывайся, подстрахуешь, если что, я сам их встречу.

– Понял, – ответил я и выволок из ящика обрез и патронташ, затем вызвал по рации Свету и сообщил о гостях. Она знает, что делать, это как у Филатова: «мне тебя учить не надо, сковородка под рукой». Затем взял бинокль и аккуратно сквозь иллюминатор стал рассматривать гостей.

На носу «обшарпанного» стояли двое, значит, как минимум есть еще третий – кто у штурвала. Оба в обрезанных по колено штанах и рубахах без рукавов, бородатые. У одного за спиной явно оружие, разглядеть сложно, что именно. Держатся уверенно и спокойно и вроде бы не враждебно. Когда от «обшарпанного» до Иваныча оставалось порядка десяти метров, один из гостей, тот, что повыше и, как мне показалось, моложе, прокричал:

– Добрый день! Поговорим?

– Добрый, – кивнул Иваныч, – можно и поговорить.

Один из бородачей нагнулся и поднял с палубы трос.

– Принимай швартовый, – крикнул он, размахиваясь.

– Не стоит, – ответил Иваныч, сделав останавливающий жест, – так поговорим.

– Ну, можно и так, – спокойно сказал бородач, выпуская из рук трос.

Я тихонько перебрался из рубки через кубрик к носовому люку, рядом с которым на палубе лежали моток каната и пара ящиков, так что я смог незаметно чуть-чуть высунуть голову, смотреть и слушать.

На «обшарпанном» заглушили двигатель, и он остановился в двух метрах от Иваныча, плавно покачиваясь, тот, что был помоложе, присел на носу, спокойно свесив ноги, а тот, что постарше и со стволом за спиной, остался стоять, причем глаза его так и бегали, осматривая наш бот, пирс, постройки и хозяйство. Скрипнул небольшой люк, и со стороны кормы вылез еще один из гостей, вероятно, их «рулевой», и встал рядом с «вооруженным», что-то ему бубня и кивая в сторону нашего бота.

– Как спаслись? – начал разговор «молодой»

– С Божией помощью, – спокойно ответил Иваныч.

– И много вас тут спасенных? Не похоже, что вот это все, – он повел рукой в сторону дороги, – один осилил.

– Есть еще люди, – так же спокойно и с небольшим холодком ответил Иваныч.

Мне они как-то тоже, при ближайшем рассмотрении, не особо нравились, не внушали, как говорится, доверия, и я погладил спусковые крючки, держа палец на скобе.

– Да ладно, отец, не напрягайся, мы ж такие же. Рыбаки мы, наш траулер на остров вынесло порядка десяти миль, – он махнул куда-то себе за спину, вроде как указал, в какой стороне.

– Понятно, – кивнул Иваныч.

– Нас в экипаже было тридцать человек, почти все уцелели во время волны. Короче, первое время думали, что да как, начали обустраиваться. Но потом всякие междоусобицы да разборки начались, несколько уплыли в поселок на материке, как его… мм…

– Лесной, – подсказал «вооруженный».

– Точно, Лесной, там какой-то нерусский всем командует. В общем, осталось нас 12 человек на острове, разбираем траулер и меняем в Лесном на еду и прочее. Еще солярка у нас есть, много, еще полста тонн. Ну и еще ходим вот по округе собираем, что есть по берегам.

– И что там в Лесном?

– О! Интересно? За информацию при теперешних временах тоже надо платить, без обид, отец, сейчас так, – пожав плечами и немного ехидно улыбнувшись, ответил «молодой» и переглянулся с «вооруженным», – ну да ладно, как жест доброй воли… Поселок там целехонький, народ живет, местные, да те, кто выжил, туда прибились, говорят, есть еще вглубь материка пара более-менее цивилизованных мест.

– Понятно, ну раз времена кругом платные, на вот лови… за информацию, – Иваныч выудил из кармана початую пачку сигарет, одну сигарету сунул себе за ухо, а пачку кинул «молодому».

– Ох! От души, отец! Вот спасибо-то! – ответил «молодой», поймав пачку.

«Молодой» встал, раздал друзьям по сигарете, и они, прикурив от одной зажигалки, довольно заулыбались, переглядываясь, а «вооруженный» достал бинокль и стал рассматривать наше поселение.

– Мы вот с друзьями ходим по вновь образованным архипелагам и берегам, ищем место, где обосноваться, – продолжил «молодой», – тут у вас, я смотрю, ничего… а что, отец, может мы остатками экипажа к вам сюда переберемся?

– Это плохая идея, земли сейчас много, людей мало… Ищите свободные места, – также спокойно ответил Иваныч.

– Ты не прав, отец, сейчас помогать надо друг другу.

– Ты уже определись, сынок… то помогать, а то информация платная, – в голосе Иваныча был явный стеб, – думаю, для первого знакомства достаточно, до свидания… сынки.

– Ну ты не борзел бы, а? – вмешался в разговор «вооруженный», выходя вперед и выпячивая плечо, на котором висело оружие прикладом вверх.

– Мужики, ну по-русски же сказали, до свидания, – это уже я, привстав на трапе из люка и взведя курки, направил стволы обреза в сторону гостей.

На пару секунд они впали в ступор. Желания продолжать «разговор» у них явно поубавилось.

– Ладно, понятно, спокойно, – выставив левую руку вперед, сказал «молодой», – нет так нет… Мишаня, заводи, идем домой.

– Вот это правильно, и, сынки… вы больше не совались бы сюда.

– Хорошо, без базара, – все так же держа вытянутой левую руку, ответил «молодой».

Когда «обшарпанный» задним ходом, а затем развернувшись, отошел от острова метров на триста, Иваныч сел на борт одной из шлюпок катамарана и закурил, достав сигарету из-за уха. Я спустился к нему и сел рядом.

– У молодого под рубахой пистолет был или ракетница… не разглядел, я думал, выстрелит, – сказал Иваныч, смотря в воду.

– Не успел бы, я мог их всех «сдуть» в воду картечью с двух стволов-то, почти в упор.

– Вот поэтому он и не выстрелил, соображал.

– Ну, думаю, надо вносить кое-какие коррективы в нашу колхозную жизнь.

Иваныч только кивнул, затянувшись.

После волны. День 81-й

Сегодняшняя ночь прошла с дежурствами на развалинах, под ненавязчиво моросящий мелкий дождик, который закончился под утро, и все вокруг начало парить, как только взошло солнце. Разбивали вахту на троих, оружие с вечера проверили и держали наготове. За завтраком я заметил, что Иваныч как-то нахмурился.

– Иваныч, о чем думаешь? – спросил я его.

– Да есть кое-какие мысли, вот и гоняю их в голове.

– Ясно, поделишься?

– Во-первых, подходы к пирсу надо обезопасить, да и сделать там, у пирса что-то укрепленное, чтобы обороняться. Ох, – вздохнул Иваныч, подкуривая третью сигарету за 10 минут, – не понравились мне эти… «сынки», наверняка вернутся они, и гораздо большей компанией.

– Мне они тоже не понравились, – согласился я и мельком взглянул на Светлану, которая тоже как-то надулась. Почувствовав мой взгляд, она посмотрела на меня, «как Ленин на буржуазию».

– Что вы их вообще отпустили, раз стало ясно, что у них на уме нехорошее? – выпалила она, перебирая в пластмассовой баночке какие-то пуговицы.

Я посмотрел на детей, они, отвлекшись от завтрака, внимательно «грели уши».

– Так, пацаны, взяли бинокль, рацию и на развалины… бдить. Света, собери им еды, они сегодня бессменные наблюдатели.

Проводив мальчишек взглядом, я спросил у Светы:

– То есть, по твоему мнению, мы должны были их вот так просто взять и пристрелить?

– А что? – невозмутимо спросила Светлана, на что Иваныч аж дымом поперхнулся.

– Нет, мужики, ну выдаете! Мы кое-как выжили, только-только начали обживаться, появилась возможность жить, растить детей… и теперь будущее этих детей под угрозой!

– Возможно, ты права, – согласился я.

– Она права на все сто, – констатировал Иваныч, туша бычок в консервной банке, – ну пока они вернутся к себе, пока посовещаются, пока подготовятся и поплывут к нам… думаю, один-два дня у нас есть, если, конечно, у них нет какого-нибудь скоростного катера… Ладно, пошли к пирсу, обдумаем кое-что.

Мы спустились к пирсу, Иваныч влез на палубу бота и стал осматриваться.

– Предлагаю сделать несколько ловушек из тросов с поплавками, слегка притопить и зафиксировать на дне. Будет возможность менять фарватер на подходе к пирсу. Днем они наверняка не сунутся, а вот ночью это для них будет «сюрпризом».

– Ну да, на винт намотается, будет неприятно.

– Это им неприятно, а нам в самый раз… с этой стороны, где шла волна, везде валежник, и швартоваться либо на пирсе, либо с обратной стороны острова, а с той стороны можем тоже всякой сигнализации выдумать.

У Иваныча вообще подход к работе был такой обстоятельный – идея, планирование, реализация. В общем, до обеда мы засели сначала за эскизы и обсуждение планов «физической защиты острова» – как это назвал Иваныч, а после обеда, собрав необходимые материалы и перетаскав их к пирсу, принялись за работу.

Первую ловушку поставили в пятистах метрах от пирса, используя в качестве поплавков куски мебели с СРа. А управились со всеми только к вечеру, причем на одну из ловушек прицепили капроновую нить, соединив через придуманную Иванычем систему колец с ракетницей, которую закрепили на дереве рядом с пирсом.

– Вот, зацепят, и ракетница нас оповестит, – удовлетворенно сказал Иваныч.

– И гостей тоже.

– А это уже не важно, важно, что мы о них уже будем знать, а там посмотрим.

– Согласен.

– Завтра с противоположной стороны сопки тоже сигнализацию растянем, нам главное, чтобы нас врасплох не застали.

– Точно, пойдем, кстати, проверим оружие и распределим, кто, что и где в случае нападения.

– Пошли, да и проголодался я что-то, – кивнул Иваныч, подхватывая сумку с инструментом.

Я подхватил тачку, в которой были снятые с бота аккумуляторы и прочие ценности, и мы направились домой.

Поужинав, распределили оружие – при Свете остался Васин ИЖак, Иванычу МРку, я с СКСом, а обрез оставили «на подхвате» в доме.

– Если верить пленным, – ухмыльнувшись, сказал Иваныч, – то их двенадцать человек. Надо бы еще что-то посерьезней нам, конечно.

– Ну можно пару самострелов на растяжку поставить, трубок напилить, навеску пороха побольше, заряд дроби побольше… там много ума не надо.

– Вот и делай, не пару только, сразу снаряжай и ставь на подходах к дому и у пирса. А на боевой взвод будем ставить в случае опасности.

– Хорошо, – ответил я и пошел выволакивать свой охотничий ящик с причиндалами для снаряжения патронов.

В общем, сделал шесть штук, навеску пороха догнал до 3,5 грамма, а дробь сыпал прям в трубку, пыж из газеты забил, думаю, достаточно. Один решили испытать, привязав проволокой к дереву. Бабахнуло неслабо, а дерево в 10 метрах покрыло хорошей и плотной осыпью.

– Пойдет, – удовлетворенно кивнул Иваныч, разглядывая «адские машинки», – не убьет, так покалечит.

Прошли с Иванычем и поставили самострелы на позиции, приготовили и отмерили куски лески, напротив стволов на всякий случай положили булыжники, как дополнительный предохранитель. Теперь оставалось только в случае опасности растянуть леску, взвести пружину, которая толкала гвоздь внутри обрезка трубки от какой-то антенны, расположенной напротив капсюля. В качестве пружин использовались тонкие стальные пластины от какой-то неведомой мне корабельной хреновины – Иваныч приволок из ЗИПа. На ночь все-таки решили ставить самострелы на боевой взвод, а с утра снимать. Затем рядом с домом уложили бревна, изобразив несколько невысоких брустверов. Когда стемнело, пришли мальчишки с развалин, которых я сразу проинструктировал по безопасности и временно запретил ходить по определенным местам, объяснив почему. Бима на ночь тоже решили привязывать, он привык вольно бегать по окрестностям, не дай бог, растяжку сорвет.

После волны. День 82-й

Рано утром отправились за сопку, прихватив с собой еще три изготовленных самострела. Отошли примерно на километр и дугой по склону сделали несколько сигнальных отрезков и установили на возможных тропах самострелы, сразу поставив их на боевой взвод. В местах установки сделали специальные метки, чтобы потом самим не попасться. Вернувшись домой, сели завтракать. Утренняя вахта была Светина, и она успела напечь пирожков с зеленым луком и яйцом. Я успел съесть только один пирожок, как раздался приглушенный хлопок, и со стороны пирса вверх взмыла ракета.

– Ну вот и дождались, – констатировал Иваныч, потянувшись за дробовиком.

– Дети, в подвал, Света, в доме… Пошли, Иваныч, рацию не забудь, – протараторил я скороговоркой, на ходу цепляя на себя свой пояс и хватая карабин.

План обороны у нас уже был оговорен, и Иваныч, выскочив со двора, пристроился за бруствером у ворот, Света укрылась прямо в доме, ну а я побежал мимо родника, к месту погребального костра, там почти у кромки воды я сложил пару бревен, подготовив позицию, с которой хорошо просматривалась дорога и пирс. Бежал пригнувшись и, достигнув своей позиции, рухнул за бревна. Достал бинокль, высунулся аккуратно, посмотреть в сторону пирса и увидел следующую картину – уже знакомый «обшарпанный», теряя ход, волочил за собой на буксире две шлюпки, в которых я разглядел по четыре человека. В обоих шлюпках оружие было только у одного, остальные держали в руках кто нож, кто небольшую дубинку или кусок цепи. На «обшарпанном» уже старые знакомые, плюс еще один мужик с небольшим топориком в руках, «молодой» действительно держал в руках какой-то пистолет, а «вооруженый» таковым и остался, я разглядел оружие – какая-то «помпа», не слишком длинная.

– Ну что там? – послышался вызов рации.

– Сработала твоя придумка с тросами, Иваныч, ход потеряли, суетятся сейчас у кормы.

– Ладно, пусть посуетятся, понервничают. Может, ты их того… пока они суетятся.

– Нет, Иваныч, к карабину у меня патронов не так много, да и не снайпер я, метров сто пятьдесят до них, они до пирса примерно полста метров не дошли. Вот на дороге я их хорошо достану, но сначала пусть мимо самострелов прогуляются. Огнестрельных стволов я всего три насчитал, остальные с холодным.

– Ну, как знаешь, ждем, значит.

– Ждем, – согласился я.

Тем временем «сынки» разобрались с причиной остановки, но снять запутавшийся пятимиллиметровый тросик с винта было, мягко говоря, проблемой, которую «гости» решили, достав две пары весел. Как-только они достигли пирса, «молодой» начал махать руками и давать указания.

«Ага, значит, он у них за босса», – подумал я.

Выполняя команды старшего, двое побежали вдоль дороги, немного углубившись в лес, трое во главе с «вооруженным» пошли направо, то есть прямо на меня. Остальные семеро внаглую зашагали вверх по дороге.

Дослав патрон, я аккуратно положил ствол поверх бруствера и совместил мушку и целик на голове «вооруженного», они меня не видят, идут в полный рост и о чем-то болтают. Не могу… Что-то не дает мне выстрелить в человека, пусть и плохого… Сполз за бруствер, лег на спину, удерживая на груди карабин и пытаясь выровнять дыхание… Уже слышны их голоса и дикое ржание, такое ощущение, что они как будто знают, что никто их не будет останавливать, а недавнее «недоразумение» только подстегнуло их азарт и любопытство… Правильно, «не стреляли сразу, значит, и сейчас стрелять не будут», так они думают, наверное.

Бум! – раздался громкий хлопок со стороны дороги, и сразу же чьи-то отчаянные крики понеслись по всему поселку.

«Ну вот и на самострел нарвались», – подумал я.

Бум-бум, – подряд два раза разнеслось снова.

– Иваныч, что там у тебя? – сделал я вызов.

– На дороге двое корчатся, и в подлеске справа сработало, хрен его знает, что там, мне не видно. Ты почему не стреляешь?

– Не могу, Иваныч…

– Ты что, совсем охренел? Они идут нас на фарш пускать, а он не могу… Бля! Там дети и Светлана в доме, что с ними будет?

Не знаю, что на меня подействовало больше, матюги Иваныча или мысль о том, что эти «сынки» доберутся до Светланы и детей, но я высунулся снова из-за бруствера и столкнулся взглядом с «вооруженным»… расстояние между нами было не более 15 метров…

Бах! – «вооруженный» выстрелил в меня «от бедра» не прицеливаясь. Я припал к земле и, высунув ствол из-за бруствера, выстрелил несколько раз… куда-то в сторону противника, поднялся на колено и увидел, что двое отползают за ближайший валун, а «вооруженный» бежит к дому. Мудрствовать не стал, прицелился ему в спину и выстрелил… один раз… у него как-то подкосились ноги, он пробежал еще пару шагов и рухнул. Я встал в полный рост и застрелил двух отползающих, на последнем затвор откатился назад, достав из подсумка на поясе снаряженную обойму, загнал еще десяток патронов в магазин, быстро не получилось – руки тряслись.

– Иваныч, троих снял.

– Давно бы так, а «мои» что-то залегли. Двоих самострелом точно посекло.

– Сейчас я их побеспокою, иду к дороге.

Я услышал, как Иваныч выстрелил три раза, и после этого двое из нападавших стали где ползком, а где перебежками отступать к пирсу.

– Сергей, уходят! – зашипело в рации.

«Далеко не уйдут», – подумал я, присел на коленки у поваленного дерева и положил карабин на ствол дерева. Почему-то стрелять хотелось именно на поражение, так чтоб сразу наповал. Разбираться потом с «подранками» что-то не хочется. Выцелить первого мешали завалы и руины у дороги, а вот второй укрылся неудачно, точнее он удачно укрылся от Иваныча, но не от меня. Выстрелил ему в голову, подорвался и перебежал почти по кромке воды, чтобы не дать возможности другому сориентироваться, зашел с тыла, и выстрелил еще раз… почти в упор.

– Иваныч, что там с теми, которые в лес забежали?

– Не знаю.

– Сейчас подойду к тебе.

Я вернулся той же дорогой, дошел до дергающегося в предсмертных конвульсиях «вооруженного», подобрал оружие – какой-то импортный дробовик, проверил карманы… негусто: 4 патрона 12-го калибра, складной нож и одноразовая зажигалка. Проходя мимо родника, попил и затем вылил себе на голову пару кружек воды.

Иваныч держал оборону с комфортом, присев на перевернутое ведро и положив дробовик поверх бревна, он водил стволом, всматриваясь вниз по дороге. Он заметил меня и махнул рукой, подзывая.

– Ну, что у тебя тут?

– Да вот, лежат, не шевелятся. Думаю, может, сходить проверить?

– Не, Иваныч, сиди пока, наблюдай, я в лес зайду, проверю.

– Хорошо, кричи, если что.

Я показал ему на рацию, в стиле «Семен Семеныч».

– Ну вот в нее и кричи, – поправился Иваныч.

Углубившись в лес, я пригнулся и аккуратно начал пробираться к месту, где ставил самострелы. Мини-просеку от пролетевшего большого заряда дроби в широких ветках папоротника я увидел сразу, и рядом в пропитавшейся кровью одежде по левому боку лежал и часто и прерывисто дышал, периодически сплевывая красную пену изо рта, молодой парень, 25 лет, не больше. Он увидел меня и вытянул руку, вроде как закрылся от солнца.

«Мда… не жилец», – подумал я, присел на колено, оглядываясь и прислушиваясь. Где-то в стороне хрустнула ветка, 15 метров, не дальше. Сняв с плеча трофейный дробовик, развернулся в сторону хруста. Точно, что-то мелькнуло в кустах.

Ба-бах… Ба-бах… выстрелил я в том направлении и сразу услышал неистовый вопль. Поднялся и медленно зашагал в направлении крика, оглянулся на парня… он был уже мертв. Второго я задел совсем чуть-чуть, но в левую лопатку и в шею, он лежал скорчившись, зажав одной рукой шею, из которой с пульсацией сквозь пальцы интенсивно текла кровь, а второй рукой с ножом он размахивал впереди себя, скуля и бормоча что-то невнятное себе под нос.

– Вот на что вы надеялись? Придурки… – спросил я его, подойдя на пару метров.

– Ссссууккааа…. – прошипел он в ответ.

Дослав в трубчатый магазин дробовика четыре патрона, я молча выстрелил ему в сердце… в упор.

Вот так закончилась наша первая битва… без криков «Ура» и прочего… Мы, как звери, защищали и охраняли территорию своей стаи, то есть просто убив конкурентов. История и потомки рассудят, плохо это или хорошо… сейчас главное у кого ружье.

Светлана и дети оставались в доме, пока мы с Иванычем занимались «уборкой». Перетаскали все трупы в одну из шлюпок, на которой прибыли нападавшие. Двое были еще живы, и мы с Иванычем «тянули спички» на то, кто их будет успокаивать. Короткая досталась мне… проклиная случившееся и этих всех «сынков», сделал дело ножом, сдерживая тошноту при хрусте плоти под лезвием, «успокоил» обоих в сердце… Потом пробили дно в шлюпке ломиком, отбуксировали ботом к месту, где более сильное течение, и отпустили. Я лишь украдкой прошептал: «Прости, Господи». Потом прошли и сняли все самострелы, от греха, но далеко убирать не стали, отложил их на перезарядку, на потом. Сложили все трофеи из шлюпок и «обшарпанного» у пирса. Вообще, было такое ощущение, что этот «десант» был неким актом отчаянья, то есть особо ценного мы не обнаружили ничего. Была еда, а именно: несколько вариантов круп в мешках, початый ящик тушенки, рыбные и овощные консервы, сахар, мука и соль. Кое-какое тряпье и бытовые принадлежности, как будто они взяли «билет в один конец». В «обшарпанном» стояло три бочки с соляркой, две пустые, одна полная. Трофейное оружие тоже экзотика – пятисотый «Моссберг», четырехзарядный помповик. У Мишки такой был, который он купил больше для понтов и, естественно, для самообороны, хотя в прошлом мире самооборона равно статья, 105-я вроде. У «молодого» действительно был пистолет… пистолет Марголина. В юношестве довелось из такого пострелять в досаафовском тире… отдал пистолет Иванычу, все ж его трофей, и аж 26 патронов калибра 5,6. И третьим «оружием» оказалась воздушка МР512 со жменькой пуль-воланчиков – оставили детям, путь тренируются.

На обед мы ели спирт… Нет, конечно, Света приготовила полноценный обед, но «отходняк» меня настиг аккурат к обеду, такая трясучка была, что первые сто граммов я выпил с помощью Иваныча, ибо руки тряслись как у паралитика. Да и Иваныч сам был белый, как простыня, несмотря на загар, хоть и храбрился, ага, будто он по утрам в качестве разминки дюжину налетчиков в расход пускает. Так что жару мы пересиживали в состоянии полного аута, несмотря на то что я выпил примерно 0,5 литра разбавленного спирта, захмелеть все равно особо не получалось. Когда начала спадать жара, я попросил, чтобы не кантовали, и отправился спать.

После волны. День 83-й

Проснулся рано, только-только рассвело, и петух в курятнике, радуясь первым лучам солнца, довольно кукарекал, важно расхаживая по огороженному сеткой и плетнем выгулу. Отправившись в туалет, обратил внимание, что с развалин спускается Иваныч. Бим бегал от него и обратно, радостно принося брошенную палку.

Света и дети еще спали, и мы с Иванычем, умывшись, принялись варить завтрак, точнее Иваныч варил молочную кашу, разведя сухое молоко в кастрюле. А я, стараясь не громыхать, почистил карабин, забил патронами пустую обойму и сложил все в чехол в нашем «оружейном» углу. Пересчитал патроны, негусто – четыре «барнаульских» пачки и россыпью в коробке 43 штуки, плюс три полные обоймы, итого полторы сотни «с хвостиком». Под 12-й калибр патронов хватало, да и учитывая возможность их перезарядки, я особо не переживал. Почистил трофейный «Моссберг», набил четыре патрона с картечью в трубчатый магазин и поставил у входа в «бунгало» – будет «дежурным». Переложил в подсумок на поясе десяток патронов 16-го и, вставив обрез в кобуру, надел пояс на себя. Иваныч, глядя на меня, улыбнулся и продемонстрировал рукоять «марголина», торчащую из-за пояса, задрав тельняшку.

– Вот и носи с собой всегда, а то видишь, какая фигня, – сказал я ему, указав рукой примерно в сторону, куда унесло тихим течением шлюпку с дюжиной вчерашних «десантников».

– Придется, – вздохнув, согласился Иваныч.

Иваныч привстал от очага, прервав постоянное перемешивание каши, взглянул на «солнечный циферблат», и, постучав ложкой по краю кастрюли, громко сказал:

– Экипаж, завтракать.

Место кастрюли на очаге занял чайник, и «все население острова» приступило к завтраку.

– Ну что, пойдем проверим трофейный бот? – спросил Иваныч, допив травяной чай.

Я согласился, и мы отправились к пирсу, где в первую очередь, раздевшись, освободили винт «обшарпанного» от троса с помощью бокорезов и кое-какой матери. Двигатель бота завелся не сразу, а раза с четвертого, но все же завелся, жутко троя и выпуская клубы сизого дыма.

– Движочек-то «уставший», – констатировал Иваныч.

– Ну как-то они все-таки дошли и на нем до нас.

– Это да. Ну, даже в таком состоянии он еще вполне походит, масло только не проворонить, чтобы не стуканул.

– Будет у нас для недалеких походов.

– Да, но я бы все равно особо на него не рассчитывал, масла и солярки на него не напасешься.

Вытащили две пустые железные бочки и откатили пока к «складу ГСМ». Затем вышли в море на нашем «мандарине», сняли тросы, кроме одного – который «сигнальный», и вернувшись на берег, перезарядили ракетницу, к ней было еще два патрона.

За обедом Светлана предложила:

– Может, сходите в Лесной?

– Что-то не хочется тебя одну тут оставлять, – ответил я.

– А мне не хочется кого-то из вас одного туда отпускать, так что собирайтесь на завтра с Иванычем в Лесной, надо же все-таки как-то и с цивилизацией, точнее с тем, что от нее осталось, связь налаживать. Да и рация есть, ты говорил, что она далеко работает.

– Эх, – вздохнул Иваныч, – главное, чтобы от цивилизации остались не только такие представители, как вчерашние «гости».

– Да, но сидеть тут отшельниками тоже не дело, там, может, торговля какая или обмен.

– Ну «сынки» обмолвились, что там вроде нерусский какой-то заправляет, – сказал Иваныч, отойдя чуть в сторону, и подкурил сигарету.

– Аслан, наверное, больше некому. Ну это даже хорошо, у него голова есть и руки, и деловой, и работящий сам мужик, несмотря что басурманин, – предположил я.

– Ну вот и посмотрите, нам вообще-то корова нужна, – сказала Света, потом хотела еще что-то добавить, но промолчала.

– А что мы можем предложить за корову? – спросил я.

Света встала, подошла к тумбочке на кухне, достала тряпочный сверток, вернулась и положила сверток перед нами на столик. Я развернул сверток, из которого на стол выпало несколько кусочков «желтого металла», разной формы и небольших размеров.

– Откуда? – спросил я.

– Из Васиного тайника, с острова.

– Это, наверное, с того места, про которое мне Михалыч накануне Волны рассказывал.

– А откуда еще, – удивилась Светлана. – Там на острове есть ручей в оврагах, недалеко от старой выработки, вот там мужики и мыли иногда золото.

Иваныч подошел к нам, взял со стола сверток и «взвесил».

– Грамм триста будет. Только мне думается, что теперь, в новом мире есть вещи и поценнее золота.

– Согласна, – ответила Светлана, – но и золото со счетов снимать нельзя. Вот сходите в Лесной, все разузнаете, а там как говорится – «спрос рождает предложение».

– Ох, Сергей, разумная у тебя баба, – одобрительно сказал Иваныч, улыбаясь.

– Какая есть, – ответила Света, тоже улыбнувшись и выразительно похлопав длинными ресницами.

В общем, как человек, более близкий к морскому делу, Иваныч разложил карту и достал из «канцелярской» тумбочки готовальню, линейку и карандаши, начал продумывать маршрут до Лесного, что-то бубня себе под нос и пыхтя сигаретой. А я, подозвав мальчишек, начал инструктаж на тему «завтра вы остаетесь за мужиков». После мы отправились готовить «мандарин» к походу. Заправились топливом, заполнили бак под пресную воду и, несмотря на наличие НЗ в боте, уложили сухпай на двое суток. Решили взять на буксир один из шлюпов с СРа, он длинный и вместительный, а то вдруг и вправду получится корову выменять, не в бот же ее запихивать. Также уложили немного разной тары под жидкое и сыпучее. После ужина приготовили оружие, решили взять с собой «мурку» и карабин, и по десятку патронов к каждому стволу. Все еще несколько раз обговорили, как идти до Лесного, какой канал связи и на какой случай, условные сигналы.

– Ну, утро вечера мудренее, – сказал Иваныч, отправляясь к себе на развалины, – спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – ответили мы со Светой почти хором.

Дождавшись, когда дети угомонятся и уснут, Света явно с намеком, стрельнув глазками, взяла полотенце, отправилась в «ванную комнату», что и я не преминул сделать. Уснули мы не сразу… вроде и вместе постоянно, но как-то соскучились, стресс опять же… а тут еще на завтра расставание минимум на двое суток.

После волны. День 84-й

Плотно позавтракав, мы вышли в море одновременно с восходом солнца. До Лесного по расчетам было примерно 10–12 часов ходу, то есть треть от суток нового времени. «Мандарин» уверенно бежал по слабой волне, ровно тарахтя «прокачанным» движком, а позади, плюхая тупым носом об воду, покорно волочился шлюп. Кстати, замена коллектора и установка турбины значительно добавили резвости боту. Иваныч был на вахте за штурвалом и пыхтел вечно торчащей в углу рта сигаретой. Я сидел сверху на палубе, опершись на пластик рубки и периодически осматривал берега островов, плавно проплывающих мимо нас.

– Иваныч, а что ты курить-то будешь, когда твой запас сигарет с СРа кончится?

– Эм… – задумался он, – Ну, самосад-то, надеюсь, кто-нибудь додумается выращивать.

– Может, и додумается кто, – кивнул я согласно и продолжил наблюдение по горизонту.

– Как думаешь, Иваныч… Как нас там встретят?

– Главное, чтобы не так, как мы этих… «сынков», – ответил он и сплюнул окурок за борт.

– Думаю, причалим где поспокойнее, я схожу со станцией, проверю. Если уж случится что-то такое прям очень нехорошее, то уходи, не впрягайся… Свету и детей нельзя одну оставлять.

– Хорошо, только давай наоборот. Я свое уже пожил, и при таком раскладе я тебя не пущу, сам пойду.

– Что-то мы еще не дошли, а сразу о грустном заговорили.

– Вот-вот, – буркнул в ответ Иваныч.

Через четыре часа ходу, сверившись с картой, я встал на вахту.

– Вон на тот мысок курс держи, потом вправо тридцать на этой отметке дашь, и уже на прямой курс на Лесной выйдем, – дал мне указания Иваныч.

Через пару часов хода Иваныч, который наблюдал в бинокль, скомандовал:

– Ну-ка, самый малый, Серега… Это что еще за «неопознанный плавающий объект»?

Я перевел двигатель в «холостой» режим, поднялся на палубу и взял у Иваныча бинокль.

Недалеко от мыса, на который мы держали курс, на воде болтался то ли плот, то ли еще что-то. То, что это чье-то плавсредство, сомнений не возникало. И мачта и парус присутствовали. На плоту было три человека. Я их мог хорошо разглядеть – они все стояли и смотрели в нашу сторону, по силуэту мужчина и две женщины. Одна из женщин, точнее молодая девушка, судя по всему, вдруг быстро засуетилась и спряталась под какое-то тряпье, а женщина поставила рядом какой-то ящик и села на него. Мужчина продолжал на нас смотреть, держа ладонь «козырьком», потом размотал на мачте веревки, удерживающие полотно паруса, тем самым увеличив незначительно скорость плота, и потом, махнув рукой, сел на палубу.

– Они нас боятся, Иваныч.

– Еще бы, мы ж просто само зло, на оранжевой, толстой посудине.

– Да не ерничай ты, их трое, девчонка молодая даже запряталась в куче тряпья.

– Ну… надо тихонько подойти и в максимально вежливой форме познакомиться, может, им помощь какая нужна.

– Вот так бы сразу… А то как Бармалей, честное слово.

Внешний вид у Иваныча и вправду был вполне себе бармалейский – на ногах туфли-«тропички» на босу ногу, обрезанные по колено синие штаны морской робы, тельняшка, заткнутый за пояс пистолет, и в завершение всего этого внушительный тесак – один из трофеев позавчерашних. Единственный положительный аксессуар в его одежде это сделанная из рваной майки косынка, на которой была надпись «Сделано в СССР». И теперь эти четыре буквы красовались аккурат у него на лбу.

Я вернулся на место у штурвала и направил бот к плоту, не слишком быстро. Иваныч остался сидеть на палубе.

– Сахарный, вызывает Мандарин, – сделал я вызов.

– Сахарный слушает, – ответил задорный Денискин голос.

– Дениска, мама далеко?

– Нет, тут рядом.

– Передай станцию.

– Слушаю, – раздался голос Светланы.

– Полпути до Лесного прошли, тут у нас плот с тремя людьми прямо по курсу, будем знакомиться.

– Осторожно, пожалуйста, после знакомства обязательно перезвони, чтобы я не волновалась.

– Не перезвони, а свяжись со мной, – поправил я ее, улыбнувшись.

– Какая разница, ты меня понял же?

– Понял, обязательно, целую. Конец связи.

Когда до плота оставалось метров десять, я сбавил ход до ноля и выкрутил штурвал немного вправо, бот послушно развернулся бортом к плоту, и я заглушил двигатель.

– Добрый день, – громко поприветствовал Иванныч «экипаж» плота.

– Здравствуйте, – добавил я, высунувшись из рубки, при этом держа руку на кобуре с обрезом, но этого с плота не видно.

– И вам добрый день, – ответил молодой парень, явно волнуясь.

Он был не старше двадцати пяти, но давняя редкая щетина, нечесаные волосы и одетое на нем не пойми что – все явно прибавляло лет десять к возрасту, плюс ссадина на припухшем носу, синяки под глазами и разбитая губа.

– Здрасти… – нехотя и с опаской поздоровалась женщина лет пятидесяти, с миловидным лицом, в неком подобии домашнего халата и с пестрым платком на голове.

– Мы не причиним вам неприятностей, просто хотим поговорить. Теперь слишком мало людей, чтобы создавать друг другу проблемы.

– Да я бы не сказал, – с грустью в голосе ответил парень.

– Что, довелось столкнуться с плохими людьми? – поинтересовался я.

– Да уж довелось, – привстала было с ящика женщина, но вдруг опомнилась и уселась обратно, – плавали тут недавно примерно на таком же… мм… корабле, как у вас, да и еще две лодки с ними… нелюди они, не назвать по-другому.

Мы с Иванычем переглянулись.

– А когда именно?

– Да дня три или четыре назад, с другой стороны плыли… ироды, – ответила женщина и заплакала.

Выяснив, что женщина говорит именно об «обшарпанном», я сказал:

– Ну если они вас чем обидели, то считайте, что они уже понесли наказание.

– Суровое? Все понесли? – спросила всхлипывая женщина.

– Суровей некуда, унести всю тяжесть наказания не осилили и теперь камбалу уже кормят… всем личным составом экипажа, – ответил Иваныч, подкуривая сигарету.

– Их же много было и с ружьями? – спросила женщина, вытирая слезы краешком косынки.

– Ну… допустим, с одним ружьем, второе так, только с виду ружье, – ответил Иванныч и продолжил: – Да и хрен с ними. Вам-то, может, помощь какая нужна? Мы в Лесной направляемся.

– Так и мы тоже, – обрадовался парень, – так вот от острова к острову, дождавшись ветра, и плывем.

– Хм… долго вы, однако, будете плыть, – ответил Иваныч, – нам еще часов шесть ходу, а вам так до второго пришествия пилить еще. Откуда вы здесь вообще?

– Да мы сами-то из Лесного, там много выживших, жизнь кое-как налаживается… вышли рыбу ловить на еду да на обмен, так увлеклись… отогнало ветром нас, а тут эти уроды мимо проплывали, увидели Наташку… – женщина спохватилась и аж закрыла рот рукой.

– Да ладно, не бойтесь… кстати, Наташка может вылезать, а то еще задохнется или тепловой удар в этой куче схватит, – сказал я, улыбаясь.

Из-под тряпья выбралась девчушка, лет пятнадцать, худенькая, симпатичная, знатно отмеченная солнцем – то есть рыжая и конопатая.

– Здрасьте, – скромно и все еще боясь нас, поздоровалась она, встала рядом с мамой, прижавшись, я это понял по явному сходству черт лица.

– И тебе привет, – улыбнувшись, ответил Иваныч.

– Ну так вот, – продолжила женщина, – увидели Наташку, ну и давай предлагать всякие непристойности и мне и ей, пристать к плоту хотели, да я их палкой все гоняла, а они потом…

Женщина замолчала и снова заплакала.

– Ладно, понятно… Можете не рассказывать… если это вас как-то утешит, то многие из этих уродов перед смертью помучались и умерли не сразу, – сказал Иваныч, закуривая снова, видно, что он тоже разволновался. А я и представить даже боялся, что было бы, если бы мы их не остановили.

– Так а здесь вы как оказались? Далеко же до Лесного, – спросил я.

– Они нас связали и отбуксировали вон к тому острову, – ответил парень, показав на третий островок от нас, – и сказали, что скоро вернутся за нами, ну мы еле развязались и поплыли.

– Понятно, – вздохнул Иваныч, – давайте знакомиться, что ли, я Иван Иванович, это Сергей Николаевич.

– Я Володя, это наша с Наташкой мама – Лидия Васильевна. А папка… он в районе был, ну когда волна…

– Давай, Володя, цепляй линь к шлюпке, отбуксируем вас домой, а сами сюда перебирайтесь, – сказал Иваныч, бросив на плот кусок каната.

Володя быстро управился, потом Иваныч багром подтянул плот к боту, и наши новые знакомые по очереди забрались на «Мандарин» по веревочной лестнице. Я завел двигатель и, потихоньку развернувшись на прежний курс, прибавил ходу.

– Сахарный, ответь Мандарину.

– Слушаю, – почти сразу ответила Света.

– Ну в общем нормально все, взяли на буксир попутчиков, семья из Лесного, идем прежним курсом.

– Ну и хорошо, удачи и осторожней там, целую.

– Хорошо. Конец связи.

Пару часов Иваныч беседовал с пассажирами в кубрике, потом вылез, мрачный как смерть, и сменил меня у штурвала. И уже я, спустившись вниз, начал расспрашивать новых знакомых про Лесной и обстановку в нем. И получалась следующая картина.

…в результате землетрясения, точнее после сдвига оси, Лесной, конечно, пострадал. Повредились здания, и кирпичные и деревянные, в основном новоделы, старые здания устояли, за исключением котельной, по стенам пошло много трещин и упала труба, проломив крышу соседнего дома, хозяев придавило насмерть. И это, кстати, единственные жертвы на весь Лесной, остальные отделались ушибами, ссадинами и испугом. Вырубился свет и потом стоял сильный шум, шум воды. А наутро жители обнаружили, что за перевалом море, территория, на которой располагается Лесной, теперь была краем материка, острым мысом заходя в море. Сам Лесной располагался в небольшой долинке между перевалами шириной 4 и длиной 10 километров. Первые несколько дней люди, конечно, паниковали, информации не было никакой. Аслан, хозяин лесопилки, как-то быстро собрал вокруг себя своих работников с семьями, послал в разные стороны конных гонцов, чтобы разведать обстановку. А потом начали «вылавливать» людей и прочее, что прибивало к берегу, было несколько лодок и спасательных плотов. Даже установили дежурство с внешней стороны перевала, той, что к морю. Плавали вдоль берега, подбирали иногда попадающихся выживших. В нескольких местах обнаружились выброшенные волной корабли, и один из них целый пограничный катер, с экипажем 12 человек, из которых выжило 9. Пограничников и экипажи других кораблей привели в Лесной конные гонцы. Потом собрали народный сход и на нем порешили, что пока не ясна обстановка, выживать сообща. Избрали старосту поселка – Аслана, за порядок отвечал единственный полицейский на всю округу – участковый Лесного, к нему примкнули пограничники, организовав народную дружину, которую потом через пару недель возглавил майор, что командовал пограничниками, потому как участковый напился до белой горячки и начал кидаться с оружием на людей. Погранцы его обезоружили и помяли малость, а потом на очередном сходе избрали майора Маслова начальником дружины. Потом стали снаряжать конные обозы – разбирать и снимать все с кораблей. Пограничники сразу сказали, что все, что с их катера, они готовы отдать в общий котел, кроме личных вещей экипажа и, естественно, оружия и боеприпасов. С оружием, кстати, в Лесном проблем не было, то есть оно было почти в каждом доме, а иногда не по одной единице. Через месяц народ начал роптать, некоторые решили уходить в глубь материка, и начались всякие неприятные разборки. Несколько раз были драки, поножовщина и даже перестрелки. Погранцы старались утихомиривать народ как могли, но пошли разговоры, что, мол, когда разнимали дерущихся, кого-то слишком сильно помяли, да и вообще, вы тут не местные, а командуете… В результате Маслов всем объявил, что от больших групп бандитов, которые уже стали появляться иногда рядом с Лесным, они поселок, если что, защитят, а насчет остального, мол, слагаем обязанности и разбирайтесь сами. Аслан поступил примерно так же, так как по его поводу подобные разговоры тоже пошли, но власть в поселке все-таки осталась в руках Аслана, хоть формально он и сложил с себя обязанности. Во всяком случае, решать спорные вопросы односельчане все равно шли к нему, ну не привык у нас народ самостоятельно принимать решения, что ж поделать. Так и сложилось, что народ в Лесном разбился на общины и «общинки», или семьи. Занялись хозяйством, рыбалкой. Организовался небольшой базар, где больше меняли, чем продавали. Открылись разного рода мастерские, харчевни и т. п. Пограничники построили себе небольшой барак из пиломатериала от Аслана и тоже занялись хозяйством да калымили охраной, а охранять уже было что. Аслан начал строительство пристани с внешней стороны перевала, в планах было начать строить небольшие лодки, а быть может и корабли, только вот как это делается, никто толком не знал. Так, строили небольшие плоты, вроде того, на котором были наши пассажиры. Начали ходить обозы в Лунево – пгт, где была даже небольшая жд-станция и недалеко какая-то воинская часть мотострелковая, которая частично пострадала во время волны, но кое-что уцелело, правда часть личного состава разбрелась. Кто осел и занялся хозяйством, кто в лихие люди подался, а кто и сгинул в тайге. Те вояки, что остались при части, заняли примерно такое же положение, что и пограничники в Лесном. Были еще уцелевшие поселки – Терехово и Ключи. И бывший колхоз им. Ленина, в нем, судя по слухам, осело тоже немало народа и активно занимаются земледелием, даже с применением техники, так как недалеко были армейские склады с топливом, а также маленький аэродром, с парой «кукурузников», только не летающими. Позже обнаружились еще несколько выброшенных волной кораблей, за право мародерства которых была даже небольшая трехдневная война. Шутка ли, я на примере СРа понимал, сколько «добра» там может быть, большую ценность, кстати, представляли шлюпки и мотоботы, так как с изменением береговой линии и уровня моря образовалось много рек и проливов, которыми было проще добираться до населенных пунктов, чем пробиваться с обозом лесными тропами и перевалами. Ну и самая главная новость была в том, что пару недель назад, в один из проливов, севернее Лунево, приземлился, точнее приводнился ИЛ-76 МСЧ России, у которого дымил двигатель, самолет прилетел аж с Новосибирска. Спасти удалось только троих членов экипажа, недалеко была шлюпка с рыбаками, они-то и пришли на помощь настолько скоро, насколько смогли. От МЧСников все и узнали о масштабах произошедшего. На эту информацию выжившие отреагировали по-разному, кто пустился во все тяжкие, кто-то более сплотился, кто-то, наоборот, уединился, были даже случаи суицидов и сумасшествий. Некоторые даже отправились в путешествие, выменяв все свое имущество на шлюп или постройку плота.

А рассказали МЧСники примерно следующее.

В Центральной России от Валдайской возвышенности до Старого Оскола еще кое-где остались выжившие, далее, на восток, от Тулы до Пензы – вода… все под водой и Москва, и Воронеж, и Нижний Новгород. На возвышенности от Ульяновска до Саратова есть небольшие участки суши, где также люди. Большой Кавказский хребет волна не задела, как и прилегающие территории, только очень сильно расширились реки в Адыгее и на юге Ставрополья, в целом на Кавказе все обошлось «малой кровью». Но это после волны, зато когда прояснилась ситуация, там началась такая мясорубка, что живые завидовали мертвым. На нетронутом волной Урале кое-как что-то организовалось, и ходят слухи, что кое-кто из Москвы странным образом очутился в горах на Урале, за сутки до волны, но им не повезло, суровый уральский люд, мягко говоря, их не принял. На восток от Новосибирска все плоскогорье и до Иркутска цело, за исключением того, что также много разлилось рек, естественно, с большими проблемами для населения. По всей территории, где на бывшем севере и северо-востоке была вечная мерзлота, волна не прошла, но там теперь одно большое болото, выделяющее невероятное количество сероводорода. В общем, по территории страны жизнь много где сохранилась. Немного островов осталось от Сахалина и Камчатки. От Шантарских островов и до бывшего Китая теперь море, с узким проливом в 15 километров у Комсомольска-на-Амуре, и Приморье отделено этим проливом. Еще неприятным «сюрпризом» для выживших оказались АЭС и появились «мертвые земли».

Володя рассказывал все очень подробно, у него, можно сказать, феноменальная память. А я, слушая все это, как-то внутренне ощутил всю боль, ужас и трагедию нашего мира, нашей цивилизации. Теперь мы оказались гораздо дальше, чем в средневековье, правда с замашками периода индустриализации. Мне как-то стало душновато в кубрике, выпил стакан воды и поднялся к Иванычу в рубку.

– Иваныч, дай-ка сигарету.

– Что, Серега, ощутил, так сказать, важность момента?

– Да уж, – кивнул я, взяв сигарету и подкурив. – Домой вернемся… напьюсь.

– Аналогично, – согласился Иваныч, и потом всю дорогу до «Новых Пристаней» Лесного мы шли молча.

В паре километров от Лесного я уже наблюдал, как сказал Володя, Новые Пристани. Картина, конечно, меня немного потрясла, очень большая территория у берега была расчищена от завалов, вверх сопки, вдоль просеки ЛЭП была расчищенная дорога, по которой ехали повозки и периодически мотались два небольших микрогрузовика. Было три пирса и строились еще несколько. Разглядел некое подобие верфи, на которой рубились несколько плотов. В общем, работа кипела и все что-то делали. Тут же недалеко от пирсов были маленькие торговые ряды, которые продолжали строиться.

– Володь, куда лучше причалить? – спросил я, спустившись в кубрик.

– Да на любое свободное место.

Иваныч аккуратно причалил, я спрыгнул на недавно построенный пирс и намотал швартовые на толстые деревянные сваи, потом мы вдвоем с Володей подтянули шлюп и следом плот, который Володя пришвартовал рядом с «Мандарином». Ко мне подошла Наташка, и, стесняясь, сказала:

– Мама вас с Иваном Ивановичем приглашает на обед к нам, не отказывайтесь, пожалуйста.

– Хорошо, – согласился я, – только мы сначала тут выясним все, а попозже обязательно придем. Объясни только, как дом ваш найти, я в Лесном был-то пару раз всего.

– Лесопилка знаете где? Вот от нее вниз, в сторону котельной улица, так третий дом по правую сторону это наш, забор там у нас из шифера и зеленым покрашен.

– Хорошо, Наташа, обещаю, что зайдем.

Все семейство собралось на пирсе обвешавшись небольшими узлами, еще раз поблагодарили нас и пошагали к торговым рядам, где Лидия Васильевна сразу «оптом» отдала корзину рыбы торговцу, обменяв на какие-то свертки из газеты, затем семейство потихоньку побрело по просеке вверх.

Я не заметил, как около меня возник молодой парень, крепкого телосложения, в шортах, сделанных из камуфляжных брюк, в тельняшке с зеленой полосой и в зеленом же берете, завершал всю эту «красоту» АКМС, висевший вниз стволом на ремне, зацепленном обоими карабинами за антабку на кнопке сложенного приклада.

– Охрана судну нужна?

– Ну вообще-то нужна, – ответил я, соображая чем за нее можно рассчитаться.

– Сашка… Ивлеев!!! – громко проорал пограничник, как я уже догадался.

Из-под большого навеса, стоявшего рядом с торговыми палатками, прибежал точно такой же молодой парень, только чуть повыше.

– Сколько стоять будете? И эта… Шлюпка тоже ваша? Тогда за два места.

– Да в шлюпке охранять-то нечего, – сказал подошедший Иваныч.

– Как нечего? – по-настоящему удивился Сашка. – А саму шлюпку?

– А, ну да, – кивнул Иваныч и рассмеялся. – Мы первый раз у вас, что за охрану-то платить?

– Тут действуют несколько «валют», – деловито начал Сашка, – «новые» золотые и серебряные монеты, продукты, инструмент, оружие, боеприпасы, топливо, да много чего, даже трудом своим можете рассчитаться. Вон в ломбард зайдите, поинтересуйтесь, вам там могут монеты поменять на что-нибудь.

– А что за «новые» монеты? – спросил я.

– А прямо в ломбарде льют и давят прессом из лома или драгоценностей.

– О как, – удивился я, – а своим трудом это как?

– А вон у ломбарда же на доске мелом написаны работы, которые будут оплачены.

– Понятно. Подожди, Иваныч, тут, я в ломбард зайду.

Сразу за пирсами располагался небольшой щитовой домик, торец которого был оборудован в виде стойки, за которой сидел пожилой кавказец в очках и что-то писал в толстую тетрадь, внутри помещения за стойкой в небольшом кресле в углу сидел здоровенный молодой джигит, лет двадцати, рядом у стены стоял АКМС. А в противоположном от джигита углу стояло что-то типа кузнечного горна, от которого шла труба на улицу, рядом с горном небольшой столик с лабораторными весами, какими-то пузырьками, формами для литья и самодельным прессом. Перед выходом в Лесной мы с Иванычем на всякий случай разделили на двоих содержимое свертка, что дала Светлана. Я достал небольшой сверточек и вставил его на стойку перед пожилым кавказцем.

– Добрый день, уважаемый, говорят, у вас можно золото в монеты переплавить?

– Здэравствуй, брат, можно… можно и переплавить, можно просто на лом по весу поменять, в любом случае один к десяти за обмен или штамп я возьму от общего веса.

– Договорились, – ответил я и пододвинул ближе сверток.

Старик развернул сверток, посмотрел на него через лупу, потом помазал его содержимое какой-то жидкостью из баночки, удовлетворенно кивнув. Затем аккуратно высыпал содержимое свертка на весы и начал выкладывать в чашечку гирьки.

– Сто сэмдесят пят грам, – озвучил вес старик, – тебе как, брат, будэш ждать литья, или могу сразу на вес поменять.

– Давай сразу.

Старик отсчитал 15 золотых и 30 серебряных монет, все монетки были небольшие, на которой всего-то был отчеканен только вес в 9 грамм и надпись, маленькими грубыми буквами – «Лесной».

Смахнув все монеты в карман, я направился обратно к боту.

– Ну как, удачно? – спросил меня Сашка.

– Да вполне, сколько мы будем должны за охрану?

– А сколько простоите?

– До завтрашнего обеда точно.

– Ну тогда 15 монет серебром.

– Вот держи, – сказал я, отсчитал и передал монеты.

Взамен он дал мне небольшой деревянный жетон с номером «8». И попросил, что когда буду отплывать, то обязательно вернуть жетон, проверить все ли в порядке на судне и расписаться в журнале у старшего, что под навесом у торговых палаток. Затем мы с Иванычем поднялись обратно на бот, собрать кое-что. Я обратил внимание, что некоторые люди ходят «не стесняясь» с оружием, у кого двустволка за спиной, у кого еще какой «карамультук», очень популярны, оказывается, обрезы, ну а что, правильно, короткий ствол и по убойности в ближнем бою страшное оружие. Еще я внимательно посмотрел, как в 20 метрах от нас строили еще один пирс. Конечно, не то, что я соорудил у нас по принципу «я его слепила из того, что было», ладно сейчас у нас в Сахарном есть возможность подключить электроинструмент и циркулярку… обязательно переделаем и удлиним пирс… потом. Собрав личные вещи, которых было не так уж и много, в маленькую спортивную сумку, накинул за спину карабин и спустился на пирс. Иваныч проследовал за мной, с МРкой и худым военным сидором за спиной.

– Ну что, Иван Иваныч, сходи, наверное, в ломбард и махни золото на монеты, только не жди, когда он будет чеканить, а просто поменяй по весу. Я тут, у схода на берег подожду.

– Сейчас, – кивнул Иваныч и направился общаться со старым чеченом.

Пока ждал, обратил внимание, что у схода на берег был установлен большой щит, на котором где мелом, где углем, а где и записка была приклеена… это была информация о тех, кто еще надеется найти близких и родных, было написано, кто, откуда и где расположился или куда направился. Вернулся из ломбарда Иваныч и похвастался блестящими монетками неправильной формы – 16 золотых и 10 серебряных.

– Ну что, Сергей, пошли пройдемся по торговым палаткам?

– Идем, а после поднимемся в поселок, – согласился я.

Вообще на Новых Пристанях стоял сумасшедший шум и гам, кто-то кого звал, что-то кричал, отовсюду раздавался звук стройки, пахло рыбой, свежеструганым деревом и шашлыком… Как же вкусно потянуло шашлыком.

– Иваныч, смотри.

– Не, Серега, мы же в гости обещали зайти, некрасиво вроде, придем сытые.

– А вдруг они сами последний хрен без соли доедают?

– Эм… – задумался Иваныч, – может, и так, конечно, но глядя вокруг, сомневаюсь, не голодают тут люди.

В основном в торговых палатках у пирсов торговали, конечно, рыбой. Но были и торговцы с другим ассортиментом – инструменты, одежда, кухонная посуда и прочее. В конце ряда торговых палаток располагался небольшой, недавно построенный навес, под которым были разные ящики, тюки и коробки, охранял навес невысокий крепкий парень с «Сайгой» наперевес, а рядом, за наскоро сколоченным столом сидела необъятных размеров дама с какой-то невероятной прической, и, делая записи карандашом в толстую тетрадь, кому-то что-то выдавала, у кого-то что-то принимала. Рядом с навесом стояли несколько запряженных телег.

– Сынки! Подвезти? – обратился к нам забавный дедок в обрезанных по колено старых трениках, майке-алкоголичке и соломенной шляпе, стоящий у телеги, запряженной старой кобылой.

– Вот так, Серега… из-за некоторых теперь для меня слово «сынки» как нарицательное.

– Да ладно, Иваныч, давай дадим деду подзаработать, – похлопал я Иваныча по плечу и спросил у деда: – Сколько возьмешь до базара довезти?

– А три монеты серебром… с каждого.

Мы, конечно, еще не знали местных цен ни на товары, ни на услуги, и как потом выяснилось, мы переплатили в три раза за эту поездку.

Мы залезли в телегу, дед громко крикнул «пошла!», и кобыла нехотя повезла нас в не очень крутой подъем сопки. Когда телега вползла на верх сопки, нам открылась долина Лесного, поселок занимал треть ее части, но относительно того, каким я его видел перед волной, он активно строился. Везде, вдоль дорог, у домов и по краям поселка лежали бревна или уже напиленные доски. Часть склона, изнутри долины, где раньше стоял плотный лес, была уже почти выпилена, пни жгли, а землю обрабатывали. Часть домов была полуразрушена или повреждена. По длинному забору и штабелями досок за ней я узнал территорию цехов Аслана, за забором тарахтела мощная электростанция, киловатт на 30, не меньше, рядом стоял топливозаправщик с прицепом. Бросилась в глаза свежая постройка – кузница, от которой доносился бряцающий звук железа и стук молота.

– Стой, Машка! – скомандовал дед. – Все, приехали.

Пока я рассматривал владения Аслана, не заметил, как мы подъехали к шумным базарным рядам. Мы расплатились, дедок хитро улыбнулся, развернул телегу и покатил обратно. У входа на базар, по обе стороны мы увидели что-то вроде рекламных щитов, у которых стояло несколько человек, кто-то читал объявления, кто-то активно торговался за что-то, кто-то бил по рукам, скрепляя сделку.

– Пойдем, почитаем? – предложил я Иванычу.

– Пошли, – согласился Иваныч, – надо же быть в курсе «что по чем».

Мы подошли и начали читать объявления:

«…возьму в аренду лодку под залог имущества», «найму в охрану обоза трех вооруженных человек, расчет по прибытии в Лунево», «требуется доставка груза», «ищу единомышленников и просто хороших людей для переселения на северный архипелаг», «собирается экспедиция на поиск и разборку корабля, расчет – процент от добытого», «наймусь в плотники», «кладу печи» – в общем, все в таком роде, новый вариант газеты «Из рук в руки»

– Я смотрю, есть спрос на доставку грузов морем и аренду всего, что плавает.

– Есть такое дело, – согласился Иваныч. – Эх! Зря мы «этих» в лодке утопили.

– Да ладно, у нас еще две есть и целый «катамаран».

Пройдя в торговые ряды, мы начали присматриваться и прицениваться, продавалось и менялось все и на все. Наткнулись на интересного персонажа, он сновал между людьми и активно предлагал услуги по поиску товара, где и у кого можно что-либо купить или продать. Я его подозвал к себе, юркий паренек лет двадцати – двадцати пяти, причем явный «потомок Моисея», слишком хорошо и не по погоде одет по новым временам – туфли, костюм «тройка», галстук и фетровая шляпа.

– Добгого дня вам. Что-то ищете?

– Да, ищем. Хотим корову приобрести.

– С коговами сейчас есть пгоблеммы, никто не пгодает пока, но я знаю, у кого подгастают телочки и чегез нектогое вгемя, думаю, чегез пагу месяцев вы можете ко мне обгатиться, если оставите пгедоплату, то я буду дегжать для вас этот товаг.

– О как! Сервис, – улыбнулся Иваныч.

– Да, я стагаюсь делать свое дело хогошо.

– Ясно, а емкости под жидкость у кого можно приобрести? Ну или бочки?

– Мне нужно немного вгемени, где я вас могу найти?

– Давай так… как тебя звать, кстати?

– Ефим Магкович.

– Давай так, Ефим Маркович, у второго пирса на пристани стоит оранжевого цвета спасательный бот с деревянной мачтой, вот вечером мы тебя ждем там часиков в 28 по-новому.

– Хогошо, договогились. С вас десять монет сегебгом, но вечегом, если вы купите то, что искали, если сделки не будет, то пять монет, за мой тгуд.

– Договорились, – кивнул я, и мы распрощались.

– Что-то мне подсказывает, что он десять монет стрясет еще и с тех, кто нам бочки захочет продать, – предположил Иваныч.

– Наверняка, – согласился я, – ладно, давай по рядам еще пройдем, да пойдем уже в гости к нашим пассажирам, а то уже скоро пекло начнется.

Мы прошлись по рядам, где Иваныч приобрел себе увесистый кисет с махоркой – на пробу. Я купил пару бутылок коньяка, явно где-то намародеренных, и десяток «петушков» из плавленого сахара. Светлане купил набор полотенец и маникюрный набор, все было абсолютно новое в упаковке, также прикупил несколько кусков мыла, шампунь и зубную пасту. Базар мы прошли насквозь и вышли в другие ворота, рядом с которыми стоял столб-указатель с табличками следующего содержания:

«Гостиница – 100 метров вниз и направо», «оружейная лавка – у котельной», «фельдшер и аптека – в клубе», «Кафе Араик – 100 метров направо».

– Хм… что-то знакомое… а пойдем, Иваныч, направо завернем, хочу проверить кое-что.

– Ну пошли, как раз вон и к цехам вывернем.

Мы прошли вдоль нескольких домов и оказались около бывшего сельского магазина, который потерял две стены и часть кровли во время землетрясения, потом, вероятно, этот магазин был безжалостно разграблен. Теперь, с торца здания был недавно построенный навес, небольшая стойка, мангал и несколько грубо сколоченных столов, за которыми сидели посетители. Хозяин кафе колдовал у мангала, и я было подумал, что ошибся, и откуда ему тут взяться… и не похож вроде. Но когда я увидел, как хозяин перед тем как поставить на стол клиентам тарелку с шашлыком, смахнул полотенцем со стола не существующие крошки… я понял, это именно он – тот самый Араик из придорожного кафе, который варит изумительный кофе и делает вкусное вино! Только сейчас он изрядно похудел, и, вместо черных как смоль волос, голова покрыта пепельной сединой. Я подошел к стойке и спросил:

– А что, вкусный кофе тут тоже варят?

– Эй, дарагой… какой кофе-шмофе, дефсыт эта теперь, – отмахнулся было от меня хозяин, потом взглянул мельком, пару секунд соображал и потом: – Ээээ… болщой джип… болщой пирицеп… вино купил…

– Ага, и твой вкусный кофе пил.

– Ааа! И ты мня не забыл, и я тэбя запомнил… да… ну здравствуй, дарагой, да ты не стой, присаживайся, друга своего приглашай, сейчас я вам покущать принэсу.

– Подожди-подожди, Араик, мы сейчас не можем у тебя задерживаться, но завтра обещаю – обязательно придем завтракать.

– Только обязательно приходи… я… я нэ знаю как тэбя звать.

– Сергей меня звать.

– Вот хорошо, обязательно завтра приходи, Сергей-джан, буду ждать.

Мы попрощались и направились дальше.

– Это кто? – спросил Иваныч, когда мы отошли.

– Ты представляешь, я у него поесть останавливался, когда в Сахарный переезжал, виделись-то минут сорок всего, кофе я ему заказывал сварить, вина купил, да перекинулись парой слов. Все. А запомнился он мне, радушием своим, как это говорят, ммм… О! Харизматичная личность. Да вообще редко в прошлом мире можно было встретить человека, после нескольких минут общения с которым он тебе бы запомнился.

– Да уж, – ну сходим к нему позавтракать.

Дом Лидии Васильевны мы нашли без особого труда, и не только по зеленому забору из листов шифера, а по тому, что Наташка и Володя стояли у калитки и всматривались в нашу сторону. Дети уже успели привести себя в порядок и стояли чистые и в опрятной одежде. Когда они нас заметили, то Наташка сорвалась и побежала в дом, а Володя пошел нам навстречу.

– Мы уже заждались вас, – улыбнулся Володя, насколько это позволяла рассеченная и припухшая губа.

– Ну мы пока осмотрелись тут, – ответил Иваныч.

– Проходите, пожалуйста, – сказал Володя, пропуская нас в калитку вперед себя, – и в дом заходите.

Внутри просторного деревянного сруба было прохладно, к тому же работал «деревенский кондиционер» – периодически меняемая мокрая марля в дверных проемах. Мы оставили в прихожей свои сумки и пристроили в углу оружие. В доме было не богато, но уютно и чисто. Нас проводили на просторную кухню с видом в огород, по которому прогуливались куры, индейки и утки. В глубине огорода были видны несколько ульев, а на плодовых деревьях ухоженного сада уже начинали созревать плоды.

– Ой, ну присаживайтесь, гости дорогие, за стол, будем обедать, – сказала Лидия Васильевна, снимая передник и косынку.

На столе с какой-то «космической» скоростью стали появляться столовые приборы, блюда с едой, несколько бутылок с прозрачными и не очень жидкостями, украшением стола стал гусь, приправленный зеленью и специями.

В дверном проеме появился крепкого сложения мужик, моего возраста примерно, в просторных парусиновых штанах, заправленных в сапоги, белой рубахе и хэбэшном картузе. На поясе у него висела искусно и со знанием дела изготовленная кобура, в которой угадывался обрез двустволки.

– Так вот они, спасители твои, Лидочка, – громогласно сказал он своим очень низким голосом.

– Ой, ребята, знакомьтесь, это брат мой младший – Виктор… Он уже тут целую ватагу, оказывается, собрал, чтобы в море выйти и нас искать.

Виктор прошел в кухню, старательно вытерев ноги об половик, и каждому из нас крепко пожал руку. Мы представились друг другу, потом он отошел чуть назад и низко в пол нам поклонился, сказав басом:

– За сестру и племянников спасибо вам. Нет у меня никого кроме них, а теперь и вы, считай, как братья мне. Ну да за стол давайте, до дна! За спасение и за знакомство!

Мы расселись, видно было, что Иваныч слегка смущен такой сценой простой человеческой благодарности, да и я тоже, что уж говорить.

– Вот, медовухи попробуйте, при нонешней погоде только ее и пить… али квасу, кому хмельного рано еще, – сказала Лидия Васильевна, разливая по чашкам холодный напиток с ядреным ароматом.

Обед был очень вкусным и сытным, от медовухи мы с Иванычем, конечно, захмелели и попросили Виктора не частить, так как у нас сегодня еще дела коммерческие. За разговорами выяснилось, что Виктор работал в Лесном механизатором, пока было еще что ремонтировать, а последние десять лет он работает есть у Аслана, ремонтирует станки и прочую технику.

– Ну значит, коллеги, – резюмировал Иваныч, – я по той же части, только морской.

Наташа должна была этой осенью идти в девятый класс, а потом хотела учиться на парикмахера. Володя, закончив также девять классов, отучился в районе на повара, и уже полтора года «сидел на чемоданах» и ждал повестки из военкомата, но про него, вероятно, забыли. Уже сам собирался ехать в район и выяснять причину, по которой его лишают возможности отслужить в армии.

– А что, у нас все служили, а кто не служил, тот вроде как и не мужик, – заявил Володя, уже порядком опьянев.

Ну а Лидия Васильевна всю жизнь отработала в сельской школе учителем начальных классов. С ее мягким голосом, приятной внешностью и характером самое лучшее занятие в жизни.

За чаем с пирожками зашел разговор о будущем. Виктора в принципе все устраивало, да для него собственно ничего и не изменилось, за исключением статуса в Лесном. Все, кто работал на Аслана, как-то разом стали уважаемыми людьми. Наташка на тему будущего разговаривать не хотела, мол, не придумала еще. А Володя, раз уж с армией не получилось, хочет заниматься тем, чем умеет, то есть готовить, что, кстати, у него действительно получается на отлично, так как почти весь обеденный стол, включая гуся, его стряпня. Лидия Васильевна надеется, что в скором времени все более-менее утрясется, в рамках нового мира, и детьми все равно надо будет заниматься. А пока все семейство по фамилии Савельевы на хозяйстве да приторговывают иногда либо на Пристанях, либо на базаре.

Потом я поинтересовался, у кого можно купить разную домашнюю скотину.

– А что именно интересует? – спросил Виктор.

– Да в принципе все, и корову надо, и барашков, ни от чего не откажусь.

– Ну, Серега, я тебе так скажу, пока на продажу скотины нет у нас в Лесном. Но кое-что проясняется постепенно, так что, думаю, решим мы этот вопрос.

– Ну и славно.

Время близилось к вечеру, и надо было собираться. Виктор предложил нас подвезти, он был на телеге, половину которой занимали картонные коробки, которые нужно было все равно отвезти на склад у Пристаней. С нас было взято обещание, что в следующий раз мы обязательно остановимся у Савельевых, а не в гостинице или на своем боте. С собой нам завернули пирожков и литровую банку молока. Мы попрощались, и Виктор потихоньку повел телегу к Пристаням.

– А ты, Сергей, значит, не единственный, кто в Сахарном выжил? – спросил Виктор, обернувшись вполоборота.

– Со всего Сахарного выжил только я, Светлана – соседка моя, и двое ее детей.

– Эх… – вздохнул Виктор, – Михалыча-то я хорошо знавал, да и вообще знакомцев было много там.

– Да, досталось поселку. Да что там, всему миру досталось.

– Ну нас-то тут, видишь, Бог уберег, – сказал Виктор, поведя рукой.

– Вот и хорошо, а то у кого бы мы еще такого вкусного гуся поели да медовухи попили.

Мы рассмеялись и оставшуюся дорогу болтали «о погоде».

Колесо скрипнуло, и телега остановилась прямо у пирса, я задремал и не заметил, как доехали. Мы выгрузились, забрали свои вещи и попрощались.

Прошли к боту, у которого прохаживался один из пограничников, я показал ему жетон, и он нас, пропустив, спросил:

– Так а вы что, отплываете на ночь глядя?

– Нет, мы переночуем, а уже завтра отплываем, да и дело у нас скоро. Тут, кстати, может еврейчик такой в костюме появиться, он нас искать будет.

– Фима, что ли?

– Ага.

– Хорошо, договорились.

Иваныч копошился с движком, что-то проверяя и натирая ветошью, а я в полудреме болтался в гамаке в кубрике, когда в пластиковый борт «Мандарина» деликатно постучали.

– Это я, Фима. Вы тут? Я нашел вам бочки и еще кое-что.

Мы с Иванычем выбрались на пирс, на котором с деловым видом стоял Фима, придерживая одной рукой велосипед.

– Ну рассказывай, эффективный ты наш менеджер, – улыбнулся Иваныч.

– Есть шестнадцать пластиковых бочек на 220 литров, и четыге этих… как их… а, подвесных бака топливных от самолета.

– А баки-то откуда?

– А здесь на окгаине был пункт пгиема металла, там вообще много интегесного для совгеменных условий. Только вот хозяин этого пункта сказал, что если так нужны баки, за ближайший час нужно внести залог – семь золотых, так как на них уже есть желающие, которые могут заявиться завтра.

– А они хоть не дырявые?

– Кто, желающие?

– Мля, баки топливные!

– Что вы, если только немного дефогмигованы.

– А какой емкостью?

– Секундочку, – Фима открыл записную книжку, полистал и ответил: – Каждый на две с половиной тонны.

Мы с Иванычем переглянулись, поняв друг друга, и я спросил:

– Какими габаритами баки?

– Секундочку, – опять сунул нос в блокнот Фима, – в длину шесть метгов, в диаметге 0,8 метга, на концах сходятся на конус.

– Ты подумал о том же, о чем и я? – спросил я Иваныча тихнько.

– Поплавки? – также тихо переспросил он.

– Да.

– Надо брать, – прошептал Иваныч.

– И сколько за бочки и за баки?

– Баки по десять золотых за штуку, бочки по золотому за две штуки, итого сорок восемь.

– Не дороговато за баки-то?

– Отнюдь, у кого есть хоть немного понимания в технике, быстго сообгажают тепегь, как их можно использовать. Даже я, с гуманитагным складом ума, догадываюсь, что эти баки очень гедкая и ценная штука.

– Мля, Иваныч, брать надо, а у нас на двоих тридцатка с хвостиком.

– Может, хотя бы эти два бака возьмем и бочки, лучше синица в руках, чем сам знаешь что, в облаках.

– О! Может, шлюп продадим?

– Точно, я и забыл, – доставая сигарету и подкуривая, сказал Иваныч.

– Уважаемые! На пирсе запрещено курить, вот к ломбарду отойдите, там есть место, – прокричал прохаживающийся невдалеке пограничник, указав стволом автомата на нарисованный от руки знак, запрещающий курить.

– Идем! – крикнул ему Иваныч, и мы прошли к ломбарду, где стояли две лавочки и какая-то лохань с водой и плавающей в ней куче окурков.

– Фима, а шлюпку вон ту, – указал я, – за сколько можно продать?

– Любое плавсгедство сейчас, знаете ли, очень хогошо ценится.

– Ну не томи.

– У меня нет таких денег

– Да что ж ты такой трудный! За сколько, говорю, можно продать?

– Я думаю, что за семьдесять – восемьдесят золотых у вас ее купят. Могу подыскать вам клиента.

– Уах, щтож ты, жиденок, уважаемых лудей абманываешь… а? – распахнулось окошко ломбарда, и в нем показался старый чечен, который нам менял золото на монеты.

Фима аж подпрыгнул.

– Это… это… это почему я обманываю? – начал он оправдываться, заикаясь.

– Ээ. Сейчас выду, да! Пакажи шлуп, уважаемый. Я его сам куплю! Сейчас, – обратился ко мне старый чечен.

Кряхтя и лопоча что-то на своем языке, очень не по-доброму косясь на Фиму, старик вышел из ломбарда, периодически повторяя «шайтан». За ним молча и словно тень проследовал не отставая тот самый детина с «калашом».

– Умар, пасматри, – сказал старик детине, указав на шлюп.

После недолгого осмотра детина вылез и поднял большой палец вверх.

– Сто двадцат дам за шлуп… сейчас, касса сдал, болше нэт. Завтра еще дам трыдцать.

– Это нормальная цена? – спросил я как бы сам себя вслух, пребывая в некой растерянности от быстро разворачивающихся событий.

– Это хорошая цена, – без малейшего акцента сказал детина, – мы таких уже пять штук купили, если есть еще, то еще купим. На шлюпах хорошо грузы возить и мотор и парус можно поставить.

– Тогда по рукам.

– Вот, здэс сто двадцать, – сказал старик, протягивая мне увесистый тряпочный мешочек, – завтра старшему охрана скажещ, что мнэ продал шлуп, я отдам еще трыдцать.

Старик с детиной удалились обратно к себе, а я, выдав Фиме 7 золотых задатка и плюс еще один для скорости, отправил договариваться насчет топливных баков, ну и бочек заодно.

Мы сразу повытаскивали со шлюпа все, что там лежало, и сели в кубрике есть пирожки, запивая молоком.

– Что-то мы с тобой нахватали и ртом и жопой, – засмеялся вдруг Иваныч, – как мы это все попрем теперь?

– Нормально, – ответил я, тоже посмеявшись, – что баки, что бочки легкие… все ж не танкер какой, на воде сами держаться будут.

– Ну, тоже верно, значит, завтра будем вязать все для буксировки.

– Да баки и часть бочек можно и на «Мандарин» затащить, остальное на буксир.

– Хорошо. Темнеет, давай в отбой, завтра еще дел куча.

После волны. День 85-й

Проснулись под кукареканье петухов со стороны Лесного. Иваныч, кряхтя и тихонько матерясь, вылез из переднего люка и прокричал:

– Эй, служба, а где у вас тут туалет типа сортир. А? – продолжая стоять на трапе и переминаться с ноги на ногу. – Ага, понял, спасибо.

Иваныч потрусил куда-то в сторону строящихся пирсов. Я проследил за ним взглядом и решил последовать его примеру.

В одиннадцать часов, когда мы уже привели себя в порядок, успели завершить сделку со старым чеченом и получить еще тридцать золотых, на пирс, громыхая, въехала телега, груженная четырьмя емкостями из легко-сплавного авиационного материала.

– Это вы Сергей и Иван? – спросил «водитель кобылы», а заодно и хозяин пункта приема металлов.

– Да, сюда давай, – махнул я ему рукой.

Мы, не особо напрягаясь, загрузили хоть и большие, но легкие емкости на «Мандарин», закрепив по две штуки по бортам.

– С вас тридцать три золотых, помимо 7 залоговых, которые я уже получил, ну и 10 серебром за доставку.

Рассчитавшись, мы распрощались. И минут через десять Иваныч только и успел перекурить на лавочке у ломбарда, на пирс примчался на велосипеде Фима, с опаской поглядывая в сторону старого чечена.

– Добгое утго, бочки пгивезут к обеду, только надо договогиться с охганой, они много места на пигсе займут.

– Хорошо, договоримся. Сколько за твои услуги?

– Вы мне уже уплатили один золотой, – ответил Фима и снова покосился в сторону ломбарда.

– Ладно, вот тебе еще девять золотых, рассчитаешься с продавцом бочек и за доставку, здесь составите, – указал я рукой на место вдоль борта «Мандарина», – а с охраной я сейчас договорюсь.

Фима укатил сияющий, как начищенный самовар, а я поговорил со вчерашним Сашкой из погранцов, чтобы дали добро поставить бочки у «Мандарина», ну и естественно, их охрана. Доплатил десять серебром.

– Ну что, Иваныч, к Араику? Завтракать.

– А пойдем, – согласился Иваныч.

Карабин и МРку оставили на «Мандарине», служба у погранцов вроде налажена хорошо, можно не волноваться. Пройдя торговые палатки, вышли на пятачок к складу, где сидела уже другая женщина. Видно, посменная у них работа. Вчерашний дедок сидел на том же месте, увидев нас, он сделал вид, что дремлет.

– Дедуля, свободно «такси»-то? – спросил я улыбаясь.

– А, сынки, доброго утречка. Куда ехать?

– А сколько до Араика возьмешь?

– Это у сельпо, что ль?

– Ага.

– Эм… – замялся дед, – две монеты серебром.

– Ты смотри, Серый, просто праздник какой-то! Это мы, наверное, сейчас в акции какой-то участвуем, ага… «скидки кинутым один раз клиентам».

– Ох… простите, сынки, простите, бес попутал.

– Да ладно, дед, мы не в обиде, поехали, – Иваныч похлопал по плечу «престарелого бомбилу».

В кафе у Араика был всего один посетитель – важного вида толстяк лет пятидесяти, явно какой-то бывший чинуша. Он сидел за стойкой и задумчиво уплетал оладьи с чаем.

Араик суетился около непонятной конструкции – нечто среднее между мангалом, варочной печью и барбекю.

– Доброе утро, Араик, – сказал я, проходя под навес.

– А! Сергей-джан, проходи, дарагой, друга своего приглашай, аладышка горячий сейчас подам.

Араик, как всегда, смахнул полотенцем чистый стол и пригласил нас садиться.

– Уважаемый, что-то еще будэш кущать? – обратился Араик к толстяку у стойки, на что тот отрицательно помотал головой.

На столе появилась тарелка с горячими оладьями, небольшая баночка со сметаной, чайник и три чашки.

– Тут нэмного совсэм заварки, в основном травы. Заварка тоже дэфсыт, но я придумал свой пирапорсия, очень вкусно… попробуй, дарагой, – сказал Араик, разливая по чашкам ароматный напиток.

Я попробовал. Отдавало смородиной, мятой и еще чем-то сладким, никак не мог угадать.

– Хорошо получилось, – похвалил я Араика, – ну хватит суетиться, посетителей все равно пока нет… Рассказывай, как волну пережил, как тут очутился. И где, кстати, дочка твоя?

– Ох, Сергей-джан, вот тут и Маринэ, и волна, и как сюда выбрался, – ответил Араик, запустив пятерню в абсолютно седую кучерявую шевелюру, – нэт болше ничего, толко я, и то, что на сэрдце. Но раз Бог оставил мнэ жит, значит, нада жит, Сергей-джан. Сколко смогу, жит буду, дэло дэлат буду, вот могу вкусно еду дэлат…

Араик утер навернувшиеся было слезы и продолжил:

– Мы уже домой собиралис, ночная смена приехал. Маринэ в машине меня ждала. Как затрясло кругом, весь пасуда кругом падала, мебель падала… печка… баллон пропан… Вай страшна было, Сергей-джан… Я Маринэ крикнул машине сидет, сам все давай деэржат, баллоны с газом атклучать… потом как все поехало… поехало… и успокоилось. Я Марине сказал ехать домой к маме, сам остался все убират, порядки наводит. Потом как зашумит и… Бах! – ударил Араик ладонью по столу. – Все… нэ помню, что дальше. В сэбя пришел… лежу на полу в кухня, ай нет… на потолке кухня лежу, все тармашка вверх, кругом бэспорядок, вода и кров… моя кров, вот, – Араик задрал рубаху и показал длинный шрам от ключицы до подвздошной кости, – как голова нэ оторвалса, нэ знаю, болела сильна. Вылез еле как, кругом тэмно, савсем темно, думал, ослэп, потом чуть-чуть видно стало кругом, дэревья-шмерэвья, гиряз… и опят плохо мнэ стало, сознание патерал. В сэбя опят пришел, солнце светит, сильно очень светит, жарко. Походил кругом, людей звал, Маринэ звал… никто нэ отвечал… И я пошел… просто пошел и все. Долго шел, сутки шел, пить сильно хотел… потом ручей нашел, попил и уснул. А потом мэня Коля нашел, он везде что-то искал, его Аслан послал. Привел он меня сюда, нэмного у Аслана жил, еду готовил. А потом подумал и сам решил жить, свое дело опять начинать… люди всегда кушать хотят. На обмен дагаварился с Асланом, попросил у него людей и четыре лошади, сходить туда, где контейнер кухни остался. За два баллон пропана Аслан согласился. Два дня место искали, все-таки нашли. Забрал еду, пасуда… все что смог и сюда привез. Потом еще сторговался и попросил еще туда съездить, за два раза все привез. Сюда привез, тут магазин был, люди, который нэ местный, много здес оказалос… голодный были все сильна и злые очен… и тут все грабили в магазине… Все сломали и бросили так… Вот я сходил к Аслану, спросил этот целый палавина себе забрат, он разрешил. Нанял тут хороший плотник, за вино он мне помог тут все немного построить. Тепло, много стен не надо, только крыша нада. Раз-раз и сделали. Немного поломанный половина магазина разобрал, немного у Аслана менял… материал был, быстра построил. Печка сам положил, кирпич вон многа собрал, глина песок замесил. Раз-раз и все. Уже болше месяц работаю. Уже хорошо, немного успокоился и живу.

– Да, ты прав, Аслан, надо продолжать жить, ты все правильно делаешь, – сказал я, допивая чай.

– А ты как спасался, Сергей-джан?

– Да у меня примерно такая же история, Араик, я так думаю, у всех она одинаковая, за небольшой разницей в деталях.

– А ты тут живеш?

– Нет, я в Сахарном так и живу, теперь это остров.

– Как остров? Зачем остров? Сюда переезжай, Сергей-джан, тут много людей.

– Я не очень люблю, когда много людей, тем более когда много очень разных.

– Может, да, может, и прав ты, – кивнул Араик, – так у тебя, значит, лодка есть?

– Есть.

– Хорошо, лодка сейчас важно. Я два дня назад все дэнги почти отдал, торговца жду из Лунево, товар привезет, чай-кофе обещал.

– Ну значит, в следующий раз уже будешь кофе меня поить?

– Канэшна, дарагой.

Проговорили мы еще минут сорок, пока не появились несколько клиентов. Попрощались с Араиком, естественно, пообещав, что в следующее посещение Лесного обязательно зайдем в гости.

– Ну что, Иваныч, есть предложение прогуляться в оружейную лавку, а потом к Аслану сходим, есть мысль одна.

– Ну пошли. А что за мысль-то?

– Идем, по дороге расскажу.

Прогулочным шагом мы направились к котельной, наблюдая, как в поселке нарастает будничная суета. Кто-то, волоча перед собой тачку с различным барахлом, спешит на базар занять пока еще свободные места, кто-то всем семейством копошится в огороде. Мы Иванычем даже немного выделялись из всего этого сообщества выживших, мы никуда не спешили.

– Иваныч, вот ты когда с Дениской и Андреем подшивки журналов старых читал, ничего не отложилось в голове? – спросил я, переступая через коровью «лепешку».

– Ну… там всякие изобретения прошлого века, статьи про технику.

– А раздел «Моделирование» тебе о чем-нибудь говорит?

– Хм, – на секунду задумался Иваныч. – Точно! Там же модели судов были… И современные, и парусники старые, и самое главное, в масштабе и в виде точных копий.

– Наконец-то! – улыбнулся я.

– Так ты на эту тему хочешь с Асланом поговорить?

– Да.

– Ну вариант, в принципе. Только я тебе так скажу, только не подумай, что я жлоб, – улыбнулся Иваныч, – в теперешнее время знания, источники знаний, хранители знаний, а самое главное те, кто может эти знания применить – можно сказать, самое ценное в этом новом мире. И было бы глупо просто так эти знания отдавать. Не хочу ничего плохого говорить и думать об Аслане, учитывая, что Лесной в том виде, в каком он сейчас, это сто процентов его заслуга, но люди остались людьми, после катастрофы не прозрели, не постигли каких-нибудь «космических истин»… Понимаешь, о чем я?

– Вполне. Я тоже об этом думаю. Но понимаешь, в чем дело, не факт, что точно такие же журналы не хранились у кого-то и в Лесном на пыльном чердаке. И не факт, что, например, завтра или прямо сейчас кто-то не отнесет их к Аслану или еще кому, кто в состоянии заняться строительством корабля.

– И такой вариант вполне возможен…

– И какая необходимость нам как «собака на сене» держать эту информацию?

– Ну при таком раскладе, конечно, смысла большого нет.

– Вот. А если мы придем, поговорим, озвучим намерения поделиться знаниями, вероятно, мы поимеем несколько положительных моментов… Каких именно, объяснять?

– Не надо, и так все понятно.

– Ну вот.

Так за разговором мы и дошли до ворот одного из домов, на воротах которого было аккуратно выведена свежей краской «Оружие и снаряжение». Мы вошли в открытую калитку и оказались в небольшом дворе. Впритык к воротам стоял УАЗ-«Буханка» на «военных» номерах, судя по внешнему виду, вполне себе на ходу. Низким заборчиком двор был отделен от огорода, в котором работала женщина, что-то активно обрабатывая тяпкой. Из кирпичного дома с мансардой, которая немного съехала набок и теперь была подперта брусом, вышел мужчина, с какой-то вселенской печалью в глазах, вытирая тряпкой испачканные мокрой глиной руки. На вид 35–40 лет, среднего роста, атлетического телосложения. Не зашнурованные, видавшие виды берцы, заношенные штаны от КЗСа и выцветший тельник. На лысой голове хэбэшная кепка, надетая задом наперед, на манер берета. Можно было даже и не присматриваться к тату на плече с черепком, на фоне парашюта и крыльев летучей мыши и сразу понять, кто перед нами.

– О, привет, десантура, – улыбнувшись, сказал Иваныч.

– И вам привет. Что хотели? – не проявив никаких эмоций, ответил тот.

– Так тут на заборе… – Иваныч показал себе пальцем за спину.

– Аааа… Батя, выйди. К тебе пришли.

В дверях показался мужчина, явно пенсионного возраста. Он чуть прихрамывал, а его левая рука была как высохшая, которую он держал согнутой в локте.

– Вы оружием интересуетесь?

– Больше патронами.

– Ну пойдемте. Леша, ты б помог матери.

– А печку чинить?

– Да после сделаем.

Пенсионер провел нас в сарай в дальнем углу огорода. Отомкнув навесной замок и открыв скрипучую дверь, он пригласил нас войти.

– Ну я сразу скажу, оружия не особо много пока. Сын вот обещал договориться с кем-то в Лунево, тогда ассортимент получше будет. Пока из оружия могу предложить только вот «Сайгу», «Тигра» и два пистолета ПМ. Под 12-й калибр патроны все раскупили. Есть немного 16-й латунки, и всего по немногу… и 5,45 и 7,62 и 9 мм.

– А мелкашечный есть?

– Есть коробки полторы, совсем не ходовой патрон в последнее время. А своего «соболя» я еще лет пять назад продал.

– А откуда добро-то? Если не секрет.

– Ну как сказать… Что мой отец, что я, что сын мой… все боевые офицеры. А потом, знаете ли, охота… да в общем поднакопилось кое-что, – как-то стесняясь, ответил он, – я смекнул, что в ходу теперь товар такой будет, вот и решил на старости лет заняться, да и сын обещал подсобить. Слава богу, судьба распорядилась так, что погостить на недельку в отпуск заехал… тем и уберегся. А невестка с внучкой сгинули…

– Сейчас все кого-то да оплакивают, но жизнь идет дальше.

– Правильно, я тоже так считаю.

– Почем 7,62 на 39? – спросил я, не обнаружив в сарае ничего связанного с патронами и оружием.

Сарай вообще был просторный и использовался как мастерская. Много заготовок не пойми чего. Длинный стол, рядом верстак, на котором были несколько станков – сверлильный, наждачный и какой-то пресс. У дальней стены стоял небольшой токарный станок.

– Один золотой за десяток.

– Мда, недешево.

– Согласен, но пока цена на них такая. Пограничники на пристанях золотой за пять штук просят, и в ломбарде такая же цена.

– Ясно, а 5,6 почем отдашь?

– А сколько 7,62 будете брать? – вопросом на вопрос ответил пенсионер.

– Ну сотню точно возьму.

– Хм… тогда если золотой добавишь, мелкашечные все отдам.

– Договорились.

Пенсионер кивнул, подошел к верстаку и выдвинул верхний ящик. Достал оттуда пять пачек 7,62 и положил на стол.

– Сейчас мелкашечные поищу.

После недолгих поисков по другим ящикам он достал уже изрядно помятую пачку патронов 5,6 и небольшой пакетик с ними же врассыпную.

– Вот, штук семьдесят, наверное, здесь всего.

– Вот деньги, – я отсчитал одиннадцать золотых и положил на верстак, мелкашечные передал Иванычу, а пачки с 7,62 сложил в большой подсумок своего пояса, – что-то у вас тут не по-торговому совсем все.

– Ну я ж так, только начал, так сказать. Сейчас вот сын с обозом съездит в Лунево к другу, там видно будет.

– Понятно. А ПМ сколько стоит?

– За семьдесят золотых монет отдам. Показать?

– Ясно, пока не надо. Ну, не будем вас отвлекать, пойдем мы.

– Ага, счастливо. И это… спасибо за покупку, как говорится, – улыбнулся пенсионер.

Мы вышли со двора «оружейной лавки» и направились к столярным цехам Аслана.

– Интересный дед, – сказал Иваныч, подкуривая.

– Ага, не удивлюсь, если у него в огороде зенитка какая-нибудь прикопана.

– Знаешь, что я подумал… Может, не идти вот так прям сразу к Аслану… а поговорить с Виктором для начала? Ну намекнуть, что есть у нас чертежи моделей масштабные, и что думаем кому бы предложить построить для нас по ним пробный вариант. И если это Аслана заинтересует, а что-то мне подсказывает, что очень заинтересует, то тогда он нас будет искать, а не мы его. Почувствуйте разницу, как говорится.

– Хм… мне нравится ход твоих мыслей, – похлопал я его по плечу, – а ты психолог.

– Я просто на флоте двадцать календарей прослужил, а это о-го-го какая школа психологии.

– Ну и какой придумаем «повод» припереться к Аслану в цеха в поисках Виктора?

– А есть повод, самый настоящий – у нас всего одна пила на циркулярный станок, вот и скажем, что ищем, мол.

– Вариант, – кивнул я.

С территории цехов доносился шум «кипящей» работы и пахло опилками. Мы подошли к воротам, у которых в небольшой недавно построенной беседке-будке сидел молодой парень из погранцов.

– Добрый день, – поприветствовал я новоиспеченного охранника.

– Добрый, вы по какому делу?

– Нам бы Савельева Виктора.

– Он на пристани выехал, материал повез, – погранец посмотрел на часы, – минут через сорок будет.

– Да мы тогда там его и застанем… Спасибо, – ответил я.

– Вот видишь, как все складывается. На пристанях спокойно переговорим без лишних ушей, – сказал Иваныч, когда мы отошли от лесопилки.

– Ну пойдем тогда по дороге, чтобы не разминуться.

Спустившись к пристаням, мы увидели, что на пирсе около «Мандарина» в два аккуратных ряда стояли наши бочки. Суеты вокруг пирсов только прибавилось, везде что-то активно пилили и колотили, несколько человек самодельной приспособой заколачивали сваи нового пирса. На первый взгляд казалось, что кругом бардак и неразбериха, но на самом деле это был вполне управляемый процесс. У одного из строящихся пирсов мы заметили Виктора, который своим громогласным басом руководил разгрузкой длинных бревен. Мы встретились глазами, и я помахал ему, приглашая подойти. Он заулыбался, кивнул, потом перекинулся парой слов с работягой и направился к нам.

– Привет, мужики, готовитесь отплывать? – спросил подошедший Виктор.

– Да, сейчас бочки погрузим и отходим.

– Так это ваш «крейсер»?

– Ага, – ответил Иваныч, закуривая, – бери выше, «линкор»!

– Да ладно, Иван Иваныч, шутить, посудина у вас и впрямь… обзавидуешься.

– Ну это Сереге завидовать надо, он его «выловил» у себя в Сахарном, и только благодаря ему меня нашел на архипелаге. Мы что хотели спросить-то… Вить, у нас на Сахарном есть пара станков, один из них циркулярный, и к нему всего одна пила… Разжиться бы еще одной, мы заплатим… а то решили попробовать небольшой корабль построить по масштабным чертежам из журналов, а наша пила уже еле пилит.

– Пила? Да не вопрос, под какой вал? Диаметр? Внешний диаметр?

– От 22 до 30 миллиметров по валу могу регулировать, а внешний до трехсот.

– Есть такие, погодь… – Виктор выудил из нагрудного кармана комбинезона радиостанцию. – База, это Савельев… Борисыч там далеко?

– Дизель заправляет, – ответили ему.

– Ну будь ласков, дойди до него и дай рацию.

– Ща…

– Слушаю, Витя, – ответили через минуту.

– Борисыч, у нас в углу «челябинский калека» стоит уже два года, у него с ЗИПа круги еще не все растащили?

– Да нет, есть еще что-то.

– Я покупателей нашел, очень им надо… Родственники… понимаешь?

– Откуда у тебя родственники, кроме Лиды?

– А вот объявились, короче… Дуй к Аслану, спроси добро. Я жду.

– По пять золотых за круг, – ответили минут через пять.

– Ты что, охренел?

– Ну… это к Аслану.

– Ясно, – ответил Виктор и, сплюнув на землю, спросил у нас: – По пять за круг брать будете?

– Ну… у нас выбора-то нет, – ответил я, – два берем.

– Борисыч, пошли малого, путь принесет на пристань.

– Хорошо.

– Ну пойдем пока к Матвеевне, кваску хлебнем, знатный квас у нее, – сказал Виктор, приглашая нас к небольшому навесу с надписью «Закусочная».

Виктор заплатил три серебряные монеты за нас всех, и сухонькая старушка налила нам три кружки кваса, мы отошли за недавно сколоченный столик, и Виктор спросил:

– А что за корабль вы строить собрались?

– Да у Сереги на чердаке куча журналов, еще советских… так там есть пара моделей – точные копии парусников, с чертежами 1 к 25. Вот решили попробовать. Лес на острове есть, и дуб, и сосна, и кедр.

– Так у вас там что деревообрабатывающий цех, что ли?

– Нет, но как-нибудь попробуем… волной много деревьев повалило, только таскай и пили.

– Ясно, да просто Аслан все время только про то и говорит, что надо начинать строить корабли, а как, не знает.

– Так мы тоже не знаем, но попробуем, – ответил Иваныч.

Было заметно, что Виктор серьезно озадачился, и в его голове шел активный мыслительный процесс.

– Так а вы когда к нам в следующий раз?

– Ну думаем, скоро, есть у нас по дизтопливу тема… вот думаем, пару тонн на продажу привезти.

– Вот вы буржуи, – рассмеялся Виктор, – короче… привезете топливо, сразу к Аслану, он дорого купит все. А если бензин есть…

– Нет, с бензином туго, – ответил я, – литров двадцать есть, но надо же еще и бензопилу заправлять.

– Вот и нам скоро пилить станет нечем… Придется как в старые времена топорами да пилами двуручными.

На территорию пристаней вбежал парень лет двадцати, со свертком под мышкой, и начал активно кого-то искать. Виктор громко свистнул и махнул рукой парню.

– Вот, Борисыч сказал два круга принести.

– Ага, спасибо, малой. Телегу разгрузили, забирай и дуй за следующей партией, я пешком дойду.

– Понял, – кивнул парень, положил промасленный бумажный сверток на стол и убежал.

– Ну вот мужики, добро не мое, хозяйское… так что десять монет золотом с вас.

Я отсчитал десять монет, отдал Виктору и сказал:

– Ну, спасибо за квас, пора собираться, а то задержались мы уже, да и до жары хочется полпути пройти.

– Ну счастливо, братишки, в следующий раз когда придете, обязательно у Лиды останавливайтесь, и она и я будем рады принять вас.

– Спасибо, Вить, обязательно.

Загрузив шесть бочек в «Мандарин», а остальные связав линем и поскидывав в воду, мы тихонько отошли от пирса, предварительно расписавшись в журнале у старшего охраны. Когда мы вышли в акваторию Лесного, Иваныч сбавил ход и сказал:

– Может, к СРру прошвырнемся?

– За топливом?

– Да. Заодно и топливные баки испытаем есть на плавучесть.

– Ну давай, Свету только предупредим, волнуется, наверное, уже.

– Так пока все равно связи нет, далеко… к СРу подойдем, оттуда свяжемся.

– Хорошо, ну, ты «за рулем, ты и поворачивай», – вспомнил я старый анекдот.

Иваныч пару минут посмотрел на карту и прибавил газу.

Не дойдя пару километров до острова, на котором «скучал» СР Иваныча, сделал вызов:

– Сахарный, ответь Мандарину.

Практически сразу я получил ответ:

– Ну слава богу, где вы там провалились?

– Свет, ну до Лесного не добивает станция.

– Понятно… где вы?

– Сейчас зайдем на «остров Иваныча», топлива наберем и домой. У вас как?

– Нормально все, мальчишки скучают уже.

– Ну, к вечеру будем. Целую. Отбой связи.

– Целую…

СР нас встретил все так же, одиноко стоящим, половиной корпуса опершись на сопку. Порядка трех часов мы с Иванычем строили некое подобие катамарана, соединив четыре топливных бака каркасом из жердей. Веревки не осталось совсем, и у нас ушел еще час на то, чтобы распустить швартовочный канат на несколько линей, которыми крепили бочки на катамаране. Залили соляркой все бочки, 12 разместили на катамаране и 6 на «Мандарине», который, чувствуя нагрузку, отправился к дому, выпустив столб черного дыма.

– На пределе идем, полный газ давать не буду, на средней скорости пойдем, – сказал Иваныч, стоя у штурвала.

– Хорошо, – согласился я.

Домочадцы вышли нас встречать всем составом. Света тихонько стояла на берегу, мальчишки помогали нам швартоваться, а Бим носился как угорелый и звонко лаял от радости на весь остров. На разгрузку топлива ушел еще час. Катамаран еле пережил плавание, надо делать более надежную конструкцию, все герметично закрыть и сделать более надежный каркас, ну это в случае если мы баки под постройку подобия баржи будем приспосабливать. После ужина раздал гостинцы, купленные в Лесном, Светлане и детям. Светлана сразу «построила» детей на предмет привести в порядок ногти, ну и нам с Иванычем предложила убрать «траурную окантовку».

Сели потом с Иванычем «подбить бабки», всего в валюте нового мира у нас после всех коммерческих операций было 109 монет золотом и 47 серебром. 1 золотая монета по цене равнялась 50 серебряным.

– Ну значит, нужно вывезти все из Васиного тайника, – сказала Светлана, сосредоточенно обрабатывая ноготь пилкой.

– Мы разве не все забрали, когда я за вами приезжал?

– Да у меня от радости и волнения тогда совсем из головы вылетело, а то золото, что я тебе дала… я этот сверток из тайника доставала посмотреть, да он так и остался со шмотками лежать.

– Однако, – крякнул Иваныч, – и сколько таких свертков там?

– Не знаю, еще один точно есть. И там еще коробки металлические какие-то.

– Какие коробки?

– А я знаю? Зеленые… тяжелые, – ответила Светлана, продолжая заниматься маникюром, – там еще лотки всякие… ну золото мыть.

– Понятно, – кивнул, улыбаясь, Иваныч.

– Ну значит, завтра на Васин остров сходим, – сказал, наливая себе еще горячего чая.

– Только вы мне картошки накопайте завтра, а потом плывите, а то у слабой женщины вот маникюр испортится, – лукаво улыбнулась Света, демонстрируя нам свои ногти.

– Хорошо, спасем твой маникюр, – кивнул я, улыбаясь.

– Ой, ладно, ребята, пойду я спать, утомил меня поход в Лесной.

– Да, есть такое дело, – согласился я.

После волны. День 86-й

После завтрака мы всем мужским коллективом отправились в огород. Мальчишки занимались прополкой, а мы с Иванычем накопали два мешка картошки, проредив пятую часть всей картофельной грядки. Рассыпав картошку сушиться, отправились на пирс, готовиться к выходу на Васин остров.

– С пирсом надо что-то делать, – констатировал Иваныч, – маловат и ненадежен.

– Ну мы подсмотрели, как в Лесном это делают, теперь можно и переделать.

Потом разобрали оба «катамарана», и старый из шлюпок, и тот, что притянули вчера. Все выволокли на берег, чтобы не мешалось. У пирса остались только «обшарпанный», еще одна шлюпка и «Мандарин».

– На этот двигатель есть кое-что в ЗИПе с СРа, топливный насос точно есть.

– Может, продадим его? И не надо будет возиться с ним, и запчасти расходовать, – предложил я.

– Ну это как посмотреть, так тоже, конечно, можно сделать. Только вот какой двигатель будем ставить на корабль, если получится договориться с Асланом?

– Блин, я про это и не подумал как-то.

– Вот, а я об этом уже второй день думаю. А «обшарпанного» со снятым движком можно как баржу использовать, ну или продать в конце концов.

– Да, согласен.

Иваныч проверил двигатель, и мы, сообщив по станции о своем выходе в море, взяли курс на Васин остров. Переход до места, где я высаживался с плота, занял около часа времени. Хорошо привязав бот у того же поваленного дерева, мы направились вверх сопки. К Васиной сторожке вышли примерно через два часа, предварительно поплутав, так как еле заметная тропа, по которой я ориентировался в прошлый раз, покрылась буйной растительностью. Вообще кустарник и трава в лесу стали гораздо плотнее, влажность и жара поспособствовали. Света объяснила нам, где искать тайник, и подойдя к сторожке со стороны поленницы, отодвинули от стены поросшее мхом бревно, под которым обнаружили небольшую яму, содержимое которой было плотно увязано в полиэтилен.

– Ну и что тут у запасливого Васи? – сказал я, разворачивая полиэтилен.

В тайнике было еще два подобных свертка, что отдала нам Светлана, но поменьше весом, деревянный лоток, сито, набор для чистки оружия в деревянной коробке и три цинка с патронами.

– Вот один из этих цинков Вася и обещал мне подарить, – сказал я, извлекая один из ящиков с маркировкой «7,62 ЛПС гж».

– Так это же винтовочные, – сказал Иваныч, – у нас нет такого ствола… к сожалению.

– У меня был, утоп где-то в районе дома, может, и откопается когда-нибудь, но то, что возможно будет использовать, сомневаюсь.

– Ну все равно, считай валюта. Три цинка, считай тысяча триста, с «хвостиком».

– «Хвостик» на двадцать патрон, а поганцы по золотому за пять штук просят.

Опустошили тайник, оставив в нем только приспособления для старательства, мы отправились обратно, так как дел запланировано много.

Вернувшись домой, мы сложили в подвале содержимое тайника и уселись за разработку нового каркаса для катамарана на поплавках из топливных баков. Потом до обеда провозились в мастерской, запустив электростанцию, – готовили крепления для бруса и металлического уголка. Также пришлось делать небольшие «латки» из алюминиевой кастрюли для нескольких отверстий, которые необходимо было закрыть для герметичности. После обеда, пережидая жару, принялись листать подписку «Моделист-конструктор», на предмет моделей кораблей. Наш с Иванычем пыл поубавился, когда мы обнаружили всего три более-менее подробных варианта. Все остальное не подходило… по разным причинам, но в основном из-за отсутствия точности в элементах конструкции. Потом из трех вариантов стали выбирать то, что на наш взгляд было возможно воспроизвести в условиях нового мира, и наш выбор пал на коч – старинное поморское парусно-гребное судно XI–XIX веков. Длина составляла 18 м, ширина 5 м, осадка 1,5 м.

– Ну… при условии, что Аслана заинтересует эта тема, то нам достаточно будет такого судна, – сказал Иваныч, закуривая.

– Достаточно для чего?

– Хороший вопрос. Я вот, кстати, тебя спросить хотел, а чем мы дальше заниматься будем, кроме фермерства и, возможно, торговли?

– Я немного думал об этом.

– И чего надумал?

– Я бы земли старого мира со счетов не списывал, на предмет поискать там что-то нужное, ну это как хобби, так сказать.

– Опасное хобби.

– Согласен. А вообще, неплохо было бы заняться… как это раньше называлось – экспедированием. Объявлений вон на рынке куча от желающих что-то куда-то доставить.

– Вариант, конечно, но нам для этого экипаж нужно подобрать. Что-то мне подсказывает, что до пиратства и маленьких морских баталий не так далеко по времени, я тебе уже говорил, люди не изменились, они все такие же.

– Это да. При таком раскладе нам и о безопасности надо более серьезно задуматься. Или переезжать в Лесной, или сюда людей подбирать адекватных. Впятером, точнее втроем, от более серьезного противника не отобьемся.

– Переезжать… нет, я еще один переезд не переживу, мы пока с СРм разобрались, чуть пупок не развязался. Уж лучше этот поселок заново отстроить. Там, кстати, на СРе еще есть чего забирать.

– Ну вот. Значит, еще одна задача нарисовалась – найти поселенцев.

– Ладно, жара спадает, идем строить катамаран… типа «баржа». Сейчас каркас сделаем, потом надо будет бревна распускать на доску и брус.

– Идем, – согласился я.

Нагрузив тачку заготовленными элементами конструкции и крепежным материалом, мы спустились к пирсу. Мальчишки помогли нам, перетаскав по одной шестиметровые, дубовые, 3 на 7 см заготовки для каркаса, которые еще нужно было скрепить в длину по две внахлест. Баки, то есть поплавки катамарана, сначала герметизировали, потом, скрепив их по два в линию, поставили параллельно, с расстоянием 3 метра. Все еще раз перепроверили и начали наживлять каркас. Через два часа все было готово, потом пометили элементы каркаса… и снова разобрали. Всю конструкцию мы собирали прямо на дороге выше пирса, и спихнуть в воду это «чудо инженерной мысли» было невозможно – мешал пирс. Перетаскали все элементы на пирс, а скрепленные уже основательно вдоль поплавки спустили на воду, после чего опять пошел процесс сборки, но гораздо быстрее, минут за сорок управились. К тому же мальчишки, перемещаясь вокруг нас на надувной лодке, подавая необходимые детали или поддерживая части конструкции, очень даже нам помогли. Затем мы вручили мальчишкам два ведра отработанного масла, которое мы слили с двигателей СРа, и озадачили их хорошенько пропитать весь каркас, а сами отправились на заготовку пиломатериала. К вечеру, когда необходимое количество досок и бруса было готово, мы уже валились с ног от усталости, и, по-быстрому поужинав, разошлись спать.

После волны. День 87-й

После завтрака нам пришлось менять планы. Проведя ревизию в мастерской на предмет гвоздей, саморезов и прочего крепежного материала, стало понятно – нужно идти в Лесной. Больше взять просто негде. Разве что на обратном пути опять завернуть на СР и поискать там что-нибудь подходящее. Детям опять поручили пропитку напиленных досок и бруса, а сами, заправив «Мандарин», вышли к Лесному. Планировали обернуться сегодня же, решили взять с собой сразу золото на обмен и еще одну шлюпку на продажу. Быстро накидали себе «план-минимум»: купить разный крепеж, продать шлюпку, обменять золото… и написать записку Лидии Васильевне. Была у меня кое-какая мысль по поводу переселенцев.

У Новых Пристаней мы были к обеду, заплатив за охрану бота, посетили ломбард. Итогом сделки стали 28 монет за золото и также 150 за шлюпку. Быстро отправились на рынок и нашли там Фиму, который очень обрадовался нашему появлению. Поставили ему задачу – отыскать нам скобяные изделия, гвозди и вообще все, что с этим связано. Дали ему времени два часа, и отправились обедать к Араику, где и договорились встретиться с Фимой.

Араик нам очень обрадовался и накормил вкусной окрошкой, ничего другого в жару есть не хотелось. Мы заказали у него еще кувшин с квасом, и я принялся писать записку Лидии Васильевне:

«Здравствуйте, Лидия Васильевна, у нас очень мало времени было на пребывание в Лесном, поэтому заранее прошу прощения за то, что не зашли вас проведать. У нас с Иваном Ивановичем к вам просьба – если вам повстречаются в Лесном люди, из выживших, которые готовы к переселению на один из дальних островов, то есть на наш Сахарный, то мы готовы их принять. Есть, конечно, предпочтения – это должны быть адекватные люди. Если вас не затруднит, то побеседуйте с ними, возьмите их координаты. В следующий раз обязательно зайдем к вам в гости.

С уважением, Сергей и Иван».

Записку я попросил отнести Араика, на что он любезно согласился. Фима появился на горизонте примерно через полчаса, несясь и громыхая велосипедом по грунтовке от рынка.

– Вот, я нашел! – выпалил он с ходу, потряхивая толстым блокнотом, затем бесцеремонно налил себе из графина стакан кваса и залпом выпил.

– И что нашел?

– Гвозди есть, газный газмег, есть скобы кгепежные, вот смотгите, – он протянул мне блокнот.

В блокноте аккуратно в столбик был записан перечень крепежа, напротив стояли цены, к слову, «кусучие», но покупать надо было, и я проставил напротив заинтересовавших наименований количество того, что мы готовы купить.

– Фима, вот тебе один золотой, это и за твои услуги, и за доставку того, что я отметил на пирсе, к нашему боту. Помнишь его?

– Да, оганджевый такой, – сияя от радости, ответил Фима.

– Все, ноги в руки и вперед! У тебя не больше часа.

– Я все сде-ла-ю, – уже набирая скорость, на ходу ответил Фима.

Мы распрощались с Араиком, рассчитавшись за еду и попросив налить кваса в чистую бутылку, отправились на пристань, где я задержался у доски объявлений в торговых рядах, а Иваныч направился к боту. У доски объявлений, под небольшим навесом сидела абсолютно безвкусно накрашенная женщина, по виду так «кондуктор общественного транспорта… с бодуна», перед ней на деревянном ящике лежало несколько журналов и тетрадей, на самом ящике мелом было написано «справочная». То ли я ее в прошлый раз не заметил, то ли у нее был не рабочий день. Меня заинтересовало несколько объявлений, и я решил спросить, где найти людей, которые их подали.

– Здравствуйте, – поздоровался я с женщиной.

– Здрассти, – ответила женщина, не поднимая глаз, что-то стирая резинкой в журнале.

– Тут на доске есть несколько объявлений… мне надо найти их авторов. Не подскажете как?

– Значица так… Те, кто дают информацию, не платят ничего, те, кто ее хотят получить, платят два рубля серебром.

– Понятно, – ответил я, положив на стол две монеты, – мне вот авторов объявлений 14 и 43 бы найти.

– Щасс… гляну, – ответила женщина и принялась листать толстый журнал, громко плюя на пальцы и медленно перелистывая страницы, – по четырнадцатому уже не действует, а по сорок третьему в школе ищите, Никитины фамилия.

– В какой школе?

– Осспади… ты откуда свалилси-то? В нашей школе – «трехлетке», что за клубом. Там что-то навродь общежития для не местных, ну и по округе уже лачуг понаделали… оборванцы.

– Понятно, спасибо.

– Да пажалыста… Слышь, ты только осторожно там у школы, всяких людей там полно, – сказала она мне вдогонку, подкуривая «беломорину».

Я кивнул и пошел к боту.

– Иваныч, есть семья молодая с ребенком, ищут, куда приткнуться. В объявлении вычитал.

– И где они? – спросил он, проверяя крепление кранцев по борту.

– Говорят, в школе местной, там общага для выживших, которые не из Лесного.

– Ну послать Фиму за ними, не обломится, он и так от нас за работу чаевых набрал на год вперед.

– Вариант. Ну сейчас приедет, отправим его.

Фима появился минут через сорок, сопровождая двух мужиков, один катил впереди себя тачку, второй вел велосипед Фимы, на раме которого были закреплены деревянные ящики. Нам было доставлено все согласно списку – и гвозди с саморезами и другая скобяная мелочевка. В целом порядка 100 кг груза, за который мы заплатили сто рублей золотом. Считай рубль за кило… Очень дорого, но выхода другого нет. Хотя теоретически можно построить кузницу и начать делать гвозди самим, Иваныч даже как-то говорил об этом, но это в далекой перспективе, а строить надо сейчас.

– Фима, есть еще одно дело к тебе.

– Сегодня я готов еще погаботать на вас, – довольно ответил Фима.

– Надо съездить в школу и найти там семью Никитиных, сообщишь, что по их объявлению, и что мы ждем их не более часа.

– Нет, нет, нет, – запричитал Фима, махая руками, – там, знаете ли, нехогоший гайон, – я боюсь там появляться.

– Что… боишься, что велик отберут хулиганы? – гоготнул Иваныч, стоя в проеме двери рубки.

– Велосипед, знаете ли, стоит денег, и здоговья у меня нет на непгиятности.

– Что там, прямо совсем так страшно?

– Не безопасно, я бы сказал.

– Ясно. Свободен, – сказал я.

Фима уселся на велосипед и медленно поехал в сторону торговых рядов пристаней.

– Ну что, Иваныч, сходим сами?

– А что там в объявлении-то?

– Написано – «молодая семья из четырех человек, ищет место для проживания и работы»

– И все?

– Да.

– О как. Так, а если не захотят?

– Их право.

– Ну идем. Оружие брать?

– Обязательно.

Иваныч спрятал «марголина» сзади, за ремень, прикрыв рубахой, а я, подумав, что мне некуда прятать мою «артиллерию», так и остался в поясе и с обрезом в кобуре.

– О, наш «бомбила» свободен, – сказал Иваныч, указывая на телегу у складов.

– Сейчас враз «домчит», – улыбнулся я, – ну все не пешком вверх-вниз чапать.

Дед согласился везти нас к школе не менее чем за 4 монеты серебром. Мы расположились в телеге на матрасе, сев друг напротив друга и прислонившись спинами к низким бортам.

– Так, а что вы так пугаетесь школы-то этой? – спросил Иваныч, закуривая.

– Ох… чаго там только не случилось за крайние два месяца. И бились, и стрелялись. Аслан вроде попытался там порядки навести, а потом махнул рукой. Ну покамест там тихо, конечно, они сюда с фулюганством не лезуть, а наши к ним.

– Так, а чем они вообще там занимаются?

– Ну кто чем, большинство на работах занято, на пристанях работають, али по хозяйству кому помочь нанимаются, кто по окрестностям ходють, собирають, что Господь с водой принес, – перекрестившись, ответил дед.

Я сидел и осматривался по сторонам, прямая улица, по которой мы ехали, перешла в другую «виляющую» и пошла на подъем в сопку, было видно, что это старая часть поселка – почерневшие от времени и покосившиеся срубы домов, в отдалении попалось несколько бараков. Дед увидел, что я на них смотрю, и сказал:

– А здеся апосля войны всякие жили, вродь как на поселении… а потом всех на эту… как ее комсомольску стройку забрали… ага, БАМ строить, я сам чуть не поехал, да жинка не пустила. Ну а потом тута лагерь был пионерский… а когда коммунисты кончилися, а демократы… тьху, прости Господи, началися, так и пионеров не стало… тута хто попало жил. И командировашныя всякия, и золотари с геологами… всяки люди жили. Ну а нонча… те, кого Господь помиловал, и поселилися. Все, сынки, дальше не поеду я. Вона школа уже за поворотом.

– Дед, ты подождал бы нас, не обидим деньгами.

– Деньги-то нонча хорошо, но шкура дороже… Ну да ладно, обожду покамест. Только я вон тудой отъеду, к старой ферме.

Мы направились по пыльной дороге вверх. Было видно некое подобие пришкольного стадиона, на котором теперь виднелось множество шалашей и прочих «строений». Люди в принципе обычные, для современных реалий, все чем-то заняты. В основном на глаза попадались женщины и дети. Мимо прошли и двое откровенных таких «быка», шли медленно, вразвалочку, заняв весь тротуар, дабы не создавать повода, мы с Иванычем сошли на дорогу… разошлись. Дошли вроде спокойно до школы, в воротах которой стояло несколько рослых мужиков. Оружия не было видно.

– Здорово, мужики, – сказал Иваныч.

– Здоровей видали, что хотел? – спросил коренастый мужик, ковыряющий на коленках старый медный примус.

– Да мы по объявлению Никитиных пришли, как бы нам с ними пообщаться?

– Аааа, – протянул «мужик с примусом», – в кабинете географии у них угол вроде, как войдете направо, двенадцатый кабинет.

– Спасибо.

Мы прошли в здание, резкий запах «туалета в плацкарте» ударил в нос.

– Однако амбре, – сказал Иваныч и закурил.

Нашли нужный нам кабинет. Я толкнул дверь, запах «туалета в плацкарте» перемешался с запахом «привокзальной рыгаловки». Внутри бывшего класса были растянуты веревки со шторами и в разных вариациях выставлены шкафы, разбив все помещение класса на небольшие клетушечки. На нас уставилось порядка тридцати пар глаз.

– Кто Никитины здесь? – спросил я громко.

Кто-то тихонько толкнул меня в ногу…

– Я… я Верочка Никитина, – ответила стоящая рядом со мной девочка лет семи, худенькая, с огромными карими глазами и коротко стриженными русыми волосами.

То, что это девочка, я понял только по одетой на ней потускневшей зеленой юбочке.

– А где твои родители, Верочка? – спросил я ее, присев на корточки.

– Я здесь, – раздался женский голос из-за ближайшей шторы.

Я заглянул за штору… внутри «помещения» два на два метра стоял табурет, выполняющий роль стола, на котором была тарелка с жареной рыбой и какой-то зеленью, в углу два скатанных матраса, у стены на еще одном матрасе спал ребенок, явно младше Верочки, и рядом сидела женщина лет тридцати, что-то шила, относительно ее «соседей» она вполне сохранила внешний вид и не была похожа на бомжа.

– Вы объявление о переселении писали?

В глазах женщины вспыхнула не то что искра, а просто молния проскочила.

– Да, – ответила она, тихонько встав, чтобы не разбудить ребенка, и вышла к нам, – да, мы писали.

– Ну собирайтесь.

– Куда?

– Ну уж в явно лучшее место, чем этот «Метрополь», – ответил Иваныч.

Женщина пребывала не то что в сомнениях, а в каких-то раздумьях… секунд тридцать и потом ответила:

– Мой муж сейчас на пристанях работает. Мы его заберем? – спросила женщина немного подрагивающим голосом.

Было заметно, что она волнуется, а на глазах проблеснули наворачивающиеся слезы.

– Конечно, заберем, если он захочет.

– Захочет… только… – женщина снова замялась как-то и посмотрела на лысого парня, который, лежа на кровати с панцирной сеткой у стены напротив, делал вид, что читает журнал. На самом деле внимательно «грел уши», – только надо откупные заплатить…

– Чего? Что заплатить? У нас в России вообще-то, если мне память не изменяет, в 1861 году крепостное право отменили… если вы не в курсе, – сказал Иваныч. Было видно, что он уже заводится.

– Понимаете…

– Ни хрена не понимаю, или вы собираетесь, и мы идем, или мы уходим одни.

– Верочка, иди сюда, будем собираться.

Кровать скрипнула сеткой, лысый парень поднялся и вышел из класса.

– Верочка, быстрей, – было видно, что женщина занервничала.

Иваныч вышел в коридор вслед за парнем, достал сигарету и окрикнул его:

– Эй, зема, огонек есть, – сказал он, помахав рукой с сигаретой.

– О! А сигаретой угостишь? – оживился лысый парень.

– Да кури на здоровье, – ответил Иваныч, протянув ему открытую пачку.

Парень потянулся левой рукой за сигаретой, а Иваныч как-то плавно, но точно нанес короткий удар пальцами прямой ладони слева под нижнее ребро, в селезенку. Лысый как-то обмяк, зашатался, и Иваныч придерживая его за плечо, дал ему сползти по стене и вырубиться.

– Серега, минут пять у нас, – сказал он, заглянув в класс.

Женщина завернула спящего ребенка в куртку, я подхватил небольшой рюкзак, который она достала из-под кучи барахла, и надел на плечо, Верочка вцепилась в руку маме и мы направились к выходу.

Подойдя к выходу, я приоткрыл дверь, картина все та же, несколько мужиков гоняют домино за школьной партой, один с примусом возится, двое болтают о чем-то. Что-то мне подсказывает, что не дадут нам уйти.

– Иваныч, может, в обход уйдем, окно выставим и вылезем?

– Все равно засветимся, бегом придется.

– Ну тут два варианта, либо внаглую напролом, либо тихо в обход, пока не заметят, а там бегом до фермы.

– Давай в обход, пока есть возможность тихо уйти… – и только он это сказал, раздался звон стекла и на улицу проорали:

– Наезд, мужики!!! Держите двух пришлых с бабой!!!

– Твою ж мать!!! Оклемался укурок… Отходим, Серый, по коридору… там в окно и вылезем, – крикнул Иваныч, доставая «марголина».

Мы побежали по коридору, дверь… я с ходу долбанул ее ногой, что она аж с петель слетела, люди в помещении класса музыки, насколько я понял из наличия портретов композиторов и пианино, напуганно притихли и не двигались. Подбежали к окну… Решетки.

– Иваныч, обратно! Мы тут в ловушке будем.

– Девку в класс пока, тут их встретим.

Я затолкал женщину и детей в класс и, на ходу взводя курки обреза, перебежал за колонну.

«Отдыхающие» на улице уже были в здании. Выглянув из-за колонны, я хорошо видел парня с «вертикалкой», который уверенно шагал в нашу сторону. До него 15 метров. Ба-бах! Картечь с одного ствола сложила пополам шагавшего… Ба-бах! Куда-то в сторону входа в школу, где двое думали, куда им бежать, одного задело… упал. Перелом, еще два картечи в стволы…

– Серега, перемещайся… не стреляй с одного места, – крикнул Иваныч, пристроившийся за кадушкой с каким-то фикусом у стены.

Я пробежал взглядом по окнам коридора, на одном решетка была распашная, и проушины под замок были замотаны проволокой.

– Иван, прикрой, я размотаю…

Перебежал к окну, дернул раму… сука… окно тысячу раз крашено и никогда не открывалось… Ба-бах! В окно высыпалось стекло, провел стволами по краям рамы, чтобы сбить осколки.

– Тащи их сюда, Иваныч, есть выход!!!

Вылез в окно, огляделся. На меня двое бегут, без оружия… Дураки, что ли? Ба-бах! Ба-бах! Перезарядка.

– Иваныч, мля, уснул!?

Через секунду из окна показались руки Иваныча, удерживающие Верочку. Я принял ребенка, задвинул за себя.

– Стой тут! Давай быстрее, Иваныч, пока свободно.

Еще один ребенок… женщина… Иваныч… Все, бегом! Мы бежали… Иваныч, подхватив на руки Верочку, впереди, Женщина с малышом на руках следом, и я с рюкзаком замыкал нашу группу, держа наготове оружие и периодически оглядываясь. От школы вслед за нами бежала группа людей, человек пять, с их стороны раздался выстрел, мы еще ускорились. До старой фермы, где нас должен был ждать дед, было метров четыреста.

– Догонят, – прошипел Иваныч, – бери девчонку, уходите. Я их успокою.

– Да ты охренел, Иваныч? Вон уже «тачанка» мчится, – сказал я и разрядил оба ствола в сторону преследователей, заставив их упасть на землю.

От полуразрушенного длинного одноэтажного здания фермы нам навстречу дед гнал «Машку» чуть ли не в карьер. Не доехав до нас метров семьдесят, дед увел телегу в разворот и вскоре остановился около нас.

– Сигайте, хлопцы! – прокричал он.

Бух! – раздалось со стороны школы…

– Бля! Больно-то как… – прошипел Иваныч.

Мы повалились кое-как в телегу.

– Н-но-о, Машка! Пошла, родимая.

Телега, громыхая и подскакивая на ухабах, понеслась под горку, преследователи, видя бесполезность погони, еще один раз выстрелили и отстали. Мимо нас и над нами ничего не пролетело, дистанция была порядка 300 метров, вероятно, стреляли какой-нибудь утиной дробью.

– Серега, мне в жопу дробью угодило.

Я посмотрел на филейную часть Иваныча. Две дырки точно… кровит…

– Ноги чувствуешь?

– Бля, я жопу чувствую!!! Что там?

– Ну кровит.

– Сильно?

– Ну хрен знает, как оно сильно или нет, два пятна красных на полужопице.

– Ладно… терпимо.

– Спасибо тебе, дед, выручил, – сказал я, спрыгивая с телеги рядом с въездом на пирсы.

– Ох… не знаю, сынки, чего меня вообще дернуло вас выручать, до сих пор коленки трясутся.

– Хороший ты человек потому что, – ответил Иваныч, морщась и сползая с телеги.

– Для вас-то да, мобыть и хороший, а вот «эти», – махнул он рукой себе за плечо, – наверняка злобу затаят. А мне ж тут жить еще. Эх… как быть-то теперь…

– Как звать-то? – спросил я нашего спасителя.

– Машкой звать… старая уже, а все силенок-то хватило для форсу.

– Да не кобылу, тебя как звать?

– А… так же как етого… писателя-то… Федор Михалыч я.

– Ну поехали с нами. Сахарная-то знаешь где?

– Так чего ж не знать, знаю. А разве не сгинула она?

– Осталось чуть-чуть. Остров там теперь, вот там мы и живем.

– Это, сынки, подумать надо… а Машку… хозяйство куда?

– Большое хозяйство-то?

– Ну коза, курей пара десятков. Огород же…

– Схоронился бы ты, Федор Михалыч, пока, а через несколько дней мы вернемся да заберем тебя со всем твоим скарбом и хозяйством.

– Да стар я, сынки, уже куда-то переезжать, доживу как-нибудь… хоронясь-то.

– А все-таки подумай. Где найти тебя, если что?

– Так у складов и ищите или на Ленинской улице, что от котельной вверх, восьмой дом. Ладно, бывайте, сынки, поеду я нервы успокаивать.

– Береги себя, Федор Михайлович.

– Да уж поберегусь как-нибудь, – дед отодвинул край соломы, которой была застелена телега, и нам показался приклад ружья.

– Ну веди, где мужик твой? – обратился я к женщине, проводив взглядом Федора Михайловича, он развернулся и выехал с пристаней. – А то хочется по-светлому вернуться домой.

Мы прошли к самому дальнему строящемуся пирсу, где порядка десяти мужиков трудились над заколачиванием свай, еще около десятка занимались разгрузкой пиломатериала с двух телег.

– Вон Саша, – сказала женщина, указав на парня в повязанной на голову красной футболке.

Мы подошли еще ближе, и парень нас заметил, оглянулся и направился к нам. Его кто-то окрикнул, но он, махнув рукой, продолжил движение.

– Алена, ты как здесь, вас отпустили? – спросил он, поцеловав и обняв жену.

– Эти люди… они по твоему объявлению, они вытащили нас, зовут с собой плыть. Саша, пожалуйста, поехали… я боюсь, я не могу больше здесь.

Парень посмотрел на меня и Иваныча, у которого от поясницы до колена все шорты были в крови… потом снял с головы намотанную футболку и, вытерев ей пот, стекавший по лицу, ответил:

– Поехали.

– Никитин! Чего шкуру там трешь? Давай работать, – проорал белобрысый мужик «баскетбольного» телосложения.

– Без меня дальше.

– Это с какого такого перепуга? – спросил белобрысый, подойдя к нам.

Все остальные занятые на строительстве замедлили темп работы и внимательно следили за нами.

– Ты кем тут будешь? – спросил Иваныч, продемонстрировав рукоять пистолета за поясом.

– Так это… бригадир я тут.

– И много в твоей бригаде тех, чьи близкие находятся в заложниках в том гадюшнике в школе? – Иваныч говорил достаточно громко, чтобы проходивший мимо погранец остановился и начал слушать продолжение разговора.

Белобрысый заметно занервничал, оглянулся сначала на рабочих, которые уже вовсе прекратили свои занятия, и все смотрели на нас, потом мельком взглянул на любопытного погранца и ответил:

– Да что ты несешь? Спроси любого, здесь все по своему согласию.

– Так они и не скажут правды, пока знают, что их родные в школе под охраной, – ответил я.

Погранец махнул рукой кому-то, и через минуту около нас стоял старший охраны пристани, который потребовал объяснить, что происходит. Ну Иваныч ему и объяснил… в красках, не забыв продемонстрировать покрывшиеся кровью штаны, после чего белобрысого повели к Аслану, поведать об интересном «бригадном подряде». А мы погрузились на «Мандарин», я сбегал расписался в журнале охраны об убытии, и уже через двадцать минут наш бот покидал акваторию Лесного.

– Да лежи ты смирно, Иваныч!

Бот шел на малой скорости, Иваныч лежал на палубе и матерился, как последний сапожник.

– Дети, закройте уши, – сказал я, выуживая мультитулом следующую дробину.

Очередная матерная тирада заглушила работу движка «Мандарина». Полив обильно задницу Иваныча перекисью, наложил повязку.

– Ну, сидеть долго не сможешь.

– Не смертельно, – ответил Иваныч, закурив лежа на животе, – иди к штурвалу да газу прибавь, дотемна успеть надо.

Выставив рычаг скорости на максимум, я вывел «Мандарин» на уже знакомый мне курс.

Семейство Никитиных молча сидели в кубрике, и только Верочка периодически прибегала постоять со мной в рубке на несколько минут и подержать меня за руку.

До темноты все-таки не успели, пришлось связываться с островом и просить завести станцию и осветить Сахарный.

Швартовались уже в потемках, под тусклое освещение спаренных лампочек и прожектора на «Мандарине». Слава богу, дошли…

После волны. День 88-й

Проснулся засветло и отправился разжигать очаг, переступая через новых поселенцев. Разбудил Иваныча, которого уложили недалеко от мальчишек.

– Заголяйся давай, глянем, что там у тебя.

Иваныч послушно лег на живот.

– Ну что там? – спросил он.

– Что, что… три лишних дырки в заднице… Сейчас пойду в аптечку залезу, будешь пить антибиотики.

– Что, все так хреново?

– А я почем знаю, три дырки, две вроде просто как неглубокие раны, немного покраснение… а одна не нравится мне, кабы не нагноилась.

– Несите вашу аптечку, я осмотрю ранение, – сказала Алена, которая тоже проснулась.

– Да, сейчас, – ответил я, – эм… а вы врач?

– Да. Стоматолог.

Иваныч начал истерически гоготать так, что все проснулись.

– Простите… ааа… не могу… – опять засмеялся он, – все… больше не буду…

– Ты чего, Иваныч? – спросил я его.

– Стоматолог… аааааа… – опять в приступе смеха скорчился Иваныч.

И тут до всех дошло… Стоматолог… Ранение Иваныча в задницу… В общем, когда все просмеялись, я принес пластиковый чемоданчик – аптечку из бота. Алена стала перебирать упаковки и пакетики, читая названия. Достала несколько разных упаковок, одну вскрыла и протерла ватным шариком со спиртом руки.

– Сергей, вы все пули достали?

– Да, слава богу, это не пули были, а дробинки. Да, все. Потом обработал перекисью и перевязал.

Алена молча приступила к обработке раны, после заклеив каждую чем-то вроде пластырей.

– Ну как, доктор, жить-то буду?

– Обработала антисептическим раствором и асептическим пластырем закрыла. Все, ранение несерьезное. Три – четыре дня перевязок и заживет.

– Вот спасибо, значит, кариес мне не грозит?

– В этом месте точно не грозит, – нашлась что ответить Алена, и все снова засмеялись.

За завтраком повторили процедуру знакомства, а то вчера все уже ничего не соображали, устали и сразу завалились спать.

Алена, как уже стало известно, была врачом-стоматологом. Александр до волны был водителем на «скорой». Волна их застала в дороге – возвращались на своей машине из санатория, ехали в Находку. Путь решили сократить и поехали через заповедник. Под волну не попали, были на перевале. Когда все успокоилось, ехали, пока не кончилось горючее, потом шли пешком, ориентируясь по карте… заблудились. Нашли их на второй день, кто-то из местных, и привели в Лесной. Разместились в школе. Сначала вроде все нормально было, несчастье сплотило людей, помогали и поддерживали друг друга… а потом народ начал потихоньку звереть, от неустроенности, от отсутствия нормальной еды и из-за прочих лишений. Организовали что-то вроде общины, и стало еще хуже… Люди «с гнильцой» объединились очень быстро, найдя возможность заставить работать других, а самим пожинать плоды своего руководства, поигрывая в домино. При попытке выяснить отношения Александр остался без поддержки… побили, конечно. Пригрозили проблемами жене и детям, которых поместили в группу таких же заложников. То есть суть такая – одни работают и отдают большую половину заработка «доминошникам», другие как гарант покорности и молчания работников пребывают в заложниках. А объявление Александр написал еще месяц назад, до того как угодил в «крепостные».

Дети – старшая Вера, младшая Ксения, 8 и 5 лет соответственно. Дети, в отличие от взрослых, быстро перезнакомились и уже нашли себе кучу развлечений под ответственным руководством Андрея.

Я вкратце рассказал Алене и Александру историю острова Сахарный и вообще о том, как у нас тут все.

– Да, надо наконец решить, какой у нас тут строй… ну там первобытно-общинный или коммунистический, – хихикнул Иваныч, доставая из кружки ягоды смородины после выпитого чая.

– Да решится как-нибудь само, Иваныч, или ты в генсеки рвешься?

– Какой же из меня генсек, с простреленной-то задницей?

– Вот именно!

– Ладно, смех смехом, а ребятам устраиваться надо, что сами-то думаете? – спросила Светлана переселенцев.

– Ну… надо крышу на головой для начала, что вас-то стеснять, – ответил Александр.

– Крыша над головой это, конечно, хорошо, – вставил Иваныч, – но в силу обстоятельств, я, можно сказать, на больничном, а у нас были некоторые планы с Сергеем. Так что предлагаю – заселяйтесь пока в мои «апартаменты», вон там на сопке, а я на «Мандарине» пока поживу. Потому как надо катамаран доделывать и пирс расширять. Устроит такой вариант?

– Вполне, – кивнул Александр и спросил у жены: – Согласна?

– Всю жизнь мечтала о доме с видом на море, – улыбнулась она.

– Ну вот, временно вопрос жильем и решился, – радостно ответил Иваныч, – берите свои пожитки, и пойдем покажу, что у меня там и где.

Они ушли, а я подошел к Свете и спросил:

– И как тебе переселенцы?

– Люди как люди, Алена запуганная, конечно, какая-то.

– Ну немудрено, досталось им еще и после волны проблем. А дети, смотрю, как ни в чем не бывало, носятся.

– Я слышала от кого-то, что у детей защита какая-то психологическая на подобные вещи есть, и чем младше, тем лучше она работает.

– Наверное, – согласился я.

Алена осталась на развалинах устраиваться, а Иваныч с Александром вернулись, и мы отправились «колдовать» с катамараном. Пропитанные отработкой доски и брус уже просохли, и мы укрепили дополнительно обвязку поплавков, с помощью кусков труб, уголка и других железяк, растянув кабель от электростанции и запитав сварочный аппарат. Пришлось мудрить с буксирным устройством, сварили что-то вроде жесткой сцепки, которую можно было крепить с двух сторон баржи, из-за чего пришлось так же модернизировать и кнехты на «Мандарине». Затем принялись укладывать лаги и прибивать будущую палубу. После обеда работа была продолжена. Поужинали, Алена сделала перевязку Иванычу, и все разошлись спать.

После волны. День 89-й

На следующий день все занялись своими делами – детям до обеда поручили прополку и полив в огороде, Светлана с Аленой занялись ремонтом и пошивом одежды, а мы втроем отправились к пирсу.

К обеду наша постройка уже имела почти законченный вид, оставалось пропустить по периметру толстый канат и закрепить на стойках, которые мы сделали из бруса и установили на расстоянии метр друг от друга, подперев укосинами. Еще предстояло спереди и сзади сделать два откидных трапа, длиной три и шириной два метра – Иваныча идея, теперь катамаран можно было использовать и как плавающий пирс. После обеда потренировались потаскать «Мандарином» новый катамаран, сделали несколько кругов по проливу, причем Иваныч находился на катамаране в это время и, периодически свешиваясь с палубы, заглядывал на поплавки. И там посмотрел, и сям, что-то руками везде пытался дергать и отрывать, затем встал на носу с довольной физиономией и передал по рации, что можно причаливать. Пришвартовавшись, занялись «механизацией», то есть через различные блоки и тали, которых на СРе было достаточно, сделали механизмы поднимания и опускания трапов, также к выведенным выше палубы нескольким самодельным проушинам, приваренным к элементам обвязки, прикрепили различный такелаж и уложили несколько разных линей, тросов и канатов. В принципе, баржа была готова… только возить на ней пока нечего. После ужина Иваныч предложил сходить с баржой к СРу и поснимать там различные негабаритные железяки, а также с помощью бензореза разобрать элементы мачт, трубопроводов и вентиляции. А потом он, просидев с сигаретой и что-то упорно считая в тетрадке, бубня себе под нос, больше часа, положил на стол тетрадный лист с небольшой табличкой.

– Вот! Теоретически шесть с половиной тонн можно нагрузить, но надо проверять. И придумать, что с определением крена при нагрузке. Можно сделать что-то вроде поплавков с отметками по бортам, на носу и корме, то есть какой выше выскочит, туда и крен.

– Шесть с половиной тонн… немало в принципе. Можно все топливо выбрать с СРа и им для начала расторговаться, только вот возить его емкостей нет. У нас все под пробку.

– А там еще много? – поинтересовался Александр.

– Да тонн пятнадцать еще примерно есть. О! Да еще же надо поискать траулер этих… «сынков», – сказал Иваныч.

– Да, они вроде говорили, что топливом приторговывают, – ответил я.

– А сколько сейчас всего у нас на острове запас топлива?

– Сейчас… Серег, а подай наш «гроссбух» из тумбочки, я вроде записывал… Ага, вот есть – 17,5 тонны.

– Хм, – задумался Александр, – что-то количество бочек не соответствует цифре.

– Молодец! – подмигнул Иваныч. – Сразу видно, что шофер профи… Топливо считать умеешь. Есть у нас еще две емкости – ямы в земле, десять тонн там.

– А, теперь понятно. Ну вот, и оставить пока эти десять как «стратегический запас», а бочками и возить, раз нет пока других емкостей.

– Ну да, вариант, – согласился я, – а там, может, и еще бочек где прикупим или емкость какую.

– Ну, значит, план чуть изменим, – сказал Иваныч, – сначала грузимся бочками и идем в Лесной, а потом на СР, сливать топливо и разбирать железяки.

– Справитесь тут сами? – спросил я у Светланы.

– Справимся? – переспросила Света Алену.

– Конечно, – закивала та в ответ, было заметно, что девушки нашли общий язык.

– Ну вот и хорошо, с рассветом и выходим, а я пойду подготовлю бот и спать, – сказал Иваныч.

После волны. День 90-й

Выйти с рассветом не получилось, задержались с погрузкой примерно на три часа, закатили на баржу тридцать бочек и потом «играли в тетрис» в процессе их закрепления и выравнивания крена.

– Ничего, сейчас один раз сделаем и будет понятно, сколько и куда, – важно приговаривал Иваныч, руководя погрузкой… у него же больничный.

Баржа значительно просела, баки-поплавки скрылись под водой на три четверти. Обошли на резиновой лодке вокруг, приглядываясь, не пузырит ли наша герметизация, все было в норме.

Еще раз все перепроверили, крепление груза, инструмент, паек на двое суток, оружие и снаряжение. Иваныч на «Мандарине» аккуратно задним ходом подвел кормовой кнехт под буксирную раму, и мы зацепили баржу. Потом потренировались ее быстро отцеплять, выбив кувалдой «палец» из проушины модернизированного кнехта, а то вдруг баржа утонуть захочет, так вот чтоб нас с собой не утянула. В общем, после всех проверок и подготовок мы наконец отшвартовались. Женщины и дети стояли на берегу и махали нам.

«Мандарину», конечно, было тяжко, очень тяжко. Шли на среднем ходу, и Иваныч постоянно проверял температуру и уровень масла. После установки турбины «Мандарин» вполне уверенно выдавал порядка одиннадцати узлов, но это без нагрузки, сейчас шли на шести-семи узлах, то есть около 10 кмчас.

– Жару в море застанем, – сказал Иваныч, закуривая, и посмотрел на часы.

– Ну, может, успеем не в самое пекло попасть.

– Может, и успеем. Ближе к Лесному проверим, как нагрузку держит, сейчас не будем рисковать.

Как и предполагалось, в Лесном мы швартовались почти в самый разгар обеденной жары. Иваныч развернулся на 180 градусов и аккуратно сдал к свободному месту у пирса. Мы с Александром переместились на баржу, закрепили поданные с пирса (сервис-то теперь какой) швартовые и откинули погрузочный трап. На пристанях сиесты не было. Работа продолжалась и бурлила.

Я окинул взглядом небольшую площадку перед торговыми рядами, которые значительно разрослись… народу прибавилось, и, несмотря на жару, торговая жизнь кипела. Да и у пирсов «флота» прибавилось – несколько небольших плотов, полтора десятка шлюпок, пара аналогов «обшарпанного» и один самый настоящий морской буксир, правда, он держался на воде с очень большим креном на правый борт, и стоял он не у пирса, а был с помощью двух тракторов немного вытащен на отмель. Вокруг него суетились люди на шлюпках и по палубе бегали с инструментом – явно занимались его ремонтом.

Заплатили за охрану и заодно поинтересовались, есть ли на пристанях «торговый представитель» Аслана. На что нам ответили, чтобы обращались в ломбард, мол, это и есть люди Аслана. Ну что ж, направились в ломбард, поздоровались со старым чеченом и его «тенью».

– Солярку привезли, есть спрос?

– Да, брат, на топливо всэгда ест спрос.

– И по какой цене шесть тонн заберешь?

– Сейчас, – старик что-то проговорил Умару на своем, тот ответил, потом по рации еще перекинулся с кем-то парой фраз. Старик, вероятно, услышал, что ответили по рации, и сказал:

– Триста за тона, сейчас бочка приедет.

Мы с Иванычем переглянулись.

– Нэкто здэсь дороже нэ купит, – сказал старик, видя нашу реакцию, – тэм более так много сразу.

– Понятно, а сколько, так сказать, в розницу здесь топливо стоит?

– Разный цена, восемьсот самый дорогой.

– Ну… опт так опт, – согласился я, – вон баржа, к ней пусть бочка подъезжает.

– Зачем подъезжать… шланги тут, помпа, перекачаем.

– Наше присутствие нужно?

– Если вэриш мнэ… не нужна.

– Ну, пока верим, – сказал Иваныч и закурил.

– Вот хорошо тогда, – кивнул чечен и протянул мне половину тетрадного листа и ручку, – на, пиши сколка привез, сколка дэнег палучил… Имя напиши, и откуда.

– Это что?

– Договор… Сумма болшой… панимаеш?

– Ясно.

Чиркнув несколько фраз, мол, привез 6 тонн, деньги в сумме 1800 золотом получил, и, подписавшись «Сергей, о. Сахарный», передал листок старику. Он его прочитал и передал Умару. Умар тоже прочитал, взял ручку и написал пару строк в своей части и вернул старику.

– Читай, став день и подпис.

Я прочитал часть, написанную Умаром, – «принято 6 тонн, выдано 1800 рублей золотом. Семья Чекоевых, Умар, пос. Лесной». Ну вроде все верно, поставил дату «День 90-й после волны» и расписался. После чего старик нагнулся к небольшому железному ящику, погромыхал замком и начал выкладывать на стол увесистые мешочки – 18 штук, по 100 золотых в каждом.

– Пачти шестнадцат килограмм… носить с собой будэш? Остав тут, расписку дам тебе, будешь уходить, забэрешь. За такую торговлю процент за хранение брать нэ буду.

– Договорились, – сказал я, забрал со стола четыре мешочка, а на остальные указал, чтоб убирали.

Взамен получил еще одну расписку, в которой говорилось, что семья Чекоевых приняла на хранение 1400 рублей золотом.

– Да уж… Развернулось тут семейство Аслана, – сказал Иваныч, когда мы вернулись на бот, чтобы собрать вещи и прогуляться, сначала на рынок, потом к Лидии Васильевне.

– Насколько я знаю, они и до волны тут неплохо жили, и уважали их, несмотря на то, что чечены. У Аслана правда братец был младший, вот тот да, «жук» еще тот… рассказывал мне Вася про него, да и встречаться мельком приходилось.

– Понятно. А вообще я думаю, у Лесного неплохая перспектива из таежного поселка превратиться в эдакий купеческий городок-порт.

– Вполне, – согласился я, – народу-то прилично тут прибавилось, даже за последние несколько дней, на пристани вон скоро не приткнуться будет.

– Я заметил. Ну что, готовы? Идем?

– Я тут останусь, можно? – спросил Саша.

– А чего так?

– Не хочется мне встречаться тут с «некоторыми».

– Вот те раз! У нас с Серегой поводов не встречаться с этими «некоторыми» гораздо больше, так что нечего!

– И что, опять в драку лезть, если что?

– Ну уж задницу-то я теперь точно никому под пули не подставлю.

– У меня дети, понимаете?

– Понимаю, – ответил я, – и у нас дети, плюс твои дети и, возможно, еще кто-то. И ты пойми, от подлости никто не застрахован… Мало ли что вообще может случиться с любым из нас, но мы теперь одна семья. Будешь бояться каждого урода, тебя твои же дети уважать и перестанут.

– На, держи, – вручил Иваныч МРку и жменю патронов Александру и подмигнул, – пользоваться умеешь?

– Умею, – вздохнул тот и весьма умело затолкал четыре патрона в трубчатый магазин.

– Ну вот и нечего, – хлопнул его по плечу Иваныч.

Когда мы втроем вышли на площадку складов пристаней, нам навстречу попался Кам АЗ-топливозапращик.

– Ну вот, оперативно, – кивнул в сторону машины Иваныч.

Федора Михайловича на привычном месте не обнаружили.

– Надо бы наведаться, не случилось бы чего.

– Встретим Фиму, его и пошлем разузнать. Кстати, что нам от Фимы на этот раз надо?

– Вопрос по емкостям опять поднять, – ответил я, поправляя кусок белой хб ткани под бейсболкой, расправив ткань по шее и плечам, чтобы не сожгло солнцем, – и вообще у меня на Фиму планы.

– О как, а он про это знает? – усмехнулся Иваныч. – И что за планы?

– Есть мысль его на работу взять и сделать представителем Сахарного. Слыхал? Солярка самая дорогая по восемьсот, мы оптом продали за триста. Дальше рассказывать?

– Хочешь здесь его торговать соляркой посадить?

– А почему нет, ну если он захочет, конечно.

– Этот-то? Захочет! Лучше, чем задницу на велосипеде по кочкам набивать.

– Ну вот, – заметил я, разведя руками.

Мы топали вверх, выбивая пыль из дороги. Навстречу нам и в обратную сторону попадались люди, группы людей, гужевой транспорт и изредка проносились, пыля, грузовики.

– А что, только соляркой? – поинтересовался до этого молчавший Саша.

– Ну почему же, можно взять выше… ну вроде как представительство «общины о. Сахарный».

– Звучит, – сказал Иваныч, сморщившись, – давайте перекурим, мужики, постоим, а то задница отваливается.

– Давай.

Мы отошли в сторону и присели на одно из бревен, которых вдоль недавно расширенной и прорубленной просеки лежало в избытке… Иваныч остался стоять..

– Тю… чего, робятки, запыхалися? Ну сигайте, довезу за спасибо, все равно домой еду. Жарко уже… надоть обождать в тени.

– Федор Михалыч! А мы даже разволновались, когда тебя у пристаней не нашли, думали, не случилось ли чего, – ответил я, обрадовавшись.

– Так чего со мной сделается акромя трипперу, – усмехнулся дед в усы и взглядом указал на телегу.

Мы погрузились, и попросили довезти до рынка.

– Ну как тут, Михалыч, после наших приключений?

– А никак! Тихо, как будто и не произошло ничего. Говорили вродь, что к школе посылали сурьезных ребятишек… ну навродь как поговорить с тамошними, ну чтоб не фулюганили. А как там… что там, бес их знает.

– Ясно, – кивнул Иваныч, – видишь, Санек, нет никому интереса до мутных дел твоих этих… «некоторых»

– Вот это меня и беспокоит, – ответил он.

– Ладно, расслабься, проблемы будем решать по мере их поступления, – ответил Иваныч, разминая очередную сигарету.

Машка фыркнула и телега остановилась.

– Приехали, сынки, слазтя.

– Спасибо, Федор Михалыч.

– Будтя здоровы, сынки, – ответил дед и, хлестнув кобылу поводьями по спине, поехал прочь.

На рынке мы сразу направились к небольшому навесу с вывеской «Квас».

– Кваску нальешь, хозяин? Холодный?

– А тож, зря что ли яму тут копал под погреб, – ответил рыжебородый мужичок.

– Три кружки нам.

– Ну тогда серебром целковый и полушка.

Мы переглянулись….

– Это как? Мне его пилить, что ли?

– А давай два, я тебе перекушу.

Я положил 2 серебряных монеты на аккуратно подогнанные доски столешницы прилавка, и стал наблюдать за действиями продавца. Тот уже привычным жестом «откусил» еще «совковыми» клещами половину монеты и вернул мне.

– Вот так, – сказал Иваныч, – одно радует, что с нас не золотой взяли, а серебро перекусывают, значит, инфляция нам пока не грозит.

– Ага, – согласно кивнул я, – как не приедешь сюда, так какие-нибудь новости.

Фима появился примерно через полчаса, с каким-то парнем. Он ему что-то рассказывал, активно размахивая одной рукой, а второй придерживая велосипед.

– Ефим Маркович! – помахав рукой, крикнул я ему.

На что Фима быстро распрощался с собеседником и, сияя улыбкой в тридцать два зуба, направился к нам.

– Здгавствуйте, – сказал Фима, подойдя к нам и поставив велосипед у прилавка, – чем могу помочь?

– Дело есть к тебе, Фима. Хочу нанять тебя на работу. Пять золотых в месяц плюс процент от выручки. Как тебе?

– Ну… – многозначительно и наигранно задумался Фима.

– Ты это… «не делайте мене мигрени, Фима, и не считайте денег, таки которых у вас еще нет… таки да или нет? Или сбивать вам пердячи кости об ентот тарантас до самых белых тапочек», – с одесским акцентом ответил Иваныч, пнув по колесу велосипеда.

Я чуть квасом не захлебнулся… но не подал вида. Фима «завис» на пару секунд…

– Пгедложение, конечно, заманчивое… а что мне надо делать?

– Торговать. Торговать тем, что мы будем привозить, по ценам, которые мы тебе назовем. И быть представителем наших интересов в Лесном. И сразу условие – наеб… кхм… будешь хитрить, оторву голову. Решай… пока мы квас допиваем, – сделал внушение Иваныч.

– Я согласен! – молниеносно среагировал Фима.

– Серег, дай тридцать золотых… Вот, держи… Здесь тебе пять авансом, на месяц… и на, так сказать, хознужды. На пристанях построишь лавку в торговых рядах, в проходном месте, договаривайся с кем хочешь и как хочешь, у тебя получится… я уверен. Пока торговать будешь топливом, соляркой. Кстати…

Фима открыл блокнот, внимательно слушал и писал.

– Кстати, ищи еще бочки и емкости, нам очень надо.

– Фима, а кто здесь вообще землей распоряжается, с кем договориться на постройку пирса и площадки под склад? – перебил разговор я.

– Ну фогмально гешается все на сходе, газ в десять дней, а вообще лучше пгямо к Аслану идти.

– Понятно, к Аслану сами сходим. И еще, если узнаешь, что кто-то ищет место, где жить, запиши, как найти потом скажешь нам. Только смотри, чтобы не раздолбай какой-нибудь.

– Ясно, – кивнул Фима, записывая.

– Задачу понял? – спросил Иваныч.

– Все пгедельльно ясно.

– Ну и отлично, завтра на рассвете ждем тебя у «Мандарина».

– Где? Пгостите…

– У корабля нашего, – пояснил Иваныч.

– А, конечно… понятно.

– Где тебя вообще искать? Если что.

– Так у тети Фаины я живу… гядом с клубом дом из кгасного кигпича.

– Хорошо, задачу уяснил? – еще раз спросил Иваныч.

– Уяснил.

– Выполнять, – по-военному приказал Иваныч.

Фима, оседлав велосипед, умчался куда-то в сторону пристаней.

– Иваныч, ты хоть предупреждай, я чуть не захлебнулся.

– Да ладно, у нас полстраны так умеет разговаривать… исторически сложившиеся обстоятельства, так сказать, – улыбнулся Иваныч. – Ну что, к Лидии Васильевне? Там и Виктора сможем увидеть, надо к Аслану подходы искать.

– Давай зайдем сначала в этот дом «офицерский» и выкупим оба ПМа?

– Давай, – согласно кивнул Иваныч, – может, там и что интереснее уже есть.

Пенсионера дома не застали. К нам как и в прошлый раз вышел, как потом выяснилось, его сын.

– Добрый день… Алексей. Правильно?

– Да… Здравствуйте.

– Ваш отец нам в прошлый раз два ПМа предлагал, готовы их приобрести.

– Идемте, – вздохнув, ответил десантник.

– А где отец ваш?

– Нет больше отца… похоронили вчера.

– Простите… так мы не вовремя? – остановился я.

– Заходите, чего уж, – ответил Алексей, открывая сарай.

Он долго лазил по ящикам и затем извлек сверток, в котором было две кобуры коричневой кожи, с полным содержимым.

– Вот… смотрите, – сказал он, абсолютно отрешенно вывалив содержимое свертков на верстак.

Чувствовал я себя, конечно, неуютно… приперлись, блин. Иваныч тоже как-то неловко и быстро осмотрел два пистолета и два дополнительных магазина. Хотел задать вопрос про патроны… Алексей это понял и спросил:

– Сколько вам?

– Эм… а почем?

– Пистолеты оба забираете?

– Да.

– Патроны так отдам…

– Это, конечно, хорошо, но вы разве не собираетесь заниматься этим?

– Не знаю…

– Кхм… Серег, отдай человеку двести и за стволы и за патроны, – толкнул меня Иваныч.

Я молча поставил на верстак два мешочка с деньгами, и мы ушли. Шли от «офицерского» дома в наипаршивейшем настроении.

– Серег, пошли к твоему армянину зайдем, посидим чутка. А то не хочется к Лидии Васильевне в таком настроении показываться.

– Да, согласен… Пошли.

Араик, конечно, очень обрадовался нашему появлению, но посетителей у него было много, и он, извинившись, что нет времени с нами поболтать, подал нам три кружки холодной медовухи и удалился к клиентам. Мы его поблагодарили и рассчитались.

– Серег, сколько там патронов-то?

Я расстегнул небольшую спортивную сумку и извлек цветастый целлофановый пакет. Посчитал…

– 22 пачки. Это сколько? – спросил я.

– 352 штуки, – сказал молчаливый Саша.

– Быстро ты посчитал.

– Ну так я и не всю жизнь шоферил… старший прапорщик запаса.

– Нормально, – оживился Иваныч, – у нас целый прапор под боком, а мы сами коммерческие дела ведем.

– Не. Это не про меня, я техником служил, а потом старшиной роты охраны пять лет проходил.

– А где?

– На шестом километре во Владе.

– Так, это что там у нас… было, – задумался Иваныч, – а, летуны вроде.

– Да, ВВС ТОФ.

– Понятно.

Посидели еще полчаса и направились к дому Савельевых. Мелкий и лохматый «звонок» оповестил хозяев, что у калитки кто-то есть.

– Куська, замолчи уже… – сказала гавкающей помеси болонки и еще кого-то появившаяся в дверях веранды Лидия Васильевна. – Ох! Иван Иванович, Сергей… здравствуйте, проходите, гости дорогие.

Дома была только Лидия Васильевна, которая сразу начала суету у печи.

– Ребята, вы заночевать останетесь или как?

– Останемся, – кивнул Иваныч. – Хватит места нам?

– Хватит, дом большой.

– Это Александр, – представил я нашего «соплеменника» Лидии Васильевне.

– Очень приятно, – еле заметно поклонилась она, – ну присаживайтесь.

– Эээ… Лидия Васильевна, а есть у вас что-нибудь на лавку подложить? – краснея, поинтересовался Иваныч.

– Да, конечно, – спохватилась она и подала сложенный в несколько раз плед.

Иваныч, поморщившись, сел… «с креном» на левую сторону.

– Захворали, Иван Иваныч? – заботливо спросила Лидия Васильевна.

– Угу, есть немножко. Проходит уже… до свадьбы заживет.

– Ну и ладненько, Сережа, поможете мне из подвала огурчиков достать?

– Да, конечно.

Вид вареной картошки, заправленной обжаренным луком и обильно посыпанной зеленью, ароматное сало с толстыми прожилками мяса, бочковые огурцы… все это, несмотря на жару, пробудило у нас адский аппетит. И когда мы уже наелись, расслабились и пили потихоньку ядреную медовуху, на пороге появился Виктор с Володей, слегка «припорошенные» мелкими опилками и заметно уставшие.

– О! Братушки пожаловали! – обрадовался Виктор. – Ну сейчас мы ополоснемся и к вам за стол.

Володя тоже радостно помахал нам рукой, и они, взяв ведро с полотенцем, ушли к колодцу во дворе.

– Ну рассказывайте, как островная жизнь, с чем пожаловали? – сказал Виктор, скидывая себе в тарелку картошку из большого чугунка.

– Да потихоньку, топливо вот на продажу привезли.

– А, так с это ваши шесть тонн?

– Наши, – кивнул Иваныч, подлив себе медовухи – Вить, я чего спросить хотел… Тут недавно к Аслану водили одного «рабовладельца», не в курсе этой истории?

– Отчего ж, очень даже в курсе, – ответил Виктор, нахмурившись, – он пока пару зубов не потерял, не рассказал. Подрядили десяток ребят в ночь к школе прогуляться и устроили им раннюю побудку. Видно, в общем, что народ там запуганный, начали выяснять, что к чему, да не рассказывает толком никто ничего, боятся. Ну объявили, мол, кто готов уйти на другое подворье… дюжина вызвалась, а остальных, видать, устраивает положение дел… с тем и ушли.

– Ясно, – ответил Иваныч, – а у вас тут как… что новенького?

– Да каждый день что-то новенькое, буксир вот вчера с утра в акваторию вперся, на боку лежал… ну на шлюпках подошли, зацепили троса да вытянули, потом тракторами помогли. Внутри три жмурика… усохшие уже были. В общем, Аслан его ремонтировать приказал. Пробоин вроде нет, а трюм полный воды. Воду откачали, мужики сейчас проверяют, где там прохудилось чего.

– «Прожорливый» он, конечно, но зато надежная посудина, да и в нынешних условиях просто бесценный.

– Это да, на него уже большие планы. Сейчас отремонтируем и все острова нового архипелага обойдем.

– Это правильно, – согласился я и подумал, что надо поторопиться с поиском емкостей и откачкой топлива с СРа и траулера «сынков».

– Аслан, кстати, спрашивал за вас, – сказал вдруг Виктор, – я ему рассказал про вашу задумку… ну по чертежам моделей корабль построить.

«Есть! Сработало», – подумал я.

– Да, вот не знаем даже как подступиться и начать строить, – с деловым видом сказал Иваныч.

– А давайте сходим к нему, ну побеседуете, может, к какому выгодному делу уговор выйдет.

– Ну что, Иваныч, сходим? Пока не набрались медовухи.

– А пошли! – сказал Иваныч, осушив граненый стакан.

– Отчего ж идти, кобылу я не распрягал, доедем, как в «мисредесе», – ответил Виктор, выпив залпом еще стакан медовухи на дорожку.

Доехали действительно с комфортом, учитывая, что раненая задница Иваныча не способствовала пешим прогулкам. В распахнутых воротах значительно расширившегося хозяйства Аслана, под недавно сколоченным навесом, сидел весьма колоритный такой бородатый абрек с АК на коленях, цветастые шорты, майка-«алкоголичка» и фетровая шляпа. Увидев, что Виктор не один, а с двумя незнакомыми ему людьми, он незаметным движением большого пальца снял автомат с предохранителя.

– Забыл что-то, Витя? – с едва заметным акцентом спросил «абрек».

– Да вот, разговор есть к Аслану важный у людей.

– Что за люди?

– Хорошие люди, Мансур. Аслан у себя?

– В распиловочном… Оружие есть? – невозмутимо и не меняя интонации спросил «абрек»

– Есть, – кивнул я.

– Тут оставь, на обратном пути заберешь.

Виктор нам кивнул, и мы с Иванычем оставили у Мансура ПМ и «марголина», и телега проехала за ворота.

Застали мы Аслана ровно за тем же занятием, что и при первой нашей встрече. Аслан и щупленький дедок, в слесарном халате, берете и огромных очках в роговой оправе, ковырялись у станка, о чем-то горячо споря. Мы подошли к воротам цеха, и Аслан отвлекся на нас от спора.

– Что за люди? – спросил Аслан, подойдя к Виктору и вытирая ветошью руки.

– С Сахарного… Помнишь, я говорил про чертежи старых кораблей?

– Подожди, подожди… Да, помню тебя… Ммм… Сергей?

– Да, – ответил я и протянул ему руку.

Мы пожали руки, и я представил Иваныча.

– Ну пошли в дом, поговорим.

Аслан повел нас сквозь цех, и, пройдя в дверь в противоположной воротам стене, мы оказались внутри небольшого огорода, в котором ковырялись пара старушек, мы прошли по тропинке метров двадцать и вышли к добротному кирпичному дому, высокий цоколь и два этажа. Заметны несколько недавно замазанных трещин по стенам. Из двух будок нам навстречу выбежали два здоровенных алабая.

– Стойте спокойно, – сказал Аслан, – понюхают и уйдут.

Собаки молча нас обошли, не проявляя никаких своих собачьих эмоций, Аслан их похвалил, и они направились спокойно на места. Прошли в дом, и Аслан пригласил нас в некое подобие кабинета – большая комната в цокольном этаже, деревянный пол, застеленный коврами, три дивана буквой «П» вокруг невысокого стола, на котором была куча бумаг, какие-то справочники и другая техническая литература. Аслан сгреб все со стола и переложил на тумбочку в углу.

– Сейчас покушать принесут.

– Спасибо, мы только из-за стола, сестра Виктора нас накормила, – ответил я.

– Понятно… Тогда чай.

– Вот чай в самый раз.

Следом за нами в комнату зашла хрупкая девчушка, лет шестнадцати, с карими глазами и просто огромными ресницами, Аслан ей что-то тихонько сказал, она кивнула и убежала.

– Ну, рассказывай, Сергей, что там у тебя за дело ко мне, – сказал Аслан, усевшись на диван.

– Есть у нас масштабные чертежи старых парусников, самим нам, конечно, не под силу это будет реализовать, а вот у тебя это может вполне получиться.

– Да, – согласно кивнул Аслан, – есть и материал, и люди, и станки. А что взамен хочешь?

– Чертежей несколько, мы их тебе отдадим, пользуйся. А взамен построишь нам парусник и еще кое-что.

– Бесплатно, – спросил Аслан, закуривая.

– А чертежи? В этом новом мире это очень большая ценность… Или нет? – ответил за меня Иваныч и тоже закурил, пересев ближе к пепельнице.

– Это так, согласен, но надо убедиться в действительной ценности этих чертежей. А что второе?

– Нам нужен отдельный пирс и место под контору на берегу.

– Ну что касается места под контору и пирс, это не проблема, как говорили раньше – пролоббирую на ближайшем совете, а вот строительство собственно самой конторы и пирса это вы уж сами, – развел Аслан руками, – свободных людей очень мало, специалистов еще меньше… с материалом да, помогу.

– Хм… вроде в поселке прибавилось народа.

– Да, прибавилось, только в современных условиях кому нужны торгаши, бухгалтера, менеджеры и юристы? Сейчас надо уметь что-то делать руками и делать это хорошо.

– Согласен, – кивнул Иваныч, – ну я видел несколько объявлений, что народ нанимается на работы.

– Есть такие, только контролировать нужно.

– Значит, будем контролировать, – сказал Иваныч, притушив окурок в пепельнице.

На пороге комнаты показалась все та же большеглазая девчонка с подносом в руках, она стояла, словно ожидая разрешения войти, Аслан еле заметно ей кивнул, и она, не поднимая на нас глаз, очень быстро расставила чашки, чайник и три небольшие розетки с медом разного сорта, удалилась.

Чай был очень вкусный, травяной. Мы пробовали разные сорта меда, мне больше понравился цветочный, и продолжили разговор. Аслан расспросил, как Сахарный пережил волну, как мы там устроились и не собираемся ли перебраться в Лесной.

– Нет, Аслан, не знаю, как оно все вообще сложится дальше, но сейчас нам на острове вполне комфортно, – сказал я, наливая себе уже третью чашку чая.

– Я слышал… вы хорошо топливом расторговались.

– Да, есть такое, но вот решили сами торговать, а то как-то не совсем гуманная цена закупочная.

– Но ведь сразу все купили, – улыбнулся Аслан, – я же его скупаю не для перепродажи, у меня генераторы, станки. А много еще у вас топлива?

– Не особо, – пространно ответил Иваныч.

– А зачем тогда пирс, контора эта?

– На перспективу, – так же пространно ответил уже я.

– На перспективу это хорошо, это разумно, – кивнул Аслан, откинулся на спинку дивана и закурил, – ну давайте подведем итоги и проговорим все вслух.

– Давай, – согласился я.

– Итак, вы привозите мне чертежи парусников, я со своими людьми их посмотрю, и если эти бумаги действительно имеют ценность, то с моей стороны в качестве оплаты вы получаете место под строительство пирса, конторы, а также один из парусников, который будет построен по чертежам.

– Не совсем, – ответил я, – ведь ты по этим чертежам не два и не три парусника построишь, верно?

– Верно… На перспективу, говоришь… – заулыбался Аслан.

– Да, Аслан, думаю, будет справедливо, если определенный процент от продажи кораблей перепадет и на нашу долю.

– И какой же процент?

– Давай сейчас не будем делить шкуру неубитого медведя и просто отметим для себя, что этот вопрос остается открытым.

– Да, так будет правильно, – согласился Аслан, – придет время, и это обсудим. Когда ждать чертежей?

– Думаю, через неделю, – сказал Иваныч с важным задумчивым видом, наступив мне на ногу под столом, – еще дел на острове много.

– Хорошо, – согласился Аслан, – буду ждать с нетерпением. Вообще радует, что кроме меня здесь еще кто-то думает о перспективе.

Мы еще посидели и поболтали около часа, о прошлом, настоящем и будущем. Виктор уже начал клевать носом и слегка похрапывать, сидя в кресле в углу комнаты. И мы его растормошили и, попрощавшись с Асланом, отправились к Лидии Васильевне.

– Ну и чего ты по ногам топчешься? – спросил я Иваныча шепотом, когда нас, развалившихся в телеге, Виктор вез к дому своей сестры.

– Надо в срочном порядке сходить к траулеру этих… сынков. А то местные сейчас буксир на ход поставят и быстренько прошерстят весь «новый архипелаг», – ответил мне Иваныч вполголоса.

– Согласен, завтра с рассветом выходим.

Вернулись к Лидии Васильевне, которая в принудительном порядке загнала нас в уже натопленную баню. Судя по довольным и распаренным физиономиям Александра и Володи, они уже сходили по первому парку и восседали за небольшим столиком на веранде и неторопливо потягивали домашний квас. После бани мы остаток вечера проторчали на веранде, а Виктор травил нам старые охотничьи байки.

После волны. День 91-й

Дом Савельевых проснулся рано. Судя по всему, раньше всех встала Лидия Васильевна и уже успела состряпать полную миску оладьев, которая стояла на столе «в компании» варенья, сметаны и горячего чайника. Лидия Васильевна находилась в очень приподнятом настроении и все как-то многозначительно переглядывалась с Иванычем.

Мы умылись, поливая друг другу из ведра у колодца во дворе, позавтракали и стали собираться. Виктора с Володей уже не было, они засветло укатили к цехам. Попрощались с хозяйкой и, собрав весь свой нехитрый скарб, мы уже было вышли за калитку, но услышали голос Лидии Васильевны.

– Ваня, подожди!

Мы остановились. Лидия Васильевна торопливо вышла из дома, неся в руках сверток.

– Вот, Ванечка, возьми, в море перекусите.

– Спасибо, Лида, – ответил Иваныч, немного стесняясь нас, и взял кулек.

Мы еще раз попрощались и пошли к пирсам.

– Ванечка? – спросил я, пихнув под руку Иваныча, когда мы удалились от дома Савельевых.

– Так, все! Отставить разговоры! – отрезал Иваныч, краснея.

– Ну значит, все серьезно, – подытожил я.

– Да хрен его знает, Серый, как оно все серьезно, будем посмотреть. Только это, не доставай меня с этим, хорошо?

– Да понял, не вопрос… закрыта тема так закрыта, – согласился я, порадовавшись за Иваныча.

А на пирсах уже была суета, торговцы открывали свои лавки, меж пирсами сновали подростки, разнося за небольшое вознаграждение экипажам различных плотов и шлюпок завтраки. Нарастал стук топоров и молотков, завывали пилы. Забрали в ломбарде оставшееся золото, отметились у охраны пирсов и направились к «Мандарину», где встретили взъерошенного и еще сонного Фиму. Он сидел на штабеле досок и уплетал пирожки, запивая их молоком из пол-литровой банки.

– Добгое утро, – радостно поприветствовал он нас пирожком в руке.

– И тебе привет. Ну, какие новости? – поинтересовался я, поднимаясь на палубу. – Залазь, расскажешь.

Фима поведал нам, что уже договорился насчет места в торговых рядах и насчет строительства. Также обрадовал нас новостью о трех квасных бочках.

– Надо только за них оставить задаток.

– Так мы же тебе дали денег…

– Вот я и интегесуюсь, можно ли из них оставить задаток?

– Мля, Фима… Нужно!!! – сказал Иваныч. – Это считай три тонны почти!

– 2700 литгов! – уточнил Фима.

– Поумничай, – хмыкнул Иваныч, – в каком состоянии хоть?

– Ну… желтые такие, на колесах.

– Фима, не зли меня! Бочки сами целые?

– А, да. Целые. В них молоко ездили собирали по поселкам.

– Хорошо, жди нас через пару дней, чтобы бочки уже здесь у пирсов стояли, за охрану заплатишь.

– Понял.

– Все, молодец… теперь дуй с палубы и за работу! Мы отходим уже сейчас, – сказал Иваныч и завел двигатель…

Мы с Сашей прошли по катамарану, проверили крепление бочек, малолетние «помогайки» отдали швартовые, и «Мандарин», ровно урча дизелем, плавно отошел от пирса.

– Вот тут стоит проверить, – сказал Иваныч, обведя на карте два места, – Саня, право тридцать возьми.

– Понял, – кивнул он в ответ.

Иваныч настоял на «экспресс-курсе мореходства» для Александра, и теперь тот с сосредоточенным лицом стоял в рубке у штурвала, а мы с Иванычем разлеглись наверху с картой и биноклем, пытаясь вычислить местонахождение траулера «сынков».

Через четыре часа хода показался остров, со стороны он походил на огромного крокодила, хребет которого был усыпан большими валунами, и только часть береговой линии, шириной не более полукилометра, была в густой растительности. Высота была не большая, не более двухсот метров.

– Дай-ка порулить, – сказал Иваныч, оттесняя Сашу от штурвала, – а ты вот, на… в бинокль смотри.

«Мандарин» обогнул справа «хвост крокодила», и нам открылся обрывистый скальный берег, из моря торчали несколько острых скал, на которых и раскорячило немного на боку искомую нами посудину.

– Серег, давай на нос, смотри, чтобы не наскочить ни на что, – выкрикнул Иваныч из рубки.

– Хорошо, – кивнул я и перешел на нос, где уселся, свесив ноги.

Подошли к траулеру метров на двадцать и решили пока отцепить катамаран, чтобы не мешал маневрировать меж скал. Я перебрался на катамаран, а Иваныч, чуть сдав назад, пододвинулся почти вплотную к одному из камней, невысоко торчащему из воды, и, просто опустив на него трап катамарана, удалось пришвартоваться. Имея теперь свободу маневра, мы на «Мандарине» обошли эту уже цветущую ржавчиной и пометом чаек посудину. Нашли место, где можно забраться на борт. Подтянулись багром и привязались к свисающему с борта рыболова большому кранцу.

– Я пока здесь покараулю, а вы лезьте, – сказал Иваныч, – фонари возьмите.

Мы с Александром отцепили с борта «Мандарина» лестницу, приставили ее к борту траулера.

Облазили все судно, так, просто быстро прошли с осмотром. Никого не обнаружили, нет, конечно, следы присутствия людей были, но давнишние. Вернулись на «Мандарин».

– Ну что там? – спросил Иваныч, закуривая.

– Кое-что есть, – ответил я, – наверное, надо цеплять обратно катамаран и начинать с топлива.

– А силовая установка?

– Машинное отделение затоплено почти полностью и вообще по трюму везде вода.

– Жаль… А сколько вообще топлива там?

– Ну я простучал баки, думаю, не много, но хоть что-то.

– Что еще есть?

– Ну инструмент всякий, сетей много и тралов, вообще такелажа всякого дохрена, шмотки кое-какие. О! Радиорубка в нормальном состоянии, визуально вроде цело все, да и в ходовой рубке относительный порядок. Бочки, кстати, есть несколько штук.

– Ясно, ну… тогда за работу, чувствую, заночевать тут придется, – решительно ответил Иваныч, щелчком отправив окурок в воду.

Работали мы до темноты, только прервавшись несколько раз на чай с оладьями, вспомнив добрым словом Лидию Васильевну. На катамаране уже были расставлены бочки под заливку топлива, растянули шланги, и ручной помпой, как сказал Иваныч, «нацедили» три с половиной тонны – и то дело. Натаскали и сложили вдоль борта траулера целую кучу всего и на утро запланировали это все грузить на катамаран, ну и в «Мандарине» было еще место. Разбили на ночь дежурства и разошлись, кто спать, а кто на вахту. А ночью подул слабенький ветер и принес вместе с собой дождь, который, поморосив, кончился только под утро.

После волны. День 92-й

Утреннюю вахту стоял Иваныч, и когда еще не рассвело совсем, он начал долбить какой-то железякой в борт траулера и бесцеремонно нас будить.

– Злыдень ты, Иваныч, – сказал я, отправившись умываться.

– Ничего-ничего, работы вон сколько, а вы все дрыхнете, а я вообще на больничном должен быть… так что хорош расслабляться, чайник я уже вскипятил.

– Вот я и говорю, раненный в задницу злыдень.

На эту мою реплику хихикнул проснувшийся Александр.

– А ты чего рыгочешь? Сейчас на мачту полезешь, как самый молодой. Это у нас на Сахарном демократия, понимаешь, а в море я вас гонять буду и в хвост и в гриву!

– Ты чего так разошелся-то?

– А настроение хорошее, да и нашел кое-что.

– Что нашел? – поинтересовался я.

– А вон видишь на мачте хреновину, на яйцо похожую.

– Ну.

– Вот сейчас позавтракаем, а потом Александр полезет и аккуратно ее снимет, и кабель тоже. Слышишь, Санек?

– Слышу, слышу.

– Только снимать очень аккуратно.

– Так что это?

– На мачте – антенна радарная, а вот и сам радар, – Иваныч протянул мне некое устройство с ЖК-экраном и кучей кнопок.

– Круто! А работает?

– Да, я аккумулятор наш цеплял, проверил.

– И?

– На 43 километра шкала!

– Здорово!

– Не то слово.

После завтрака Саша полез на мачту, вооружившись инструментом. Высота была метров восемь, но так как крен был ощутимый, ему пришлось постараться. Но все у него получилось, и антенну снять, и кабель потом отцепить. Иваныч сгреб все и, напевая что-то из репертуара Лозы, отправился мостить радар на «Мандарин». А мы с Сашей занялись загрузкой катамарана и затем закреплением груза. Исходя из грузоподъемности нашего «флота», многое пришлось оставить, было еще чем поживиться на этом траулере. Решили, что еще раз сюда придем, когда перекачаем все топливо с СРа, топливо было приоритетной задачей.

Мы пообедали и переждали жару. Чертыхаясь, Иваныч аккуратно вывел «Мандарина» и груженый катамаран из каменного лабиринта, и взяли курс на Сахарный.

Стоя у штурвала и поглядывая на картинку на радаре, Иваныч светился как начищенный медный самовар.

– Ну вот, совсем другое дело, теперь можно и ночью ходить, эхолот бы еще, – сказал Иваныч, пыхтя сигаретой, – букварь от него я нашел, так что дома еще отъюстирую его поточней.

– А это что, еще острова, что ли? – спросил я, показывая на несколько пятен разного размера и формы.

– Да, Серега, это еще острова, так что твой вариант закрашивания изолиний на карте – полное фуфло.

– Хм… – почесал я затылок, задумавшись.

– Так трясло перед волной как, – вставил Саша, – может, эти, как их… плиты литосферные поднялись.

– Может, – ответил Иваныч, пожав плечами, – но вот этой картинке на экране я доверяю больше, чем твоим, Серега, художествам.

Когда позволила дальность, связались с Сахарным. Дениска гордо отрапортовал, что на острове все в порядке и ждут нас.

Пришвартовались. Встречать нас пришли все жители Сахарного. Разгружаться решили уже завтра, а сейчас хотелось есть и спать.

После волны. День 93-й

Утром завтрак затянулся. Рассказывали в подробностях о нашем походе в Лесной и к траулеру. Передали часть «золотой казны» Светлане, а часть оставили как оборотные средства для ведения торговли и прочих расходов. Потом Иваныч отобрал из стопки несколько журналов с чертежами. Один из них протянул мне.

– Вот этот будем себе заказывать строить, тут вообще все детально очень и в масштабе.

– Хорошо, дай бог, все получится. Солярка-то она не вечная, ну там найдем, сям… где-то прикупим, но если неоткуда ее будет взять, то только парусники.

– С ветрами тут, Серег, проблемы, я так понял. Сколько прошло, три месяца? А ведь не было ни разу ни одного путевого ветерка, в открытом море только чувствуется немного.

– Да, согласен.

– Ну ничего, уж простенький паровой двигатель соорудим, наверное, есть кое-какие мысли по этому поводу.

– Ну так делись, – оживился я.

– Не, я и их еще сам для себя не сформулировал до конца.

– Кого?

– Мысли, Серег, мысли. Много их всяких в голову лезет, я вон уже полтетрадки исписал набросками и эскизами, но сырое все, да и знаний кое-каких не хватает. В общем, не до этого пока.

– Вот что, мужики, – вступила в разговор Светлана, – у вас много еще неотложных дел?

– В смысле?

– Прямом! Вы в огороде давно были? Нет, я, конечно, все понимаю, но нам тут ваша мужская помощь нужна. Картошку надо выкапывать, и кое-кто вообще-то баню собирался строить, или мне послышалось?

– Пойду покурю, – сказал Иваныч, вставая.

– Ничего-ничего, Иван Иванович, курите здесь, – сказала Света, сложив руки на груди и ожидая ответа на свой вопрос немедленно.

– Света… В Лесном вот-вот на ход морской буксир поставят и начнут проверять все острова архипелага, мы, конечно, можем смотаться и быстро написать краской на борту СРа Иваныча, «собственность острова Сахарный, не мародерить», но что-то сомневаюсь, что это остановит их от опустошения топливных баков. Сколько еще терпит вопрос с огородом? – спросил я.

– Неделю… не огород, а я потерплю.

– Вот и хорошо… думаю, мы уложимся. И потом разберемся с аграрными делами.

– Договорились, – ответила Света.

Дети сидели вместе с нами, и я обратил внимание на то, что уже около получаса Андрей как-то настойчиво «семафорит» маме.

– А! У детей же тоже новости, пока вас не было, – спохватилась Света.

– Какие же?

– Большой ящик железный! – чуть ли не проорал Андрей. – Он там, в проливе застрял, где и «Мандарин» тогда… Я в бинокль увидел…

– Погоди, не тараторь, какой ящик?

– Вон там, большой… желтый, – подскочил Андрей, указывая в сторону пролива.

Это был морской контейнер на 40 тонн, торчал над водой углом, вероятно, внутри что-то легкое, да и воздушный пузырь скопился. Он «сидел на мели» метрах в двадцати от берега. Я, Саша и Иваныч стояли на берегу и смотрели не него.

– Ну, как вытягивать его? – спросил я сам себя вслух.

– Руками не вытащим его, хорошо в дно уперся, – сказал Саша.

– «Мандарином»? – предложил я.

– Опасно, блин… ну попробуем сорвать и протащить до пирса, – решительно ответил Иваныч, – аккуратно, вдоль берега, а если вдруг начнет тонуть, рубить конец да и все.

– Вариант, – согласился я.

Операция по транспортировке контейнера заняла около часа. Пока привязались, пока сорвали с мели… потом на самом малом ходу подтащили его к пирсу, я все время, пока шли вдоль берега, стоял у кормового кнехта с топором в руках, в готовности рубить канат. Потом с помощью ручной лебедки немного выволокли его из воды, в десяти метрах от пирса, сбив кувалдой замок и перерубив пломбы на нетолстом тросе, открыли дверь… все столпились вокруг. Внутри находилась вонючая и бесформенная куча, не понять чего.

– И что это? – спросил Иваныч.

– Да вот хрен его знает, – ответил я, скинул модифицированные до уровня сланцев туфли, и, подвернув выше обрезанные до колен штаны, полез в контейнер, аккуратно ощупывая ногой дно.

Некогда цветастый картон ящиков теперь был просто слоем непонятной жижи. Какие-то куски то ли пластика, то ли полиэтилена. Я начал поднимать то одно попавшееся под руку, то другое.

– Хм, – прокашлялся Иваныч, держа в руках прозрачный файл с бумагами, который он вытащил из «кармашка», располагавшегося на внутренней части двери, – тут вообще-то все написано… только не по-русски.

– Дайте я посмотрю, – сказала Алена и забрала у Иваныча бумаги, – так… ммм… так это спорттовары!!! Так… грузополучатель… «Спортмастер» Владивосток.

– Так, а что там именно? – спросил я.

Алена полистала слипшиеся бумаги.

– Ммм… Шары для пинг-понга – тысяча штук.

– Круто! – крякнул Иваныч.

– Да, самое время шары погонять, – кивнул Саша.

– Ага, – согласился я, – что еще?

– Дальше, – продолжала Алена, – надувные бассейны разные, каркасные и бескаркасные.

– Да у нас тут кругом бассейн, – саркастически хмыкнул Иваныч, закуривая, но тут его рука с зажигалкой замерла на пути к сигарете. – Бассейны, говоришь?

– Ну да, – кивнула Алена, – разный объем указан.

– Давай-ка, Серый, искать эти бассейны, – радостно сказал Иваныч, тоже скидывая свои башмаки и засунув сигарету обратно в пачку.

– Иван Иванович, не стоит вам лезть в эту гадость с вашей… мм… с вашим ранениями, – сказала Алена.

– Да? Точно, что-то не подумал. Давай, Санек, помогай Сергею разгребать.

В контейнере было двадцать бассейнов разной емкости и конструкции, куча ракеток для тенниса и бадминтона, шарики и воланы, несколько сотен мячей, всяких, и футбольных, и волейбольных, и баскетбольных, наборы для дартса, разные кроссовки и кеды, спортивные костюмы, кимоно разных размеров, ролики, очки и прочая спортивная мелочевка, даже велосипедные камеры.

– Мда… – протянул Иваныч, – все стирать, чистить и сушить. Потом соберем лебедку и через блоки вытянем контейнер, пока не до него.

Использовать бассейны в качестве емкостей под топливо пришло в голову не только Иванычу, я тоже сразу про это подумал. Очень хороший подарок от моря, и главное вовремя. В новом мире народ вообще стал очень уважительно относиться к морю, ждал и сам искал «посылки» из мира старого…

До обеда мы втроем выравнивали площадки выше пирса для установки трех пятикубовых бассейнов, затем надули их компрессором, единственным выжившим из десяти, которые были в контейнере, дополнительно усилили каркас досками и проволокой.

– Надеюсь, соляра не разъест материал, пока не перетаскаем все топливо, потом, думаю, стоит все обратно по бочкам перелить, – сказал Саша.

– Не успеет, колпаки вот есть для этих бассейнов, от солнца закроем, да и навес дополнительно сделаем, из таких же колпаков. Попадание прямых солнечных лучей исключим, – ответил я, – опять же надо определиться, сколько топлива себе оставим и сколько на продажу пойдет.

– Знаешь, Серег, я бы вообще прям вот сильно на продажу топлива не заморачивался бы, давай тонн семь-восемь выделим и все, остальное себе… у нас же не бесконечные запасы. Думаю, надо обойти острова подальше, да и вдоль материка походить, и грузы по проливам можно буксировать, актуальная услуга, между прочим, – закурив, сказал Иваныч.

– Согласен. Я в Лунево бы скатался.

– Так а я о чем!? – ответил Иваныч, глубоко затянувшись и выдохнув.

Пообедали и переждали жару. А потом Иваныч заявил:

– Так, ну и чего тогда сидим? Весь свободный от огорода личный состав на разгрузку катамарана!

К вечеру управились с разгрузкой, более-менее аккуратно сложив все снятое с траулера вдоль дороги от пирса к дому, перекачали топливо. Потом заправили «Мандарин», разместили на барже пустые бочки – тридцать штук, и закрепили их.

– Ну вот, завтра с утра пораньше к СРу, – сказал Иваныч, поднимаясь на борт «Мандарина», – давайте, мужики, спокойной ночи, сил нет уже… я спать.

После волны. День 94-й

Вышли в море рано, только забрезжил рассвет. «Мандарин» уверенно шел по еле заметной волне, волоча за собой не сильно груженный катамаран. Работы предстояло много, надеялись успеть сделать за сегодня два рейса, но это слишком оптимистично. Помпа ручная, хоть и мощная, но качали попеременно и намучились изрядно. Вернулись мы на Сахарный только к вечеру. Кроме топлива накидали на баржу еще длинные секции вентиляционных труб и прочие нужные в хозяйстве железки. И таким образом мы метались меж островами еще два дня. На последнем заходе на СР скачали последнее топливо – чуть больше пяти тонн, и сразу направились в Лесной, куда прибыли уже по темноте. Пришвартовались, записались у «погранцов», которые, как выяснилось, теперь называли себя «таможенная служба п. Лесной», поужинали и завалились спать на «Мандарине».

После волны. День 95-й

Разбудил нас Фима, который визгливым голосом у борта «Мандарина» спорил с охраной, что, мол, ему надо пройти к начальству… О как! Я вылез в рубку и сказал охране, чтобы пропустили.

– Згавствуйте! – радостно поздоровался с нами Фима, спускаясь в кубрик. – У меня столько новостей! И все хогошие.

– Обожди, – тормознул Фиму Иваныч, – дай нам в порядок себя привести, ты завтракал?

– Да.

– Ну тогда иди и поймай пацанов, что завтраки разносят, и сообрази на троих что-нибудь.

– Я не очень плотно позавтгакал, – сразу нашелся Фима.

– Ну ясен пень, – ответил Иваныч, извлекая из стакана на умывальнике зубную щетку и пасту, – тогда на четверых… иди уже, а.

Кстати, умывальник перекочевал на «Мандарин» с траулера, удобная тумбочка с раковиной, расходным бачком на десять литров и небольшим зеркалом с полочками, под слив приспособили пятилитровую бутылку внутри тумбочки, закрепили мы умывальник надежно, притянув проволокой к скобам, к которым ранее крепились ремни безопасности. Еще бы биотуалет найти где-нибудь…

Мальчишек-«помогаек» Фиме искать не пришлось, они сами появились тут как тут, заметив, что наш экипаж уже проснулся.

– Дяденьки, что вам принести? – поинтересовался один из них.

– Кипяток есть? – спросил я, усевшись на борт.

– Есть. Еще молоко есть, парное.

– А пирожки или булочки какие-нибудь?

– Пирожки… с яблоками, с капустой и с творогом.

– В общем, неси по десятку всех и кипятка.

– А кипятка сколько?

– Ну литра полтора, на, держи термос.

Мальцы убежали куда-то в сторону торговых рядов, сверкая пятками, а я остался на палубе осмотреться. Порадовало, что буксир Аслана все еще в состоянии ремонта, на соседнем пирсе появился щит с надписью «Пассажирские перевозки», а под ним небольшой навес и некое подобие бюро. У пирса был пришвартован добротный такой плот, посередине деревянная же рубка, кресла как будто из колхозного клуба сперли, и вообще так оригинально все придумано, на корме висели два «ямаховских» 30-сильных движка. Во как, уже и пассажиров возят, куда, интересно, и где бензин раздобыли? Пока все рассматривал, минут через десять появились и мальчишки, неся корзинку и термос. Рассчитавшись с «помогайками», мы расселись за небольшим откидным столиком в кубрике и разлили по кружкам заваренный прямо в термосе травяной чай.

– Ну, вещай, – обратился Иваныч к Фиме.

Фима по-быстрому прожевал пирожок, запил чаем и, вытерев пальцы носовым платком, достал блокнот.

– Квасные бочки стоят на площадке хганения, на пигсах не газгешила охгана их ставить, так как пгоезду мешают.

– А есть чем их сюда подтащить? – спросил я.

– Это не пгоблема, найду, – деловито сказал Фима и продолжил: – Под скалой со вчегашнего дня люди Аслана колышки поставили, и там табличка «О. Сахагный», теггитогия не большая, но есть возможность выгубить немного лес и гасшигить площадку.

– А вот это действительно хорошая новость, – сказал Иваныч и хлопнул Фиму по плечу, что тот аж подпрыгнул.

– Вопгос с коговой и пгочим еще актуален? – продолжал Фима, надуваясь от важности.

– Конечно, эта задача не снималась, – ответил я.

– Тогда есть кое-что, а именно, – Фима поправил сползшие на кончик носа очки, – две коговы, одна тельная, втогая не знаю, не узнавал еще, также пгодаются гуси, кугы, несколько багашков и несколько погосят.

– Круто! – ответил я. – Что скажешь, Иваныч, если мы это все сразу на Сахарный привезем, нас оттуда вообще потом выпустят?

– Сомневаюсь, – улыбаясь, ответил Иваныч и закурил.

– И что делать? Живность-то нам нужна, кто только ей заниматься будет?

– Я же еще не закончил с докладом, – опять важничая и с довольной миной сказал Фима, – будьте добгы дослушать.

– От ты деловая колбасень, ну продолжай.

– Есть восемь желающих пегеселиться на Сахагный.

– Ого! – аж присвистнул я.

– Вот, я с них что-то вгоде анкет собгал, – Фима выложил на стол стопку блокнотных листков, – где каждого найти, знаю.

– Ты тут фамилию… не дописал, что ли? Что за Сынь Ваня?

– А, это китаец, – усмехнулся Фима, – по-гусски хогошо газговагивает, тгидцать лет, он габотал у кого-то на стгойке в пгигогоде Агтема. Сюда пгиехал с обозом из Лунево, в общем ищет, где пгистгоится, а имя его и не выговогишь, он Ваней и пгедставляется.

– Понятно, тебе бы самому логопеда посетить, – ответил Иваныч, перебирая листки.

– Мне это жить не мешает, – буркнул Фима.

– Что еще? – спросил я Фиму.

– Пока все.

– Понятно, ну что, Иваныч, как спланируем день?

– Ты тогда иди к Аслану, журналы отдай, по месту под пирс выясни. А мы с Саней займемся этим, как его… ммм… А! Кастингом, в общем, побеседуем с желающими на переселение да проверим, что там Фима понастроил в торговых рядах, да отчетность финансовую.

Фима даже вздрогнул.

– У меня есть все гасписки, но я ничего не готовил, у меня нет отчета, дайте пагу дней хотя бы.

– Ладно, отчетность ненадолго отложим, – с наигранно суровым видом сказал Иваныч.

Я прицепил на пояс кобуру с ПМ, закинул в небольшую спортивную сумку флягу с водой, радиостанцию, журналы и направился к Аслану, топая по уже гладким доскам пирса, хотя построен он недавно. Решил зайти в ломбард, ведь у них есть связь с Асланом, попрошу связаться, на месте он вообще или где.

– Доброе утро, – поздоровался я, подойдя к стойке ломбарда.

– Привет, – ответил Умар как всегда невозмутимо из угла помещения, все так же сидя в старом кресле с автоматом на коленях.

Старик занимался у плавильной печи и только кивнул в ответ.

– Умар, свяжись с цехом, Аслан на месте?

Он что-то тихо проговорил в рацию, выслушал ответ.

– Да, на месте.

– Спасибо, – ответил я и не спеша направился вверх по уже хорошо укатанной дороге.

Да уж, меняется тут прямо все на глазах, и строится все. За ломбардом вон уже два полуприцепа с цистернами стоят, военный генератор дизельный, от него провода, прям по деревьям вдоль пирса. Нам бы такой… но где уж его найти, если только в Лунево, там все-таки вч серьезная была, добра много. Так, закопавшись в думки, шел и не заметил, как, объехав меня, впереди остановилась телега.

– Дядя Сережа! Вы к нам? – радостно спросил Володя.

– О, привет. Не знаю еще, как получится. Дел много очень.

– Садитесь, подвезу. Куда вам?

– Так к боссу твоему.

– И я туда под загрузку.

Я запрыгнул на телегу, и Володя, хлопнув поводьями, тронул вперед.

В воротах на охране сидел «погранец», лицо знакомое, видел не раз на пирсах. Он жестом остановил Володю.

– Здравствуйте, – поприветствовал он нас, – Володь, пассажира ссаживай и проезжай.

– Правила, – развел руками Володя.

– Понятно, – сказал я, соскакивая с телеги, – ну доложи тогда Аслану, что к нему Сергей с Сахарного.

– Оружие оставляем и проходим, Вас встретят, – сказал после недолгого радиообмена «привратник».

Володя ждал меня за воротами, я подсел и мы поехали дальше.

Ко мне вышел Аслан из одного из цехов и помахал рукой, соскочив с телеги, я подошел к нему.

– Привет.

– Привет, – ответил он мне, крепко пожав руку, – чай, кофе?

– А квас есть?

– Есть, – кивнул он, – пойдем в дом.

Усевшись на диван в той же комнате, в которой и в первый раз принимал нас Аслан, я выложил из сумки на стол несколько журналов. Было заметно, как он оживился и его глаза заблестели, а я сидел и думал, что он какой-то неправильный чечен, точнее наоборот, какой-то слишком правильный, среди всего своего рода-племени.

– Какой себе хочешь? – спросил Аслан, листая журнал.

– Вот здесь, – выудил я из стопки журнал с закладкой.

– Угу, – кивнул он в ответ. – Сейчас Илью позову.

Он вышел ненадолго, потом вернулся, а вслед за ним вошла все та же девчонка, стесняясь и опустив глаза, поставила на стол поднос с графином и тремя кружками и сразу же вышла из комнаты.

– Илья подойдет через пару минут, посмотрит чертежи, торопишься?

– Да что-то навалилось, ага. Слушай, а место под пирс… Так быстро все решилось?

– Не думай об этом, можешь строить. Если по материалу что нужно, говори. А людей не дам.

– Аслан, я у ломбарда видел военную станцию дизельную, подключиться к ней можно?

– Есть варианты, заплатишь за амортизацию, так сказать, заливай соляру и подключайся.

– С кем договариваться?

– Да в ломбарде и договоришься, я предупрежу.

В дверях появился невысокого роста дедок, такой «живчик», в комбинезоне на голый торс и в берете. Он не стал проходить сразу, а дождался одобрительного кивка Аслана.

– Садись, Илья, чертежи и схемы смотри. Кваса хочешь? Наливай.

Дедок налил себе полную кружку кваса, выпил залпом, затем сел и начал перебирать журналы. Мы с Асланом молча смотрели на него пару минут, я даже начал нервничать, а Аслан закурил.

– Два чертежа вообще отличные, но все равно надо модель строить, на мореходность, так сказать, проверять.

– А возможность изготовить детали и конструкции мы имеем?

– Имеем. Я как думаю, в любом случае сначала хоть прям тут, на территории собираем корпус и основные конструкции, если все «стреляет», то разбираем, перевозим и уже на стапелях собираем.

– Сколько времени надо на модель?

– Пару дней, пацанов посажу, пусть колупают, собирать сам буду.

– Хорошо, забирай все… работай по этой теме и ни на что не отвлекайся, я Савельеву скажу, он тебя пока подменит.

– Ну вот и хорошо, пойду я, дел невпроворот, – сказал я, поднимаясь с дивана.

– Я провожу, – ответил Аслан и тоже поднялся.

Попрощался в воротах с Асланом, забрал с КП оружие и пошел потихоньку в сторону «офицерского» дома, были у меня мысли кое-какие.

Алексея я застал за перетаскиванием тюков и сумок в «буханку», которая стояла у открытых ворот.

– Доброе утро, – поздоровался я.

– Привет.

– Переезжаете?

– Мать отвезу в Лунево, там у нее сестра родная.

– А сам что планируешь? Тоже туда?

– Не знаю, – глубоко вздохнув, ответил он, – я же не умею ни хрена в гражданской жизни.

– Торопишься? Есть время поговорить?

– Ну давай поговорим, – ответил он, закрыл дверь в «буханке» и махнул рукой: – Заходи.

Прошли на веранду, он пригласил меня присесть за небольшой круглый стол, накрытый выцветшей клеенкой, а на самом столе стояла большая миска с яблоками, он придвинул ее ко мне.

– Угощайся.

– Спасибо, – ответил я и взял яблоко из миски.

– Так о чем поговорить хотел?

– Я сам с Сахарного, там теперь остров, – начал я.

– Что, уцелел поселок?

– Нет, не уцелел… Немного больше чем половина одного дома осталась, я да соседка с двумя детьми и собака. Но сейчас нас уже больше, обживаемся заново. И налет, можно сказать, пиратов на остров пережили, отбились без потерь, и тут в Лесном даже пострелять пришлось, семью в школе отбили у рабовладельцев недоделанных.

– А, слышал что-то, – кивнул Алексей.

– Есть у нас свой морской транспорт, по нынешним временам так эскадра просто, – хмыкнул я, – вот пока торговлей пытаемся заняться, а вообще в перспективе хотим дальше ходить, грузы возить. Мужиков на острове всего трое, включая меня, есть правда несколько желающих переселиться, но с ними еще беседовать надо, смотреть, кто что умеет.

– Ну а от меня ты чего хочешь?

– Пригласить тебя жить к нам хочу.

– И в качестве кого? Я не плотник, не слесарь, не пахарь, руки, конечно, из правильного места растут…

– В том качестве, в котором ты привык находиться.

– В качестве боевого офицера?

– В качестве еще одного жителя нашего острова, способного оказать силовую поддержку, подсказать что умное по военной части.

– Хм, – задумался он, – воевать планируете?

– Мы – нет, но изменился только этот мир и его географическая составляющая, люди сильно не изменились.

– Я понял тебя. С ходу решать ничего не буду, надо с делами разобраться, да и вообще обдумать все.

– Не тороплю. Конечно, все обдумай, но очень надеюсь на положительное решение.

– Хорошо, я подумаю. Как связаться с тобой?

– Савельевых знаешь?

– Знаю.

– Вот через Лидию Васильевну или Виктора с нами можно связаться.

– Понял.

Вернувшись на пирс, никого не обнаружил на «Мандарине», проходящий мимо меня «погранец» из охраны пирсов сказал мне:

– Они все в тупике у скалы.

– Понял, спасибо, – ответил я и направился к своим.

Подойдя к скале, где нам выделили место под строительство, обнаружил следующее – Иваныч держал в одной руке конец длинной веревки, на которой были навязаны несколько лоскутов краской тряпки с разным интервалом, орал благим матом на Фиму, а тот носился, держа другой конец веревки, туда-сюда и выкрикивал цифры «двадцать два… шестнадцать». Иваныч кивал, затем что-то записывал в тетрадь, что-то чертил. Потом переходил к другому забитому в землю колышку, и процедура повторялась. А Саша стоял в сторонке и разговаривал с тремя мужиками, что-то им объяснял, жестикулируя, а те в ответ согласно кивали.

– И что мы тут имеем с гуся? – спросил я, когда подошел ближе.

– Серег, жопа, – ответил расстроенный Иваныч.

– Что такое?

– Скалу видишь?

– Вижу.

– Крайний к нам пирс видишь?

– Вижу.

– Так вот, расстояние между скалой и крайним пирсом двадцать метров, сваи мы можем начать бить, только отступив от скалы на три метра, потому как скала там, и даже если мы сделаем пирс метра два в ширину, то расстояние между пирсами получится метров пятнадцать всего. А теперь прикинь, наш катамаран четыре метра в ширину, и с того пирса кто-то еще раскорячится… все… места для маневра нет, да даже если из противопожарной безопасности исходить… пыхнет соседний пирс и на нас перекинется.

– А чего это он пыхнет?

– Да мало ли… конкуренты, или еще чего… Да уж, удружил нам Аслан.

– Так по этому берегу больше и нет места.

– Ммм… – задумался Иваныч, – и что делать будем?

– Для начала преждевременно не психовать. Что за люди с Саней там?

– Да строители, по объявлению, Саня собеседование проводит.

– Ясно, дай гляну, что ты тут нарисовал и намерил. Глубина, кстати, какая?

– Соседи сказали, что здесь сразу три метра у берега, а у края скалы уже шесть, – ответил Иваныч, протягивая мне свои художества.

Я посмотрел на некое подобие эскиза с размерами и через пару минуту размышлений спросил:

– И чего паникуем? Перфоратор у нас есть, пара буров есть. Забуриваемся в скалу, заколачиваем анкера, привариваем площадки, напротив площадок сваи, – я начал рисовать свой вариант, – от площадок к сваям брус, дальше обвязываем по периметру… все.

– Дай-ка, – взял у меня из рук тетрадку Иваныч, – хм… а ведь получится.

– Конечно.

– Генератор, что с траулера сняли, надо сюда тогда тащить и сварку, и железяк всяких.

– Ну запитаться можем и от ломбарда.

– Да ну нафиг, не за бесплатно же. Сами с усами. И это… Я, наверное, тут останусь пока на пару дней, строителям задачу ставить надо, контролировать, материал обсчитать…

– Да, – кивнул я, улыбаясь, – и Лида… Васильевна рада будет.

Иваныч сделал вид, что не услышал, и продолжил:

– Вон там площадку завтра ровнять начнут, два бассейна там поставим, да и бочки квасные тоже.

– Хорошо. Идем к Араику, пообедаем, а Фима пусть желающих переселиться туда приводит, там побеседуем с ними.

Саша договорился с целой бригадой в 12 человек, которой руководил коренастый такой мужик, Миша, не местный, но сообразивший, что строительные работы будут актуальны, и сколотил свою бригаду.

В общем, с этого момента как-то все закрутилось, и я вообще потерял счет времени и дням. После собеседования у Араика к нам на остров переехало шесть человек, совсем молодые Дима и Ксения – обоим по двадцать лет, студенты из Уссурийска. Китаец Ваня и Ольга Ивановна, женщина приехала с обозом из Лунево с двумя племянниками, старший Григорий, рослый и крепкий парень, так сказать призывного возраста, и младший, мой тезка, Сергей, ему шестнадцать. Иваныч остался в Лесном командовать строительством и, что греха таить, налаживать свою личную жизнь. А мы с Сашей вернулись на Сахарный размещать переселенцев, надо было помогать им строиться и само собой заниматься огородом, кроме того, пришлось быстро делать временные коровник, свинарник… в общем скотный двор. А через три недели этой суматохи к Сахарному пришел плот, тот самый, что перевозками пассажиров занимался, и на нем прибыли Иваныч с Лидией Васильевной и Наташкой… и еще Алексей.

Часть 3

После волны. День 117-й

Поселение на Сахарном значительно разрослось. Выше моего дома, за дорогой было построено пять навесов, которые теперь планировалось постепенно превратить в полноценные дома, точнее домики. Китаец Ваня обнаружил на противоположном склоне глину, и все очень обрадовались перспективе саманного строительства. Вообще, пришлось составлять своего рода график работ нашего «колхоза», то есть что необходимо сделать в первую очередь, что во вторую, и так далее. Ужины и обеды у нас стали коллективные, все собирались под большим навесом, что мы соорудили за моим домом, под кедрами, которые, к сожалению, начали засыхать и обильно посыпать землю пожелтевшими иголками. Там же все в основном пережидали обеденную жару, планировали работы и просто разговаривали. Как-то само собой распределились «должности», Лидия Васильевна со Светланой взяли на себя ответственность за подсобное хозяйство, Ваня со студентом решили посвятить себя строительству, что у них, кстати, очень даже неплохо получалось. Ольга Ивановна «оккупировала» кухню, взяв себе в помощницы Ксению. В общем, все нашли себе применение.

Алексей с Сашей с утра ушли осмотреться на предмет обороноспособности острова, которую, кстати, прибыв на Сахарный, Алексей уже частично укрепил – он привез с собой два нарезных карабина, один «Беркут-2М» и «КО91/30 м». Оба с простенькой четырехкратной оптикой, но если с «мосинкой» я был знаком, то «Беркут» я увидел впервые в жизни, очень интересный ствол. На радостях пополнения в плане вооружения я сразу «наградил» Алексея одним из цинков, что мы нашли на Васином острове.

А мы с Иванычем планируем первый поход на Лунево, сидя на палубе «Мандарина».

– Ну что, после обеда выходим. Фима соберет информацию по желающим отправить груз, – сказал Иваныч.

– Должны быть желающие. Кроме нас с тобой кого еще в экипаж?

– Алексея возьмем, у него родственники в Лунево, да и он говорил, что есть у него вариант насчет вооружиться посерьезней.

– Ага, слышал. А Сашу здесь на хозяйстве оставим?

– Да, дел много тут, пусть командует.

– Как думаешь, Иваныч, может, обойдем материк с противоположной от Лесного стороны? Я по карте смотрел, там и федеральная трасса на перевале.

– Может, стоит, конечно, посмотреть, АЗС вдруг попадется, бензином бы разжиться.

– Да, под наши планы строительства мы двумя «дружбами» тут много не напилим.

– Фима, надеюсь, закупил хотя бы пару десятков литров. Неплохо он там, кстати, работает, на своем месте этот «сын Израиля».

– А я и не сомневался, что у него получится.

– Как думаешь… приворовывает?

– Ну вот и проверим «бухгалтерию».

– Да хрен ты у него ее проверишь, – усмехнулся Иваныч, – этот сделает так, что комар носа не подточит, а ты будешь потом думать: «и чувствую, что где-то накололи, а где – непонятно».

– Может, и так, ну незначительную «усушку и утруску» можно ему и прощать, если наглеть не станет.

Вернулись Саша с Алексеем, и Иваныч сразу принялся «нарезать» Саше задачи, которые в первую очередь необходимо выполнить, пока мы в море. А я подошел к Алексею и поинтересовался его мыслями по результатам обхода.

– Место хорошее здесь, – присев на палубу, ответил Алексей.

– Так, а по поводу защищенности острова что?

– А ничего, – улыбнувшись, ответил он, – если у кого-то будет задача занять остров, то в принципе за полчаса управятся вооруженной группой до двух взводов… Пулеметов бы пару… да людей еще.

– Людей сейчас мало везде, так что на тебе будет процесс обучения личного состава… в свободное от основных занятий время.

– И баб?

– И тем более баб. Леш, выбора у нас нет, так что и баб и детей.

Алексей поморщился и, тяжело вздохнув, сказал:

– Не для них это занятие.

– В прошлой жизни, но не в этой.

– Согласен, – опять поморщившись, ответил Алексей, – ладно, буду думать. На сегодня какие планы?

– После обеда выходим, ты, я и Иваныч. Идем сначала в Лесной, берем груз и в Лунево.

– Что за груз?

– Торговцы с товаром.

– Сколько в Лунево пробудем?

– Сутки точно. Надо бензин поискать, цены посмотреть на все, ну и надеюсь, что ты со своими знакомыми что-то по оружию и боеприпасам решишь.

– Я тоже на это надеюсь… Есть там один человек, кое-чем мне обязанный.

– Ну, я бы на это не надеялся, так как все долги из прошлой жизни «учтены великим ураганом», точнее волной.

– Тот долг не списывается.

– Понятно… ну пошли обедать и выходим, надо в Лесной до жары успеть.

Пообедав раньше времени, мы загрузили катамаран несколькими бочками с топливом, спортинвентарем из контейнера и затащили на палубу катамарана одну из трех имеющихся в составе нашего «флота» шлюпок, может, пригодится, на продажу или обмен. Светлана собрала нам паек на пару дней, который принес к пирсу Дениска. Светлана не пришла, не любит она прощаться и провожать.

«Мандарин» аккуратно отошел от пирса, плавным маневром, задним ходом сдал к катамарану, где мы с Алексеем зацепили его, затем перебрались на бот, и Иваныч, плавно набирая скорость, взял курс к Лесному.

Наш пирс в Лесном еще не был закончен, но дело шло к концу, и оставалось только покрыть пирс доской.

– А работа кипит, – сказал Иваныч, глядя в бинокль, – скоро будем уже к своему пирсу причаливать. О, Фима наш, важный такой расхаживает… Что-то работягам внушает.

– Вот, а ты волновался, – сказал я Иванычу, забирая у него бинокль, – рули давай, а то вон рыбаков задавишь.

Иваныч высунулся по пояс из рубки и посмотрел на двух мужиков в резиновой лодке, которые активно работали веслами, убегая с нашего курса.

Я поднял бинокль и посмотрел в сторону верфи Аслана, на которой стояли уже три «скелета» будущих кораблей, один из которых уже почти весь был обшит доской.

– Иваныч, а ведь строят басурмане!

– Ага, не радуйся сильно только, вот когда на мореходность их проверят, тогда и порадуемся вместе.

– Да ладно, смотри, как получается у них, – я передал Иванычу бинокль.

– Ну пока да, получается, а там посмотрим, как готово будет и ходовые испытания пройдут.

Причалить оказалось проблемой. Свободного места у пирсов почти не оставалось. Иванычу пришлось выводить «Мандарин» обратно в широкую бухту, разворачиваться и тихонько задним ходом причаливать кормой катамарана, опустив трап. Ну да справились, и мальчишки-помогайки уже привычной для себя работой помогли нам пришвартоваться. Этим же мальчишкам Иваныч указал на коробки и тюки, которые они принялись таскать за две полушки серебра к Фиме на склад.

– Привет, Сергей, – поздоровался со мной Миша из погранцов-таможенников, – надолго?

– Нет, сейчас разгрузимся, потом берем на борт торгашей с товаром, пассажиров и в Лунево.

– Понятно, там в дельте три протоки, идите правой. В левой фарватер не изучен еще полностью, а в середине постреливают.

– О как! Пираты, что ли?

– Ну, можно и так сказать. Сброд всякий там пошаливает, иногда и в море выходят. Там остров в дельте длинный, его уже в шутку «Сомали» прозвали.

– Да уж, шуточки.

– Ага, да вы просто не тупите, с ходу проскакивайте до правой протоки. Если уж совсем худо, то вот, – Михаил написал что-то в блокноте, вырвал листок и передал мне, – частота, позывной «Монах», это какой-то в прошлом бандос с Лунево. У него катер быстроходный и бойцов десяток, вроде как на охране теперь зарабатывает, сюда пару раз конвои водил.

– Понятно, спасибо за информацию, – поблагодарил я Михаила и расплатился с ним серебряной монетой за стоянку. За охрану не платил, Алексей остался на борту. Я направился к нашему пирсу, где Иваныч уже беседовал с Фимой.

– Пгиветствую вас! – радостно замахал рукой Фима, увидев меня.

– И тебе привет, – поздоровался я с ним за руку, – ну, как тут дела?

– Пгоцесс стгоительства идет без особых пгоблем, только пгишлось потгатиться, заказывал скобы в кузнице – бгус закгепить не хватало.

– Ну это надо, – кивнул я, – а что с бензином, удалось хоть немного скупить?

– Все, не пгодают бензин почти, я поменял на солягку по ггабительскому кугсу, один к тгем. Есть двести литгов бензина.

– Ну хоть что-то, будет чем бензоинструмент заправить.

– Да, – ответил Фима, грустно кивая, – бензоинстгумента и тут много, им много габотают.

– Хреново, – ответил я, – так, значит, две бочки у тебя освободилось?

– Ну вообще пустых сейчас шесть, – сказал Фима, заглядывая в свой блокнот, – сказать, чтобы заггузили на катамаган?

– Да, сделай. И иди с Иванычем «кассу сними», а я до ломбарда прогуляюсь, объявление дам торгашам, чтоб грузились.

– Пойдем, «Гобсек» ты мой, – сказал наигранно зловеще Иваныч, приобняв Фиму.

Они удалились в наш «офис» – небольшой сарай у скалы, недавно построенный и, надо сказать, весьма добротно и аккуратно.

Поздоровавшись в ломбарде со старым чеченом и Умаром, я протянул им список записавшихся на наш рейс в Лунево. По Лесному уже растянули полевку и повесили несколько громкоговорителей-колоколов, которые вместе с аппаратурой были приватизированы Асланом в местном клубе. Эти «матюгальники» сейчас использовались вовсю – давали разные объявления, доводили до жителей поселка необходимую информацию, а по выходным чей-то приятный женский голос вел двухчасовую передачу с новостями «нового мира» и включали музыку.

Когда спала послеобеденная жара, мы проверили и закрепили груз на катамаране и, пересчитав пассажиров (18 человек, из которых 8 человек были торговцы), отчалили. Для пассажиров на катамаране были два навеса вдоль бортов, из натянутых на веревках чехлов от бассейнов. Торгаши разместились отдельно, рядом со своими тюками и ящиками, и что-то активно обсуждали. Остальные расселись под навесом, кто сразу завалился спать, а кто, свесив с борта ноги и опершись на канат леера, смотрели на еле заметную волну.

Удалившись от берега на полтора километра, «Мандарин» набирал скорость, взяв курс к дельте новой реки, которую так люди и прозвали – Новая. Мы с Иванычем стояли в рубке, а Алексей расположился на палубе с биноклем и «одним глазом» поглядывал за порядком на катамаране. По нашим прикидкам ходу до дельты было часов семь, и еще три часа по Новой до Лунево.

В правую протоку дельты мы вошли без проблем и приключений, Иваныч выгнал меня из-за штурвала и сам повел по реке «Мандарин». Новая в правой протоке была в ширину с километр, потом сужалась метров до пятисот и у самого Лунево была около трехсот метров в ширину. К Лунево подходили уже в сумерках, но нас ждал приятный сюрприз – пристань, тянувшаяся вдоль правого берега, примерно на полкилометра вся была освещена, и мало того, почти весь городок светился огнями.

– Ни хрена себе, у них что, своя электростанция? – сказал Иваныч, закуривая.

– Котельная, – ответил Алексей и кивнул на дымящуюся вдалеке трубу, – там паротурбины, четыре котла на мазуте и два на твердом топливе, кочегарил я там на зимних каникулах в старших классах.

– Ну вообще! Тут цивилизация прям, – сказал я, всматриваясь в бинокль на городок. – Леш, а сколько тут всего народа живет?

– До волны было тысяч десять плюс военный городок, чья собственно и котельная. А сейчас можно, наверное, смело на два умножать, если не на три.

– Гло-ба-льно, – протянул я, высматривая в бинокль постройки «нового времени» в виде трех десятков щитовых бараков, выстроенных террасами вверх по склону одной из пологих сопок, ровно и четко, да, как-то по-военному. Был виден район из двух десятков пяти – и трехэтажных домов. Те, что были панельными, были со значительными повреждениями, особенно пятиэтажки, а кирпичные и блочные «хрущобы» выглядели очень даже целыми. По внешнему виду двух параллельных улиц, что выходили к пристани, было понятно, как прошла волна. Порядок там, конечно, относительный навели, разобрали обломки и очистили саму улицу, но руины и завалы все еще оставались.

– А где часть? – спросил я Алексея.

– За сопкой, отсюда не видно. Там же станция, автовокзал, небольшая гостиница, частный сектор, ДОС и рынок.

– А кто тут у власти?

– Формально глава администрации, который и раньше был, а фактически несколько группировок. Точно не знаю, сколько их, есть ребята, которые объединились на ферме, что в паре километров от городка, там цех молочной продукции и пекарня, вояки, ну и прошлая власть со всеми входящими в нее структурами. Правда, вес все же больше имеют военные, хоть и разбежалось много, но личного состава хватило, чтобы организоваться и сохранить, так сказать, материальные ценности. Тут первый месяц после волны, конечно, бардак был конкретный и до уличных боев доходило, но вроде устаканилось все, после того как мотострелки на технике проехались по городку и успокоили особо буйных.

– А кто порядок поддерживает?

– Не знаю точно, вроде кто-то из ментов и дружина из местных. Я-то тут один раз всего был после волны, особо не вникал, так, что тетка рассказала, то и запомнил.

– Пышш-пышш… Спасательный бот с баржей! Говорит диспетчер пограничного поста Лунево, вы меня слышите? – заговорила вдруг рация.

– Слышим, – отозвался Иваныч, взяв в руки микрофон радиостанции.

– Хорошо, что слышите, сбавьте ход, дождитесь пограничного катера, вас проводят в зону досмотра и оформления.

– Принял, ждем, – ответил Иваныч и сбавил ход до малого, чтобы держаться в течении, которое было достаточно сильным.

– Вот так, все по-взрослому, – почесал я затылок.

– Обалдеть! Дайте две!!! – воскликнул Иваныч и указал рукой в сторону пристани: – Серег, глянь.

Я поднял бинокль и увидел два водных мотоцикла, на каждом по двое человек в форме и с «калашами». Они быстро приближались к нам. Подойдя ближе, скутеры разделились, один, заложив крутой вираж, пошел вокруг нас, а экипаж второго скутера прилип прямо справа к борту, сидевший на заднем месте боец, зацепившись рукой за кранец, прокричал, задрав голову:

– Давай за мной, в самый конец пристани, вы с этой хреновиной, – кивнул он на катамаран, – только там сможете причалить.

Я кивнул в ответ, и скутер отошел от борта и медленно пошел впереди нас, а его напарник пристроился слева метрах в десяти и шел параллельно с нами.

Через десять минут мы уже причаливали. Иваныч вывел «Мандарин» чуть выше по течению и затем, удерживая бот в течении, аккуратно «прислонил» катамаран в торец пирса, я сбегал и быстро подал швартовые двум помогайкам на пристани, не дожидаясь, когда они крепко притянут катамаран, выбил из кормового кнехта «палец», который удерживал сцепку с катамараном. Иваныч развернулся и причалил бортом, поставив бот носом к течению.

– Уф… тут геморрой, конечно, с катамараном швартоваться, – сказал Иваныч, сняв бандану и вытерев ей пот на лбу.

– Да наловчишься, – похлопал я его по плечу.

– Я-то наловчусь, но все равно опасные маневры эти мне не нравятся.

– Ну справился же.

– Да уж слава богу. Еще попыхтеть придется, когда отчаливать будем. Ну что, иди оплату за проезд собирай.

– Хорошо, – ответил я и пошел к катамарану.

Возить грузы вполне доходное дело, с торгашей я получил 22 золотых за багаж и по 2 золотых с пассажира, итого 58. Все выходящие с катамарана были направлены к небольшому навесу, где всех переписали и взяли по одной серебряной монете «городского налога». Когда с пассажирами и грузом местные таможенники разобрались, двое из них поднялись на борт «Мандарина».

– Вы в первый раз у нас?

– Да, – закивали мы.

– Мы досмотрим судно.

Иваныч заметно напрягся.

– Спокойно, мы так просто «глазами», чтобы убедиться, что все нормально.

– А что может быть ненормально? – спросил Иваныч.

– Ну например, десяток нелегалов, которые потом ночью проберутся в город, или рабы.

– Чего? – удивился я.

– А что, тут некоторые уже осваивают эту нишу рынка, – ответил один из таможенников и сплюнул за борт, – ненавижу уродов.

– Ну а что ты хотел, Серег, мы же считай теперь в средних веках, если по мироустройству смотреть, – сказал Алексей, – вполне предсказуемо.

Таможенник спустился внутрь «Мандарина» под пристальным взглядом Иваныча и, выбравшись наверх через рубку, сказал:

– Знатный аппарат! Давайте запишемся, все нормально у вас.

– Ну и хорошо, – сказал я, – в каюту спускайся, там светло, там и запишешь.

– Идем, – согласился таможенник.

Мы вчетвером спустились, а второй таможенник остался стоять на пирсе. Андрей, так звали таможенника, сел за стол в каюте и достал из планшета желтую текстолитовую пластину и карандаш. На что я очень удивился, и Андрей, заметив это, пояснил:

– А что… бумагу, что ли, переводить? Я записываю здесь все, потом, когда сдаю смену, диспетчер заносит все в компьютер, вся писанина стирается, и по новой. Экономия! – сказал он, задрав палец вверх.

– Разумно, – согласно кивнул я, – а что будете делать, когда компьютер сдохнет?

– Другой поставим, нам тут их натаскали откуда-то с трассы.

– Подарки старого мира?

– А то! Ну что ж, значит прибыли вы из Лесного?

– Да.

– Порт приписки тот же?

Иваныч под столом наступил мне на ногу.

– Да тот же, – ответил Иваныч за меня.

– С какой целью сюда?

– На рынок, да вот пассажиров привезли.

– Оружие какое при вас?

– Два ПМ, «Моссберг», СКС, «Беркут» и «марголин».

– Ух ты! А дайте «марголина» помацать, – радостно попросил Андрей, – я про него только читал.

Иваныч извлек магазин и выложил на стол пистолет.

– Класс… продашь?

– Нет. У меня к нему патронов ведро, смысл?

– Ну так-то да, – согласился Андрей и с сожалением вернул пистолет Иванычу, – долго здесь находиться планируете?

– Пока сутки планировали.

– Охрана нужна суднам?

– Только на день, ночевать мы на борту будем.

– Понятно, тогда с вас золотой «городского налога» и десять серебром за охрану.

– Хм, а с пассажиров по серебряному взяли.

– Так то с пассажиров, а вы экипаж! И с экипажа у нас золотой берется, зато хоть два человека в экипаже, хоть десять.

Мы все оплатили, а Андрей выдал нам небольшие номерные фанерные жетоны со спичечный коробок, где он карандашом написал дату оплаты налога и свою фамилию.

– Вот тут расписываемся все, – он протянул нам текстолитину.

– Все? – поинтересовался я.

– Нет, – улыбнулся Андрей, – теперь короткий инструктаж и правила поведения в пгт. Лунево.

– Вещай! – сказал Иваныч, закуривая.

– Значит так, вестерны все смотрели? Так вот, тут примерно то же самое. После волны уже поделены все сферы влияния и зоны ответственности, каким образом это было сделано… ну вдаваться в подробности не буду, а то до утра тут просидим. Порядок нарушать не рекомендую, здесь есть милиция и дружина, за порядком как могут, так и следят. Если не дай бог чего, рекомендую озаботиться наличием свидетелей. Всякие безобразия наказываются штрафами или принудительными работами, за совсем беспредел наказывают вояки, а у них разговор короткий – пулю в лоб и на компост.

– Сурово, но правильно, – согласился Иваныч.

– Да, у нас так, зато желание беспредельничать отбили за неделю, но иногда попадаются всякие залетные отморозки. Дальше… мм… а, в здании поселковой администрации можно всякое разузнать, получить разрешение, ну там на торговлю или вид на жительство. С оружием ходить можно, но хвататься за него из-за «косого взгляда» не стоит, а если по пьянке кто палит, того на месяц принудительных работ, а если вдруг кто умрет из-за этого…

– На компост? – предположил я.

– Верно, туда, – усмехнулся Андрей, – ну а так в целом у нас уже спокойно, городишко растет, много тех, кто выжил после волны из окрестных населенных пунктов да здесь обосновались. Безработицы тут нет, скорее кадровый дефицит, специалистов-то всяких навалом, но только не для… скажем так, «штатного расписания» современных реалий. На выходе с пристани висит щит с картой поселка, там все заведения, магазины и учреждения обозначены, могу дать копию, стоит один серебряный, но с собой нет, в конторе лежит. Ну в основном вроде все, есть вопросы?

– Валюта какая здесь?

– Золотые и серебряные монеты и материковой и вашей «чеченской» чеканки, по весу они одинаковые, ну и всякий товарный обмен, естественно.

– Ясно, ну не будем больше задерживать, спасибо за инструктаж, – сказал я.

– Пожалуйста, обращайтесь. Если будут вопросы, вон в тот вагончик, там наша служба. Я с утра меняюсь, так что если за картой придете, можете к любому обратиться, кто там будет.

Мы попрощались с таможенниками, наконец-то поужинали, после чего разбили по времени ночную вахту и, расположившись в гамаках, легли спать.

После волны. День 118-й

Предрассветная вахта досталась мне, и утро я встречал, наблюдая, как просыпается Лунево и этот новый мир. Еще в темноте, перед рассветом, я наблюдал, как далеко за сопками не часто сверкали молнии и слабый ветер порой доносил до меня звуки грома. А потом светло-розовая заря медленно поползла из-за сопок, постепенно вытесняя ночь, и как только краешек солнца показался за далеким хребтом, рассвело практически мгновенно. Приятная ночная прохлада сразу сменилась вязким теплым воздухом. Я взял бинокль и стал рассматривать городишко уже при дневном свете. На улицах и во дворах стали появляться люди и транспорт, в основном гужевой. Были и велосипедисты, и пара грузовиков-японцев. Один из них приехал к пристани с полным кузовом каких-то коробок. Мимо «Мандарина» с ревом пронесся небольшой катер, подняв высокую расходящуюся волну, и скрылся за поворотом вверх по течению. Я обратил внимание на экипаж – конкретные такие братки… здоровые и лысые, все вооружены. Один из них тоже внимательно посмотрел на меня и что-то сказал, не отвлекаясь от управления катером, стоящему с ним рядом парню.

– И кто тут носится? – с недовольным и заспанным лицом показался Иваныч в рубке.

– Уже унеслись, похоже, братва местная.

– Ну что, подъем по части?

– Да, пора.

После мероприятий по утреннему туалету мы вскипятили чайник и позавтракали. Потом приготовились к экскурсии по городу, прихватив казну и из оружия только пистолеты, сошли с «Мандарина».

– Нормально служба налажена! – сказал Алексей.

Мы увидели, что пока мы копошились со сборами, на пристани рядом с «Мандарином» появился пост в виде немолодого мужика с дробовиком, сидящего на пластиковом стуле, как из пляжного кафе, под раскладным пляжным же зонтом ядовитой раскраски. Мужик поднялся со стула и подошел к нам и представился:

– Олег Николаевич, служба охраны.

– Ясно, ну мы в город, и нам бы карту…

– А, так в вагончик идите, Андрей, когда менялся, предупредил.

– Спасибо.

– Не за что, – ответил охранник и уселся обратно в кресло, положил на колени дробовик и достал зачитанную книгу в мягком переплете.

Выйдя с пристани, мы оказались у снесенного волной небольшого деревянного здания, которое уже почти разобрали на «запчасти». Вверх шла достаточно широкая улица.

– «Советская», – сказал Иваныч, кивнув на табличку на одном из ближайших домов.

– Да, это центральная улица, – подтвердил Алексей, – она через сопку и до самого рынка идет.

– Ну, куда идем? – спросил я.

– Давайте сначала на рынок, потом к тетке зайдем, мать проведаю. А оттуда уже к Васе в городок.

– Вася, это который….

– Да, зампотех в части.

– Ну пошли, значит, – согласился я.

Топали мы медленно, периодически заглядывая в схему, а Алексей параллельно показывал ориентиры и то, какие объекты отмечены на схеме. Так мы узнали, где здание администрации, милиция, старый клуб, который сильно пострадал, вероятно, во время периода передела власти. Из многих окон небольшого двухэтажного здания вверх «выползала» копоть, поднимающаяся по когда-то белым стенам, и следы попадания пуль.

– Да тут прям война была, – прокомментировал я.

– Ну да, скоротечная, – кивнул Алексей.

– А кого с кем?

– А тут хрен пойми было кто и с кем.

– О, это рынок? – спросил я, когда мы поднялись на сопку, и дорога покатилась вниз.

– Он самый, только разросся значительно.

Утренние будни окончательно вывели городок из сна, и по мере приближения к рынку нас уже поглотило это «броуновское движение» людей, телег, домашней скотины, велосипедов и постоянного гомона вокруг. Нам даже пришлось прижаться к краю улицы, чтобы хоть как-то оградить себя от этого хаоса, который выглядел таковым только на первый взгляд «непосвященного». Вся жизнь здесь кипела вокруг рынка, край которого упирался в жд-станцию, где шла суета около длинного пакгауза, к которому периодически подъезжала некая конструкция с длинным кузовом, нечто среднее между мотодрезиной и трактором «Беларусь», явный новодел. А чуть дальше от пакгауза на путях стоял не один десяток цистерн, рядом с которыми прохаживались по паре вооруженных людей. Вход на рынок был рядом со старым кирпичным одноэтажным домом, на фронтоне которого можно было разглядеть следы невыцветшей краски от слов «Почта России». Свежий фанерный щит с надписью «Управление рынка» висел над крыльцом дома.

– Интересно, а у Фимы есть родственники в Лунево? Сейчас бы не помешал нам такой, – почесывая двухдневную щетину, сказал Иваныч.

– Пойду в «управление» зайду, наверняка основная информация там есть.

– Ну сходи, а мы с Лехой тут у крыльца в тенечке посидим, перекурим.

Я вошел в здание и сразу попал большую и светлую комнату, наполовину отгороженную стойкой, за которой сидели две женщины, с разницей в возрасте лет в десять и как две капли похожи друг на друга. Обе со светло-русыми волосами, заплетенными в толстые косы, круглолицые и розовощекие.

– Здравствуйте, девочки, – поприветствовал я их и подошел к стойке.

– Ну, тут не все девочки, – еле заметно улыбнулась та, что постарше, – Доброе утро.

– А мальчиков я тут, кроме себя, не вижу, – демонстративно осмотрелся я по сторонам.

– С чем пришли, продать что-то? – спросила та, что помоложе.

– Да вот решил зайти поинтересоваться. Я в первый раз у вас на рынке, может, подскажете мне кое-что, чтобы я дефицитную нынче обувь не снашивал, слоняясь по торговым рядам в поисках нужного.

– Подскажем, конечно, что вас интересует?

– В первую очередь бензин, посевной материал, инструменты.

– Ну значит, отсюдова и до станции идут линии торговых рядов, всего девять, – быстро заговорила та, что постарше, – первые три это продукты, дальше три с одежей и по хозяйству что надо, потом два с железками всякими, ну тама струменты и части от всякой техники, ну и крайний ряд у станции чем попало торгуют.

– Эм… а бензин?

– А… – спохватилась молодая, – так то все в «военторге», что на станции. Там военные и топливом торгуют, и всем своим прочим.

– Это в пакгаузе?

– Где? А! Да, тудой в склад надо иди.

– Ну спасибо, девочки… и еще, где можно шлюпку продать?

Они переглянулись, как-то сосредоточились, и та, что постарше, спросила:

– А сколь хотишь за шлюпку?

– Ну в Лесном я такую же чеченам за 150 продал.

– А дешевле?

– А смысл?

– А может… поменяете? Нам очень надо, – почти умоляюще спросила переменившаяся в лице старшая.

– А сколько вы можете за нее заплатить? Ну, или на что хотите поменять?

– У нас есть только 45 золотом. А поменять… А вы к нам вечером заходите домой, от отца хозяйство большое осталось, может, и выберете чего.

Младшая тихонько присела в углу и только переводила взгляд то на меня, то на родственницу, ее подбородок уже подрагивал. А меня как-то этот разговор насторожил. Непонятное что-то с ними, и я решил взять небольшой тайм-аут для выяснения ситуации и последующего ее обдумывания.

– Давайте так, пока ничего обещать не буду. Я живу, можно сказать, в общине, и эта шлюпка коллективная собственность, мои друзья тоже здесь, в Лунево. Мы посоветуемся, зайдем к вам домой, посмотрим, что вы можете предложить на обмен, и потом решим. Такой вариант устроит? – выпалил я на скороговорке, чтобы сбить возможную истерику младшей.

– Хорошо, – выдохнула старшая, – Горная одиннадцать, запомните?

– Это где? – спросил я и положил на стойку план поселка.

– Вот тут, в ДОСах, второй переулок от Советской, – поставила она карандашом жирную точку на плане, – как фонари по улицам включат, мы уже дома будем через десять минут.

– Ладно, девчонки, пойду я, дел еще много, до вечера.

– До вечера, – ответили они хором, буквально сверля меня глазами.

Выходя из здания, в небольшом тамбуре я столкнулся с двумя явными местными «братками», которые, даже увидев меня, шли не сбавляя хода. И естественно, мы ощутимо столкнулись плечами с тем, кто шел первым.

– Ты что, мля, берегов не видишь, ушлепок? – схватив меня за рукав, сразу выпалил тот, что шел первым, а второй как бы привычно заслонил остававшийся проход в узком тамбуре.

На вид обоим было не больше 25, но ребята крепкие, резкие, я реально оценивал ситуацию, и в этом тесном тамбуре они меня просто превратят в котлету своими кулачищами размером с литровую пивную кружку. И… Я позволил себя ударить, другого варианта не было вырваться на оперативный простор. Он метил в нос, но, успев подставить лобную кость под его колотушку, я с грохотом влетел обратно в помещение, снеся с петель одну из створок двери. В голове стоял дикий звон, но падая на спину, я успел сообразить и сгруппироваться. Один из лысых, надевая на руку кастет, не торопясь направлялся ко мне. Шансов против них у меня никаких, кроме как стрелять, а стрелять не хочется, ох как не хочется, и пришлось принимать, наверное, единственно правильное решение, запустив стоявшее у стойки старое эмалированное ведро в окно, которое, высадив стекло, громыхая вылетело на площадку перед домом. Затормозив на несколько секунд, братки обдумывали этот мой непонятный «тактический ход» и потом снова направились ко мне.

– Это ваше? – спросил появившийся позади братков Алексей, держа в руках ведро, и затем разжал кисть, ведро полетело вниз, и браток, провожая ведро взглядом, тут же получил прямой в нос, чуть ли не перевернувший его в воздухе. Следом за Алексеем в помещение влетел Иваныч, держа в руках пистолет. Второй браток уже не обращал на меня никакого внимания, и я кувыркнулся ему под ноги, сбив его на пол.

Сидя за столом, отпивая из большой кружки холодный квас, я второй рукой держал ПМ, приложив холодный металл к наливающейся шишке на лбу.

– Так, а кто, говорите, вас ударил? – интересовался сидящий напротив капитан в нормальной такой милицейской форме из прошлой жизни и записывал все в толстую тетрадь.

– Этот, – указал я на одного из лежащих на полу и связанных братков.

– Подтверждаете? – спросил он у родственниц.

Те активно закивали, выглядывая из-за стойки, явно боясь посмотреть в сторону дебоширов.

– Понятно, идите сюда, читаем протокол и расписываемся. Теперь вы трое, – это уже нам.

Мы все по очереди расписались.

– Вы уж извините за такое «гостеприимство», – обратился капитан ко мне, убирая тетрадь в планшет, – можете подать на них заявление в городской суд, показания свидетелей у меня есть, часть штрафа, взысканная с них, в этом случае будет выплачена городом вам. А пока они пятнадцать суток уголек на котельной покидают.

– Хрен с ним, со штрафом, – влез Иваныч, – в следующий раз я их просто пристрелю, земля чище будет.

– Ну это вам решать, – улыбнулся капитан и обратился у же к браткам: – Слышали, придурки? В следующий раз вас просто пристрелят. Поднимаетесь и топаете к выходу, там вас уже конвойные заждались.

Постанывая, арестанты поднялись и со связанными сзади руками вышли на улицу, где их, бесцеремонно подталкивая, повели куда-то два дружинника с красными повязками на рукавах. Капитан вышел следом.

– Просто замечательно начался день, – присел рядом Иваныч и закурил, – девчата, а плесните мне тоже кваску, пожалуйста.

Младшая засуетилась, за стойкой зазвенела посуда, забулькало, и через несколько секунд она выплыла из-за стойки с двумя кружками и протянула их Алексею и Иванычу.

– Спасибо, дочка, – поблагодарил Иваныч и залпом осушил кружку. Холодный квас возымел свой эффект, «шибанув в нос», и Иваныч зажмурился. – Ох! Хорошо. Ну… теперь рассказывайте, чего уж торопиться.

Они были сестры, Маша – старшая и Дарья. До волны так и работали здесь, на почте, мать умерла при родах Дарьи, и отец воспитывал их сам. После волны отец погиб, защищая свой дом от толпы голодных выживших, что приходили в город и сбивались в банды, его просто забили насмерть, сестры неделю прятались на чердаке, пока военные не навели сносный порядок. Потом друг их отца пристроил сестер работать на рынке и вести учет сборов от торговли. А рынок «отошел» одному из каких-то местных авторитетных мужиков. Девушки, так сказать, «мед с молоком», и за ними не преминули ухаживать братки разного уровня и «веса». А потом хозяин рынка сменился, по причине внезапной и «загадочной» смерти, на другого не менее авторитетного местного мужика. И все бы ничего, но один из слишком умных бандюков воспылал страстной любовью к девчонкам, причем к обеим, и подставил их перед хозяином, устроив приличную недостачу по выручке, а затем как «спаситель» внес недостающую сумму в кассу. Но кто-то среди братвы по пьянке проговорился про этот финт, и «умник» был наказан… насмерть. И опять вроде все начало налаживаться, только вот у этого «умника» была куча родственников в Лунево, и так как авторитетному человеку предъявлять претензии за родственника они посчитали за моветон при современных раскладах, то ничего не оставалось делать, как начать портить жизнь сестрам. Поджечь их дом было уже две попытки, и куча прочих существенных неприятностей на грани риска для жизни.

– Да… – протянул Иваныч, – ну и на хрена вам шлюпка?

– Мы уплывем, в Лесной… Сами, тайно, так нас не выпустят, у Матвеевых везде родственники и связи.

– Глупые, вы хоть представляете, сколько вам плыть?

– Не важно, если они уже сюда как на работу приходят…

– Эти? – спросил я, указав на себе на шишку.

– Да, а тот, что повыше, тоже Матвеев. На пароме, что выше по течению, ходит, на другой берег тоже не перебраться, там их дед работает, так-то можно было хоть пешком уйти. А после сегодняшнего вообще нам тут не жить.

– Да что ж это, а милиция… дружина? Суд тут этот ваш?

– Вы не понимаете… у них тут большая семья. Этих двоих уже завтра отпустят.

Иваныч посмотрел на меня, я кивнул в ответ, и он спросил:

– Вам собираться долго, чтобы уехать отсюда насовсем?

– У нас уже все собрано давно, только пассажирами нас не выпустят, с таможни сразу сообщат, кому надо, и нас в море потом догонят и утопят… или этим «сомалийцам» заплатят, чтобы утопили.

– Ну, тогда делаем так…

После разговора с сестрами мы с Иванычем отправились сразу к пакгаузу в так называемый «военторг». Алексея пришлось оставить на бывшей почте, во избежание, так сказать, возможных эксцессов. Внушительного размера склад, длиной метров в триста, в стенах которого вдоль путей были ворота через каждые 20 метров. Несколько ворот были открыты, и мы зашли в ближайшие от станции, где уперлись сразу в здорового парня с автоматом и в разгрузке на голый торс.

– Покупатели? – без эмоций на лице спросил он.

– Да, – ответили мы практически хором.

– Сюда, – указал он подбородком на дверь напротив.

Завсклада, как представился нам полный, потный и лысый старший прапорщик, сразу поинтересовался о том, что нас интересует.

– Бензин, 92-й желательно, конечно, – ответил Иваныч.

– Десять за двадцать литров.

– Значит, сто за бочку, – уточнил я.

– За бочку восемьдесят пять, вроде как опт, – ответил прапор.

– А за шесть бочек?

– Хм… вас только бензин интересует?

– Не только. Оружие и патроны еще интересуют.

– АКСы по 80, новые совсем, АКМы по 40, пистолеты дорогие, мало их… ПМ по 80, ПММ по 100… есть еще старье вроде СКС, АК-47, ТТ… это все по десятке.

– Все?

– В смысле все?

– Ну мы торговые баржи буксируем, интересует что-то посерьезнее.

– Вы откуда такие наивные? Кто ж вам продаст посерьезнее? – усмехнулся прапор. – Не положено, не продает командование ничего серьезнее того, что я вам назвал… Да и вообще, торговать оружием на днях перестанем… зря вообще начинали.

– Жаль, – ответил я, – а у вас свои бочки есть?

– Конечно, можем и махнуться тарой, ну за доставку пару монет накинете.

– А патроны?

– Все зависит от вашей закупки, если просто отдельно будете брать патроны, то цена, честно говоря, не гуманная.

– Мы посоветуемся?

– Конечно, – отрешенно ответил прапор, сразу переключившись на свои дела, стукая одним пальцем по клавиатуре совсем нового ноутбука.

А мы с Иванычем вышли и направились к беседке недалеко от пакгауза с надписью «место для курения», военный порядок, что поделать.

– Иваныч, топлива берем не меньше тонны.

– У нас же шесть бочек всего.

– Да продадут вместе с тарой. И по оружию…

– Так, а как же Леха с его темой?

– Иваныч, Лехина тема не факт, что стрельнет, это во-первых, неизвестно, как у нас сложатся отношения в целом с Лунево после того, как мы отсюда сопрем, точнее эвакуируем этих девок, это во-вторых.

– Хорошие, кстати, девки, – улыбнулся Иваныч.

– Я не спорю… хорошие, но стоит ожидать обратку от Матвеевых, и это факт, будь они неладны, и нам еще обратно идти с грузом, так что нужно нормальное оружие.

– Понятно, согласен.

– Думаю, стоит взять хотя бы штуки четыре новых АКСов, десяток СКС и ТТшников штук пятнадцать.

– На хрена тебе эти пукалки под 5,45?

– Иваныч, мля… ну кто из нас военный я или ты? АКСы но-вые!

– Ну да… чего-то не подумал.

– Вот, а СКС возьмем, как говорится, пока есть, почти на халяву. ТТшники всем жителям Сахарного как табельное, ну и АКМов штуки три.

– Золота-то хватит?

– Ты кассу у Фимы снимал.

– Ну там полторы, в сейфе на «Мандарине», – Иваныч закатил вверх глаза, – с собой две… ну да, хватит.

– И определимся по боекомплекту, когда сторгуемся на основном. Ну что, покурил?

– Да.

– Пошли.

У прапора мы зависли еще практически на час, охрана на входе даже задержала небольшую очередь. Торговались так, что Фима нам бы позавидовал… наверное. Кроме оружия и топлива, на складах были еще мука, гречка, масло растительное, соль, сахар, чай. В общем, задержались мы и оставили прапору почти 2000 золотом, договорились о доставке «на после обеда». Потом на рынке купили по паре мешков пшеницы, ржаных и прочих семян, два десятка цыплят и «стадо» баранов, в количестве 6 штук, что с учетом доставки обошлось еще в 500 золотых.

Потом отправились на пристань, встречать товары, крепить груз и привязывать скотину. Охраннику я сунул еще пару золотых за более бдительную охрану и за то, что он нам скажет, если вдруг кто-то будет интересоваться нами.

Время обеда прошло, и жарило вовсю. Ноги уже гудели, но дел было еще полно. Отправились с Иванычем обратно на рынок, купили полтора кило жареной свинины, овощной салат и понесли это все к Алексею и девчонкам, которым запретили покидать бывшую почту.

Войдя в здание, мы обнаружили там сестер, мирно сидящих за стойкой, и военного… здоровый такой парень, сосредоточенный и как пружина на взводе. Когда мы вошли, он сразу направил на нас ствол автомата.

– Женечка, спокойно, это друзья Алексея, – «защебетала» Даша.

– А где? – Иваныч развел «одной рукой», вторая удерживала сверток с обедом.

– Он ушел с другом, сказал, скоро придет, вот Женю нам оставили, – ответила Маша.

– Давно?

– С пару часов, – сказал Женя.

– Хренасе! – возмутился Иваныч.

– Они еще час как минимум провозятся, – сказал Женя, расстегнул разгрузку и сел на стул напротив входа, положив автомат на колени.

– Если папин мотороллер заведут, то раньше успеют, – деловито сказала Даша.

– Так… не понял, что за телодвижения? – уже нервничая, спросил я.

– Нормально все, майоры склады пошли трясти, раньше никак. Тут, в общем, тема не айс вообще корячится.

Я, пытаясь переварить ситуацию и понять, что мне ответил этот вояка, взялся руками за начинающую раскалываться голову, то ли от голодухи, то ли от возможных последствий сотрясения, прошипел:

– Женя, мля, ты кто вообще такой и что происходит?

– Старшой, ты не кипеши, я в теме. Ваш майор с нашим майором кореша давно, и по жизни и по армейке, а я за своим куда угодно. В общем… вот, – он протянул мне записку.

«Сергей, здесь в Лунево ситуация, похоже, как на пороховой бочке. Вояки обделались по полной, теша себя иллюзией власти, прохлопали вспышку, когда местные группировки объединились и решили их зачистить, время тикает на дни, может на часы, точной информации нет. Я с Василием пока возьмем все, что сможем, со складов, есть варианты. Мама с теткой и ее семьей подойдут к пристани, когда включат фонари, принимайте. Среди местных уже пущена информация о бузе у полиции, чтобы выпустить якобы незаконно задержанных, сегодня, может завтра, когда точно, не знаю. Чтобы особо не вызывать подозрения и не срывать девчонок сразу с работы, уходите к ним домой за час до включения освещения, пусть собираются, Жека их проводит к нам. Ты и Иваныч, не паникуя, спокойно уходите из Лунево и, когда выйдете в море, идите налево и вверх от протоки вдоль берега, в пяти километрах выше дельты я подам сигнал – три раза моргну фонарем, в ответ моргайте два раза и подходите к берегу под загрузку. Там, как сказал Василий, скала, метров 15 над морем, должны подойти вплотную. Если и организуют погоню, то искать будут по пути в Лесной или в нем самом, там им ничего не светит, загрузимся, отстоимся за скалами до темноты и сразу уйдем к Сахарному. Все, удачи нам всем. Алексей».

Я молча протянул записку Иванычу. Он прочитал, минуту помолчал и сказал:

– Ну, раз пошла такая пьянка… в общем, садитесь обедать давайте, пока время есть, чего уж теперь.

И мы уселись обедать. Жека ел стоя, периодически отходя от окна, в которое он все время наблюдал. После обеда Иваныч выходил пару раз покурить и осмотреться. И вернувшись в очередной раз с улицы, он сказал, подойдя к окну:

– Не нравятся мне вон те двое на телеге, стоят там уже часа четыре и сюда пялятся.

– Ага, я тоже их спалил, – подтвердил Жека.

– Ну вот нам и транспорт, да, девчата? – подмигнул Иваныч заметно нервничающим сестрам.

Маша подошла к окну и тихонько выглянула.

– Да, это Юрка Матвеев, и того рябого и тоже знаю. Может, уже пойдем? – умоляющим голосом сказала она. – Полтора часа до «фонарей».

– Тут второй выход есть? – спросил я.

– Нет, только окно приема посылок в той комнате, – ответила Даша, кивнув на филенчатую дверь.

– Иваныч, будь тут, Жека, пошли.

Мы открыли металлическую дверцу окна и вылезли на территории рынка, всем было на нас наплевать. Обошли по большому кругу телегу с наблюдателями, и вышли им в тыл. Жека рубанул обоих прикладом, быстро и без суеты. Наблюдателей связали, снабдив кляпами, и сложили в траве, у поленницы дома, что у дороги, где Жека им еще добавил для надежности.

– Не убил? – спросил я его, залезая в телегу.

– Не должен, хотя…

– Этого нам не надо.

– Приход нормалек словили, отпустит их не раньше часа точно.

Молодая кобылка резво домчала нас до дома сестер минут за десять.

– Ну хватайте пожитки и вперед.

– Там отцовский трактор, он на ходу, можете на нем до пирса, – указала Маша на сарай.

– Идите уже, разберемся, – ответил Иваныч.

Беглянки забежали в дом, вместе с Женей, пока мы караулили, они сделали пару рейсов с тюками и чемоданами, погрузились. Телега тронулась и покатила вверх по улице, упирающейся в таежный проселок. А мы с Иванычем решили все же заглянуть в сарай и, мягко говоря, опешили. В сарае стоял ISEKI Landleader – японский дизельный мини-трактор, с небольшим прицепом, в углу вдоль стены стояли железяки навесного оборудования, как-то: картофелекопалка, фреза и еще какие-то хреновины… мечта фермера! Не сговариваясь, мы начали все грузить в прицеп. Нашли пару канистр с соляркой, заправили. Покидали еще в кузов все, что попалось под руку из инструмента. Иваныч не долго повозился и завел трактор, подергал за рычаги и потом с довольным лицом скомандовал:

– Прыгай в прицеп, аккуратно там, не зашибись. Поехали!

До пристаней доехали по улице, разрушенной волной, за полчаса, и от тряски в прицепе съеденный обед все время пытался выскочить наружу. Иваныч с ходу загнал трактор на катамаран, чуть не свернув трап, но все обошлось, и мы закрепили технику на палубе, даже успели отбалансировать нагрузку, переместив пару бочек и несколько ящиков от «военторга». На нашу суету особого внимания никто не обращал, охранник доложил, что все спокойно и нами никто не интересовался. Ожидая маму Алексея и его тетку, я весь издергался, и чтобы отвлечься, вскрыл один цинк и начал набивать магазины к АКСам. Родные Алексея появились практически одновременно к моменту, когда сгустились сумерки и зажглись фонари уличного освещения, они еще и корову с собой приволокли. Пришлось договариваться с охранником еще за пару золотых, чтобы он сам сделал все нужные отметки за нас, что, мол, нам некогда и хочется дотемна выйти в открытое море. Тот понимающе кивнул и даже помог зацепить катамаран к «Мандарину».

Из протоки «Мандарин» выскочил, как пробка. Когда мы отошли от пристани, развернулись и пошли вниз по течению, Иваныч первые полчаса матерился как сапожник, пытаясь поймать скорость внатяг соответственно сильному течению Новой. Но вскоре приловчился и, закурив, успокоился. Семья Алексея сидела в каюте, я расположился на катамаране между ящиками на мешках с пшеницей с АКСом в руках, распихав за пояс шесть магазинов. АКС стоял в углу рубки и у Иваныча, там же на полу лежало несколько снаряженных магазинов. Нервозность, конечно, зашкаливала, и стало немного легче лишь тогда, когда вышли в открытое море. Покинув дельту, взяли влево 60, и Иваныч, уже внимательно следя за экраном на радаре, перевел рычаг скорости на «полный вперед». Три вспышки от фонаря где-то наверху у скал мы засекли уже минут через тридцать пути, Иваныч дал ответные пару вспышек прожектором и, погасив скорость до малого, начал разворот, чтобы к скалам подойти катамараном. Размотав длинный линь, я забрался на небольшой выступ скалы, закрепил линь и натянул его как можно сильнее талью. Слабая волна покачивала катамаран, и скрежет алюминиевого поплавка о скалу сразу начал действовать на нервы, пришлось ослабить натяжение швартового и запихать между скалой и поплавком срезанный с «Мандарина» кранец, после чего Иваныч заглушил двигатель. Фигуры на верху скалы были едва заметны.

– Принимай, первая пошла! – услышал я голос Алексея.

Сгруппировавшись в позу эмбриона от страха, осторожно отталкиваясь от скалы руками и ногами, спускалась обвязанная толстой веревкой Маша.

– Принял! – прокричал я вверх, развязывая мудреные узлы, которыми была обвязана Маша. – Вытягивай!

Та же манипуляция была проделана и с Дарьей, Алексеем и с еще тремя десятками ящиков, ящичков и каких-то тяжеленных брезентовых свертков. В общей сложности погрузка заняла около двух часов, все пришлось делать практически на звук и на ощупь, для маскировки вырубили ходовые огни и не пользовались фонарями. Когда спустились Василий и Жека, еще час ушел на балансировку крена и крепление груза.

Я, Иваныч, Алексей, Жека и Василий сидели на ящиках в окружении огромной кучи багажа, клеток с птицами и уже прилично обгадившими палубу катамарана баранами и томно что-то жующей коровой.

– Постоим еще пару часов и потом до дому, – сказал Иваныч, закурив «в кулак».

– Иваныч, отошел бы ты с сигаретой к борту а? Тут же бочки с бензином, да и ты на непростом ящике сидишь, – сказал Алексей, пнув ногой по ящику.

– А что тут?

– А сюда Вася положил всякого взрывоопасного.

– Да ну вас в баню, – ответил Иваныч, подскочив и выбросив окурок в воду, – пойду на «Мандарин», чайник поставлю.

– Да, и предлагаю перекусить, – добавил я. – Жека, ты, как самый молодой, остаешься бдить.

– Понял, чо, – ответил тот.

После волны. День 119-й

К Сахарному подошли на рассвете и долго занимались разгрузкой. Потом все собрались на завтрак, познакомиться с вновь прибывшими и послушать новости, не очень радостные, надо сказать. Затем всех женщин, прибывших с нами, Светлана и Лидия Васильевна увели расселяться. Пришлось опять потесниться, ну пока так. А вообще надо опять делать перерыв в походах и выделять время на быт и обустройство, да и близким надо время уделить, Андрей с Дениской прилипли и не отходят. Иваныча после завтрака срубило, и он ушел отдыхать, устал… почти весь поход за штурвалом. Василий с Жекой меня отозвали к мастерской побеседовать.

– Сергей, мне Леха, конечно, рассказал про вас и про то, как вы тут живете, – начал Вася, – но пойми правильно, я здесь оказался из-за обстоятельств, которые лично мне еще аукнутся. С Лехой у меня расчет, можно сказать, по полной, и я с первым вашим рейсом уйду в Лесной с небольшой частью того железа, что мы эм… взяли.

– Твое право, – ответил я, – здесь все добровольно, и за помощь железом огромное спасибо. Правда, ближайший рейс пока даже не планируем, сам видишь, надо тут разгрести все и помочь со стройкой.

– Это понятно, особо не тороплюсь, да и помогу вам лишними руками, вроде из того места растут, – улыбнулся он, – а Жека вот еще не определился, думает, что делать дальше.

– Ага, думаю, – кивнул Жека, – ну и это, пока помогу тут вам, если чего надо.

– Ну… время есть, решай, – ответил я ему.

К нам подошел Алексей и поинтересовался:

– Ну что, обсудили?

– Да, а что тут обсуждать, «колхоз дело добровольное», – ответил я.

– Ну и хорошо, пошли тогда отберем то, что у нас остается, а что Вася с собой заберет.

Оружия Алексей с Василием «приватизировали» не много, в основном боеприпасы и… Ну, поехали по порядку?

Патронов много не бывает, и их было всего 16 ящиков, разных, два из которых Василий сразу отложил, также он отобрал два АКМСа, их было всего 8, десяток РГОшек и один из трех ПКМов с двумя коробами-сотками.

– Мне достаточно, – сказал Василий, – и это, если Жека решит не оставаться с вами, надеюсь, он тоже не будет обделен «выходным пособием»?

– Может хоть сейчас взять.

– Потом возьму, на фига оно мне сейчас-то.

Еще из «подарков» от Василия нам досталось немного взрывного хозяйства, которое Алексей сразу унес прятать подальше, радиостанция Р-123М с антеннами 4- и 11-метровыми, здоровый тюк с парой десятков комплектов «флоры», несколько разгрузочных жилетов-«лифчиков» и целых две коробки хозяйственного мыла.

– Можно было еще много вывезти, – с сожалением сказал Василий, – но уже не хотелось гусей дразнить.

– Да вы и так много взяли.

– Разве это много? Это лишь часть того, что я откладывал, как только понял, что из Лунево надо уходить. И я показал еще одно место Алексею, не было времени оттуда забирать… уж сами как-нибудь потом при случае.

– А что там?

– КПВ и восемь лент по сорок… упаковано все и закопано.

– Однако, – даже присвистнул я.

– Да знать бы мне заранее, что вы в Лунево с Лехой появитесь… эх, что уж теперь.

– Как говорится – и на этом спасибо.

– Угу, – с некоторой досадой в голосе ответил Вася, – это лишь часть того, что я почти три недели откладывал. Ладно, командуй, какие задачи?

– Связь разворачивайте вон там на развалинах, аккумулятор в мастерской, потом студентам нашим расскажешь, как управляться, они у нас предварительно будут ответственными за это дело.

– Ну мы с Жекой к вечеру управимся, инструмент бы.

– Все в мастерской.

И работа закипела…

Двумя бензопилами активно валили лес, решили сделать просеку к оврагу, где бывший родник уже преобразился в шестиметровый водопад, с перспективой потом там поставить мини-ГЭС, у Иваныча давно по этому поводу мысли в голове появились. Бревна возили трактором, очищали от коры, оставив немного на концах, чтобы не растрескивались, и раскладывали в невысокие штабеля. Из длинных и ровных жердей ореха делали стены в новых домиках. Там же, ниже от оврага с водопадом, в небольшой долинке между сопок, спилили деревья, а потом трактором раскорчевали пни. Будем постепенно там разрабатывать себе «земли сх назначения», Саша подал идею построить там же хутор на две-три семьи, которую все единогласно поддержали. Решили засеивать понемногу рожью, пшеницей, картошкой и даже кукурузой, соей и подсолнечником, а также перевести туда часть скотного двора.

Голова у меня была как «дом советов»… это надо, то надо, все надо «вчера», срочно… и каждое «надо» важнее предыдущего. Мужики помогали, мы собирались после каждого обеда под навесом на производственно-штабное совещание и решали, как сделать все эти «надо» без ущерба нашим основным планам. В одно из таких совещаний Алексей высыпал на стол жменю патронов и сурово так сказал:

У детворы забрал, надо срочно делать оружейку и все под замок от греха.

Опять пришлось менять планы. Оружейку удачно разместили в подвале одной из развалившихся казарм, от нее остался один фундамент, по которому иногда попадались остатки кладки. Вход в подвал и сам подвал откапывали и чистили целый световой день. Потом соорудили там несколько простых стеллажей и разместили все незадействованное оружие и боеприпасы, собрали из толстой дубовой доски прочную дверь и даже замок нашелся для такого дела. Также по настоянию Алексея сделали маленький пост наблюдения на сопке у пирса и установили один ПКМ, с постоянной вахтой, построив там из бревен нечто среднее между капониром и дотом. Теперь после завтрака у нас еще добавился развод на караульную службу. После того, как более-менее разместили народ, всем колхозом взялись за постройку бани. Просто замечательную печь, не с первого раза, конечно, сложил Ваня-китаец, из кирпича, который собирали везде, где можно. И на развалинах молодежь колотила, и то, что от дома Светы осталось. В общем, все в дело пошло, с глиной и песком проблем не было. Сама баня получилась просторная и крепкая, а первый пар весь остров отмечал как национальный праздник. Вот вроде бы климат практически тропиков, а нет, подавай русскому баню и все тут. Ваню особенно все хвалили за печь, добрый жар давала. Банные дни назначили два раза в неделю, женщины по четным, мужики по не четным дням… хотя первую неделю топили каждый день, дорвались, что называется.

Как-то заметил, что Иваныч все это время ходил насупившийся, пока я не выяснил причину. Оказывается, ему не хватает возни с железом и прочей слесарно-механической работы, что ж, пришлось забивать в планы работ постройку серьезной мастерской и кузницы, а заодно и более просторного склада рядом. Да в придачу Ваня всю плешь проел своим «килпись магу делай, Силеза, еще песька нада стлоить, килпись залить». Задумался я крепко над этим на самом деле. Отказываться от производства кирпича из того, что под ногами лежит, действительно неразумно, ну и на перспективу очень хорошее дело, и для коммерции и для себя. Что-то вдруг вспомнился мне из истории Приморского края русский промышленник Алексей Старцев, который поселился на острове Путятин, в конце XIX века, возвел кирпичный завод, занимался разведением пятнистых оленей, коней, крупного рогатого скота и пчеловодством. Также построил фарфоровый завод и мастерскую по изготовлению шёлкового полотна. Из кирпича Старцева, кстати, построено много домов старого Владивостока. Ну и на очередном послеобеденном совете решили, что займемся строительством кирпичного… нет, не завода, для начала цеха, в самом ближайшем будущем.

Со стороны моря не сильный ветерок иногда доносил звуки стрельбы, подумали и решили строить на мысу, что выдавался в сторону Лесного, еще один наблюдательный пункт и выделить туда человека на суточное дежурство с радиостанцией. Таким образом, в караул ушла еще одна единица личного состава, что в условиях постоянной занятости и нехватки рабочих рук немного выбивало из колеи, но это тоже важно, безопасность, как сказал Алексей, одна из первоочередных задач.

А Жека решил остаться, как говорят, «втрескался» по уши в Дашу, любой свободный момент и все, мы его не наблюдаем, уходили в обнимку гулять по острову. Для Дашки он, конечно, был героем-спасителем, да и вообще неплохой в общем парень, конечно, с молодежными выкрутасами всякими и иногда с совершенно не понятным мне сленгом, но в целом добрый, честный и ответственный, можно сказать, состоявшийся мужик, и главное с руками, из правильного места растущими, к какой бы работе его ни приставляли, со всем справлялся, а что незнакомо, то в процессе объяснений хватал на лету. Как сказал Василий – «шарящий боец». Ну и собственно этот скоротечный роман не заставил долго ждать последствий, а именно на одном из обедов Даша и Жека объявили о своей свадьбе. Вот так! Первая свадьба в этом новом мире. Чему собственно все обрадовались, а молодожены решили строиться на хуторе, в чем мы все, естественно, в виде свадебного подарка и приняли участие. В новый, небольшой, но добротный сруб молодые заселились уже через три дня. Там же на хуторе построили небольшой гостевой щитовой барак, с перспективой на новых переселенцев.

Все начали понемногу уставать, и я предложил сделать пару дней выходных, отдохнуть, набраться сил и заняться какими-то своими личными делами. Тем более что уже второй день с перерывами идет дождь. Собрав немного припасов, я, Светлана и Андрей с Дениской десантировались на Васин остров, Иваныч нас отвез. Как по заказу, по прибытию на остров дождь закончился, и мы долго стояли на берегу и смотрели на радугу, появившуюся над Сахарным. Васино зимовье еле нашли, заросло все очень сильно. Навели там порядок и расположились. Отдыхали, ловили рыбу, сидели у костра и мечтали. Света стала как-то мягче и более женственна, что ли, и дождавшись, когда дети уснут, она уже не сдерживала ни эмоций, ни желаний. Хорошо провели время и отдохнули от постоянного напряга и суеты.

Когда вернулись на Сахарный, жизнь опять забила ключом, и все по темечку. Жека занимался связью и учил наших студентов, прослушивалось много радиопереговоров, но сигнал слабый. Пока ни с кем постоянной связи установить не удалось, Жека грешил на антенну, но кое-что начало проясняться. В зоне покрытия радиосвязи было как минимум два анклава, кроме Лесного и Лунево. Пока просто слушали, попытки связаться так и не увенчались успехом, то ли действительно из-за антенны, то ли у нашей станции не хватало мощности.

Затем я, Иваныч и Алексей пошли к Лесному, отвезти на материк Васю и кое-какой товар – топливо и спортинвентарь, который пользовался, как оказалось, спросом, ну правильно, телевизора-то и Интернета теперь нет, а людям, кроме всего прочего, хотелось более-менее цивилизованных развлечений. И в Лесном, благодаря нашим трофеям из контейнера, ну и Фиминой предприимчивости, прошли даже первые турниры по настольному теннису, волейболу и футболу. Наш пирс в Лесном достроили, сразу стала капать денежка за его аренду, так как места на пристанях уже не хватало. Торговля идет, Фима крутится – молодец. Уж очень он причитал, что нас долго не было, и он, мол, уже и не знал что думать, собирался, говорит, на Сахарный ехать, выяснять, почему нас долго нет.

Посетили Аслана, посмотрели на наш корабль, который уже спустили на воду вместе с двумя такими же. Иваныч облазил все, простукивал, что-то высматривал, если только на зуб не пробовал.

– Добро, – сказал Иваныч, присаживаясь на стопку досок у борта, – как с мореходностью?

– Кхм… ну волны-то у нас тут поблизости сильной нет, – ответил дед Илья, все в том же комбинезоне на голый торс и в уже выгоревшем сером берете, – а так буксиром его таскали на максимальной скорости, маневрируя, отлично держится.

– Двигатель у нас есть, переберу его и привезем в следующий раз… ставить с вами буду, да и вообще чувствую, зависнуть тут придется.

– Нам бы ваши советы не помешали, – ответил дед Илья, – по отделке внутри, по надстройке, может быть, пожелания какие?

– Забей пока на внутреннюю отделку, будем заниматься машинным отделением и надстройкой.

Потом Иваныч полез по трюмам и по машинному отделению с тетрадкой и карандашом, потом вернулся, прихватил с собой какого-то парнишку из мастеровых и рулетку и опять скрылся внизу. После чего вылез, еще недолго что-то записывал и сказал:

– Идем, Сергей, к Фиме, оставим ему список, что нужно найти и купить. И эм… – почесал он затылок, – надо что-то думать по топливным бакам.

– Ну может, те, что «квасные», приспособить?

– Может, – задумчиво ответил он, – но все равно маловато, ладно, на крайний случай установим десяток бочек по бортам, другого решения пока не вижу.

Вернулись к Фиме, сняли, как говорят, кассу и в придачу получили еще троих переселенцев – из новой волны выживших, которые не смогли пристроиться в Лесном. Два представителя так называемого «креативного класса» из прошлой жизни, семейная пара менеджеров по рекламе из Владивостока, которых волна застала в дороге. 33 и 32 года, Анатолий и Лена, вид, конечно, изрядно потрепанный у них, блуждали по тайге больше месяца, и, надо отдать им должное, выжили. Как рассказал Толик, им повезло. Сначала наткнулись на перевернутую фуру с уже сгнившими фруктами, где обнаружили два трупа дальнобойщиков, в машине нашли кое-какие съестные запасы, потом додумались делать ловушки-петли. Их нашли разъездные поисковики из Лесного, которые уже не так часто, но все же периодически выезжали. И еще был Федор, 45 лет, крепкий мужик, его лысая голова как будто росла сразу из плеч, которые были размером той самой «косой сажени». Не словоохотлив и угрюм, но вкратце поведал нам, что волна застала его с женой и двумя дочками на рыбалке на горной речке, куда они с друзьями поехали на двух машинах отметить день рождения жены Федора. Он не помнил, как выжил, просто очнулся от того, что его приводят в чувство незнакомые люди, с которыми он потом еще долго скитался по лесу, а затем они вышли к широкой реке, к Новой, построили плот и решили сплавляться вниз по течению, которое их доставило в Лунево. А оттуда Федор уже прибыл в Лесной с каким-то обозом, расплатившись золотой печаткой. По профессии Федор был военный строитель, только прослужил он не долго, уволился в 90-х и занялся бизнесом по продаже авторезины.

Лене и Толику я предложил вариант поселиться на хуторе и заниматься хозяйством, Федору вспоминать профессию, возражений не было.

Потом сходили к Араику, пообедать и узнать последние новости. Он нам рассказал, что в Лунево была очередная «революция», часть вояк перешла на сторону местных, опять неслабо повоевали, и теперь власть там в руках бывшего главы. Много беженцев оттуда пришло в Лесной. Но теперь вроде в Лунево все нормализуется, власть в одних руках. По берегу Новой стали селиться люди из выживших, приходящих в Лунево. Заметно стало прибывать население, из-за того, что из Лунево люди стали ходить достаточно далеко на поиски вещей от старого мира, и, кроме этого, находят выживших.

Вернувшись на Сахарный, Иваныч, определив себе в помощники Сашу, взялся за переборку дизеля с бота «сынков», Алексей продолжил вести курсы «молодого бойца», а я занялся расселением вновь прибывших. Затем опять хозяйство, строительство, планы и бытовые вопросы.

После волны. День 151-й

Разбудило меня не сильно слышимое, но назойливое тарахтение дизеля бота «сынков», это Иваныч уже третий день гоняет его между Сахарным и Васиным островами, вроде как обкатку проходит. Что-то ему все не нравилось, и он, погоняв бот по волнам, приставал к пирсу и опять принимался что-то «шаманить» с двигателем. Но сегодня на завтрак он пришел с умиротворенным лицом, важно расхаживая под навесом общей столовой и пыхтя моей трубкой, которую он у меня уже давно нагло приватизировал со словами «ты не куришь, а так, продукт переводишь, а мне самокрутки да козьи ножки как морскому волку крутить не по статусу». В общем, перебрали они дизель, и теперь он работал как часы, была только проблема с аккумулятором, у которого уже начинали осыпаться банки.

– Ну мне главное завестись, а там до Лесного я дойду, – сказал Иваныч, выпуская дым.

– Надолго там планируешь? – спросила Лидия Васильевна, присев рядом, предчувствуя длительную разлуку.

– Ну, Лида, ты спросила, – крякнул он в ответ, удивившись, – движок снять, смонтировать на корабль, смонтировать все навесное, топливную, снять и переставить гребной вал, да винт еще надо переделать и увеличить площадь лопастей. Потом ходовые испытания, устранения замечаний. Порядком дел, так что считай, что отбываю в командировку.

– Я надеюсь, ты не один там собираешься стахановца изображать? – поинтересовался я.

– Саня со мной пойдет, вдвоем быстрее управимся, конечно, да может, еще и Фима нам на переселение кого нашел, вот, глядишь, и будут нам еще подсобники.

– И когда? – спросила Лидия Васильевна, даже как-то по-киношному закусив нижнюю губу, причем я не понял даже, она это искренне сделала или пошутила, спародировав Светлану Светличную из старого советского кино.

– Да вот сейчас завтракаем, собираемся и выходим.

– Ну и мы с Лехой тогда тоже собираемся и выходим, – сказал я, вставая из-за длинного общего стола.

– Ага, нас только проводите до Лесного, на всякий случай, а потом уже на разведку свою пойдете. Кто еще с вами?

– Жеку хотел взять, да у него сейчас вроде как медовый месяц, обживаются на хуторе с Дарьей, да и по строительству у него там дел куча… Федора возьму, пока он Ваню-китайца не зашиб тут, в порыве гнева, споря о размерах форм для кирпичей.

Все рассмеялись, а Федор еле заметно улыбнулся. Мы все уже неделю слушали отчаянный визг Вани и категоричный бас Федора, переживая, что дойдет до рукоприкладства, причем инициатором мордобоя будет Ваня. Они начали строить кирпичный цех, все шло гладко и работа спорилась, но до тех пор, пока они не уперлись оба как бараны на узком мосту на размерах форм.

А разведку мы давно запланировали, как и хотели, то есть обогнуть материк влево от Лесного и выйти к бывшей федеральной трассе, в надежде найти что-нибудь нужное, распотрошить, если попадутся, брошенные машины и, главное, поискать бензин. Под это дело даже выменяли на ТТшник велосипед, кроме того, что позаимствовали у Фимы. Загрузили «Мандарин» припасами и топливом, вооружились. На «Мандарине» уже был приготовлен вертлюг на носу под ПКМ и выложено мешками с песком место стрелка, а на выходе из каюты пришлось придумывать откидную стремянку, чтобы стрелку было удобно вести огонь. Боеприпасы и все оружие – ПКМ, два АК74-С, «Беркут» с оптикой и «Моссберг» находились в пирамиде в каюте, на нас были только ставшие уже табельным оружием островитян ТТшники. Иваныч нагрузил отремонтированный бот инструментом, всякими тросами, талями, проволокой, трубками и шлангами, в общем, всем, что он посчитал, может пригодиться. Затем я вручил Жеке план работ и мероприятий на время нашего отсутствия, со словами: «Ты тут за старшего, будь внимателен». Потом, прицепив катамаран к «Мандарину», мы вышли в море. С катамараном дойдем только до Лесного, потом там его оставим, а то вдруг что-то существенное найдем во время рейда и не придется терять время на возвращение к Сахарному. Шли на среднем ходу, Иваныч не хотел насиловать двигатель. Так, не торопясь, к началу дневной жары мы дошли до Лесного, где пришвартовали катамаран, пообедали в компании с Фимой и снова вышли в море. Держась от берега примерно в трехстах метрах, начали огибать материк, повторяя его береговую линию. Алексей расположился на палубе с биноклем, а Федор находился со мной в рубке и внимательно следил за тем, как управлять «Мандарином».

– Ну что, попробуешь? – спросил я его после примерно двух часов пути. – На самом деле не сложно совсем, почти как машиной управлять.

– Давай, – ответил Федор, занял мое место и сосредоточенно повел судно. Немного поработал штурвалом, меняя курс, поиграл скоростью хода. – Да, действительно, не сложно.

– Ну вот и практикуйся, твоя вахта у штурвала на ближайшие пару часов, – сказал я, похлопав его по «косой сажени».

Примерно через час хода сначала справа, потом слева раздались всплески.

– Серега, смотри, дельфины! – практически заорал Алексей.

Действительно, к «Мандарину» подошли дельфины, самые настоящие дельфины, и стали нас сопровождать. Вспарывая водную гладь плавником, они, словно играя в догонялки, выпрыгивали по очереди из воды, демонстрируя нам свои красивые формы.

– Красота-то какая, – сказал Алексей, лег на палубу у борта и опустил к воде руку, как бы приветствуя этих прекрасных созданий. И дельфины, как будто поняв его, стали выпрыгивать из воды выше, пытаясь достать головой до руки, что у пары дельфинов получилось, и, смешно вереща разной тональностью, они затем плюхались обратно в воду.

Сопровождали они нас не долго, минут десять, и потом исчезли так же внезапно, как и появились, уйдя в глубину. Алексей сидел на палубе и смотрел на руку, словно он прикоснулся к чему-то святому, вечному и чистому, а на лице у него застыл неподдельный детский восторг.

В очередной раз сменив Федора у штурвала, я обратил внимание на то, что солнце уже на треть скрылось за горизонт, посылая нам свои последние лучи уже прошедшего дня.

– Алексей, – сказал я, высунувшись из рубки, – присматривай место, будем вставать на ночлег.

Пришвартовались у невысокого берега, поросшего таволожкой и прочим диким кустарником, лес начинался метрах в ста выше. Привязали швартовый за один из двух одиноко стоящих рядом с берегом тополей, сошли на берег всем экипажем, где стали готовить место под стоянку.

– Я в охранение пока пойду да сигналки поставлю, – сказал Алексей, повесив автомат за спину, и направился вверх, к кромке леса.

А мы с Федором принялись оборудовать кострище. Наносили сухих веток и поставили на огонь нашу походную, уже закопченную эмалированную кастрюлю, на манер котелка имеющую привязанную к ручкам толстую проволоку, закинули вариться полдюжины картофелин и сервировали немудреный стол. Вернулся Алексей и сказал, что тайга глухая, высокая трава и кусты, также отметил, что много усохших кедров и берез.

– Из-за климата, похоже, – тихо вздохнув, сказал Федор, – тут по идее теперь пальмы расти должны.

– Вырастут, птичка пролетит, нагадит косточкой какого-нибудь экзотического фикуса и будет пальма, – улыбнувшись, ответил Алексей.

Мы поужинали, поболтали еще полчаса, прихлебывая травяного чая, и, залив костер водой, отправились ночевать на «Мандарин», где я заступил на первую вахту и мужики в каюте разлеглись по гамакам. Я уложил кусок свернутого брезента на наклонную стенку рубки и палубу, получилось почти удобное кресло, и, положив на колени «Моссберг», стал прислушиваться к затихающему лесу и наслаждаться приятной ночной прохладой, исходящей от воды. Через несколько часов бдения я разбудил Федора, вручил ему дробовик и патронташ, а сам отправился спать.

После волны. День 152-й

Разбудило меня солнце, его лучи как-то внезапно ворвались в каюту через проем люка на носу, заставив мои веки сильно сжаться. Огляделся, в каюте, кроме меня, никого не было. Поднялся наверх, Алексей уже кашеварил на берегу, а Федор сидел на палубе и чистил зубы, слегка перегнувшись через леер борта и сплевывая в воду. Набрав с расходного бака в литровую банку воды и прихватив зубную щетку, я последовал примеру Федора.

Завтракали вареными яйцами и копченой рыбой в прикуску с зеленью и лепешками, все наше, то есть подсобное хозяйство нас уже кормит, это радовало и поднимало настроение.

– Мужики, мне кажется, я луну ночью видел, – сказал Алексей, заворачивая кусочки рыбы и зелени в лепешку, – я сначала подумал, что это НЛО какое-то, висит почти над горизонтом и размером раза в три меньше, даже самая настоящая лунная дорожка от нее была, только узкая такая.

– Надо же, – удивился я, – вот же переколбасило-то наш мир…

– Хотел вас разбудить, да не стал, думаю, еще увидим, тут открытый океан, а там, – Алексей неопределенно показал лепешкой куда-то себе за спину, – сопки, тайга, и не видно ее поэтому.

– А чего она такая маленькая стала-то? – спросил Федор.

– Ну об этом мы узнаем, наверное, только тогда, когда в новом мире появятся новые астрономы с новыми знаниями, – ответил я.

Позавтракали, Алексей ушел снять сигналки, а мы с Федором привели в порядок место стоянки, почистили следы нашей деятельности, прикопав немногочисленный мусор, и помыли в море посуду.

– Ну что, до полуденной жары пилим без остановок? – спросил я у экипажа.

В ответ все согласно кивнули.

Перед нами была все та же картина – слева искрящий на солнце тихий океан с невысокими волнами, а справа берег. Где-то он был вроде как скалистый, слабая набегающая волна за полтораста длинных дней и ночей «слизала» грунт и подмыла берег, оголив камни. Где-то берег был обрывистым, с растущими наверху деревьями, но в основном берега были пологие, все-таки это дальневосточные сопки, а не Гималайский хребет. Последствия прохождения волны были уже едва заметны, поваленные стволы деревьев скрыли высокая и густая трава и кусты.

Если верить приборам, то прошли мы к вечеру второго дня уже семьсот километров или примерно 370 миль, да… далековато уже забрались. До наступления сумерек оставалось еще несколько часов, когда мы заметили ориентир – опора ЛЭП, в уже зарастающей, но заметной просеке. Я сверился с картой.

– Так, скоро федералка должна быть, Федя, сбавь ход на средний, и смотрим внимательно.

– А чего смотреть, вон она, – ответил Алексей, передавая мне бинокль, – и я там какой-то микроавтобус даже вроде разглядел.

Минут через сорок мы аккуратно причалили, слегка упершись носом в уже размытый асфальт, Алексей спрыгнул в воду, выбрался на берег и привязал швартовый за ближайшее толстое дерево. Мы с Федором отвязали от борта длинные и узкие деревянные сходни и с носа опустили их на берег.

Старенький микроавтобус Toyota Haice стоял, не доехав до берега метров десять, салонная и водительская двери были распахнуты, внутри был небольшой беспорядок. Сиденья внутри салона разложены, валялась одежда и какие-то детские игрушки. Вокруг никого, только птицы из леса сообщают о своем присутствии. Я заметил небольшой клочок бумаги под «дворником», это была короткая записка, написанная неуверенным, но аккуратным почерком:

«Дальше дороги нет, только море, солярка кончилась… еда кончилась неделю назад, вода кончилась три дня назад, вчера умерла дочь, а сегодня ночью, вслед за дочерью ушла жена, я их похоронил у знака… ухожу к своим любимым девочкам, найдете меня там же, похороните, если не трудно… пожалуйста».

Изрядно поеденное лесными обитателями тело мужчины срезали с дерева, где он повесился на буксировочной стропе, недалеко от могилки жены и дочери. Все делали молча, не проронив ни слова, только Федор иногда смаргивал наворачивающиеся слезы. Молча выкопали могилу рядом с двумя невысокими холмиками, положили тело, прикрыли чехлами от сидений и закопали. Алексей сделал из толстых веток крест. Постояли молча у могил еще немного.

– Идемте на «Мандарин», помянем, – прервал я молчание.

Все согласились. Настроения готовить ужин не было никакого, поэтому, вскрыв консервы сайры на закуску, мы помянули семейство жутко ядреным самогоном, приобретенным в Лесном, разбили ночную вахту и уснули.

После волны. День 153-й

Позавтракали как-то тоже без особого аппетита. Я предложил немного заправить микроавтобус и попробовать завести. Получилось, движок «схватил» на последнем вздохе аккумулятора.

– Ну давай еще литров тридцать заправим, пусть потарахтит, аккумулятор зарядится, да поедем, но велики с собой все равно возьмем, мало ли что, – предложил Алексей.

– Хорошо, – согласился я.

Проинструктировали Федора и оставили его на охране и обороне «Мандарина», а сами отправились по федералке в противоположную от моря сторону на микроавтобусе. Открутили и выбросили из салона все сиденья и закатили две пустые бочки, прихватили с собой еще немного инструмента, кроме того, что обнаружили в машине.

Проехав километров десять, обнаружили на обочине «Кенвурт» с контейнером на 20 тонн. Полезли смотреть.

– Противно как-то, – сказал, поморщившись, Леха.

– Ты имеешь в виду мародерство?

– Угу, – кивнул он.

– Ну да, есть немного, но нужно принимать во внимание сложившиеся обстоятельства в условиях современных реалий.

– Да понимаю я все, умом… а сердцем… один хрен, противно.

– Леха, давай ты мне потом, на Сахарном, расскажешь, какой я негодяй и мародер, а сейчас пошли фуру осматривать.

– Пошли, – вздохнул Алексей, вышел из машины и, сняв автомат с предохранителя, сказал: – Ты начинай, а я осмотрюсь.

Контейнер был открыт, и на земле валялись разорванные коробки и куча бытовой техники. Вспомнив про контейнер со спортинвентарем, я заглянул на внутреннюю сторону двери. Да, есть документ… и что мы имеем? Понятно, «Домотехника». Что тут… ага, есть чем поживиться, ну это на обратном пути. Также мое внимание привлекли два хромированных топливных бака, не менее чем на 300 литров каждый, тоже потом открутим. Залез в салон, ага, радиостанция, ну и в «домике дальнобойщика» есть что взять, кроме двух спальных мешков.

– Поехали, Леш, на обратном пути раздербаним, сейчас не будем терять время.

– И что там?

– Да дофига всего, однозначно на катамаране надо сюда возвращаться, там кроме микроволновок, телевизоров и кухонных комбайнов, только батареек с тонну, фонарики, походные рации, куча посуды и бытовой химии.

– Ладно, поехали, – согласился он.

По трассе мы проехали еще километров двадцать, по дороге попалось еще несколько автомобилей, я притормаживал у каждого, осматривались не выходя из машины и ехали дальше. Проехав еще десять километров, уперлись в сгоревший рейсовый автобус, который стоял, перегородив трассу.

– А вот это интересно, – сказал Алексей, сняв оружие с предохранителя.

Я остановил машину, достал из кобуры ТТ, дослал патрон и положил пистолет справа, под бедро.

– Я схожу, – сказал Леха и вышел из машины.

Осмотрелись, тихо. По обочине сгоревший остов можно было объехать, и я вывернул руль и потихоньку объехал препятствие, Алексей залез в кабину, и мы поехали дальше. За поворотом мы увидели ту самую АЗС «Роснефть», которая была отмечена на атласе дорог.

– Да уж, – протянул Алексей, – это называется, «сам не ам, и другим не дам».

– Пепелище. Ну что, посмотрим?

– Думаешь, там есть на что посмотреть? Ну давай посмотрим.

АЗС была вся сгоревшая, на территории было несколько выгоревших остовов машин. Под ногой что-то скрипнуло об асфальт.

– Смотри, Леха, тут стреляли.

– Вижу, здесь тоже валяются, – ответил он и подобрал автоматную гильзу, – ладно, давай обратно поехали, не вижу смысла вдвоем соваться дальше в эти непонятки.

– Согласен, поехали.

Развернувшись, мы поехали обратно. Доехав до первой машины, мы вышли. Леха стоял в охранении, а я снял аккумулятор, вытряхнул все из багажника, разжившись компрессором, аптечкой и набором инструментов, даже повыкручивал свечи зажигания, снял фары, разбил габариты и выкрутил лампочки. Бак у легковушки был сухой. Загрузил все в «Хайс», и мы поехали к следующей машине, стоящей в паре километров. Все манипуляции повторились – аккумулятор, багажник, проверил бак, опять пусто, и так несколько машин. Наконец доехали до фуры. Алексей снова встал в охранение, а я принялся вываливать все из контейнера на землю, все, что не нужно уже в этом мире. Слукавил… четыре ноутбука Samsung отложил. Перетаскал несколько неподъемных коробок с батарейками и упаковки с радиостанциями в «Хайс». Все, машина полная, поехали разгружаться.

Приехали к «Мандарину», сложили у сходней трофеи, потом закатили на «Мандарин» бочки и закрепили.

– Федор, перетаскивай все сначала в машинное, потом в каюту, покомпактней все укладывай, а мы еще пару рейсов сделаем, – сказал я, захлопывая заднюю дверь опустевшего салона, – как тут, спокойно?

– Да, тишина. Может, когда я перетаскаю, к обеду чего соображу?

– Давай.

Сделали к «Кенвурту» еще рейс, я сразу принялся откручивать баки, предварительно откусив с запасом шланги и трубки бокорезами (Иваныч мне этого не простит). Потом радиостанция из салона, антенну с крыши, два аккумулятора, фары, лампочки и затем опять принялся за содержимое контейнера…

Так, опять салон микроавтобуса под потолок. Вернулись к Федору. И я поинтересовался у него:

– Как там, есть еще куда складывать?

– Ну смотря сколько еще привезете.

– Да привезти еще много чего можно, это поместится? – показал я на вновь образовавшуюся кучу у сходней.

– Ну… – задумался Федор, – это и еще, наверное, половина этого, если эти баки на палубе закрепить.

– Давай крепить тогда.

Сделали еще рейс, загрузились, пообедали и… отойти от берега оказалось проблемой. Нос бота хорошо сел на грунт. Установив в распор между бампером «Хайса» и носом «Мандарина» не толстый березовый ствол, спихнули бот в воду. Вышли, в общем, из положения.

– А Иваныч бы об этом сразу подумал, – сказал я, выруливая на обратный курс.

– Ну вот такие мы «сапоги», что ж поделать, – пожал плечами Алексей.

Обратно шли почти без остановок и ночевок, поделив вахты на мостике по-военному. То есть вахтенный, бодрствующая смена и отдыхающая смена, только время вахты увеличили с двух до четырех часов.

После волны. День 155-й

Швартовались в Лесном рано утром, когда поселок еще только начал просыпаться. Но Фима уже не спал и организовал нам быструю разгрузку. Два подсобных рабочих, оказывается, были на штате в нашей торговой лавке. После разгрузки мы решили нормально выспаться, и я попросил Фиму разбудить нас к обеду. Но разбудил нас Иваныч.

– Я смотрю, вы неплохо прибарахлились, разведчики. Как все прошло, удачно?

– Более чем, – ответил я, потягиваясь и выскакивая из гамака.

– А что это за блестящие бочечки? Мне в подарок?

– Ага, с фуры сняли.

– С какой фуры? – насторожился Иваныч.

– Да стоит там на трассе «Кенвурт», почти новый.

– А заводили? – встрепенулся Иваныч.

– Нет, а нафига?

Вы когда-нибудь искали пятый угол? Так вот нам, троим мужикам, пришлось это делать. Что тут началось. Мне казалось, что вся пристань в Лесном теперь знает, какие мы безответственные раздолбаи, и еще длинный список всяких нехороших слов.

– Да там же каттерпиллеровский движок минимум в 400 лошадей, да у этого движка знаете какой ресурс?..

– Погоди, Иваныч, а ты что думал, что мы с Лехой вдвоем этот замечательный движок демонтируем и, взяв подмышку, принесем на «Мандарин»

– Нееет, – продолжал выходить из себя Иваныч, – вы определенно раздолбаи! Нет! Мы сейчас нанимаем подсобников, и вы меня везете туда, где бросили это сокровище!! Будем демонтировать!

Проще было согласиться, чем возражать. И мы, пообедав, прицепили катамаран, взяли десять человек подсобников и отправились обратно, пополнив запасы пищи, воды и инструмента со всякими талями и блоками.

После волны. День 157-й

У федералки пришлось ставить настоящий экспедиционный лагерь, со всеми вытекающими, то есть дежурства по кухне и караул. С лагерем разобрались, и я достал припрятанный в кустах аккумулятор и завел микроавтобус, отвез Иваныча, Сашу и еще пятерых помощников к «Кенвурту», и работа закипела, Иваныч со своей бригадой занимались демонтажом двигателя и коробки передач с прочими железяками. А я с четырьмя помощниками продолжали «разгружать» контейнер и перевозить его содержимое на катамаран. Алексей обеспечивал охранение у «Кенвурта», Федора назначили начальником экспедиционного лагеря. Подъехав за очередной партией коробок из контейнера, я увидел, как Иваныч с бригадой уже соорудили «треногу» из стволов деревьев над длинным капотом тягача и что-то мудрят с блоками.

– В следующий раз вернешься, сразу сюда подъезжай, будем грузить, – крикнул мне Иваныч, вытирая лицо внутренней стороной тельняшки.

– А как? Надо тогда заднюю дверь снять.

– Нахрена? Прям на крышу опустим, подложим запаску, тут есть две.

– Ну, тоже вариант, – ответил я, поморщившись, и мысленно пожалел микроавтобус.

Уже отъезжая, я услышал, как Иваныч гнет трехэтажными матюгами на помощников:

– Хоть один болт или гайку потеряете, скормлю акулам на обратном пути. Внимательно все складываем.

Вернулся к «Кенвурту», развернулся и подъехал вплотную к бамперу. Принимать участие в погрузке не стал, и без меня там хватало криков и суеты. Подошел к Алексею и присел рядом с ним на коробку с каким-то телевизором жутко большой диагонали.

– Шум мотора далеко разносится от микроавтобуса, – сказал вдруг Алексей.

– И?

– Плохое там какое-то место было, у заправки… нехорошее.

– Я тоже что-то вроде взгляда на себе там почувствовал, – ответил я и посмотрел в сторону уходящей за поворот дороги, – ну, может, показалось.

– Нет, – категорично помотал головой Леха, – непонятки там есть, уж поверь, у меня на такие непонятки нюх.

– Ну я не знаю… может, давай еще тебе человека выделим, вооружить есть чем.

– Нет, давай-ка лучше Федора сюда с пулеметом и запасным коробом.

– Лех, ты извини, конечно, ну может, перестраховываешься?

Алексей в ответ молча помотал отрицательно головой.

– Ну, тебе видней, – ответил я, пошел к «Хайсу», от которого мне уже махал рукой Иваныч.

Я посмотрел на двигатель и даже удивился, такой большой капот и такой относительно его маленький двигатель.

– Поехали разгружать. Коробку, радиатор и прочее другим рейсом, – сказал Иваныч, запрыгивая в кабину.

– Нормально закрепили?

– Нормально, замучаемся развязывать теперь.

Подъехал задом к катамарану, мужики установили два бревна к крыше микроавтобуса и, удерживая с двух сторон, так прямо на запаске и спустили вниз на палубу катамарана двигатель.

– Федор, бери пулемет и короб запасной… К Лехе в помощь.

Федор все выполнил, не задавая вопросов. Вернулись к тягачу. Бригада Иваныча с ним во главе принялась за погрузку коробки передач и прочих железяк, а я с Федором направились к Лехе.

– Принимай бойца.

– Хорошо, пусть на контейнер лезет и лежит там, загорает, пока вы здесь не закончите.

– Еще пару рейсов, наверное, и можно уходить.

– Можно, – согласился Леха, – но я бы прокатился дальше за АЗС, одним глазком, так сказать.

– Не пойму я тебя, то место нехорошее, то одним глазком…

– Я просто не люблю непонятки.

– На ужине решим. Может, Иваныч тоже захочет прокатиться.

– Хорошо, – спокойно ответил Алексей.

Когда все железяки с «Кенвурта» и коробки из контейнера были разложены и закреплены на катамаране, все уселись обедать, Алексей задал вопрос Иванычу насчет разведки трассы дальше, за АЗС, и получил однозначный ответ:

– Вот сначала то, что с таким трудом погружено, и людей в Лесной отвезем, по закону Бернулли, так сказать, а потом уже разведайте, что хотите.

– По какому закону?

– Бернулли, то есть где взяли, туда и вернули, – ответил Иваныч.

– Ну да, – согласился я, – мало ли что.

– Вот именно, – ответил Иваныч, поднимаясь с бревна у костра, – ну что, Серега, снимаемся?

– Да, тогда снимаемся, – согласился я.

После волны. День 161-й

И вот мы опять у федералки. Разгрузившись позавчера в Лесном, пополнили запасы воды, провизии и топлива, уговорили Иваныча на то, чтобы Саша пошел с нами, ну и вернулся «блудный сын», то есть Василий. Он, оказывается, уже два дня нас ждал у Фимы. Не смог пристроиться в Лесном, я не стал расспрашивать почему, а Алексей ему что-то долго выговаривал, с глазу на глаз.

В общем, успев до жары пришвартоваться и разбить лагерь, выставили охранение в виде Василия, который отошел метров семьсот по трассе и засел в канаву у дороги, в мы принялись готовить обед. Со связью теперь проблем не было, у каждого на поясе болтался туристический «мидланд», и даже были в комплекте простенькие гарнитуры, но они сейчас за ненадобностью, Алексей назначил всем «цифровые» позывные. Пообедали, Саша сменил Василия, и мы, переждав жару, выдвинулись на «Хайсе» к АЗС, предварительно заправив полный бак. В группе разведки был Алексей, Василий и я, Сашу оставили старшим по лагерю, а Федора оставили в дозоре у лагеря, ну и как резерв. Алексей вооружился 74-м, прицепив к нему оптику с «беркута», я АКМом, а Василия нагрузили пулеметом и парой двухсотых коробов, прихватили и по паре гранат.

– Может, и не найдем там ничего страшного, а вы из меня терминатора сделали, – вроде как надувшись, заявил Вася.

– Вась, там гильз как на стрельбище валяется, так что нефиг, лучше перебдеть, – сказал Алексей.

– Да ладно.

– Факт, – кивнул я.

– Ну, хорошо… уговорили, – согласился Василий.

На площадку у АЗС выезжать не стали, остановились на повороте.

– Так, гарнитуры надеваем, в канал не гадим… рассредоточились, – скомандовал Алексей. Все было оговорено заранее, пока ехали, Василий сразу укрылся у сгоревшего киоска фастфуда, откуда просматривалась вся дорога, уходящая дальше от АЗС, я с биноклем остался недалеко от «Хайса», прикрывать тылы, Алексей как-то очень тихо и быстро сошел с дороги в лес и там исчез.

– 22-й в канале, – через десять минут услышал я в гарнитуре голос Алексея, – за АЗС четыре двухсотых, давно лежат… уже поедены… иду дальше.

– Грузитесь, проезжайте до поворота, там рассредоточивайтесь и ждите, – услышал я еще через полчаса, – я дальше по лесу вдоль дороги.

– 33-й принял, – ответил в эфире голос Васи.

– 11-й принял, – повторил я.

Мы с Василием погрузились и проехали к повороту, где опять заняли позиции.

– Здесь 22-й, я справа… внимательно, – зашипело в наушнике через полтора часа томительного ожидания, и из кустарника, справа от дороги вышел Алексей и уже вслух сказал: – Есть люди.

– Какие? Где? Далеко? – сразу спросил я.

– В пяти километрах отсюда есть поворот на грунтовку, и по грунтовке еще примерно пара километров.

– И что там? – спросил Вася.

– Похоже, что лесозаготовка какая-то, еще от старого мира, техника, вагончики. Людей до взвода, ну человек двадцать в смысле. От нового мира там уже свежие постройки, козы… есть особенность одна, люди в огороде вроде как копошатся, а рядом человек с автоматом.

– Ну может, мимо проходил, – предположил я.

– Нет, этот именно пасет тех, кто на земле ковыряется. В общем, Сергей, загоняй микрик за АЗС и идем все вместе, понаблюдаем, может, что прояснится, а если нет, то когда стемнеет, будем «языка» брать… а что делать.

Связались с лагерем, доложили обстановку, и Алексей повел нас к месту, откуда мы, рассредоточившись, стали наблюдать за непонятным поселением. Лишь с периодичностью примерно в сорок минут от каждого из нас в эфир выходил доклад по результатам наблюдения примерно такого содержания:

– «Быка» у домика за лесовозом сменили, другой «бык» сидит… курит…

– Дальний вагончик под охраной…

– Бородатый гадить ходил…

– Проследить место…

– Принял…

– Два «кавалериста» с тропы показались, вооружение «ксюха» и дробовик какой-то… остановились у домика за лесовозом… спешились, зашли в домик.

– «Сарафан» побежала к домику, корзинку несет… с балабасом…

– 22-й в канале, отходим к точке сбора…

– Принял…

– Принял…

– Ну что, собак вроде не видно, – шепотом сказал Алексей, когда мы сидели в уже опустившейся на лес темноте, – сейчас перекусим и идем к отхожему месту, надо взять кого-то именно из вооруженных.

– А почему именно из вооруженных? – так же шепотом спросил я.

– Они явно больше осведомлены в ситуации здесь.

– Возможно, а его не спохватятся и не пойдут искать?

– Есть такой вариант, – согласился Алексей.

– Так, может, ту тетку возьмем, ну которая «сарафан», она тоже наверняка в курсе, носится вон, всех кормит, – предложил Вася.

– Эту точно сразу спохватятся, захочет кто добавки харчей и кранты, – не согласился Алексей, – вообще, конечно, с «языком» перегиб получается, принимая во внимание современное мироустройство… поговорить бы просто.

– Ну да, – ответил я, – мне бы тоже не понравилось, если бы к нам на остров кто-то тихо заявился и кого-то выкрал бы на поговорить.

– И я про это.

– Да вы рожи их видели? – подал голос из темноты Василий. – Какой нафиг поговорить?

– Вот это пока от просто разговора и отталкивает, мужички явно из определенного контингента… Звезды, купола и прочие художества я тоже в оптику разглядел, – сказал Алексей и запил из маленькой пластиковой бутылки съеденную лепешку с копченой рыбой. – Ну что, поели?

– Угу.

– Вася, ты выползаешь обратно на позицию… наблюдаешь и докладываешь, если что, отсекаешь противника, валить никого не надо, напугать просто до усрачки парой длинных очередей и отходи к точке сбора.

– Понял, – ответил Вася, поднял с земли пулемет и тихо пошел на позицию.

– Иди за мной, Серый, ветки не цепляй… аккуратно, – тихо толкнул меня в плечо Алексей.

Пробирались к отхожему месту долго, минут тридцать. На лесозаготовке еще никто не спал, горели костры у вагончиков и под навесами. Вася периодически в эфир докладывал о перемещениях. Найти нужное нам место труда не составило, ага, по запаху. Вытоптанная полянка у плотного кустарника и четыре жерди, воткнутые в землю, кое-как обитые досками и где-то затянутые каким-то шмотьем.

– Здесь в кустах ждем, – тихо сказал Алексей.

Свет от костров со стороны вагончиков проникал к туалету сквозь кусты и неширокую тропу, и его было достаточно. Просидели в кустах примерно минут сорок, когда в наушнике голос Васи нас оповестил:

– 33-й в канале, дед какой-то к вам направился.

– 22-й принял.

– Может, этот дед самое то? – спросил я у Алексея.

– Может, – задумался Алексей, – 33-й 22-му.

– На связи.

– Откуда дед этот взялся?

– Дальний сарай какой-то, конюшня там, что ли. Точно конюшня, стоят три лошади.

– Хорошо, работаем деда.

– Пусть только дела свои сделает, – предложил я, – а то как-то не знаю даже…

– Ну, уважим дедушку, – кивнул Алексей, – на выходе берем, держи автомат. Я его рублю, я его тащу, ты просто прикрываешь наш отход. Никакой самодеятельности, Серег, понял?

– Понял.

– Тогда работаем.

На тропе показался силуэт. Уверенной походкой, как будто днем, дед прошел к туалету. Потом как бы замялся, покрутил головой и, расстегнув ширинку, начал поливать кусты. Алексей, как кот, сгруппировался…

– Вы эта… хто тама в кустах-то? Ежели чего удумали, то не калечьте хотя бы, старый я уже, – вдруг тихо сказал дед, повернув голову в нашу сторону, не переставая при этом мочиться.

– Закончишь, сюда иди, – спокойно сказал Алексей.

– Подойду, только вы не деритесь.

– Не бойся, поговорим просто.

– Это можно, – ответил дед, заправился и подошел ближе к кустам.

– И как ты нас заметил? – спросил Алексей.

– А я и не заметил, я унюхал… копченой рыбы у нас тут нет, а ее запах от дерьма я, хоть и старый, отличу.

– Молодец, – хмыкнул Леха, – что у вас тут? Кто живет, как давно, кто эти с оружием?

– Так лесозаготовка тут, давно уже. Я тут сторожем уже лет пятнадцать как, а до этого лесником был.

– А кто эти с оружием?

– Ясно дело, кто… жулики да убивцы. После землетрясений-то дня через три появились. Сначала двое пришли в форме милицейской, вроде как спросить, как обстановка, а сами все высматривають, какие-то нервейныя прям. А чего высматривать, тута я с бабкой да двое ребят с артели, ну они свистнули, и из леса еще шестеро вышли, да с автоматами. Ну этих-то, милиционеров они сразу с ног сбили, а потом к трактору их прицепили наручниками. Беглые они с этапа, а эти, что в форме, конвойные были.

– Убили?

– Да… этим же вечером, перепились, и как бес в них вселился. За три дня всю душу вымотали, аспиды. Потом пререругалися, двое и ушли. Вернулся один через неделю, голодный, ободранный, да и рассказал, что не просто было землетрясение, а еще и с наводнением, и что на много километров море в одну сторону, в другую река широкая и по лесу люди попадаются… разные, и хорошие, и плохие, а то и вовсе лихие, почище этих. А вы из каких будете?

– Наверное, из хороших, – ответил я.

– Ага, ну добре, раз так.

– И давно вы в таком симбиозе живете? – поинтересовался Алексей.

– В чем? Не расслышал.

– Как живется с бандитами-то?

– А вот живем как можем, стерпелися. Они поначалу под автоматами нас держали, а потом вроде обговорили все. Они нам теперь вроде как защита от всякого лихого, вот так и живем. А куда идтить-то? Жулики-то эти иногда выезжают в лес, да обманом приводят людей, кого беда миновала да выжить смог. Далеко до реки ходили, ниже по течению, говорят, есть еще люди.

– И много?

– Не сказали, я только слышал краем уха, как они с Черным говорили за это.

– Черный это главный у них?

– Ага, – вздохнул дед, – на вид вроде тилигент, а человек шибко лютый. Ну и значит, кого обманом приводят, объявляют им, что тут они главные. Первое время охраняют, а потом люди и сами понимают, что идтить некуда.

– Сколько людей здесь, кроме бандитов? – спросил Алексей.

– Ну так если со мной и с бабкой моей-то, шишнадцать.

– И нравится вам так жить?

– А выбору-то нету, был бы я помоложе, да без бабки, может, еще и полез бы в драку.

– А кроме тебя мужиков нет, что ли?

– Есть, да как бы вам, ребятки, сказать, нет в них теперь воли… сломали их, кого как. Третьего дня хороший парнишка руки себе изрезал да помер, жалко его, молодой был совсем.

– А если поможем? Сами потом здесь справитесь?

– Ну если поможете… – дед задумался, – да поди справимся, уж на мякине не проведешь.

– Ну тогда рассказывай, где и кто находится…

После волны. День 162-й

Перед рассветом в лесу было очень тихо, только какая-то явно не местная птица монотонно гугукала каждые пять минут. Василий лежал на прежнем месте и обеспечивал нам прикрытие. Я, тихо обойдя поляну, взял на прицел дверь вагончика, что был рядом с домиком сторожа, где теперь жил Черный. А Алексей, не долго провозившись, уже придушил одинокого охранника и тихо пробирался к навесу кухни, где был еще один автоматчик, который спал, сидя за столом, положив синие от наколок руки на стол и придавив их головой. Алексей тихонько подкрался, а потом как-то очень резко проделал пару жутких, на мой взгляд, манипуляций с его головой. Бандит обмяк и был аккуратно уложен на землю.

– 22-й в канале, минус два. 11-й, блокируй выходы, прикрываю.

– Принял, – ответил я, повесил автомат на ремень и тихо пошел сначала к вагончику, где в проушины для замка вставил длинный болт, что я прихватил из коробки у трактора, где валялись какие-то запчасти. Затем вставил в дверную ручку домика сторожа черенок от лопаты, дверь открывалась вовнутрь.

– Ну, кто там шкрябается?

– Старуха с косой, – вырвалось у меня.

Я услышал характерный лязг досылающего патрон затвора за дверью и сиганул… сначала в сторону, а потом отбежал за трактор, в ту же секунду в домике сторожа прогромыхали две короткие очереди через дверь, взорвав тишину утреннего леса. Спустя несколько секунд из вагончика послышались крики, затряслась дверь, зафиксированная болтом.

– Алле, че за дела? Ну-ка живо открыли, петушье! – раздался визгливый голос из вагончика.

– 22-й в канале, – услышал я в наушнике, – 33-й, две короткие по паникующим.

– 33-й, на связи, принял не четко. Две короткие куда?

– Вагончик работай.

– Принял.

Дум-дум-дум-дум… Дум-дум-дум-дум – громко шарахнул пулемет по двери вагончика. Обитая жестью хлипкая дверь прогнулась рваными отверстиями внутрь, и из вагончика донесся дикий крик, от которого у меня даже по спине прокатилась волна холодка. Эхо выстрелов еще несколько секунд гуляло меж деревьев и потом рассеялось где-то в распадках, на минуту установилась тишина, которую прервал непонятный скулеж из вагончика.

– Стволы выбрасываем в окна, потом по команде выходим, кто не может выйти, выползает, – прокричал Леха.

– Да ты кто такой, фрае… – донеслось было из домика.

– Я тебе сейчас гранату в окно закину, урод! – перебил его Алексей. – До одного считаю!

– Тихо… не кипешуй, мент… или кто ты там, тут баба у меня, а она жить хочет… Хочешь? Ну!

– Ааа… не надо, – раздался истерический женский крик.

– Ну что, фраера, как расходиться будем?

– Бабу отпускаешь и выходишь, и может, умрешь быстро.

– Ну при таком раскладе я ее только по частям могу отпустить.

– Ну как хочешь, – ответил Леха, положил автомат на землю и направился к домику.

– Серый, бегом к домику, как увидишь меня, разблокируй дверь, – зашипела гарнитура.

– Понял, – ответил я и, пригнувшись, пошел к домику сторожа.

Алексей на ходу выкручивал запал из гранаты. Плавными движениями он быстро подкрался к домику, с размаха запустил в окно гранату и затем очень быстро перебежал к двери, выхватив ТТ. Я только лишь успел дернуть черенок на себя, Алексей ногой так ударил по двери, что мне показалось, что даже окна зазвенели в этом невысоком срубе, и потом вкатился кувырком в домик. Послышалась возня, шлепки, визг… из домика выскочила полуодетая женщина, размахивая руками и как-то странно подвывая, опять крик, но уже мужской и какой-то сдавленный. Я не выдержал и ворвался в домик, готовый стрелять, но моя помощь была почти не нужна. Алексей как-то странно скрутил средних лет мужика, усевшись на нем и одной рукой схватив АКСУ бандита за ствольную коробку, удерживая затвор во взведенном положении, в второй рукой держа пистолет, утопив его ствол в глазнице противника, а тот, скалясь, издавал то ли шипение, то ли крик, беспрерывно нажимал на спусковой крючок автомата.

– Серый! Магазин, мля! – проорал Алексей.

Я подскочил к ним, выдернул магазин из АКСУ, и со всей дури наподдал бандиту куда-то в район печени ногой, и тот обмяк.

Черного и еще одного оставшегося в живых бандита три человека повели по тропе куда-то в лес, прихватив с собой канистру с керосином. А я, забрав у покойника, что лежал у кухни, торчащую из кармана робы пачку «Примы», сидел и дымил второй подряд сигаретой, рядом сидели Леха и Василий… все дымили. Молча подсел дед.

– Ребят… я это, не знал я, что Нинка… ну там, там с ним.

– Да ладно, проехали, – ответил Леха, выдохнул дым и закашлялся, – тьфу, хрень какая!

– Дед, а как звать-то тебя? – спросил я.

– Михал Михалыч… ну все Михалычем кличут.

– Ну что, Михалыч, принимай командование, – сказал Алексей, – и кипятку бы нам сообразили, а то считай второй день всухомятку… кишки слиплись.

– А сейчас сделаю, ребятки, я быстро.

Пока пили чай, более-менее познакомились с местным населением, рассказали вкратце про себя, после чего сразу шесть человек изъявили желание перебраться к нам на остров.

– Ну а тут чем не нравится? – поинтересовался я.

– Не смогу я тут жить, – ответил крепкого сложения парень, – к себе не возьмете, к реке пойду, а здесь не останусь.

– Ну а мне что? Не медом, поди, тут намазано, да и опоганили они тут место, – вставил Михал Михалыч, – я тож к вам на ентот ваш остров «Буян», если возьмете.

Алексей посмотрел на меня, улыбнулся и ответил:

– Ну тогда вот, к Сергею Николаевичу на собеседование по очереди.

Забрали всех. Вывозили переселенцев в три этапа – сначала женщин, затем, вернувшись с катамараном, вывезли всю живность и троих человек сразу на Сахарный, и в последнюю очередь забрали оставшихся Михал Михалыча с женой, Полиной Андреевной, и их пожитки. Также загрузили кучу инструмента, кое-какую мебель из вагончиков и десятикиловаттную старенькую, но рабочую электростанцию, к которой на лесозаготовке уже не было топлива. Весь переезд занял 10 суток, на Сахарный прибыли не все, Иваныч забрал обратно Сашу и троих «рукастых-головастых» мужиков, помочь на нашем «эсминце», как его уже называл Иваныч.

Такое большое пополнение переселенцами опять заставило нас всех заняться хозяйственно-бытовой деятельностью. Но тут меня ждал сюрприз, в лице Михал Михалыча, который оказался весьма деятельным и разумным дедом в свои 70 лет, только вот с ногами у него было неважно – артрит. Но он не унывал, разъезжал по острову на своей гнедой кобылке и везде успевал, не то что я. А я то в одном месте зацеплюсь за решение какой-то проблемы, то в другом надо разрешить конфликт интересов. А Михалыч вечерами на хуторе, где он поселился с бабой Полей, как мы все стали ласково называть его супругу, когда я к нему приезжал, важно и деловито открывал свой «вахтенный журнал» и с чувством, толком и с расстановкой докладывал мне о проделанной работе. И в один из таких вечеров я решил назначить его «председателем» нашего «колхоза», а точнее старостой острова. Ну получается у деда, надо признать, гораздо лучше, чем у меня или кого-либо еще. Возражать этому никто не стал, даже с радостью восприняли это, его как-то быстро стали уважать, советовались, да и просто при наличии свободного у Деда (так называли его «за глаза») времени, заходили к нему в гости, поболтать «за жизнь». Да и Михалыч, чувствуя свою нужность и востребованность, как-то даже помолодел… ну или бороду, что ли, подстриг поровнее.

Федор с Ваней наконец достигли, как говорил один политик, консенсуса и выдали первую партию кирпича. Обжигали в маленькой печи, и теперь, получив нужное количество материала, сразу взялись за строительство печи побольше. А я с Алексеем и Василием сходили в Лунево, точнее не в само Лунево, не хотелось рисковать, а туда к скале, где мы ночью загружались. Вася и Алексей, забравшись по скале, посетили под покровом ночи тайник, забрали его содержимое, и мы ночью же вернулись обратно на Сахарный. И опять строительство, заготовки, хозяйство… Чему была очень рада Светлана. Да и мне, честно признаться, было приятно просыпаться в ее объятиях по утрам и зарываться носом в ее вкусно пахнущие какими-то цветами и травами рыжие волосы.

После волны. День 200-й

В это утро нас разбудил сначала звон сигнального «колокола» – куска твутавра, что находился у наблюдательного пункта на сопке над пирсом, а потом гуук-гуук-гууууууук, – завыла самая настоящая корабельная сирена. Это был Иваныч, нет, не так, это подходил к Сахарному наш корабль. Он сначала подошел было к берегу, потом медленно развернулся и, увеличив скорость, устремился к Васиному острову, потом, меняя курс, пошел обратно какими-то неимоверными зигзагами, и, сделав еще один небольшой круг, показав нам себя со всех сторон, медленно пришвартовался к катамарану. Дети восхищенно кричали, взрослые размахивали руками, а Светлана, которая стояла рядом со мной прижавшись, сказала:

– Воображуля твой Иван Иванович, иди уж, встречай, а то смотрю, аж подпрыгиваешь.

Я чмокнул ее в конопатый нос, и как был в исподнем и в калошах, вчера прошел сильный дождь, так и побежал со двора к пирсу, но Светлана окрикнула меня и бросила мне бриджи со словами:

– Нечего население пугать, – и рассмеялась своим уже таким родным для меня смехом.

Корабль, конечно, был красавец. Две мачты, правда, паруса, изготовленные из чехлов от бассейнов, были только на одной. Высокая надстройка между мачтами с открытым мостиком на ней. Хромированная бочка выхлопной трубы от «кенвурта» возвышалась, выведенная над ютом на два метра. Я стоял у пирса, задрав голову, и смотрел на реализованную нашу с Иванычем мечту.

– Ну, чего стесняемся-то? – склонившись с борта и подмигнув, спросил у меня Иваныч. – Боцман! Спустить трап с левого борта!

Что-то заскрипело, зашуршали канаты по блокам, и с палубы выехал вбок, удерживаемый небольшой балкой, деревянный трап. Он стукнул по палубе катамарана, по нему сбежал какой-то незнакомый парень и представился:

– Боцман Строганов, Андрей, – потом замялся и, протянув мне руку, добавил: – Витальевич.

– Сергей… Николаевич, – ответил я и пожал ему руку.

– Прошу на борт! – явно переигрывая, ответил боцман Строганов.

Я поднялся по трапу и оказался на палубе из отлично подогнанных и покрытых каким-то темным составом досок. Меня встретил Иваныч, сияющий как начищенный самовар, попыхивая торчащей из угла рта трубкой.

– Света сказала, что ты старый выпендрежник, – сказал я, протягивая ему руку.

– Так и сказала?

– Ну почти.

– Мне простительно, – ответил Иваныч, и мы обнялись. – Принимай судно, Серый!

– Ну пошли, с чего начнем? И что это за боцман?

– Самый настоящий боцман, и кстати, с того самого траулера «сынков», он с тремя приятелями уплыл с траулера на мотоботе, еще до начала формирования там банды, ну и перебивались они потом в Лесном на подработке разной.

– Да ну, – удивился я, – и как ты его нашел?

– Он сам меня нашел, пару дней ходил у верфи и глазел, ну я и поинтересовался, мол, чего хотел.

– А он?

– А он так и сказал, что, мол, боцман, и ищет работу.

– Нормально… ну а сам он как, кроме того, что боцман?

– Правильный парень, я за две недели присмотрелся к нему, да и приятели у него нормальные.

– Ну и хорошо. И смотрю, кроме тех троих, что ты с лесопилки оставил, еще народ набрал.

– Да, Фима, кроме того, что хороший торговец, он еще, оказывается, и неплохим «кадровиком» оказался. Слухи-то ходят уже про Сахарный. Люди идут к Фиме, но он всех не берет, там все по-взрослому у него, анкетирование, собеседование и все такое.

– Не ошибся я в нем все-таки.

– Да, Серый, похоже, что не ошибся.

– И каково количество народа на корабле сейчас?

– Идем ко мне в каюту, у меня там судовой журнал… Все по-взрослому, Серый, все по-взрослому теперь будет!

– Ну пошли.

На носу была небольшая надстройка, из которой вниз уходило два трапа.

– Нам сюда, – сказал Иваныч, указывая на левый трап, – это спуск на нижнюю палубу, где четыре каюты и кают-компания.

– А чьи каюты?

– Ну естественно, капитанская, – важно начал загибать пальцы Иваныч, – гостевая, радиста и твоя… только, Серый, там, кроме как в моей больше и присесть негде, еще в процессе строительства. Да и в моей каюте, кроме стола, полки, табуретки, топчана и откидывающейся второй шконки больше и нет ни хрена. Даже двери нет.

– А направо трап куда?

– Кубрик для экипажа и общий камбуз.

– И сколько предполагается экипаж?

– Минимум шесть человек надо.

– А кубрик на сколько рассчитан?

– Там шесть двухъярусных шконок, так что 12 человек поместится.

– Ясно. Камбуз, говоришь? А кок есть?

– Конечно, правда, Виктор очень ругался, но не долго.

– Володьку, что ли, взял?

– Ага, – довольно ответил Иваныч, – да ты что, он же готовит как!

– Правильно, пусть занимается тем, что у него получается лучше всего. А люди всегда есть хотят.

Мы спустились в узкий коридор, и Иваныч указал на дверной проем.

– Вот моя каюта, твоя напротив. Все каюты двухместные, если что.

Мы зашли, я сел на еще пахнущий деревом топчан, а Иваныч, достав с полки единственный журнал, сел напротив меня на табуретку.

– Значит, так, – начал Иваныч, перелистав несколько страниц, – на данный момент временный экипаж судна составляет восемь человек, из них новеньких шестеро и девять переселенцев. Постоянный экипаж сформируем, как только окончательно закончим с оборудованием и вооружением судна.

– Ясно. Это что у тебя, схема судна? – спросил я, указав на листок, висящий на стене, на котором в карандаше, очень аккуратно была изображена схема.

– Да. Сейчас расскажу. Ну это верхняя палуба, ходовой мостик, это жилая палуба, тут моторное отделение, здесь топливный отсек, рядом грузовой, здесь водяные цистерны, это кладовки, такелажная и парусная, пока тоже как грузовой, здесь и здесь трюма и места там… как говорят, внутри больше, чем снаружи. Здесь оружейная комната, это продсклад, тут мастерская, ну в общем, боцмана хозяйство. Ну здесь рубка и мостик, тут мы находимся, а тут экипаж.

– Действительно, места навалом. А вот эти не подписанные места?

– Здесь будут лазарет, электростанция, отсек вспомогательных механизмов, тут будут три боевых поста, а здесь рубка дежурного офицера.

– Действительно, все по-взрослому, только чего же ты так рано с верфей слинял, если еще так много не доделано?

– А потому, что все, что надо доделывать, другим знать не обязательно, – ответил Иваныч, пыхнул трубкой и добавил, напевая: – Это наш с тобой секрет.

– Ну, согласен. Доделывать, правда, много еще.

– А для этого мы завтра отправляемся к СРу, а потом к траулеру. Будем снимать всё! Иллюминаторы, провода, трубы, каютную мебель, камбузное хозяйство… короче, все, чего тут не хватает.

– Хорошо, народ только надо расселить, побеседовать с каждым.

– Ну у тебя весь день впереди, – улыбнулся Иваныч, – а я пока бригаду на завтра скомплектую и инструмент подберу.

Походили еще немного по кораблю, Иваныч мне рассказывал все об устройстве более подробно.

– А это откуда? – спросил я, увидев подвешенный за транцем спасательный бот.

– Так это же «обшарпанный», только отремонтированный и покрашенный. Надо будет еще и спасательные плоты на штатные места прикрутить.

А потом Иваныч вдруг спросил:

– А назовем-то как?

– Эм… а вот тут подумать надо, знаешь ведь, «как вы яхту назовете»…

– Ага, «так она и поплывет», знаю. Есть у меня вариант.

– И как же?

– Ты будешь смеяться?

– Не знаю. А что, так все плохо?

– Нет, я бы даже сказал, патриотично.

– Ну так говори уже.

– «Аврора»

– Блин. Тогда носовое орудие ставить не будем, – улыбнулся я.

– Почему?

– Ну… а вдруг услышу однажды залп поутру, а потом ворвется ко мне в бунгало твой боцман с маузером и скажет: «Кто тут временные, слазьте».

– Да ну тебя в баню, Серый, я серьезно.

– Ну если серьезно, то я не против.

– Строганов! – вдруг закричал Иваныч. – Вешай название!

Боцман засуетился и, прихватив с собой еще троих человек, убежал в кубрик. Через минуту они вышли оттуда с побрякивающим металлом мешком и отправились на нос, где вывесили с борта лежавшую на палубе люльку, спустились в нее и начали приколачивать буквы.

– Из чего сделал-то? – спросил я у Иваныча, когда мы сошли на берег и наблюдали за работой боцманской команды.

– Из медной шины.

– Где взял?

– Да на пункте приема металла, я там много чего нужного вообще нашел. А хозяин этого пункта очень неплохо приподнялся, кстати, на металлоломе, он сейчас гостиницу с постоялым двором строит в Лесном, прям олигарх по нынешним меркам.

– Окисляться будут буквы.

– Будут, но зато есть чем занять «особо отличившихся», будут драить, – хихикнул Иваныч.

– Ну, тоже верно.

Через сорок минут по обоим бортам на носу сияло надраенными буквами слово «Аврора».

После волны. День 201-й

Утром я сразу отправился на хутор к Михал Михалычу, даже не позавтракав, но с уверенностью, что баба Поля обязательно накормит меня чем-нибудь вкусным, и не ошибся. Мы с Михалычем сидели под навесом у щитового барака и пили чай с блинами.

– Ну, значица так, Сергей, по людям вот такая картина у нас таперя, всего 62 человека, из них 12 детей, 22 женчины и 27 мужиков.

– Себя-то посчитал?

– А как же, – улыбнулся Михалыч в усы и продолжил: – Хотя в поле выходят все работать, половина уже вполне своим хозяйством живет. Голодать, думаю, не будем, уже излишки появляются кое-чего. А вот круп да муки еще надобно покупать, и сепаратор бы нам второй, не справляются одним бабы.

– Буду иметь в виду, – ответил я и сделал себе пометку в блокноте, – Фиму озадачу, пусть ищет.

– Ага, и электричество бы нам сюда на постоянное пользование, а то Федор опять генератор утащил, ему нужнее, говорит. Вот и таскаем его тудой-сюдой, а когда еще вы там свою станцию на водопаде сделаете?

– Ну… – пожал я плечами.

– Вот, а я что говорю! Надоть нам на хутор генератор.

– Хорошо, заберем с Лесного, с пирса. Он там уже не нужен, строительство кончилось, а много денег на его аренде Фима все равно не заработает.

– От это уже дело, – ответил Михалыч и сделал отметку у себя в журнале, – еще подсобники на хутор нужны.

– Так привез же Иваныч вчера еще людей, и их всех тут расселили, так что не хитри, Михалыч.

– Ну так то разве подсобники? Ручки беленьки, согнуться боятся.

– А вот какие есть, так что проводи, так сказать, политзанятия в стиле «что потопаешь, то и полопаешь», воспитывай в общем. Тут тебе все карты в руки, а чего ты хотел? Люди-то городские, вот и приучай к земле.

– Ну тоды пущай не воють потом, – насупился Михалыч, – сами сюда приехали.

– Вот, это другой разговор. А с подсобниками у нас проблема везде, мы вот уходим сегодня вдесятером с острова, у нас тоже работы много.

– Так то корабель ваш, его мы съесть не сможем, ежели что.

– Зато на нем мы сможем привезти то, что можно съесть, и генератор тебе опять же. Так что не начинай свою песню, справляйтесь теми силами, что есть, тем более что и меньшим количеством народа вон чего натворил, – сказал я и указал рукой на все еще строящийся хутор, который действительно усилиями Михал Михалыча превратился в самое настоящее фермерское хозяйство.

– Ладноть, разберемся. Чайку подлить?

– Ага, наливай.

С хозяйственными делами управился к обеду. Нашел Иваныча, теперь это было легко – у всех, кто был «при должности», были рации. Взяли мы их из фуры шестьдесят штук, то есть 30 комплектов, в котором 2 станции, 2 гарнитуры, зарядное устройство и переходник под автомобильный прикуриватель, чем решили вопрос оперативной связи, да и поправили неплохо финансовое положение, так как в Лесном у нас сразу купили семь комплектов, чуть ли не оторвав с руками. Иваныч у пирса руководил погрузкой пустых бочек в трюм, параллельно раздавая вводные набранному экипажу.

– Ну что, когда выходим? – спросил я его, подождав, когда он закончит очередную матерную тираду.

– А, Серый, ну так уже заканчиваем погрузку, так что можешь собираться и давай на борт. Пока у меня располагайся, только нижняя шконка моя.

– Так, а что мне собираться, сейчас с «Мандарина» походный комплект свой заберу и все.

– Ну давай.

В экипаже, кроме Иваныча, меня, Алексея и Василия, была боцманская команда из четырех человек и еще четыре подсобника. Вышли с Сахарного, как только начала спадать жара. Скорость у «Авроры» была, конечно, не чета нашему трудяжке «Мандарину», по заверениям Иваныча, максимальная скорость 14 узлов, крейсерская 11. Так что к СРу подошли еще засветло и сразу принялись за работу. Я нацепил свой пояс, распихав по подсумкам инструмент, и отправился по каютам СРа откручивать все, что откручивается – элементы мебели и обшивки, иллюминаторы, двери. Все, что откручивал, вытаскивал в коридор, а Алексей и еще один полный мужик, которого звали Глеб, все это вытаскивали наружу и перегружали на «Аврору». Иваныч с помощниками громыхали железяками в трюме, а Вася аккуратно разбирал радиорубку. Ужинали на берегу, когда уже совсем стемнело, потом немного поболтали, выставили караул и разошлись спать.

После волны. День 202-й

С утра Иваныч пошел поправить могильные холмики своих бывших сослуживцев, я решил ему помочь. Убрали траву, почистили все, сделали даже оградку из веток. Потом позавтракали и отправились к «скальному архипелагу», где стоял траулер. Отходя от СРа, Иваныч три раза дал сигнал сиреной.

До траулера добрались тоже гораздо быстрее. И принялись за ту же работу, что и на СРе, только еще и топливо надо было перекачать, и сразу заправить топливные баки «Авроры». Провозились долго, особенно с такелажем и двумя кранами, сматывали тросы, перегрузили уцелевший якорь и выбрали якорную цепь. Еще сняли эхолот, кучу другого оборудования, а потом Иваныч несколько раз нырял в трюме, чтобы нащупать и снять датчики эхолота. Так что заночевали там же, пришлось немного отойти от траулера и растянуть швартовые между торчащими из моря скалами.

После волны. День 203-й

Вернувшись на Сахарный, пришлось швартоваться так, чтобы не мешать отходить «Мандарину». Временно превратили катамаран в пирс. И снова закипела работа, работа по оснащению, вооружению и достройке «Авроры». Василий взял себе двух помощников, которые «дружат» с электричеством и умеют держать паяльник в руках, и, проконсультировавшись c Иванычем, принялись за проводку и установку оборудования. Иваныч сформировал себе БЧ5 и шаманил в моторном отделении и трюмах. Боцманская команда, вооружившись плотницким инструментом, принялась за отделку камбуза, кубрика экипажа и кают. А мы с Алексеем отправились на «Мандарине» в Лесной, купить по заявке Михал Михалыча продуктов и материалов, а также забрать так нужный ему генератор.

Пришвартовавшись на нашем пирсе, где одно место уже всегда было забронировано, я отправился к Фиме, а Алексей решил проверить родительский дом, забрать кое-какие вещи да на могилку к отцу сходить. Договорились встретиться у Араика через пару часов и там поужинать.

– Ну наконец-то! – воскликнул Фима, когда увидел меня.

– Привет, – ответил я и пожал ему руку.

– Вы так гедко стали появляться, как будто забыли пго меня.

– Забудешь тебя, как же, – улыбнулся я, – ну как торговля, как успехи в целом.

– А хогошо, знаете ли, очень даже хогошую пгибыль дает агенда пигса. Очень много стало всяких судов не местных появляться.

– А откуда именно?

– И из Лунево, и те, кто выше Лесного, по геке живет. По одному-то в последнее вгемя опасаются ходить, вот и ходят кагаванами сгазу по несколько судов.

– А чего опасаются?

– Да появилась какая-то то ли банда, то ли пигаты, если пгавильнее. Сюда в бухту не суются, а вот на пути до Лунево нападают, и все чаще. Аслан на них даже облаву делал, ну поймали там кого-то, вгоде успокоилось все на недельку, а потом опять.

– Ясно. Ну это нормально, сейчас люди будут искать разные пути выживания, и разбой один из самых легких способов.

– Ну вы-то не газбойничаете…

– А откуда ты знаешь, – злодейски прошипел я.

– Ну нет, я-то знаю все пго вас и пго Сахагный, – отмахнувшись, улыбнулся Фима. – Кассу снимать будете?

– Да! Раскошеливайся, друг мой, – опять злодейски прошипел я.

Фима показал мне свой «гроссбух», где действительно все очень точно и дотошно было расписано, что продано, у кого что куплено, сколько поступило и зарплатная ведомость там же. В общем, все чинно и аккуратно. Фима отсчитал золотые и серебряные монеты и ссыпал их в небольшой деревянный ящик, а я расписался за полученную сумму в его журнале.

– 22-й в канале, – вдруг заговорила радиостанция, – на связь 11-й.

– На связи, – ответил я.

– Серег, у Фимы что с бензином?

– Сейчас спрошу. А что случилось?

– Надо забирать «буханку» из гаража, да и из сарая перевезти инструмент и станки отцовские. В доме уже мародеры побывали.

– Понял, жди.

– Фима, бензин есть?

– Согок пять литгов, – ответил он.

– 22-й, есть бензин.

– Принял, тогда давай ко мне с бензином.

– Принял, жди.

Фима вручил мне помятую двадцатилитровую канистру, и я, перехватив попутную повозку, отправился в поселок.

– Ну и что у тебя тут? – поинтересовался я у Алексея, когда прошел с канистрой в открытые ворота гаража.

– Да полазили тут хорошо, и в доме, и в гараже, погреб весь вынесли.

– Еду искали.

– Угу, еды-то теперь нет, теперь будут тащить все подряд и менять на еду… твари.

– Сдать бы тебе этот дом, вон через Фиму.

– Хм… вариант, – задумался Алексей, – точно, пусть ищет клиента… а вообще у матери спрошу, да и, может, продадим его.

– Ну или так. С чего начнем?

– А бери вон воронку, заправляй, а я пока колеса подкачаю, – ответил Алексей, разматывая шланг ножного насоса.

Мы перетаскали в «буханку» кучу всего из сарая и гаража, а также из дома забрали все белье и домашнюю утварь. Потом Алексей краской на воротах написал «Сдается, обращаться в контору пирса о. Сахарный, спросить Фиму», завели машину и поехали на пирс, где подсобники помогли нам разгрузить микроавтобус и загрузить все в «Мандарин», куда также загрузили и электростанцию, которую использовали при строительстве пирса. Затем отправились на рынок выполнять заявку нашего старосты, где наткнулись на только прибывший обоз из Лунево, и сразу развернули одну повозку с явно военных продскладов, с мешками муки, круп и еще какой-то мелочи на пирс, чему торговец был очень рад и не стал брать с нас денег за доставку.

– Ну раз больше нет никаких дел, поехали к Араику, поужинаем и домой? – предложил Алексей.

– Поехали, – согласился я.

По узкой деревенской дороге «буханка» вырулила к бывшему магазину, где Араик уже с размахом отстроил свое новое заведение.

Очень важно, когда ты сам лично знаешь, как вести дело, и принимая к себе работников и требуя с них, ты прекрасно представляешь, что требуешь. И работники тебе отплатят качеством своей работы, естественно, если они хотят с тобой работать дальше. А два новых официанта и милая женщина, работающая помощником повара, которых некоторое время назад нанял Араик, работать явно хотели и делали свое дело хорошо. Посетители у Араика теперь были всегда, вкусная кухня, внимательное обслуживание, ну и сам Араик, некоторые приходили к нему просто поговорить. «Уазик» скрипнул тормозами и остановился у декоративной ограды из сухих нетолстых жердей, уже почти заросшей каким-то вьюном. Мы вышли из машины и направились ко входу в виде плетенной из таких же жердей арки.

– Сергей-джан, дорогой! – сказал, всплеснув руками, Араик и направился к нам.

– Здравствуй, дружище, – поздоровался я с ним и пожал его пухлую, но крепкую руку.

Араик пожал нам руки и пригласил за свободный столик.

– Сергей-джан, ты только сразу скажи, ты кущать будещ или так… кофэ-шмофэ?

– Кушать, дорогой, кушать.

– А что?

– Ну шашлык и салат. Как, Леха, не против такого меню?

– В самый раз, – кивнул он, – ну и медовушки не сильно хмельной и холодной.

Араик подозвал одного из официантов, передал ему наш заказ и сел с нами за стол.

– А с вами посижу, поговорим. Ты, Сергей-джан, уже давно не заходил, а обещал, – покачал головой Араик.

– Ну, Араик, ты же старый и мудрый армянин, и должен знать, что самые дорогие гости это те, которые редко заходят.

– Вай, хитрый ты, Сергей-джан, хитрый, – улыбаясь ответил Араик.

– Нет, Араик, просто мудрый.

Официант принес на подносе из крашеной фанерки две тарелки с салатом и уже хотел было их поставить на стол, но Араик остановил его жестом, достал из кармана белого фартука полотенце и смахнул не существующие крошки.

– Вот теперь ставь, да! – сказал он и сурово так посмотрел на парня.

Потом подали шашлык из баранины, присыпанный зеленью, лаваш и кувшин с медовухой.

– Ну рассказывай, какие тут новости, ты же много с кем общаешься, многое слышишь, – сказал я и впился зубами в сочный кусок мяса.

– Разные новости, Сережа-джан. Например, ходил тут челавек, спращивал про экипаж одной лодка, оранжевый лодка, – Араик многозначительно посмотрел на меня.

– Мм… И что спрашивал?

– Просто спрашивал, кто такие, где найти.

– И?

– Да мало ли тут таких лодка… кто-та приплыл, кто-та уплыл… ни знаем никакой экипаж никакой лодка, – улыбнулся Араик, потом наклонился и сказал, нахмурив брови: – Нэ хорошие они, мнэ нэ понравилис.

– Понятно, с Лунево, наверное. Эти, как их…

– Матвеевы, – вставил Леха.

– Ага, они самые. Вот же неймется. Что за семейка такая?

– Нэ знаю, Сергей-джан.

– Угу, что еще интересного?

– Луди говорят, что отсюда через пэрэвал была ручей до волны маленкий, и теперь река, толка по бэрегу там пробовали золото мыть.

– И как?

– Ест там золота, – ответил Араик, – потом опять наклонился и заговорчески прошептал: – Луди говорят, что Аслан экпидицу туда отправил.

– Экпедицию? – переспросил Леха.

– Да, дэсать человек уехало… так луди говорят.

– Ясно, а тут как, в Лесном?

– А тут все тэчет, все измэняется. Луди дома строят, дело разный открывают. Есть савсем смэлый люди, далеко ходят, всякое ищут. И вот что, – опять придвинулся к нам Араик, – говорят, пришли один раз они, привели тех, кто в лесу скитался послэ волны, савсем были слабые они, один бредил и что-то про склад болшой говорил, государственный склад и очэн болшой. И что он офицер, который этот склад охранял.

– О как! Росрезерв, что ли.

– Вай, ни знаю, резерв-шмизерв, только потом он пропал.

– Кто?

– Ну человек этот… ну… так луди говорят. Искали его, говорят.

– И как, нашли?

– Нэ знаю. Но то, щто искали, сам видел. Нэделю луди от Аслана ходили вэзде, все смотрели, спрашивали.

– Да уж, все чудесатее и чудесатее, – сказал Леха, закончив с шашлыком.

– Ох, спасибо тебе, Араик, – сказал я, отодвинув тарелки, налив себе медовухи и откинувшись на спинку стула, – накормил. Очень вкусно.

– На здоровье. Всэгда рад тэбе, Сергей-джан, и друзьям твоим рад.

– Сколько?

– Пятьдесят за все, сэребром, – ответил Араик и показал жестом официанту, чтобы тот убрал тарелки.

После ужина у Араика мы вернулись на пирс. Леха припарковал «буханку» у офиса, сказал, что ее можно сдавать в аренду. Проверили груз, попрощались с Фимой и вышли в море. Часть груза была закреплена на палубе, а внутри «Мандарина» стало очень тесно, да и сам бот ощутимо просел под нагрузкой. Но двигатель работал ровно и без особых усилий.

– Серый, на… глянь. Они давно за нами, с самого Лесного волочатся, вроде и посудина крутая, а идут, как выжидают чего, – сказал Леха и протянул мне бинокль, свесившись с крыши рубки.

– А я знаю, чей это катер.

– И чей?

– Есть такой бандос в Лунево, «Монах», он вроде как по сопровождению грузов бизнес наладил, мне погранцы говорили. Подержи штурвал, – сказал я и спустился в каюту, где в извлек из кармашка своего пояса клочок бумаги и вернулся в рубку.

– Монах. Вызывает судно, за которым ты плетешься уже час, – сказал я в микрофон радиостанции, выставив нужную частоту.

– Монах здесь, – послышалось в ответ.

– У тебя тот же курс, или чего нехорошее на уме?

– Ничего личного, мне за вас заплатили.

– Матвеевы?

– Ну угадал.

– Монах, зря ты это. Во-первых, Матвеевы просто не правы, уж не знаю, что они там тебе наплели, во-вторых, тебя же потом тут порвут, если в этих водах будешь дела свои делать.

– Уже уплачено. Ничего не могу поделать. Пойми, это бизнес.

– Видит Бог, Монах, не мы это начали.

– Мне похер, веришь, нет…

– Ну и нам тоже… отбой связи, – ответил я, видя, как Алексей уже пристраивает ПКМ на вертлюг, и разложил стремянку.

– Я готов, Серый. Разворачивай! – сказал Леха в «мидланд».

– И я готов, – ответил я и, открыв нишу в рубке, извлек АКМ и подсумок с магазинами. Потом выкрутил штурвал и развернул «Мандарин» на 180 градусов. Дал «стоп», спустился вниз и перебежал по тюкам и коробкам к боковому люку.

Катер Монаха, увидев наш маневр, увеличил скорость и рванул на нас. С катера уже стреляли, не менее четырех стволов. Где-то справа просвистело, пару раз пули шлепнули по корпусу.

– Не дергайся, Серый, эта их стрельба, что трахаться в трусах, действие есть, а эффекта нету, – услышал я голос Лехи в рации, – после меня можешь стрелять.

Леха дал всего три короткие очереди, и я увидел, как катер потерял ход, ткнулся носом в море и остановился.

– Держи их, – сказал Леха и спустился вниз.

С катера больше не стреляли, но я отчетливо видел какое-то копошение, до них было около ста метров. Алексей показался с «беркутом» и сказал:

– Выходи на связь, пусть поднимают руки, выходят на нос и встают на колени с руками за головой.

Я вернулся в рубку и продублировал «просьбу» Алексея, выкрутив громкость станции на максимум, чтобы Лехе было все слышно.

– Иди на хрен! – услышали мы в ответ, и тут же Алексей выстрелил.

Я смотрел в бинокль и видел, как окрасилась красным часть борта катера.

– На нос, на колени и руки за голову! – повторил я в микрофон и увидел, что через несколько секунд двое вышли на нос и сели на колени, заложив руки за голову.

– Давай, Серый, обойди их вокруг на этой дистанции, а я посмотрю, – сказал Леха.

На малом ходу «Мандарин» описал круг, Леха все это время держал катер на прицеле и смотрел в оптику.

– Чисто, подходи, я на захват, – прошипел «мидланд».

Я подошел вплотную к катеру, и Леха с ТТшником в руках сиганул вниз, связал пленных, а потом спихнул в море три трупа. Затем он подошел к транцу, осмотрел двигатели и крикнул:

– Один движок покойник, я ему блок размолотил.

– Ну вяжи этих «хитманов» получше и лови канат, катер домой потащим. Течи нет?

– Вроде нет.

Через полчаса хода я почувствовал запах солярки, а потом двигатель «чихнул» и заглох.

– Твою ж мать! – ругнулся я и полез вниз, к двигателю.

Чинились около часа. Одна пуля пробила бочку дополнительного бака, куда я заколотил деревянный чепчик, выструганный из отколотой деревяшки от багра, вторая пуля, пробив кожух двигателя, чирканула по трубке ТНВД, насос, «хапанув» воздуха, прекратил подачу топлива. Перекусил трубку на насос, отрезал кусок топливного шланга с разбитого двигателя и соединил концы трубки, наложив хомуты из проволоки. Потом прокачал «лягушкой» систему и завел двигатель.

На Сахарном мы швартовались уже в темноте. Пленных привязали недалеко у пирса к дереву и приставили караул. А потом мы с Лехой отправились в баню, прямо посреди ночи, вот что-то захотелось в баню, да и все тут!

Архипелаг

Если трудности и преграды встают на твоём пути, недостаточно оставаться невозмутимым и сохранять спокойствие. Смело и радостно устремляйся вперёд, преодолевая одно препятствие за другим. Действуй, как говорит пословица: «Чем больше воды, тем выше корабль».

Ямамото Цунэтомо

Часть 1

250-й день. О. Сахарный

Сегодня у нас с Иванычем был ответственный день – приемка «Авроры», нашего нового корабля, построенного на верфях поселка Лесной. Когда он пришел к нам на остров пять декад назад, это был только корпус без отделки и с установленным двигателем Caterpillar от тягача «Кенвурт». Теперь же все работы на нем были закончены, оставалось только формально принять корабль в эксплуатацию и разбить об корпус… нет, не бутылку шампанского, теперь это дефицит, а привязанный к веревке целлофановый пакет с обычной морской водой. Обряд и традиция будут соблюдены, ну а то, что нет соответствия в деталях, тут уж извините, таковы реалии нашей жизни.

Я позавтракал в компании своей семьи, которую обрел именно здесь на Сахарном, после трагедии этого мира, и теперь это самые родные для меня человечки. Светлана приготовила мне на такой знаменательный день «парадную» одежду, которую сшила сама, это камуфляжные шорты, рубаха с коротким рукавом и камуфляжная же бандана, все это перешито, так сказать, в стиле «сафари» из армейской флоры. Да, вот такой я сегодня модный. Продел в шлевки шорт широкий ремень с переделанной открытой кобурой с ТТ, туда же на ремень ножны с хорошей финкой и радиостанцию на клипсу.

– Ну, и как я вам? – спросил я у родных, пытаясь разглядеть себя в небольшое зеркало.

– Ой, да подлецу все к лицу, – в шутку съязвила Светлана, а потом добавила: – Да хорошо, а то сколько можно как оборванец ходить.

– А ты куда, кстати, мои старые бриджи дела?

– Все, на ветошь.

– Света…

– Не начинай, там уже дыра на дыре была. И садись на стул, я тебе бороду твою и усы в порядок приведу.

Я сел, а Света стала шустро щелкать ножницами у моего лица, периодически отодвигаясь, как художник, присматриваясь, все ли ровно и хорошо. Когда она в очередной раз придвинулась ко мне, я тихонько просунул руку в чуть распахнувшийся халат и погладил ее по уже округляющемуся животу и сказал:

– Привет, человеческий детеныш. Привет, Анастасия Сергеевна.

– А может, это будет Сергеич? – улыбнулась Светлана.

– Нет, дорогая моя, это Сергеевна, мужиков у нас уже двое. Девочку хочу.

Светлана закончила с приведением моей бороды в порядок, нагнулась и, нежно чмокнув меня в нос сказала:

– Иди уже, вон мужики у ворот заждались.

Я выглянул в окно и помахал стоявшим во дворе Иванычу, Саше, Михал Михалычу и крикнул:

– Бегу!

Быстро намотал портянки, влез в берцы, зашнуровался и, на ходу поцеловав Свету, выскочил за дверь.

– Мужики, это кто? – спросил Иваныч у стоящих с ним рядом.

Те в ответ подыграли… пожали плечами и как-то неопределенно скривились.

– Иваныч, змей ты! Завидуй молча, – ответил я, – идем уже, а?

Мы поздоровались, пожав руки, и направились вниз по дороге к пирсу.

Красавица «Аврора» была пришвартована носом к уже очень выросшему, новому поселку, а трап с нее был опущен на катамаран. К пирсу стекались люди, было ощущение праздника, был даже почетный караул во главе с Алексеем, который отобрал из поселенцев себе восемь человек в ополчение и уже гонял их полтора месяца как «сидоровых коз», обучая всему, что умеет сам. Ребята из ополчения стояли в шеренгу с СКСами в руках на пирсе и, скажем так, чувствовали важность момента и оказанное доверие. Там же на катамаране стоял небольшой столик, на котором лежала папка с бумагами и стоял привязанный к веревке полиэтиленовый пакет с водой. Люди расступились, пропуская нас к катамарану, мы вчетвером подошли к столу, а потом Иваныч, Саша и Михалыч, будто сговорившись, чуть отступили от меня в сторону, словно предоставляя мне слово, а все присутствующие захлопали, где-то несколько раз задорно присвистнули.

– Начинай, Николаич! – раздался чей-то голос из толпы.

Я вопросительно посмотрел на Иваныча, а он как-то неопределенно пожал плечами и развел руками. Блин… мы вообще-то и не готовились особо, да и, как в советские времена, у нас не было плана мероприятия, все как-то само собой сложилось, мы лишь только обозначили дату ввода в эксплуатацию корабля. Ну что ж, назвался груздем, то есть основателем поселения, или как в нашем новом мире принято говорить, анклава, теперь неси свой крест со всеми вытекающими.

– Кхм… – прокашлялся я, сильно волнуясь и скорее всего краснея, хотя не страшно, на таком загаре и не видно. – Товарищи колхозники!

Все добродушно засмеялись… Я поднял руку, попросив жестом замолчать.

– Друзья… Я думаю, что могу всех вас так называть… Вы этого заслуживаете… со многими из вас мы пережили трудные времена, моменты лишений и опасностей. Каждый из нас пережил трагедию этого мира по-своему и в разной степени тяжести, но здесь, на этом острове мы все являемся единым целым и живем не так, как жил прошлый мир, а живем друг для друга, трудясь друг для друга… мы все теперь понимаем, что только вместе мы что-то можем собой представлять, только вместе мы смогли выжить, отстроиться и наладить процесс пусть не легкого, но вполне цивилизованного и, главное, обеспеченного по потребностям существования. Оглянитесь на поселок.

Люди, загудев, оглянулись.

– Что вы видите?

– Дома… Баню… Кирпичный завод… Склады… Мастерские… Пилораму, – кричали люди на разные голоса.

– А все видят красно-белый сарафан на веревке?

– Да! Видим… Так это же Светкин сарафан, – раздались веселые голоса.

– Этот сарафан сушится во дворе дома, который чуть меньше года назад был здесь, на острове единственным еле уцелевшим строением от таежного поселка Сахарный. А все остальное появилось благодаря вам, друзья.

Все повернулись опять ко мне, замолчали, и лица стали серьезными.

– Я от чистого сердца хочу всех вас поблагодарить за проделанный труд, не работу, как говорили раньше… что от слова раб… а именно за труд, сознательный труд на общее благо. Пройдет время, и я надеюсь, что все, кто тут живет, кто будет жить и потомки тех, кто здесь строил новую жизнь, будут знать и осознавать истинные значения слов труд, созидание и свобода. Мы все здесь свободные люди, и у нас есть одно преимущество – мы объединены нашим совместным трудом, результатами нашего труда и, самое главное, нашей свободой и самодостаточностью. Даже если исключить сейчас из нашей жизни блага предыдущей цивилизации, мы выживем!

Все захлопали и засвистели, а я опять поднял руку, попросив тишины.

– Что-то я отвлекся от темы и разволновался…

– Да правильно все, Николаич, – услышал я зычный голос Федора.

Все опять загудели, и я опять поднял руку.

– Собрались мы собственно сегодня по поводу ввода в строй нашей «Авроры». Два дня специально созданная комиссия проверяла все досконально, и вчера было принято решение о вводе корабля в строй.

Все опять загомонили и захлопали.

– Право совершить обряд спуска «Авроры» на воду, пусть не совсем так и не совсем по правилам, предоставляется идейному вдохновителю и самому морскому из всех морских волков, нашему капитану Ивану Ивановичу Попову!

Люди опять захлопали и загомонили. А Иваныч подошел ко мне и, взяв со стола пакет с водой, сказал:

– Квалифицированная комиссия, проведя инспекцию и осмотр корабля, приняла решение о вводе в эксплуатацию! – перекрестился, размахнулся и, тихо сказав: «Господи, благослови», метнул пакет в борт.

Пакет полетел и, ударившись о борт, лопнул. Все захлопали, засвистели и закричали.

Когда ликование закончилось, слово взял Михалыч:

– Ну я, значить, приглашаю всех на хутор на праздничный обед, явка строго обязательна.

Все опять захлопали. А потом кто-то крикнул:

– А можно хоть посмотреть-то?

– Можно Машку за ляжку! А посмотреть разрешаю! Группами по десять человек. Боцман, обеспечить экскурсию, – гаркнул Иваныч.

– Есть! – ответил боцман Андрей Строганов, стоявший все это время на «Авроре» у борта. – Желающие не толпимся, поднимаемся по десять человек на борт.

– Хренасе ты выдал… мы корабль вводили в строй или отчетный митинг проводили? – спросил Иваныч, когда мы поднялись на борт и прошли к нему в каюту.

– Да что-то тронуло меня это мероприятие, ну и решил людей отблагодарить, да и заодно «пояснить политику партии».

– А в тебе, оказывается, кроются задатки замполита.

– Отстань, а… Давай сюда схему корабля и еще раз все проверим.

«Аврора» действительно по нынешним меркам получилась просто ультрасовременной посудиной, стоит немного рассказать про ее достоинства.

В длину «Аврора» была почти 25 и в ширину 5,5 метра. Максимальная скорость 14,5 узла, и могла принять на себя около 15 тонн груза. Ходовой мостик был оборудован радаром, эхолотом, морской и КВ-радиостанциями. Основные посты были снабжены кроме стандартной корабельной громкой связи еще и телефонами корабельной АТС. 4 двухместные каюты, кубрик вместимостью 12 человек, 2 гальюна, 2 душевые кабины, электрический бойлер, обеспечивающий подачу горячей воды, емкости с пресной водой на 1600 литров, запас топлива и провизии на автономку 11 суток с экипажем в 10 человек, силовая установка в 18 киловатт, камбуз с электропечью и дополнительно с варочной печью на твердом топливе. На верхней палубе были установлены шесть универсальных станков для размещения КПВ или ПКМ, по два по бортам, носовой и кормовой. Штатно КПВ располагался на носу, а ПКМ на корме. В оружейной комнате размещалось 12 СКС на всех членов экипажа и боекомплект. Одна из кают была оборудована под лазарет. Система живучести обеспечивалась двумя постами в машинном отделении и на верхней палубе, и включала в себя 2 мотопомпы, инструмент, 2 комплекта пожарных шлангов, 4 огнетушителя, правда с исходящим сроком годности, клинья, брус, аварийные домкраты и прочее необходимое в этом деле. По бортам были сделаны специальные крепления, на которые можно было закрепить дополнительный груз, как-то: бочки, ящики и прочее. Спасательные средства были в виде капитально отремонтированного мотобота и двух спасательных ПСН-10, снятых в свое время с СРа. Все управление было выведено на ходовой мостик, но также было продублировано и в машинном отделении. В общем, мы сделали больше, чем могли, все-таки два полноценных морских судна-донора поспособствовали в этом. На «Авроре» теперь постоянно дежурила боцманская команда и несли боевые вахты согласно уставу ВМФ, несколько экземпляров которых Иваныч притащил с СРа.

Праздник хуторяне нам устроили знатный. Был очень вкусный обед, из-за которого пришлось пустить под нож двух баранов и одного молодого хряка, но оно того стоило. Когда все плотно поели и изрядно приняли на грудь яблочного вина из яблок, которых в моем огороде на трех яблонях уродилось очень много, «из кустов появился рояль», точнее нарисовался Михал Михалыч с аккордеоном, и где только взял??? И как выдал нам концерт русских народных вперемешку с матерными частушками, что все пустились танцевать. Кто как мог, не оглядываясь на то, как получается, было просто весело, а потом нарисовался Жека с гитарой и развлекал молодежь репертуаром Цоя, Гребенщикова и Шевчука. Ну и мне, изрядно поддатому, что-то захотелось спеть, хотя гитару в руки не брал с последнего новогоднего корпоративна, в некогда моей фирме в прошлой жизни. Я перебрал струны и взял несколько аккордов, привыкая к грифу и звуку гитары, поймал на себе взгляд Светланы, и как-то само по себе запелось:

Здесь лапы у елей дрожат на весу,

Здесь птицы щебечут тревожно.

Живешь в заколдованном диком лесу,

Откуда уйти невозможно.

Пусть черемухи сохнут бельем на ветру,

Пусть дождем опадают сирени,

Все равно я отсюда тебя заберу

Во дворец, где играют свирели…

Когда я взял последний аккорд, Иваныч подсел рядом и сказал:

– Серый, ну ты, блин, даешь! А давай еще что-нибудь из Высоцкого.

Я пару секунд подумал и запел:

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,

Средь военных трофеев и мирных костров

Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от мелких своих катастроф.

Детям вечно досаден их возраст и быт,

И дрались мы до ссадин, до смертных обид,

Но одежды латали нам матери в срок,

Мы же книги глотали, пьянея от строк!

Липли волосы нам на вспотевшие лбы,

И сосало под ложечкой сладко от фраз,

И кружил наши головы запах борьбы,

Со страниц пожелтевших слетая на нас.

И пытались постичь мы, не знавшие войн,

За воинственный клич принимавшие вой,

Тайну слова «приказ», назначенье границ,

Смысл атаки, и лязг боевых колесниц.

А в кипящих котлах прежних войн и смут

Столько пищи для маленьких наших мозгов…

Мы на роли предателей, трусов, иуд

В детских играх своих назначали врагов.

И злодея следам не давали остыть,

И прекраснейших дам обещали любить,

И друзей успокоив, и ближних любя,

Мы на роли героев вводили себя!

Только в грезы нельзя насовсем убежать,

Краткий век у забав, столько боли вокруг…

Попытайся ладони у мертвых разжать,

И оружье принять из натруженных рук.

Испытай, завладев еще теплым мечом,

И доспехи надев, что почем, что почем!

Разберись, кто ты трус иль избранник судьбы,

И попробуй на вкус настоящей борьбы!

И когда рядом рухнет израненный друг,

И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,

И когда ты без кожи останешься вдруг

От того, что убили его, не тебя —

Ты поймешь, что узнал, отличил, отыскал —

По оскалу забрал – это смерти оскал!

Ложь и зло – погляди, как их лица грубы,

И всегда позади – воронье и гробы!

Если мяса с ножа ты не ел ни куска,

Если руки сложа, наблюдал свысока,

А в борьбу не вступил с подлецом, с палачом,

Значит, в жизни ты был ни при чем, ни при чем!

Если, путь прорубая отцовским мечом,

Ты соленые слезы на ус намотал,

Если в жарком бою испытал, что почем,

Значит, нужные книги ты в детстве читал.

На минуту установилась тишина, бабы тихо вытирали слезы, мужики молчали. Михалыч встал, поднял стакан и сказал:

– Давайте… за тех, кто не пережил…

Загромыхали лавки за длинными столами, люди встали и молча выпили.

А потом Иваныч как-то ловко выхватил у меня гитару, шибанув по струнам, и запел:

Кавалергарда век недолог,

И потому так сладок он,

Труба трубит, откинут полог

И где-то слышен сабель звон.

Ещё рокочет голос трубный,

Но командир уже в седле,

Не обещайте деве юной

Любови вечной на земле.

Не обещайте деве юной

Любови вечной на земле.

Одним словом, праздник удался, в полном смысле этого слова. Островитяне расслабились, перезнакомились те, кто еще не очень был знаком. Какие-то пары разошлись гулять по единственной дороге от хутора до поселка. Когда мы со Светланой «по-английски» покидали застолье, на хуторе опять звучал аккордеон и был слышен визг девчонок.

251-й день. О. Сахарный

Иваныч разбудил меня ни свет ни заря, и мы с ним отправились на «Аврору» утверждать состав экипажа.

– Ну что, я так понял, что ты тоже залип на нашу красавицу, – сказал Иваныч и постучал по переборке, когда мы с ним сидели в кают-компании.

– Да, Иван, залип, здесь на острове уже есть кому рулить, да и люди прониклись, так сказать, идеологией. Так что ближайшее наше будущее в экспедициях и разведках.

– Я так и знал, – наигранно надувшись, сказал Иваныч, – что ты мне не дашь единолично бороздить просторы мирового океана.

– Неа, не дам, – ответил я, улыбнувшись, – ну что, я так понял, у тебя уже есть основные кандидаты?

– Ага. Во-первых, это Строганов со своими «рыболовами», очень сработанные ребята и ответственные.

– Ну, это без разговоров утверждается.

– Володя, он вообще уже тут прописался… без кока никуда.

– Тоже согласен.

– Мои ребята из БЧ5, Гриша с Мишей, толковые… Грише правда под шестьдесят, но дизелист грамотный.

– Тут тебе решать.

– Уже решил. И еще два матроса из совсем молодых, вроде толковые мальчишки.

– То есть получается команда вместе с тобой десять человек?

– Ага.

– Не дофига? Вроде про шесть человек разговор шел.

– Серый, понимаешь, команда-то сработалась, ну нельзя ее раздирать.

– Понимаю, но и ты пойми, мне тоже надо собрать группу разведчиков. И как мы их тут разместим?

– Ты не нервничай, давай прикинем. У нас восемнадцать мест в кубрике и по каютам, не забыл, что одна каюта под лазарет?

– Давай. Не забыл.

– В кубрике двенадцать мест, четыре под боцмана и его команду, остается четырнадцать. Радистом пойдет Вася, он в каюте, к нему Володю-кока, остается двенадцать. Я в своей каюте, ты с Лехой у себя, минус три, остается девять. Два матроса и два моториста, остается пять.

– Хорошо, четверых бойцов-разведчиков из Лехиных дружинников добираем.

– Ну вот, остается одно место, под доктора. Тот рыжий, который гинеколог, его берем или Сашкину Алену?

– Не, лучше рыжего, он говорит, у него специализаций несколько, и хирург, и анест… онес… тьфу, блин, короче, по наркозам спец.

– Ну вот, этого рыжего ко мне в каюту. Все, всех разместили. Как зовут-то, кстати, этого гинеколога?

– Григорий.

– Ага, так и запишем, – сказал Иваныч и сделал запись в своем журнале. – С командой разобрались. У нас еще кое-что на повестке.

– Что?

– Надо план составить по экспедиции. Куда, насколько.

– Ну а что тут планировать. Предлагаю в качестве обкатки и проверки экипажа сходить подальше, чем федералка. И карту поточнее составим, и, может, найдем чего.

– Согласен, а потом дозаправка и пополнение и вперед, к дальнему архипелагу?

– Да, примерно так.

– Ну на том и порешим, я всех обойду, предупрежу. Сегодняшний день на сборы и завтра выходим.

– Хорошо. А я к Алексею, пусть бойцов собирает.

Связался с Алексеем, он был в оружейке на развалинах, и я потихоньку, наслаждаясь еще не жарким и душным воздухом, побрел к развалинам вч. Только развалинами они уже не были, очистив и подровняв старые фундаменты двух казарм и еще двух зданий непонятного назначения, мы сделали там что-то вроде форта, выложив стены из толстых бревен, последнего, так сказать, рубежа обороны на всякий случай. Форт мог вместить в себя около ста человек, в подвалах и наверху. Теперь там располагалась вся наша «военщина», то есть дежурного из личного состава дружины, находящегося на службе, всегда можно было найти в форту.

– Привет, – махнул мне промасленной ветошью Алексей, который сидел за столом под навесом входа в оружейку и медитировал… точнее чистил ПКМ.

– Привет, – ответил я и присел рядом на низкую лавку рядом со столом, – кроме тебя, еще четыре человека в группу, а не шесть, как планировали.

– Ну, это даже лучше, – кивнул Леха, – на Сахарном тогда шестеро останутся, двое в сопровождение рейсов «Мандарина» и четверо тут, на охране и обороне.

– А, да, Саша говорил. Его тема тоже нужная, – ответил я, вспомнив, что Саша решил расширить профиль ремонтных мастерских, куда он взял себе пару человек, и они уже сделали несколько рейсов к федералке, разбирают абсолютно все машины. Еще со стороны Лесного он сделал несколько походов в глубь материка и нашел в тайге еще несколько единиц утопленной техники.

– Когда выходим?

– Завтра, с рассветом.

– Ты себе, кстати, БК пополнил?

– Да мне не надо, к моему АКМу у меня четыре магазина есть, на «Авроре» БК двойной, если что, там возьму.

– Ну хорошо, тогда я сейчас отберу ребят и за инструктаж и сборы возьмусь.

– Давай, Леха, и я пойду собираться, да еще с Федором хотели сегодня емкости у родника почистить.

– До завтра.

Вернувшись домой, собрал рюкзак, проверил свой универсальный пояс, пополнив боекомплект к пистолету, и потом разложил по подсумкам сразу все необходимое, прицепил флягу и ножны. Сложил все в сундук, туда же автомат и разгрузку-«лифчик». Все, готово, завтра только взять и идти. Теперь до обеда можно и по хозяйству заняться. Заменил несколько досок в деревянной дорожке от родника к дому, прикопал у сетки выгула курятника кусок шифера понадежнее и потом положил по периметру бревна, потому что Бим повадился делать подкопы, одну курицу пару недель назад придавил засранец. Бимка вырос и заматерел, правда по характеру все еще щенок. Он уже не таскается везде за мной хвостом, а все чаще с детьми. Но стоит ему увидеть, что я взял двустволку и патронташ, все, не отойдет ни на шаг, пока мы с ним не спустимся по тропе от кирпичного цеха на обратную, еще не обжитую часть острова. И тогда он утыкался носом в землю и работал самой настоящей охотничьей собакой, и надо сказать, если бы не он, то успеха в охоте мне не видать. И птицу поднимал, и след зверя отлично брал.

– Сережа, что на обед? – спросила Света, крикнув в окно, выходящее в огород.

– Может, рыбки жареной?

– Ну сходи тогда к рыбакам, или мальчишек пошли.

– Сам схожу, заодно проверю, как они там.

– Ну давай, не долго только, а то зацепишься опять.

– Хорошо, не буду зацепляться, – ответил я, отнес инструмент в сарай и пошел через фазанье поле вниз к морю.

В тот день, когда Иваныч пришел на «Авроре» с верфей, он привез еще несколько переселенцев. И четыре человека, парень с девушкой и еще два мужичка, некоторое время поработав на хуторе, стали уговаривать Михалыча и параллельно меня, чтобы мы им выделили небольшой участок на берегу под рыбацкий дом и разрешили забрать себе одну шлюпку. Особых возражений не было, тем более что все четверо были, что говорится, «с крючком в башке». Они по-быстрому соорудили себе на берегу времянку, наколотили мостки для шлюпки и стали регулярно выходить в море. Ловили и на удочку, и сетью, которую, надо сказать, сплели сами. Получалось у них, чего уж говорить. А потом кто-то из них додумался сделать небольшой навес, соорудил из камня мангал и начал жарить рыбу «на вынос», причем получалось очень вкусно. И народ пошел… ага, на запах. Кто-то уносил с собой, кто-то присаживался прямо там под навесом и уплетал вкусно приготовленные морепродукты. Ян и Ольга, так звали молодую пару рыбаков, стали все больше заниматься импровизированным рестораном, а Павел с Аркадием рыбачили. Это место даже название получить успело, скор у нас народ на такие вещи – где спрашивают, такую вкуснятину взяли… а вон там, у Паши и Аркаши. Так и стали называть – «У Паши и Аркаши».

Деньги у нас на Сахарном уже имеют хождение, люди и зарплату получают, за «трудовую нагрузку в колхозе», и много уже кто свои услуги или продукцию своего подсобного хозяйства реализует. Рейсы в Лесной регулярно, и люди кто сам туда на рынок выезжает, кто Фиме сразу на реализацию сдает. Работает, в общем, экономика.

Мы только успели пообедать, как к нам пришел Михалыч, чуть ли не «с ноги» открыв дверь, буркнул что-то нечленораздельное вместо приветствия и встал подбоченившись.

– Михалыч, и что это за пантомима? – спросил я его, улыбнувшись. Я уже привык к его таким закидонам, сейчас вымогать что-то будет.

– Сергей Николаич, вот ты вроде умнай мужик… ответь тогда мне старому, почему кирпичи важнее, чем лошади?

– Так, стоп! Давай без намеков, что ты от меня хочешь?

– Справедливости! – притопнул он сапогом.

– Михал Михалыч, ты не стой, садись, вот чаю с нами попьешь, – сказала Светлана, обняв старика за плечи и усадив за стол. После чего у него поостыл революционный пыл, и он сказал:

– Серега, ну вот что трактор полдня простаивает у кирпичного? Мне распахать надо под овес, а Федору, видите ли, из-за моего хутора приходится отцеплять кузов… Говорит, что я его от производственного процесса отвлекаю.

– Уф… ну вот неужели не можете разобраться сами, а?

– Так как с ним разобраться-то, я же старый… а он кабан какой здоровый.

– Федор… – сделал я вызов в рацию.

– Что… уже пришел, нажаловался? – услышал я в ответ.

– Зайди, Федь, чайку попьем.

– Иду.

Проблема оказалась действительно существенной, во всяком случае для Федора. Они с Ваней трактором свозили готовую продукцию на большую ровную площадку на мысу, подвозили глину к цеху, техника была не всегда, конечно, занята, но перецепить оборудование трактора занимало время, перегнать трактор на хутор занимало время, и Федор по этому поводу, мягко говоря, нервничал.

– Федь, ну выходить из положения как-то надо.

– А как? Завтра с Лесного буксир с баржой за кирпичом придет, ты же сам с этим олигархом гостиничным договаривался, а мне еще пять тысяч штук перевезти надо на площадку у пирса.

– Это будет последняя поставка кирпича?

– Да.

– Давай так, перевози все. Потом приостанавливаешь работу цеха и пашешь Михалычу.

– Да у меня есть, кому пахать, – ответил Михалыч, – мне только трактор нужен.

– Хорошо, – вздохнул Федор и сказал Михалычу: – Завтра кирпич отгружу, и пусть твой тракторист подходит.

– Ну вот и договорились, – радостно хлопнул ладонями по коленям Михалыч.

– Мужики, ну вот а сами без баталий никак не можете договориться? – спросил я серьезно.

– Серый, блин, ну вот он завтра бы пришел и проблем бы не было, а у меня аврал, сам же видишь, – прогудел басом Федор.

– Ну я же не знал про твой аврал…

– Ладно, проехали, – успокоил я всех, – еще по чайку?

– Нет, Серый, дел много, – сказал Федор, поблагодарил Светлану за чай и вышел.

– Ну и я пойду, – спохватился Михалыч.

252-й день. О. Сахарный

Утром я оделся, взял свои вещи из сундука и, поцеловав еще спящую Светлану, вышел и направился вниз, к пирсу. «Аврора» вышла в море на рассвете, когда жители нашего острова еще только просыпались, и начал моросить дождь, говорят, хорошая примета. Экипаж бегал по палубе, выполняя команды Иваныча и боцмана, но без особой суеты. Как только корабль лег на курс и вахтенные заняли боевые посты, по громкой связи прозвучал веселый голос Володи: «Экипаж экспедиции, на завтрак».

– Ну что, пошли? – спросил я Алексея, который распихивал свои вещи по шкафчикам каюты.

– Идем, я не завтракал в форту.

– И я что-то пропустил это мероприятие.

Отделка кают-компании была скромной, но, как говорят, со вкусом, в помещении стоял большой стол, который торцом упирался в окошко камбуза. Несколько лавок, точнее, как говорит Иваныч – баночек, стеллаж с посудой и рукомойник. Все строго и ничего лишнего.

– Ну, что у тебя на завтрак, кормилец? – спросил я Володю, наклонившись к окошку раздачи.

– Омлет, дядь Сереж, булочки и морс.

– Ну подавай.

Я принял через окошко две тарелки с вкусно пахнущим омлетом, присыпанным зеленью, и от которого еще исходил пар, и поставил на стол, затем Володя подал мне графин с морсом и небольшую плетеную корзинку с булочками.

– Дядь Леш, а вы вон там, на полке все возьмите, вилки, ложки, ножи и стаканы там все в ящике, – сказал через окошко Володя, увидев, как Алексей крутится в поисках столовых приборов.

Мы только уселись с Лехой, и пару минут спустя пришел Иваныч с доктором, а следом Вася привел с собой Лехину четверку бойцов.

После завтрака мы с Иванычем поднялись на мостик, где у штурвала стоял высокий парень и уверенно вел корабль. Увидели проплывающий мимо нас буксир с баржей. Капитаны приветственно посигналили друг другу.

– За кирпичом пошел, – сказал я Иванычу, кивнув на буксир.

– Ага, это их единственная такая посудина самоходная.

– Что, никак на ход не поставят новый флот?

– Да поставили вроде, но что-то, – Иваныч скривился, – намудрили они там. У одного корабля вибрация такая на малом ходу, что позвоночник в трусы ссыпаться может, а для второго емкости под топливные баки не найдут никак, двигателя-то на оба корабля кразовские поставили, ну который ЯМЗ. Железяка здоровая, прожорливая, а мощности двести сорок лошадок всего.

– Так у них вроде был нормальный моторист?

– Ага, был, – улыбнулся Иваныч, – он сейчас у нас в машинном командует.

– И как ты его переманил?

– Да не особо я его переманивал, просто рассказал про нас, про остров… Ну он сам как-то и переманился, и еще друга с собой привел.

– Ясно. В Лесной заходить будем?

– Нет, сразу в обход материка пойдем. На, ознакомься, – сказал Иваныч и протянул мне вахтенный журнал.

– Так, у меня вахта в обед, и потом под утро… пойду я покемарю малость.

– Ну иди, разбужу тебя.

– Договорились.

253-й день. Поход по границам материка

Я заступил на утреннюю вахту. Предыдущую отстоял без особых проблем, болтая с Иванычем о всяком и о его новых башмаках, нечто средним между мокасинами и кедами, которые наловчился шить из кожи один рукастый мужик на хуторе. Еще отметили, что хорошо бы ремесла развивать активно на острове. А сейчас я на мостике один, все спят. Но скучать не приходится, внимательно смотрю за приборами, делаю отметки в журнале по мере прохождения точек маршрута. Заступив на вахту, я все ждал луну, но ее не было. «Аврора» режет острым носом слабую волну в абсолютной темноте, как говорят – иду «по приборам», на крейсерской скорости в 11 узлов. Зафиксировал штурвал в специальный замок и отошел налить себе кофе из термоса. Да, кофе, правда, в прошлой жизни я бы к такому не прикоснулся даже, а сейчас и эта бормотуха в радость ночной смене.

Это Фима где-то подсуетился и купил коробку пакетированного кофе. Услышал шлепанье ног по трапу и обернулся к двери.

– О, Леха, чего не спишь?

– Хотел на луну посмотреть, специально проснулся.

– А что-то нет ее.

– Угу… что пьешь?

– Кофе.

– А… эту морковку жареную. Ну поделись.

– Да вон в крышку налей, он уже не горячий, термос паршиво держит, – сказал я, перешел к штурвалу и отпустил фиксатор замка, – зато на рассвет посмотрим, тоже красивое зрелище.

– Это да, – ответил Леха, снял с термоса крышку и, налив себе кофе, присел на баночку у иллюминатора, – вон он, начинается.

В абсолютной темноте, из-за очертившейся линии горизонта, на океан наползало темно-оранжевое свечение. Спустя полчаса уже небо впитывало в себя рассвет, и казалось, вот-вот и покажется из-за горизонта солнце, но его все не было, оно как будто выжидало, держа так называемую актерскую паузу, и наконец краешек оранжевого шара появился над горизонтом и сразу осветил всю видимую даль.

– Красиво, – вздохнул Леха.

– Ага.

– Сколько там до подъема?

– Ну у тебя есть еще пара часов подремать.

– А вот и пойду.

Леха ушел, и я снова уткнулся в карту, потом посмотрел на радар. «Где-то тут уже ЛЭП должна быть», – подумал я и стал осматривать берег в бинокль. Линию ЛЭП мы пересекли через час, я внимательно разглядел федералку, упирающуюся в море, и небольшой пустующий лагерь в виде двух навесов из веток, под одним из которых стоял микроавтобус. Это Сашино хозяйство, он здесь машины на запчасти разбирает. Сейчас там никого не было, может, на обратном пути увидимся. Ну что, сделать записи в журнал, и можно устраивать побудку… всю вахту руки чесались это сделать.

Корабельный ревун оповестил всех о начале нового дня, а я наблюдал, как из кубрика высыпаются члены экипажа и бегут на ют, где расположены два гальюна и ряд умывальников.

Сдав вахту худощавому шустрому парнишке из боцманской команды, я тоже пошел умываться и, направляясь вдоль левого борта, заметил что-то непонятное в воде, метрах в пятидесяти от нас. Сначала я подумал, что это большая лодка, перевернутая вверх дном… нечто темно-серое, замотанное в какие-то тряпки или веревки. Я побежал обратно на мостик.

– Дай бинокль и на самый малый сбавь, – сказал я вахтенному, вбежав на мостик.

– Да это же кит, – сказал вахтенный, посмотрев туда же, куда и я, – он в сетях запутался, наверное, мертвый уже.

Я внимательно рассматривал тушу животного, запутавшегося в сетях, и заметил, как шевелится его дыхало.

– Он живой! Стоп! Слышишь меня? Стоп! – зачем-то заорал я на вахтенного.

– И что у нас тут? – спросил Иваныч.

– Кит, Иваныч, живой еще, спасать надо, блин.

– Дай-ка, – Иваныч посмотрел в бинокль и потом проговорил по громкой: – Боцман, мотобот на воду!

В мотобот залезли втроем, я, Леха и боцман. Аккуратно подошли к киту, он повернулся чуть набок, словно показывая боковой плавник, истерзанный веревками сети, плавник, надо сказать, с два моих роста… вот это гигант. Леха удерживал меня на веревке, а я, упершись ногами в борт, свесился и начал ножом резать сеть. Процедура освобождения кита заняла около часа. Я все время боялся, что кит чуть повернется и просто раздавит меня об борт. Было видно, что животное очень долго мучилось, и у него не было даже сил уйти на дно, кит просто чуть отплыл в сторону и так и продолжал держаться на поверхности. Вернувшись на «Аврору», мы еще полчаса наблюдали за тем, как кит медленно удаляется в океан, а потом он нырнул, показав нам свой огромный хвост.

– Какой же он красивый… и здоровенный, – сказал я, стоя опершись локтями на борт.

– Да, – согласился Иваныч, – полторы наших «Авроры» размером-то. Ну что, гринписовец, мы можем продолжать нашу экспедицию?

– Можем, железка должна быть уже скоро, – сказал я, заглядывая в карту, – она где-то рядом совсем.

– Олег, давай ближе к берегу, полкабельтова держись, – сказал Иваныч вахтенному.

Тот кивнул, чуть сбавил ход и слегка повернул «Аврору» к берегу.

Вахтенный сообщил по громкой связи о том, что видна насыпь железной дороги, когда мы уже заканчивали завтрак. Подошли к берегу параллельно насыпи, так получалось ближе, и встали на якорь. Но все равно пришлось опускать на берег длинные десятиметровые сходни, которые были специально изготовленны для таких случаев, когда к берегу невозможно пришвартоваться вплотную. Я, Леха и Иваныч стояли на носу, разглядывая насыпь железной дороги и идущий параллельно ей проселок.

– Там непонятное что-то, – сказал Иваныч, протянув мне бинокль, – вон у поворота смотри.

Я взял бинокль и присмотрелся. Примерно в полутора километрах от нас, на проселочной дороге, ниже насыпи, в заросшем кустарником и высокой травой буреломе что-то поблескивало и имело формы явно не природного происхождения.

– Ну что, Леш, пешком пока сходим?

– Да, сначала малой группой, ты, я и двое моих.

– Я бы тоже сходил, – сказал Иваныч, – а то накосячите, как с тем «кенвуртом».

– Блин, ты мне теперь это всю оставшуюся жизнь будешь вспоминать?

– Да, Серый, пока не исправишься, – улыбнулся Иваныч, и, нажав на тумблер громкой связи, проговорил: – Экипаж, занять боевые посты, смонтировать носовое орудие. Строганов за старшего, капитан сходит на берег.

Народ засуетился, Лехины бойцы вынесли из оружейки и смонтировали КПВ на станок и привели оружие в боевую готовность. Один из бойцов спустился по сходням и занял позицию на берегу. Мы с Лехой спустились в каюту и экипировались, проверили оружие, связь. Потом Леха по громкой предупредил: «Яковлев, сходишь на берег в составе разведгруппы».

– Ну что, по проселку двинем? – спросил я, когда мы сошли на берег.

– Нет, – помотал головой Леха, – я по насыпи, удаление пятьдесят метров, Яковлев по проселку, также на удалении, ты с Иванычем сзади.

– Ну, тут ты у нас генерал, командуй, – сказал Иваныч и поправил ремень СКСа.

– Майор, Иваныч… Майор, – ответил Леха и в два прыжка заскочил на насыпь.

Яковлев смотрел на командира и ждал команды, который осмотрелся и рукой показал бойцу команду к началу движения. Разведчики удалились на оговоренную дистанцию, и мы с Иванычем тоже начали движение.

– 22-й в канале, это вагон… состав в смысле… пассажирский, вероятно, из-за землетрясения сошел с рельсов и опрокинулся с насыпи. Подходите, ждем вас.

– 11-й принял, подходим.

– Да, скорее всего из-за землетрясения улетел, – сказал Иваныч, когда мы влезли на один из вагонов, – тут волна не прошла, вон тем распадком ушла.

– Похоже, – согласился я и, присев, начал очищать табличку маршрута, засыпанную листьями и сухими иголками с нависающих над проселком деревьев, – глянь, Иваныч.

– «Россия», «Москва – Владивосток», – прочитал вслух Иваныч, – то-то я смотрю, что покрашены вагоны в триколор. Вагоны открыты, окна выбиты… следы крови вон есть, а людей нет.

– Надо по всей длине состава пройти, людей много ехало, даже если треть выжила, то тропа должна остаться натоптанная. 22-й ответь 11-му.

– На связи.

– До локомотива дошел?

– Да, он нехило так зарылся.

– Следы людей есть?

– Навалом, но свежих нет. Тут почтовый вагон распотрошен полностью. И еще тут могила… братская, вдоль насыпи.

Примерно на сто метров вдоль железнодорожного полотна был холм из щебня, который нагребли с насыпи. Оставшиеся в живых пассажиры похоронили тех, кто погиб, установив крест из двух табличек «Москва – Владивосток», связанных проволокой.

Мы вчетвером постояли минуту молча у насыпи, и затем решили немного пройти вдоль тропы, которую оставили не менее ста человек.

– Вообще картина интересная получается, – сказал Алексей, когда вышли на начало тропы, – люди сначала тут некоторое время находились, у вагона-ресторана просто вытоптано все, да и остатки навесов есть.

– Вероятно, помощи ждали, – предположил Иваныч, – а не дождавшись, ушли, когда поутру увидели воду, море-то отсюда хорошо видно. Надо предупредить «Аврору» что мы дальше пошли.

Иваныч связался с боцманом и сообщил обстановку, после чего Алексей со своим бойцом опять отошли чуть вперед, и мы двинулись дальше по тропе. Примерно через час пути Алексей сообщил об еще одной стоянке. Она располагалась по руслу высохшей каменной реки, где бежал узкий ручеек чистой воды. Кругом было много следов пребывания человека. Несколько кострищ, покосившиеся навесы, какое-то тряпье и упаковки от продуктов питания, и еще… еще несколько могильных холмиков.

– Интересно, почему они не пошли по проселку или вдоль ЖД путей, – подумал «вслух» Иваныч, ковыряя палкой кострище.

– Вода, – кивнул Леха на каменную реку, – кто-то их ведет, и этому кому-то хватило ума держаться рядом с водой.

– Ага, – согласился я, – дальше они уже вдоль русла ушли. Ну что, пойдем дальше по следам?

– Предлагаю пройти еще по следу пару часов, не больше, больше смысла не вижу, – сказал Алексей.

Все согласились, и мы пошли дальше, вдоль реки. Примерно через два часа пути Алексей сообщил, что обнаружил петлю.

– На зайца поставлена, – сказал он в рацию.

– Давно?

– Не знаю, но заяц еще дергается, тут следы по траве свежие.

– Значит, за зайцем придут.

– Тоже так думаю. Я со своим бойцом тут останусь, понаблюдаем в стороне, а вы с Иванычем, наверное, разбивайте стоянку на плесе за поворотом, чтобы отсюда не было видно.

– Принял, – ответил я и сказал Иванычу: – Тут пока встаем, будем обед готовить.

Наломав сухостоя, развели огонь и поставили воду в котелке. Хвойник, кстати, весь высыхает, еще немного времени и не будет его здесь, наверное, только по северным склонам в распадках останется.

Вода закипела, я снял котелок и засыпал чайной смеси, которую мы на Сахарном уже давно употребляем. В ее составе только процентов пять чая, остальное таежные травы, но вкусно и очень хорошо тонизирует.

– 11-й 22-му.

– 22-й в канале.

– Чай готов, лепешки с рыбой тоже.

– Ешьте, потом смените нас.

– Принял.

После того как мы перекусили, я подождал, пока Иваныч перекурит, и мы сменили наших вояк в небольшой канаве, метрах в десяти от заячьей тропы к реке. Присев на замшелую корягу, я наблюдал, как муравьи на краю канавы тащат втроем здоровенную личинку, выбирая наиболее легкий путь. Загляделся я на этот аттракцион… и тут невдалеке хрустнула ветка, И я сразу присел на дно канавы, лишь чуть-чуть высунувшись, чтобы смотреть за обстановкой.

– 11-й 22-му, есть движение.

– Принял, ждите меня, зайду снизу от ручья, там укроюсь… если что, маякуй.

– Принял.

Двое, мужчина и женщина, точнее девушка. Судя по внешнему виду, в лесу они давно. Одежда на обоих модернизирована под погодные условия. Мужчина шел впереди и держал в левой руке какую-то сумку, он чуть оступился на камне, остановился, что-то сказал своей спутнице и поправил правой рукой ремень автомата… автомата!!!

– 22-й… мужчина и женщина, мужик вооружен, повторяю, мужик вооружен, ментовский укорот, идут к зайцу. Ведут себя спокойно.

– Принял, 11-й.

– И что? Как законтачим?

– Сейчас придумаем что-нибудь… Попробую аккуратно обезоружить его, просигналь, когда будет у дерева, и страхуйте.

– Принял… они уже у дерева, мужик к петле присел.

Леха выскочил из-за куста как черт из табакерки и кувыркнулся на мужика, свалив его на бок. Но мужик сгруппировался и тоже сделал кувырок назад и, поднимаясь на колени, уже перехватывал автомат.

«Придумал он, мля», – подумал я, вскочил на ноги и прокричал первое, что пришло в голову:

– Мордой в пол все, работает ОМОН! – и дал очередь на полмагазина поверх этой кучи-малы.

Мы сидели у костра на плесе и угощали визитеров нашим фирменным чаем. Они были пассажирами с того самого поезда, их лагерь находился за перевалом, примерно в часе ходьбы.

– И сколько вас там? – спросил я Максима, так звали мужика, который оказался линейщиком, то есть сотрудником полиции при этом поезде, и кроме всего прочего, еще и инструктором по тактической подготовке, да еще и ВДВэшником в прошлом. В общем, неизвестно чем могло все закончиться. Девушку звали Ирина.

– Девять.

– А остальные где? – спросил Иваныч, набил трубку и протянул Максиму.

– Ушли, последняя группа в двадцать человек ушла с месяц назад.

– А вы чего не ушли?

– Куда? Я пару месяцев назад ходил от лагеря в разные стороны на четыре дня пути. Туда и туда, – показал он направления рукой, – море, в другие стороны тайга одна. Наткнулся, правда, на дорогу какую-то, просидел двое суток на ней, но и там тишина, как повымерли все. Вот и решили, что все же стоит остаться, хорошо, что у нас некоторые как чувствовали и додумались до посадки огорода.

Мы с Иванычем и с Лехой переглянулись.

– Так а остальные-то куда поперлись? – спросил я.

– Первая группа ушла из лагеря примерно через полтора месяца после землетрясения, еще с предыдущего лагеря…

– Это там, где три могилы?

– Да, поломанных много было, а лекарств ни хрена… я напарника своего там… ну в общем гангрена у него началась… ну и… уговорил он меня… не спасти его было. Ну и еще двое таких же. Ну короче, был там у нас один «массовик-затейник» из СВ-вагона, все командовал, – Макс сплюнул под ноги, – он сто двадцать человек сразу увел.

– А чем аргументировал?

– А вот тем и аргументировал, что надо по дороге идти, и на населенный пункт все равно выйдут, а там связь, телефон и прочее. Пошли люди за ним, в общем. Другие, кто не ушел, остались ждать спасателей. А я-то наутро, после аварии как море вдалеке увидел, сразу просек, что не просто это землетрясение, и грохот воды все слышали, и как гудело все вокруг. И тогда я собрал группу наиболее адекватных, ну и пошли обратно к составу, стали собирать все, сортировать, почтовый и багажный вагоны вскрыли. Нашли пару посылок какому-то дачнику от магазина, большая часть, правда, была луковицы цветов каких-то, но и семена элитных сортов овощей тоже попались, очень они нас выручили время спустя. Ну так, облазили весь поезд, вагон-ресторан распотрошили, да и в купе проводников много было чем разжиться.

– А чего с места снялись? Там неплохая поляна была у ручья.

– Да что-то запаниковал народ, да и я, если честно, подумал, что если еще больше вода поднимется… ну и ушли выше. Мы со своей группой припасы и все найденное на всех поровну разделили, семена никого не интересовали, а мы даже картошки двадцать кустов посадили. В общем, особняком мы от всех остальных были, они нам у виска крутили, что мы тут начали огородничать да ловушки на зверя ставить. Да… мы решили сделать упор на выживание и не строить иллюзий, и нисколько не жалеем. Потому что первая группа, которая ушла, если бы добралась до людей и цивилизации… то нас бы давно нашли.

– Это вы правильно решили.

– А потом что стали расходиться?

– Как что, потому как сидели на жопе ровно и ждали спасения, а еда-то кончается… а их все не спасают и не спасают, мы их детишкам, конечно, подкидывали еды, а то смотреть уже страшно было. Ну и пошли остальные…

– Также по дороге?

– Ага, по дороге.

Я вздохнул, достал из рюкзака свою заштрихованную по изолиниям карту и протянул ему.

– Что это?

– Карта.

– Карта чего?

– Нового мира, Макс.

Максим как-то нервно улыбнулся, развернул карту и внимательно изучал ее вместе с Ириной минут десять, обращая внимание и на мои пометки.

– Ну примерно то же самое и предполагал, не в таких масштабах, конечно.

– Там еще не все масштабы, – вставил Иваныч, – все гораздо затейливее.

– И насколько?

– Мы, например, вот тут живем, – ткнул Иваныч веткой на Сахарный.

– Ни хрена себе, а как вы сюда?

– Морем, Макс, теперь в основном все морем.

– У вас лодка?

– Ага, большая красивая лодка. И если вашу компанию выживальщиков кроме грядок с элитными овощами ничего не держит, то мы вас можем отсюда вывезти.

– Куда?

– К остаткам цивилизации. Ну или к новой цивилизации, как хотите. Там, правда, придется заново все начинать, искать работу, пристраиваться куда-то.

– Надо подумать.

– Думайте, только не долго, – сказал я, – завтра утром нас тут не будет. От состава пойдете к морю по шпалам и выйдете к нашему кораблю.

– Хорошо, если примем решение, то к вечеру уже выйдем к вам.

– Договорились.

Спустя пару часов мы стояли снова около валяющихся на боку вагонов.

– Я бы поснимал тут кое-что, – сказал я.

– Ну да, – согласился Иваныч, – те же умывальники да вообще всякой фурнитуры навалом. А полки? На «Авроре» можно много чего переделать из того, что здесь снимем.

– Ага, ну что, вызывай помощников, пусть велики с тележками берут и сюда.

Иваныч дал по рации указания, на «Авроре» остались только боцман, кок и два Лехиных бойца. Как только помощники прибыли, началось… Двое тинэйджеров, то есть матросов, были отправлены на поиски одежды, обуви и прочего бытового, все остальные, вооружившись инструментом, принялись за разборку и транспортировку трофеев на «Аврору». Только Алексей сидел наверху и крутил головой, правда только первые два часа, потом его сменил Василий. Когда после очередного рейса вернулись велосипедисты с прицепленными тележками, прибыл Володя с обедом и посудой. В большой эмалированной кастрюле он привез окрошку, и мы, усевшись в тени под вагоном, сделали перерыв на обед.

– Ох и ядреный квас, – сказал Иваныч, опустошив свою тарелку.

– Да, – согласился я и, отставив тарелку, чуть откинулся на бревно, у которого сидел, и посмотрел на дно вагона, – Иваныч…

– Что, – спросил он, раскуривая трубку.

– Какие нафиг раковины, какие унитазы с полками… Ты на это глянь, – сказал я и показал на вагонный генератор, который приводился в действие через редуктор от колесной пары.

– Серый… ну… блин… считай за «кенвурт» я тебя простил!

– Ты меня минимум за двадцать «кенвуртов» простить должен, такая хреновина под каждым вагоном.

До вечера, забросив все остальное, мы снимали с вагонов генераторы, на некоторых вагонах они были другие и другой конструкции, у каких-то были ременные приводы, у каких-то карданные. Когда мы уже закончили с демонтажом генераторов и попутного электрооборудования, и оставалось только перевезти все на «Аврору», Леха сообщил, что со стороны лесной тропы идут люди, шестеро взрослых и трое детей разного возраста.

– Ну, здравствуйте еще раз, – сказал подошедший к нам Макс, – мы решились. Только вы нам поподробнее расскажите все про эти новые поселки?

– Да легко, переход полтора суток занимает, боцман у нас поболтать любит, вот он вас и просветит.

– Может, помочь? – предложил Максим

– Не откажемся, ты только сначала карапузов своих да баб размести на борту… ступай, там тебя боцман встретит.

Иваныч отдал распоряжение по рации боцману и коку, а Алексей отправил всех своих бойцов на борт… мало ли что, пусть за порядком присмотрят. Ну служба у него такая, что ж поделать.

Ужинали мы уже затемно. Пока все уставшие и зачуханные перекупались, пока переоделись и привели себя в порядок, всех после ужина просто валило с ног. Боцман разместил пассажиров в кубрике, закрепив на балках гамаки. Переселенцы тоже, после горячего душа и нормального ужина, все вырубились моментально. На «Авроре» вахтенные заняли свои места, подняли и закрепили сходни, и корабль погрузился в ночь.

253-й день. У границ материка

После завтрака я, Иваныч, Алексей, Максим, Алексей Макарыч и совершенно седой парень по имени Михаил сидели в кают-компании и обсуждали будущее переселенцев. Алексей Макарыч был ровесником Иваныча и, ни много ни мало, целый полковник ФСБ, только на пенсии, даже удостоверение нам показал. Возвращался он на поезде из Уфы, куда ездил в гости к брату. Левая рука у него была травмирована и примотана от локтя вместе с кистью к дощечке. Мужик он был весьма здравомыслящий и с правильными на нынешний момент взглядами. Да и Макс сказал, что их группа выжила во многом благодаря Макарычу. Михаил в этой катастрофе потерял всю свою семью, он все больше молчал и лишь изредка что-то уточнял. По профессии он был инженером с Владивостокской ТЭЦ-2.

Боцман в общих чертах успел рассказать нашим пассажирам о новых реалиях обломков цивилизации, и теперь они уже пытались более детально нас обо всем расспросить, причем мне показалась, возможно, но некоторые вопросы, которые задавал Макарыч, были явно для проверки нас «на вшивость», что ли. Но, вероятно, мы его проверку прошли, и через полчаса разговора было заметно, что он уже расслабился и просто принимает участие в обсуждении перспектив переселенцев.

– А в этом Лунево чем в основном люди живут? – поинтересовался Макарыч.

– В основном торговлей, конечно, поселок на реке стоит, современная транспортная артерия, так сказать, есть еще там неплохое фермерское хозяйство. А так в целом местные живут, как и жили, те, кто выжил после Волны и прибился к Лунево, все больше по наемным работам, но многие, как говорят, пытаются «пустить корни».

– Да, где бы нам пустить корни… Ну оружие продадим, на первое время хватит… а дальше? – сказал, вздохнув, Макс и как бы обратился к Макарычу.

– А что у вас, кстати, с оружием? – спросил Алексей.

– Три автомата, три ПМ, ну и полный комплект спецсредств и экипировки, который на рейс у нас выдается.

– Нормально, – хмыкнул Леха, – только вот продавать не стоит, в этом мире нельзя без оружия.

– Ну есть-то мы эти стволы не будем, у нас трое малых в группе, все сироты теперь считай.

– Это понятно, – ответил я, – но вас, во-первых, отсюда никто не гонит, и во-вторых, вы как-то пропустили информацию мимо ушей об острове Сахарный. Вы можете заселиться и к нам, крышу над головой на первое время предоставим, потом и жилье отстроить поможем, работы у нас непочатый край и с голоду никто не пухнет.

– Это приглашение? – спросил Макарыч.

– Считайте, что приглашение, – ответил я и обратил внимание, как Иваныч одобрительно кивнул, облегченно вздохнул и отошел к иллюминатору попыхтеть трубкой.

– Я не против, – ответил Макарыч, – вы как, Макс, Миша?

– И я в принципе согласен, – ответил Макс, – только я же мент, ну есть еще кое-какой боевой опыт. Нужен вам на острове мент с боевым опытом?

– Мне нужен, – ответил за меня Алексей, – не сомневайся, занятие тебе найдется.

– А я бы в Лунево поехал, – сказал молчаливый Михаил, – там же вроде котельная есть и электростанция, наверное, работу там найду себе точно. Но если вы все на Сахарный, то и я с вами.

– А почему ты так уверен, что тебе работы не будет на Сахарном? – аж крякнул Иваныч. – Ты еще наш план-график на ближайшую стодневку не видел.

– Ну раз будет работа по специальности, то я тоже тогда не против на Сахарном поселиться.

– Ну что, тогда домой? – спросил Иваныч.

– Домой, – кивнул я, – идемте, Алексей Макарыч, я вас к доктору отведу, а то эта дощечка ваша… несерьезно, в общем.

Макарыч оказался еще и отличной нянькой, если можно это выражение к нему применить, дети от него не отходили, он им что-то рассказывал всю дорогу до Сахарного, занимал их какими-то элементарными играми. Дети были разных возрастов, самая старшая, четырнадцатилетняя Анна, рыжий десятилетний Вовка и шестилетний Антон. Сразу после катастрофы Макарыч взял опеку над сиротами, и теперь ближе чем он у детей никого не было. Иваныч же начал «ковать железо не отходя от кассы», сначала затащил Мишу в машинное отделение, проведя ему экскурсию, а затем посвятил в планы строительства на Сахарном мини-ГЭС. Алексей тоже уволок Максима в каюту к Васе, где они нашли о чем поговорить и что вспомнить. А я решил восполнить пробел в знакомстве и побеседовать с женской половиной переселенцев, которые все больше времени проводили в кубрике, где боцман им отгородил небольшой угол куском брезента на стропе.

– Разрешите, – постучал я костяшками пальцев по балке, спустившись в кубрик и остановившись перед брезентом, из-за которого доносился тихий разговор.

– Ой, подождите, – почти взвизгнул кто-то.

– Как скажете.

– Все, теперь можно.

Я прошел за брезент и присел на свободное место на шконке. Было понятно, что женский коллектив приводил себя в порядок, одна их женщин, самая старшая, подшивала обрезанные рукава блузки, Ирина сидела на шконке, забравшись на нее с ногами и прикрывшись простыней с логотипом «РЖД», которых мы, кстати, набрали превеликое множество, вероятно, она и визжала, третья девушка лет тридцати стесняясь смотрела в пол, в момент аварии она очень сильно разбила себе лицо и сломала нос. Хоть на ее лице присутствовало пара свежих шрамов и горбинка от перелома на некогда маленьком аккуратном носике, внешность у нее была вполне симпатичная, отчасти, я бы сказал, восточная какая-то, но было видно, что девушка все равно очень комплексует по этому поводу.

– Как устроились, девчата?

– Все хорошо, спасибо вам.

– Можно на ты, давайте, кстати, познакомимся. Меня Сергей зовут, с Ириной мы уже познакомились, а тебя как зовут? – спросил я самую старшую, похоже, что она моя ровесница, брюнетка с собранными в хвост волосами на затылке, с тонкими чертами лица, узкие губы, прямой нос… черты какие-то греческие, что ли.

– Влада.

– Очень приятно, а тебя как?

– Меня Лена, – ответила девушка с поломанным носом, лишь на мгновение подняв на меня глаза и снова опустив их в пол.

– Девушки, давайте сразу договоримся, вы не должны стесняться ни сложившейся ситуации, ни тем более ее последствий. Почти каждый выживший после Волны оказался в подобном положении, но далеко не каждый смог пережить эту трагедию, собраться и продолжить жить, более того, я по-честному восхищен тем, что вы смогли прожить после Волны такой большой промежуток времени практически автономно, полагаясь только на себя.

– Это ребятам спасибо и Алексею Макарычу, если бы не они… – ответила Влада, и у нее заблестели глаза.

– Ну, ну, ну… мы так не договаривались. Теперь все будет хорошо, слышишь, Влада?

– Угу, – ответила она, шмыгнув носом и промокнув блузкой скатившуюся на щеку слезу.

– Вот так. Лучше скажите мне, кто из вас чем занимался. Ну до волны в смысле.

– Я фармацевт, – ответила Влада и еще раз шмыгнула носом.

– Очень хорошо, подбирается неплохой коллектив медиков. А ты, Ира?

– Я только в этом году закончила Новосибирский университет экономики и управления, по специальности финансы и кредит.

– Эм… ну что ж, в этом мире тоже есть финансы, возможно даже и кредиты появились, придумаем что-нибудь. Так ты с Новосибирска, что ли?

– Нет, я из Находки, у меня сестра старшая в Новосибирске… жила…

– Ясно.

– А я из Улан-Удэ, проводница, живу… жила в Москве последние пять лет, – вдруг подняв голову, затараторила Лена, – я проводницей работала… вот. А вообще я все, что по хозяйству, могу, у нас свой дом был, и коровы были, и кроликов держали… вот.

– Ну ты, Лена, точно будешь нарасхват, – улыбнулся я ей, – есть у нас на острове целый хутор, там мы что-то вроде фермерского хозяйства организовали, сама увидишь.

– А с жильем как там у вас?

– На улице в шалаше никто не живет, – снова улыбнулся я, – хотя без малого год назад почти так и было.

– А людей много? – спросила Влада.

– С вами считай за семьдесят перевалило.

– Пассажирам пройти в кают-компанию на ужин, – раздался из динамика громкой связи голос Володи.

– Ну, не буду вас отвлекать, поговорим еще. Идите ужинать, – сказал я и вышел.

Проходя мимо выхода федералки к морю, увидели пришвартованный «Мандарин» и бригаду наших механиков во главе с Сашей. Связались с ними, обменялись информацией и пошли дальше. Швартовались на Сахарном рано утром, а потом началась суета с разгрузкой и расселением новеньких. Алексей сразу увел Макса на форт, там, мол, у него и комната есть, и вообще, десантура своих не бросает и все такое. Иваныч тоже как бы невзначай предложил Михаилу пожить пока на «Авроре», якобы им, Ивану Ивановичу, так удобнее сразу человека ввести в курс дела и решить всякие производственные вопросы. Михаил возражать не стал. А мне подумалось, какая между Иванычем и Сашей, когда он вернется, развернется конкуренция за такого специалиста, как Миша. Лену и Макарыча вместе с его внучатами, как он их называл, отправили на хутор к Михал Михалычу и бабе Поле, там и жить есть где, и дети под присмотром, да и появилась у меня мысль по поводу этого пенсионера от госбезопасности, а именно надо его все-таки к форту пристраивать, думаю, есть еще у него «порох в пороховницах», пусть безопасностью занимается, как внутренней, так и внешней, если захочет, конечно. Мне хотелось бы, чтобы он принял правильное решение, ну да я еще поговорю с ним на эту тему в самое ближайшее время. Владу сразу увела к себе Алена, мол, пока Саша в рейсе, есть место, а потом придумают что-нибудь – не вопрос, пусть сразу включается, погоревали и будет. А Ирина напросилась в форт вместе с Максом, оказывается, у них уже были серьезные отношения, ну вот пусть Леха теперь и отдувается там, и организует молодым жилплощадь, хотя места в форту хватало, и небольшая казарма, и склады, ну и отдельных несколько помещений было, ничего, обживутся.

Разобравшись с делами, поспешил домой, где был немедленно зацелован, накормлен и привлечен к огородной ответственности, где всем семейством пахали до вечера. А после ужина для вновь прибывших натопили баню, ну и нам парка досталось.

256-й день. О. Сахарный

Наутро я сразу отправился к нашему старосте на хутор, поинтересоваться, как у нас тут обстановка, и поработать с «планами развития поселения». Сразу поговорить не получилось, Михалыч устраивал внучатам Алексея Макарыча экскурсию и водил где-то по хутору. Но я не скучал, Полина Андреевна угощала меня оладьями и поила квасом, в принципе, доложив мне практически все, что я хотел узнать у Михалыча, что касалось хозяйства.

– А ребятишки-то пускай здесь покамест поживут, – сказала Полина Андреевна, подливая мне еще кваса.

– Я не против, пусть живут. Не тяжело вам будет?

– Тю, та шо там тяжелого, Сережа, тож дети.

– Ну и хорошо, а то есть у меня интерес к вашему постояльцу, не простой он мужик, баба Поля.

– Та а я шо, не вижу, по глазам его видать.

– И что видать?

– Из органов он, как пить дать… а так-то навродь и неплохой мужик. Дед-то мой… он до полночи с кем попало самогон пить не будет.

– Ну это да, согласен, – рассмеялся я.

За окном послышался детский крик, и через пару секунд в дом вбежали внучата, а следом вошли Михалыч и Алексей Макарыч, причем гипс, который был белый еще вчера, сегодня уже разрисован какими-то разноцветными цветочками.

– О, Николаич! Давно сидишь? – спросил Михалыч с порога.

– Ну, вторая кружка кваса пошла и полтарелки оладий.

– Эт не долго, значить. Проходь, Макарыч, будем теперь и мы Николаича по оладьям догонять.

– Да я вроде и так плотно позавтракал.

– Ну-ка не артачься, у тебя вон клешня того, поломатая, так что усиленное питание надоть, садись за стол! И без разговоров.

– Ну если только чуть-чуть.

– Чуть не чуть, а аппетит, он, знаешь, во время еды приходить.

– Садитесь, Алексей Макарыч, у меня разговор к вам тоже есть.

– Во, слыхал? Такшта садись, вон кваску давай налью, да налягай, налягай на оладьи-то, – продолжал наседать Михалыч. А потом уже обратился ко мне: – Ну, бабка моя тебе уже все новости рассказала?

– Все.

– Все-все? – прищурился Михалыч.

– Да, и про самогон тоже.

– Вот балаболка, – усмехнулся Михалыч в усы.

– Ну что, у нас на декаду по плану?

– А что по плану… леса надоть еще, пилорама-то встала, а снимать народ с работ не хочется.

– Ну экипаж «Авроры» в твоем распоряжении, я с Иванычем договорюсь, да и Алексей пару человек всяко выделит.

– О, вот это разговор, – сказал Михалыч, вытащил из тумбочки свой журнал, полистал и, надев на кончик носа очки, сделал пару записей.

– А трахтур?

– Что трактор?

– Ну опять же этот бугай не дасть трахтур, – нахмурился Михалыч.

– А вот мы завод приостановим, у них и так переработка, как я вижу по количеству, и обоих вместе с трактором на лес.

– Ох и люблю я, Николаич, когда вот так с глазу на глаз с тобой планерку проводим, а то соберутся… голдять как сороки, не перекричишь их.

– Ты мне лучше скажи, что с шерстью, что настригли?

– Ну… высохла, лежит.

– А ты мне что обещал?

– Ну некогда бабам покамест, Николаич. Две коровы отелилися, возни-то знаешь сколько.

– Знаю, но возни тут, сам знаешь, всегда выше крыши. Так что поторопи девок, пусть пробуют, надо вспоминать навыки предков.

– Да пробовать-то они пробовали.

– И что?

– Ну получается нитка, Ваня-китаец сказал, что сделает прялку, да и со станком ткацким подсобит, сказал, что умеет.

– Вот видишь, не затягивай с этим. Тут у вас вообще можно и ткацкую и скорняжную мануфактуры открывать.

– И хде ж я тебе столько народу на твои мануфактуры найду?

– А много и не надо пока, в свободное от основной работы время, в качестве хобби пусть занимаются люди, подростков привлекай, учите ремеслам.

– Да понимаю я, Николаич, но с людями ей-богу туго.

– Придумаем что-нибудь с людьми. Надо будет к Фиме прокатиться, может есть у него кандидаты путевые.

– О, это да, непутевых нам не нать.

– Полина Андреевна, может, чаю поставите? – спросил я.

– Чего ж не поставить, это я зараз.

– Алексей Макарыч, – обратился я к отставному полковнику, – предложение у меня к вам.

– Я даже знаю какое, – ответил Макарыч.

– Приятно иметь дело с профессионалом. Видите, какое у нас тут хозяйство? Нужна нам тут, так сказать, служба безопасности. Отчасти работа, которую я хочу вам поручить, ну если вы не против, конечно, скорее всего та, к которой вы привыкли, отчасти в ней будут присутствовать и милицейские функции.

– Ну вы же не в курсе специфики моей работы, в нашей конторе было много направлений.

– И какое же направление было у вас?

– Мой отдел занимался разработкой ОПГ, в том числе международных.

– О как, ну ОПГ в новом мире уже наверняка появились.

– Тоже так думаю. Так какие конкретно функции вы хотите, чтобы я выполнял?

– Функции, так скажем, комитета островной безопасности, при силовой поддержке ополчения в форту. Но люди не должны вас бояться, и вы своей работой не должны вселять страх и ужас, как это было в прошлые времена с вашим ведомством.

– Я понял, о чем вы говорите.

– Более того, если вы примете предложение работать в этом направлении, то вы будете представлены жителям нашего острова именно в качестве их защитника, и никаких «молчи-молчи» и подковерной возни, наоборот, вы в первую очередь, должны эту подковерную возню обнаружить и пресечь. Также не менее важна и контрразведка, и если какие-то неприятности нам грозят, то мы должны знать о них раньше, чем они могут произойти.

– Ну контрразведка не совсем моя специализация, но я думаю, что справлюсь.

– То есть вы согласны?

– Да, если я могу принести пользу тем, что умею делать, то почему бы и не поработать.

– Андреевна! Неси поллитру! – вдруг прокричал Михалыч. – Слышь?

– Ты чего, Михалыч? День только начался, какие пол-литра.

– Да? А ничего, сиравно пущай несеть, я ее приберу, а то ишь… упрятала старая куда-то.

– Михалыч, ты лучше отвез бы нас к форту, покажу Алексею Макарычу рабочее место, заодно по дороге и на кирпичный заедем, насчет работ по лесу поговорим.

– Ну поехали, раз так, – немного надулся Михалыч, предчувствуя разговор с Федором.

А Федор нас встретил хмурый, правда это его нормальное состояние, но сейчас он был все-таки сильнее хмур, чем всегда.

– Привет, – поздоровался я с ним, когда Михалыч остановил телегу около длинного навеса кирпичного цеха. – Чего озадаченный такой?

– Здорово, да печь опять прогорела, никак не можем рассчитать принудительную подачу воздуха.

– И что теперь?

– Ну перекладывать опять стенку надо. Ваня займется завтра, а пока разбираем, да продукцию вывезти хочу.

– Вот видишь, как получается… а тут как раз и пилорама встала. Завтра, значит, Ваня пусть занимается печью, а ты с нами на сбор бревен, ну и валить будем по периметру хутора.

– Ну, я не против, на завтра все равно получается я без дела, Ваня и один управится.

– Трактор тогда заправь и лебедку навесь, ну подъезжай после завтрака на хутор.

– Хорошо.

– Вот познакомьтесь, это Федор, наш строитель, а это Алексей Макарович, будет теперь у нас нашим островным безопасником, – представил я мужиков друг другу.

– А, это с поезда… слышал. Молодцы, что продержались, – протянул Федор руку, и они обменялись рукопожатием.

– Ну что, вон уже форт. Мы с Алексеем Макарычем пешком дойдем, а ты вот что, Михалыч, с «Авроры» тебе на склады разгрузили кучу барахла вчера. Так вот, соберите комплект там необходимого, ну постельное, робу, обувь и прочее для Алексея Макарыча… сам знаешь, что надо, он сегодня у тебя переночует еще, а завтра ты его на рабочее место доставь со всеми его пожитками. И остальных прибывших надо обеспечить.

– Так хде ж я времени найду все успеть-то?

– А я к тебе помощницу приставлю, вот завтра с утра с ней с форта и уедешь, Ирина зовут, пусть пока на складе материального обеспечения поработает, введешь ее в курс дела, а там посмотрим.

– Ну как скажешь, бывайте тогда, – Михалыч развернул телегу и покатил обратно.

А мы пошли дальше, по хребту, до форта рукой подать.

– Вон внизу мой дом, – указал я рукой.

– Это там, где сруб большой?

– Да это баня, для мужиков два раза в неделю топится, так что если есть желание, то… а блин, куда же с гипсом-то. Ну как гипс снимет доктор, так пожалуйста.

– Учту, – кивнул Алексей Макарыч, – и что, кроме этого дома, ничего не было тут после катастрофы?

– Ничего. Вот сам до сих пор удивляюсь, как с этого места на поселение смотрю.

– И хутора не было?

– И хутора не было.

– Однако.

– Ага, как говорится – сам в шоке, – улыбнулся я, – ну вот и пришли.

Неширокие ворота форта были открыты, и мы прошли внутрь. Площадка внутри стен форта не превышала размеры волейбольной площадки. Два отдельно стоящих здания казарм также являются частью стены, ну и еще два небольших фундамента рядом с дальней от поселка стеной, на которых уже возведены невысокие домики из бруса с плоской крышей и окнами-бойницами. У одного из этих домиков было кострище с треногой, у которого крутился один из бойцов ополчения и готовил обед на весь форт. Под навесом у входа в оружейку за столом сидели Алексей, Максим и Василий и «чахли над златом», то есть чистили оружие и разговаривали.

– Привет, служба, – поприветствовал я их, – принимайте пополнение, Алексей, обеспечь к завтрашнему дню жилплощадью и рабочим кабинетом.

У Лехи поползли вверх брови…

– Ладно, шучу, жилплощадь пока можно совместить с кабинетом.

– Уф, – выдохнул Леха.

– Не, ну можно было бы и форсировать строительство, ружбайки скоро до дыр протрете.

– Так а встала столярка, – нашелся было Василий.

– Вот! А почему встала?

– Так нет леса.

– И что делать?

– Валить надо.

– Молодец, Вася, мне нравится логический ход твоих мыслей, на эту тему тоже сейчас поговорим. В общем, тут такое дело, представляю вам Алексея Макарыча.

– Так мы знакомы вроде, – опять сказал Василий, немного удивившись.

– Это да, уже считай третий день как знакомы, теперь я вам его представляю как нашего островного особиста.

– Ну круто, – улыбнулся Максим.

– Что-то, Николаич, – поморщился Леха, – слово это у меня хреновые ассоциации вызывает, чесслово, давай просто – СБ, и все. А то ты сказал, и у меня даже изжога началась.

– Ну, как назвать, Алексей Макарыч может еще сам придумает, главное функции, которые он будет выполнять. Вооружить табельным, ну и обеспечить… сам знаешь, все, короче.

– У меня есть оружие, – ответил Алексей Макарыч и, задрав рубаху, извлек плоский и маленький пистолет.

– О, ПСМ, – сказал Леха, увидев пистолет.

– Да, наградной.

– Можно посмотреть?

– Пожалуйста, магазин только извлеките и смотрите, – ответил Алексей Макарыч и протянул пистолет на открытой ладони.

Леха отвернулся от солнца, чтобы гравировка не бликовала, и прочитал: «Полковнику Никитину А.М. за двадцать лет безупречной службы».

– Интересный… только боеприпас под него где брать? – сказал Леха, вставив магазин и вернув пистолет. – Выдам ТТ, а этот экземпляр только в рамочку под стекло и на стену.

– Ну значит, так и сделаю, – улыбнулся Алексей Макарыч, – а табельным, может, ПМ?

– Да не вопрос, можно и ПМ, Макс вон сделал добровольное пожертвование в оружейный фонд.

– А где, кстати, Ирина?

– В комнате, обживается, порядки наводит.

– Это хорошо, что обживается, я ей работу нашел.

– Здорово, – ответил Макс, – а где, кем?

– Завскладом материального имущества, а то у Михалыча времени на это уже не хватает, он ее завтра с утра заберет и будет в курс дел вводить. Ладно, оставляю вам Алексея Макарыча, поднимайте службу, у вас мозги под это заточены, а я пойду, дела еще.

– Иваныч, ты на месте? – сделал я вызов в рацию.

– А где мне быть?

– Ну не знаю, может, дома, с Васильевной чаи гоняешь.

– Вчера гонял… работать надо. Чего хотел-то?

– Сейчас приду.

– Ну давай.

Иваныча я застал в каюте, они вместе с доктором делали себе «евроремонт» из того, что сняли в вагонах. Заменили полки, поставили аккуратный откидывающийся столик из купе.

– Белье брать будете? – спросил я, стоя в дверях.

– Какое белье? – не понял шутки Иваныч. – А… да ну тебя. Кстати, Серый, надо туда еще идти, слишком много всего можно поиметь с этого состава, и я бы катамаран еще прихватил.

– Согласен, сходим еще.

– А прикинь, какой там дизель на этом тепловозе… а силовая установка. – Иваныч мечтательно закатил глаза.

– А прикинь, сколько оно весит?

– Вот бляха-муха, все испортил… А сколько, кстати, генератор весит? Хрен с ним, с дизелем, действительно нереально, хотя… если все разобрать…

– Ну если все разобрать, а потом собрать, думаю, нашим детям еще работы хватит. А генератор… чем его раскручивать?

– Ну… каскад плотин, – опять задумался Иваныч, – да уж, в прошлом-то это было не простой задачей а тут… Ладно, там еще с одного плацкарта и с СВ-вагона генераторы не сняты. Надо в общем опять туда наведаться.

– А я что-то не помню, в каком состоянии там полотно?

– Ну я не ходил по насыпи на месте крушения, весь состав-то считай внизу на проселке лежит на боку, полотно да, свободно, а вот целое ли…

– Леха там все осматривал, погодь… – я перевел рацию на частоту форта, – 22-й, ответь 11-му…

– В канале…

– На месте крушения состава в каком состоянии полотно?

– Ммм… там место есть, осыпавшаяся насыпь, под ней рельса развороченная, а так вроде все остальное нормальное. Но вот точно сказать не могу, к состоянию рельсов не присматривался.

– Принял, спасибо, отбой…

– А что тебе полотно?

– Рама, две оси и диски от машин… двигатель…

– Самоходную дрезину и прокатиться дальше по железке?

– Верно.

– Отлично! Я за. Когда там Саня прибывает?

– Ну сегодня должен.

– Вот, ставь ему задачу. Слушай, а вообще отличная идея, проехать как можно дальше посуху, посмотреть вдоль железки, где что плохо лежит.

– Да, неплохо бы. Ладно, это не сегодня и не завтра. А на завтра у нас лесоповал.

– Опять?

– Да, Иваныч, выделяй людей. Строить надо, а материала нет, так что завтра субботник по заготовке леса.

– Договорились, матросов дам, у боцмана двоих заберу, да и я сам тогда буду. Сбор на хуторе?

– Да, зайдешь за мной завтра.

– Хорошо.

После обеда занимался дома по хозяйству, отремонтировал стеллажи в подвале, а потом наткнулся на пустые гильзы к дробовику и к обрезу и уселся за их перезарядку. К вечеру пришел «Мандарин», и пришлось помогать с его разгрузкой, после чего сразу позвал Сашу к себе на ужин и вызвал по рации Иваныча. Иваныч сказал, что придет с Лидой, тут же Саша побежал за своими, потом на связь вышел Леха… в общем, ужин назревал коллективный, и я зашел по дороге к «Паше и Аркаше» и взял большую деревянную разноску жареной рыбы на всю нашу компанию.

Света отварила картошки с зеленью в дополнение к рыбе, и мы накрыли на стол под навесом за домом, там места много. Поужинали, и потекли разговоры. Женщины уединились в доме, оккупировав швейную машинку Светланы, а мы мужским коллективом сели покучнее и разлили по кружкам привезенной Сашей с Лесного медовухи.

– Чего наковырял на федералке? – спросил я у Саши. – Кучу-то приличную железа разгрузили.

– Четыре движка, две бензинки и два дизеля. Бензинки пока даже не буду смотреть. Один дизель с «сурфа» отличный, ни подтеков, ни других косяков не видать, вот второй надо перебирать, конечно. А! Главная же новость, за лесопилку Михалыча еще немного на «Хайсе» проскочили, там есть еще две машины, обе на ходу, аккумуляторы ставь, заправляй и заводи. – В глазах Саши заплясали чертенята.

– И что за машины?

– Грузовик «Ниссан» с «ручкой» на две тонны и джипчик желтенький такой с наворотами, как его… ммм… а, «Викрос», ну или «Вехик» его еще называют.

– Ахренеть!!! – с жуткой тоской в голосе сказал Иваныч. – Мы… с этим «кенвуртом»… вручную… а там… Наливай, Серый!

– А джипчик этот? – спросил я.

– Ну а что джипчик, исудзовский, движка дизельная…

– А сколько этот грузовик весит?

– Ну тонны четыре, не меньше.

– Катамаран на пределе будет, надо кузов снять, уже минус полтонны, – вставил Иваныч.

– С переборкой двигателей погодить придется, тут такое дело. – И я поведал Саше результаты нашего похода, про железную дорогу и про необходимость сделать самоходную тележку.

Саша крепко задумался…

– А движок туда какой? Не дизель же с того же «сурфа» туда втыкать, да и с нуля тележку эту городить, конечно, запара еще та.

– Надо, Саня.

– Ясное дело, надо… так, может… сколько ширина колеи у рельсов?

Пошел мыслительный процесс у всех присутствующих, подвыпившие мужики погрузились в воспоминания… Но Леха выпалил сразу:

– 1520 у нас, 1435 в США, на Ближнем Востоке, в Европе и Китае.

Все уставились на Алексея.

– А что вы так смотрите? Я головой не только твердые предметы разрушал в свое время, был у нас курс специальный, неважно, в общем… вот и запомнил.

– Ну и молодец, что запомнил! – похлопал я его по плечу.

– Надо посмотреть, какая колея у «Хайса» и у «Викроса» того, – сказал Саша, – да и вообще проще диски переделать, чем городить огород с тележкой, приводами и прочим.

– Ну городить с тележкой в любом случае придется, надо же иметь возможность груз и пассажиров перевозить.

– Так не самоходную-то сделаем, что там… рама-каркас да оси, это не вопрос.

– Мужики, а я вот уже сутки хожу… и все думаю, думаю… – сказал Иваныч

– Чего думаешь?

– Да думаю, что маразматик я старый… может, конечно, и солнце голову напекло нам тогда… ладно вы, «сапоги»… но я-то…

– Да что такое, Иваныч? – спросил я.

– Да то! Хоть бы кто додумался топливо проверить в баках тепловоза…

– А баки-то там… – задумался я.

– Тринадцать тонн, – опять как бы между делом вставил Леха.

Все опять с некоторым удивлением посмотрели на него.

– Да что?

– Не, ничего, – ответил я, улыбнувшись, – ну а что переживать, пойдем туда, приготовим бочки, помпу… и если там что-то есть, то перекачаем. А кстати, Иваныч, сколько за поход «Аврора» «съела»?

– Полтонны.

– То есть, если исходить из наших запасов, то у нас солярки примерно на двадцать два подобных рейса и все?

– В том-то и дело. И еще спасибо тому, кто «шарик» так повернул, что у нас расход не зимний.

– Ну что ж, по-прежнему поиски топлива в приоритете. Кстати, наверняка там по ветке уткнемся в какой-нибудь полустанок, остается надеяться, что там попадется что-нибудь.

– Надо надеяться, что кроме нас пока нет никого таких шустрых и организованных, которые все эти полустанки уже опустошили, – снова подал голос Алексей.

– Так, Леха… Я понимаю, ты у нас все время прикидываешься воякой с одной извилиной, от этого твоего берета, а мы, понимаешь, с Николаичем должны себе мозги набекрень сворачивать? – наигранно возмутился Иваныч.

Все засмеялись и шутку оценили.

– Ну значит, подведем итоги и спать… не забыли, что завтра у нас субботник? – спросил я, разливая еще всем по кругу.

– Помним, не надейся, все при памяти пока, – съязвил Иваныч, – что там по итогам?

– Ну значит, завтра лесоповал, послезавтра цепляем к «Авроре» катамаран и идем сначала в Лесной, нанимаем подсобников, может, там есть у Фимы кандидаты в переселенцы, и идем к федералке за техникой, сразу смотрим, что там с шириной колеи у машин, потом делаем так…

Расходились уже поздно вечером, при тусклом свете редких лампочек, которые мы зажигали по вечерам. Завтра предстояло много потрудиться, а потом еще больше… Но как говорится, труд сделал из обезьяны человека, поэтому не робеем и идем вперед, с гордо поднятой головой.

257-й день. О. Сахарный

С самого утра по периметру хутора зажужжали бензопилы, застучали топоры и стоял приглушенный предыдущими звуками трехэтажный мат. Михалыч не мог нарадоваться, кроме того, что будет материал для столярки, еще появится земля под распашку. Так же немного выпилили лес вдоль дороги от хутора, ее все равно надо расширять. А после ужина все принимавшие участие в субботнике отправились в баню.

258-й день. О. Сахарный

«Аврора» вышла в море на рассвете, волоча за собой катамаран, нас сопровождал моросящий дождь, что уже само по себе поднимало настроение, значит, поход будет удачным. Экипаж остался прежним, за исключением того, что лазарет был переоборудован матросами из того, что «наковыряли» на вагонах, пока мы занимались лесоповалом. И теперь там единолично разместился доктор, а Саша подселился к Иванычу в каюту. До Лесного, можно сказать, домчались, учитывая ходовые возможности «Авроры», и по-барски пришвартовались на всю длину нашего пирса.

Не перестаю удивляться Фиме и его возможностям привлечения денежных потоков. Этот жук, тут уж в хорошем смысле, нанял свою охрану, и теперь кроме оплаты за швартовку, он получал еще и за сохранность плавсредств. Кроме того, у нас рядом с пирсом была площадка, где мы хранили свой товар и грузы. За счет того, что изначально место и условия были неудобные под строительство пирса, вот никто и не позарился на него, а мы выпилили в длину склон сопки на триста метров и в ширину на шестьдесят. Кроме того, уж не знаю, сам Фима додумался или кто подсказал, к скале были пристроены стеллажи, только большие, в ширину на два метра и в высоту на шесть, и там хранились легкие грузы. Но это еще не все… Саша знал, но как он сказал, Фима просил не говорить, вроде как сюрприз хотел сделать – у нашего пирса строился постоялый двор с кухней и маленькой харчевней. А я это как увидел, так вообще ненадолго потерял дар речи, действительно, место отличное, людей проходит много, движение постоянное, нет бы самому додуматься… а вот нет, не додумался. Все-таки не ошибся я в Фиме, ох не ошибся. Долго задерживаться не стали, потратили время только на порцию похвалы нашему «лесному управляющему», оставили ему список необходимого к закупке и приняли на борт девять переселенцев, причем все девятеро вояки из Лунево, шесть срочников, два лейтенанта и прапорщик, а выбрали мы их из шестнадцати. Вот такая суровая правда жизни, я всех бы взял, но слишком высоки ставки и слишком большая ответственность… Все были при оружии и готовы были воевать «хоть щас», но воевать нам не надо, надеюсь, что и не придется… нам нужны ответственные, рукастые и головастые. Большую роль в выборе переселенцев сыграл Вася, он многих знал не просто в лицо. Такая вот ирония судьбы, пока в Лунево власть была как бы при военных, у них была служба, было обеспечение и еда, тяни лямку и тебя накормят. А потом власть сменилась, и кормить так много людей за гипотетическую вероятность боевых действий не хотела и отпустила военных на вольные хлеба, оставив себе, как им показалось, необходимый минимум. Потом Алексей собрал всех новеньких, провел, так сказать, жесткий инструктаж, после которого двое передумали и вернулись на берег, а оставшиеся были зачислены временно под командование Алексея. Затем боцман подвесил на балках в кубрике семь гамаков, и мы вышли в море. «Аврора» взяла курс на «лагерь механиков».

259-й день. Лагерь механиков на федеральной трассе

У федералки мы швартовались утром, Иваныч аккуратно, задним ходом «прислонил» катамаран к берегу, и на дорожное полотно опустился трап. С кормы «Авроры», для удобства, на катамаран опустили сходни, и наш «технический десант» высадился. На берег сошли Саша, Алексей и три его бойца, прихватив с собой аккумуляторы, топливо и инструмент, они укатили на «Хайсе» за машинами. Через час на берегу стоял грузовик с краном-манипулятором и неплохой джип, наверняка раньше принадлежавший женщине, уж слишком чистый и, как говорится, гламурный. Померили колею колес у «Хайса» и «Викроса».

– Пуля в пулю, – констатировал Саша по рации с берега, – «Викрос» отлично подходит, резину снимаем и все, он готов ехать по рельсам, главное, чтобы литье не раскололось.

– Так надо взять дисков про запас, у тебя вон их куча валяется, – ответил я, стоя на мостике, наблюдая в бинокль и контролируя процессы на берегу.

– Принял, возьмем.

Потом сняли кузов с грузовика, который оставили на берегу. Грузовик осторожно закатили на катамаран и закрепили. Затем оставили в «лагере механиков» Алексея с двумя его бойцами на охрану и ушли разгружаться к ЖД-полотну, где тоже оставили разбивать лагерь трех Лехиных бойцов.

262-й день. У ЖД-полотна

Вчера утром подобрали Алексея с бойцами на федералке и закатили на катамаран «Викроса», и «Аврора» взяла курс к ЖД, куда мы прибыли сегодня к обеду. И пришвартовались катамараном так, чтобы сразу скатить «Викроса» на рельсы, пришлось помучиться, но задача была выполнена. «Аврору» расцепили с катамараном и пришвартовали обоих уже бортами, так удобнее. Саша проехал с десяток метров по ЖД-полотну.

– Отлично! Только громко, – сказал он, высунувшись в окно машины.

– Тележку теперь собирай, зацепляй и давайте обедать, поедем завтра с утра, – ответил я ему.

– А сегодня?

– А сегодня занимаемся тепловозом.

Пообедали на берегу, где мы помогли Володе соорудить временную кухню, явно не один день пробудем тут. Переждав жару, отрядом в 15 человек, вооружившись инструментом, отправились совершать «акт вандализма» над вагонами и тепловозом. Солярки нам досталось девять тонн, от чего Иваныч на радостях без остановки напевал разные бардовские мотивы. Возили бочками, заменяя пустые полными и опускали в трюмы «Авроры». То, что не поместилось в бочки, сразу сливали в топливные баки корабля, и еще около тонны осталось в баках тепловоза, пришлось это делать в три захода, потому что мотопомпа перегревалась. Разборка вагонов тоже шла полным ходом, сняли остававшиеся генераторы и прочую электрику. Причем генератор с СВ-вагона был явно мощнее других, как потом оказалось, на 31 киловатт, еще с СВ-вагона много чего Иваныч запланировал на отделку «Авроры». Устали к вечеру все, а так как у меня была ночью вахта на «Авроре», я почти сразу после ужина лег спать, и, не стал с мужиками засиживаться у костра, хоть и очень хотелось.

262-й день. У ЖД-полотна

На вахту меня разбудил Иваныч.

– Серый, подъем, – тихо сказал он, приоткрыв дверь в каюту и просунув голову.

– Угу, – ответил я, встал и, одевшись, побрел на ют.

Умывшись, сходил на камбуз, «заправил» термос и поднялся на мостик, где, попыхивая трубкой, сидел в высоком штурманском кресле Иваныч.

– Иваныч, что такое куришь? – спросил я, закашлявшись.

– Самосад, на рынке в Лесном покупал.

– Жесть… Клопы точно не заведутся.

– Да нормальный самосад.

– Ладно, иди спать, я тут проветрю все, – сказал я и открыл оставшиеся четыре боковых иллюминатора и распахнул дверь, закрепив ее фиксатором.

Иваныч спустился с мостика, что-то бурча себе под нос, прошел по палубе, потом остановился у трапа и, повернувшись к мостику, сказал в рацию:

– Радар включай периодически, посматривай.

– А что такое?

– Тут течение есть, вахтенный в обед перевернутое судно в бинокль наблюдал, один киль торчал из воды, так и проплыл мимо, большая посудина. Да и на поверхности периодически пятна нефтепродуктов наблюдаются. Там в вахтенном журнале почитай.

– Понятно, почитаю.

Иваныч махнул рукой и спустился вниз. Ну, раз так, тогда пусть включен будет, я потянулся к панели и нажал кнопку питания на радаре. Прибор пискнул, ЖК-экран моргнул зеленым, побежали символы загрузки, и через пару секунд появилась картинка, шаг сетки был выставлен на пять километров. Вот, пусть этот «зеленый глаз» тоже побудет вахтенным. Налил себе пока еще горячий кофе и уселся в штурманское кресло, взял вахтенный журнал и отметил время своего дежурства.

Через два часа пискнул радар, подряд два раза, я даже вздрогнул. На экране, на самой границе сетки высвечивалась маленькая точка, я нажал на кнопку захвата, точка выделилась и рядом с ней появились меленькие цифры и символы, обозначающие скорость, курс и удаление. «И что мы тут имеем?» – подумал я, наклонившись ближе к экрану. Что-что… плывет что-то со скоростью в пол-узла параллельным нам курсом… удаление 24,8 кабельтова. Посчитал на полях журнала в столбик, ага, 4,6 километра примерно. В бинокль не видно ничего, на объект не светится. И чего делать? Ну, буду Иваныча будить тогда… Сделал вызов по рации пару раз, вместо Иваныча я услышал в ответ голос Саши.

– На связи.

– Иваныч спит?

– Да.

– Буди…

– Слушаю, – раздался голос Иваныча.

– Радар объект высветил, курс параллельный, скорость 0,5 узла, дистанция 24 кабельтов.

– Иду…

На мостик вместе с Иванычем пришел и Саша.

– Все равно проснулся, – пожал он плечами и спросил, указав на термос: – Кофе?

– Ага, наливай.

Иваныч повисел над экраном радара пару минут, потом с фразой «лучше перебдеть» щелкнул тумблер громкой связи:

– Экипаж! Боевая тревога! – и нажал кнопку ревуна.

Нет, учебные тревоги, конечно, проводились, и я даже пару раз наблюдал за этими «скачками», но теперь все было выполнено быстро и слаженно.

– На борту остается только основной экипаж, все остальные сходят в лагерь на берег. Выполнять!

Через десять минут мы уже отшвартовались от катамарана, и «Аврора», плавно набирая скорость, взяла курс на объект. У носового орудия и у пулемета на корме бойцы заняли боевые посты.

– Да, ПНВ бы… – с грустью произнес Леха.

– Не помешал бы, – кивнул Иваныч, – ну сейчас на кабельтов подойдем, прожекторами осветим.

– Все частоты пробил, никто не отвечает, – доложил Вася по громкой из радиорубки.

– Понял, – ответил Иваныч.

Через полчаса радар показывал расстояние до объекта 180 метров, но как и прежде не видно ни зги.

– Включить прожектора! Двадцать градусов от курса!

Иваныч сбавил ход до малого, и два световых пятна поползли от «Авроры» в темноту, ощупывая поверхность воды.

– Вот он, – довольно сказал Иваныч, глядя в бинокль в сторону объекта, – мужики, это плашкоут… ну или «танковозами» их называют.

– Это вроде самоходной баржи, которые у нас тут между островами до Волны бегали?

– Ага, – ответил Иваныч, дал «стоп» и продолжил смотреть в бинокль, – ну точно «танковоз», я не помню, какой там шифр по проекту, а так вроде «Акула» называется, нормальный работяга, 50 тонн вроде на себя берет.

– Видно, что там внутри?

– Хреново видно, тряпье какое-то и натянут тент, что ли… На, смотри, – протянул он мне бинокль, а сам помалу повел «Аврору» на сближение.

– Абордажной группе приготовиться! – снова скомандовал Иваныч, когда «Аврора» уже развернулась параллельно плашкоуту и сбавила ход.

Прожекторы продолжали рыскать по бортам и надстройке… никого, никакого движения. С борта «Авроры» полетели несколько «кошек», и корабли прижались бортами, придавив покрышки – кранцы.

– Алексей, твой выход, – сказал Иваныч в рацию.

Три тени скользнули с борта на борт. Забегали лучи фонарей внутри надстройки и по палубе.

– Живых нет, – услышал я голос Алексея в эфире.

– А мертвых? – спросил я.

– Считать надо, они мумифицированные, что ли, ну как высохли.

– Что в машинном? – это Иваныч.

– Воды по колено, – ответил чей-то голос.

– Там перед рубкой люк есть в трюм, гляньте.

– Тут тоже вода, так же примерно, – ответили через минуту.

– Ну, что делаем? – спросил я Иваныча.

– Буксируем, известно что, – ответил он, раскурил трубку и, вытащив из крепления со стены фонарь, добавил: – Пойду сам гляну.

Я стоял у борта и наблюдал за Иванычем, он облазил все, внимательно везде заглянул, потом что-то копошился на носу и затем перелез обратно на «Аврору».

– Ну что, трупы, аккумуляторы тоже… трупы, солярки нет. Я буксирный трос зацепил на кнехт, перекинул, сейчас к нему линь лебедки цепляем и пойдем потихоньку.

– Ну давай… только потихоньку.

– А по-другому никак… Боцман!

Линь лебедки был зацеплен за буксирный трос, и «Аврора» медленно отошла от плашкоута на 20 метров, оба прожектора постоянно светили на него, боцман стоял у лебедки, готовый в любой момент сбить аварийный замок и сбросить линь.

– Все помолились? – спросил Иваныч по громкой. – Идем по малой… боцман, внимательно!

Линь плавно натянулся, по «Авроре» пошла неприятная вибрация.

– Машинное, на пониженную! Быстро!

Было слышно, как повысились обороты двигателя, и вибрация ушла.

– Ну вот и славно, идем к берегу, – сказал Иваныч, сняв кепку и вытерев ей пот на лбу.

К ЖД-полотну возвращались, когда уже забрезжил рассвет. Иваныч прибавил ходу.

– Боцман, внимательно, на счет два сбрасывай линь.

– Есть, – коротко ответил тот.

Иваныч еще добавил скорость и нажал кнопку громкой:

– Боцман… внимание…

До берега оставалось около 60 метров…

– Один… Два!

На юте что-то звякнуло.

– Линь сброшен, – услышал я.

Иваныч, сбавив ход до малого, резко увел «Аврору» в правый разворот, а плашкоут продолжал идти своим курсом, пока не наехал плоским днищем на берег.

– Иваныч, если бы у нас были ордена, я б тебя обязательно наградил! – сказал я и облегченно выдохнул.

– Ты главное не забудь про то, что ты сейчас сказал, а я услышал… до того момента, когда у нас ордена появятся, – улыбнувшись, ответил Иваныч, уже плавно подруливая для швартовки к катамарану. – Ну что… позавтракаем? Или потом?

– Давай позавтракаем, да и рассветет, все лучше будет.

– Ну да, – согласился Иваныч, – пойдем тогда зажуем что-нибудь.

Часть экипажа, находившаяся на берегу, слышала все переговоры в эфире из рации дежурного по лагерю, пока мы были в море, и никто не проявлял желания пойти посмотреть на плашкоут. Ну и мы, словно оттягивая момент, уже позавтракав, сидели в кают-компании… все молчали об одном и том же.

– Ладно, мужики, время идет… надо… – прервал я молчание.

– Ну пошли, – громко вздохнув, ответил Иваныч.

Я, Леха, Иваныч и Саша шли по кромке берега к плашкоуту, находившиеся на берегу проводили нас взглядами. Мы забрались на борт, Иваныч повозился с замками, и аппарель грузового трюма грохнулась, показав всем, кто был на берегу то, отчего мы так тянули время. Большое полотно брезента, вероятно, выполняло роль паруса, закрепленного на самодельной мачте из кусков труб, наполовину прикрывало ту жуткую картину, которая открылась нам при дневном свете. Мы прошли по борту над грузовым трюмом и разобрали эту конструкцию, скинув ее части на берег.

– Сколько их? – спросил я.

– Тут двенадцать и в рубке трое, – ответил Алексей.

Спустились в грузовой трюм, аккуратно переступая через высохшие трупы… мужчин, женщин и детей… возраст разный. Я присел, чуть приподнял туловище мужчины, на котором кроме джинсов ничего не было.

– Они не весят ничего почти, – сказал я, поднял его и понес на берег.

– Боцман, раздать шанцевый инструмент тем, кто в лагере, пусть сюда идут и копают… пять метров в длину, два в ширину, и доктора сюда, – сказал Иваныч в рацию, когда мы перетаскали всех на берег и положили в ряд.

– Ну следов насильственной смерти нет, у этого только ссадины незначительные, – сказал Леха, сидя на корточках.

– Вот-вот, – ответил Иваныч, нахмурившись, – идем, осмотрим все получше.

Пока было непонятно, от чего погибли люди, была еда, даже не доеденная, в кастрюле на маленьком подобии камбуза в рубке, расходные баки были с пресной водой и еще были емкости с водой на борту, у рубки лежали рыбацкие снасти, в трюме были какие-то консервы. Вообще непонятно… Ну кончилась солярка, но они, судя по всему, в открытом океане шли под парусом. Интересно, самодельная мачта завалилась, когда они были уже мертвы? Хотя какая теперь разница?

– Иваныч, ничего не понимаю. Отравились они все чем-то, что ли?

– Кстати! – сказал Иваныч и направился опять обследовать камбуз, громыхая там посудой.

Я тоже поднялся к рубке. Иваныч вышел на верхнюю палубу с большой алюминиевой кастрюлей, ковыряя длинным кухонным ножом останки однородной засохшей массы, в которой просматривались крупные рыбные кости и пара рыбьих же голов.

– Знаешь, Серый, у японцев есть пословица – «Хочешь съесть фугу, пиши завещание».

– Серьезно, что ли? В ухе фугу?

– Да, тут уха из фугу, – ответил Иваныч и показал кусок сначала одной большой головы, а потом фрагмент поменьше, с характерными долотообразными зубами для «рыбы-собаки», как ее называют в Приморье.

– Ах-ре-неть… – протянул я.

К нам поднялся доктор и сказал:

– Думаю, пару месяцев они уже мертвы… ну если учитывать погоду, то может чуть меньше.

– Ясно, – ответил Иваныч, – они все ухой отравились.

– В смысле несвежей рыбой?

– Они уху приготовили, наелись, уха из фугу.

– Это которая ядовитая?

– Да.

Доктор вздохнул, покачал головой и пошел обратно. Три человека уже заканчивали с братской могилой, и мы с Иванычем тоже вышли на берег.

– Одно из двух, или они все действительно были не в курсе, что за рыбу они приготовили, либо это было массовое самоубийство, – сказал я.

– Не знаю, Серый… не знаю, теперь это уже не важно.

После похорон Иваныч отдал распоряжение своим механикам разбираться с плашкоутом, а мы занялись мероприятиями по плану. Я, Иваныч, Саша, Алексей и два его бойца, загрузив на тележку инструмент, канистру с соляркой и пару аккумуляторов, погрузились в «железнодорожный транспорт» и покатили вперед, изрядно громыхая. Доехав до места крушения состава, где немного осыпалась насыпь и были деформированы рельсы обоих путей, остановились, положили двухметровый кусок уголка из запасов боцмана, подпихнув пару булыжников под него, аккуратно проехали, прихватили уголок с собой и поехали дальше. Ехали, надо сказать, «с ветерком», пришлось даже попросить Сашу снизить скорость, порой становилось страшновато. Через примерно десять километров железка повернула немного вправо и пошла вверх, и еще через пару километров показался переезд, со всеми атрибутами – закрытые шлагбаумы, семафор и домик дежурного по переезду, так же с двух сторон шлагбаумов застыли несколько машин.

– Тормози, Саня, осмотримся, – сказал Иваныч.

Легко сказать… тормози… когда железяка разогналась по железяке, но Саша сообразил, и сначала погасил скорость коробкой, от чего мы все «клюнули» вперед, а потом доработал тормозом, проехали переезд метров на шестьдесят.

– Ну, назад сдавай… машинист, блин, – хмыкнул Иваныч.

– Ну, извините, по рельсам раньше не ездил, – ответил Саша.

Вышли на переезде, Леха и его бойцы разбежались в стороны метров на двадцать, и я услышал в рации:

– Держим, работайте.

Осмотрели домик дежурного, он брошен давно, как бы не сразу после Волны, следов прохождения которой здесь не было. Иваныч замародерил найденную в ящике стола пачку сигарет, кирзовые сапоги и брезентовый плащ с вешалки.

– Иваныч, да на обратном пути заберем.

– Да? Ну ладно, – ответил он и вернул все на место, кроме сигарет, – пошли машины посмотрим.

Все три машины были седаны, с одной стороны переезда, на дороге, которая уходила вниз, стояла дизельная «Королла», с другой стороны стояли «Краун» и «Москвич».

– Неси аккумулятор и канистру, – сказал мне Иваныч.

Машина завелась не сразу, и жутко троил двигатель, дали немного «потарахтеть», заглушили и сняли аккумулятор. Из багажника «Москвича» Иваныч извлек увесистую сумку с инструментом и сепаратор!!!

– Вот, подгонишь Михал Михалычу, он тебя всю оставшуюся жизнь сливками и маслом снабжать будет.

– Ага, – довольно хмыкнул Иваныч и понес добычу на тележку, – главное, чтобы он не поломан был, а то он мне его на голову наденет.

– Ну посмотришь потом, – ответил я и нажал на кнопку на рации. – Снимаемся, едем дальше.

Саша все крутился метрах в десяти от переезда и что-то там на земле рассматривал.

– Сань, чего там?

– Да вроде кострище тут, банки да бутылки.

Мы с Иванычем подошли.

– Давно, похоже, устраивали этот пикник, – сказал Иваныч, заглянув в консервную банку, – ладно, поехали дальше.

Дорога пошла вниз, и Саша удерживал наш «локомотив» на спуске скоростью. Через пару километров показались узнаваемые следы прохождения Волны. Дорога шла между двумя невысокими сопками, в самом низу. Охранная полоса была достаточно широкая, да и полотно одного из путей раздваивалось после стрелки, поэтому деревья в основном лежали там, где росли, лишь три раза нам пришлось останавливаться и расчищать пути для проезда. Дорога опять пошла немного вверх, и через полчаса пути, вдалеке, на параллельных путях показались вагоны. Мы остановились, Алексей вышел и через оптику винтовки стал рассматривать то, что находилось впереди.

– Непонятно… стойте, мы проверим, – сказал Алексей и махнул рукой одному из своих бойцов.

Их не было уже минут сорок.

– 22-й 11-му, – не выдержал я.

– На связи.

– Ну что, тут ремонтный участок, куча шпал и рельсов, маленький какой-то тепловоз с краном, ну видно, что что-то по ремонту. Волна тут как-то слабо прошла, окна в домике выдавлены… а вот, видно, где вода была, как раз по фронтон прошла, тут второй дом, чуть ниже, вернее фундамент, а кругляк с него дальше валяется… еще кирпичный гараж на два бокса и какой-то склад щитовой, завалившийся от волны.

– А что по составу?

– Тут их два.

– Как два?

– Ну так, еще одна стрелка и пути расходятся, с вашей стороны не видно, дальше там тупик и в нем пара вагонов стоит пассажирских, еще ветка в сторону уходит в лес, сейчас бойца пошлю, пусть посмотрит.

– А следы людей?

– Нет, только зверья следы, я же говорю, тут все-таки задела волна, ну и видать, унесла с собой народ… или пережили да ушли, чего тут ловить-то им среди железа.

– Ну мы подъезжаем?

– Подождите, еще вперед по путям пройду, посмотрю.

После еще примерно получаса ожидания Алексей вышел на связь.

– Можно ехать… Мужики, вы только валидол какой-нибудь сразу примите.

– Что случилось?

– Да хорошо все… слишком… я представить не могу, как это все вывозить отсюда, а то, что это надо вывозить до последнего винтика, до последней шпалы и костыля – это факт.

Мы подъехали и вышли, после беглого осмотра мы даже присели на валяющуюся шпалу.

– Мне думается, тут надо временный пост экспедиции делать, ну пока все не вывезем, – сказал Иваныч, мечтательно попыхивая трубкой.

– А может, все не надо вывозить? – сказал я.

– В смысле?

– В том смысле, что может разумнее здесь сделать что-то вроде дальнего форта? Мы же еще не знаем, что и как дальше. Может, там дальше поселение есть какое ну или еще что.

– Тоже верно, – согласился Иваныч, – ну вот есть у нас семь переселенцев, поговорить с ними, предложить пока тут форт организовать да работы. Потом можно этих двоих пленных сюда привезти, пусть тоже посерьезней повкалывают, а то пристроились там на хуторе и как сыр в масле катаются, вместо суровых будней зеков.

– А с другой стороны, черт его знает… придут какие-нибудь поисковики с того же Лунево или Лесного и возможен конфликт интересов.

– А конфликт нам не нужен.

– Точно, так что вывозим все, еще ума не приложу как, но вывозим. Леха, а что там дальше?

– Дорога вниз пошла и через километр туннель, обе ветки туда заходят.

– Может, ты тогда с Сашей прокатишься дальше?

– Хорошо, – кивнул Алексей.

– А что, кстати, с той веткой, которая в лес уходит?

– Сейчас, – ответил Алексей и взял в руки рацию. – Максимов, что у тебя?

– Метров семьсот и тупик… Тут металлолом старый.

– Что именно?

– Ну паровозов несколько, их, походу, тут на металл пилят… пилили, два вроде внешне целые, один маленький, прикольный такой, как из мультика, второй большой, со звездой на топке… ну и еще, наверное, штуки четыре, может, три… непонятно, тут бензорезом хорошо поработали.

– Принял, возвращайся, – ответил Алексей. – Ну ладно, поедем прокатимся дальше.

– Принял.

Мы сняли груз с тележки «Викроса», и Алексей с Сашей покатили дальше. Лехины бойцы разошлись в стороны и заступили на охрану периметра, а мы с Иванычем пошли сначала обследовать постройки. Смыть склад Волне не дало его содержимое, или в этом месте волна была не такая сильная. Он был завален инструментом, материалами и кучей пока непонятного железа, это все мы разглядели через оконные проемы.

– Надо трос зацепить и завалить стены, не стоит лезть, «на соплях» все, придавит еще.

– Ага, идем гаражи посмотрим.

Низ ворот был занесен слоем грязи и мусора, и мы, вооружившись лопатами с пожарного щита, который валялся рядом, принялись их очищать, затем спилили ломом замок и открыли ворота…

– Слушай, а правда, может у тебя с собой валидол какой-нибудь есть? – спросил Иваныч, глядя на содержимое боксов.

– Самогон есть, – протянул ему свою маленькую коньячную фляжку.

– Не, это рано, – поморщился Иваныч, – хотя, безусловно, сегодня наш день.

Откопав ворота, мы уткнулись в Кам АЗ-техничку, оранжевый, с логотипом «Р/Д» на борту кунга. Кунг занимал треть кузова и был совмещен с кабиной, сзади кузова располагалась сложенная стрела крана-манипулятора с гаком и каким-то хитрым захватом, вероятно для рельсов.

– Как ты там любишь говорить? «Обалдеть, дайте две», – толкнул я Иваныча в плечо и показал на монстра, стоящего параллельно КамАЗу напротив соседних ворот.

– Это что?

– Трактор, на «кировец» чем-то похож.

– Ну да, похож, – согласился Иваныч, подходя к нему ближе, – эта хреновина по рельсам может ездить, и вот замок для сцепки с вагоном. Это что типа… вместо маневрового локомотива что-то?

– Не знаю, Иваныч, тут без железнодорожника не обойтись.

– Разберемся, не пальцем деланные, – ответил Иваныч, продолжая обходить по кругу трактор.

– 22-й в канале… в тоннеле пара двухсотых, давно лежат… Кучи мусора, пути завалены, протяженность тоннеля около километра.

– То есть вы проехать дальше не смогли?

– Половину, дальше пешком. Тут на выходе еще товарняк, без локомотива… Несколько платформ, вагоны открытые… уголь вроде.

– А на платформах что?

– Контейнеры, техника…

– Что за техника? – оживился Иваныч.

– Хорошая техника.

– Не томи, змей!

– Экскаваторы, гусеничный и колесный, бульдозер, самосвал, автокран и два ПАЗа.

– Автобуса в смысле?

– Да, два автобуса.

– А дальше что?

– Как и везде… тайга, сопки.

– Возвращайтесь, – сказал я.

– Принял.

В боксах обнаружилось несколько бочек с различным ГСМ, инструмент, САК на тележке со спущенными колесами, бензорез, пневмокомпрессор со шлангами тоже на тележке.

– Ну пошли на пути, посмотрим, что там, – сказал Иваныч, когда мы вышли на улицу.

– Идем… Успокоился?

– Да ладно, можно подумать, ты не в восторге.

– Ну я пока просто в тихом шоке, и стараюсь держаться, чтобы не впасть в истерику от радости.

– Получается? – хмыкнул Иваныч, ловя фокус лупой на табаке и раскуривая трубку.

– С трудом.

Мы пересекли несколько стопок рельсов и наваленные кучами шпалы, которые, вероятно, когда-то лежали аккуратно уложенные в штабеля, теперь дорожка из разбросанных шпал тянулась метров на пятьсот от ремонтного участка.

Обследовав состав с двадцатью цистернами и четырьмя платформами, выяснилось, что одиннадцать цистерн с мазутом, три с бензином и шесть дизтопливом. На двух платформах стояли четыре танк-контейнера, это которые имеют каркас под габариты стандартного морского контейнера, а внутри обыкновенная цистерна. В одном танк-контейнере был спирт, в трех других нечто очень вонючее, Иваныч предположил, что это какой-то сироп или еще что-то подобное. На другом пути, после стрелки, стоял состав из платформ, крытых вагонов и двух вагонов-рефрижераторов, двери которых были «запенены» пеногерметиком.

– Если там какие-то фрукты или мясо… представляешь, что будет, когда мы их откроем? – сказал Иваныч.

– Не будем открывать, оставим как «оружие массового поражения», оттащим потом в тупик. Что там дальше в тупике? Пошли.

– Идем.

В тупике на рельсах стояла мотодрезина с двумя прицепленными к ней тележками, затем стоял ремонтный локомотив – кран на 30 тонн, с еще двумя платформами, на которых лежали рельсы, шпалы, инструмент, путевые домкраты, россыпи путевых костылей, гайки, болты, подкладки и накладки. Дальше еще один вагон, платформа со щебнем и в самом тупике стояли два пассажирских вагона, которые использовались под жилье, изрядно внутри загаженные, надо сказать.

– В общем, как будем действовать? – спросил Иваныч, когда мы были уже в лагере, пообедали и пили чай, пережидая под навесом из растянутого брезента жару.

– Все зависит он наших транспортных возможностей, что, кстати, с плашкоутом?

– Заправили, ревизию в машинном провели… готов к эксплуатации, в общем.

– Надежная посудина хоть? – спросил я с подозрением.

– Эта-то? – хмыкнул Иваныч. – Она еще нас с тобой переживет. Мореходность у нее не выше пяти баллов, правда, но у нас тут штиль, как видишь.

– Отлично просто. А сколько, ты говорил, он на себя берет?

– Точно не помню, но пятьдесят тонн наверняка.

– Это, конечно, много, но полную цистерну не утащит.

– Не утащит, – согласился Иваныч, – надо думать… крепко думать.

– А что в тех танк-контейнерах, кроме спирта? – поинтересовался Саша.

– Тухлятина какая-то… карамелью только отдает.

– Так, может, слить тогда эту карамель вонючую, да использовать как емкости для слива цистерн тут? – предложил Саша.

– А прапор-то у нас голова! – поднял палец вверх Иваныч. – Точно ведь… прикатить платформы с танк-контейнерами сюда, снять их, потом цистерны подкатить, слить… потом цистерны на «танковоз» и на Сахарный, там выгружаем, затем возвращаемся за танк-контейнерами, грузим и везем обратно… и так, пока не перетащим все цистерны.

– Да, – вздохнул я, – времени на это уйдет…

– А у тебя другие мысли есть?

– Нет… к сожалению.

– Ну тогда этот план утверждаем.

– Хорошо, только получается, что сначала надо перевезти на Сахарный технику.

– Я тебе больше сажу, что сначала надо придумать, где цистерны размещать.

– Блин, это вот как в том анекдоте – «не дай бог урожай»… – опять вздохнул я.

– Если мы все равно потеряем тут кучу времени, то может, имеет смысл подготовить место на Сахарном для приема такого количества груза? – вдруг подал голос Алексей.

– Излагай…

– Ну… в самом поселке это разместить в любом случае не получится, и подъем от пирса высокий, и узко, да и бараки и дома уже стоят.

– И пирс наш уже не справится с этой задачей.

– Правильно, надо искать новое удобное место для швартовки и разгрузки, причем надо там пути строить, чтобы сразу по ним загонять все на хранение.

– Точно, – кивнул я, – причем делать сразу по-человечески, а не времянку какую… да и под промышленный район острова сразу подготовим место. Предлагаю у отмели, что между Сахарным и Васиным островом, там вообще пологий склон. Валежник оттуда давно вывезли. Подравнять, вон бульдозером пройтись и положить полотно, и этим маневровым трактором таскать из плашкоута цистерны да вагоны. Надо, кстати, приварить к грузовой палубе плашкоута рельсы, и на аппарель тоже.

– Ну да, – согласился Иваныч, – плашкоут заходит от насыпи, вплотную к путям, загоняем на него цистерну и он ее повез… в Сахарном также подошел и выкатил из себя все на полотно.

– Это сколько же работы? – задумался я. – И людей где брать?

– Сейчас придумаем, – ответил Иваныч разминая пальцами сигарету, из пачки, что нашел в домике дежурного, – а пока, значит, что постановили… во-первых, перевезти технику и материалы для строительства первой на Сахарном железной дороги, во-вторых, строим там «промышленный пирс» и укладываем полотно, в-третьих, по людям…

– Вот подошли к главной проблеме.

– Не вижу проблемы, оставляйте мне механика хорошего, два моих бойца и из новеньких троих, всемером управимся, и с охраной и с техникой пока разберемся и потихоньку будем все оттягивать сюда к морю от ремучастка.

– Ну тоже вариант, – согласился Иваныч, – давайте определимся, что оставляем пока, а что на Сахарный, как самое нужное перевезем.

– Ну вот когда каждую единицу техники заведем, убедимся в ее работоспособности, тогда и будем думать, – вставил я.

– Ну тогда вот нам и план на после обеда – заводить технику!

До вечера проковырялись с «движимым имуществом», завели маневровый трактор из бокса, КамАЗ-техничку и ремонтный тепловоз. С последним провозились дольше всего, хоть Иваныч и бахвалился, что, мол, дизель и в Африке дизель, но еще предстояло разобраться с управлением этим тепловозоподобным монстром. Ну да с помощью коллективного разума и забористого мата сдвинули все же его с места и потом еще некоторое время разбирались со стрелками, чтобы перегнать тепловоз на нужный путь, необходимо было сначала починить ветку, чем и прозанимались до самой темноты. Если бы среди нас был хоть один путеец, он, наверное, умер бы от смеха, глядя на то, как почти два десятка мужиков в адских муках неведения меняют шпалы, рельсы и подсыпают щебень. Закончив, отправили на «викросе» по одному пути Алексея с бойцами дежурить на ремучасток, снабдив провизией, а сами доехали на тепловозе до берега по второму. Ужинали, как говорят, из последних сил.

263-й день. У ЖД-полотна

Проснулся с дикой болью в пояснице, может, потянул, может, какая другая напасть, но пока завтракал, вроде расходился. А еще меня охватил просто какой-то панический… нет, не страх. У меня почему-то было навязчивое ощущение, что все вот эти «подарки фортуны» как некий последний бонус. Мол, ребята, вот вам еще по шоколадке и отвалите. Поделился этими мыслями с Иванычем, на что он ответил:

– А запросто… Дальше что у нас? Правильно, тайга и глушь. До Волны-то народу не много было на севере, а сейчас и подавно.

– Ага, – кивнул я, – еще думаю, что сейчас из городков, что уцелели, народ пойдет на поиски пропитания и деревушек, подобных Лесному. Хотя Лесной это уже серьезное поселение, а есть же совсем маленькие.

– Да… Сколько их там, пять или шесть? Вон Тернейский район… более-менее населенные районы на побережье смыло, а те, что за перевалом… тем, вообще, думаю, фиолетово на эти глобальные перемены, они и до Волны жили оторванные от мира, а государство о них вспоминало только в период выборов, сразу и вертолеты летели «стаями», и урны везли для голосования.

– Как знать… Ладно, идем заводить локомотив, собираем команду и поехали перегонять составы.

– Поехали. Слушай, а как мы будем снимать технику с платформ?

– Краном… Блин… а сам кран? – спросил я сам себя. – Перрона-то нету.

– Вот-вот. Ну ладно с платформы можно по шпалам спустить, а с насыпи как съехать? Места мало развернуться, завалится набок.

– А не надо с насыпи съезжать! Сейчас на ремучастке перецепляем вагоны так, чтобы платформа с автокраном была ближняя к морю, съезжаем на насыпь.

– Ну да, что-то вроде эстакады из шпал выложим.

– Ага, потом плашкоут прям к путям подойдет и все, у него же днище плоское да плюс аппарель опустится.

– Ну, вот и хорошо, нам его все равно тут смысла задействовать нет, сразу на Сахарный и вывезем.

– На Сахарный первым же рейсом бульдозер, экскаватор и материал под строительство нового пирса.

Так за планированием на ходу дошли до тепловоза.

278-й день. О. Сахарный

Идет уже пятнадцатый день нашей эпопеи по организации перевозок. Первым делом перевезли на Сахарный экскаватор и бульдозер, САК, несколько тонн рельс и другой металлопрокат с ремучастка. Иваныч, Саша и Алексей на «железке», а я с Федором здесь, на Сахарном руководим работами. «Аврора» и плашкоут, который мы с подачи Иваныча стали называть «танковоз», сделали уже по три рейса. В первый, как я уже сказал, приехала землеройная техника, во второй автокран, еще металл и пять тонн шпал, в третий «Аврора» и «танковоз» за собой приволокли по две цистерны, отделенные от платформ и слитые на три четверти в танк-контейнеры. Как только прибыли экскаватор и бульдозер, начали планировку площадки под пирс и рытье котлована для погружения в них цистерн. От идеи хранить цистерны на открытом воздухе отказались из-за температуры окружающей среды, понадежнее, да и со стороны моря не так заметно. Среди ребят из мотострелковой части обнаружились три мехвода с гражданской профессией механизатора, то есть умеющие обращаться с тяжелой строительной техникой. Алексей было надулся, хотя это слово не для него… он так многозначительно помолчал, что у него забрали бойцов, но мы договорились, тут ставки другие. Отступив от береговой линии на пятьдесят метров, вырыли параллельно берегу котлован на глубину 2,5 метра под все количество цистерн, и первые четыре уже были установлены и засыпаны. Теперь довезти остальные цистерны под дизтопливо, ну и собственно перевезти на Сахарный весь бензин и солярку. Цистерны с мазутом пока загнали в тупик, возня с ними не ко времени. Теперь вывезти все остальное, даже тот маленький паровоз, как оказалось, он вполне в строю, только разобраться с ним будет непросто. Бульдозер и экскаватор пока работали на планировке площадки под хранение угля, а чуть ближе к поселку запланирована площадка складской базы, где предстояло разместить все контейнеры с ремучастка, металлопрокат и весь остальной материал. Колесный экскаватор оставался пока на «железке», там перегрузка угля полным ходом.

Пирс… начали строить пирс. Федор предложил как основу использовать контейнер из-под «приплывшего» к нам спортинвентаря. Протащили волоком контейнер вдоль берега бульдозером. На месте, где решили строить пирс, немного углубили дно экскаватором у кромки воды, и прежде чем затолкать в воду контейнер с заваренными дверями и усиленными стенками дополнительно рельсами в бортах прорезали небольшие отверстия, также отверстие, но гораздо больше сделали в крыше, когда контейнер возвышался над морем на полметра, и засыпали внутрь пемзу и камень. Вот теперь, используя контейнер как основу и удобную опору, можно начинать колотить сваи из рельс дальше в море. Необходимо было удлинить пирс еще на 10 метров в море, ну и расширить немного. Тут работа, конечно, спорилась, работали два сварочных поста от САКа, был материал и были люди… не то что я со своим подобием мостков от дома бабы Зои. Новый «промышленный» пирс получился в длину 20 метров, в ширину 3,5 метра.

– Да, на то, как работают другие, смотреть можно вечно, – сказал я, допивая чай и сидя у окна в своем доме. Я не спал уже два дня, скакал все со строительством этим, и меня уже просто валило от усталости.

– Допивай уже и ложись, поспи, – сказала Светлана, тихонько подойдя ко мне сзади и положив мне руки на плечи, – сидишь уже носом клюешь.

– Хорошо, – согласился я, – только разбуди, когда «Аврора» придет.

– Угу, – ответила она и забрала у меня из рук чашку, которую я чуть не уронил.

290-й день. О. Сахарный

Сегодня к обеду затащили на площадку промсклада последний контейнер из десяти найденных на «железке». «Танковоз» подходил вплотную к берегу, аппарель опускалась на специальную эстакаду, ниже которой стояла самодельная платформа из двух тележек грузового вагона и по уложенным вплотную к берегу рельсам маневровый трактор затаскивал тележку к площадке, где, зацепив тросом контейнер, стаскивали бульдозером. Пути от эстакады до площадки проложили вверх на триста метров капитально, на будущее, так сказать. Сделать насыпь из щебня было проблематично, по причине отсутствия щебня, поэтому поступили наоборот, срыли грунт до песчаника и скалы примерно на полметра и, максимально выровняв, уложили полотно. Так было даже удобней, самодельная платформа располагалась на путях ниже эстакады, и на будущее, кроме контейнеров теперь была возможность затаскивать наверх габаритные и тяжелые грузы, чем и предстояло в дальнейшем заняться. Саша со своими «самоделкиными» все-таки решили разобрать тепловоз, что валялся у насыпи, теперь это было реально, при наличии подъемной техники, кучи приспособлений и инструмента.

С мазутом была проблема… На «железке» цистерну подвозили к берегу, где сливали через толстый рукав мазут в танк-контейнер. Сливался он, надо сказать, почти сутки, потом цистерна также отсоединялась от платформы, спихивалась в море и буксировалась до Сахарного, где ее устанавливали на специальные постаменты из шпал, затем «танковоз» привозил танк-контейнер, который затаскивали выше хранилища мазута на высоту, достаточную для того, чтобы сливать самотеком, и опять процесс слива на сутки. Надолго еще это мероприятие с мазутом.

Уголь возили в разрезанном пополам контейнере, содержимое которого отправили на компост, он был полон кулинарными изделиями одной знаменитой в прошлом кондитерской фабрики. Емкости обварили, усилили и приспособили под перегрузку автокраном. Получились такие удобные поддоны, которые ставились под насыпь, подгонялись вагоны с углем, замки открывались и по изготовленным лоткам уголь ссыпался в поддоны, которые потом друг на друга ставились на «танковоз» и увозились на Сахарный.

Отдельно скажу про содержимое контейнеров. Про один я уже сказал, там были пропавшие сладости, во втором была канцелярия. В основном школьная, то есть ручки, карандаши, фломастеры, тетради, альбомы, краски, учебники, в основном для начальных классов, и прочий ассортимент любого магазина канцтоваров. Лидия Васильевна сразу «застолбила» половину, идею заниматься образованием детей мы со счетов не сбрасывали, одобряли и всячески поддерживали. Третий контейнер был подарком для хуторян – садовый инвентарь и прочее огородное. Четвертый контейнер порадовал, в нем кроме раковин, унитазов, смесителей и прочей сантехники, были и стройматериалы, лаки, краски, ламинированный паркет, фурнитура, гвозди, саморезы. Еще в одном контейнере с надписью «Альянс» находилось оборудование для АЗС. В седьмом очень много какого-то непонятного оборудования, похоже, что пневматика какая-то, но полезное есть – автоматика управления, электродвигатели, какие-то клапана и насосы, что-то китайское, потому как куча иероглифов везде. Восьмой контейнер содержал очень дорогую, в прошлом мире, итальянскую мебель, теперь это просто мебель, просто дерево, матрасы и тряпки. В девятом контейнере с надписью «ДонАгроМаш» было сокровище… самое настоящее, по нынешним временам. Это был мини-завод, который, вероятно, заказало какое-то фермерское хозяйство и не дождалось. Вскрыв контейнер, мы с Федором сначала покривились, обнаружив опять там какие-то железяки, ящики, электродвигатели, мотки транспортерной ленты и прочее. Пока не вскрыли ящик с надписью «документация» и не прочитали – «Мини-завод ДонАгроМаш». В состав оборудования мини-завода входила установка производства растительного масла, мукомольная установка, какие-то сеялки-веялки и сортировки, упаковочная линия и линия розлива и еще несколько неизвестных мне названий. Облазили весь контейнер, и пришли к выводу, что содержимое этого контейнера лишь малая часть того железа, из которого этот завод и должен собственно собираться. Я даже расстроился сначала, но напрасно, именно в этом контейнере находился ящик с технической документацией, чертежами, схемами, технологическими картами и прочим.

Время шло к ужину, я связался с бригадирами участков, получил отчеты, раздал ЦУ и мы с Федором отправились ко мне ужинать. Светлана наготовила самого настоящего борща, все ингредиенты которого были выращены у нас, на Сахарном… Вот, себя кормим, а дальше разберемся, на сытый-то желудок. Ужинали за домом под навесом всем семейством, даже Бим лежал под столом и с остервенением кромсал мосол, который ему достался в процессе приготовления борща. Федор через каждую ложку нахваливал борщ и причитал, что некому для него готовить.

– Так а ты лицо, руки отмой, в порядок себя приведи и сходи к девчонкам на хутор, пока всех не разобрали, – сказала Светлана.

– Точно! Хочешь, к Дашке с Женькой в гости сходим, я попрошу Дашу, она тебя с сестрой познакомит.

– Не, не надо… сам как-нибудь, – пробасил Федор, – можно еще тарелочку?

– Конечно, Федя, – ответила Света, наполняя его тарелку добавкой, – только пока ты созреешь, всех девок разберут, и ты останешься старым чумазым ворчуном. Давай я тебя постригу хоть после ужина?

Федор слегка покраснел и посмотрел на меня.

– Соглашайся, лохматый вон какой и борода в разные стороны торчит.

– Ну ладно, давай, – кивнул он.

Пока Света стригла Федора на улице, усадив во дворе, я сидел под навесом и изучал документацию от завода. В принципе, по чертежам и описаниям все можно восстановить, единственное, что энергопотребление согласно документации было у этого комплекса всего 160 киловатт, так что как приводить в действие механизмы завода еще предстояло придумать.

Залаял Бим, звонко так, оповещая, что кто-то пришел. Я встал из-под навеса и вышел во двор.

– Добрый вечер, – сказал Алексей Макарыч.

– Добрый, – ответил я, улыбаясь, – заходите, у нас чайник еще горячий.

– Да что чайник, – отвлеклась от стрижки Света, – борща хотите, Алексей Макарович?

– От борща не откажусь.

– Ну вот, а ты чай… Накорми гостя.

– Идемте под навес, – сделал я приглашающий жест.

– Ох и добрая у вас хозяйка в доме, – резюмировал Макарыч, отодвинув тарелку, – спасибо, очень вкусно.

– На здоровье. Теперь чайку?

– Хорошо бы.

Я налил чашку и пододвинул ближе к гостю глиняную розетку с медом.

– Я что пришел, Сергей Николаевич… времени с момента моего вступления в должность прошло достаточно, а вы все не заходите и не интересуетесь результатами моей работы.

– Ну, раз у нас на острове нет поножовщины, крысятничества и диверсионной деятельности противника, значит, результаты все же есть, – улыбнулся я.

– Зря вы иронизируете, Сергей Николаевич, все-таки есть определенные предпосылки, чтобы… скажем так, насторожиться.

– И какие же?

– Вам по порядку или самые значительные?

– Даже так? – удивился я. – У вас целый список?

– Да, – лаконично ответил Алексей Макарыч и достал из кармана несколько сложенных пополам листов, – а вообще извините, конечно, но хотелось бы поговорить с глазу на глаз, без посторонних ушей.

Я хотел было возразить, мол, нет секретов у нас здесь, но передумал.

– Ну тогда допивайте чай, и идемте в форт, заодно покажете, как устроились.

Макарыч одобрительно кивнул и еле уловимо улыбнулся.

Форт тоже заметно преобразился, появилась небольшая полоса препятствий, турники и вообще чувствовался порядок. Макарыч заметил, что я приятно удивлен, и сказал:

– Это Максим тут командует в отсутствие Алексея.

– Молодец! А где он сам, кстати?

– На оперативной работе.

– Не понял…

– Я же говорю, нам есть о чем поговорить.

– Ну, показывайте ваши апартаменты, там и поговорим.

Макарыч проводил меня в подвальное помещение одного из старых фундаментов, над которым уже был возведен щитовой дом.

– А что не наверху обосновались?

– Жарко, не привыкну я никак к жаре, а здесь прохладно.

– Ну неплохо вы тут устроились, – сказал я, когда мы спустились.

Комната была одна, и как бы визуально разделена на рабочую и жилую части. Справа от входа вдоль стены стояла небольшая тумбочка, стол и сделанный совсем недавно табурет, на стене была маленькая полка с посудой. Затем неширокий топчан, за которым была еще одна тумбочка. Жилую часть отделяла тонкая стенка из доски, на которой висела кое-какая одежда. Справа находилась рабочая часть комнаты, пирамида с СКС, на полу деревянный ящик, дальше стол и два табурета. Свет в комнату проникал через несколько маленьких и узких окошек под потолком.

Мы сели за стол в рабочем кабинете, Макарыч снова достал листы, развернул их и, положив перед собой, сказал:

– Вы знаете, что за островом следят.

Я только помотал головой.

– Так вот, на соседнем острове, как его…

– Васин?

– Да на Васином… а почему, кстати, он так называется?

– В честь одного очень хорошего и доброго человека, бывшего жителя поселка Сахарный. Он не пережил Волну. А на той сопке у него было зимовье, ну и я назвал этот остров в его честь.

– Ясно, ну продолжим… Сначала мне доложили с поста наблюдения на мысу, что видели ночью огни у острова. Через пару дней опять доклад, что на рассвете замечено передвижение на том берегу. Стали целенаправленно наблюдать, да, есть там кто-то, ведут скрытое наблюдение.

– Не такое уж и скрытое.

– Да, просто это не профессионалы, вот и были обнаружены. Вчера на «Мандарине» отвезли Максима и двоих из ополчения. Вышли как бы в сторону Лесного, потом обогнули Сахарный и высадились на Васин остров.

– И как результаты?

– Задержаны двое.

– Кто такие?

– Максим сообщил, что это бывшие военные из Лунево, наняты неизвестным в Лесном с целью наблюдать и сообщать информацию.

– У них рация?

– Нет, у них связной, приплывает и уплывает.

– Хотите взять связного?

– Да. Максим там пробудет до его появления.

– Дела… И кому это надо?

– Вы знаете такую поговорку: «Всё куплю, сказало злато, всё возьму, сказал булат».

– Да, что-то слышал такое.

– Надо полагать, что разведка ведется либо с экономическими целями либо с военными.

– Как не вовремя, – с досадой сказал я.

Макарыч улыбнулся и сказал:

– Вот вы, Сергей Николаевич замечательный человек, это мое мнение и я вам об этом откровенно заявляю, но! В своем беспрерывном, самозабвенном порыве заботы о процветании нашего поселения вы забываете о многих важных вещах. Несомненно, труд, проделанный вами и, так скажем, костяком этого поселения колоссален, и от этого еще более печально, понимая, что это все можно потерять.

– Я вас слушаю…

– Давайте я просто озвучу свое мнение, а вы сделаете выводы и решите, как быть дальше.

– Хорошо, – ответил я и приготовился слушать.

– Итак, мои наблюдения… Во-первых, с одной стороны, принимая поселенцев на остров, вы проводите некое собеседование, оцениваете человека, и это правильно, с другой стороны, когда поселенцы оказываются тут, они остаются по большому счету один на один сами с собой и с руководителями, скажем так, ваших структурных подразделений, и вот это не совсем понятно. Да, люди при жилье, не голодают и при работе, но далеко не все ведь такие инициативные, как те же рыбаки или ремесленники на хуторе. И согласитесь, у них в головах возникает некая неопределенность в управлении и, возможно, сомнения в правильности их выбора. Вы этого просто не замечаете, нет, не из-за черствости, а, скажем так, по причине занятости. У вас есть цели, люди, которые находятся в непосредственной близости к вам и рядом с вами, они посвящены в ваши цели, согласны с ними и тоже стремятся к их реализации. Но ведь здесь еще много людей, кроме ваших друзей и близких, некоторые вас даже в лицо не знают, хотя в курсе, что есть некий Сергей Николаевич, который основал это поселение, – Алексей Макарович сделал паузу и посмотрел на меня. – У меня есть немного вина, желаете?

– Нет, спасибо, мне для того, что вы уже сказали и еще скажете, нужна светлая голова. Продолжайте.

– Во-вторых… мне довелось с некоторыми пообщаться, и в поселке и на хуторе… Сергей Николаевич, людям нужно понимание их положения здесь, и они хотят видеть власть на острове, с законами и четкими вехами на будущее, не забывайте, граждане какой страны здесь находятся. Я не говорю о том, что нужно строить новый СССР в масштабах острова Сахарный, или упаси боже Россию последних двадцати лет. Я говорю о порядке, и в первую очередь о порядке в головах людей… иначе пройдет еще немного времени, и вы не заметите, как скатитесь в анархию. Это сейчас, пока еще люди заняты обустройством своего быта, источников дохода и пропитания, все держится… а потом? Потом, когда начнет «завязываться жирок»? Какие мысли начинают посещать обывателя, когда ему нечем заняться? Знаете, когда начались проблемы у этой страны?

– Когда?

– Когда она перестала быть Русью. Были княжества и процветали, в случае опасности княжества объединялись и давали отпор врагу. И почти все крутилось вокруг, так скажем, военной промышленности, которая тянет вперед всю остальную. Можно разобрать подробнее – например, для конницы необходимо развитое кузнечное и шорное дело, деревообработка, ведь нужны стрелы, луки и копья, сукноделие, красильное производство, коннозаводское дело, сельское хозяйство, а для него – опять же кузнечное и коннозаводское и так далее. Люди заняты, зарабатывают и подрабатывают, обмениваются излишками своего «военного госзаказа» и кормят семьи, СТРАНА БОГАТЕЕТ!!! А еще с каждого такого промысла платились подати в казну, откуда шло вспомоществование в дома призрения, гимназии, больницы. Общественное благоденствие, между прочим, даже в Российской империи было поставлено очень серьёзно, там был громадный штат, как недавно было принято говорить, «госслужащих», больше всего военного министерства и министерства внутренних дел, вместе взятых, некое мизерное подобие которых вы в принципе уже создали…

Я сидел и смотрел на этого человека, слушал. Не хотелось его перебивать и прерывать этот поток информации и рассуждений…

– …несомненно, были и проблемы, как, например, рискованное земледелие, суровый климат и обширные территории, которые необходимо было защищать. И сейчас у нас из всех этих проблем в принципе осталась одна – защита того, что имеем, и возможно того, что впоследствии приобретем. Если еще глубже копнуть историю…

– Вы решили провести небольшой экскурс в историю? Очень интересно на самом деле.

– Знаете, Сергей Николаевич, кто не помнит своей истории, не может рассчитывать на будущее, это я немного перефразировал, но суть та же. Итак, мы с вами, в отличие от древних славян, имеем много преимуществ, нам не нужно, скажем так, преодолевать заново многие этапы развития, у нас больше знаний, у нас есть технологии и почти тропический климат, но этап социального неравенства рано или поздно возникнет, потому что у людей разные возможности, разный потенциал и, самое главное, разные взгляды на жизнь. Катастрофа планетарного масштаба уравняла всех выживших, но прошло время, и вы видите результаты – равенства нет, образовалась некая иерархия тех, кто оказался трудолюбивее, предприимчивее, хитрее и удачливее других. Это видно и по Лесному, и по Лунево, и там еще долго будут происходить брожения масс в поисках, так скажем, стержня. Здесь же на Сахарном вы создали поселение искусственное, основанное на первом этапе на взаимопомощи и цели просто выжить, и это сработало. Но это только начальный этап, будут и другие. Подумайте хорошо, Сергей Николаевич, как долго просуществует поселение без системы управления, без элементарных законов и, куда от нее деться, иерархии?

– Недолго, наверное, – ответил я, пожав плечами.

– Да, недолго, и катастрофа местного масштаба может случиться гораздо раньше, чем вы себе представляете. Кстати, вы в курсе, что в харчевне у рыболовов несовершеннолетним наливают выпивку?

– Нет.

– «Поздравляю», это один из звоночков. То есть смотрите, что произошло даже на этом примере: вы привезли людей сюда, дали им возможность строить новую жизнь, более того, потом вы дали им право заниматься ремеслом, а затем право зарабатывать. Теперь внимательно… что вы упустили?

– Я не наделил их обязанностями.

– Вот! В точку. И чем больше пройдет времени, тем сложнее будет это сделать.

Возвращался я из форта с тяжелым сердцем, обдумывая все услышанное и медленно шагая по дороге, в редких местах подсвеченной тусклым светом маломощных ламп, которые мы включали на пару часов, давая возможность задержавшимся на работах или еще где нормально дойти до дома. Когда я вернулся домой, дети уже спали, а Светлана с Аленой при свете керосиновой лампы что-то мудрили с какой-то выкройкой.

– И что вы в темноте там видите? – спросил я, разуваясь у двери.

– Да мы уже заканчиваем, – ответила Светлана, – что так долго?

– Да, разговор затянулся что-то.

Света внимательно посмотрела на меня, встала со стула и подошла ко мне, пристально заглядывая в глаза.

– Что-то случилось?

– Нет, ничего… устал просто… пойду спать, – отвел я взгляд и пошел к выгороженной мебелью спальне.

291-й день. О. Сахарный

– Ну и чего ты такой хмурый с утра? – спросила Светлана, выставляя на стол завтрак.

– Не выспался, переваривал разговор с нашим безопасником.

– И что он тебе такого сказал, что ты полночи вздыхал?

– Все правильно сказал, открыл мне глаза на мою наивность и ткнул носом в реальность, от которой я немного отвлекся.

– И какие выводы ты сделал из этого разговора?

– Менять надо некоторые вещи. Чем я после завтрака и займусь… только до харчевни прогуляюсь сначала.

– У тебя все получится, – нежно улыбнулась Светлана, и, погладив выделяющийся живот, добавила: – Мы в тебя верим.

– Это для меня сейчас главное, – ответил я, тоже улыбнувшись, сразу почувствовав, как настроение немного изменилось в лучшую сторону.

В харчевню я вошел решительным шагом, застав всех четырех ее хозяев за завтраком, не здороваясь, присел к ним за стол:

– Я не буду выяснять, кто инициатор, у меня нет на это времени и тем более желания, но если я еще раз услышу о том, что здесь наливают выпивку несовершеннолетней молодежи, то выдам вам четверым пару топоров, десяток бревен и один час на постройку плота, а потом еще час на то, чтобы вы все четверо скрылись из прямой видимости акватории острова. Все, приятного аппетита! – сказал я все практически на одной ноте и, бабахнув ладонью по столу, встал и вышел.

От харчевни я сразу направился в форт, на узел связи, где застал Жеку, который там командовал, обучая связному делу наших студентов Диму и Ксению.

– Привет, – поздоровался я с Ксенией, поднявшись на второй этаж свежего сруба, сложенного на старом фундаменте отдельно стоящего здания старой в/ч.

– Здрасти, – ответила коротко стриженная «под мальчика» худощавая девушка, держа какую-то тетрадь, исписанную мелким почерком, положив сверху на страницы ладонь с длинными и тонкими пальцами.

– Дежуришь?

– Да, до обеда я.

– Как там на «железке», на связь выходили? – сказал я и, сняв с пояса рацию, поменял ее, достав из стакана-зарядного устройства, которых на полке было несколько, другую и повесил на пояс, проверив заряд и частоту.

– Да, с утра был короткий сеанс связи, вот у меня записано, – она встала, взяла со стола журнал и протянула мне.

– Ага… «приступили к работам по плану, вечером Аврора и Танковоз с грузом и цистернами на буксире выходят на базу. Ясно, перед выходом же будет еще сеанс связи?

– Да, обязательно.

– Записывай, предашь по смене как особое распоряжение.

Я продиктовал текст радиограммы, в которой указал, что необходимо присутствие на Сахарном Иваныча, Алексея и Саши.

– Что-то случилось? – спросила Ксения.

– Нет, ничего, просто появились очень важные задачи, для решения которых необходимо их присутствие.

– Это связано с захватом тех, что были на острове?

– И с этим тоже. Как там, кстати, группа Максима?

– Сидят, ждут связного, – вздохнув, ответила Ксения.

– Отметь и передай по смене, как только прибудет группа Максима, то сразу связаться со мной.

– Хорошо.

– Как у вас Димой дела? Хозяйством не обзавелись?

– Да что вы, Сергей Николаевич, – заулыбалась она, показав «веселые ямочки» на щеках, – мы же тут на форте уже месяц как поселились, не до хозяйства… служим вот.

– Нравится то, чем занимаетесь?

– Конечно, очень интересно… мальчики меня и стрелять научили, и вот, – она чуть развернулась на стуле, продемонстрировав на поясе кобуру ТТ, – тут у нас как в армии, строго… а мне нравится.

– Ну ладно, неси службу… боец, – улыбнулся я и направился к выходу, спросив на ходу: – Макарыч у себя?

– Он в столярку пошел.

– Ясно, ну пока.

– До свидания.

На столярке было как всегда шумно. А недавно мужики установили себе стационарный генератор, взамен «переходящего», который тягали по всему острову нуждающиеся. В мехцехе совместили ниссановский дизельный двигатель и генератор 34 киловатт, снятый с СВ-вагона, собрав это на одной раме. Теперь столярка работала бесперебойно. Макарыча я встретил на выходе из-под навеса цеха пилорамы.

– Доброе утро, вы тут по работе или для себя что-то ищете?

– Доброе, а совмещаю полезное с еще более полезным, – улыбнулся он в ответ, – решили мы в форту курятник поставить да свинарник, размеры вот необходимых материалов отнес.

– Нужное дело, – кивнул я и продолжил: – Послезавтра прибудут Иваныч, Алексей и Саша… устроим совет отцов основателей, так сказать, ну и вас приглашу поучаствовать.

– А Михал Михалыч?

– Ну а куда же без него, он тоже обязательно будет. Вот, как только мужики вернутся, так и соберемся в форту.

– Хорошо. Я рад, что наша с вами вчерашняя беседа вылилась в конкретные действия.

– Я и сам рад. Ладно, побегу, а то Федор на стройке уже заждался меня.

– До встречи.

До промышленного района я так и не добрался. Только успел прогреть двигатель катера «монаха», который использовался у нас для разъездов, как заметил, что к нам гости. Пассажирский паром, на котором Иваныч уже имел удовольствие прокатиться, приближался к острову.

– Алексей Макарыч, у нас гости, – сказал я в рацию и заглушил двигатель.

– Уже в курсе, с НП доложили еще десять минут назад, группу выслал, уже должны быть, и сам уже выхожу, скоро буду.

И действительно, я повернулся и увидел, как три ополченца вывернули из-за поворота у моего дома и быстрым шагом идут вниз.

– Да, вижу ребят, – ответил я и поднялся обратно на пирс, рука как-то сама опустилась на пояс рядом с кобурой.

На пароме было человек тридцать, тюки, коробки. Мне показалось, может, но вроде я разглядел клетки с птицей. Паром приближался, и я смог разглядеть знакомый силуэт. Фима! Он стоял спереди и, поднеся ко лбу ладонь «козырьком», смотрел вперед. Паром подошел к пирсу и опустил сходни. Люди, разные… мужчины, женщины, дети, все стояли и разглядывали наше поселение, сходить не решались.

– Фима, ты нам что, экскурсию привез? – просил я, улыбаясь.

– Сеггей Николаевич, – будто с облегчением выдохнул он, – здгавствуйте, пгостите, конечно, за пгоявленную инициативу, но я взял на себя ответственность и сам пгивез людей. Желающих пегеселиться уже накопилось в тги газа больше тех, что пгиехало. Я сам пговел собеседования, уже зная ваши пгиогететы. А люди ждут и ждут… А вас все нет и нет.

– Ну что ж, инициативный ты наш, молодец. Ты с паромом обратно или останешься?

– Очень хочется остаться, посмотреть, но там, в Лесном, так много дел. Я освобожусь чегез пару недель и обязательно пгиеду. А после того как все увидел сейчас, пгям любопытство газбигает, на недельку пгиеду погостисть, не меньше! Так что, пгимете людей?

– Конечно, Фима, пусть сходят и поднимаются вверх по дороге, там их встретят и проводят.

– Пгошу на бегег! – прокричал Фима, немного сорвавшись на фальцет. – По догоге ввегх, там вас всгетят.

Переселенцы организованно потянулись вверх по дороге, волоча на себе и за собой свой нехитрый скарб.

– Алексей Макарыч, не спускайся, встречай людей на горе и веди на хутор, пусть Михалыч размещает, и сразу собеседование можно организовать.

– Принял, – ответила рация голосом Макарыча.

– Давайте в сопровождение, – сказал я бойцам ополчения и кивнул в сторону горы.

Ребята все поняли, растянулись на дистанцию по колонне и пошли вверх.

– А! Я же кассу пгивез, – сказал шепотом Фима.

– Ну раз привез…

– Вот, гаспишитесь, – протянул мне Фима свой гроссбух, где рядом с местом подписи я увидел сумму и присвистнул.

– А сколько вас не было? Да и Лесной… богатеет погт.

– Порт?

– Да! Его уже все так называют. С севега недавно когабль пгиплыл, там тоже большое поселение, они вот так вдоль матегика спускались и пгишли в Лесной, а по гации так и запгашивали газгешение на швагтовку «погт с линией пигсов, пгосим газгешения…» вот как! – поднял Фима указательный палец вверх.

– И большой корабль?

– Ну я не очень газбигаюсь, когабль из пгошлой жизни, по газмегам в два газа больше, чем «Авгога».

– Прилично. Военный?

– Нет, говогили гыбацкое судно.

– Ясно.

Фима махнул рукой, и два бойца из охраны нашего пирса в Лесном, одного из которых я узнал в лицо и поздоровался, перетаскали на берег около десятка увесистых мешочков.

Я указал взглядом на несколько садовых тележек, которые стояли у навеса старого топливного склада, и сказал:

– Ребята, на тележку и в форт отвезите, пожалуйста, вон, видите на верху сопки стену?

– Понял, – сказал один из них и пошел за тачкой.

А я сообщил на форт, чтобы встретили и сгрузили у Макарыча в кабинете.

– Ну рассказывай, какие еще новости?

– Аслан договогился с Лунево, будут электгичество в Лесной пгодавать.

– Круто! Там же да, большая часть ЛЭП цела. А что взамен?

– Я слышал, что два когабля для Лунево на фегфях заложили.

– Понятно, то есть набил руку Аслан на постройке флота.

– Да, уже хогошо получается, и мотогы ставят.

– А как гостиница твоя?

– Наша, – поправил меня Фима, – гедко когда свободные комнаты, да и кухня не пгостаивает. Да! Напали же недавно на пгистани, ночью подошли. Угнали несколько самоходных плавсгеств, двое гебят из погганичников погибли. Отбились, Аслан лично потом погоню организовал, но не догнали… ушли в пготоку Новой.

– А чего не догнали? Есть же у Аслана быстроходные суда.

– Много вгемени потегяли, пока пигс тушили, они же, когда убегали, подожгли одну шлюпку, ну и на пигс пегекинулся огонь, все же дегевянное, сухое.

– Похоже, эти, как их… «Сомалийцы» вроде.

– Навегное. Левая пготока очень опасна. Это сейчас известно, а ганьше много там кто пгопал.

– Понятно, то есть не скучаете вы там?

– Нет, Сеггей Николаевич, не скучаем.

Вернулись бойцы с форта, и Фима засобирался.

– Ну мы назад, не будем тегять вгемени, очень гад… кхм… пгиятно было вас видеть.

– Ну удачи, ждем в гости, – ответил я, пожав его руку.

Проводив взглядом паром, я связался с Федором.

– Ты как там, справляешься?

– Да, Николаич, трудимся. Ты будешь?

– Нет, Федор, тут поселенцы организовались, надо размещать, кормить, беседовать. В общем, если что, я на хуторе.

– Ясно, ну вечером заходить с докладом?

– Я свяжусь с тобой.

– Принял.

До хутора шел медленно, не торопился. Из головы не выходили эти налетчики, что «свернули кровь» в Лесном. А если наблюдатели на Васином острове наняты шпионами этих самых налетчиков, для разработки плана нападения? – задавал я сам себе вопрос и тут же отвечал: – Вполне, остров в условиях современного мира богатый, есть свой флот… есть что угнать, есть что забрать. Да, тоскливо как-то… вот никакие военные действия нам сейчас не нужны, работ на «железке» еще не на одну декаду, а тут на Сахарном им вообще конца и края не видать. Да и потом, воевать как-то не хочется, потому что планов много, а с реализацией не вытягиваем, ни по срокам, ни по количеству завершенных дел. Радует только аграрное направление, хуторяне у нас постоянно в списке отличившихся.

На хуторе было шумно и, надо теперь заметить людно. Михалыч, обрадованный пополнению, и надеясь, что если не все, то хотя бы большинство в будущем захотят жить на хуторе, организовал прием поселенцев, как было принято раньше говорить – на высоком уровне, то есть сразу организовал горячее питание, после чего, составив список, выделил всех семейных, которых оказалось всего три семьи, и заселил их в щитовой барак, туда же мамаш с детьми, остальных приняли по своим домам хуторяне. Выйдя к хутору, я увидел, как Михалыч выхаживает вдоль навеса столовой и, разговаривая с кем-то по рации, выразительно жестикулирует одной рукой. Подойдя ближе, понял, что он разговаривает со столяркой и договаривается насчет стройматериала для нового барака. Да уж… это не хутор, а целое село теперь получается.

– Ну что, Михалыч, подкинул тебе Фима работенки? – спросил я его, когда подошел ближе.

– Да ну что ты, Николаич, это ж радость какая, и детишек вон… – он нацепил на нос очки, открыл свою тетрадь и начал перечислять: – Ага, вот… детишек, значить, восемь, от четырех до двенадцати лет, три полноценные семьи, и двадцать два человека одиноких выживших, итого шишнадцать мужиков и дюжина баб.

– Хорошо. Где Макарыч?

– Так, а вон он, под навесом столовой сидить, беседы беседует.

– Ну, пойду, послушаю.

Я подсел за стол в столовой и тихо сидел и слушал, лишь иногда задавал уточняющие вопросы опрашиваемым. Когда собеседование было закончено, мы с Макарычем отправились обратно в поселок на попутном мини-тракторе, что делал уже не первый рейс со столярки с пиломатериалом. Тракторист любезно подвез нас до форта.

– А это что за склад мне тут устроили? – спросил Макарыч, когда мы спустились к нему в «застенки».

– Это я распорядился, Алексей Макарыч, пусть у вас пока полежит.

– А что это?

– Выручка из нашего представительства в Лесном.

– Понятно. Пусть полежит, приберу только потом.

– Ну что там у нас по переселенцам? – спросил я, усаживаясь за стол в кабинете.

Макарыч сел рядом и достал толстый ежедневник, которыми снабдили всех из контейнера с канцелярией.

– Может, вам ноутбук подарить? Вы как с компьютером?

– А есть? – удивился Макарыч.

– Имеется, я распоряжусь, и берите на складе.

– Отлично… а с компьютером я нормально, скажем, грамотный пользователь.

– Ну вот и хорошо… так что там у нас?

– Документы сохранились не у многих, так что личность удалось установить только у восьмерых, остальных записал «со слов».

– И что получается?

– Получается, что у шестнадцати переселенцев-мужчин мы имеем следующие специальности: два водителя, один технолог пищевой промышленности, два менеджера по продажам, двое из рыболовного флота – один штурман и один моторист, один системный администратор, сварщик, хирург, механизатор, электрик, двое без образования вообще – бизнесмены вроде «купи-продай», два военных пенсионера.

– А что за военные?

– Я ВУСы у всех спросил, из тех кто служил.

– А сколько не служивших?

– Шестеро… это хирург, менеджер, электрик, моторист, технолог и водитель.

– А что по ВУСам?

– Десять человек имеют следующие военно-учетные специальности: специалист ЗАС, строитель, военный прокурор, хранение и ремонт боеприпасов, водолаз инженерной разведки и артиллерист. У одного из менеджеров интересный ВУС – командир отделения паросиловых и котельных установок. У остальных ВУСы незначительные, вроде стрелков и прочих «операторов лопаты».

– Неплохое пополнение, осталось только надеяться, что они соответствуют этим специальностям.

– Посмотрим, проверим.

– Так, сутки им на оргпериод и пускай определяются в дальнейшей жизни.

– Так вроде нет таких коротких оргпериодов.

– У нас будут, нет у нас, Алексей Макарович, времени на разброд и шатание. Кстати, Фима мне рассказал о нападении на Лунево. – И я поведал Макарычу краткую историю налета и угона плавсредств.

– Хм… и что там за «капитан Блад» такой… Жестко говоришь, отработали? Сколько погибших?

– Фима сказал только про двоих пограничников, возможно, были еще хозяева плавсредств и экипажи, в конце концов. Ушли в левую протоку Новой после налета.

– У меня вообще вопрос созрел – а почему луневцы терпят в устье Новой этих новоявленных пиратов? А?

– Вот тоже интересно. В принципе, пройти в Новую можно вполне безопасно и правой протокой, обогнув устье по большому кругу.

– Это понятно, но ведь безопасность мореходства все равно под вопросом.

– Да, выскакивают, обстрел, абордаж и уводят судно к себе.

– Очень подозрительно. Как бы не были в доле отдельные товарищи из руководства Лунево с пиратами.

– А эти наблюдатели? Может, они пиратами и наняты?

– Есть очень большая вероятность. А связного все нет, – задумчиво постучал карандашом по столу Макарыч. – Возможно, этими пацанами сыграли втемную, и уже узнав все, что нужно, просто бросили их на острове, вполне вариант, кстати, и можно не платить. Группе Максима сегодня рано утром подкинули еще паек, на двое суток, а потом снимаем группу и введем там постоянный пост с суточным дежурством.

– Ладно, Макарыч… эм… ничего, что я так, панибратски?

– Ничего, рабочий день будем считать, закончен.

– Вот я про это и хотел сказать. Что-то набегался, пойду я ужинать, да по дому надо успеть до темноты кое-что сделать. По этим… соглядатаям, если что, сразу вызывайте.

– Хорошо, до завтра.

– До завтра.

После ужина мы со Светой и детьми занимались в огороде, жарко уже не было, и можно было поливать грядки. Точнее не поливать, а налить бочку водой. Вверху участка еще пару месяцев назад была установлена бочка, от которой я растянул резиновый шланг, соединив куски разного диаметра и длины, и сделал что-то вроде системы капельного полива. Естественно, не автоматическую, и когда я наполнял бочку и отпускал перегнутый и зафиксированный шланг, надо было бегать по грядкам и снимать фиксаторы с перегнутых шлангов, чем дети сейчас и занимались. Это Иваныч подсказал, прочитав в журнале про системы орошения в Израиле. Помню, мы еще тогда удивлялись, что страна-то «с гулькин нос», а помидорами пол-Европы снабжает. Журналы, кстати, я хранил пуще золотой казны. Бывало сядем с мужиками и, листая их, что-то сразу записываем в планы и обсуждаем варианты реализации. Кстати, детали прогулочного катамарана уже давно лежат в мехцехе, осталось только собрать, но не до него пока.

291-й день. О. Сахарный

Подорвался как ошпаренный, на улице еще темно… радиостанция стояла включенной на «аварийном» канале, Макарыч сделал вызов.

– На связи, – ответил я, усевшись на топчане и пока еще туго соображая, что вообще происходит.

– Сергей, – Макарыч… на «ты», очень интересно… – группа Максима вернулась, подойдешь?

– Да, иду, – ответил я и стал собираться.

– Что случилось? – приподнялась на локте Света.

– Максим вернулся с Васиного… взяли, наверное, связного, – ответил я, уже натянув штаны и застегивая ремень.

– Понятно, – ответила Света, опустив голову на подушку.

Я наклонился, чмокнул ее в щеку и направился к двери, прихватив с полки фонарь.

Территория форта была освещена, и было слышно, как где-то у стены тарахтит генератор. Часовой в небольшой надстройке на стене над воротами провел по мне лучом корабельного прожектора и, узнав, пошел открывать ворота. Я прошел в здание комендатуры, строительство которой еще не было закончено, только первый этаж успели перекрыть и очистить подвал. В углу большой комнаты метров в тридцать квадратных сидели трое связанных с мешками на голове, у крайнего, которого как-то потряхивало, было что-то с рукой, точнее с пальцами, кисть была замотана тряпкой, и мне показалось, что пальцев под этой тряпкой явно не хватает. Макарыч прогуливался вдоль стены, а Максим и еще один боец стояли у входа с хмурым видом.

– Всем доброе утро, – сказал я, войдя в помещение.

– Знаешь, Сергей, утро добрым редко бывает.

– Согласен. Ну, какие новости?

– Хреновые, – продолжая прохаживаться взад и вперед, ответил Макарыч и посмотрел как-то нехорошо на Макса, – чисто взять связного не получилось, он успел подать сигнал ракетницей.

– И?

– И теперь у нас час, может полтора.

– До чего?

– До вторжения.

– Хренасе… и какими силами вторжение?

– Нормальными, Сергей Николаевич… можем, не унести.

– Макарыч, давай без нервов, это не первое вторжение на Сахарный, хочу тебе сказать, так что попрошу по порядку и более информативно.

– Хорошо, как говорится, сухая статистика… пожарный катер, малый рыболовный сейнер, два мотобота и два шлюпа на буксире, весь этот «флот» со следующим личным составом – около шестидесяти человек, автоматическое оружие, один пулемет… Так вас устраивает Сергей Николаевич?

– Так устраивает, – ответил я, и услышал, что мой голос дрогнул.

– Вопрос первый, кто руководит обороной острова? – спросил Макарыч и впился в меня своими стеклянными сейчас глазами.

– Один раз я это уже сделал, – ответил я, чувствуя, как пересохло в горле, – справимся и во второй.

– Вы уверены?

– Да.

– Максим, этих в подвал и укутать, затем возвращайтесь ко мне в кабинет. Связиста ко мне. Идем, Сергей…

В кабинете Макарыча я по памяти набросал на листе альбома для рисования Сахарный, Васин остров и прилегающую акваторию.

– Макарыч, где этот флот?

– Вот это что?

– Архипелаг, где я нашел Иваныча, там СР.

– А это?

– Это еще два небольших острова между Васиным и архипелагом.

– Сейчас, – Макарыч вырвал из альбома лист и вышел.

Вернувшись, он положил лист на стол, и я обратил внимание, что на листе появилось несколько расплывшихся бурых пятен.

– Вот тут они, на ближнем острове.

– Ну да, у нас не более часа, – ответил я, громко выдохнув, – ну тогда через двадцать минут все у пирса. На данный момент каков личный состав форта?

– Шесть человек.

– Одного на хутор, посыльным, мобгруппу в ружье, сбор на пирсе.

– А сколько там?

– Одиннадцать.

– Мало.

– Остальные в поселке, еще… – я задумался, – еще семь.

– Мало.

– Хорошо, сейчас свяжусь с Михалычем, пусть пройдет по новеньким.

– Все равно мало.

– Я понимаю. Срочно «Аврору» на связь, выяснить местоположение, если успеют прибыть хотя бы за два часа, пусть бросают то, что на буксире, груз за борт и летят к нам. И сделать вызов по руководителям участков, в ружье и сбор на пирсе. По всей боевой группе радиостанции на 25-й канал.

– Понял, – ответил Дима-связист, только вошедший в помещение, и сразу же выбежал обратно.

– Так… на НП один боец и пулемет… усилить, еще одного послать, два короба пусть с собой возьмет.

– Есть, – кивнул Максим.

– Макс… На «Мандарине» в пирамиде еще ПКМ с двойным БК, в ящике внизу пара гранат, забери и жди на пирсе.

– Есть.

– Стой. Буди Ирину, пусть оббежит все дома по поселку, оружие наготове, из домов не выходить, любой чужой – враг.

– Может, тогда в колокол пусть на НП звонят? – предложил Макс.

– Нет, будет неразбериха и паника. Это не нужно.

– Ясно, – кивнул Макс и вышел.

Я побежал от форта к дому. Бежал так, что уже через минуту забились все мышцы на ногах. В дом вошел как можно тише, и подошел к Свете… она не спала.

– Что-то серьезное?

– Да, Света, вторжение. Детей разбуди, возьмешь мой карабин, из дома не выходи. Отсюда хорошо видно пирс и пролив. Будь внимательна.

Открыл замок сундука и достал АКМ, надел разгрузочный жилет и свой пояс, в кобуру которого сунул обрез, достал три гранаты и, вкрутив запалы, положил в подсумки разгрузки. Проверил боекомплект, все в норме. Скинул легкие туфли, повязав портянки, влез в берцы и направился к выходу.

– Сережа, подожди, – почти вскрикнула Света и кинулась мне на плечи.

– Все будет хорошо, – ответил я, обхватил ее лицо руками и поцеловал, – береги детей, пусть не высовываются.

Вышел во двор и направился в сарай, прихватить в сумку кое-что нужное. Спустившись к пирсу, обнаружил толпящийся в волнении вооруженный народ. Сразу заметил еще сонного Федора, АКМ в его руках смотрелся как игрушечный.

– Федя, пять человек бери, заводите «Мандарин» и на новый пирс, занимаете оборону. Заводишь генератор, прожекторы на пролив, врубишь по команде, рацию на 25-й канал поставь.

– Хорошо, Николаич, – пробасил он, потом выдернул из группы стоявших рядом людей пять человек и убежал по мосткам к боту.

– Ты и ты, – обратился я стоявшим рядом со мной парням, – вон под навесом ГСМ шесть бочек столитровых, с ручками такие, в каждую литров по двадцать солярки и бензина вперемешку налейте и на катер «монаха».

– НП мыса, как дела? – сказал я в рацию.

– Ничего не видно.

– Понял, как только что-то заметишь сразу в канал доклад.

– Принял.

– Вы двое, держите пирс, и как в кино, «ни шагу назад».

– Ясное дело, Николаич, хрен я сюда кого пущу, – ответил абсолютно бандитского вида парень.

– А вы двое, вот туда в поле, левее пирса и за валунами укройтесь.

С дороги донесся звук ровно работающего дизеля, ехали хуторяне в кузове микрогрузовика.

– Так закиньте в катер шесть валунов, чтобы в одного поднимались… ага, такие… пойдет.

Хуторяне высыпали из кузова и побежали ко мне, и Михалыч не отставал.

– Чаво стряслося, Николаич? – спросил он меня.

– Есть очень большая вероятность нападения на остров, с моря, силами до шестидесяти человек.

– От етицка сила, – топнул он ногой, – ну командовай.

– Бери четверых, садитесь обратно в грузовик и поднимайтесь к кирпичному цеху, будете мобильной группой. Все станции на 25-й канал.

– Вот же кожаный ремень… – развернулся и пошел к машине Михалыч, сотрясая воздух какими-то неимоверными ругательствами.

– Так, вы четверо, со мной, в катер.

– Мне куда со своими? – удерживая пулемет за ствол на плече, спросил Макс.

– Сейчас вернусь, берешь катер и уходишь с Васиному, там прячешься за мысом у берега и ждешь команды… что бы ни происходило, не раскрывайте себя, ждите.

– Понял.

Долетели до Васиного острова, я оглянулся и посмотрел на Сахарный, примерно километр, может меньше. Выбежал на берег, привязал леску из катушки к какому-то пню и обратно.

– За руль и тихо пошли вот так, – указал я рукой, а второй удерживая на карандаше катушку лески. Катер развернулся и отошел от острова метров на сто.

– Все, стоп. Булыжник обвязывай, – достал я из сумки большую шпулю капронового шнура и передал одному из хуторян, – молодец, булыжник в воду.

Через полминуты шпуля прекратила разматываться.

– Две бочки в воду, ага… скрепите. Режь шнур и к бочке. На, подержи леску, не отпусти!

Я наклонился к бочкам и привязал одну из гранат проволокой к одной из ручек. Хорошо, теперь разогнуть усики, вот… леску… дать слабины немного, ага, есть.

– Так, шнур привязывай вот тут, и трави помалу его, не дергай, а то… не дергай, в общем.

Парень, державший шпулю со шнуром, громко сглотнул и трясущимися руками начал разматывать шнур.

– Нет, так не пойдет. Тебя как зовут?

– Юра.

– Слушай, я сам боюсь, что аж в штаны готов наделать, но жить хочется еще сильнее… а тебе хочется?

Юра быстро закивал.

– Вот, поэтому успокойся, и просто внимательно слушай и делай то, что говорят, и все у нас получится. Хорошо? Все, вперед медленно пошли.

Отошли от первых бочек примерно на двести метров. И повторили процедуру. Булыжник-якорь, шнур и две бочки. Привязал шнур от первых двух к чеке гранаты, немного дав слабину, закрепил.

– Все к пирсу, поехали. – Катер задрав нос пошел к Сахарному. – Стоп тут, – скомандовал я, когда до пирса оставалось метров двести. Опустили еще один «подарок». Потом я выволок из ниши у дна спасательный жилет, отрезал ножом кармашек, где был маячок – маленькая лампочка, которая начинала светиться, если элемент питания попадал в воду, опустил его в море и примотал проводок к ручке, чтобы маячок было видно только со стороны пирса.

– А это зачем? – спросил уже успокоившийся Юра.

– Чтоб я с пирса видел дистанцию и место установки мины.

– А-а-а, – протянул тот.

Все, привязав к чеке шнур, разогнул усики… все, теперь медленно к пирсу.

Выбрались на берег. Я осмотрелся и, указав на кучу сваленных запчастей от автомобилей, что была выше пирса метров на двадцать, сказал:

– Юра, иди и ложись туда за кучу. Что бы ни началось, ты просто лежишь, не стреляешь и не шевелишься, ждешь моей команды. Понял?

Юра кивнул и убежал к куче.

– Остальные занимайте позиции там, там и там, – сказал я оставшимся и начал постепенно разматывать шнур, подходя к Юре. Завернув за кучу, чуть выбрал шнур и отрезал.

– На. Карабин пока отложи вообще, и держи, скажу, тяни шнур и башку не высовывай. Понял?

– Понял, – кивнул Юра, сделал пару оборотов шнуром вокруг ладони и присел.

А я поднялся выше Юры метров на пять по дороге и присел на небольшой штабель из нескольких шпал. Оглянулся и услышал, как катер с группой Макса удаляется от пирса.

– Узел связи. Дима… – сделал я вызов.

– В канале.

– Что по связи с «Авророй»?

– «Танковоз» и груз оставили на рейде. «Аврора» идет на максимальной скорости. Минут через сорок, может пятьдесят, будут.

– Срочно свяжись, передай для Иваныча, слово в слово – «акваторию заминировал, повторил, как с тросами, к пирсу не подходить. Обогнуть Сахарный и Васин остров. Ждать команды».

– Принял.

– Передай для Алексея, боевые группы на 25-м канале.

– Принял.

Уф… Все, осталось только ждать…

Как я и надеялся, флот нападавших приблизился под прикрытием Васиного острова и потом, огибая его, устремился к Сахарному. Их было не видно, ходовые огни не были включены… но прекрасно слышно. Шум моторов приближался. И тут бабахнуло… с небольшой задержкой два раза, две яркие вспышки сначала осветили силуэты кораблей и лодок, горящее топливо разлетелось по поверхности воды. И очень хорошо подсветило нам противника. Эффект неожиданности был потерян для противника, и надо сказать, что не только он. Было видно, как барахтаются люди в горящей воде и одна из лодок, накреняясь, потеряла ход. Пожарный катер тащил на буксире два шлюпа, рядом с ним шел МРС, его борт горел, и экипажу было чем заняться, а оставшийся мотобот прибавил ход, его нос задрался и, вспенивая воду, направился к пирсу, включив мощный прожектор. С кораблей открыли беспорядочную стрельбу, которая переросла в ураганный огонь, кругом свистели и рикошетили пули… «На подавление работают, суки», – подумал я и высунулся посмотреть и оценить обстановку. Отлично, давай… давай… ближе…

– Юра, тяни!!! – крикнул я, чуть не сорвав глотку.

Внизу, у кучи запчастей послышалась суета и пыхтение… Ба-бах! Вспышка… огонь… крики… На поверхности воды добавилась еще одна горящая лужа топлива, подсвечивающая противника.

– Внимание… Всем боевым группам, огонь!!!

Первым с НП на мысу ударил пулемет по пожарному катеру и следом группа усиления. У них была отличная позиция для обстрела. С нашей стороны ответный огонь усилился, выбивая искры из кораблей противника.

– Стрелять по вспышкам! НП, сосредоточить огонь на шлюпках!

Сейнер набрал скорость и пошел прямо на пирс, а «пожарник» со шлюпками резко ушел вправо и пошел по проливу между островами к новому пирсу.

– Федя, встречайте, к вам пошли, – сказал я в рацию и добавил: – Михалыч…

– Ась… Тута я.

– Давай к Федору на новый пирс гоните, фары не зажигайте! Там сейчас жарко будет.

– Понятно… Сережа… ты тута осторожно…

– Постараюсь.

Сейнер на полном ходу, давя корпусом тех, кто барахтался в воде, сломав пирс, уткнулся в берег, с борта отстреливаясь посыпались люди, ища укрытие.

– НП, огонь на сейнер!

– Принял.

– Макс!

– В канале.

– Догоняйте «пожарника», работайте по десанту в шлюпках!

– Принял.

У обломков пирса нападавшие перешли в оборону и отстреливались, надо сказать, весьма прицельно. В ответ я высадил уже второй магазин, присел перезарядиться… Пулемет… почему молчит пулемет?

– НП! Да что такое! Придавите их к чертовой матери огнем сверху!

Пулемет ожил и долбанул с сопки по противнику, заставив прижаться их к земле.

– Группа усиления на НП! Не спим! Давите!

Огонь усилился, и уже стало понятно, что десант с сейнера можно списывать.

– Федор! Врубай свет, пока не стрелять, там Макс им на хвост сел.

– Понял.

Через пару секунд вспыхнули два прожектора, осветив «пожарника» и шлюпки. На дистанции от шлюпок метров в семьдесят сзади ударил пулемет несколькими длинными очередями, и заработали автоматы. Первая же очередь пулемета размолотила полборта одной шлюпки.

– Все, Макс, назад к Васиному! Прекратить огонь.

– Федор!

– На связи.

– Погаси прожектора.

– Принял… принял, – ответила рация голосами Федора и Макса.

Поняв, что операция провалилась с треском, «пожарник» отвернул в сторону Васиного острова и набрал скорость, вероятно, решив выскочить проливом в открытое море.

«Ага… сейчас!» – подумал я и стал наблюдать за кораблем, который включил прожектора и освещал себе путь. Скорость была уже приличная, и, наверное, капитан заметил по приборам приближающуюся мель, потому что судно начало резко отворачивать влево и гасить скорость, но было поздно, судно капитально уперлось килем в грунт отмели между Сахарным и Васиным островами.

– Прекратить огонь! – скомандовал я и, усевшись на пятую точку, привалился спиной на шпалы. – Юра… Юр, я ты чего не отстреливался-то? А, Юр?

Меня как током ударило, я выдернул из подсумка пояса фонарь и сиганул через шпалы, ища лучом Юру. Он был уже мертв, лежал, скорчившись на земле, схватившись руками за шею, сочащаяся сквозь пальцы кровь уже не пульсировала, его большие серые, спокойные и мертвые глаза смотрели в ночное небо. Сморгнув навернувшиеся слезы, я перевернул его на спину, сложил на груди руки и прикрыл ему глаза.

– Ты герой, Юра, – прошептал я.

Подбежали двое ребят.

– Там у пирса еще раненые пираты, – сказал один из них.

– Добить, – сухо ответил я и взял рацию: – НП, что там на этом пожарнике?

– Ну суетятся что-то на палубе, видно плохо.

– Федор, прожектора.

– Принял, – ответил он, и через пару секунд два световых пятна поползли по бортам судна.

– Они шлюпку спускают, – доложили с НП.

– Принял. Макс, работай.

– Принял.

Через несколько минут из леса на склоне напротив «пожарника» ударили пулемет и автоматы, выбивая всех, кто уже находился в шлюпке.

– «Аврора» на связи, мы на месте, 22-й в канале. Что у вас?

– Здесь 11-й. Нападение отбили, выдвигайтесь по проливу к отмели… там судно, на абордаж его и зачистка. При сопротивлении гасить всех, – повысил я тон, – пленных не брать.

– Принял… А что так сурово?

– Потому что!

– Принял…

После того как абордажная группа зачистила «пожарника» при поддержке группы Максима, его стащили с мели с помощью «Авроры». Все корабли теперь разместились на новом пирсе. Иваныч увел «Аврору» обратно за грузом и плашкоутом. Потери среди поселенцев были… Погибли Юра, пулеметчик на НП и двое из группы Федора. Раненых было восемь человек, один тяжело. Алексей все-таки игнорировал мою горячность и взял пленных, четверых, еще шестерых выловили в море, и теперь вдоль стены форта сидели тринадцать человек связанных под надзором двух конвойных. Пленников по одному водили на «беседу» к Макарычу.

До обеда наводили порядок и убирали последствия нападения. Разобрали остатки поломанного пирса, и я сразу поставил задачу Федору на строительство нового. Потом пришла Алена и сообщила, что тяжело раненный скончался. «Пятеро», – подумал я и взялся за рацию.

– Михалыч.

– Ась? Тута я.

– Пошли людей, пусть готовят место для кремации.

– Хорошо, – было слышно, как он вдохнул, – на старом месте?

– Да, там, где я уже кремировал погибших после Волны.

– Сделаем, Николаич. А когда, ну это…

– Вечером, а потом поминальный ужин. У вас, наверное, на хуторе… организуешь?

– Да, Андреевне скажу, пущай с бабами занимается приготовлениями.

Пообедал я лишь слегка перекусив, и пока солнце не уйдет из зенита, решил отдохнуть, попросив детей разбудить меня.

На форту меня встретил Алексей, поздоровался и одобрительно похлопал по плечу.

– Нормально, Серый, даже более чем.

– Пацанов жалко, молодые совсем.

– Это война, Серый, и не мы ее начали, а на войне да… убивают. Ну идем к Макарычу, тут прояснилось уже кое-что.

– Пошли.

А прояснилось следующее… Да, это были бандиты, те самые «сомалийцы», которые за все время после Волны отгрохали себе в протоке самую настоящую «Тортугу», конечно, нет, не своим трудом, а наживаясь на грабежах, и на море и на суше. Напасть на Сахарный они решили по многим причинам. По Лесному, несомненно, ползли слухи о самом большом острове на архипелаге и о том, что живут там вполне зажиточно по нынешним меркам, опять же наличие хорошего флота их очень раздражало. У них были шпионы в Лесном, а также высаживались наблюдатели на островах. Потом проходил невзрачный мотобот и собирал информацию у наблюдателей. И вот эти наблюдатели и засекли постоянное движение наших кораблей. Некоторое время назад пираты ночью высадили наблюдателей прямо у нас под носом. Поняв, что флот ушел за грузом, и основные силы вместе с ним, они решились на нападение. Но наблюдатели оказались не очень глазастыми, несмотря на наличие у них целого ПНБ-2 пограничного. Да и связной подвел, поняв, что «явка провалилась», он зачем-то подал сигнал к нападению, вероятно рассчитывал на силу пиратского флота и свое скорое освобождение. Но не случилось. Как выяснилось, главой бандитского сообщества был некий Павел Павлович Самохин, он же «Палпалыч», он же «Шпала», ни много ни мало, а до Волны целый депутат районного масштаба, с криминальным прошлым девяностых. Организаторские способности, злой ум и жажда наживы сделали свое дело, и он, имея поддержку в Лунево, создал, как принято говорить, организованное преступное сообщество. В чьем лице была поддержка, выяснить не удалось (допрашиваемый урка умер от болевого шока, переусердствовали Макарыч с Лехой), но известно, что это параллельно две персоны, кто-то из управления в Лунево и из таможенной службы. Таможенники сливали информацию луневским бандитам о грузах, караванах и их владельцах, а пираты их встречали. Они хорошо нажились, пока еще не пошла информация о левой протоке, о том, что там опасно. Затем, они, обзаведясь более сильным флотом, стали выходить в море, нагло, дерзко и жестоко совершая налеты. А дальше как снежный ком, хотелось больше и больше. Численность пиратов теперь снизилась до сорока человек, но там были еще и невольники в количестве пятидесяти человек, которые работали по хозяйству. Основной флот они потеряли у Сахарного. Рискнули, потому что надеялись сорвать тут максимальный куш. Теперь у пиратов осталось какое-то маленькое многоцелевое судно вспомогательного флота, пара мотоботов и несколько плотов и шлюпок.

– Надо наказывать, – сказал я, выслушав доклад Макарыча.

– Однозначно, – кивнул Алексей, – только предлагаю не тянуть самим это все, а поговорить с Асланом, пусть тоже впрягается.

– Опасно, – отрицательно помотал головой Макарыч, – у них человек в Лесном, а то и не один. Аслан начнет подготовку, и информация уйдет.

– А если закрыть временно Лесной? Ну, чтоб не выскочил никто, ни морем ни сушей.

– Аслан на это не пойдет.

– Ну а как по-другому, самим штурмовать? Не, не вопрос, можем и своими силами, карта их логова теперь есть, пару дней бойцов погоняю и «Никто, кроме нас!»

– Нет, Леха, думать надо, крепко думать, – сказал я. – Ребята, что вон там на сложенных бревнах лежат, еще не остыли. Не хочу людьми рисковать в порыве мести. Месть такое блюдо, которое подается холодным. И сегодня об этом точно думать не будем.

– Ну, хорошо, не сегодня… Согласен. Что с пленными, кстати, делать будем? – спросил Алексей.

– Для начала восстановят то, что сломали, а там посмотрим, – ответил я и задумался, – где их держать только…

– Так я уже придумал, – оживился Леха, – инструмент выдать и пусть откапывают и чистят подвал крайнего фундамента, потом дверь наварим.

– Вариант, пусть приступают.

– Подожди, Сергей… Николаевич, – поднял руку Макарыч, – тут такое дело, из этих тринадцати… ммм… двенадцати, есть трое, которых в аду уже заждались, и то, что они выжили после Волны, это непростительная ошибка для небесной канцелярии. Пленные мне много чего наговорили, из протоколов допросов и очных ставок понятно.

– Ты предлагаешь казнить тех, у кого руки в крови.

– По локоть! Я не предлагаю, я настаиваю.

Я встал, походил немного по комнате и потом спросил:

– Публично?

– Много чести… выйти в море, камень к ногам и за борт.

– Согласен, – кивнул я. – Когда?

– Да хоть сейчас, вы простите, мужики, но руки чешутся, Сергей… тебе дать протоколы почитать?

– Не надо, и так воротит. А раз чешутся, то исполняй, у нас еще траурные мероприятия.

Я вышел из форта и направился к столярке, договориться, чтобы подготовили десяток хороших бревен на сваи для пирса и прочий материал. Услышал несколько гудков «Авроры», она причаливала к новому пирсу задним ходом, пристраивая катамаран с грузом, у эстакады уже открыл аппарель плашкоут, и автокран выставлял «лапы», готовясь к работам по разгрузке.

Все наши стояли полукругом, обступив место кремации. Покойников уложили в ряд на сложенные нетолстые бревна погребального костра, нижние бревна обильно полили бензином.

– Николаич, скажешь что? – спросил у меня Михалыч, подойдя с зажженным факелом в руке.

– Не могу, Михалыч… Ком в горле стоит.

– Ну подержи покамест, я тогда… коротенько.

Михалыч передал мне факел, отступил от основного строя людей и, повернувшись к костру, произнес:

– Простите, ребятки, что не уберегли вас, простите, если обидели мы вас чем при жизни, отправляйтеся, ребятки, с огнем к Отцу Нашему, – потом повернулся к Полине Андреевне и кивнул.

Полина Андреевна запела, плавно, красиво… явно на старославянском, кто-то сзади начал подпевать. Я никогда не слышал ничего подобного, это было не дерущее нервы завывание плакальщиц, а очень красивая и душевная музыка, музыка из голоса… песня была короткая, прозвучало буквально пару куплетов, наверное… но на душе стало даже легче, светлее, что ли, и горечь отступила. Михалыч кивнул мне, и я бросил факел. Огонь вспыхнул, и погребальный костер быстро разгорелся, охватив пламенем тела. Мы еще немного постояли и направились пешком на хутор, где уже был приготовлен поминальный ужин, а завтра на рассвете, пепел погребального костра будет собран и развеян над морем.

292-й день. О. Сахарный

На завтрак собрались у нас дома. Я предупредил об этом Светлану с вечера, и она сегодня встала пораньше, ну и меня разбудила, и я помог ей с приготовлениями. На завтрак пришли Иваныч, Саша, Алексей, Макарыч и Михалыч. Мы позавтракали, скромно, пирожками с зеленым луком и с яйцом. Потом Светлана отправила детей на хутор, поухаживать за Зорькой, нашей телочкой, которой месяц от роду, и сейчас она в общем стаде, а сама Света пошла к Алене. К слову сказать, у Светланы нет никакого образования, кроме школы, ну так случилось… и теперь она очень часто ходит к Алене и учится, так скажем, медицинскому делу, и делает успехи.

– Ну что… товарищи отцы-основатели острова и почетные гости собрания, – сказал я, «пробежав» по всем присутствующим взглядом, – давайте наметим повестку собрания.

– Ага, значит, не просто так ты решил нас пирожками накормить? – сказал Иваныч, набивая трубку ядреным самосадом.

– Нет, не просто так, – ответил я и вкратце изложил присутствующим суть недавнего разговора с Алексеем Макарычем.

– А я думал уже об этом, и не раз, – сказал Алексей и как-то сочувствующе посмотрел на меня.

– Да, мужики, как говорится, проблема назрела, и ее надо решать, – ответил я, – давайте все по-взрослому, Алексей Макарыч, вот вам бумага… ведите протокол собрания. Итак, повестка:

Первое – принять как уже состоявшийся факт, что основателями поселения являются…

Второе – утвердить органы и структуры управления Дальневосточного Архипелага.

Третье – принять свод законов Дальневосточного Архипелага, уж простите за амбиции, но что-то мне подсказывает, что Сахарным мы не ограничимся. Во всяком случае, Васин остров скоро придется заселять, по простой причине – там есть золото, его надо добывать и несомненно охранять.

Четвертое – дать определение гражданина Дальневосточного Архипелага

На сегодня, думаю, хватит, все остальные решения и проблемы будут решать созданные ведомства. Кто за изложенную мной повестку? Прошу поднять руки… единогласно. Алексей Макарыч, внесите в протокол.

– Уже… – ответил Макарыч, не отрывая глаз от общей тетради и строча протокол.

– Итак, по первому пункту… вопросы, комментарии, пожелания?

– У меня… – поднял руку Алексей, – ну то, что ты, Иваныч и Саня утверждаются как основатели, вопросов нет, но я-то здесь гораздо позже появился…

– Зато много сделал, – сказал, как отрезал Иваныч.

– Неоспоримый факт, – кивнул я.

– Ну, раз так, – пожал плечами Алексей, – только я так далек от этой всей административщины и политики.

– Да тут все не слишком к этому близки, так что впрягайся, – улыбнувшись, ответил Саша.

– Голосуем за принятие первого пункта… единогласно.

– Дальше, пункт второй…

– Самый трудный, – сказал Иваныч.

– Это точно, – согласился я, – в любом случае думаю, что получив в одни руки власть, любой правитель начнет ей в конце концов злоупотреблять.

– Ты предлагаешь создать что-то вроде советов? – спросил Макарыч, оторвавшись от записи.

– Да.

– И как это будет выглядеть?

– Я озвучу, а вы потом выскажете свое мнение, – ответил я и на минуту задумался, собираясь с мыслями, – Предлагаю, так скажем, два уровня советов, первый это собственно мужчины, обязательно семейные и обязательно имеющие свое крепкое хозяйство. Иначе, какой смысл слушать в совете болтуна, который семью и хозяйство создать не осилил? На этом совете, назовем к примеру Гражданский Совет, может решаться в принципе любой вопрос и затем это решение передается в Совет Основателей на рассмотрение и утверждение.

– То есть высшим органом управления Архипелага будет Совет Основателей? – уточнил Макарыч.

– Да, во всяком случае, на ближайший год, а то и два, пока наш Архипелаг не утвердится в экономической, военной и ресурсной безопасности. А затем наделить Гражданский Совет полномочиями выбирать членов Совета Основателей, скажем на пару лет, ну, чтоб жирком не обрастали и не захворали такой опасной болезнью, как власть.

– Разумное зерно в этом есть, – сказал Макарыч, – но сейчас на острове мало семейных, еще меньше тех, кто успел обрасти хозяйством.

– Это понятно, и на первый период можно создать Временный Гражданский Совет, включить в него тех, кто уже проявил себя как ответственный человек, а затем уже пускай самовыдвигаются и решают, и принимают на народном сходе новый состав постоянного Гражданского Совета.

– А мне нравится! – сказал Иваныч и хлопнул по столу ладонью. – Пойду чайник поставлю, а то чую, надолго разговор.

– Идем дальше, – продолжил я, – Совет Основателей утверждает следующие структуры: казначейство, службу безопасности, оборонное ведомство, сельскохозяйственную, медицинскую, научно-образовательную, инженерно-промышленную, хозяйственную службы… по мере необходимости можно еще что-то добавить.

– Это сколько же народа на все это надоть? – спросил Михалыч.

– Так почти все эти службы, по сути, у нас уже есть, – ответил за меня Алексей.

– Точно, – кивнул я, – осталось только ревизионную службу на базе СБ создать.

– Про морскую службу забыл, – крикнул Иваныч, высунувшись из окна кухни.

– Обязательно, без нее никуда, внеси, Макарыч, в протокол… ну что, по второму пункту есть предложения и замечания?

– Даже если они потом и возникнут, то Совет Основателей сможет их рассмотреть и принять решение, – сказал Макарыч, – ну что, голосуем?

– Голосуем, – согласился я, – кто за предложения по второму пункту повестки? Единогласно…

С законами просидели тоже порядком, но как говорится, краткость – сестра таланта, и чем проще для понимания законов, тем лучше для их исполнения. Приняли несколько законов касательно экономики, а именно: все предприятия, уже организованные общими усилиями, являются государственными, и все их работники получают заработную плату, согласно выработке этих предприятий, либо деньгами либо продукцией этого предприятия. Исключения сделали для нескольких ремесленников, которые уже появились у нас, и для харчевни рыбаков. Все виды предпринимательской деятельности облагаются десятипроцентным налогом в пользу казначейства. Приняли закон о земле… каждый гражданин имеет право на получение в собственность двадцати соток земли на территории архипелага, отведенной под заселение. Все остальные земли архипелага являются государственной собственностью, которая может быть передана в аренду, срочную или бессрочную, на разных условиях. Медицина и образование бесплатное, начальное, ремесленное, военное и высшее. Уголовный кодекс получился кратким, но жестким, мелкое хулиганство и незначительные правонарушения наказывались штрафами и исправительными работами, преступление против собственности частной или государственной наказывались лишением гражданства, конфискацией имущества и изгнанием, убийство наказывалось смертной казнью. Так же государство предоставляло гражданам право самостоятельно защищать свою жизнь, жизнь близких и имущество. Право на оружие… предоставлялось всем совершеннолетним, прошедшим обязательный курс военной подготовки, либо по решению Гражданского Совета. Совершеннолетие гражданина наступало в 18 лет старого летоисчисления или в 15 лет нового. Все преступления, направленные против Дальневосточного Архипелага как государства, наказывались изгнанием или смертной казнью, в зависимости от последствий. Спорные вопросы юридического характера оставили на решение Гражданского Совета. Вид на жительство и гражданство выдавала СБ, по результатам заседания комиссии.

Многие законы, конечно, были приняты с заделом на будущее, которое мы все надеялись, что у нас будет.

На дворе уже было темно, над столом горели светильники, а Света, Алена и дети громыхали на кухне посудой, готовя на всю нашу компанию ужин.

– Как теперь это до людей доводить будем? – спросил Макарыч, когда протокол первого собрания Совета Основателей был подписан.

– А может, напечатать? – предложил Саша. – Мы же собрали потом все имущество с того «кенвурта», все на складах лежит, несколько принтеров там точно было.

– Отлично… Макарыч, давай, выдергивай в форт этого системщика, да еще и ЗАСовца, пусть при форте будет, нужный кадр, – сказал я.

– Да, напечатать будет здорово, а бумага?

– Есть… немного, но есть.

292-й день. О. Сахарный

С утра и до обеда мы с Федором проторчали на ремонте пирса, мы решили его сделать длиннее и шире. Техника теперь была, и строить было даже приятно. Из-за строительства нового склада ГСМ, материальных складов и промплощадки недостатка в грунте и скальнике не было. Экскаватор грузил самосвал скалой, и мы немного отсыпали берег для удобства и чуть расширили площадку. Также я настоял на строительстве таможенного поста и башни со стрелковыми ячейками. Потом немного еще подумали над эскизом пирса, обсудили все нюансы, и я оставил Федора командовать, так как Иваныч меня уже два раза вызывал на новый пирс, принимать, так сказать, коллегиальное решение по трофейным посудинам. Я завел катер «монаха» и отправился к Иванычу.

– Серег, ну чего так долго-то? Нам на «железку» уже выходить надо, – крикнул мне Иваныч, сидя на пирсе свесив ноги.

– Не ругайся, надо было с ремонтом пирса все утрясти. Рассказывай, что тут.

– Ну по этому «пожарнику»… в идеальном состоянии, моторист тут грамотный был, где он, кстати?

– Ну… если не мертв и не казнен Макарычем, то на форту.

– Надо будет разузнать.

– Сам договаривайся на этот счет с Макарычем… так что по «пожарнику»?

– А… так в отличном состоянии посудина, резвая. На этом полезные качества заканчиваются. На автономку даже на сутки не приспособлена, запас хода сорок миль, груза не более шести тонн берет.

– А что так? Метров двадцать пять в длину, да и с виду вроде серьезный такой кораблик.

– А и не говорю, что он несерьезный, тут знаешь, сколько оборудования напихано пожарного? Не на один десяток тонн. И самое главное… знаешь, где он приписан был?

– И где?

– Военно-морская база США Апра, остров Гуам, – ответил Иваныч и помахал у меня перед носом звездно-полосатым флажком.

– Да ну… то есть американский, что ли?

– Ага, а сейнер южнокорейский, мотобот, судя по иероглифам, японский.

– Там же вообще много всего плавающего… где оно все?

– Не знаю, Серый, куда это все Волной протащило, течения изменились… болтаются, наверное, по морю, или, как мой СР, где-то по новым берегам торчат. Остается только надеяться, что еще, может, и выловим бесхозное что-то в море.

– Да уж… что по сейнеру?

– Движок в порядке, а вот рубку вы всю ему размолотили, вместе с приборами и органами управления, и течи по корпусу временно заделали.

– Восстанавливаемо?

– Да, только время надо на это.

– Тогда ближе к берегу его, стапеля выложить из бревен и затащить его на берег бульдозером. И ремонтировать удобно, и место у пирса занимать не будет.

– Согласен. По мотоботу тоже дел порядком, но жить, как говорится, будет.

– Ну и его тогда на берег… И кстати, – сказал я, и вылез наконец из катера на пирс, – тут же смотри, как удобно… от пирса до эстакады с рельсами метров сто. Может… сделать здесь что-то вроде своей судоверфи? И ремонтировать удобно, и, глядишь, что-то свое построим.

– Вот за что я тебя уважаю, Николаич, так это за умение нарезать задачи на перспективу, – сказал Иваныч и хлопнул меня по плечу, что я от неожиданности вздрогнул. – Я согласен… я за верфь… но потом, хорошо?

– А я и не говорю, что прямо сейчас.

– Ну что с «пожарником»-то делаем?

– Давай с «железки» придешь и решим.

– Добро, у нас все равно на него даже экипажа нет. Насчет экипажа… ты просил Леху оставить так?

– Да, сходим в Лесной с ним, да с Макарычем… носом, так сказать, поводим.

– Ну там на «железке» его бойцы уже просекли службу, на «Авроре» вроде тоже справляются. Добро, пусть остается.

– Договорились, когда выходите?

– Сейчас плашкоут заправят и выходим.

– Ну, удачи.

– Бывай. И не ввязывайся тут без нас во всякие войнушки.

– Хорошо, хорошо, вы там тоже осторожно, – ответил я и завел двигатель катера.

Чтобы не мешать строительству, на катере дошел до рыбацкой харчевни и оставил его там, привязав к мосткам. Народа в харчевне было немного, кто-то что-то покупал, пара человек сидели за столиком под навесом и ели… надо признать, что-то очень аппетитно выглядящее, я даже слюну сглотнул. Но демонстративно прошел мимо и отправился по тропе к форту, чувствуя затылком взгляды хозяев харчевни. Ничего, пусть подумают еще над своим поведением… но пахнет вкусно, очень вкусно…

Пройдя в ворота форта, сразу отметил бурную деятельность, развернутую нашими «каторжанами». Они активно откапывали подвал левого здания, который мы решили приспособить для их же содержания, двое автоматчиков из ополчения наблюдали за процессом работ. В кабинете у Макарыча было не протолкнуться, там кроме него находилось еще восемь человек, шесть переселенцев, которых привез Фима, Алексей и Максим.

– Алексей Макарыч, надо все-таки вам нормальный кабинет, да и вообще о здании комендатуры надо задуматься.

– Ничего, потерплю, – ответил Макарыч и жестом поприветствовал меня, – это столпотворение ненадолго. Заканчиваем уже.

– Ну я присяду, подожду.

– Так, товарищ майор, – обратился Макарыч к Алексею, – значит, четверо уходят в ваше ведомство?

– Пятеро, – улыбнулся Алексей.

– Нет, товарищ майор, я же уже говорил, бывший сотрудник военной прокуратуры уходит в СБ, возраст у него уже пенсионный и не для ваших скачек абордажных.

– Ладно, согласен.

– Вы бы хоть спросили у сотрудника военной прокуратуры, может, он вообще хочет гражданской жизнью жить и огород сажать, – сказал я.

Макарыч перестал стучать по клавиатуре ноутбука, посмотрел на меня, потом на крепкого мужика лет пятидесяти и спросил его:

– Ну что, Антон Васильевич, определились?

– Да, наверное, лучше в СБ, я один теперь, заботиться не о ком, так что лучше опять «под погоны», пока возраст позволяет, а скакать с автоматом да, староват я уже, несмотря на афганский опыт.

– Вот видите, товарищ майор.

– Вижу, – улыбнулся Алексей, – Максим, забирай новеньких и определяй в казарму, выдать форму, пусть сами обрезают, подшивают, в бытовой комнате есть рисунок, как что делать. Потом на склад, там инструмент, крепеж и запчасти с вагонов, пусть обустраиваются. Оружие после зачетов и тестовых стрельб.

– Есть, – козырнул Максим и вывел из помещения четверых человек.

– А вы, Антон Васильевич, обживайте первый этаж этого здания, – сказал Макарыч и показал пальцем на потолок.

– Есть обживать, разрешите за вещами на хутор сходить?

– Разрешаю, и вы вроде полковником в запас вышли? – спросил Макарыч, щурясь и листая ежедневник.

– Так точно.

– Ну хорошо, сегодня вам время на обустройство, а завтра уже служим.

Прокурор вышел, и в комнате остался парень лет двадцати пяти, коротко стриженный, почти налысо, и с какой-то моджахедской щетиной, крепкого телосложения, невысокий и с поломанными раковинами ушей.

– Вот, Сергей Николаевич, это наш системный администратор, – представил мне Макарыч парня.

– Павел Шмык, «фамилия такое», – представился парень, повернувшись ко мне.

– Что-то ты, Павел, не похож на системного администратора.

– Ну… так сложилось, – скромно пожав плечами, ответил он.

– Я смотрю, по ушам еще и борец.

– Да… мастер спорта по греко-римской, – также скромно ответил он.

– Такого бы к тебе, а? Товарищ майор, – подмигнул я Лехе.

– Я бы только за, но у парня со зрением проблемы.

– Серьезные?

Павел постучал себе пальцем по левому глазу с характерным звуком.

– Это как же угораздило?

– В аварию попал пять лет назад, а потом и на правом зрение начало садиться, сейчас минус два, со спортом пришлось завязать и податься в сисадмины.

– Вот такие дела… никто не против, если я его в свое ведомство заберу? – спросил Макарыч.

– Так даже лучше, – ответил я.

– Извините, конечно, но я, наверное, лучше вон на хуторе буду помогать, здоровья навалом, а в СБ я к чему?

– А вот и будешь по специальности работать.

– Этот ноут админить? – ухмыльнувшись, спросил Павел.

– Ну у нас вообще-то полконтейнера оргтехники на складе, только заниматься этим некому, – сказал я.

– Ух ты, – оживился Павел.

– Ага, так что можешь забрать с хутора личные вещи и заселяться туда же, – снова показал пальцем на потолок Макарыч, – а на завтра тебе уже работа будет.

– Понял, можн… ммм… разрешите идти?

– Идите.

Павел развернулся и вышел.

– Чаю? – предложил нам Макарыч.

– Не возражаю.

– Ну что, завтра в Лесной? – спросил Макарыч, раздув угли в вагонном кипятильнике, что он пристроил в углу комнаты, и подбросил туда несколько горстей крупных щепок из ведра на полу.

– Да, Алексей Макарыч, познакомишься с поселком, походишь, послушаешь. Я даже знаю отличное место, где вкусно готовят и много разговаривают. А мы с Алексеем сходим к Аслану, побеседуем.

– Это что за место такое, где много разговаривают? Что, вот так садятся и все друг другу все рассказывают?

– Нет, немного не так. Там просто сконцентрированы все слухи нового мира, которыми все охотно делятся с хозяином заведения.

– А, ну это понятно, а с чего ты взял, что хозяин заведения захочет мне поведать все слухи?

– Ну скажем так, мы немного приятели.

– Да вы с ним только не целуетесь при встрече, – улыбнулся Леха.

– Даже так, – удивился Макарыч, – и откуда там такие друзья?

– Ну наверное, я для него что-то вроде «якоря» из прошлой жизни, в которой осталась вся его семья.

– Понятно. Какие еще планы?

– Если будут переселенцы, то сразу проведем собеседование и заберем их. И отвезем сразу кое-какой груз Фиме на продажу, я попросил, к вечеру уже к новому пирсу подвезут и загрузят на «Мандарин».

– Какие-то нюансы, варианты поведения там?

– Собрать походную сумку, табельное с собой обязательно, а так по поведению… ну не знаю, веди себя прилично и не давай себя в обиду. Радиостанцию обязательно с собой. Блин, Леха… совсем из головы вылетело, надо БК на «Мандарине» пополнить к пулемету.

– Уже.

– Ну отлично, мне тоже надо бы патронов на пару-тройку магазинов.

– Каких?

– 7,62 для АКМа.

Алексей встал и подошел к лавке, на которой лежали его АКМС и разгрузка, и достал из одного из подсумков четыре бумажные пачки патронов.

– На, я себе потом, зайду в оружейку, пополню.

– Кстати! Насчет оружейки… что там по трофеям после боя?

– Точно, – спохватился Алексей Макарович, – сейчас доложу, у меня…

– Все ходы записаны, – договорил я за него.

– Конечно, – ответил он, улыбнулся и начал листать страницы своего ежедневника, – итак, в результате боестолкновения нападавшие потеряли… мна-мна-мна, захвачено в плен… мна-мна-мна… судна… мна-мна… да где же? А! Вот – шесть единиц гладкоствольного оружия, пятнадцать автоматов, две винтовки, пулемет, два пистолета и одна граната Ф-1. Около полутора тысяч патронов, точно не считали… ну и прочее имущество, пара биноклей, подсумки и тому подобное.

– Где это все?

– В оружейке уже, залили соляркой… пусть замокает, очень запущенное все оружие, ребята почистят потом. Кстати, там штук пять АК74-С вообще новые.

– Думаешь, луневские?

– Так я не думаю, я это уже выяснил, и той же партии автоматы, судя по номерам.

Кипяток поспел, и мы, попив чаю, разошлись. Лечь спать решил пораньше, вставать завтра на заре и дел много.

293-й день. О. Сахарный

Давно не выходил на «Мандарине», даже соскучился по его ровному тарахтению дизеля и запаху пластика, который исходит от корпуса, когда его раскаляет солнце. Тупой нос бота режет воду, которая тихо плюхает и разбегается небольшими волнами в стороны от бортов.

В Лесной пришли еще до обеда, пришвартовались на своем месте. Фима обеспечил разгрузку. Мы привезли ему на продажу немного канцелярии и два вагонных генератора, казну нужно пополнять не только усилиями собственно Фимы, а цена на подобный генератор была весьма значимой. Выяснили, что есть всего четверо желающих на переселение, и еще Фима посетовал на то, что поток этих самых переселенцев практически спал. Люди уже нашли себе в основном места в новом мире, и волны миграции, которые были поначалу, практически прекратились. Попросили Фиму собрать мигрантов в гостинице к окончанию послеобеденной жары для беседы, подкачали спустившие колеса на «буханке» Алексея и, заправив ее, сразу поехали к Араику.

Заведение сменило название. Навес разросся по площади и начал обрастать бревенчатыми стенами, здание бывшего сельпо было уже отремонтировано, добавлен забор и расширен двор. На новом покрашенном фронтоне была выведена аккуратная надпись – «Постоялый двор и ресторан Араика»

Мы вошли под навес, пройдя в арку декоративной изгороди, посетителей было немного, выбрали свободный стол и уселись за него. Из-за выгородки кухни показался Араик и, увидев меня, сначала было обрадовался, а потом на его лице появилась театральная обида, и он, наклонив голову и грозя мне пальцем, сказал:

– Вай, развэ друг так дэлает, а? Ты совсем забыл старого Араика, вай нэхорошо, Сергей-джан.

– Прости, дружище, но никак не мог вырваться, все дела да хозяйство.

– Нэ говори, Сергей-джан… дэла… дэла… – понимающе покивал он, сложив пухлые руки на животе, – наслышаны мы тут про большой остров, а еще говорят… на днях там силно стреляли… говорят даже взрывы слышали.

– Слухи это, – вставил Макарыч.

– А, да… познакомься, Араик, это Алексей Макарович, он у на Сахарном при должности и уважаемый человек.

Араик учтиво немного поклонился и протянул руку, Макарыч встал и они обменялись рукопожатиями.

– А я вот тоже, все хозяйство, стройка-шмойка… устал. Недавно люди приезжали из поселка старателей, это от устья Новой еще полтора сутка морем, а там еще река, и выше по реке еще на полдня пути будет этот поселок. Там, говорят, богато люди живут, на золоте живут, там, говорят… и поиграть можно и женшин есть, – Араик лукаво улыбнулся, – поеду я туда нэмножка отдохнуть.

– О как, – удивился я, – вроде Лас-Вегаса, что ли?

– Нэт, какой вегас-шмегас… там до Волны, говорят, один богатый человек восстановил выработку, целый городок построил, вагончики, техники много, электричество… золото добывали… там вахта была… а потом Волна. Их нэ задэло, но дорога атрэзало, еще люди к ним разный приходили… тэхника была… дорога новый пробили до трассы и в Лунево приехали. И давай золото сорить… то куплю, это куплю… работники себе наняли еще, уехали и потом там вот такое место стало. Веселое, говорят, мэсто… и немножка опасное савсем.

– И чем опасное?

– Ну, дарогой… дэнги… много дэнег… а гдэ много денег, много всяких людей… панимаешь?

– Понимаю… что еще новенького?

– Все врэмя новенкое что-то, через три дня электричество дать должны.

– Ну это да, очень значимое событие.

– Есть еще выше по Новой поселок, там деревня недалеко был, сейчас больше людей стало… рыбу ловят, лес рубят и в Лунево сплавляют, мед, масло, мясо. Трудом своим живут люди, добрые люди.

– Ну это радует, что добрые. А что по части оружия, только в Лунево хороший выбор? Нам бы потяжелее что.

– Есть один человек, но осторожный. О нем мало знаю, но встречу могу устроить, но не здесь, у них с Асланом такой этот… эм… нэприязнь. Встреча будет где-то нэ на этой тэритория… в тайга, на река, на море, нэ знаю… он назначит, я передам. А там сами макли-шмакли свои крутите.

– И какой у него ассортимент?

– Говорят, можно и танк купить, только зачем он тут, – пожал плечами Араик, – тут этот… как его… лэнкор нужен!

– Ага, а к линкору еще бы и экипаж, – добавил я.

– Нэт, людми он нэ торгует, людми другой торгует, могу тоже встречу устроить.

– Обязательно, но попозже, – ответил Леха, скрипнув зубами.

– Нэ вопрос, можна попозже.

– А как скоро с этим «оружейным бароном» можно встречу организовать?

– Заказывайте покушать, пока кушать будете, я помощник пошлю с запиской, он телеграмма по радио даст в Лунево, подождет и принесет ответ.

– Сервис.

– Да, Аслан недавно радио наладил, теперь можно в Лунево телеграмма дать.

– Понятно, – сказал я, – ну что, мужики, по шашлычку?

Все согласно кивнули.

Вернулись на пристань, пообедав и дождавшись ответа о дате и месте встречи, оставили Макарыча общаться с прибывшими на собеседование переселенцами и поехали с Алексеем к Аслану. Принял он нас не то чтобы холодно, но как-то без особого желания общаться, сослался на то, что очень мало времени и надо срочно решать какие-то вопросы на верфях.

– Строительство кораблей, смотрю, на поток поставлено. Как бизнес кораблестроителя, процветает?

– Да, понемногу идет, но проблема с двигателями, собираем по трассам автомобили, приспосабливаем двигатели.

– И далеко удалось пройти в глубь материка в поисках машин?

– Далеко, до федеральной трассы дошли, но там уже до нас побывали какие-то… счастливчики… все до винтика собрали.

– Да, – кивнул я, – времена такие, что порой и один винтик стоит целого корабля.

– Верно, – ответил Аслан, и было заметно, что он о чем-то напряженно думает, – слышал, проблемы у вас на Сахарном были.

– Были, но мы их решили.

Аслан оживился, хотел было позвать дочь, но, подумав, сказал:

– Отвезите меня к пристани, по дороге и поговорим.

Мы покинули территорию цехов, забрали свое оружие у охраны на входе и сели в машину, Алексей за руль, а мы с Асланом в салон. И только теперь некое напряжение с его лица спало и он сказал:

– Я уже не доверяю стенам в своем доме, понимаешь? – сказал он, приблизившись ко мне, когда машина тронулась.

Я кивнул и ответил:

– Здесь в Лесном уже давно присутствуют люди, представляющие интересы других, не очень хороших людей. Нападение и на твои пристани с угоном транспорта и на Сахарный, это были спланированные операции. Здесь у них получилось гладко, потому что не были вычислены агенты, нам повезло больше, засекли наблюдателей, и было время подготовиться к атаке, не много, но было, иначе… я даже представить себе не могу, чем бы все закончилось.

– И этот шпион здесь явно давно, одному шайтану известно, сколько, и он где-то среди моих людей.

– И, возможно, он не один.

– Возможно… Я так понял, ты же не о бизнесе и про корабли поговорить пришел?

– Ну про корабли тоже можно, особенно про прибыль с их реализации, помнишь, у нас осталась некая недоговоренность в этом вопросе?

– Конечно, я стараюсь вообще ничего не забывать. Так о чем ты хотел еще поговорить?

– Я хочу предложить тебе совместную операцию по зачистке левой протоки Новой.

– У меня очень мало бойцов, боюсь оставить поселок без контроля, да и информация быстро уйдет кому надо. Эффект неожиданности будет потерян. Если вы решитесь сами, в помощь могу дать не более десяти человек, но без транспорта, можно сделать так, что они пойдут с вами в сторону Лунево, как сопровождающие груз. Но сообщить надо мне заранее, вот частота и позывной, – передал он листок, – я их сам вывезу на буксире и в море они пересядут к вам, так точно никто не успеет ничего сообщить, в случае если крот среди них.

– Разумно, – сказал Алексей.

– Другого выхода не вижу, как сохранить все в тайне, а зачистите протоку, тогда здесь-то я их вычислю.

– Хорошо, тогда в течение недели мы с тобой свяжемся, и нашу частоту запиши, на всякий случай…

На Сахарный еле успели до темноты, швартовались на грузовом пирсе, на старом успели только хорошо отсыпать берег и заколотить несколько свай. Новеньких сразу к Михалычу на хутор, дав сутки на оргпериод, предложив варианты, так скажем, трудоустройства. На что один из них заявил, что он пасечник в каком-то там поколении, и готов заниматься этим делом, только спросил разрешения на постройку своего хозяйства с южной стороны острова на берегу, там было несколько полян в распадках и небольшой родник. Другие двое мужиков из новеньких вызвались ему помочь, объясняя это тем, что знакомы еще с Лесного, решили заниматься вместе, дело, мол, прибыльное и интересное. Мы дали им на это добро, инициатива, как говорится, поощряема. Только добираться до места им пока придется только морем, вокруг острова, так как дороги туда нет, пока нет… и ее строительство в этом случае тогда поручается тоже им. Пусть просеку потихоньку рубят по маршруту, который мы позже утвердим, да и каторжан потом подключим уже со стороны поселка на лесоповал. Четвертым поселенцем была женщина, так скажем, почти пенсионного возраста – учитель физики и математики… сразу отправили ее к Лидии Васильевне на ускоренную адаптацию путем внедрения в коллектив педагогов, которых у нас уже собралось несколько человек, и строительство и открытие школы совместно с детским садом уже в принципе только вопрос времени.

А завтра предстояло идти на встречу с «оружейным бароном», которая была назначена у «острого мыса», что находился ровно между устьем Новой и Лесным. Дал радиограмму на «железку» о нашем мероприятии и отправился домой ужинать.

294-й день. Мыс Острый

Пришвартовались у мыса еще час назад. Берег позволял подойти вплотную и зацепиться «кошкой» за небольшой каменный выступ. Скала возвышалась над морем метров на семь, от мыса в обе стороны берег был уже более пологий, на котором справа стоял уже практически высохший кедрач, а левая сторона была заросшая плотным кустарником, который подступал к самому берегу.

– Хорошее место для засады, – сказал Алексей, осмотрев берега в обе стороны в бинокль.

– Думаю, что уже засадили бы, если бы такое желание было.

– Угу, – кивнул Алексей и проверил сектор поворота пулемета на вертлюге.

Еще примерно через полчаса ожидания отчетливо стал слышен шум мотора мотоцикла, двигатель заглушили где-то наверху мыса, и через минуту нас окликнули.

– Телеграмма насчет вас вчера была? – спросил парень в форме и с АКСУ в руках, стоя на уступе скалы.

– Да.

– Сейчас, – ответил он и ушел.

Через несколько минут слева раздался шорох кустарника, потом показался нос резиновой лодки. Человек спустил ее на воду, потом опять ушел в кусты и вернулся оттуда с аккумулятором и небольшим двигателем, зацепив его на транец.

– Движок электрический, – сказал Алексей, наблюдая, как лодка бесшумно отошла от берега и направилась к нам.

– Да, похоже, – согласился я.

Незнакомец подошел к «Мандарину» и встал так, чтобы со стороны моря его не было видно, привязал лодку за трос кранца и поднялся по трапу на борт. Мы с Алексеем спустились вместе с ним в каюту, а Макарыч остался в рубке.

– Костя, – протянул руку незнакомец.

– Сергей. Алексей, – представились мы по очереди.

– Что интересует?

– А что есть? – вопросом на вопрос ответил я.

– Есть кое-что, что удалось утянуть, пока была неразбериха и разборки в Лунево.

– А именно?

Костя достал из подсумка разгрузки сложенный в несколько раз лист и протянул было мне, но Алексей его перехватил, развернул и, пробежав глазами по написанному, хмыкнул:

– Неплохо ты утянул.

– Я не один, в доле еще несколько человек.

– И многим ты это уже продал?

– Была одна сделка серьезная, ну и по мелочи кое-что разошлось.

– Номенклатура хорошая… радует. Интересно, какова цена?

Константин помолчал, осмотрелся как-то вокруг и сказал:

– А сколько запас хода у вашего бота?

– Ну миль пятьсот, можно еще топливо в бочках нагрузить тонны две с половиной, двигатель экономичный, посудина легкая, так что, думаю, пройдет тысячи полторы.

– Знаете… золота набрали уже прилично, запас топлива тоже… могу махнуть все на ваш бот.

– А что так радикально?

– Есть у нас некоторые проблемы, которые можно решить, только покинув эту территорию.

– И куда, если не секрет, конечно?

– Ходят слухи, что организовалась Амурская республика, часть Комсомольска цела, говорят, жизнь там налаживается, так что у нас одна цель сейчас – найти хорошую посудину и свалить подальше.

– А вдруг это только слухи?

– Может, и слухи, но там в любом случае люди тоже остались, я надеюсь на это… у меня там семья… была… есть шанс, что найду их.

– Предложение, конечно, заманчивое, – сказал я и посмотрел на Алексея, тот лишь развел руками, – дай хоть глянуть, что там.

Алексей протянул мне список…

…СПГ-9 – 5 шт., выстрелы осколочные – 72 шт., противотанковые – 60 шт., автоматический миномет 2Б9М «Василек» – 3 шт., НСВ 12,7 «Утес» – 2 шт., ПКМ – 4 шт., РПГ-26 – 9 шт., список завершали ручные гранаты, мины, патроны и другая «мелочь», запасные стволы, станки и прочее.

– Одна крупная сделка, говоришь, уже была? – спросил я, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

– Да, в поселок старателей продали десяток пулеметов, несколько граников, патроны и гранаты.

– Уф… – выдохнул я с облегчением.

– Ну что скажешь, Серег, предложение более чем щедрое.

– Да уж, это точно.

– Решайте, – пожал плечами Костя, – меня тут в принципе держит только отсутствие подходящего судна для дальнего перехода, ну и желание хозяина этого судна поменяться на имеющееся у меня железо, а ваша посудина меня вполне устраивает.

– Допустим, мы согласимся, когда и как мы совершим обмен?

– Тут есть определенная проблема, – ответил Костя, – все железо недалеко от Лунево, но таможня не даст добро на его вывоз, это сто процентов. Сделка с артельщиками у нас прошла по всем законам контрабанды.

– Так это от мотострелков дровишки? – спросил Алексей.

– Не совсем, имущество другой части, застряло просто после учений тут, а я был в курсе про это, ну и подсуетился, пока в Лунево власть делили.

– А как тогда вывозить это все?

– Там недалеко от устья есть мысок скальный, можно туда подойти морем, а в Лунево отправить человек десять для перегрузки, транспорт там найдем.

– Я, кажется, знаю, что это за мысок, – улыбнулся Алексей.

– Да, я заметил, что там уже кто-то хорошо потоптался, и если вам известно место, то не вижу проблем забрать все железо. Только грузоподъемность должна быть соответствующая, только «Васильки» по шестьсот кило с лишним, БК к ним не полный по сотне мин на ствол, но даже это вес приличный.

– А вообще какая примерно масса всего вашего железа?

– Думаю… – Костя задумался, – тонны четыре-пять, может, побольше.

– У меня есть немного другое предложение, – сказал я, немного подумав, – есть у нас подобный мотобот, тоже в отличном состоянии, но не модернизированный под дальний поход, что в принципе не проблема и переоборудовать его у нас на острове проблемы не составит, ну задержитесь у нас на пару-тройку суток, зато вас подготовят по полной для перехода.

– Так вы с этого, как его… с Сахарного?

– Да.

– Наслышан… Давайте так, я поговорю с м… с компаньонами, и мы примем решение. Как с вами связаться?

– Вот частота, передадите сообщение, что-нибудь вроде «мама готова к переезду», – сказал Алексей и написал на листке со списком железа нашу частоту.

– Хорошо, договорились, – ответил Костя, попрощался и спустился на свою лодку, которая тихо дошла до кустарника на берегу.

– Ну что думаешь, Макарыч? – спросил я, когда он спустился из рубки к нам в каюту.

– Если вариант с другим ботом им не понравится, отдашь «Мандарина»?

– Придется… вариантов так вооружиться больше не вижу, хотя жаль будет, дорог он мне.

– А по большому счету, если сейнер отремонтировать, но всяко лучше, чем «Мандарин».

– Согласен. Ладно, пошли домой, – ответил я, вылез на палубу, ослабил линь и скинул багром «кошку» со скалы.

295-й день. О. Сахарный

Известие о том, что «мама готова к переезду» застало меня за завтраком, пришел посыльный с форта.

– Что-то дополнительно еще передавали?

– Ждут ответа.

– Что по «Авроре», где сейчас?

– На подходе, к обеду будут.

– Передай, «Встречаемся там же, завтра в обед».

Посыльный ушел, а я связался с Михалычем, чтобы он на завтра никуда не планировал микрогрузовик. Зачем тащить в Лунево кучу людей, если есть грузовик с краном… И еще предстоит Иваныча «обрадовать», что «Авроре» придется расстаться с мотоботом, ну ничего, быстрее потом пиратский мотобот починят, а как спассредство можно временно и обычную шлюпку подвесить.

К обеду пришли наши с «железки», и я пошел сообщить Иванычу новости о том, что «Аврора» и плашкоут выходят завтра в Лунево.

– Вот это да! – обрадовался Иваныч, когда я сообщил ему условия сделки с «оружейным бароном». – Не, Серый, на такие цели мне «обшарпанного» не жалко, и у этих контрабандистов с ним проблем не будет, посудина отличная после ремонта, дополнительные баки им навесим, систему перекачки воткнем и пускай тарахтят на тысячу миль в любую сторону.

– Ну и хорошо, после ужина тогда в форту собираемся и обсудим детали.

297-й день. Пос. Лунево

Вчера на мысу подобрали Константина. Увидев наш конвой из «Авроры» с катамараном на буксире и плашкоут с грузовиком, он не стал скрывать, что удивлен. Да, вот такие мы решительные, так как надо ковать железо, не отходя от кассы.

Плашкоут с грузовиком отправился в Лунево, в его экипаже был Саша, Алексей с двумя бойцами, водитель грузовика из хуторян и Константин, таможне была сообщена цель визита – посещение рынка, что было почти правдой, я выделил Саше некоторые средства на закупку круп, пшеницы и еще по хозяйству кое-чего… но это потом, после погрузочных работ на скальном берегу. Я же остался на «Авроре», которую Иваныч, как только плашкоут зашел в устье, сразу направил к месту погрузки. Прибыв на место, «Аврора» встала на якорь, пришвартовавшись катамараном вплотную к скале, и пошло время томительного ожидания. Примерно через три часа Алексей вышел на связь и сообщил, что из тайника вывезли все, сделали три рейса, все сгрузили на небольшой поляне недалеко от берега. Теперь оставалось только все перегрузить, принять на борт Константина, еще троих контрабандистов и можно отправляться домой, только немного задержимся у протоки, подождать плашкоут. Конечно, с краном-манипулятором погрузка была гораздо проще, чем в прошлый раз. Вылет стрелы в 12 метров и грузоподъемность в 2 тонны очень облегчили погрузку, пришлось только завалить несколько деревьев, которые мешали развороту стрелы. Сначала загрузили трюм «Авроры» ящиками с боеприпасами, сняв крышки-люки на палубе, затем на катамаран были погружены три «Василька» и оставшееся железо, приняли на борт «Авроры» контрабандистов и отправились к устью Новой, где встали на рейд в ожидании плашкоута. Константин и трое его друзей крутились на юте, разглядывая мотобот, а я с Иванычем стояли на мостике, откуда периодически посматривали на устье в бинокль.

– На, Серый, глянь, из левой протоки лодка вышла, – сказал Иваныч и протянул мне бинокль.

Расстояние было около двух километров, небольшая моторная лодка вышла в море, немного покрутилась у устья и вернулась обратно в протоку.

– Похоже, «сомалийцы», – сказал я.

– Угу, – кивнул Иваныч, наклонился к микрофону и передал по громкой: – Приготовить носовое орудие.

– Шуганем, если на наш «танковоз» позарятся.

– Поддерживаю, нечего хулиганить, тут «Аврора» на рейде.

– Точно, – согласился Иваныч.

За те два часа, что мы ждали плашкоут, из левой протоки моторка выскакивала еще пару раз, но пиратам не везло, сначала перед ними важно прошел буксир Аслана, волоча за собой здоровенный плот, там пиратам ничего не светило, буксир был хорошо вооружен, потом из правой протоки вышел небольшой конвой шлюпов в количестве восьми штук, возглавлял конвой брат-близнец «обшарпанного»… эта цель была пиратам тоже не по зубам. Зато они оживились, когда из протоки наконец вышел наш плашкоут. Мы связались с ними и предупредили о возможной опасности. Как только плашкоут отошел от устья примерно на полкилометра, из левой протоки показалась еще одна моторка, и они обе, набрав скорость, пошли наперерез плашкоуту.

– Быстроходные надводные цели уничтожить! – сухо раздалось их динамика громкой связи. А плашкоут, прибавив скорости, отвернул влево, давая возможность нашему стрелку работать более спокойно, не боясь задеть своих.

Ду-дум, ду-дум – стрелок у КПВ сделал два пристрелочных выстрела.

– Право десять, – сказал Иваныч, наблюдая в бинокль.

– Упреждение десять метров, – продублировал я по громкой.

Ду-дум, ду-дум, ду-дум – раздалось с палубы.

– Отлично! Один готов, – сказал радостно Иваныч, – прекратить огонь, второй уходит.

Я забрал у Иваныча бинокль и посмотрел на цели. Да, уцелевшая лодка, глиссируя, неслась к левой протоке, а от второй на поверхности плавали обломки и бултыхалось три человека.

– Подбирать этих пловцов? – вышел на связь Алексей.

– Обязательно, – ответил я.

– Принял, подбираю.

Плашкоут вернулся на прежний курс и направился к барахтающимся в воде пиратам. Через несколько минут Алексей сообщил:

– Три пассажира на борту, один правда может долго не прожить, если помощь не оказать.

– Давайте к нам, примем его на борт, доктор посмотрит, – сказал я.

Иваныч как-то нехорошо на меня посмотрел и сказал:

– На этого п… на это отребье доктор сейчас наши медикаменты тратить будет… намазать лоб зеленкой и все.

– Не надо, Иваныч, если выживет, то будет искупать вину перед обществом, а не выживет… ну судьба, значит.

– Гуманист… – пробубнил Иваныч и наклонился к микрофону громкой, – доктор, на палубу, для оказания помощи раненому.

Я стоял и на мостике и смотрел, как на палубу подняли раненого с плашкоута, здоровенный кусок алюминиевого борта торчал у совсем молодого парня ниже правой ключицы, доктор повозился с ним минуту и скомандовал нести раненого в лазарет.

– Иваныч, ну молодой же совсем…

– У него был выбор кем стать, и он его сделал, за что и понес наказание.

– Согласен, но мы ведь с тобой пока еще хотим называться людьми?

– Начались проповеди замполита, – махнул рукой Иваныч, – ладно, молчу… но я остался при своем мнении.

– Я и не сомневаюсь.

– Вахтенным занять места, идем домой, – сказал Иваныч по громкой, – пошли, чаю попьем, что ли, а, гуманист?

– Идем, попьем, – ответил я, передавая бинокль вахтенному, который занял место у штурвала.

298-й день. О. Сахарный

Домой вернулись под утро, когда еще не рассвело, и пришвартовались под разгрузку.

– Все в форт? – уточнил Алексей.

– Да, – кивнул я, – и у тебя там из новеньких кто-то был из спецов по боеприпасам, так что подключай его по полной, пусть обеспечит условия хранения и прочее, что надо, пусть говорит. Поместится хоть все?

– Утрамбуем.

– Я серьезно.

– Да нет, конечно.

– Значит, мухи отдельно, котлеты отдельно… ну в смысле стволы тогда в подвале караульного помещения разместить. Пошли грузить.

– Пошли.

С разгрузкой закончили часа через два, островитяне проснулись, и на Сахарном закипела жизнь. Контрабандистов разместили пока в форте, ополченцам пришлось потесниться в казарме, ну да это ненадолго.

– Экипажу, кроме вахтенных, отдыхать до обеда, – слышал я голос Иваныча со стороны «Авроры».

Ну и я решил пойти вздремнуть после рейса… ночная вахта, разгрузки-погрузки, надо отдыхать. До дома быстро дойти не получилось, то кто-то останавливал меня с каким-то важным вопросом, потом с Федором пришлось прогуляться на стройку пирса, в общем – покой нам только снится. Дорога до дома заняла почти два часа, но дошел наконец.

– Сергей Николаевич, а не считаете ли вы, что пора выходной устроить всем? – спросила Света, встретив меня на пороге и поцеловав. – В зеркало на себя давно смотрел-то?

– Некогда было.

Света взяла с тумбочки у умывальника маленькое зеркало и поднесла мне к лицу.

– И кто там? – спросила она.

– Мужик какой-то… голодный и злой.

– Этому мужику отдохнуть надо, да и не только ему. Сколько люди уже без выходных пашут?

– А сколько?

– А свяжись со старостой, у него табеля по трудодням на всех, вот он тебе и скажет.

– Не хочу пока с ним связываться, а то Михалыч как навалит сейчас «хотелок» полный тазик… Нет, Света, я хотя бы пару часов посплю, а потом уже буду связываться со всеми, хоть с альфа Центавра, если они, конечно, захотят со мной разговаривать.

– Ну иди ложись… центавра.

За окном громко фыркнула лошадь, и я проснулся. Судя по теням на стене, уже далеко «после обеда» и солнце отправилось к закату. Я лежал на спине и смотрел на жерди, которые выполняли роль перекрытия, и разглядывал на них сучки. Стоп… у нас же нет лошади. Михалыч, наверное, приехал и стесняется будить… точно, слышу, как он бубнит под навесом во дворе. Встал, умылся и, напялив калоши, пошел «до ветра». Под навесом сидели Михалыч, Алексей Макарыч и Иваныч, Михалыч увидел меня, и хотел было что-то сказать, но Иваныч остановил его жестом:

– Обожди, а то авария будет.

– Точно, – сказал я и пошел дальше.

– И что это за делегация? – спросил я, когда вернулся, закончив все свои дела.

– Да мы как-то каждый со своим к тебе, Сергей Николаич, а ты спишь, и что-то разговорились… Света нам вот чаю заварила, сидим, ждем, когда ваше величество проснется, – сказал Иваныч.

– Что-то сморило меня, мужики, – ответил я и, присев на лавку, налил себе чая. – Кстати, Михалыч, тут поступило предложение выходной по острову объявить.

– Так, а я не против, уж вторая декада пошла с крайнего выходного.

– Ну значит, надо организовать.

– Ты погодь покамест за выходной-то… у нас тут палтыргейста какая-то.

– Полтергейст?

– Ага, она самая, палтыргейста… третьего дня двух курей не досчитались, ну я сначала на Бима тваво подумал, был же у него грешок…

– Да, было дело.

– Ну да, Дениска-то с Андрейкой при стаде постоянно крутятся, ну и Бим с ними, только вот от Андреевны этому лохматому постоянно с кухни чего-то перепадает, так что не он это, да и не было его на хуторе третьего дня. А вчера с утра заметил, что лабазы-то приоткрыты, и ночью сегодня лошади беспокоились.

– Ворует кто-то, – сказал Иваныч.

– Так, а смысел? У нас столовая бесплатныя, приходи, Андревна накормит, да в любой дом постучи на хуторе – накормят… нет, это или палтыргейста, или чужак у нас тут есть.

– Михалыч, ну ты скажи еще чупакабра, – сказал Иваныч, – это явно чужак у нас тут, прячется где-то.

– Да, похоже, – согласился я, – и что, облаву устраивать?

– Я отправлял с утра Максима, он прочесывал с ребятами окрестности хутора, ничего не обнаружил, так-то следов много, но это наши, может, там потоптались, – вставил Макарыч.

– Скажи Максиму, пусть у Алексея попросит ночной прицел с «Утеса» и подежурит ночку.

– Хорошо, – кивнул Макарыч, улыбаясь, – у тебя все, Михал Михалыч?

– Да все вродя. Так что, выходной когда?

– Вот закончим с одним важным делом и сделаем пару дней выходных. У нас еще обязательное алаверды к «сомалийцам».

– Понятно. Ладноть, поеду я, дела еще есть. Спасибо, дочка, за чай, – крикнул он в окно Свете, которая что-то строчила на машинке в доме.

– На здоровье, Михал Михалыч, – ответила она.

– У меня несколько вопросов, – сказал Макарыч, открывая ежедневник, – каторжане наши апартаменты себе построили, дальше что с ними?

– К Федору в помощь, пусть пирсом занимаются, а потом от форта будут просеку для дороги делать до южной оконечности острова.

– Понятно, – ответил Макарыч и сделал пометку в ежедневнике, – второй вопрос. Павел распечатал наш протокол и приложения к нему, дальше что?

– Надо распечатать еще подписной лист, и каждый совершеннолетний житель после ознакомления пусть распишется.

– Хорошо, сам всех обойду. Когда по пиратам операция?

– Подготовим и перевооружим флот сначала.

– Понял, то есть не раньше недели?

– Это мы сейчас выясним, – сказал Иваныч, – мои мотористы «пожарника» этого всего облазили уже, надо смотреть… что снимать, как дополнительные топливные танки ставить и как вооружать. И с экипажем на него надо решать.

– Так у нас же целый штурман и моторист есть.

– О как, а почему я не в курсе?

– Да не успел как-то, – пожал я плечами.

– А где они?

– На хуторе, – ответил Макарыч, сверившись с ежедневником.

– И что они там делают? Макарыч, связывайся со старостой, пускай срочно их на пирс отправляет, а мы с Серегой пойдем туда, пока не темно.

– Сейчас, – ответил Макарыч и потянулся за рацией.

Когда мы с Иванычем пришли на пирс, то механики нам доложили, что переоборудование «обшарпанного» будет закончено уже завтра.

– Хорошо, а что по «пожарнику»?

– Тонн на пятнадцать легче станет, когда все вытащим из него пожарное, только нам весь день надо, чтобы автокран с нами работал.

– Хорошо, я с Федором договорюсь насчет крана, – ответил я, – и потом надо будет обязательно собрать установку пожаротушения на складах.

Попрощался со всеми, когда уже стемнело, и в редких местах поселка зажглись тусклые лампочки. Завтра предстоит перевооружение флота.

299-й день. О. Сахарный

Когда я, рано проснувшись, умывался, мое внимание привлекло дружное уханье и топот двух десятков ног по дороге у дома. Выглянул в окно, понятно… Алексей гоняет ополченцев, все по форме, если можно назвать формой модернизированную под новые погодные условия армейскую флору, наверное, можно, потому как единообразие соблюдено, я даже засмотрелся на это мероприятие. Ополченцы в полной выкладке и с оружием спустились к строящемуся пирсу, свернули налево и побежали вдоль моря, двигаясь колонной по двое, затем к рыбацкой харчевне и дальше к грузовому пирсу и территории склада ГСМ. Я насчитал тридцать человек. Нет, это не все подчиненные Алексея, половина из них мобилизованы на время проведения операции, в основном хуторяне. Сегодня у них по плану учебные стрельбы. Хоть Алексей и нашел несколько человек, которые могут обращаться с тяжелым вооружением, но здесь все по-взрослому.

– Пока расчеты не изучат матчасть, не отработают слаженность и не начнут попадать в цель, никаких боевых операций, – сказал он мне пару дней назад.

Так, а я только за, нам не нужен бесполезный расход боеприпасов и тем более, не дай бог, не боевые потери, по незнанию или из-за неорганизованности. Вчера в столярке Алексей заказал несколько плотов-мишеней, которые уже начали таскать катером и «Мандарином» и устанавливать у берега Васиного острова, также на склоне пологой сопки, на сухих деревьях были развешены в нескольких местах какие-то тряпки и куски картона – тоже мишени. На сегодня назначены стрельбы. На высоте между кирпичным заводом и воротами форта уже стояла батарея «Васильков» под охраной часового, а на НП на мысу поставили НСВ на станке и один СПГ-9. Да уж, рабочий день сегодня будет проходить под канонаду. Толпа мальчишек уже собралась у стен форта в ожидании развлечения.

Позавтракав, связался с Иванычем и отправился на пирс. У «обшарпанного» кроме механиков крутились контрабандисты всем составом, у некоторых в руках был инструмент.

– Ну, как успехи? – спросил я у них, пройдя по пирсу и запрыгнув на бот.

– Отлично, пока механики с топливной разбираются, мы вот с ребятами кубрик себе обустраиваем, – ответил Костя, высунувшись по пояс из люка с шуруповертом в руках.

– Вы однозначно настроены ехать?

– Я – да, а вот некоторые уже сомневаются… посмотрев, как вы тут живете, так что есть вариант, что к Комсомольску мы пойдем втроем.

– Понятно, ну у нас сейчас люди свободные, сами решают свою судьбу.

– Вот именно, и Мишка так считает, говорит, что лучше синица в руках…

– Ага, чем дятел в заднице, – подал голос и вылез из соседнего иллюминатора рыжеволосый парень, – здесь вот она жизнь, у людей тут единый коллектив. А там что? А вдруг придем, а там нет никакой Амурской республики, а вода на тысячи миль кругом, что тогда? На веслах обратно? Нет, Костян, я решил, помогу вам с ботом и останусь… если возьмут. Возьмете?

– Ну, я смотрю, руки у тебя из правильного места, голова вроде соображает, так что, думаю, с видом на жительство проблем не будет. По профессии-то кто?

– По гражданской автослесарь, да и по военной тоже, мазута я… мехвод.

– Полезная специальность, без работы не останешься.

– Вот, Костян… так что извини, но нет, не пойду я с вами.

– Твое право, жаль, конечно.

– Так и вы оставайтесь, – сказал Михаил.

– Нет, Миха, сейчас не останемся, вот сходим, и если там ничего, то вернемся. Перед выходом зайдем в тайник, шлюпку на буксир и в нее топлива в бочках… еще почти тонна, если что, то на обратную дорогу будет.

– Ладно, не буду мешать, – сказал я и направился к «пожарнику», увидев, что Иваныч подходит к пирсу.

Чуть позже прибыл автокран, и на «пожарнике» начался демонтаж «лишнего». Одну насосную установку решили оставить все-таки, пусть будет.

Бум… – раздалось с высоты, и через секунды, у берега Васиного острова рвануло… поднялся фонтан воды.

– Не попал, – сказал Иваныч, посмотрев на плавающие у берега плоты-мишени.

Бум! – полетела еще одна мина… взрыв… и один из плотов разлетелся на дрова.

– Вот, – сказал Иваныч, – это уже хорошо, главное, чтобы разлетелась именно та мишень, в которую они целятся.

Бум… Бум… – и две мишени подряд разлетелись.

– Пристрелялись, – снова прокомментировал Иваныч.

Ду-ду-ду-ду… ду-ду-ду… – заработал на НП «Утес», и на склоне сопки исчезла одна из мишеней, а заодно и несколько сухих стволов деревьев.

Потом пулемет дал еще несколько коротких очередей и раз пять звонко громыхнула безоткатка.

Понаблюдав еще немного за стрельбами, мы с Иванычем поднялись на «Аврору», обсудить состав флота и вооружение.

– Вот тут поставить одну безоткатку, и «Авроре» достаточно, – сказал Иваныч, когда мы стояли на открытом мостике.

– Согласен, у «Авроры» и КПВ как аргумент вполне весомый.

– В плашкоут один миномет, и расчет ПК, достаточно, думаю.

– Да, он на отдалении будет работать с корректировщиком, который с разведгруппой пойдет на катере. А вот на катер, наверное, надо стационарно на станок «Утес» ставить, будет основной ударной силой при штурме.

– Да, осталось только наши умозаключения с Лехой согласовать и можно приступать к погрузке боеприпасов, вооружения и его установке.

– Ну пошли тогда в форт, громыхалы эти уже успокоились, да и надо уже план операции накидать и проработать.

Наши предложения по вооружению флота Алексей утвердил, добавив на «Аврору» еще один «Утес».

– Нужна огневая мощь, давить так, чтобы головы поднять даже мыслей не было, – сказал Алексей.

– Ну это ведь только на время операции? – уточнил Иваныч. – Нахрена мне еще одна такая дура на борту?

– Да, это временно.

Разрабатывая операцию зачистки левой протоки, просидели почти до ужина, в кабинете у Макарыча. А потом услышали гомон во дворе форта и художественный мат Михал Михалыча, который первым спустился в подвал, следом за ним Максим впихнул в помещение какого-то незнакомого мужика… грязного, заросшего, босиком, в грязных и рваных штанах и кителе от какой-то формы.

– Вот он! Вот она наша палтыргейста… ух, кожаный ремень, – топнул он ногой.

– «А к нам попал в волнении жутком, с растревоженным желудком и с номерочком на ноге», – процитировал Иваныч песню, глядя на пленника.

– Откуда ты? Палтыргейста, – спросил я его, не в силах сдержать улыбку.

В общем, прибыл к нам этот пассажир «зайцем» на пароме, когда приезжал Фима, «сошел раньше остановки», то есть каким-то образом прятался на пароме, а потом водой добрался до берега, прежде чем паром подошел к пирсу. Пробрался на хутор и, устроив себе небольшой шалаш недалеко в овраге, жил себе, потихоньку таская продукты.

– Ты же осмотреться успел, мы тут ритуально никого в жертву не приносим и не едим, чего не вышел-то? – спросил его Иваныч.

– Боялся…

– Чего боялся-то?

– Троха! Ты, что ли? – спросил появившийся в дверях Жека и потом обратился ко мне: – Это что это с ним?

– Знакомы, что ли?

– Да на одной площадке жили, – ответил Жека, – это Вовчик Трошин, он в МСЧ вроде служил, в какой-то спецчасти.

– Привет, Жень, – немного успокоившись, ответил Трошин.

– Так это ты у нас на хуторе, что ли, по лабазам шмонал? Вот ты, в натуре, палтыргейста!

– Ладноть! Вы кончайте анту индийскую фильму мне показывать тут! Что делать с ним будем? – не успокаивался Михалыч. – Ущербу кто возмещать будет?

– Да ладно, Михалыч, чо, в натуре, не свои, чоль… не мужики, правда, хотите я за него поручусь, я его с детства знаю.

– Ну и забирай тогда его к себе, – сказал я, – раз можешь поручиться, пусть в порядок себя приведет, приоденьте да откормите его там с Дашкой, а через пару дней пусть приходит сюда, Алексей Макарыч с ним побеседует.

– А ущерб? – снова вставил Михалыч.

– И про ущерб тоже побеседует.

– Ну тоды пойду я, – сказал Михалыч и, махнув рукой, вышел.

Жека положил Макарычу на стол какую-то папку и потом, обратившись к другу детства, сказал:

– Ну идем, палтыргейста, отведу тебя домой, с Дашкой познакомлю, отмоем, накормим и будешь как новый!

– Уф… действительно, индийское кино какое-то, – сказал я, когда Жека вывел своего друга.

– Да, чудны дела твои, Господи, – согласился Иваныч, набил трубку и присел на ступеньку лестницы подымить, выпуская едкий дым на улицу.

– Ну что, основные вопросы по операции решили? – спросил я.

– Да, – кивнул Алексей, – после ужина вооружением флота занимаемся и распределением команд.

– Хорошо, тогда я домой, ужинать… Михалыч баранины подкинул, Света нажарить собиралась, у нее даже лучше, чем у Араика получается, – и тут у меня в мозгах щелкнуло… Араик, слухи… некий МЧСник, которого все ищут «с собаками», потому что он якобы знает о каких-то складах росрезерва…

– Ты чего, Серый? – спросил Иваныч, заметив, что я изменился в лице.

– МЧСник…

– Ну МЧСник, и что?

– Помнишь, я слухи с Лесного пересказывал?

– Да что-то припоминаю… про росрезерв?

– Ага… а этот Трошин, но он ли самый?

– Возможно, и он. Но мы об этом будем думать после операции, – хлопнув ладонью по лежащей на столе папке, сказал Макарыч.

– Ага, вот после операции и пообщаешься с ним.

– Обязательно! – ответил Макарыч.

Ужин действительно удался на славу. И баранина с зеленью под яблочное вино, и развалистая картошка к большой миске салата. Андрей с Дениской не умолкали, рассказывая о хуторе, о домашнем зверье и как-то между строк у них проскакивало имя… Анечка.

– Это не Алексея ли Макаровича внучка, – спросил я, прервав их передачу «Сельский час», когда опять услышал это имя.

Дети замолчали, переглянулись, а Андрей немного покраснел.

– Да! – ответил Дениска. – У бабы Поли живут, там еще Вовка и Антошка.

– Точно, – кивнул я, – ну вы там не хулиганите?

– Нет! – опять радостно ответил Дениска. – Мы там помогаем!

– А дома матери помогать?

– Они везде успевают, – улыбнувшись, ответила Света.

– Хорошо, раз так. Ну, спасибо за ужин, надо идти корабли готовить.

– Когда? – погрустнев, спросила Света.

– Скорее всего завтра, проводим контрабандистов и выходим.

– Понятно… Сереж, а это никогда не кончится?

– Что?

– Ну… вот эти операции, морские сражения, экспедиции…

– Когда-нибудь закончатся, – ответил я и подвинулся на лавке поближе, обняв ее за талию, – когда-нибудь мы с тобой будем сидеть вот так рядом, думая только о друг друге и наблюдая, как на зеленой траве играют наши дети.

– Ну, хорошо, – сказала она, поцеловав меня в нос, – я подожду, но не стоит злоупотреблять моим умением ждать.

– И не собирался, – поцеловал я ее в ответ и краем глаза заметил, как притихли дети и с любопытством смотрят на нас.

300-й день. О. Сахарный

На рассвете мы вышли проводить Костю и его двоих друзей. Я, Иваныч, Алексей, Макарыч… и Михаил. Еще вчера вечером Костя наполнил баки под пресную воду и уложил провизию. Оставалось только распрощаться, и, возможно, навсегда, от чего стоял и заметно грустил Миша. Я не знаю, что закалило их дружбу и в каких бедах и радостях они побывали, но расставание их очень печалило.

– Ладно, долгие проводы – лишние слезы, – сказал Костя, стоя рядом с нами на пирсе, – бывайте, островитяне, может, еще увидимся.

– Костя, может, возьмешь пулемет? Мало ли… – спросил Алексей.

– Нет, нам до тайника дойти только, а там есть пара хороших железяк и топливо.

– Бывай… контрабандист, – пожал я ему руку, – частоту не забудь, если что, передавай сообщение, ответить не факт, что сможем, антенна у нас не очень, но хоть будем знать, что добрался.

– Хорошо…

Костя перепрыгнул с пирса на бот, я откинул швартовый, скрипнула резина кранца о сваю, и бот, ровно тарахтя дизелем, отошел, сделал небольшой круг по проливу и, набирая скорость, отправился в неизвестность…

– Ладно, пойду я боцману скажу, пускай катер на буксир цепляет, через полчаса построение и выходим.

– Вот, отдай Васе, пусть радирует, – передал я Иванычу текст радиограммы Аслану в Лесной.

«Аврора» вышла из пролива через час после контрабандистов, позади на буксире скользил легкий быстроходный катер «монаха» и, чуть отстав, вспенивая воду аппарелью, шел плашкоут, в грузовом трюме которого стоял уже в боевом положения «Василек», лафет которого закрепили, растянув на талрепы, снаружи орудие видно не было. Там же в грузовом трюме разместился расчет миномета и штурмовая группа. Спустя некоторое время встали на рейд у Лесного, ждать «группу сопровождения торгового каравана». Ждали не долго, от пристаней к нам направился буксир, капитан которого спустя некоторое время аккуратно подошел и «прислонился» борт в борт. Из рубки вышел Аслан и поприветствовал нас и, окинув взглядом, так скажем, огневую мощь, сказал:

– Хорошо, что пираты не вы, – и улыбнулся, но как-то грустно.

– Это только вопрос времени, – сострил Иваныч, опершись локтями на борт.

Аслан опять грустно улыбнулся, оценив шутку.

– Даю двенадцать человек, все, что могу.

– И это помощь, – ответил я, – кто командир?

– Майор Маслов, – представился сухой и жилистый мужик в шортах, тельняшке и зеленом берете.

– Командуйте перебираться к нам на борт, вас проводят в кубрик, а вы, майор, на инструктаж в кают-компанию.

– Ясно, – ответил Маслов и прокричал: – Группа, делай, как я, построение на палубе.

Маслов легко перепрыгнул на «Аврору», и за ним последовали его бойцы, а затем выстроились в шеренгу на палубе.

Часть 2

300-й день. Недалеко от устья р. Новая

Мы уже два часа стояли на рейде в паре километров от устья и ждали сигнала от разведгруппы с корректировщиком. В составе разведгруппы в катере «монаха» уплыли Максим, корректировщик, Жека – радистом и расчет ПК, вел катер Саша. По нашему плану разведгруппа должна была пройти правой, безопасной протокой, обогнуть острова и высадиться на материковой части левого берега, то есть со стороны Лесного, а затем скрытно пройти по берегу и занять позицию напротив одного из двух вытянутых островов, на котором располагалась база пиратов. Катер после высадки должен вернуться, принять на борт группу Маслова и, пройдя по средней протоке, высадить группу на берегу пиратского острова, где они должны были скрытно подойти к хребту, по сигналу взять его штурмом и затем обеспечить подавление огнем сопротивление пиратов с господствующей высоты.

Я, Иваныч и Алексей стояли на открытом мостике в ожидании сигнала. Вот уже Саша на катере возвращается после высадки группы Маслова, а от разведки пока нет ничего. Катер подошел к «Авроре» на заправку и чтобы принять штурмовую группу Алексея.

– Заправился под пробку, готов принять группу, – прокричал с катера Саша.

– Группа два, на катер! – скомандовал Алексей по громкой и развернулся к нам: – До встречи в «Тортуге».

– Удачи, – ответил я.

– Аккуратно там… десантура, – сказал Иваныч.

Катер, взревев мотором и задрав нос, снова устремился в среднюю протоку, для того, чтобы высадить десант на дальней оконечности пиратского острова, который потом скрытно, берегом, должен был подойти к базе и занять позицию, а Саша оставался на катере, как оперативный транспорт и для поддержки огнем из крупнокалиберного «Утеса» в случае необходимости.

Время тикало… подходил к концу третий час, когда по громкой раздался Васин голос:

– Есть сигнал о занятии позиции корректировщиками… приступили к наблюдению и разведке.

– Фу… – выдохнул я наконец-то.

– Уже заждались… как барышню на свиданку, – сказал Иваныч, мусоля нераскуренную трубку.

– Теперь ждем доклады от групп.

– Маслов на месте, – снова сообщил по громкой наш радист.

Иваныч нажал кнопку запуска двигателя, из никелированной выхлопной трубы вырвались клубы дыма. Завелся и плашкоут.

– Десантура на месте, – сообщил радостный Васин голос.

– Ну… с Богом, – сказал я, развернулся и дал команду плашкоуту плыть к берегу ближайшего маленького островка в левой протоке.

– Ну и мы потихоньку, – сказал Иваныч и наконец раскурил трубку, пыхтя едким дымом почти синхронно с выхлопной трубой «Авроры».

Через пару десятков минут плашкоут наскочил плоским дном на берег, аппарель грузового отсека опустилась, высыпал десант и занял оборону, а расчет миномета выкрутил ствол орудия почти в зенит, после чего боец из расчета побежал на гребень сопки. Покрутился там несколько секунд, точно выяснив направление, и вернулся к расчету.

– Расчет к бою готов, – через некоторое время поступил доклад с плашкоута.

Василий продублировал для корректировщика, что миномет на позиции, взял направление и готов вести огонь.

– Тук-тук… – сказал Иваныч и прибавил скорость, – ну переключись на этого, как его…

– «Шпалу»?

– Точно.

Я выставил рацию на частоту, которую сообщили пленные пираты, а Иваныч как-то подозрительно гоготнул, сощурился, откашлялся и взял микрофон:

– Граждане бандиты, внимание!!! Ваша банда полностью блокирована, оба выхода перекрыты, так что предлагаю вам сдаться….

– Иваныч, ты что, наизусть, что ли?

– Ага, с детства знаю до запятой!

– Кто это там гавкает? – подыграли ему из эфира уверенным, я бы даже сказал, дикторским голосом.

Иваныч откашлялся и продолжил:

– С тобой, свинья, не гавкает, а разговаривает капитан крейсера «Аврора»… мой боцман готов дать залп из носового орудия и устроить в твоей малине революцию и диктатуру пролетариата!

– Да ты гонишь, – дико заржали в эфире.

– Демонстрируем? – спросил меня Иваныч.

– Радист, запросить координаты целей после пристрелочного, – сказал я по громкой.

Пумм… – ухнуло с плашкоута. После чего пошла какофония в эфире по корректировке целей и углов…

– …прицел шесть ноль два….

– …да!

– …основное направление левее один ноль…

– …выстрел!

Пумм… ушла вторая мина… и наступила тишина в эфире… ненадолго… на полминуты примерно, и потом опять:

– …правее ноль один ноль!

– …есть вилка!

Через несколько минут Вася уже докладывал данные от корректировщиков:

– …цель номер один дот на берегу… плюс… лево пять… цель номер два вышка с пулеметом… цель номер три укрепленная казарма…

– …координаты, цели один и два… уничтожить!

Пумм…

– …левее ноль ноль два…

Пумм…

Иваныч нажал кнопку на микрофоне радиостанции:

– Эй… Шпала… тук-тук.

В ответ щелкнуло, и хотели было что-то сказать, но был отлично слышен один взрыв.

– Цель номер один уничтожена, – доложил Вася информацию от корректировщиков.

Пумм… Пумм… – раздалось снова.

– Цель номер два уничтожена!

– Шпала, я не шучу! – сказал Иваныч в рацию.

– Да ты кто!?

– Сложить оружие и сдаться, минута подумать пошла.

– Да ты кто такой!?

Иваныч молча смотрел, как бежит стрелка на часах, и потом кивнул.

– Цель номер три уничтожить.

Пумм… Пумм… Пумм…

– Все-аа… ааа… суу-кааа… не стреляяяя-аай!!!

– Его задело, что ли? Что-то не то с голосом… – невозмутимо сам с собой говорил Иваныч.

– Наверное, – ответил я.

– Так что? Шпала, – снова спросил Иваныч.

– Сдаемсяя-ааа, – продолжала шипеть рация и кто-то орать в эфире.

– Вася, передай на плашкоут, прекратить огонь, сняться с позиции, доставить штурмовую группу к месту высадки. – И сразу группам один и два команда: – Штурм!

Иваныч чуть прибавил ход, и скомандовал по громкой:

– Экипаж! Готовность прикрыть штурмовые группы!

«Аврора» стояла у вполне добротного пирса, чуть в стороне немного заполз на берег и, опустив аппарель, стоял плашкоут. С другой стороны пирса стоял брат близнец «Авроры»… внешне никак не отличающийся «Альбатрос», Иваныч сказал, что это один первых трех кораблей, построенных на верфях в Лесном. Закончили работу штурмовые группы, и сейчас вдоль берега, с руками за головой в ряд лежали 26 пленных пиратов, под стволами автоматчиков, и чуть в сторонке рядок из 12 убитых бандитов. Трофейная группа переносила на плашкоут оружие и боеприпасы. Освободили 63 заложника, точнее они тут были в качестве рабов. Дали им время прийти в себя от неожиданно свалившегося счастья. Среди рабов нашелся хозяин и часть экипажа «Альбатроса», они долго что-то решали, эмоционально обсуждая в стороне, и потом хозяин подошел к нам с Иванычем, мы стояли на пирсе и разглядывали чудо инженерной мысли – самоходная баржа, изготовленная из 38 пластиковых бочек.

– Я даже не знаю как вас отблагодарить, – начал он, стесняясь задать вопрос о судьбе наших трофеев.

– Ты, что ль, хозяин «Альбатроса»? – спросил Иваныч.

– Нет, я его капитан и совладелец.

– А кто другой совладелец?

– Иван Иванович Ганшин, председатель колхоза, что выше Новой на пятьдесят миль.

– Ну, передавай тезке привет… забирай свою птичку, только с условием.

– Конечно, конечно… с каким?

– От чудак человек… я еще условия-то не назвал…

– Простите…

– Короче, всех, кто луневские, к себе берешь и везешь домой. Понял?

– Да, – быстро закивал головой капитан.

– Слушай, а сколько от Лунево выше можно пройти? Как далеко река судоходна?

– От нашего колхоза еще миль сорок, будут два рукава… правый в сопки уходит и по нему еще миль десять можно с осадкой до метра, а левый рукав широкий, но мелкий совсем.

– Понятно, ну иди… собирай луневцев и вези домой.

– Спасибо вам огромное, – повторил он раз пять, долго тряс и жал нам по очереди с Иванычем руки.

– Бывай, и тезке привет не забудь передать.

Худой и сутулый парень дождался, пока мы попрощаемся с капитаном, подошел и спросил:

– Скажите, а вы потом куда?

– В Лесной, а потом домой.

– А домой… это куда?

– Полтора суток ходу, на архипелаг.

– А что там?

– Люди там, живут… трудятся, колхоз у нас там.

– А принимают в ваш колхоз?

– Конечно, принимают… на, почитай, – Иваныч достал из кармана и протянул ему распечатку нашего протокола с приложениями. Сутулый его взял, пробежал глазами и спросил:

– Я людям покажу?

– Покажи.

– Иваныч, ты его что, специально с собой, что ли, носишь?

– Протокол, что ль? А то! Документ, Серый, он нашим людям всегда доверия больше внушает, чем слова.

– Согласен.

«Альбатрос» завелся, тихо как-то… И, взяв на борт человек тридцать, отшвартовался и медленно пополз вверх по Новой.

– Слабоват движочек, – поморщившись, сказал Иваныч, глядя ему вслед.

С берега на пирс зашла толпа человек в двадцать, во главе с сутулым.

– Мы к вам, на остров… возьмете? Там в документе написано, что должен быть подписной лист, но его нет, мы на последней странице все расписались.

Мы с Иванычем переглянулись…

– И сколько вас?

– Двадцать два человека.

– Раз вы уже подписались, – сказал Иваныч, – то идите и помогайте трофейной группе, вон они у бочек копошатся.

– Саша… Никитин, – взялся я за рацию.

– На связи.

– Мы к тебе помощников послали, это уже считай наши, давай озадачивай помогать.

– О, спасибо, Николаич, а то тут еще есть чего взять.

– Да не за что, давай грабь награбленное.

– Это трофей! – сказал Иваныч.

– Я и не спорю.

Подошел Маслов со своими.

– Ну… мы тут вроде как и не пригодились. Может, помочь чем?

– Хорошо, майор, что вы вообще с нами были, чем вас бы с нами не было. Помочь… Тут среди освобожденных остались те, кому в Лесной надо… Ты вот что, бери вот этот мотобот, заливай топливом до полного, цепляй еще вот эти три шлюпки и иди, наверное, домой. А все посудины определи на пирс у скалы и сдай Фиме. Не забудь ему привет от Ивана Ивановича передать.

– Договорились.

– И вон того пленного крайнего забери… и Аслану передай, скажи, что это «Шпала», ну который тут командовал.

– Понял.

Через час мы уже вышли из устья и направились домой, волоча за собой трофейный флот, новых переселенцев, и двадцать пять потенциальных каторжан, но это под вопросом. Так как будут еще допросы и очные ставки, так что у некоторых есть шанс не стать даже каторжанином, а после допросов отправиться сразу на дно пролива с булыжником на ногах.

315-й день. О. Сахарный

Сегодня в обед должен прийти последний рейс с топливом, то есть все, что найдено на «железке», сегодня перекочует на склады ГСМ. Переоборудованный «пожарник», к которому прицепили баржу из «Тортуги», весьма поспособствовал. Один раз в три дня к грузовому пирсу швартовался наш флот и с него выгружали почти 90 тонн груза – мазут, уголь, железо, запчасти и прочие материалы. А завтра все выходят к «железке», чтобы забрать самое тяжелое и технику, которая там работала. Больше всего, конечно, ждем маленький паровоз из тупика, двигатель и силовую установку с тепловоза, паровозные котлы и кучу другого железа, под которые уже не первую неделю разрабатывается проект мультитопливной ТЭЦ. А здесь на Сахарном бригада Федора и два десятка каторжан уже подготовили площадку в пяти километрах от склада ГСМ в сторону южной оконечности острова и теперь занимаются укладкой жд-путей. На «железке» все равно оставалось еще много всего нужного, и там решили оставить работать вахтой по десять суток небольшую бригаду, надо было еще разобрать один путь на рельсы и шпалы, второй путь решили оставить на перспективу проехать дальше, на разведку территории, но это позже.

После обеда меня вызвал в форт Алексей, сурово так вызвал, почти потребовал явиться. Оставив дела на промышленном участке, как мы уже стали называть всю территорию от нового пирса и выше, до гребня сопки, я направился в форт. Алексей меня ждал в оружейке, где они с Максимом, до того как я вошел, что-то бурно обсуждали и параллельно возились с оружием.

– Привет, служба, что за срочность?

– Привет, заходи, Серег… да край уже… Короче, надо принимать решение о создании регулярной дружины, ну и, естественно, мобилизационного списка на случай… ну в общем на случай боевых действий. А то одному людей дай, другому дай… нет, я все понимаю, рук не хватает, мне не жалко помочь, но вот смотри какая ситуевина… после ужина заступает караульная группа на суточное дежурство, и теперь подумай, как будет нести службу караульный, если он до этого весь день как «папа Карло» не разгибаясь?

– Хреново, Лех, согласен.

– И я о том же, а «такой хоккей нам не нужен». По этому вот, – он протянул мне лист бумаги.

– Что это?

– Рапорт.

– Надеюсь, не об увольнении?

– Не дождешься! Мы с Максом подумали, и я там наше видение ситуации изложил.

– Ясно, – ответил я и приступил к чтению. Прочитав, спросил: – Пятнадцать человек постоянный гарнизон плюс мобилизация по требованию?

– Да, то есть смотри… допустим, ушли мы с тобой и еще с тремя бойцами в экспедицию, в гарнизоне осталось одиннадцать, потом Саня пару человек заберет, к примеру, для поездки за запчастями, уже девять… а потом Михалычу приспичит срочно излишки сельхозпродукции на рынок в Лесной отвезти, и туда в охранение три человека и остается шесть. Серег, шесть человек!!! Которым надо обеспечить дежурство на двух НП, дежурство по форту, охрану этих каторжников, будь они неладны, и еще Макарыча обеспечивать силовой поддержкой, если что. Я не говорю, что постоянный гарнизон может вот так в один день разъехаться, но вполне это допускаю, поэтому надо выдергивать для таких случаев мобрезерв. Ушло четыре бойца в сопровождение экспедиции, значит, четыре человека временно призываются, пока не закончится экспедиция, ну или пока их не сменят другие.

– Ну, смысл понятен… Так, табельное у резервистов на постоянку – тоже понятно… А вот это интересно, «довольствие и льготы».

– А без этого никак. Вояка может за веру, царя и отечество воевать, но у него есть или может быть в перспективе семья, дети… а их кормить надо.

– Это мне как раз понятно, можешь не объяснять, ты просто не развернул этот вопрос.

– Ну… мы просто не знаем тонкостей экономики острова, мало ли.

– Ясно, ну с довольствием понятно. В казначействе уже разработали тарифные сетки зарплат тех, кто работает или служит, так скажем – бюджетников. И те, кто будет мобилизоваться, будут получать по вашей тарифной сетке за период мобилизации. А льготы… что ты имеешь в виду?

– Например, внеочередное получение стройматериала, выделение участка под строительство в случае рождения или наличия детей. Стимул, в общем, должен быть у бойца.

– Хорошо, понял, подумаем… так… срочная служба – два года, по контракту пять на три. Это как пять на три?

– Ну первый контракт на пять лет, потом либо на гражданку со льготами, либо служит дальше еще пять, потом опять… если в добром здравии, еще на пять.

– Понятно, а что по таким, как вы с Максом?

– А что по нам… служим, пока здоровье есть, а потом, глядишь, голодранцем на пенсию не отправишь, поди поможет родной народ пенсией-то обеспечить?

– Ну вам попробуй не помоги, – улыбнулся я, – хорошо, это тоже приемлемо. Сколько резервистов-то тебе надо?

– Думаю, пятнадцать хватит, а потом тех, кто со срочной службы в запас уходит, автоматом попадают в резервисты.

– Ясно… ну что ж, денек-другой придется потерпеть в прежнем режиме, а там соберемся и выпустим постановление по твоему рапорту.

– Денек-другой, не больше.

– Договорились. Ладно, пойду наших чекистов проведаю, раз уж дошел до форта.

В той половине подвала, где у Алексея Макаровича располагался кабинет, над столом склонились Макарыч, Антон Васильевич и Павел.

– Ну отлично, Павел! Таких надо несколько, и Ивану Ивановичу в первую очередь, и Сергею Николаевичу, и командиру боевой части… а эта уже пусть тут будет… а ну, помогите, на стену повесить, – они втроем аккуратно подняли со стола карту Приморского края, только уже в новых берегах и с отметками наших походов, линями дорог, поселениями, реками… Та география, что уже известна, была достаточно точно нанесена на карту, остальное было в предполагаемых контурах. Карта была распечатана на листах А4, потом края были обрезаны, подогнаны и с обратной стороны проклеены скотчем. Очень аккуратная и достойная уважения работа.

– Иваныч бы сейчас сказал: «Дайте две!»

– А, Сергей Николаевич, проходи. Тут Паша нам вот что натворил, – кивнул на карту Макарыч, закрепляя ее канцелярскими кнопками на деревянном щите, разделяющем кабинет и жилую комнату.

– Да, – протянул я, – отличная работа. А вот эти маршруты откуда взял?

– А я судовой журнал спросил у Ивана Ивановича, ну и старую карту посмотрел, в принципе на ее основе и сделана эта.

– А как ты… ну, – изобразил я нечто руками.

– Ну старую карту отсканировал, подтер то, чего уже нет, добавил, что есть, обработал… да, повозиться пришлось, но это ведь моя работа, я так понимаю.

– Правильно понимаешь. Но, насколько я знаю, в стандартных программах нет таких возможностей.

– Ну конечно, вот, – Алексей выложил на стол ключи, на которых был небольшой брелок – флэшка, – ключи от дома… не стал выкидывать после Волны, оставил как память, а флэшка моя рабочая, там много полезного всего, в том числе и нестандартный софт.

– Ясно… ну что могу сказать – молодец! Алексей Макарыч, премировать надо бойца.

– Я подумаю, – важно ответил Макарыч, – у нас тут почти весь остров герои, без всяких шуток, на всех премий не хватит. Но я в качестве поощрения Павлу пообещал, что вы, Сергей Николаевич, как-нибудь его в одну их экспедиций возьмете.

– Это не вопрос, возьму.

– Здорово, – обрадовался Павел. – Идемте, Антон Васильевич, наверх, поможете, нам еще для казначейства кучу бланков делать.

– Ценный кадр, – сказал я, когда они вышли.

– Плохих у нас нет… чаю? – спросил Макарыч.

– Не откажусь, и кстати о плохих… Хотел спросить, среди каторжан много реальных зэка?

– Ни одного, они в прошлом обыкновенные, наши родные обыватели в основном, а «манер» они в свою пиратскую бытность нахватались.

– Ага, то есть теоретически у них есть шанс стать полноправными членами общества в новом мире?

– Конечно, только не среди нас, люди-то знают, что тогда, ночью, они шли нас убивать, грабить и насиловать, и прекрасно это помнят.

– Это да, согласен.

– А вы, Сергей Николаевич, собственно с какой целью интересуетесь?

– Да как-то не добавляет радости наличие на острове невольников.

– И что, какие мысли насчет них?

– Пирс отремонтировали, просеку закончат и пусть катятся на все четыре стороны.

– Ну вот смотри, Николаич… отпустишь ты их, а у них как у латыша – хрен да душа, и чем они займутся? Может, некоторые и попытаются начать, так сказать, с чистого листа новую жизнь, но что-то мне подсказывает, что часть из них вернется к прежнему промыслу.

– Есть такой вариант, но что делать? Тут их содержать, кормить, караул под них выделять тоже не дело. ИТК на Сахарном организовывать у меня в планах нет.

– Не дело. У меня, вот честно, нет никаких предложений по их поводу… пока нет.

– Я схожу к ним и поговорю.

– И что ты им скажешь?

– Предложу, как ты сказал, начать жизнь с чистого листа, вот пробьют просеку до пасечников, и пусть там строятся и живут пока, не попадаясь на глаза, так скажем, коренным жителям.

– Вроде как колония-поселение?

– Ну вроде, только без конвойных и охраны. Захотят жить нормально, пусть живут, а нет – пусть рубят плот, делают весла и гребут отсюда, чем дальше – тем лучше.

– Не знаю, – вздохнул Макарыч, – что из этого выйдет, но то, что с ними надо как-то решать, это да, факт.

– Ладно, попытка не пытка… пойду поговорю.

– Я с тобой схожу.

– Ну пошли.

Мы пересекли площадь форта и дошли до подвала, где содержались наши каторжане. Рядом со входом был небольшой навес, под которым расположились двое караульных.

– Привет, мужики.

– Здравствуйте, – поднялись с места караульные и подтянулись, изобразив строевую стойку.

– Вольно, – махнул рукой Макарыч, – как там наши каторжане?

– А чего с ними сделается? Ужином их накормили, спать, наверное, укладываются, завтра у них день сурка.

– Открой, пусть строятся на площади.

– Куда их?

– Да никуда, просто поговорим.

Один из караульных чуть отошел, положив автомат стволом на сгиб локтя и, сняв предохранитель, а второй, открыв засов двери, прокричал:

– Выходим строиться! В шеренгу по два!

Внизу закопошились, и наши арестанты начали выходить и строиться недалеко от подвала.

– Воспитывать будут… а кто накосячил?.. Да ровно вроде все было, – расслышал я разговоры, когда все построились.

– Да нет у нас времени на воспитательный процесс, тем более в вашем случае, – начал я, – у нас к вам предложение, он которого вы не сможете отказаться… Итак, два варианта. Первый – вы в качестве дембельского аккорда заканчиваете с просекой и потом там, рядом с пасекой строите себе жилье, хотите индивидуальные, хотите бараки… и делаете вторую попытку начать новую жизнь. Вариант второй – заканчиваете с просекой, рубите плоты и плывете отсюда на все четыре стороны. Все, даю вам время подумать пять минут.

– А долго мы там будем на отшибе? – спросил кто-то.

– Минимум полгода, считай на испытательном сроке, а там все от вас зависит.

В толпе негромко переговаривались, кто-то просто стоял, пребывая в задумчивости, трое молодых парней спорили, шепотом так спорили, но очень эмоционально…

– Время вышло. Кто за первый вариант три шага вперед.

Почти все шагнули вперед, на месте осталось восемь человек.

– Что ж, каждый сделал свой выбор. Алексей Макарыч, фото этих восьмерых пусть Павел распечатает, данные на них потом передадите в Лесной и в Лунево.

– А это зачем? – спросил один из тех парней, которые спорили о чем-то.

– Все просто. Содержать вас нет никакого желания, но вы по сути преступники и вне закона, и отправив вас на вольные хлеба, нет уверенности, что вы не возьметесь за старое, поэтому мы разошлем данные о вас во все известные поселения, чтобы там вас держали на контроле.

Вперед шагнул еще один, тот самый, что из троих спорщиков.

– Алексей, этих семерых тогда «на карандаш» и с первым транспортом отправить их документы в Лесной. Все, беседа закончена.

Макарыч переписал семерых, и потом все были отправлены под замок, а мы вернулись обратно в кабинет СБ.

– Не знаю, что из этого выйдет, конечно, – сказал Макарыч, присаживаясь за стол.

– И я не знаю, но во всяком случае здесь они будут уверены в завтрашнем дне, по крайней мере в среднесрочной перспективе.

– Это точно.

– Товарищ полковник, разрешите, – просунул голову в дверной проем и постучал Жека.

– Входи. Что-то срочное?

– Да! Я принял сообщение от этих… ну контрабандистов.

– Да ты что!? И? – обрадовался я.

– Они его три раза повторили, вот. «Для острова Сахарный… Находимся на территории Амурской республики, семья жива, люди есть, много… уклад, как у вас, поднимают промышленность, возможно, в скором времени увидимся. Костя».

– И как ты все расслышал? – спросил я.

– Так они не текстом, они морзянкой передали на нашей частоте.

– А ты пробовал ответить морзянкой?

– Да, но бесполезно, ответа не получил.

– Ну… остается только порадоваться за Костю и его друзей, надо, кстати, этому парнишке сказать, который из их компании, – сказал Макарыч.

– Михаилу? – уточнил я.

– Да, пусть успокоится, а то недавно видел его, он все переживал, дошли или нет его друзья.

– Кстати! Насчет друзей… Жека, а где твой этот, палтыргейста? Вообще вывалилось у меня из головы. И ты, Макарыч, тоже хорош.

– Да это мне все некогда было, он сам приходил пару раз, не заставал меня, мне докладывали.

– Так на хуторе он с нами, Михалычу помогает.

– Давай свяжись с хутором, пусть идет, раз уж мы тут с Алексеем Макарычем вопросы социума взялись решать.

– Понял, сейчас вызову, – ответил Жека и убежал к себе на узел связи.

Трошин явился через полчаса, Михалыч его привез, а сам отправился на столярку.

– Чаю? – предложил Макарыч. – Тут у меня шиповник, лимонник и липа…

– Можно, – согласился Трошин.

– Да вы присаживайтесь, вот к Сергею Николаевичу поближе. И начинайте рассказывать.

– Что рассказывать? – немного дрогнул голос у Трошина.

– А все рассказывайте, можете с биографии начать, потом последнее место работы вашей интересует, ну и ваши приключения после Волны тоже… Вы же с материка не просто так сбежали?

– Не просто, – нахмурился Трошин, – искали меня.

– Кто?

– А все… я слышал, даже награду за мою поимку объявили.

– Странно, – сказал я, – я про подобные награды не слышал.

– Это по-тихому было объявлено, такими как тот же Аслан и прочими… современными феодалами, – сделал акцент на последние два слова МЧСник.

– Очень интересно, – удивился я, – то есть, по-вашему, те, кто смог наладить жизнь в поселке, в котором, насколько мне известно, уже более семи тысяч местных жителей, это феодалы?

– А кто же еще?

– Непонятна мне немного ваша логика, но об этом позже. Так с какой целью вас ищут?

– Из-за прежнего места службы.

– И откуда все вдруг узнали о вашем месте службы, ну и собственно где вы служили? – спросил Макарыч, подавая Трошину чашку.

– Да сам дурак, пока с группой выживших по тайге скитались, я проболтался, ну думал уговорить всех дойти до места… ммм… до места службы в общем, и там можно долго жить.

– До склада росрезерва?

– Не совсем… это пункт вторичной мобилизации сотрудников силовых ведомств на случай… на разные случаи, в общем.

– О как, – почесал затылок Макарыч, – я вообще-то не первый день в органах, но впервые про такое слышу.

– Недавно начали создавать… с 2011 года, в параллель курсы выживания по войсковым частям проводили. Короче… это база для групп, которые будут вести боевые действия в случае оккупации данной территории.

– Ясно, а вы, получается, в подразделении физической защиты МЧС служили?

– Да, командир роты охраны транспорта.

– Вот такой пердимонокль, вот такой вот лапсердак, – подумал «вслух» Макарыч. – И какие у вас теперь мысли по поводу ваших знаний, которые не дают покоя современным феодалам?

– Надо все людям рассказать, там продуктов много, если все узнают, то меня оставят в покое.

– Да, да, да, – закивал я, – и начнется такая мясорубка, что мало никому не покажется… Как вы себе это представляете вообще?

– Ну привезти, например, в Лесной и начать раздавать, просто так раздавать.

– Кхм, ты мозги-то, майор, не растерял? Или ты идеалист, вроде «свобода, равенство, братство»?

– А что плохого в равенстве? – почти обиженно спросил майор.

– Да, собственно, ничего, кроме того, что его быть не может по определению. Далеко за примерами ходить не надо. Вот, например, тут, на Сахарном… не один десяток человек уже переселилось и все были в одинаковых условиях, ну да, вроде как равенство. Но некоторые уже сейчас гораздо ровнее, чем другие, а почему?

– Не знаю, – пожал плечами Трошин.

– А потому что, освоившись, некоторые подались в колхозники, кто-то на производствах работает, а кто-то уже занялся ремеслом и получает за это прибыль. Люди разные, Михаил, не получится равенства.

В общем разговор получился сложный и безрезультатный, Трошин в конце концов закрылся и заявил, что, мол, еще надеется на то, что появится кто-то из представителей прежней власти, которые будут легитимно распоряжаться имуществом на базах. Разговор решили отложить на попозже, определили Трошина пока при хуторе, в помощь Михалычу, мужик он в принципе головастый оказался по части организационных вопросов.

330-й день. О. Сахарный

С «железки» было вывезено почти все. Там осталась только небольшая бригада разбирать все, что можно еще разобрать. Будут работать десять дней, потом туда пойдет транспорт и новая вахта. Грузят все, вахты меняются, и транспорт идет обратно, в таком режиме решили пока работать на «железке». Также перегнали туда отремонтированный МРС, мало ли… вдруг опять течением какое судно протащит, ну и на крайний случай вахтенным будет возможность быстро сняться с места и вернуться домой в случае каких-то обстоятельств.

На сегодня и завтра объявлены наконец-то выходные дни. Хуторяне готовят праздничный ужин. Лидия Васильевна с педагогами, набрав на хуторе инициативную молодежь, создали так называемый культмассовый сектор и готовят какую-то праздничную программу.

Из каторжан решили остаться все. Вот так вот. Караульные рассказывали, что после нашей с ними беседы они всю ночь не могли угомониться, все спорили, решали, а наутро попросили передать Макарычу, что остаются все. С просекой они закончили несколько дней назад, и теперь их распорядок дня выглядит так – с утра и до обеда они работают по разнарядке Федора, то есть на благо острова. А после обеда, отдохнув и переждав жару, они занимались строительством и благоустройством своего нового дома – еще одного хутора, мы назвали его Хутор пасечников. Там же, недалеко от берега, в маленькой бухточке, вдававшейся в остров и образованной широким распадком, построили еще один НП. Смена заступала туда на сутки из форта, а заодно и приглядывала за каторжанами, мало ли.

А мы со Светланой и детьми решили до обеда заниматься хозяйством, домом и собой. Светлана после завтрака усадила всех стричься по очереди. С мальчишками разобралась быстро – остригла их «под ноль». Посмотрев на них, я сказал:

– Может, и меня так же?

– Запросто! Только бороду и усы придется тоже сбрить.

– Давно собирался, жарко мне под этой растительностью. Только потом не знаю, как бриться опасной бритвой, не приловчусь никак.

– Ничего, шрамы украшают мужчин.

– Умеешь ты утешить.

– Ладно, садись и подставляй свою шевелюру, правда, зарос-то как.

Когда Светлана закончила со стрижкой и максимально обкорнала бороду и усы, я уселся бриться, тихо про себя матерясь на каждое неловкое движение бритвой. Но экзекуция в конце концов закончилась, и я спустя полчаса смотрел на себя в зеркало, а Света тихо хихикала у меня за спиной. Да… придется теперь голову под солнце подставлять, действительно, смешно выглядит голова с неравномерным загаром.

Забежали Жека, отпроситься с Дашей в Лесной на рынок.

– Николаич, ну все равно же выходные, студенты меня подменят на узле связи, я договорился, – уговаривал меня Жека, – мы на трофейном мотоботе сгоняем.

– Хорошо, – согласился я, – но чтобы не гонять попусту мотобот и не жечь солярку, зайди с сначала к Саше в мастерские и к Федору, узнай, может, что надо купить по технической части, я записку напишу Фиме, он с деньгами решит.

– Спасибо, Николаич, – ответил Жека и, сияя как начищенный самовар, убежал вверх по дороге к мастерским.

Потом принялись готовить обед всем семейством, после которого у меня еще были запланированы встречи с руководителями производственных бригад. Выходные выходными, а планирование и контроль никто не отменял.

333-й день. О. Сахарный

Выходные прошли, и пора снова впрягаться работу. Вчера договорились, что завтрак и совещание проведем на хуторе. Проснувшись, я быстро оделся, умылся и, выйдя из дома, пошагал вверх по дороге, где на гребне у поворота меня уже ждали Иваныч, Саша, Федор, Алексей и Макарыч. Я поприветствовал всех, и мы отправились на хутор.

Полина Андреевна приготовила уже традиционные свои блины и накрыла стол к завтраку.

– Ну что, давайте сначала по службам доклад, а потом по планам мероприятий, – сказал я, расправившись с тарелкой блинов со сметаной и запив чаем. – Алексей, начинай.

– На данный момент численность гарнизона составляет восемь офицеров и гражданских служащих форта, пятнадцать бойцов регулярной… эм… регулярного…

Все подняли на Алексея глаза в ожидании того, как он назовет нашу постоянно действующую дружину.

– …действующего ополчения, – выдохнул наконец Алексей, – из которых трое призваны временно, на подмену бойцов, находящихся вместе с вахтой на «железке». За прошедшие двое суток происшествий не случилось. Доклад закончил. Только…

– Что только?

– Жеку на какой срок отпускали в Лесной?

– А он не вернулся? – спросил я. – Вообще-то на рынок и обратно.

– Да, мотобота на пирсе нет, дежурный мне с утра доложил, – вставил Иваныч.

– Очень интересно, – сказал я, уже начиная чувствовать что-то нехорошее и жалеть, что отпустил его с Дашей. И тут нахмурился и громко засопел Михалыч, шевеля губами. Я поднял на него глаза и спросил: – Что?

– И этого… уже два дня нет, палтыргейста нашего.

– Да, на выходных не попадался он мне на глаза, – подтвердил Макарыч.

– Так… радиограмму в Лесной, Фиме. Уточнить, они вообще появлялись там?

– Хорошо, – сказал Макарыч и вышел из-под навеса столовой, взявшись за рацию.

– Они же вдвоем, с Дашкой… Что же могло случиться? – сказал я уже, заметно нервничая. – И куда этот майор делся?

– Подожди, Николаич, паниковать, может, с мотоботом что, а может, загуляли молодые, – начал успокаивать меня Иваныч, – сейчас дождемся ответа из Лесного, а майор, может, где-нибудь отсыпается с перепоя.

Все молчали, ждали ответа из Лесного. Вернулся Михалыч, он отходил обойти всю ферму, поискать МЧСника.

– Нету его нигде, никто его уже два дня не видел.

– Хреново, – сказал Алексей, вертя в руках уже отполированный патрон от ТТ.

Прозвучал сигнал вызова рации у Макарыча.

– На связи.

– По информации от Фимы и от таможенной службы Лесного, наших судов и людей не прибывало.

– Алексей, бери «Мандарин» и на поиски. Пройдите в Лесной, потом в Лунево.

– Понял, – ответил Алексей.

– Ладно, продолжаем… Иваныч, что у тебя?

– На данный момент наша флотилия имеет следующий состав: «Аврора», «Мандарин», МРС, «пожарник», «танковоз», моторный катер, две баржи, два мотобота и шесть шлюпов. Отсутствуют – МРС и один мотобот. МРС на «железке» как вахтенный, мотобот…

– С мотоботом понятно. Постоянный экипаж только на «Авроре».

– Уже нет, сформированы экипажи на «пожарнике» трое и на «танковозе» двое.

– Нормальные?

– Да, можно сказать, зачеты сдали.

– Хорошо, под что запланированы?

– К концу вахты на «железку» пойдут оба, отвезти следующую смену и забрать груз. По «Авроре», если планы не изменились…

– Не изменились, только дождемся результатов поисковой группы.

– Значит, «Аврору» готовим к выходу за архипелаг.

– Дальше, Федор, что у тебя?

– Все по плану, отставаний по плану графика нет. Законченные объекты из последних: склад ГСМ, площадка хранения запчастей и металлолома, Управление механизации. Начали строительство площадки ТЭЦ.

– Понятно, с каторжанами проблем нет?

– Да нормально работают мужики, подгонять не приходится. И это, они попросили экскаватор на день.

– Ну если он не занят, то дай. А зачем?

– Септик выкопать хотят для общего барака под душевые и туалет.

– Хорошо, дай им экскаватор. Что у тебя, Саша?

– У нас завал, Николаич, всё всем надо… а людей мало, почти все мои на вахте. Вот прибудут, легче будет. Миша, ну котельщик который, выгнал всех из подсобки, четвертый день глобалит над ТЭЦ, злой как черт, ну да мы его не трогаем.

– Понятно, по мини-заводу что?

– Можем начинать монтировать мельницу и маслоцех, не менее тридцати киловатт потребление, с остальным пока не разобрался. Но сначала надо мини-ГЭС собирать, у нас все готово, встали в очередь на технику.

– А людей нет, – уточнил я.

– Да, – пожал плечами Саша.

– Хорошо, пока управляйтесь теми силами, что есть, но прибудет твоя бригада с «железки», тут уж я с Михалычем с тебя не слезем.

– Да Михалыч и так кругами который день у мастерских, как коршун, – ответил Саша.

– Как на хуторе дела?

– Так, а вот тута записано все у меня, – ответил Михалыч, повесив на нос очки…

Совещание продлилось до обеда, и когда мы с Иванычем возвращались с хутора, обсуждая необходимое оснащение «Авроры» для похода за архипелаг, на связь вышел Макарыч:

– Алексей нашел Евгения… двухсотым… труп прибило к берегу недалеко от мыса, где с Константином встречались. «Мандарин» обратно идет, есть сведения, что наш мотобот ушел на север вдоль материка.

– Откуда известно, что на север?

– Поисковая группа по пути в Лунево встретила рыбаков, в полусутках хода от устья, они видели мотобот… на борту мужчина и женщина.

– Ясно, сейчас приду к тебе. Отбой… – сказал я в рацию, и потом, сжав до хруста кулаки, дико проорал, распугав птиц и напугав Иваныча.

– Ты чего, Николаич?

– Эмоции, Иваныч, надо выплеснуть, пока не разорвало меня… и не видит никто, – ответил я, и обернулся назад, на пустую дорогу от хутора.

– Может, самосада? – он протянул мне набитую трубку.

– Вот от этого точно разорвет, нет, спасибо.

– Ну, как знаешь, – ответил Иваныч, остановился, поймал линзой фокус и раскурил трубку. – В форт?

– Да, пошли.

До форта дошли молча. Голова гудела и начинало трясти от злости… злости на себя, за то, что отпустил, за то, что отпустил вместе с Дашей, за то, что не раскусили мы этого Трошина, а то, что смерть Жеки это его рук дело, у меня сомнений не было.

– …в тихом омуте, Сергей Николаевич, да, всегда трудно чертей разглядеть, – продолжал свою мысль Макарыч, когда мы сидели у него в кабинете.

– Как думаешь, Алексей Макарыч, куда он направился?

– Ну давай предположим, – ответил он и подошел к висевшей на стене карте. – Мог пойти сюда, в устье реки, что параллельна Новой, и подняться до городка этих старателей.

– А что ему там делать? – спросил Иваныч.

– Не знаю… я вообще не берусь, если честно, просчитать этого Трошина. Мог в Лунево пойти, мог и где-то по берегу высадиться и отправиться на известное ему место схрона.

– В этом «Лас-Вегасе», интересно, радио есть?

– А что это даст? – спросил Макарыч.

– Ну приметы им передать и Трошина и Дарьи.

– По имеющейся у меня информации, этот, как ты говоришь, «Лас-Вегас», очень мутная публика содержит, ну и собственно у нас с ними нет никаких отношений.

– Хреново… Иваныч, опять у нас откладывается экспедиция, пойдем за этим… за Трошиным, в общем.

– Когда?

– Алексей вернется, и выходим, готовь корабль, запасы воды, топлива и провизии на максимальную автономку.

– Экипаж усиливаем?

– Да, этот вопрос с Алексеем обсудишь, и по вооружению тоже… он уже к ужину, наверное, прибудет. Пойду домой, собираться… я на связи, если что.

Пообедав без особого аппетита, начал собираться. Открыл сундук и проверил снаряжение – оружие, экспедиционный рюкзак…

– У тебя это всегда готово и собрано, – сказала Света, сидя за столом и наблюдая за мной.

– Проверить надо…

– И проверяешь ты там все несколько раз в неделю. Успокойся, твои нервы в этой ситуации ни к чему. То, что произошло, ты уже не исправишь, а то, что может случиться… для этого нужно быть готовым и успокоиться.

Я перестал копошиться в сундуке и сел на пол, положив подбородок на сложенные на коленях руки. Света встала из-за стола, подошла ко мне и тихо присела рядом, наклонив голову мне на плечо.

– Тебя так надолго не хватит, как бы ты ни старался, ты не сможешь контролировать все вокруг и тем более распознавать подлость заранее. И не вини себя в смерти Жени, не ты его убил.

– Я мог его не пускать…

– Ну что, я не помню, что ли, как он пришел отпрашиваться? Ты не мог его не пустить, не было ведь никаких намеков на беду.

– В том-то и дело, что были, это я теперь задним умом понимаю. После нашего разговора с этим Трошиным в форте он как-то напрягся, что ли… не просек я это вовремя.

– Ну даже если бы ты и приставил к нему соглядатая, думаешь, он не подобрал бы момент, как сбежать с острова, и еще неизвестно чем закончилось все, этот Трошин непростой… не знаю, но мне так кажется.

– Может, и непростой, – согласился я.

– Иди ложись, попробуй поспать, наверняка в ночь вахта будет на переходе.

– Хорошо, – уже успокоившись, ответил я, – по рации вызов будет, разбуди.

– Разбужу, ложись иди.

– Сережа, вставай, «Мандарин» швартуется, тебя Алексей вызывал.

– Угу, – ответил я, свесив ноги с топчана, – полей, пожалуйста, я умоюсь. Уже ужинали, кстати?

– Да, час назад поужинали, – ответила Света, зачерпнув ковшиком воду из ведра на кухне.

Через десять минут я уже спускался к отремонтированному пирсу, у которого стоял «Мандарин», а на самом пирсе, обступив труп Жеки, стояли Алексей, Вася, Иваныч и Макарыч. Я подошел к ним и несколько секунд не решался посмотреть вниз.

– Я вызвал ребят из форта и с Михалычем связался, – сказал Макарыч, – на закате кремируют.

Кивнув, я присел и осмотрел труп.

– Кобура пустая и второго магазина нет, – тихо сказал Алексей, – справа над ухом гематома и ссадина глубокая, как железякой какой, что ли.

– Похоже, – согласился я, осмотрел Женькину голову и встал.

– Рыбаки, которых встретили, опознали наш мотобот, я им подробно описал и бот, и Дашку, и этого урода.

– Как думаешь, куда он направился?

– Курс на север был, не к протоке.

– Значит, не в Лунево он пошел.

– Выходит, так, – сказал Алексей, – ну что, собираться? Сколько мне бойцов брать?

– Четверых, и подумай о вооружении, возможно, территория, куда пойдем, будет не совсем дружественная.

«Аврора» вышла в море через час, я стоял на открытом мостике и смотрел, как в сумерках, горит погребальный костер, мысленно прощаясь с Жекой и прося у него прощения. Было видно, как высокое пламя поднимает вверх снопы искр, а красные отблески от костра освещают несколько групп людей, стоявших рядом, кровавыми оттенками. Внизу на трапе громыхнуло железо, оглянувшись увидел, как трое бойцов поднимаются на открытый мостик, волоча на себе станок и «Утес».

– Командир приказал установить тут, на пулемете «ночник».

– Конечно, работайте, – ответил я им и спустился в рубку к Иванычу.

334-й день. Погоня

Всю ночь и день «Аврора» шла на максимальной скорости, лишь к вечеру, когда мы собрались на ужин в кают-компании, Иваныч отдал команду вахтенному сбавить ход до малого, впереди был незнакомый берег, незнакомое устье и незнакомая река. Мы поужинали, и, убрав все со стола, разложили карту.

– Ну что, до устья не больше часа хода, но подняться по реке к поселку старателей можем не успеть дотемна. Какие будут предложения? – спросил Иваныч, облокотившись о стол и разглядывая карту.

– Поднимаемся, – ответил я, – в крайнем случае где-то по берегу пристанем на ночлег.

– Это если будет место, где это сделать. Река, говорят, не сильно широкая, но глубокая и, сильным течением… как бы назвать ее?

– Так давайте «Северная» и назовем, – предложил Алексей.

– Добро, – кивнул Иваныч и аккуратно вывел карандашом вдоль намеченного пунктира название, – так… а вот тут в паре километров от устья должна быть дорога, судя по старым обозначениям, и идет она… здесь почти параллельно реке, потом зигзаг на перевале и сворачивает на запад… хм… получается, что здесь она упирается в Северную.

– Это сколько километров участок получается?

– Порядка шестидесяти.

– Из наземного транспорта у нас два велосипеда… Может, я с одним бойцом здесь по дороге проскочим, а вы нас потом подберете? – сказал Леха.

– Во-первых, не факт, что проскочите, во-вторых, не факт, что сможем подобрать… хотя мысль здравая, проверить территорию, провести разведку.

– Да придумаем что-нибудь… связь есть.

– Хорошо, допустим, – кивнул я, – давай тогда точнее, где высадить вас?

– Вот тут, от берега и лесом до дороги… так ближе всего, километра четыре.

– Это получается выше устья на пару километров… ну да здесь еще широко будет, течение не сильное, – сказал Иваныч и спросил: – А это что, просека ЛЭП?

– Похоже.

– Значит, где-то в этом месте наверняка торчит верхушка опоры из воды, а может и две… можно пришвартоваться и на ночлег встать.

– Так что, решили? Алексей с разведкой берегом, а «Аврора» сюда, до просеки? – уточнил я.

– Пока да, а после ночевки решим уже, как дальше, – кивнул Иваныч.

– По местам тогда.

Мы с Иванычем поднялись в рубку, где стоял вахтенный и на малом ходу вел «Аврору» вдоль берега, на удалении в километр.

– Боевым постам! Внимательно, продолжаем движение, – скомандовал Иваныч по громкой и обратился к вахтенному: – Ну-ка, партия, дай порулить.

И вот мы достигли устья, я поднялся на открытый мостик и стал наблюдать в бинокль. Устье не такое широкое, как у Новой, приблизительно километр, и потом резко сужается до трехсот-четырехсот метров, течение приличное, слева берег пологий, справа обрывистый и река делает небольшой поворот налево. Я спустился в рубку, куда минуту назад прошел Алексей.

– Где-то вон там будем сходить, – сказал Алексей.

– Да, там и берег пониже и наверняка глубже, вплотную почти подойдем. Скоростью течение поймаю, – ответил Иваныч и спросил в рацию: – Боцман, сходни готовы?

– Так точно, блок на мачте закрепили, готовы перекинуть по команде.

– Добро, ждите.

– Ну мы пошли, – сказал Алексей, подмигнул мне и сбежал по трапу на палубу, где его уже ждал Яковлев.

Разведчики накинули рюкзаки и проверились. Яковлев был вооружен АКМом, у Алексея за спиной висел его «Беркут» с оптикой, а на груди был закреплен АКСУ, два велосипеда лежали рядом на палубе.

– Готовы, – услышал я голос Алексея в рации.

– Боцман, сходни! – скомандовал Иваныч, когда «Аврора» замерла в течении метрах в шести от берега, который был выше палубы на полтора метра.

Три человека боцманской команды побежали вдоль палубы, натягивая канат на блоках, подвешенных на мачте, а матросы удерживали линь, закрепленный за край сходней. Край сходней поднялся над палубой, матросы потянули линь, и сходни развернуло перпендикулярно борту.

– Опускай!

– Есть!

Сходни стукнулись о берег, смяв кусты.

– Десант пошел!

– Есть!

Разведчики сбежали по сходням на берег, удерживая перед собой велосипеды за рамы, Леха развернулся, показал рукой «ОК» и они скрылись за деревьями. Операцию со сходнями повторили в обратном порядке, и «Аврора», набирая скорость, отошла от берега.

– 22-й в канале проверка…

– Здесь 11-й, слышу хорошо, – отозвался я.

– Много сухого хвойника, высокая трава и кустарник… будем продираться.

– Удачи.

– Отбой.

«Аврора» шла вверх по течению на средней скорости, Иваныч внимательно следил за приборами, а берега сузились до двухсот метров.

– Метров пятнадцать в среднем глубина, Серег, отметь на карте, ну и ширину укажи… смотри на экран, повторить рисунок сможешь?

– Попробую, – ответил я, склонившись над небольшим столиком с картой.

– Ты хоть немного в масштаб попадай… Пикассо.

– О, вот хороший ориентир, – сказал я, указав на невысокую сопку справа, на вершине которой можно было разглядеть риппер.

– Отлично, так, здесь 22 градуса, отметку на риппер делай. Ну вот, а этот башковитый наш из форта уже поправит потом.

– 22-й в канале, вышли на тропу, она вывела на дорогу… грунтовка. Отметку на карте сделал… Все, мы в седле, поехали.

– Аккуратно там.

– Принял.

Через полчаса плавно вошли в поворот реки, в этом месте она немного расширилась, а впереди, на левом берегу показались несколько строений.

– Смотри, что там, – сказал Иваныч, чуть сбавив ход.

– Новоделы… навесы, сараи, мостки, плот и лодка… Шесть человек, два ребенка, женщина и три мужика. Увидели нас… смотрят, спокойно ведут себя.

– Ну мы-то явно здесь не первые идем, вот и не проявляют особого интереса.

– О, мужик машет нам… ну что, швартуемся?

– Давай познакомимся да поинтересуемся нашим мотоботом.

Было видно, что суда размером побольше плота и шлюпки тут швартуются. Невысокий мужичок пробежал до края мостков и прокричал:

– Кидай конец!

Матрос, размахнувшись, перекинул швартовый, мужичок его подхватил и быстро перебежал на берег, где метрах в пяти от воды из земли торчал солидный такой пень, сантиметров шестьдесят в диаметре и в высоту метр.

– Подтягиваем, – скомандовал Иваныч по громкой, – сходни на левый борт.

Боцманская команда забегала, кто-то влез на мачту, перецепив блоки, и через пять минут сходни опустились на землю. На берег сошли я, Иваныч и один ополченец, прикрывал нас расчет «Утеса» с открытого мостика.

– Приветствую вас, – сказал пожилой мужчина, подходя к нам, – в первый раз в наших местах? Не видел я такого корабля тут прежде.

– И вам здравствовать, – ответил я и протянул руку: – Сергей.

– Владимир Иванович, – ответил дед и поздоровался.

– И как называются ваши места?

– Митрофановка, – улыбнулся дед, – по фамилии нашей, Митрофановы мы тут все, два сына, невестка да внучки вот. Рыбу ловим, на ночлег пускаем, накормить можем… не бесплатно, конечно.

– Ну это понятно, – согласился я, – давно вы тут? Строения, смотрю, не так давно стоят.

– Аккурат опосля Волны мы сюда пришли, деревню-то нашу волной всю разбило, а мы на пасеке были всем семейством, вот и уцелели. Переживали сначала, что река тут появилась, но то поначалу… уже приспособились с Божьей помощью, и хозяйством обросли, и река кормит, и вот путники заходят, бывает.

– И часто?

– Не редко. И катер, бывает, пройдет, и лодки, и плот бывает, а то несколько лодок сразу.

– А мотобот не проходил тут недавно? – спросил я и как можно подробнее описал мотобот и его пассажиров.

– Были такие… позавчера утром прошли, не стали они останавливаться, так, спросили, мол, правильно ли они к артели идут. Ну сказал, что правильно, верст семьдесят… так, говорят.

– А вы сами там не были, что ли?

– Почему, бывал как-то, до Волны еще… так тож посуху добирался, а сейчас Господь поменял землю, да так, что и не знаешь, какими дорогами ходить. Река теперь наша дорога, и она же кормилица, рыба с моря заходит, какую и не видел никогда, и с верховий идет.

– А как вы на этом вверх выгребаете? – спросил Иваныч, показав на плот и шлюпку.

– Так, а вот кто с мотором попутно вверх, у тех и просимся, ну, чтоб, стало быть, на буксир-то, а оттудова уже сплавом. Сынки бывает ходють, сменять чего аль продать. Там, не доходя до самой артели, тьфу, прости Господи… срамоты этой, ниже есть еще поселок, всякие люди живут, ну, и базар там есть, не большой, конечно, но торговля худо-бедно идет.

– А этот на мотоботе именно про артель спрашивал?

– Да, тудой ему надо было.

– Ну и нам значит туда же.

– Так стемнеет скоро, как вы ночью-то?

– Ну часа полтора у нас есть до темна, а там у ж пришвартуемся где-нибудь на ночь.

– Догоняете его?

– Догоняем, Владимир Иванович, убийца он… а девчонка, что с ним, не по своей воле.

– То-то, я смотрю, он психованный какой-то.

– Ага… так что если обратно мимо вас пойдет, можете валить его смело, считайте он в розыске и вне закона, – сказал Иваныч, – а от нас в этом случае еще и премия будет вам.

– Точно, – кивнул я, – в виде мотобота.

Глаза у деда заблестели, и он сказал, прищурившись:

– А побожитесь.

– Слово офицера, Владимир Иванович, – ответил Иваныч.

– Ну раз так… хорошо, раз так. – Удовлетворил деда ответ Иваныча.

– Обратно пойдем на дольше задержимся, – сказал я, – надо нам догонять эту паскуду.

– Ну храни Господь… храни Господь… Гриш, спроводь хлопцев-то.

Семейство Митрофановых стояло на берегу и прощалось с «Авророй», которая, набирая скорость, снова вывернула на середину реки и пошла вверх по течению Северной. Иваныч включил пару раз сирену на прощание и сказал:

– Простые добрые люди, как мне показалось.

– Может, и добрые, но непростые… дальше берега нас не пустили, навес для постояльцев на самом берегу, у сарая мотоцикл, да и у парня, что самый молодой, трое часов на руке недешевых.

– Хм… мотоцикл я не заметил, значит, как дед сказал, «посуху» все же дорога куда-то есть от них.

– Вот и я о том же.

– Да ладно, для общения с незнакомыми людьми они более чем дружелюбны для нынешних условий.

– Может быть, и от доброты… а может, и от наличия расчета «Утеса» на мостике у них дружелюбие такое… не знаю, Иваныч, поубавилось во мне доверия.

– Понимаю, – громко вздохнул он, – запроси десантуру, что там у них.

– 22-й ответь 11-му…

– 22-й…

– В канале 22-й.

– Что у вас?

– Задницы поотбивали себе, а так в целом спокойно, по дороге явно ездят, но пока никто не попадался, ни по пути, ни навстречу. Навскидку километров двадцать пять проехали, один сгоревший остов грузовика нашли в кювете и микроавтобус, весь распотрошенный… ни двигателя, ни панели, даже двери поснимали и стекла, видать, такой же как наш Саня, орудовал… давно тут он, в салоне слой иголок с сосны, что рядом, а она уже скелетом тут стоит сухая.

– Понял, не забывайте отметки по карте делать… и заметите людей, сначала доложитесь.

– Принял… отбой.

– Стемнеет скоро, – пыхтя трубкой, сказал Иваныч, – кстати, глубина изменилась.

– Мельче?

– Ага, восемь-десять метров.

– Если верить пленным, то есть карте, то ЛЭП совсем рядом.

– Понятно, глядим в оба, сумерки наступают уже, – ответил Иваныч и щелкнул тумблером.

Носовой прожектор включился, и свет широким лучом упал на воду метрах в пятидесяти от нас.

– Боцман, задери прожектор немного, чтобы на сотню бил, – сказал Иваныч в микрофон громкой, – и поставь на носу впередсмотрящего.

Кто-то пробежал к прожектору, немного приподнял его и остался стоять рядом.

– Справа на час препятствие вижу, – доложил боцман по рации, – торчит что-то из воды.

– Принял, молодец, смотри в оба, – ответил Иваныч и уже обратился ко мне: – Похоже, опора ЛЭП, отметь сразу в карте… по приборам 21 миля, считай сорок километров прошли.

– Хорошо, – ответил я и вывел цифры рядом с отметкой опоры ЛЭП.

– Боцман, швартуемся тут, за опору, готовься.

– 22-й ответь 11-му.

– В канале.

– Темнеет, швартуемся у опоры ЛЭП, как и планировали… Вы там тоже вставайте на ночлег.

– Принял, проедем немного еще немного, пока дорогу видно. Встанем на ночевку, доложусь.

– Принял.

– Отбой.

«Аврора» пришвартовалась к опоре, торчащей метров на восемь из воды и немного под углом. Проводов на изоляторах не было, да и собственно самих изоляторов почти не осталось, только с одной стороны болталась одинокая стеклянная гирлянда. После швартовки линь немного стравили, и корабль теперь плавно раскачивался в течении на десятиметровом расстоянии от железной конструкции прошлого мира.

– Вахтенным, тридцать минут на ужин, затем занять места согласно графику, охранению заступить в караул, остальному экипажу отдыхать, – пробубнил Иваныч в микрофон и потом сказал мне: – Дождемся вахтенного и пойдем поужинаем.

– Да не отказался бы, что-то проголодался.

Спустя полчаса Алексей доложил, что они сошли с грунтовки в лес и встали на ночлег в овраге, пройдено около пятидесяти километров.

335-й день. Река Северная

Утренняя вахта, по какой-то уже сложившейся традиции, Иваныч специально, что ли… в общем, под утро вахта была моя. Было еще темно, энергообеспечение «Авроры» было переведено на мощные аккумуляторы, что сняли с поезда, подключенные к инвертору. Радар раз в десять секунд отбрасывал картинку на зеленом экране, и я при свете тусклой лампы сидел в высоком штурманском кресле и пил третью чашку уже остывшего растворимого кофе. Гадость, скажу я вам, но резкость в окружающий мир немного добавляет.

– Сергей Николаич, я отойду на ют перекурить… и отлить? – просунул голову в дверь один из ополченцев, что был в карауле, явно деревенский парень, что выбран Алексеем чисто по физическим показателям.

– Добро, – ответил я по-флотски, подражая Иванычу, но вспомнив устав караульной службы, мысленно поставил себе жирный минус, но пацана жалко, четвертый час мается, с ноги на ногу припадает часа два точно.

Вообще чем больше от Иваныча я узнавал о традициях и истории флота, тем больше уважения у меня вызывала эта служба. Не важно, кто ты, капитан, старпом, моторист, боцман или матрос, все члены экипажа находятся как бы в одной плоскости ответственности… и сейчас, отпустив бойца в туалет, я взял на себя часть его ответственности, поднялся на открытый мостик, прильнул к ночному прицелу «Утеса» и осмотрел горизонт на 360 градусов. Все спокойно, звездное небо, равномерное раскачивание «Авроры» в течении и плюхающая вода о борта.

– Все, я тут, – доложился боец спустя пару минут, – спасибо большое, только товарищу майору не говорите.

– Хорошо, поглядывай по берегам, и в следующий раз перед вахтой в туалет сходи и накурись.

– Есть поглядывать.

Ну что, где она? Ага… вот, лежит набитая… ядреный все-таки в Лесном самосад продают… утопил прикуриватель на панели, через несколько секунд он щелкнул и выскочил… раскурил трубку… Да, что-то тянется эта вахта, наверное, оттого, что место незнакомое. И автомат уже вычистил до блеска, и ТТшник… дробовик в креплении у двери не трогал – вахтенный ствол… уже и журнал записал, и кофе весь выпил почти, даже немного перешил свой пояс, который давно сильно изменился, и подсумки кожаные, заказанные у нашего скорняка и плечевые ремни с нормальными пряжками, а не на завязках «бантиком», кобуры под обрез и ТТ вообще, можно сказать, произведение искусства нового времени. В открытом море уже, наверное, видно восход, а тут сопки, но за ними уже видно, как рассвет вступил в битву с темнотой, отбрасывая еле заметные, светло оранжевые всполохи на небе. Сделать больше трех затяжек я так и не смог, и положил трубку на место, набезобразничал и хватит. Подождал еще полчаса… ага, вот он самый любимый момент в моих утренних вахтах – ревун, самый настоящий корабельный, снятый Иванычем с СРа, тот самый, который мертвого поднимет… я выждал время до секунды, нажал кнопку и отпустил секунд через десять.

Утро нового дня началось, забегал народ, пошли доклады и переговоры по громкой. Через полчаса после побудки в рубку вошел коренастый парнишка из боцманской команды, круглолицый, с азиатскими глазами… то ли казах, то ли бурят.

– Доброе утро, – сказал он и принялся листать журнал. – Все спокойно?

– Да, за время несения службы происшествий не случилось, – ответил я по-уставному.

– Там капитан вас на завтрак ждет, – сказал он.

– Понял, спасибо, – ответил я и, выдернув рацию из зарядного устройства, расписался в вахтенном журнале и направился в кают-компанию.

Я сходил, умылся и заявился в кают-компанию, где на столе уже «заждались» гренки и какао с молоком…

– И где только Вовка это все достает?

– У меня с Фимой негласная договоренность о поставках дефицита в первую очередь на флот.

– Жук ты, Иваныч, покруче Фимы.

– Я знаю, – с довольной миной ответил он, – что там, разведка проснулась?

– Сейчас узнаем, – ответил я и достал из кармана рацию, – 22-й 11-му…

– В канале, – ответил почти сразу Леха.

– Как у вас?

– Позавтракали, выдвигаемся.

– Мы тоже через полчаса продолжим путь.

Пройдя с десяток километров вверх, «Аврора» немного сбавила ход, течение ослабло, и глубина теперь «прыгала» от пяти до пятнадцати метров.

– И что это за чехарда? – спросил я у Иваныча.

– Не знаю, – пожал он плечами, – скорее всего просто грунт разный тут, где песок, где песчаник, а где просто землю вымыло.

– Возможно… скоро дорога будет, по которой разведка идет, надо место искать, где принять их.

– Ага, – ответил Иваныч, вглядываясь вперед, – и судя по карте, километров через десять будет это поселение с рынком.

– Швартуемся обязательно, надо расспросить про нашего беглого.

– Надо.

– 22-й в канале…

– Слушаю, 22-й.

– Полчаса назад проехали две развилки… в лес уходят вправо и влево, продолжили движение по основной, дорога поворачивает, тут просека и хорошо укатанная дорога, явно свежая.

– Мы ищем место, где подбирать вас.

– Не надо, у нас контакт, впереди с просеки гужевая повозка, один человек, попробуем поговорить.

– Слушай легенду… вы из Лесного… прости, Аслан… недалеко от Митрофановых кончилось топливо, едете в артель, найти где заправиться, развлечься и поискать работу.

– Вот ты Штирлиц, блин… принял… А денег на развлечься у нас есть?

– Совсем голяк?

– Не, ну на какой-нибудь дорожный или городской сбор у нас найдется, но не больше.

– Да… не подумали про это. Ну пистолет продай, если что.

– Я лучше автомат продам или патроны с магазинов повыщелкиваю, пистолетов шесть штук осталось на складе… все, отбой связи, рацию выключаю.

– И что делаем? – спросил Иваныч, поймав скоростью течение, и «Аврора» замерла.

– Дальше идем, к рынку этому.

– Понятно, к рынку так к рынку.

Чем-то это место напоминало Лесной и его пристани, но в уменьшенном варианте, раза в четыре. «Аврора» пришвартовалась в небольшом рукаве, образованном распадком, где было целых три пирса. И только у одного их них была возможность пришвартоваться, что говорило о том, что большие суда здесь не частые гости. Я и Иваныч сошли на берег, от местных узнал, то место, где мы находимся, называется «торговая слобода», то есть независимая от артельщиков территория. Торговые ряды, у самой воды, людей не очень много, в основном хозяева лавок и торговцы, одинокие покупатели скучающе прогуливаются по рядам. От рядов идут широкая натоптанная тропа и чуть в стороне дорога через просеку. Мы с Иванычем пошли по тропе выше лесом, и через пять минут неспешного шага вышли на огромную вырубленную поляну.

– Ого, у них тут строитель поклонник славянского зодчества прям, – сказал Иваныч.

– Да, красиво и аккуратно, – согласился я, – и глянь, заборов нет, только вон выгон для скота огорожен.

– Угу… о, это к нам, наверное.

Из небольшого рубленого домика, больше напоминающего скворечник с узкими окнами, вышли два парня, у обоих дробовики за спиной, но лица вроде не обещающие неприятностей.

– Здравствуйте, – сказал один из парней, что постарше.

– Добрый день, – поздоровался я в ответ, – мы впервые у вас. Никакой таможни на пристани нет, вот и решили прогуляться и найти, так сказать, представителей местной власти.

– Да у нас тут особо власти нет, люди свободные сообща живут, а рынок на пристанях для тех, кто тут по округе разбросан и живут семьями да артелями.

– И много так живет?

– Достаточно. Вы сами-то откуда?

Иваныч достал карту и ткнул неопределенно в районе прорисованного архипелага.

– Ох ты ж! А мы, получается…

– Вот тут, – провел Иваныч пальцем по реке и остановил его на точке с надписью «Торговая слобода».

– А где вы такую карту взяли? Продадите, может, мы с людьми поговорим, скинемся… за сколько отдадите?

– Нет, не продадим, – категорично ответил я, – но если у вас есть человек, который рисует, то можем за символическую плату или услугу дать перерисовать.

– Я сейчас, – сказал тот, что помоложе, и убежал, пыля босыми ногами по тропинке, мелькнул меж домами и вбежал в солидный двухэтажный дом в середине поселения. Спустя минуту он вышел, сопровождая мужика в пляжных шортах, тельняшке и х/б кепке «лужковке», мужик был здоров… метра два ростом точно, широкоплеч, а присутствующая полнота лишь добавляла его фигуре монументальности. Когда они подошли ближе, я разглядел уже и лицо, мой ровесник, может чуть старше, аккуратные седые борода и усы, очки без дужек удерживаемые на носу тонким шнурком.

– Приветствую путешественников, – поздоровался он низким, но приятным голосом и пожал нам по очереди руки, – Андрей Васильевич, можно просто – брат Андрей.

– Сергей.

– Иван Иванович.

– Покажите, пожалуйста, карту.

– Вот.

Андрей внимательно посмотрел карту.

– Вы ее по мере путешествий составляете?

– Почти, ну и много куда уже ходили.

– Я могу предложить вам обед, пока ребята перенесут изображение на пленку, отстеклят по-студенчески, так сказать… и что вы предпочтете в качестве оплаты?

– Мы в ваших местах по одной причине, – ответил я и изложил вкратце причину нашего появления.

Андрей нахмурил брови и засопел…

– У нас тут нет таможни, заставы только тут, на двух дорогах и в поле выезжает охрана, когда люди работать выходят. Даже если он тут и был, то только на пристанях, и вряд ли кто мог обратить внимание и запомнить. Но заставы я предупрежу, сушей тут одна дорога – через нашу слободу. А девчонку… девчонку он скорее всего продал в бордель, как ни прискорбно…

– Она же беременная, твою ж мать!

– Не сквернословь, брат… Знаешь, Сергей, плохое там место… грех один, и люди плохие живут, и устроили там для других плохих людей большой притон, борделей пара, кабаки, где в карты играют… рынок там есть небольшой.

– Это артель, что выше по течению?

– Да, там праздная жизнь и блуд… сидят на золоте, платят наемным головорезам за охрану. Вот от их клиентов и поставили заставы.

– А сколько всего там людей?

– Постоянно живущих не много, человек сто, а приезжих раза в три больше порой бывает.

– Ясно… А как быстрее туда добраться, рекой или по суше?

– Сушей, хотя рекой спокойнее.

– В смысле?

– Шалят на дороге иногда.

– Артельские?

– Может, и они, а может, и еще кто. Так что, отобедаете? Сестры борща сварили…

– Давай так, Андрей, у нас тут недалеко люди пешком по дороге идут, у них подробная карта, их дождемся. Оставим нашего бойца тут, вдруг эта тварь сушей пойдет, он его в лицо узнает, ну а вы пока карту скопируете.

– Договорились, а как скоро они появятся?

– Сейчас узнаем, – ответил я и достал рацию, – 22-й…

– На связи.

– Где находишься?

– Уткнулись в какой-то блокпост, что ли, двое там праздно шатающихся, вооружение слабое – обрез двустволки и карабин какой-то, службу несут ни в п… хреново в общем… ведем наблюдение уже минут двадцать, хотел уже с тобой связываться, решать, что с ними делать…

– Принял, подожди секунду, не делай пока ничего.

– Понял, жду…

– Можете послать кого-нибудь на заставу в ту сторону, – указал я рукой. – Встретить наших людей?

– Конечно, – ответил Андрей и обратился к босому парню: – Сбегай, предупреди этих… кхм… встреть, в общем, людей и сюда приведи.

– Хорошо, брат Андрей, я мигом, – ответил парень и опять убежал направо по тропе вдоль домов, сопровождаемый лаем собак.

– У вас собаки? – спросил Иваныч.

– А как же, есть и собаки, и кошки, и щенки с котятами по дворам…

– Вот! Натурой с вас за карту возьмем, домашними животными, на развод, так сказать, – улыбнулся Иваныч, – а то у нас кроме одного геройского пса и нет больше живности.

– Да, пожалуйста, братья… этого добра у нас уже с избытком.

– Добежал твой посыльный-то?

– Поди добежал.

– 22-й…

– В канале…

– Третьего видишь?

– Да, прибежал какой-то заполошенный, ругает этих двоих и все на дорогу выглядывает.

– Это он вас ждет, выходите, вас к нам проводят.

– Понял, выходим.

Спустя двадцать минут на тропе показалась наша разведка, Яковлев шел и катил рядом велосипед, чуть позади Алексей, а посыльный с довольной физиономией нарезал круги на Лехином велосипеде взад и вперед.

– Ну до встречи на обратном пути, брат Андрей, – сказал я прощаясь, когда мы стояли уже на пристани.

– Будем ждать. Вы осторожно там… хоть вижу и корабль у вас вооружен хорошо, и люди с вами непростые, – покосился он на Алексея, – но внимательно там.

– Постараемся, – ответил я, пожал ему руку и пошел по сходням на борт.

«Аврора» отошла от пристаней слободы, набрала скорость и мы взяли курс на Артель.

– Поторопиться бы, первая задача Дашку найти и забрать, – сказал я, стоя в рубке вместе и Иванычем и Алексеем.

– Сначала осмотреться надо, – ответил Алексей, – а то чуйка подсказывает, что «забрать Дашку» может превратиться в боевую операцию.

– Да, – поддержал его Иваныч, – тут нахрапом не надо, не забыл еще, кому контрабандисты пулеметы продали?

– Да уж не забыл.

Артельские пристани впечатляли. Ровная насыпь, сделанная с применением тяжелой техники, от нее в реку спускались шесть добротных пирсов из бруса на деревянных сваях, не считая маленьких мостков, к которым были пришвартованы плоты и лодки. Сами пристани тянулись примерно на километр вдоль пологого правого берега, видны столбы освещения, две караульные вышки. От насыпи идет хорошо укатанная дорога направо в лес, слева от пристаней видны следы старой вырубки и разработки грунта, где и сейчас работали экскаватор и бульдозер.

– Да уж… с размахом, – не скрывая удивления, сказал Иваныч.

– Так а что, тут же до Волны техники навалом было и целый городок старателей, и кроме того, что провалы грунта после землетрясения да вода распадками прошла, превратившись в реку, больше ущерба, наверное, и не было.

– Похоже, так. Что-то на связь не выходит никто… у них тут что, нет что ли никакой береговой службы? Ладно, сами пришвартуемся.

Нашли свободное место у крайнего пирса и пришвартовались.

– Экипажу собраться в кают-компании, – сказал Иваныч в микрофон.

Провели с экипажем инструктаж, за старшего остался боцман, Василий на связи, Лехины бойцы в боевой готовности, все посты усилены… но внешне это никак не выражалось. На берег решили сходить втроем, я, Иваныч и Алексей. Раздал из кассы по двадцать рублей золотом, нацепил свой пояс, пристроив ТТ на место, мужики тоже ограничились пистолетами, пока так, пока разведка… мы – успешные бизнесмены приехавшие по рекомендации друзей поразвлечься. Что? Корабль практически военный? Так это и есть наш бизнес… да-да… мы грузы сопровождаем, торгуем, берем подряды на охрану… прибыльный бизнес, знаете ли… – вот такая примерно легенда.

На пристанях было немноголюдно, рядом с одной из вышек был небольшой щитовой домик, на веранде которого, развалившись в креслах, сидели двое парней, рядом с ними на столе лежали два автомата, блюдо с яблоками, несколько стаканов и трехлитровая банка с красной прозрачной жидкостью, явно местная СБ. На вышках сидели бойцы за станками с закрепленными на них ПК. На нас почти никто не обратил внимания, только один из тех, что сидел за столом, несколько секунд внимательно нас изучал и потом, допив вино и откусив от яблока, откинулся на спинку кресла. Вот такая спокойная обстановка на пристанях, кто-то возился у своих лодок, плотов, три отличных катера… два мотобота… Мотобота! Точно, вон он, наш трофейный «японец».

– Леха, видишь?

– Да, уже заметил… пойду прогуляюсь, гляну одним глазком… типа к катеру приценюсь, там вроде есть кто-то на нем.

– Сходи, а мы к привратникам… поинтересуемся обстановкой и где тут что.

Алексей лениво, изображая прогулочный шаг, направился к пирсу с мотоботом, рядом с которым стоял красивый белоснежный катер с высокой рубкой, открытым мостиком и двумя мощными моторами на транце.

– Привет, мужики, – сказал я, когда мы подошли к сидящим на веранде охранникам.

– Привет… тока эта, мужики, они эта, в поле пашут, гы-ыыыы, – усмехнулся довольный своей остротой такой типичный герой фильма «Жмурки».

Второй тоже гоготнул и хлопнул по протянутой ладони приятеля. «Бивис и Батхед» какие-то, как говорил в прошлой жизни сын моего приятеля.

– Короче… вверх и направо поселок, туда идите, сразу там кабак будет, в баре все расскажут вам… за чаевые, гы-ыыыы.

– Понятно.

– Эта, а чо там ваш крутится у катеров… это хозяйские, пусть валит оттуда, а то шмальнут с вышки.

Леха уже возвращался и, подойдя к нам, с очень грустным лицом сказал:

– Не, не продается.

– Гы-ыыы. Чтобы он продавался, бугор его сам купил.

– Не расстраивайся, – похлопал я Леху по плечу, – пошли, накатим.

Леха изобразил еще большую тоску на лице, кивнул, и мы пошли вверх по дороге.

– В общем, мотобот стоит уже два дня тут, хозяин не появлялся, – тихо сказал Леха, когда мы прошли по дороге метров десять.

– Значит, он либо еще здесь, либо ушел по земле.

– Проверим, – ответил Леха, – капитан катера сказал, что слышал, мол, что хозяин этого мотобота продавать его собирался, и что об этом можно в баре узнать.

– Значит, в бар.

Дорога пошла круче вверх, потом повернула, и пройдя пару минут через лес, мы вышли к городку старателей. Не знаю, как тут все было до Волны, но сейчас мы наблюдали какой-то пригородный китайский квартал, только вахтенные вагончики, стоявшие чуть в стороне, были более-менее упорядочены в своем расположении, остальные же здания понастроили в каком попало порядке. Крайний большой и вытянутый, я бы сказал, сарай, встретил нас первым, яркой надписью краской на стене «БАR», да, почему-то последняя буква была английской. Мы вошли, толкнув внутрь тяжелую дубовую дверь.

– Внутри гораздо лучше, чем снаружи, – произнес Иваныч, когда мы оказались в просторном и светлом помещении с десятком крепких деревянных столов и такими же крепкими стульями рядом с ними, две пустые «VIP»-кабинки, двери в которые были открыты, и там, ползая под столом, драил пол какой-то подросток. В конце зала справа находилась барная стойка, за которой стоял невысокий мужичок и явно бывший соотечественник Араика, а слева был невысокий дверной проем, из которого доносился трехэтажный мат какой-то базарной хабалки, вероятно, там кухня. Вокруг было чисто, и вкусно пахло жареным мясом и пряностями. Прямо у входа сидел здоровенный детина, наверняка охранник, четыре столика были заняты, за ними сидели разные компании. Из дверного проема кухни к нам шустро подбежал белобрысый и конопатый парнишка лет двенадцати и сказал:

– Здравствуйте, садитесь за свободный столик. Что вам подать?

– Меню.

– У нас нет меню… но я все помню наизусть, вы садитесь, я вам все расскажу, что у нас есть.

Заказали мы салат, шашлык и домашнего вина. После того официант принес три тарелки и большое блюдо с салатом, из-за барной стойки выкатился пожилой армянин и практически без акцента обратился к нам, присев рядом:

– В первый раз у нас, уважаемые?

– Да, – кивнул я.

– Меня Самвэл зовут, я хозяин этого бара, немного справочное бюро, ну и внештатный экскурсовод здесь.

– Прям экскурсии водишь по злачным местам?

– Нет, зачем… Так просто рассказываю, где тут и что, какие цены на услуги.

– О! А какие тут услуги, – изобразив лицом любопытство, а глазами похоть, спросил Леха… и где научился? Какой-нибудь театр явно не дождался своего актера.

– Разные, уважаемые… есть несколько игровых заведений, в основном карты, есть бильярд, но всего один стол и дорогая аренда, есть бук… букм… ээээ. Короче, ставки делать есть контора.

– А на что ставки? – спросил Иваныч.

– Да на все, и петушиные бои, и собачьи, и люди дерутся, иногда дуэли бывают. Вообще хозяева уже начали строить большой дом, сделают большое казино и гостиницу. А пока только два постоялых двора есть и кем… кемп…

– Кемпинг?

– Точно, там большая столовая есть, и много навесов, три большие палатки военные. Место есть, где проспаться, – ответил он и позволил подошедшему официанту выставить на стол шашлык, – кушайте, уважаемые.

– А как с девочками? – поедал глазами Леха рассказчика, не обращая внимания на мясо.

– Хорошо с девочками, мой брат Давид держит девочек, еще Володя Тульский.

– Из Тулы, что ли?

– Да, а тут недалеко, – изобразил нечто рукой Самвэл, – сидел до землетрясения, со своей братвой потом на прииск пришел… он тут и за порядком смотрит, авторитетный и уважаемый человек.

– Да какая разница! Тульский или Давид… как девочек заказать? – не унимался Леха.

– Вай, смотрю, совсем истосковался человек, – сочувствующе покачал головой Самвэл, – но разница есть, уважаемый.

– И в чем?

– К Давиду девочки сами на работу приходят, – чуть наклонился к столу Самвэл и тихо продолжил, косясь на детину в углу: – А Тульский девочек сам набирает, по-разному… кто в долгах у него, кого-то на наркотики подсадили и они за дозу работают, а кого и просто купил.

– Где купил?

– На рынке, – удивленно развел руками Самвэл, – там бывает продают кого-то.

– И часто бывает?

– Периодически, – поднял указательный палец вверх Самвэл, радуясь без ошибок произнесенному слову.

– А как заказать-то, и где ну… зависнуть с ней тут?

– Покушаете, я потом с вами пацана отправлю, он покажет вам за пару монет серебра основные заведения, там и девочек выберете, а отвести их можно хоть на постоялый двор, хоть в кемпинг, да хоть вон в кусты.

– Неэстетично, – поморщился Леха, – у нас корабль, я бы в каюту забрал.

– Тогда залог оставишь, если на корабль, но не вздумайте с пьяных глаз покатать девок на своем корабле, ребята Тульского догонят, в лучшем случае оштрафуют, в худшем отберут ваш корабль.

– Как так отберут?

– Да вот так, в виде штрафа отберут.

– Ясно… Строго у вас тут.

– Зато порядок.

– Там на пирсе кто-то мотобот продает, говорят, ты в курсе, как его найти.

– Сейчас посмотрю, – ответил бармен, прошел за стойку и вернулся с папкой бумаг, в которой лежали листы, кусочки листов, какие-то обрезки картонок, – где-то тут… ага, вот звать Михаил… а, так он сегодня с ребятами Тульского уходит куда-то в тайгу, дело у них какое-то там. Он заходил сегодня утром, сказал, что будет только через два дня, а сегодня, как жара спадет, они уйдут. Если, как говорится, горит, можете, конечно, пройти в городок старателей, там у Тульского офис, синий такой вагончик длинный, как цистерна, спросите там этого Михаила…

– Да нет, не горит, чего человека беспокоить, мы тут все равно на неделю, не меньше, – сказал Иваныч, деловито набивая трубку.

– Ну спасибо, накормил, – сказал я, доев кусок мяса и допив молодое вино, которое слегка даже ударило в голову, несмотря на шикарную закуску, – сколько с нас?

– Два рубля золотом… один за стол и один за беседу.

Я вынул из маленького подсумка-кошелька две монеты и положил на стол.

– Сейчас, уборку закончит, и я его с вами отправлю, – кивнул Самвэл в сторону кабинки, где мыл пол подросток.

– Ну мы покурим выйдем, подождем под навесом.

– А сигарет не желаете купить?

– Да я уже к самосаду привык, спасибо.

– Мужики, как же у меня внутри все закипает уже, – сказал Леха, присев на лавку под навесом, – вот же тут гадюшник-то.

– Здесь просто сконцентрирована вся индустрия развлечений предыдущего мира, со всей ее подноготной и в утрированном варианте, – задумчиво произнес Иваныч, – и ты ногой не дрыгай, герой-любовник, палишься.

Действительно, сидя на лавке, Алексей не замечал, что его нога непроизвольно часто подпрыгивает на носке. Леха посмотрел на ногу и, положив руку на колено, успокоился.

– Пороть горячку не стоит, надо все тщательно обдумать.

– Времени мало, – сказал Леха.

– Достаточно, – ответил я, – сейчас идем в бордель к этому Тульскому, берем Дашку, еще двух счастливиц и отводим на «Аврору». Кстати, у Дашки глаза вроде зеленые?

– Вроде, – кивнул Иваныч, – хотя не помню.

– Да у обеих, зеленые, – сказал Алексей, – что у Маши, что у Даши. А чего это ты вспомнил?

– Так, на всякий случай… короче, потом, Леха, берешь себе напарника, снаряжаетесь и скрытно покидаете корабль.

– Как они его скрытно покинут? – спросил Иваныч.

– Через иллюминатор на камбузе, он большой, – ответил Алексей, – по веревке спустимся в воду, снарягу всю в автокамеры разрезанные сложим, специально для таких вещей готовил, а по реке проплывает всякий мусор периодически, нормально уйдем, да и под пирсами можно.

– Вот, отличная мысль, – кивнул я, – пробираетесь тихо на окраину городка старателей, дожидаетесь эту экспедицию и за ней. Отойдут подальше, работай, как говорится, пленных не брать, но этот Трошин… Леха, он должен медленно и очень мучительно умирать.

– Я бы на кол посадил, в тайге хорошую жердь легко найти, – все так же задумчиво и без единой эмоции произнес Иваныч, пыхтя трубкой.

– Дяденьки, это вас отвести? – спросил мальчуган лет тринадцати на вид.

– Ага, веди, – согласно кивнул Иваныч.

– Тогда два рубля серебром.

– Держи, и веди к девкам, что у Тульского.

– Понятно, идемте.

Поводырь в приподнятом настроении, перебирая монеты в руках, шел впереди, периодически оглядываясь и повторяя, «сюда, дяденьки», перед очередным поворотом в почти лабиринте из сараев, срубов, навесов. Мы остановились перед большим бараком спустя минут десять.

– Все, дяденьки, пришли, вот тут девок берут, с вами не пойду, а то рыжий опять деньги отберет, – сказал мальчишка, указав на дверь.

– Тогда здесь подожди, назад нас проводишь, а то заблудимся, – подмигнул ему Леха и дал еще монету.

– Ну хорошо, – ответил он, принимая монету, – я вон там, у сарая в теньке посижу.

Мы вошли в дверь в торце барака и оказались в небольшом тамбуре два на два метра, впереди была установлена дверь-решетка, а за ней в просторной комнате на кожаном диване дремало рыжее чудовище. На диване одетый в обрезанные спортивные штаны и в майке лежал и похрапывал накачанный крепыш, просто гора мышц, рыжий короткий ежик, рыжие брови, вся грудь покрыта рыжими же волосами. Рядом с диваном на тумбочке лежал обрез двустволки. Я еще раз открыл входную дверь и громко ей хлопнул.

– Дома холодильником так хлопать будешь, – пробурчал просыпаясь здоровяк. – Баб снять?

– Ага… трех.

– Нормально, через решетку смотреть будете или пройдете?

– Пройдем.

– Стволы тогда сюда кладем, – сказал он, что-то пошевелил у стены, и справа от нас у пола открылась ниша, – там таз, доставай, стволы туда и пихнешь, потом ногой его обратно… не очкуй, все цело будет, клиентов не обижаем.

Мы сложили пистолеты в цинковый таз, и я пихнул его обратно. А крепыш опять что-то пошевелил, и ниша закрылась.

– Заходите, – сказал он и открыл дверь, – сейчас позову. Жанна! Выйди, тут клиенты.

Их двери напротив вышла «мамка» и, глубоко затянувшись сигаретой, на выдохе спросила:

– У молодых людей какие-то особые предпочтения?

– Да мне бы какую посвежее и чтобы с изюминкой какой, – снова включился в игру Леха.

– А тебе, морячок? – обратилась «мамка» к Иванычу.

– Помоложе желательно.

– О, да ты хулиган, морячок, – широко улыбаясь и прохаживаясь вдоль стены, сказала она и потом обратилась ко мне: – А тебе какую? Может, полненькую? Или худенькую?

– Не, толстую не надо, давай молодую и стройную, и желательно с зелеными глазами.

– Заказ принят, сейчас подберу кандидаток, а там выбирайте, – сказала она и ушла.

– А что, много из кого выбирать, что ль? – спросил крепыша Леха.

– Да есть бабы, на днях до ровного счету пятидесятую Вова купил у какого-то приезжего, а, и это! Точняк! Будет тебе изюминка! – сказал рыжий и, довольно улыбаясь, подошел к двери и прокричал: – Жанна…

– Чего?

– Там эта брюхатая оклемалась от дозы?

– Сейчас гляну… Да, сидит, сопли на кулак мотает.

– Ну веди и ее, пусть работает.

В момент всего этого разговора я смотрел на Алексея, а он смотрел на обрез на тумбочке.

– Нет, Леха, – сказал я шепотом и чуть толкнул его плечом, – не вздумай.

«Мамка» вывела с десяток девчонок, поставила их в ряд и сказала рыжему:

– Выберут, возьмешь деньги, остальных обратно загонишь, пошла я, у меня там кофе остывает…

У меня аж сердце сжалось… Господи, дай сил сдержаться… всех не спасти… во всяком случае, не сейчас, сейчас спасаем Дашу. Вот она, стоит с края, глаза в пол, на лице безразличие и отрешенность.

– Вот эту! – чуть ли не сорвавшись на крик, прервал наш молчаливый выбор Леха, указав на Дашу.

– Я так и знал, что тебе понравится, – улыбаясь сказал рыжий и отвел Дашу чуть в сторону, она так и смотрела в пол с безразличием, лишь теребя тонкими пальцами подол легкого платьица.

Иваныч просто показал пальцем на зареванную совсем молодую девочку, вероятно, он тоже потерял дар речи.

– Тоже хороший выбор, – продолжал комментировать рыжий.

– Эту, – сказал я и не узнал свой голос.

Рыжий направился к той, что я выбрал, а Даша перестала теребить платье, замерла и начала медленно поднимать на нас глаза. Рыжий был к нам спиной и Леха приставил указательный палец к губам и нахмурил брови. Даша увидела нас, побелела и рухнула в обморок.

– Да вы что, не кормите их? – возмутился Леха, хотел было направиться к ней, но я схватил его сзади за ремень… пусть играет до конца.

– Да не, кормят их, – ответил рыжий, – это новенькая, с испуга наверное.

Он присел над ней, пару раз хлопнул ее по щекам.

– Ну вот оклемалась, – рыжий поднял ее за плечи и встряхнул, – в общем, за этих по десятке, за изюминку двенадцать… О! Точняк, придумал ей погремуху – Изюминка.

– Мы на корабль забираем, там развлечемся.

– Условия знаете?

– Залог и не отходить от пирса?

– Да, правильно.

– А на сколько можно взять их вообще по времени?

– Вы тут надолго? – спросил рыжий.

– На неделю, наверное.

– Ну… бывало, что на три дня забирали, только вы там это, без извращений всяких и товар не портить… что-то вы странные какие-то. На три дня, не больше, короче, полтос золотом, вас проводят, чтоб девки не сбежали.

– А что, могут? – спросил я.

– Ну всяко бывает, особенно с новенькими.

Мы рассчитались, прошли в тамбур, забрали оружие и вышли на улицу. Через минуту двое парней вывели девчонок, и мы направились к пирсам. Мальчишки из бара, который должен был нас ждать, на месте не было.

Наши провожатые покинули нас у трапа «Авроры», девчонки всю дорогу плелись молча, только та, которая совсем молоденькая, постоянно всхлипывала и плакала. А Дашка молодец, держится…

– Вон там по трапу и вниз, – сказал девчонкам Иваныч, когда мы поднялись на палубу, – а там прямо по коридору и до кают-компании.

Девушки прошли в кают-компанию и встали около стола, потом по очереди вошли я, Алексей и Иваныч.

– Ну иди сюда, горе луковое, – сказал я Даше.

Она кинулась ко мне и, обхватив шею руками, чуть не задушила…

– Сергей Николаевич… Сергей Николаевич… – причитала она.

– Все… успокойся, ты в безопасности.

Даша отцепилась от меня и бросилась на шею к Иванычу, потом к Алексею. Ее «коллеги» по несчастью стояли, смотрели на всю эту картину и ничего не понимали.

– Есть хотите? – спросил Иваныч.

– Хотим…

– Володь, накорми девчонок, потом помыться проводишь, я сейчас распоряжусь организовать для них место.

– Понял, сделаю, – ответил торчащий в окне раздачи Володя.

– Боцман, жду тебя в рубке, – сказал Иваныч в рацию, – идем, мужики, пусть эти горемыки поедят, помоются и отдохнут, у нас дел еще куча.

Когда мы поднялись в рубку, боцман был уже там и беседовал о чем-то с вахтенным.

– В общем, так, – сказал ему Иваныч. – В кубрике, как в прошлый раз, угол отгороди и размести пассажиров, потом приведешь к ним доктора, пусть осмотрит. Приставь кого-нибудь к ним, пусть рядом будет, на палубу чтобы нос не совали, в гальюн водить через машинное отделение. Понял?

– Понял.

– Выполнять.

– Ну что, какой план? – спросил Иваныч, усевшись в штурманское кресло, достал трубку и утопил прикуриватель в панель.

– План прежний, – ответил я, – Леха берет помощника, собираются и идут за Трошиным.

– Я вот что подумал, – сказал Алексей, – может, проследить за ним до конца маршрута? Он же наверняка их к тайнику поведет.

– А если их переход затянется больше чем на трое суток?

– Тогда уходите и спускайтесь к слободе… дальше по обстановке.

– Уходите… хм… пострелять придется.

– Придется, – кивнул Леха, – в любом случае придется… Я уже погонял в голове некоторые мысли по этому поводу, предлагаю поиграть так…

337-й день. Артельские пристани (Лас-Вегас)

Вторые сутки экипаж «Авроры» изображает разврат, разброд и шатание. Из динамиков периодически громыхает музыка, которую включает Вася у себя в радиорубке, параллельно контролируя эфир и работая с Алексеем, раз в час принимая от него доклады, а еще иногда Иваныч выдает что-то в стиле «Боцман, стой там, иди сюда» пьяным голосом. Матросы свалили на носу кучу кусков брезента, которые мы вчера купили у капитана самоходной баржи, что пришвартовалась по соседству – новодел, но сделан на совесть. Матросы по-честному сидели и сшивали куски, Иваныч надеялся, что выйдет некое подобие паруса. Кто-то из боцманской команды висел в люльке и драил до блеска буквы «Аврора». Вот такая картина, экипаж занят, хозяева пустились во все тяжкие. Наблюдатели в вышках на берегу уже даже не смотрят в нашу сторону. Самая веселая жизнь в этом «Лас-Вегасе» начиналась по вечерам и продолжалась почти всю ночь.

Утром Василий принял от Алексея информацию, что группа Тульского с Трошиным вышла к какому-то старому карьеру и встала лагерем. Связь была уже отвратительной, и мы с Иванычем приняли решение переходить к плану «Б», все мероприятия по его подготовке уже были выполнены, теперь мы только ждали. Ждали сигнала – подрыва двух двухсотграммовых тротиловых шашек с помощью химического взрывателя. Алексей, прежде чем дождался выхода группы Тульского, спрятал «подарок» у нескольких бочек с горючим, которые стояли в вахтовом городке старателей, метрах в пятидесяти от вагончика Тульского. Время шло, а взрыватель все не срабатывал.

– Елки-моталки… уже обед, – сказал Иваныч, сидя на полу в рубке, я сидел рядом с ним в полной экипировке и с АКМом на коленях. Только вахтенный находился в штурманском кресле и нес службу, но и его СКС стоял рядом.

– Может, старый этот взрыватель, ну или бракованный?

– Может, – согласился Иваныч, – короче, ждем еще полчаса, и я по запасному варианту подаю сигнал сиреной.

– Хорошо.

Минуты потекли еще медленнее, воздух начал уплотняться, даже дышать стало как-то труднее… Мандраж… никуда его не деть. Иллюминаторы открыты, с улицы доносятся звуки, разговоры, работает какой-то двигатель, сижу прислушиваюсь… и тут:

– …Бумм!!

– Чего расселся? Началось! – толкнул меня Иваныч.

Я привстал на колено и, немного приподнявшись, посмотрел на берег. Все стояли и смотрели в сторону вахтенного городка, там, примерно в семистах метрах над деревьями, поднимался столб клубящегося дыма. Народ на берегу засуетился, охрана тоже заметалась, из сторожки кто-то быстро побежал вверх по тропе. Наблюдатели на вышках, стоя к нам спиной, смотрели в сторону взрыва.

– Внимание… Работаем, – сказал Иваныч в микрофон громкой.

Почти одновременно с носа и с открытого мостика ударили крупнокалиберные пулеметы по основаниям вышек, разнеся конструкции в щепки… драивший буквы матрос в люльке на носу хватанул острым ножом остатки нитей каната швартового, который был надрезан почти до конца заранее… взревели «пятьсот лошадей» «Катерпилара» и из никелированной бочки глушителя вырвался серый дым…

– Покидаю пост, занимаю позицию на юте, – услышал я в рации голос бойца, что был на открытом мостике, пока бежал до люка, на юте мотористы уже поставили безоткатку на станок.

– Принял, – ответил я, и теперь мне надо занимать место за «Утесом»… я из этой хреновины и не стрелял-то никогда, ну да ладно, в нужную сторону точно выстрелю… Выскочил из рубки, и быстро перебирая ногами, заскочил по трапу на открытый мостик.

– …ду-ду-ду-дум, … ду-ду-ду-дум, … ду-ду-ду-дум. – Короткие очереди КПВ разносили в щепки три «хозяйских» катера, поставив крест на возможной погоне по реке.

– Хрясть… Хрясть… – Боцман перерубил топором веревки, удерживающие сходни…

– Внимание, отходим! – крикнул Иваныч.

Перегазовка… и «Аврора», вспенивая воду, быстро отошла от пирса.

– …звяк… звяк… шлеп… – Что-то ударило под ногами, и я увидел на насыпи вспышки метрах в трехстах от нас, а на дорогу выбегали трое вооруженных людей. Пару секунд они стояли, не понимая где и что происходит, мне этих секунд хватило.

– …ду-ду-ду-дум, – дал я первую очередь в их сторону, что заставило противника сразу упасть.

– …ду-ду-ду-дум. – И они поползли ближе к деревьям, двое из них даже бросили оружие на земле.

«Аврора» быстро удалялась от пирсов, подставив противнику корму.

– …ш-ш-ух, – пролетел заряд гранатомета в десяти метрах от кормы и плюхнулся в воду.

– Ни хрена ж себе! – сказал я вслух, и припал к пулемету, – а если бы стрелок подумал об упреждении? Все, кранты!

– Да-дах! – шарахнул с юта СПГ9… заряд попал в середину насыпи, на которой находились стрелки.

– …ду-ду-ду-дум, …ду-ду-ду-дум, …ду-ду-ду-дум, – дострелял я туда же по насыпи остаток ленты, и «Аврора» ушла в поворот реки.

– Богоугодное дело вы сотворили, братья, – хлопал меня по плечу Андрей, когда я и Иваныч сидели под навесом около его большого дома, – покарали погрязших в разврате грешников!

– Не всех покарали, Андрей, там еще есть кого карать и есть кого спасать, – ответил я и, допив чай, взялся за рацию.

– Яковлев, как успехи?

– Почти закончили, Николаич, заставу усилили СПГ и ПК, здесь двое наших и два десятка местных. Дозор вышел на километр вперед по дороге. На сопке НП с «Утесом» развернули, сейчас вторую безоткатку там собираем и все, можно сказать, ушли в глухую оборону.

– Добро… на «Авроре» кто остался?

– Только боцманская команда на КПВ, мотористы и радист с ПК.

– Принял… закончите, доложишь.

– Принял…

– А… Яковлев!

– На связи…

– Ты дежурный по гарнизону сегодня… внимательно.

– Принял, есть дежурный.

Я положил рацию на стол рядом с автоматом и спросил Иваныча:

– Что там девчонки?

– Да спят сестры, умаялись, – ответил за Иваныча Андрей.

– И я спать… Иваныч, тебе бы тоже надо вздремнуть, нам в ночь дежурить.

– Да, согласен… Андрей, разбуди, пожалуйста, нас как стемнеет.

– Хорошо, братья, разбужу…

338-й день. Заброшенный карьер

– Товарищ майор… Товарищ майор, – шептал боец ополчения Сергеев и тихо толкал в плечо Алексея.

– Светает? – спросил Леха.

– Да, вот-вот рассветет.

– Что там внизу?

– Кто-то так храпит, что камни, того гляди, осыпаться начнут… ох тяжело же им с утра будет.

– Ну ручей вон рядом, напьются, а может, и на опохмел чего оставили.

– Место здесь, конечно, жутковатое, и металлолом этот ржавый, и знаки радиационной опасности понатыкали, здесь точно не опасно находиться? – спросил Сергеев, поежившись.

– Для тайника самое то, металлолому тому уже сто лет в обед, а таблички эти?

– Ну да, таблички почти новые.

– Вот, и ты заметил… так что моя чуйка мне подсказывает, что схрон этот где-то тут.

– Интересно, когда они проснутся?

– Подождем, теперь торопиться некуда. Что, камни на мочевой пузырь давят?

– Есть такое дело.

– Ну пока эти дрыхнут, можно и оправиться, отползай, только тихо.

Уже окончательно рассвело, бойцы лежали на втором ярусе от дна чаши, точнее «подковы» карьера, и продолжали вести наблюдение за лагерем. Гиканье ночных птиц сменилось веселой трелью, свистом и пением птиц дневных. Наблюдатели лежали за одним из пышных кустов, которые росли в нескольких местах, невероятным образом зацепившись корнями за скальную породу. Когда-то в другом мире хвойные деревья, что росли по краю карьера, теперь торчали из земли сухими «копьями», лишь изредка среди них просматриваются зеленые деревья лиственных пород и плотный кустарник сочного зеленого цвета. Внизу, где расположилась группа Тульского, стоял ржавый остов экскаватора, а рядом из земли торчали останки конструкций щебеночного завода.

– Сейчас солнце из-за сопки выглянет и влепит этим соням по глазам, – прошептал Сергеев, отпил из пол-литровой пластиковой бутылки, используемой как фляжка, и передал ее Алексею, тот кивнул и тоже сделал пару глотков.

Спустя еще полчаса в лагере зашевелились. Всего было пять человек, четверо «спортсменов» Тульского и Трошин. Люди проснулись, и было видно, что похмелье делает свое дело. Коренастый парень сначала перевернул все емкости у кострища и не найдя живительной влаги, взял небольшую кастрюльку и медленно побрел к ручью, что протекал на выходе из карьера. Другой, круглый как колобок, продефилировал в пестрых семейных трусах за экскаватор.

– Ага, а вот и Трошин, – тихо сказал Алексей, приложившись к «Беркуту» и наблюдая в оптику, – как же хочется выстрелить… ну ничего, сука, поживи пока. Ну что, Сергеев, чувствуешь себя Рамоном Меркадером?

– А кто это?

– Ты в школе учился?

– Я даже пединститут закончил после армии, заочно… физфак, – обиженно ответил Сергеев.

– Физик?

– Учитель физкультуры.

– Понятно… А кто такой Лев Троцкий знаешь?

– А! – улыбнулся Сергеев. – Все, дошло… Это вы по поводу истории с ледорубом и длинной руки НКВД?

– Ага.

– Так того, ну который ледорубом-то, – Сергеев изобразил рукой удар, – этим Мормоном завали?

– Точно, только не Мормоном, а Рамоном… Рамоном Меркадером.

– Понятно… нет, не чувствую себя никаким Мормоном. Вот то, что жрать хочется, это чувствую.

– Дело сделаем и поедим. Так… и чего они?

– Жрать сели…

Бурча животами и накапливая лютую ненависть, бойцы пролежали еще около часа, и когда Трошин встал и начал крутиться около завалившегося набок ржавого грохота, Алексей опять припал к прицелу.

– Что там? – оживился Сергеев.

– Копошится что-то… Ящик какой-то… провода… блин, плохо видно…

Трошин направился с небольшой коробкой в руках к экскаватору, попутно разматывая провод.

– Что там у него? – уже нервничая, смотрел в оптику Алексей.

Трошин присел у экскаватора, немного повозился с проводами и свистнул попутчикам, которые сидели вокруг костра и отхлебывали из какой-то бутылки, передавая ее по кругу.

– Жеваный кот! Да это же КПМка! Он что, тут взрывать что-то собрался?

– Командир, может, завалить его, пока нас тут не похоронило?

– Ладно, если для них достаточное укрытие эта железяка, то, наверное, не страшно.

«Спортсмены» Тульского поспешили за экскаватор, присели там все кучкой в месте, где указал Трошин.

– …Буммм! – глухо раздался взрыв маломощного заряда, склон в метре от дна карьера окутался большим облаком пыли.

– Ну вот, совсем не страшно, – сказал Алексей и снова припал к прицелу. – Ну и что там у нас?

Когда через минуту осела пыль на земле лежали куски бетона, в которые была вмурована скальная порода, маскируя широкую железную дверь, словно скорлупа, которую и раскололо небольшим зарядом.

– Пора? – спросил Сергеев.

– Рано… а ну там ловушка какая на двери или кодовый замок?

– Возможно, – согласился Сергеев, сжимая в руках гранату с выкрученным взрывателем.

– Ты, главное, не нервничай, спокойно, как договорились, прямо под ноги, – сказал Алексей. – Точно добросишь?

– Точно, – ответил Сергеев, сосредоточенно уставившись вниз.

А группа Тульского радостно суетилась около двери, кто-то похлопывал Трошина по плечу, один из «спортсменов» подошел к двери, осмотрел все и повернувшись ко всем развел руками. Все уставились на Трошина, а он посмотрел на часы и, изобразив забывчивость, побежал жестикулируя к экскаватору.

– Что-то не нравится мне это, – сказал Алексей, наблюдая за этим представлением.

Трошин залез в полуразвалившуюся кабину экскаватора и извлек оттуда «кривой стартер», продемонстрировав его всем, стоя на гусеничном катке. Кто-то громко загоготал, кто-то захлопал… а Трошин снова посмотрел на часы, сгруппировался, спрыгнул за катки и залег…

– …Ба-бах!!! – раздался резкий и громкий взрыв… вжик… звяк… пролетело что-то мимо Лехи и Сергеева… опять пыль…

– Вот что-то вроде этого я от этой гниды и ожидал, – сказал Леха, – «монка»… к бабке не ходи… посекло братков на фарш.

А Трошин спокойно встал, отряхнулся и, подойдя к телу одного из «спортсменов», вытащил у него ПМ, вынул магазин, вставил на место, дослал патрон и спокойно прошел мимо всех и произвел четыре контрольных выстрела.

– Все, мля! Концерт окончен, – сказал Алексей и выстрелил.

Пуля размолотила Трошину колено, и он с диким ревом упал на камни, выронив пистолет и схватившись за ногу, но как только он обхватил колено ладонями, его вновь пронзила дикая боль и он потерял сознание от болевого шока.

– Умер, что ли? – спросил Сергеев.

– Вырубился… спускайся, вяжи его, я страхую.

– Понял, – ответил Сергеев, затолкал гранату в подсумок и, подхватив автомат, начал прыжками спускаться вниз, подбежал к Трошину, отпихнул ПМ ногой и перевернув противника на живот, связал ему руки за спиной веревкой. После этого Алексей встал, подобрал два тощих рюкзака и тоже спустился.

– Эй… гнида… подъем! – сказал Алексей, присев рядом со связанным и отвесив ему пару пощечин.

Веки Трошина задрожали, и он, сделав пару неудачных попыток, открыл глаза и простонал.

– Что, больно? Это только начало.

Потерянность во взгляде Трошина прошла, он наконец сфокусировал взгляд на Алексее, и его лицо исказила волна эмоций… злоба, боль, отчаянье.

– Ты щеки-то не дуй… скажи мне, гнида, зачем так сложно? Зачем, чтобы покинуть остров, надо было убивать человека, друга детства? А второго человека продавать в бордель? Сказал бы, и тебя и так отпустили бы на все четыре стороны… стоило оно того?

– Пошел ты, – прошипел Трошин.

– Что там? – кивнул Алексей на дверь.

– Иди и посмотри, – как-то криво улыбнулся Трошин, – если сможешь.

– Обязательно схожу… попозже, – ответил Алексей и с размаха опустил приклад автомата ему на простреленное колено.

– Ааааааа! – разнеслось эхом по карьеру.

– Что там? – снова кивнул Алексей на дверь.

Трошин перестал стонать, и у него началась то ли истерика, то ли припадок… он начал идиотски смеяться, громко… в его глазах появилось какое-то безумие. Он никак не успокаивался и продолжал дико хохотать.

– Ты даже не представляешь, как устал я от тебя, – вздохнул Алексей, поднялся и, схватив Трошина за шиворот, поволок в другой конец карьера. – Иваныч просил тебя на кол посадить, но у Даши больше права, как считаешь?

Протащив Трошина еще десяток метров, который то гоготал, то кричал от боли, когда его колено билось о землю, Алексей бросил его на землю лицом вверх и присел рядом.

– «Привет» тебе от Даши, а с Жекой ты скоро увидишься, – сказал Леха, достал из кобуры ТТ, два раза выстрелил ему в пах и один раз в живот, после чего Трошин вскрикнул и снова вырубился.

– Так вот, Даша просила, чтобы ты медленно подыхал, – сказал Леха, сплюнул на землю и, вернув пистолет в кобуру, направился обратно к двери в схрон. Сергеев все это время неподвижно смотрел на экзекуцию.

– Чего замер, боец? Трофеи собери и посмотри, что там у этих съестного есть.

Сергеев сдвинулся с места, подобрал МП и пошел выполнять приказание, а Алексей подошел к экскаватору, взял «кривой стартер» и направился к двери, где остановился, и стал осматривать ее.

– И как ее открыть? – спросил Сергеев, закончив складывать у кострища оружие и проверенные рюкзаки «спортсменов».

– Рассказывал мне когда-то, молодому и сопливому лейтенанту, один серьезный человек про подобную систему, – ответил Леха, внимательно присматриваясь к небольшой нише над дверью, где вероятно была закреплена мина, – с той стороны двери система противовесов, которые нужно взвести.

– Как часы с ходиками?

– Точно, как часы с ходиками… и с кукушкой… ага, вот, – Леха вставил в обнаруженное отверстие «кривой стартер» и начал «заводить» механизм замка.

Было слышно, что внутри что-то щелкает, хрустит и скрипит.

– …звяк! – раздался громкий звук, монотонно захрустело и через несколько секунд дверь пошла наружу и открылась, образовав проем в полтора метра шириной.

– Ну вот, сим-сим и открылся, – сказал Леха и подмигнул Сергееву.

– Входить нельзя?

– Молодец, врубаешься, – ответил Леха, направился к своему рюкзаку и достал фонарик, – батарейки садятся… ну, подсветить хватит.

Луч фонаря скользнул по стенам небольшого тамбура в явно рукотворной пещере.

– Так, на полу вроде чисто, по стенам чисто, дальше дверь решетчатая, вроде не закрыта, за ней коридор небольшой и поворот… не, не видно дальше.

– Там в рюкзаке вроде был фонарик, – спохватился Сергеев, убежал и вернулся с маленьким светодиодным фонарем.

Осмотрели все еще раз, ничего…

– Ладно, пошли, ты за мной метрах в пяти, – сказал Леха.

Они прошли в коридор, в самом начале которого на полу стояла сборка аккумуляторов вдоль стены, а на стене висел смотанный кабель с «крокодилами».

– Посвети здесь… ага… – Леха зацепил «крокодилы» за клеммы аккумуляторов, и в коридоре через каждые несколько метров появился тусклый свет от подвешенных на стене небольших плафонов, – идем дальше.

Помещение тайника представляло собой коридор длиной около двадцати метров, и из него были проходы в четыре небольших помещения, примерно по тридцать квадратов каждое. Коридор был немного под уклоном, в конце коридора со стен сочилась вода, и два крайних помещения были подтоплены примерно на полметра.

– Стой тут, – сказал Леха и, стоя в проеме, начал осматривать первое помещение, – вроде нет «сюрпризов»… и что тут у нас?

В первом складе была провизия – ящики с консервами, канистры и бочки. Сняв замок-зажим с одной из бочек и подняв крышку, Леха обнаружил рис в кулях по пять кило.

– Вот так… у родины даже своего риса для схрона не нашлось… китайский запасли. Так, а тут что? – Алексей открыл алюминиевую двадцатилитровую канистру. – Спирт! Понятно, в этом складе провизия… ну наверное, на полгодика на роту хватит, а если экономить, то может и на год.

– Это что, схрон партизанского стройбата? – сказал вслух Алексей, войдя во второй склад, в котором обнаружился инструмент, крепежный материал, веревки, провода, проволока, печки-буржуйки, несколько палаток и сложенные в несколько стопок раскладушки, к слову, тоже китайских.

В третьем и четвертом складах, тех, что были немного затоплены, было оружие, боеприпасы и снаряжение.

– А вот это уже интересно, – сказал Алексей и начал ползать между ящиками, коробками и тюками, бегло все осмотрев, сказал немного расстроившись: – Блин, тяжелого почти ничего… два «Печенега», тридцатый АГС и два РГП-7. Ну хоть боеприпасов щедро тут навалили.

– И снаряги хватает, – подал голос Яковлев, вспоров ножом сначала один тюк, потом второй и добавил: – И зимней в том числе.

– А еще тут столько всего взрывающего, что можно устроить ну очень большой бум, – ответил Алексей, продолжая двигать ящики и осматривать содержимое. – Отлично! Теперь у нас будет связь!

– Что там?

– Два «Cеверка»… и еще что-то серьезное тут по ящикам ЗИПа распихано. Так, принимай, сейчас будем «звонок другу» делать… Вот Васька-то удивится…

338-й день. Слобода

До рассвета еще далеко и слобода еще спит. Но с нашим появлением здесь в поселении возникла некоторая тревога… тревога и надежда на возможные изменения в лучшую сторону. Соседство с Лас-Вегасом, мягко говоря, напрягало местных, учитывая их взгляды на жизнь.

Мы с Иванычем сидели в кают-компании и пили желудевое кофе, довольно вкусный напиток, чем-то напоминает какао с молоком, очень тонизирует. Это местный бренд, которого нам отсыпал Андрей, когда мы отправились на дежурство.

– Да ладно, Серый, может, они и сектанты, но знаешь, они какие-то правильные сектанты, – сказал Иваныч, наливая себе очередную порцию, – к другим со своими тараканами не лезут, насильно никого не держат и не привлекают… мужики работящие, бабы… в общем, хорошие бабы… А шеф их, этот Андрей? По мне, так вообще правильный мужик.

– Да, – согласился я, – есть в нем что-то…

– Что-то… да все в нем есть… и стать мужицкая, и лидерство, головой и руками не обделен. Мне, кстати, Яковлев про него знаешь, что сказал?

– Что?

– А то, что пока мы с тобой дрыхли на веранде, он в десяти метрах встал с дробовиком и не подпускал никого.

– О как…

– Ага, сон наш охранял.

– Да… интересный народ здесь.

– Яковлев тут трое суток считай пробыл, разузнал кое-чего, да и собственно, как он сказал, секрета из этого никто не делает. В общем, был тут недалеко монастырь какой-то, и Андрей этот там звонарем служил ну и подрабатывал плотником, а за сутки до Волны он сколотил какой-то себе то ли ящик, то ли плот, сложил пожитки, кое-какую еду и инструмент, сел в него и сидел, пока волна не пошла… вот такая байка ходит.

– Это вроде как местный Ной?

– Ага, только он на тварей, которые по парам, забил почему-то и себя в первую очередь спас, а потом сюда к реке пришел и людей по окрестностям собирал.

– Прямо библейские рассказы нового времени…

– Не знаю, Серый, сколько из этого правды, а что выдумки, но факт налицо, есть нормальный мужик, основавший поселение и организовавший его жизнь… и не на халявном золоте или рабском труде, а своими мозгами и руками тут все поднимали.

– Это да, это факт… Ну что, пойдем, посты проверим?

– Пошли, – согласился Иваныч.

Всю ночь мы перемещались с Иванычем между постами, НП и «Авророй»… По слободе в нескольких местах горели костры, освещая тропы и дорожки, пристань освещал ряд «индейских свечей» – небольших поленьев, расколотых вдоль, с выбранной сердцевиной и стянутых потом проволокой. Света от них было не особо много, но, прикрученные к шестам вдоль всего берега, они позволяли пройти, не рискуя оступиться и свалиться в воду с мостков. Кроме того, что на противоположный берег ночью подъезжал, простоял полчаса и потом уехал мотоцикл, больше ничего не случилось.

– Ох, Серый, что-то натопался я уже, – сказал Иваныч, когда мы шли через поселок, – думаю, в темноте по этой быстрой реке никто не пойдет, да и вообще есть подозрение, что артельщикам сейчас есть чем заняться. Рассвет скоро, идем, позавтракаем… Андрей вон уже в беседке у костра колдует.

– Доброе утро, – сказали мы с Иванычем почти хором, подойдя к дому Андрея, где он под навесом уже развел огонь и подвесил кипятиться большой закопченный чайник.

– И вам доброе утро, братья, храни вас Бог… Сейчас позавтракаем.

– Андрей, – сказал я, присев рядом костром на бревно, – а как ты узнал, что волна будет, и спасся?

– Да Бог с тобой, брат Сергей, – ответил он и расхохотался, – откуда же мне, грешному, знать было? Это люди, храни их Господи, уже напридумывали небылиц, ну да я и не разубеждаю никого, раз им так хочется.

– А как тогда?

– То, что есть в моем спасении отчасти и Божий промысел, сомнений нет, конечно. Дело так было. Я при монастыре сторожем был, плотником да звонаря иногда подменял… но в основном, конечно, по плотницкой части. Недалеко на склоне сопки монастырская пасека была, так там косолапый пошалил аккурат с утра, перед волной-то, улья сломал, один вообще с собой утащил… вот и попросил меня отец Павел, сходи, говорит, почини, что еще уцелело, да забор поправь. Собрал я инструмент да перекусить, что Бог послал, на тачку и пошел работать. Весь день провозился и не заметил, как стемнело, собрал все и решил покушать посидеть, время-то позднее, в монастыре для меня отдельно братья не будут печь топить да готовить, ну сижу, значит, трапезничаю, костерок развел, на звездное небо смотрю… и началось… раз тряхнет, другой, да сильно… испугался, конечно. Потом и небосвод повело, а следом вода… много воды, вот я со страху-то и запрыгнул в тачку свою… да вон он, «ковчег мой», – кивнул Андрей, улыбнувшись, на стоящую у дома самодельную деревянную тачку, метра полтора в длину и в ширину с полметра, на велосипедных колесах. И потом продолжил: – Снесло меня со склона, конечно, мигом, поболтало да шарахнуло о другой склон. Я-то уже и покаялся, и помолился, и с жизнью попрощался… видать, услышал Господь искренность в моих словах покаянных, да повис я в тачке вон там выше по распадку, – показал он рукой куда-то себе за спину, – такая вот история, братья, – улыбнулся Андрей, достал из кармана очки, завязал на затылке тонкий шнурок и принялся насыпать в глиняный заварной чайник ручной работы травяную смесь и залил ее кипятком.

– Понятно, – кивнул Иваныч, – а то я уж было креститься собрался, историй про тебя наслушавшись.

– Ну это дело нужное, только не со страху и не от удивления делаемое, – улыбнулся Андрей и похлопал себя по левой стороне груди, – тут должно созреть у каждого и исключительно по собственному разумению.

– Вот, Серый, я же говорил, правильный он сектант, – снова улыбнулся Иваныч, достал из костра щепку и раскурил трубку.

Андрей широко улыбнулся и разлил чай по чашкам.

– Вот, братья, пейте чай да лепешки берите, – поставил он корзину у костра и тоже присел на бревно.

– Как там Леха, интересно? – подумал я вслух.

– Не волнуйся, Сергей, – сказал Андрей, – Алексий ваш, он как перст Господень, наказание неотвратимое несущий.

– Слыхал, Серый? Ты запиши где-нибудь про неотвратимое наказание-то… и хорошо бы, чтобы каждый знал: «Тронешь нашего, поплатишься вдвойне», и только так.

– Верно говоришь, Иван, – кивнул Андрей, – коли взялись общину строить сызнова и люди доверились вам, то, стало быть, люди эти знать должны, что не пропадут они, коль в беду попали, и что за каждого обиженного обязательно расплата будет… Око за око, братья.

– …Сергей Николаевич, это застава, – услышал я голос Яковлева в рации.

– Да, Олег, на связи…

– Дозорный прискакал, говорит, свет фар на дороге видел.

– Принял, идем, – ответил я, взял автомат, достал патрон и поставил на предохранитель.

– И я с вами, – спохватился Андрей, быстро сходил в дом и вышел с двустволкой.

Застава стояла в пятидесяти метрах от перекрестка таежной дороги, на котором остановились две машины и вроде два квадроцикла, направив фары в нашу сторону. Что за машины, было не разглядеть, но тарахтение одного мощного дизеля было слышно.

– И что они там встали? – спросил худощавый парень, сжимая в руках выданный во временное пользование СКС.

– Спички тянут, кому идти рамсы разводить, – сплюнул на землю один из Лехиных бойцов, пристроившись с пулеметом рядом за бревном.

И действительно, транспорт тронулся и поехал к нам, остановившись колонной за пару метров перед бревном, лежащим на дороге. Дверцы хлопнули, в свете фар показались три силуэта, подошедшие к недавно установленному деревянному шлагбауму.

– Эй, слобода… старшего зови, побазарить надо.

– Фары потуши, а то интима нету, – крикнул все тот же боец у пулемета.

Невысокого роста мужик отбежал от шлагбаума к машинам, и через несколько секунд водители выключили фары, оставив только габариты. Теперь недалеко от шлагбаума горящий костер освещал троих «спортсменов», все вооружены. Один из них, что постарше, облокотился на шлагбаум и сказал:

– Ну так что, побазарим?

К нему вышли я, Иваныч и Андрей.

– Что хотел? – спокойно спросил Андрей.

– Я – Вова Тульский, – сказал «спортсмен» и стал ждать реакции на произнесенные им слова.

– Я знаю тебя, – ответил Андрей, – и о делах твоих знаю.

– У меня предъява к фраерам, которые на вашей территории сейчас… пропустишь меня с братвой к ним побазарить?

– Базарь, – сказал я и уставился ему в глаза, – я один из них.

Было видно, что удержаться от неоправданных действий ему стоило больших усилий.

– Вы кто такие и что за вами есть? Вы что натворили вообще, что за наезд?

– Это мы тебя наказали, – ответил я, – и то, что ты еще жив, это случайность.

– Ты что… попутал? Ты ваще кто? – «закипал» Вова.

– Ты слышал про «неприятности» у пиратов в левой протоке? Должен был слышать.

– И чо? – явно напрягся Вова.

– Я тот, кто их устроил, и могу устроить то же самое всей твой малине… камня на камне не останется.

Тульский молчал, было заметно, что и он и его провожатые прекрасно осведомлены о том, что произошло в «Тортуге», и мыслительный процесс на их лицах отражал битву понтов и разума.

– А чо… побазарить нельзя было сначала, если у тебя ко мне предъява? Но я тебя вообще в первый раз вижу.

– Конечно, – вступил в разговор Иваныч, – минимум у двухсот человек к тебе предъява… это считай столько родственников у беременной девочки, что ты на днях купил и на панель уложил… А прикинь, сколько родственников у других девочек… Ты попал, Вова, и все, кто рядом с тобой, также попали.

Я еле сдержал улыбку, когда увидел, как после последней фразы Иваныча от Тульского как-то немного отшагнули в сторону его приятели.

Раздувая ноздри в предчувствии драки и понимая, что ее точно не избежать, Тульский начал пятиться назад и потянулся к ремню, на котором висел автомат, а потом резко прыгнул в сторону и ушел в канаву перекатами.

– …та-та-та, – прозвучала короткая очередь пулемета.

– Допрыгался, – констатировал факт Иваныч, увидев, что пулеметчик не промахнулся, – а вы, пацаны, правильно делаете, что не дергаетесь.

– Работаем, – сказал я в рацию.

Сзади машин, в лесу что-то сломалось, заскрипело и затрещало – это упали на дорогу два подпиленных еще с вечера дерева.

– Жить хотите? – спросил Иваныч у двух оставшихся у шлагбаума.

Те молча кивнули.

– У вас есть все шансы… более того, жить так же, как жили, за кое-каким исключением.

– Каким? – спросил наконец один из них.

– В этом вашем Лас-Вегасе не покупают и не продают людей.

– Легко! – На лице «спортсмена» появилась дурацкая улыбка.

– Вот и хорошо, стволы на землю, и своим всем иди скажи, иначе раздолбают вашу колонну из леса гранатометами… Что там у вас за тарахтелка сзади?

– Грузовик…

– Вот в него все грузитесь и возвращайтесь…

– Понял, – ответил «спортсмен», снял с плеча новенький АК и положил на землю и хотел было уже идти к машине, но Иваныч остановил его.

– …и привозите всех, кто еще был куплен или в рабстве… и можете дальше всю оставшуюся жизнь колупать золото и спускать его в кабаке. А, и еще, там у вас наша собственность стоит на пристани.

– Мотобот? – спросил другой.

– Соображаешь… Да, мотобот, вот его тоже надо сюда пригнать.

– А тот, что на нем приплыл, с этой девкой… с ним что?

– А про него забудь, – его уже списали.

– Так наши с ним пошли…

– Значит, им не повезло, – сказал я.

Уф… выдохнул я, когда габариты грузовика скрылись за поворотом.

– Да ладно, Серый, у них не было шансов даже дергаться.

Со стороны дороги к заставе шел Яковлев с парой «Агленей» за спиной, подошел к нам и сказал:

– Блин, я чуть не шмальнул, когда пулемет услышал.

– Хорошо, что не шмальнул, – ответил я и обратился к Андрею: – Скажи своим, пусть складывают трофеи на технику и в слободу бы ее перегнать, да, и прикопать бы… этого.

– Сделаем, брат Сергей, сейчас распоряжусь. Да пойдем чай разогревать… остыл, наверное.

– Я бы чего покрепче глотнул, – подумал я вслух.

– Это вроде с утра выпил и весь день свободен? – улыбнулся Иваныч. – Я бы тоже не отказался, если честно. Есть у меня для такого повода и покрепче… Идите, братья, к дому я скоро подойду.

Мы вернулись к дому, подкинули в костер дров и поставили чайник разогреваться. Немного погодя пришел Андрей и вынес из дома литровую банку с прозрачной жидкостью.

– Сейчас колодезной водичкой разбавлю.

– Спирт, что ли?

– Да, кто-то торговал недавно на рынке, так вот расплатился за место.

– А пить-то его можно?

– Можно, братья, – улыбнулся Андрей, – дегустация уже была.

– Ну хорошо, – сказал я, – граммов пятьдесят, не больше… а то и вправду утро с этого дела начинать плохой симптом.

– А я больше и не налью, – снова улыбнулся Андрей, – это у меня стратегический запас, и только в медицинских целях.

Солнце показалось из-за сопок, когда мы уже допивали чай. Из дома, щурясь на небо, выскочили Даша и еще две спасенные девчонки.

– Доброе утро, – сказала, подойдя к нам, Даша, собирая волосы сзади в хвост и завязывая шнурком.

– Как спалось, сестры? – спросил Андрей.

– Хорошо спалось, спасибо, – ответила Даша.

– Ну присаживайтесь, вот лепешки, чай… завтракайте.

– Спасибо, дядя Андрей, – сказала Даша, – девочки, садитесь завтракать.

Две спасенные девчонки, казалось, еще и не поняли, что вообще с ними произошло за последние несколько дней.

– Даш, ты б хоть познакомила нас, а то все то война, то переправа, – сказал Иваныч.

– Ой, и правда, – встрепенулась она, – это Ира…

– А я Оля, – сказала, не дожидаясь представления, та, что совсем малая, и спросила: – А что с нами дальше будет?

– Эм… – пожал я плечами, – что хотите, то и будет. Хотите тут оставайтесь, если брат Андрей не против, хотите с нами пойдете на Архипелаг.

– Я-то? Я, конечно, не против! А что вы, сестры, по хозяйству можете делать? – сразу взял быка за рога практичный Андрей.

– Я еще ничего не научилась делать, – пожала плечами Оля, – я только в одиннадцатый класс пошла осенью… ну могу первых блюд несколько приготовить, несколько рецептов тортов помню наизусть… О! Я стричь могу, и косички много и по-всякому заплетать… я всех друзей стригла дома и одноклассников.

– Стричь уметь это тоже нужное дело, – кивнул Андрей.

– Нам Даша про Сахарный рассказала, – сказала Ира, – можно к вам туда?

– Можно, – ответил я, – только вот дела здесь закончим.

– …Николаич… тут 22-й на связь вышел, в канале висит, тебя ждет на связь, – услышал я в рации голос Василия.

– Принял, иду.

– А вот это хорошие новости, – сказал Иваныч, вставая.

– 22-й, здесь 11-й, – сказал я в микрофон, когда мы с Иванычем расположились в радиорубке у Васи, – докладывай.

– В канале… Трошин остывает… Тайник нашел… Надо вывозить, ценного много.

– Сколько много?

– Обнаружено следующее… в количестве…

– …Принял, – ответил я, выслушав список, быстро переваривая информацию. – Что с дорогой до места и как найти вас?

– Дорога есть, пешком полтора дня плутали, в одном месте там провал и ручей, мост надо делать… думаю, не проблема, сухого кедрача там навалом кругом, тут инструмент и крепеж есть. Надо только с транспортом придумать что-то.

– Принял, будь на связи, сейчас подумаем… решим.

– Решайте… жду.

341-й день. Слобода

Бог велел делиться, ну и мы поделились, оставив слободинцам кое-что из тайника, что они уже будут сами вывозить из карьера, благо трехтонный грузовик, временно экспроприированный у артельщиков, у них есть, да… мы пообещали вернуть грузовик, как попользуем. А вот два квадрика в качестве контрибуции забрали, хорошая вещь, и главное проходимая по тайге. Для слободинцев мы оставили в тайнике 30 автоматов из 80 найденных, боеприпасы к ним, пулемет, немного гранат и медицины. Кстати, среди ящиков с патронами и оружием обнаружилось немало медицинских коробок и упаковок. Чего стоит только двенадцать полевых хирургических сумок, два кубовых тюка, набитых полиэтиленовыми упаковками по килограмму каждая с медикаментами. Я вскрыл одну посмотреть – таблетки, ампулы и прочие пузырьки. Также поделились инструментом и провизией. Консервы отдали почти все, оставили одну палатку и часть раскладушек.

Из 36 человек, которых отпустили артельщики, было 20 женщин и 16 мужиков. Андрей сразу окружил их заботой и вниманием, третий день их уже откармливают и успокаивают в слободе.

В карьере теперь осталось несколько человек из слободы, хорошо вооруженных и охраняющих тайник, до той поры, пока все из него не вывезут. «Аврора» стояла у пирсов, нагруженная так, что вода не доставала до иллюминаторов нижней палубы всего сантиметров тридцать, трюма были максимально заполнены. Пришлось даже вытаскивать бочки с резервным топливом на палубу и увязывать их в два ряда на юте, это еще при том, что по палубе были также уложены и закреплены ящики с оружием и боеприпасами. Местные дети натаскали на «Аврору» десяток котят и семь щенков, и теперь этот зверинец сводил с ума боцмана, устраивая в кубрике «гонки по вертикали» и делая лужицы и кучки по углам. В слободе шли приготовления к прощальному обеду, посвященному нашему отплытию, а я Иваныч и Алексей сидели в кают-компании и планировали. Планировали мы собственно выход из реки. Как выяснилось от одного из «батраков», что вкалывал на прииске, на прииск он попал волею некоего семейства, которое совсем не семейство, а заступают туда дежурить по недельным вахтам с прииска. Постоянные там только дед и мамаша с детьми для антуража, причем дети тоже не ее. Находятся они там как соглядатаи и информаторы, а также для того, чтобы блокировать выход в открытое море, растягивая мотоциклом стальной трос, который, будучи натянутым от берега до берега и на высоте полметра от воды, не давал выйти из реки в море.

– Ну, что по дороге на том берегу? – спросил я у Алексея, который сидел у иллюминатора и отчищал от смазки детали ПБ.

– Ребята с утра проскочили вверх и вниз по паре километров… дорога наезжена, следы мотоциклетные, ну и лошадка там телегу катает.

– Один пойдешь?

– Нет, Сергеева возьму, нормально парень соображает и ходит тихо. Пообедаем, и боцман нас на мотоботе закинет на тот берег с велосипедами. «Северка» возьмем… Как зачистим, свяжемся.

– Хорошо… сколько примерно по времени на дорогу уйдет?

– Пару часов, не меньше, выход на позицию и разведка еще час минимум… Часа четыре на операцию, в общем.

– …Николаич, брат Андрей зовет… все готово, – услышал я голос Яковлева из рации.

– Принял… Идем.

Обеденный стол был накрыт у дома Андрея. Два небольших стола составлены рядом. Меню скромное, без изысков – борщ, жареная рыба, салаты и свежеиспеченный хлеб. Обедали мы вчетвером, в слободе с субординацией было строго, и кроме представителей «высоких договаривающихся сторон» никого не было. Экипаж «Авроры», кроме вахтенных, обедали на камбузе, а слободинцы разошлись на обед по домам, пригласив к себе освобожденных на прииске. Первым опустошил тарелки Алексей и, запив морсом, сказал:

– Спасибо большое, брат Андрей, за обед, за гостеприимство, приятно было познакомиться и узнать хороших людей. Возможно, еще увидимся. Пойду собираться… служба.

– Храни тебя Бог, Алексий… конечно, увидимся, – Андрей вышел из-за стола и пожал Алексею руку.

– Ну что, братья, – сказал Андрей, когда мы уже пообедали и пили чай, самый настоящий, крупно-листовой, да, из тайника, – с вашей и с Божьей помощью нам теперь полегче будет. И инструментом поделились, оружием да продуктами. И людей прибыло, не все, конечно, захотели с нами остаться, но и оставшиеся хорошее подспорье.

– А что у нас там, кстати, получается по людям? – спросил Иваныч, опершись о столб навеса, сидя на лавке, размяв и подкурив сигарету «Прима»… тоже из тайника.

Андрей надел очки, завязав шнурок на затылке, и достал какую-то цветную картонку, на обратной стороне которой было что-то написано.

– Девять сестер и шесть братьев с нами в слободе решили остаться.

– Остальных, значит, с собой забираем, – кивнул я, – пусть тогда собираются и через час на посадку, нам еще посты снимать и «Аврору» подготовить надо.

– Хорошо, братья, я их приведу.

Спустя час Яковлев доложил, что все вооружение, что устанавливалось на НП и заставе, демонтировано и перенесено на «Аврору». Боцман с Дашей и ее двумя коллегами по несчастью подготовили кубрик под прием женского контингента, для остальных пришлось ставить и закреплять раскладушки прямо на палубу, между грузом. Придется потерпеть. Взамен тех, что пришлось обрубить и бросить, слободинцы изготовили нам новые сходни, у которых мы стояли с Иванычем и ждали группу переселенцев.

– Вот, привел, братья, – сказал Андрей, остановившись около нас.

– Аккуратно по одному поднимаемся, вас встретят на борту и проводят на места, – сказал Иваныч людям, стоящим позади Андрея, и они начали подниматься.

– Это «Альбатрос»? – спросила девушка лет двадцати, замерев перед сходнями, когда все кроме нее уже поднялись на борт.

– Нет, дочка, это «Аврора»… А с «Альбатросом» они да, похожи очень, – ответил Иваныч.

– Жаль… – расстроенно ответила девушка и начала подниматься по сходням.

– Подожди, – остановил я ее, тихонько взяв под локоть, но от этого она очень сильно дернулась и, втянув голову, зажмурилась, – да что ж ты, не бойся… Слушай, а ты из того колхоза, что выше по течению Новой, ну за Лунево?

– Да, оттуда, – кивнула она и заплакала.

– Ну началось… милая моя, у нас тут и так вон сырости вокруг сколько, – сказал Иваныч, взяв ее тихонько за руку и поставив перед нами, – и чего ревем? Рассказывай.

– Я… я с дядей Геной попросилась в первое плавание на «Альбатросе» сходить… И в Лунево, и в Лесном были… дядя Гена распродался в Лесном и мы обратно поплыли, домой.

– А у протоки пираты? – вставил Иваныч.

– Да… на большом красном корабле догнали и захватили… несколько дней держали там на острове, в протоке… а потом меня и еще троих девочек опять на этот красный корабль посадили, и мы поплыли… почти день, может меньше… нас в трюме держали, а потом в море пересадили на большой белый катер и уже на нем привезли в Артель.

– Понятно… так а что ревешь-то?

– Как мне домой теперь попасть?

– Домой ты попадешь, – ответил я, – но не сразу. «Аврора» с очень большой нагрузкой, и гонять по протокам у нас нет пока возможности. Придем на Сахарный, дадим радио в Лунево и Лесной, чтобы передали в ваш колхоз весточку про тебя. А там уже либо кто-то из наших в Лунево пойдет и подбросит тебя, либо дядя Гена твой сам на радостях примчится.

– Скорей папа примчится… Дядя Гена же там, у пиратов остался.

– Дядя Гена твой, – усмехнулся Иваныч, – уже давно вместе с «Альбатросом» дома. А пиратов все, нет больше в протоке, во всяком случае, в обозримом будущем не предвидится. Как звать-то тебя?

– Оксана, – уже улыбаясь и вытирая слезы ответила она.

– Поднимайся на борт, Оксана, скоро отплываем.

Мы еще подождали минут сорок, наблюдая, как с помощью установленной балки и блоков на борт подняли два квадроцикла и закрепили на палубе.

– Ну, брат Андрей, береги себя, – сказал я, пожимая крепкую мозолистую руку, этому, как сказал Иваныч, «правильному сектанту», – будешь в наших краях, добро пожаловать в гости.

– Обязательно, – ответил он, – может, и сподоблюсь когда попутешествовать.

– Ну а что, карту мы тебе оставили, весла выстругаешь, сядешь в свой «ковчег» и греби, – улыбнулся Иваныч, тоже пожимая руку Андрею.

– Боюсь, брат Иван, не сдюжит мой «ковчег» такого перехода, – расхохотался Андрей, – ладно, долгие проводы…

– …лишние слезы, – закончил за него Иваныч.

– Верно, ну бывайте, братья, храни вас Бог.

Мы уже час болтаемся в течении, зацепившись за опору ЛЭП, мотобот тоже стоит рядом, вплотную привязавшись к опоре, на его борту один человек из боцманской команды, выйдем в море, возьмем на буксир. Недавно выходил на связь Алексей, доложил, что достигли точки и ведут наблюдение. Остается только ждать… что я и делаю, сидя у Васи в радиорубке, и пью уже вторую кружку желудевого кофе, ну очень мне понравился напиток.

– «Аврора», 22-й в канале… прием… – зашипел динамик через некоторое время.

– 22-й, здесь 11-й… докладывай, – ответил я, успев схватить микрофон раньше Василия.

– Трос натянут… повторяю, трос натянут… выхода в море нет…

– Понял тебя. Что у Митрофановых?

– «Родственников» прибавилось, личный состав двадцать два человека, два «Утеса» на станках, на противоположном берегу расчет ПК и гранатометчик… ждут, в общем. Предлагаю дождаться темноты… В общем, решайте… я на связи.

– Понял тебя… будем думать, жди решения.

– Жду…

– Обиделись… – сказал Вася, когда я повесил микрофон на место.

– Еще бы… «спортсмены», что в грузовике приезжали, говорили, что у них некий раскол произошел… Вот, вероятно, эти отколовшиеся все-таки готовят ответку… ну да, а то не по-пацански получается…

– Иваныч, зайди к радисту, – сказал я в рацию.

Когда Иваныч вошел, я объяснил ему сложившуюся ситуацию.

– Вот ведь не угомонятся, – хлопнул Иваныч по бедру ладонью, – и какие соображения?

– На борту четыре бойца, я пятым пойду… можем на мотоботе высадится на берег и отправится на усиление к Лехе, – сказал я то, что первое пришло в голову.

– И что? Там взвод и два крупняка… не пойдет, надо что-то другое думать.

– Вот вы даете, отцы-основатели… чего думать, Леха же предложил дождаться темноты, – подал голос Василий и удивленно на нас посмотрел.

– А ночью что? – спросил Иваныч.

– Ну Леха, конечно, уже не пацан, но вполне в форме… и «одиночную программу» откатает, справится… уж немного проредить их и оружие из строя вывести он сможет, я-то его знаю.

– Опасно, – ответил я.

– Нет, ну я могу, конечно, с фортом связаться, пусть грузят «василька» на плашкоут и идут сюда, подумаешь, проболтаемся здесь еще три дня.

– Нет, это тоже не дело, – помотал головой Иваныч, – за эти три дня кто-то из них нас обнаружит… а мы сейчас, как пороховая бочка, и топливо и взрывчатка с боеприпасами… пара трассеров и фейерверк аж на Сахарном наблюдать будут.

– Вот, а я что говорю, дайте Лехе соло сыграть.

– А потом?

– Леху вызвать? – спросил Вася. – Вот и решите, что потом.

– Ладно, – ответил я и вынул из зажима микрофон, – 22-й, ответь 11-му…

– В канале 22-й…

Солнце уже скрылось за сопки, сгущаются сумерки и в Митрофановке в нескольких местах жгут костры. Обстановка нервная. Дать ответку борзым фраерам теперь это дело чести, но кроме этого дела, у двух дюжин боевиков Тульского больше нет ничего, кроме собственно Митрофановки и кое-какого имущества, которое они успели переправить на другой берег и перевезти по дороге, после общей сходки в Артели, на которой большинство все-таки признало, что Тульский был не прав, ведя бизнес таким образом, и вообще его уже нет. Бывшие хозяева артели, получив известие о внезапной смерти Тульского и некой силе, которая может «камня на камне не оставить» от Артели, быстро «потянули одеяло на себя». Все еще верная мертвому Тульскому братва решила уйти в Митрофановку и жить там, собирая «налоги на охрану» с проходящих по реке судов, но прежде… прежде была цель отомстить… потопить, сжечь, взорвать корабль борзых фраеров, который обязательно должен вот-вот пройти мимо…

– Не пойдут они уже сегодня, – просипел кто-то из сидящих у костра, – ночью по этой реке идти самоубийство.

– Ну да, – прозвучал ответ, – не пойдут. Надо с утра отправить Синего на мотоцикле, пусть посмотрит… а то может, они еще у этого святоши столуются.

– Так я ездил же сегодня, они грузились вовсю, вроде как отходят.

– Вот и надо было дождаться, пока отойдут, а то примчался, гонщик, мля… думал, бухла не оставим?

– А чего там было отсвечивать, ясно же – раз грузятся, значит отходят уже скоро.

– Да никуда они не денутся, – пробасил кто-то, – это им домой надо, а мы никуда не торопимся… все равно мимо уже никто не пройдет, порвем как Тузик грелку… мы их посудину с двух «Утесов» на щепки разберем, а с берега вон из граника жахнут на верочку.

– Ну значит, наливай, чего шкуру трешь…

– Пацаны!!! – прокричали с противоположного берега. – Снимите нас, все равно уже сегодня не поплывут.

– Сидите там! – ответили им. – Завтра сменим.

– У нас закусь кончилась.

– Значит, спать ложитесь, или носками занюхивай, – ответили им, и сидящие у костра загоготали на разные голоса.

Алексей тихо лежал в кустах в десяти метрах от костра со стороны устья уже около часа, темнота, которую он ожидал, уже опустилась. Из трех костров остался гореть лишь один, вокруг него сидели трое и уже неспешно допивали бутылку, передавая ее по кругу. Остальной личный состав Митрофановки уже разошелся спать, только дед Митрофанов с определенной периодичностью выходил из своего сарая, подходил к пирсу, на котором стоял один из «Утесов», осматривался и опять уходил к себе, где кроме него находилась женщина и двое детей. Все остальные расположились под навесом вповалку и в двух щитовых домиках. Спустя некоторое время от костра ушел еще один под навес, покопошился там и улегся спать, выслушав перед этим пару матерных реплик в свой адрес. Дед Митрофанов вышел в очередной раз с проверкой.

«Пора», – подумал Алексей, когда дед вернулся в домик и закрыл за собой дверь. Оставив у куста автомат, разгрузку и рюкзак, Алексей, сняв берцы, проверил закрепленные на поясе ПБ и нож и тихо сполз в воду около троса, висевшего на полметра над рекой, в середине он почти касался воды. Погрузившись в воду, Алексей начал медленно, чтобы не «булькать», перебирать руками по тросу. «Если б мишки были пчелами, то они бы нипочем…» – приговаривал про себя, он постепенно приближался к противоположному берегу. Трое в секрете на небольшом выступе уже спали, изрядно приняв на грудь, Алексей учуял запах перегара примерно за пять метров до них и еще целый «букет» других неприятных запахов. Гранатометчик спал чуть в стороне, устроился с комфортом, положив на землю слой веток и накрыв это все куском брезента, молодой совсем парень… ему бы жить еще да жить, но он сам выбрал свою судьбу, и уже не проснется никогда… пульсирующая струя крови стекала на грязный брезент из отверстия в груди. Алексей вытер нож и стал пробираться к двум другим, ножом обоих может не успеть… «Ладно, подождем, – подумал Леха увидев, как дед опять стоит на пирсе. – Чует, явно чует дед что-то».

– …Тунц… Тунц… – раздалось в ночной тишине, когда дед снова скрылся за дверью. Алексей даже припал как можно ниже к земле, казалось, что по реке звук вроде бы бесшумного пистолета разлетелся на многие сотни метров… но это только показалось. Все, теперь обратно, пока дед опять не вышел с проверкой… успел… Алексей вернулся в свое укрытие как раз незадолго до того, как дед снова, скрипнув дверью, показался на улице. «Как же ты меня достал», – подумал Алексей, замерев в кустах.

– Дед, ну хорош маячить и дверьми скрипеть, – раздался голос от костра.

«Вот-вот, правильно, меня он тоже уже достал», – подумал Алексей.

– Целее будете, дурилки… вы же глаза залили… а ну кто из этих сюда подкрадется.

– Да ладно, дед, не гони, иди спи… хорош дверями скрипеть.

Дед ничего не ответил, постоял также на пирсе, потом подергал трос, многократно обмотанный вокруг швартовочного пня, и опять ушел к себе.

Алексей обулся, накинул разгрузку и застегнул… теперь пора.

– …Тунц… Тунц… – и двое сидящих у костра, опершись спинами на толстое бревно, лишились мозгов, в буквальном смысле слова.

Алексей зашел на пирс и через несколько секунд вернулся со стволом от НСВ в руках… в кусты его. Теперь дед, ибо достал… Алексей сел на землю в пяти метрах от домика и стал ждать. Дверь снова скрипнула, дед вышел, постоял пару секунд и направился к костру.

– Вы что, дурилки, дрыхнете?

– …Тунц…

Алексей, подскочив, придержал деда, чтобы он не грохнулся и не нашумел…

«Уф… все-таки старый я уже… сердце сейчас выпрыгнет, – подумал Леха, – теперь быстро».

– …Тунц… Тунц… Тунц… – смена магазина. – …Тунц… Тунц… Все, на улице отработал, Теперь ствол второго пулемета… хорошо… теперь домики…

Подперев дверь одного, потом другого поленьями, Алексей, подхватив две пустые бутылки, направился к мотоциклу, стоявшему в нескольких метрах от домика, шланг, краник бензобака… побежала желтая жидкость в бутылку. Пока стекает, можно за Сергеевым сгонять.

– Держи бутылку, поливай вот тут, чтобы внутрь затекло, а я с другим разберусь, – сказал шепотом Алексей напарнику.

– А с теткой что?

– Пока ничего, там она и двое малых, спят все…

– Смотри, окно всего одно в каждом домике, я подожгу, а ты работай, когда выскакивать начнут, только этот домик работай, по другому я сам.

– Понял, – кивнул Сергеев, отошел в тень метров на десять от домика и, присев на колено, вскинул автомат.

Алексей тихо подпер дверь домика Деда, потом вынул из костра горящую палку и поджег двери сначала одного, потом второго домика с братвой и тоже отбежал чуть назад…

…все было закончено, Сергеев все еще приходил в себя от того, что они только что устроили. А Алексей прошел и сделал всем контроль, потом подошел к Сергееву и сказал:

– Жестко? Да, жестко, потому что это война, боец… и тут не до реверансов и благородства, способ не важен, важна цель, и мы ее достигли… Связывайся с «Авророй» и доложи об успешной операции, пусть подходят, тут сейчас светло, а я пойду трос сниму да бабу эту успокою.

Алексей размотал трос на пне и потихоньку стравил его в реку, опустив на дно. Сергеев докладывал на «Аврору» о завершении операции, опустившись на колени, и наблюдал, как командир перетаскивает трупы ближе к берегу, потом Алексей направился к дому деда, убрал полено и открыл дверь.

– Ба-бах! – раздался оглушительный грохот, и Алексей отлетел от двери метров на пять, Сергеев замер на секунду, пытаясь понять, что произошло… из домика вышла женщина с обрезом двустволки в руках, подошла к лежащему на земле Алексею, переломила стволы, вставила патрон и подняла оружие… но выстрелить не успела… Сергеев выпустил две очереди, и она упала рядом с Алексеем.

– Вот же… вот же дурак… – прохрипел Леха, когда Сергеев, сняв с него разгрузку и куртку камуфляжа, неумело пытался его перевязать. Большая часть заряда прилетела в разгрузку, размолотив магазины в подсумках, но и в грудь и в живот досталось.

– Как же так, командир? – всхлипывая, спросил Сергеев.

– Отставить ныть!.. Я просто… просто я с бабами и детьми так и не привык воевать… – ответил Алексей и закашлялся, закрыв рот рукой, потом посмотрел на забрызганную кровью ладонь, – паршиво, я уж надеялся, что пронесло и всего-то ливер отшибло. На «Аврору» сообщил?

– Да, командир, сообщил… уже плывут, – ответил Сергеев, смотря, как быстро наполняется кровью повязка на пару сантиметров ниже ключицы справа.

– Сопли подбери, боец! – сказал Леха и снова закашлялся. – Я и так прожил больше, чем нужно… Дашку вытащили… и нормально… Скажи Николаичу – не надо меня сжигать… тогда уж здесь похороните, до Сахарного не довезете… жарко, протухну…

– Командир, вон уже «Аврора» швартуется, может, обойдется…

– Нет, Сергеев, в этот раз не обойдется… Николаича берегите, – сказал он и на выдохе закрыл глаза, еле заметно улыбнулся, перестал дышать и его сердце сократилось в последний раз.

342-й день. Мыс Алексея

Алексея мы похоронили, как он и просил. Место выбрали хорошее, на мысу рядом с устьем, с этого места открывался отличный вид, и на новые берега, омываемые новым океаном, и на быструю реку Северную. Почетный караул отстрелялся траурным салютом, Иваныч произнес какие-то слова, хорошие, наверное, но я их не слышал… Я стоял рядом с могилой, которую ребята аккуратно обложили плоским песчаником, а боцманская команда вкопала трехметровый крест из толстого бруса. Я стоял и курил, наверное, уже третью сигарету подряд и прислушивался к себе… пустота, пустота и тоска. Кто-то принес и установил на могилу крышку от патронного ящика, закрепив ее под углом к кресту, с аккуратной надписью краской «Гвардии майор Алексей Петрович Сальников».

Все разошлись готовиться к отплытию, и у могилы остались только я, Иваныч, Вася и Даша. Иваныч присел к могиле, поставил у щита маленькое блюдце, на него эмалированную кружку с оббитой местами эмалью и налил в нее водки из потаенных запасов кока, а на блюдце положил пару армейских галет из пайка. Даша пристроила рядом какие-то цветы, что нарвала на склоне сопки, и отошла ко мне, тихо вытирая не прекращающие катиться слезы. Иваныч подошел к нам, отпил из горлышка и протянул мне бутылку, я последовал его примеру и передал Даше, она тоже сделала маленький глоток, поморщившись, передала бутылку Васе, он приложился, и мы каждый, мысленно еще раз попрощавшись с Алексеем, пошли вниз.

«Аврора» вышла из устья и плавно пошла вдоль берега, проходя мимо мыса, Иваныч подал три раза сигнал сиреной, потом наклонился к микрофону громкой и сказал:

– Вахтенным занять боевые посты.

В свою каюту я пустил Дашу и малую Ольгу, а сам, притащив в рубку раскладушку, уселся на «баночку» у иллюминатора и молча смотрел на удаляющееся устье Северной и возвышающийся на мысу крест.

Двух мальчишек десяти и двенадцати лет мы забрали с собой, выяснилось, что их в Митрофановку привез дед с прииска, а на прииск они попали с какой-то группой выживших. В Митрофановке мальчишки занимались по хозяйству и на посылках, особо их не жаловали, кормили тем, что осталось с общего стола, и ну давали ход рукам, периодически оставляя синяки на их тщедушных тельцах.

Перед отходом Яковлев собрал все трофеи и погрузил их на мотобот, который сейчас болтается позади «Авроры» на буксире. Единственный остававшийся дом в Митрофановке тоже облили бензином и сожгли, сложив внутрь тела братков Тульского.

346-й день. О. Сахарный

Еще на переходе Вася дал радиограммы в Лесной и Лунево по поводу «купеческой дочки» Оксаны. И сейчас, стоя на открытом мостике, когда «Аврора» идет вдоль берега Сахарного и до пирса чуть больше километра, я уже наблюдаю в бинокль стоящий рядом с «Мандарином» «Альбатрос». Спустя полчаса уже слаженная боцманская команда сделала свое дело, наш корабль пришвартовался, и сходни стукнулись об пирс.

– Оксана! Оксана! – крича на бегу и чуть не сбив боцмана с ног, по сходням вбежал на палубу профессорского вида мужичок, в белых брюках, белой же рубахе и в соломенной шляпе. – Где Оксана?

– Да тут твоя Оксана, – крикнул я ему с открытого мостика, – подожди, сейчас поднимется из кубрика.

– Макарыч, слышишь меня, – сделал я вызов в рацию, увидев, как он спускается по дороге к пирсу.

– Да, Сергей, слышу.

– Принимай людей, схема прежняя, размещай на хуторе.

– У нас тут еще десяток переселенцев на днях прибыло от Фимы, на хуторе уже нет места.

– Вызывай Михалыча, пусть у боцмана две палатки армейские большие и раскладушки заберет, места хватит.

– Понял.

Люди потянулись вниз по сходням, неся с собой свой нехитрый скарб, а большинство было и вовсе без него.

– Папка! – крикнула Оксана, поднявшись из кубрика, и бросилась ему на шею.

А я стоял и смотрел на эту бурю эмоций… внизу на пирсе стояли обнявшись и плакали Маша и Даша. У меня засвербело в носу, я поднял голову вверх и подумал: «Видишь, Леха? Наверное, видишь».

– Ну что, Николаич, какие планы? – спросил Иваныч, поднявшись из рубки и встав рядом, опершись.

– Всем отдыхать… Завтра в форту совещание.

– Хорошо, – ответил Иваныч, окрикнул мечущегося по палубе боцмана, – оружие и боеприпасы в форт, все остальное на склады и отдыхать. Завтра большая приборка по «Авроре».

– Есть, – кивнул боцман, перехватывая стропы с гака крана, который уже, разложив лапы у пирса, подал стрелу.

Я спустился в каюту, посмотрел на пустующую Лехину кровать и лежащий на ней рюкзак, подхватил свои вещи и пошел домой.

– Сергей Николаевич, – окрикнула меня Оксана, когда я прошел вверх по дороге метров двадцать. Она и ее отец шли ко мне быстрым шагом.

– Оксана, давай завтра… все завтра, – сказал я ей, грустно улыбнувшись, и пошел дальше.

347-й день. О. Сахарный

Вставать не хотелось, я лежал и рассматривал потолок, слушая, как горланят петухи, объявляя всему поселку, что уже наступило утро. Услышал со двора посторонний голос, что ж, будем тогда вставать. Одевшись и умывшись, я вышел во двор, где под навесом сидели Оксана с отцом, а Светлана поила их чаем. Бим, обрадовавшись, что наконец-то хозяин соизволил проснуться, подбежал ко мне и, неистово виляя своим скрученным хвостом, встал на задние лапы, а передними уперся мне пояс, подставляя голову «для почесать за ушами».

– Доброе утро, Сергей Николаевич, – улыбаясь, сказала Оксана, – вот познакомьтесь, это мой папа.

«Профессор» поднялся из-за стола, подошел ко мне и протянул руку:

– Ганшин Иван Иванович.

– Где-то я слышал уже… а! Точно, совладелец «Альбатроса» и председатель колхоза.

– Тогда уж руководитель фермерского хозяйства, – улыбнулся Ганшин. – Сергей Николаевич, я… я понимаю, что я перед вами в неоплатном долгу, но скажите, пожалуйста, чем я могу вас отблагодарить?

Я посмотрел не него, налил чашку горячего ароматного чая и сделал приглашающий жест садиться за стол.

– Отблагодарить… – задумался я и вздохнул, – живите, дочь вот воспитывайте и людей своих воспитывайте, чтобы жили по совести, чтобы знал я, если встречу кого из верховий Новой – значит, это хороший человек, и подлости он него ждать не нужно, и за помощью к нему обратиться можно, не дай бог случись что.

– Да мы вроде так и живем, – пожал плечами Ганшин, – и ферму развиваем, и людей, что после Волны к нам прибились, приютили, трудимся все вместе.

– Это хорошо, Иван Иванович, вот и будет это благодарностью вашей, а что касается материального, так это можно обсудить… На складах есть девушка Ирина, она у нас по материально-снабженческой части, она же в скором времени будет вести и торговые отношения с другими поселениями, думаю, мы в будущем найдем, чем можем быть полезны друг другу. У вас есть радио?

– Нет, радио нету, но два раза в день посыльный ездит в Лунево и может получить или отправить радиограмму.

– Ну здорово. А чем вы вообще там у себя на ферме занимаетесь?

– Много чем, в основном, конечно, на земле работаем. Я же агроном по специальности… Кукурузу выращиваем, сою, пшеницу недавно посеяли. Пасеку большую держим, кролики есть, барашки… рогатого скота стадо маленькое, но надеюсь, что скоро прибавление будет, несколько коров вот-вот отелятся.

– Надо вас с Михал Михалычем познакомить, а то мы на хуторе аграрничаем без науки, как умеем, может, что дельное подскажете да посоветуете.

– С удовольствием.

– Скажите, а далеко вы там вокруг себя обследовали территорию?

– Ну поначалу посылали конные разъезды, когда людей-то собирали, целенаправленно на поиски только недавно стали ездить, ну прилично объехали и на дороги выходили, и на ветку железной дороги наткнулись.

– Интересно, на карте показать сможете, где именно железная дорога?

– Конечно.

Я быстро сходил в дом и принес карту.

– Ого! – сказал Ганшин. – Откуда у вас такая роскошь?

– Сами сделали, да и нанесли на нее то, что уже исследовали.

– Здорово! Так… ага… Так вот она, железная дорога, она тут у вас отмечена, только неправильно немного. Вот тут, наверное, в результате землетрясения очень обширный оползень, две сопки по распадкам съехало, так что здесь, – постучал ногтем по точке Ганшин, – железная дорога обрывается. А вот тут, на нашей стороне перевала, мы лиственницу заготавливаем и сухой кедрач да сплавляем вниз по реке.

– Понятно. Ну мне надо на совещание идти, вы вообще долго погостить планируете? Я бы все-таки хотел, чтобы вы наш хутор посетили, оценить, так сказать, правильность направления развития.

– Конечно, я задержусь у вас с удовольствием, когда мне на хутор подойти?

– Вы на «Альбатросе» будете?

– Да, ваша СБ особо гулять не разрешает, – улыбнулся Ганшин.

– Ну мы административно-хозяйственные вопросы решим, и я к вам Михал Михалыча пошлю, он вам все покажет.

– Договорились, – ответил Ганшин, и они с Оксаной, поблагодарив Светлану за чай, пошли к пирсу.

Светлана проводила их взглядом, потом подошла ко мне, обняла и тихонько спросила:

– Ты сколько дома побудешь? Я так соскучилась.

– Побуду, я тоже соскучился… и устал, – ответил я, – никуда не собираюсь, пока девять дней Лехиных не отметим.

Глаза у Светы заблестели, и она уткнулась мне в грудь, спросив:

– Как он погиб?

– По-дурацки, если честно… хотя умных смертей не бывает, наверное. Он совершил самый настоящий подвиг, освободив выход из устья в море… а погиб от рук обезумевшей бандитской подстилки… перед смертью он Сергееву сказал, что и так, мол, прожил больше, чем нужно.

– Что он имел в виду?

– Не знаю… он все никак не мог смириться с потерей жены и детей, вот, наверное, это и имел в виду, что он живет, а они нет.

– Ну теперь они вместе, – вытерев слезу, сказала Светлана, – иди уже, а то вон посыльный с форта несется.

Я еще раз поцеловал Свету и отправился навстречу посыльному.

В форту, как всегда, идет служба и без дела никто не сидит, вызвали даже отдыхающую смену на сортировку и переборку всего, что привезли. Некое подобие комендатуры Макарыч все-таки организовал, устал от постоянного скопления народа у себя в цоколе. Под комендатуру выделили весь этаж самого большого здания в форту, работа по его строительству еще продолжалась, я поднялся по толстым и широким ступенькам недавно сколоченной лестницы и оказался в коридоре, в конце которого был слышен стук молотков, шуршание рубанка и звон пил. Сразу направо был дверной проем в помещение площадью метров двадцать квадратных, двери еще не было, и проем закрывал кусок брезента. Я вошел и поздоровался с присутствующими.

– Доброе утро.

Все поздоровались в ответ.

По обе стороны длинного стола стояли лавки. За столом сидели Иваныч, Ирина, Саша, Михалыч, Федор и Макарыч.

– Ну вот, все в сборе, – сказал Макарыч, когда я прошел и встал рядом с ним.

– Друзья, – сказал я, – предлагаю начать наше мероприятие с минуты молчания.

Все, не говоря ни слова, поднялись со своих мест.

– Прошу садиться, – сказал я спустя минуту, – итак, сразу по изменениям… где Максим?

– В оружейке, – ответил Макарыч.

– Ирина, сходи, пригласи его, пожалуйста.

– Хорошо, – ответила Ирина и выбежала из кабинета.

Вошел Максим, босиком, в каких-то несуразных шортах, тельняшке и ярко-красной бейсболке.

– Здрасти, – кивнул он.

– Эм… Максим, сходи и приведи себя в порядок, и возвращайся… тебя ждем, – сказал я, увидев его.

Он немного покраснел и пулей выскочил в дверной проем и вернулся буквально через три минуты, прогромыхав берцами по лестнице.

– Ну вот, другое дело, – улыбнулся я и обратился ко всем: – Предлагаю кандидатуру нового начальника гарнизона… возражения, предложения? Высказываемся… Присаживайся, Максим.

– Я за, – Макарыч просто поднял руку.

Возражений на предложенную кандидатуру не возникло.

– Алексей Макарыч, внесите изменение в штатное расписание, – сказал я и обратился к Максиму: – Вы ведь с Алексеем тут вместе все делали?

– Ну да… вместе, – кивнул он в ответ.

– Ну вот, подбирай себе зама-помощника и вступай в должность.

– Есть вступать в должность, – по-уставному ответил Максим и спросил: – Разрешите идти, а то там сейчас напутают все, что не разберусь потом.

– Добро, иди… но чтобы сегодня представил мне зама и зайди вечером, надо поговорить.

– Есть, – ответил Максим и убежал вниз по лестнице, после чего мы сразу услышали его неуставной и трехэтажный по поводу «нахрена дохрена нахреначили, расхреначивайте к херам», ну или почти так…

– Кхм… Федор, поторопи, пожалуйста, ребят, пусть уже дверь поставят, а? – сказал Макарыч.

– Хорошо, – ответил Федя и, нахмурившись, сделал запись в блокноте, после которой поставил аж три восклицательных знака.

– Ну что… давайте приступим, – сказал я и открыл свой ежедневник. – Алексей Макарыч, Павел далеко?

– С Васей, занимаются той модульной станцией, что с тайника привезли, – ответил за него Иваныч.

– Ага, ясно, вот про это и хотел спросить, хорошо, пусть работают, – сделал я пометку в ежедневнике, – так, по личному составу и вооружению Макс доложит… Докладывай, Федор, что по твоему строительному ведомству.

– Кхм… – прокашлялся он и, словно школьник, читающий по слогам, начал доклад, водя пальцем по своим записям, – площадку ТЭЦ подготовили, откопали котлован и затрамбовали бутовым камнем опоры рамы установки…

– Рамы под что? – прервал его я.

– Под тепловозный двигатель, – хмуро ответил Федор.

– Если я правильно понял, вы хотите раму сунуть просто в бутовую подушку?

– Это не я хочу… это Миша, он настаивает… говорит, что у него все расчеты, схемы и чертежи готовы и надо собирать ТЭС.

– Ага, а когда вы ее запустите, то двигатель выпрыгнет из подушки и поскачет по всему острову…

– Вот! И я ему так сказал, – аж подскочил Федор, – бетонировать подушку надо!

– Отлично, и где возьмем цемент?

– Эм… ну… может, где-то есть, – пожал плечами Федор, – может, купить?

– Так… понятно, – начиная закипать, я встал и начал прохаживаться вдоль стены, – Федор, я понимаю, что по специальности ты не работал долго… ну пошевели мозгами, давайте все вместе пошевелим. Был же в твоем военно-строительном вузе такой предмет, как технология?

– Был.

– Технологию производства цемента не припомнишь?

Было видно, что Федор очень сильно озадачился, и на его лице отразился сложный мыслительный процесс.

– Эм… ну… там пропорции…

– Какие и чего? – продолжал я прохаживаться, как школьный учитель перед провинившимся классом. Тьфу… аж противно… но что поделать, лучше будем думать, чем собачиться.

– Ну известняк и глина, а сколько чего, я не помню.

– Так, кто помнит?

– Так а чего там помнить-то, – подал голос Михалыч и, прищурившись, вспоминая, ответил: – Один к трем навродь… и гипсу навродь добавляють.

– Правильно, Михалыч, садись, пять, – все заулыбались, – 75 % известняка и 25 % глины и пятью процентами гипса и прочими присадками добиваются нужного состава. Известняк под ногами, глина есть, гипс… да, тут гипса нет, но можно поэкспериментировать и с другими присадками. И… что нам нужно?

– Цементный завод? – спросил молчавший до этого Саша.

– И тебе пять! – сказал я и сел за стол. – Алексей Макарыч, пишите в протокол: …создание научной группы.

Макарыч поднял на меня удивленные глаза.

– Мда… согласен, громко сказано, хорошо, тогда – создание технической лаборатории и экспериментального цеха. Собираем туда все мозги и всех технарей, на постоянную работу или на полставки, не важно… Нам надо максимально выжать из памяти все технологии, которые могут быть нам доступны в нынешних условиях, и пока еще есть возможность, пользоваться тем, что нам оставила прошлая цивилизация, мы должны выйти на индустриальный и технологический уровень… эм… ну хотя бы Британии конца девятнацатого века.

– Сергей Николаевич, – вкрадчиво так поинтересовался Макарыч, – мне записывать все, что вы только что сказали?

– Не хватает зажатой в руке кепки и броневика, – сказал Иваныч, деланно поедая меня глазами.

Все засмеялись, и обстановка немного разрядилась.

– Нет, конечно, все не надо, – улыбнувшись ответил я, – пишите про лабораторию и цех, и сразу вам задача, Алексей Макарович, по подбору персонала, много не надо, несколько человек, но самых рукастых и головастых.

– Ясно.

– Вопрос энергетического обеспечения остается отрыт, – произнес Саша.

– Вот, кстати… что с мини-ГЭС?

– Заканчиваем, через пару дней можно пробовать пускать. Установили параллельно три генератора по 18 кВт, при возрастании или уменьшении нагрузки можно вводить и выводить из работы агрегаты.

– То есть запускать участки нашего «сельхоззавода» можно будет? Что с ним, кстати?

– Мельница установлена, сейчас решается с тарой, и в принципе, да, можно пускать, маслоцех в процессе сборки, – ответил Саша.

– Ясно, тогда по энергетическому обеспечению всего остального… Кооперируйся с Мишей, ТЭС пока отставить, в части монтажа и установки тепловозного двигателя.

– Чем тогда крутить генераторы, что установили в промзоне?

– Куча паровозного железа лежит на складах, несколько котлов… думайте… устраивайте мозговой штурм, крутите на твердом топливе… угля навозили кучу, дрова есть и мазут есть на крайний случай.

– Понятно, – ответил Саша и вздохнул, – тепловозная станция была бы, конечно, лучше.

– Саша, она будет, обязательно будет, но надо монтировать все капитально и ставить сразу надежно, чтобы потом, когда начнут работать цеха и производства, ты или Миша не пришли и не сказали, что, мол, у нас основной агрегат ТЭС в море скатится вот-вот.

– Я понимаю… просто сожалею, что большие мощности на время откладываются.

– Лучше пусть сроки их установки и запуска отодвинутся, чем мы потом потеряем время на устранение проблем.

– Согласен.

– Уф… Хорошо, дальше. Иваныч, что по флоту?

– Флот в строю, тот, что под экипажами.

– Вот, точно. Макарыч, записывай – создание учебного центра.

– Записал. И кто в нем и на кого там будут учиться? И самое главное, кто там будет учить?

– Да кто угодно, кто из наших хочет, тот и будет учиться, а учить… а вот мы все и будем учить, кто что знает и умеет, тот и будет учить. Иваныч вот, к примеру, элементарному судовождению может научить и вообще по морскому делу. У нас же еще целый штурман есть, вот и его подключить. Я, к примеру, могу сварщиков и монтажников подготовить… вот примерно в таком разрезе.

– Да – кивнул Иваныч, – это нормальная штука получилась бы, а переселился к нам какой-нибудь риэлтор или, прости господи, визажист профессиональный – и чего с ним делать? Правильно, только учить другой профессии. Надо только программу обучения составить.

– Так, идем дальше, Ирина… Сиди, не вставай. С разгрузкой закончено и учетом?

– С разгрузкой да, с учетом и сортировкой еще нет.

– Когда?

– Ну не успеваю…

– Эм… По причине?

– Так везут же с «железки» еще параллельно, и запчасти, и двигатели, что ремучасток Сашин насобирал, готовую продукцию еще с хутора везут… я хоть и с двумя девочками, что мне дали в помощь, все равно не успеваем, пока все обойдем, пока посчитаем, пока запишем… потом сводные ведомости…

– Стоп, ты что, вручную, что ли?

– А как еще?

– Макарыч, а Павел что, все ноутбуки зажал?

– Нет, – ответила за него Ирина. – У меня на складах есть еще.

– Так, а что не пользуешься?

– Ну… разрешения же не было?

– Ну ты даешь… это же тебе надо, а спросить трудно? Макарыч, поручи Павлу, пусть подготовит для складов ноутбук, и вообще пусть подумает, как девчонкам жизнь облегчить по учету материальных ценностей.

– Хорошо, – ответил Макарыч и сделал запись в ежедневник.

– Да, забыл совсем… Федор, я проходил мимо кирпичного и там куча плоских глиняных черепков валяется… это над чем там наш китайский брат экспериментирует?

– Мы пробовали черепицу делать, – ответил Федор.

– И?

– Ну, получается.

– И?

– Ну попробовали и все… спроса нет, пока отложили.

– Спрос я вам сейчас организую… Михал Михалыч, ну рассказывай.

Михалыч с упоением в течение получаса рассказывал о перевыполнении плана, о, так скажем, продовольственной безопасности, о появлении излишков производства, которые успешно реализуются в Лесном.

– Отлично! – прервал я его доклад. – Первый орден уже Иванычу обещал, так что второй однозначно тебе будет, с голоду мы не умрем, однозначно! Ты мне вот что скажи… Что с шерстью и пряжей, оно там у тебя не усохло совсем? Моль не съела?

Михалыч опустил глаза, и радостный порыв докладчика закончился…

– Так, а… эм… Запамятовал я, Николаич…

– Ты же записываешь все, ну-ка, подвинь мне твою амбарную книгу… Так… когда мы с тобой крайний раз об этом разговаривали… ага, вот! Девяносто дней назад, Михал Михалыч!!! И что?

Михалыч молчал, уставившись в стол.

– Да что ты взъелси-то на меня, а? – топнул он вдруг ногой. – Какая муха тебя укусила? Ишь, разошолси.

– Михалыч… а разошелся я потому, что некоторые дальше носа своего смотреть не могут или не хотят… и если первое простительно, то второе неприемлемо! И ситуацию надо ломать, и ломать жестко, пока еще не пройдена точка невозврата, когда каждый по своим углам разбежится и процесс развития нашего острова загнется напрочь! Я, Михалыч, не на тебя взъелся, а больше на себя, так что ты ногами тут не топай и не молчи геройски, а скажи, в каких направлениях помощь нужна. Я прекрасно понимаю, что трудно, давай разгрузим тебя, занимайся только аграрным направлением. Людей прибавилось, поговори вот с Макарычем, анкеты просмотрите, наверняка же найдется человек или два, пусть без специального образования и навыков, но который будет готов учиться и контролировать те процессы, которые ты упускаешь из вида.

– Ну… на скотный двор надоть тогда кого-то ставить и заведовать этими мануфактурами твоими кого-то.

– Не моими, Михалыч, нашими… мы же вот это все сносим, – потрепал я себя за рубаху, – а дети наши что носить будут?

Все молчали… переваривали сказанное мной…

– Так… перерыв десять минут, дай, Иваныч, сигарету…

– Ну пошли, перекурим, – согласился Иваныч, вставая, – а сигарету не дам… рядом постоишь, подышишь.

– И чего ты? Чего действительно-то разошелся? – спросил Иваныч, когда мы вышли с ним на улицу и присели в курилке недалеко от навеса гарнизонной столовой.

– Понимаешь, Иваныч, просто вот шел на совещание и думал… думал, что вот вроде и делается много, даже люди гибнут в процессе всевозможных наших дел, хорошие люди… а на перспективу заделов нет, то есть получится, что напрасно все, и жертвы все эти напрасны… проскочили, насобирали подачек остатков прошлого мира и сидим на жопе ровно… нет, Иваныч, как сказал бы Леха – «такой хоккей нам не нужен».

– Серый, Леху уже не вернуть…

– Я понимаю это… Ладно, докуривай и пошли…

– Так, ладно… политинформация окончена, давайте все еще раз проговорим вслух, по целям и задачам, – сказал я, когда вернулся с улицы и сел на свое место, – пиши, Алексей Макарыч, и все пишите, в части касающейся:

– пуск ТЭС пока отложить, до момента, пока не будет возможности зацементировать подушку и раму в ней;

– строительство технической лаборатории… можно сразу объединить со строительством учебного центра, чтобы все вместе было. Подбор персонала и разработка плана обучения на необходимые специальности;

– пуск мини-ГЭС и подключение хутора;

– установка и запуск в промзоне генераторной станции… пока на твердом топливе;

– флот… у флота пока задачи есть…

Единственное, Иваныч, отправь судно промерить глубину на отмели, что у Васиного острова, да, на всем протяжении. Есть кое-какие мысли…

– Склады… Ирина, через неделю отчет по материальным ценностям и имуществу должен быть готов. И еще, все медицинское хозяйство сразу отправь в лазарет к Алене, не забивай себе этим голову, а с них я отчетность отдельно стребую.

– Кирпичный завод… Федор, кирпича пока хватит, его все равно кроме как на печи не берут. Делайте черепицу, зданий много строиться будет – кровля нужна, и не какая-то временная, а чтобы сделали и забыли, а не скакать с тазиками во время дождя в самый ответственный момент, тем более на объектах, где электрооборудование.

– Задачи по хутору… подберете людей, на управление скотным двором и производством. Начинайте выпиливать лес на противоположном хутору склоне, цеха строить там, небольшую лесополосу оставьте, чтобы потом, когда заработают, не было шума.

– Ну, вроде все на сегодня… да, Саша, передай Алене, как только получат медицину, чтобы провели ревизию и ко мне на доклад, в любое время.

– Хорошо, – кивнул Саша.

– Михал Михалыч, на пирсе стоит «Альбатрос», а на нем Иван Иванович Ганшин, запиши… Вот, тебе надо с ним познакомиться, буквально сегодня после обеда… А можешь и на обед пригласить.

– А кто это? – спросил Михалыч, записывая в свой журнал имя.

– Это целый агроном… понимаешь? В общем, я думаю, вы найдете о чем поговорить, покажешь ему хутор, задавай вопросы, не стесняйся, налаживай контакты.

– Раз агроном, то схожу, – одобрительно кивнул Михалыч.

– Ну что, замечания, предложения, пожелания?

Все, кто жестом, кто эмоцией обозначили, что вопросов не имеют… кроме Макарыча.

– У меня к вам несколько вопросов… ДСП, так скажем.

– Хорошо, – ответил я, – здесь продолжим или к вам в «застенки»?

– Идемте ко мне, Сергей Николаевич, там все же прохладнее.

– Ну, тогда за работу, – сказал я и встал из-за стола, закрыв ежедневник и положив его в широкий карман шорт.

– Чаю? – традиционно спросил Макарыч, когда мы спустились к нему.

– Не откажусь

– Ты вообще, Сергей Николаевич, спешишь?

– Есть некоторые дела, но позже, к вечеру.

– Я, конечно, просмотрел судовой и вахтенный журналы на «Авроре», но хотелось бы из первых уст о походе услышать.

– Конечно, есть о чем рассказать, – ответил я и поведал Макарычу подробности нашей экспедиции.

Макарыч внимательно слушал, что-то уточнял и записывал. Согрелся вагонный кипятильник, открыв краник, Макарыч налил нам чаю и поставил на стол в кабинете, потом зашел за перегородку и вернулся с маленькой розеткой с медом.

– Так что, считаете проблем больше от этого… эм… Лас-Вегаса не будет.

– Если таковые будут, то поступим так же, как поступили с «Тортугой»… но думаю, мы их убелили вести себя хорошо, да и слободинцам помогли с оружием.

– Будем надеяться. А слободинцы, вы на сто процентов уверены в их лояльности?

– Я на сто процентов уверен в руководителе их поселения, а уж как там дело у них пойдет, одному Богу известно… да хорошо у них там все будет.

– Угу… понятно… в тайнике, значит, китайские раскладушки?

– Да, – кивнул я, отпивая чай, – китайские… что очень странно, и консервы не очень хорошего качества.

– Да ничего странного на самом деле, была у меня одна группа военных как-то в разработке… эм… ну это не важно, так вот, есть слова, которые, думаю, были у вас на слуху, если вы занимались бизнесом перед катастрофой, это «откат» и «распил», и очень часто так случалось, что даже на объекты, отвечающие за безопасность страны, просачивалась эта зараза. «Откатили», за счет экономии купили вместо отечественного или, во всяком случае, сертифицированного китайский ширпотреб, а потом раз и группировка спутников в Тихом океане увеличилась на еще один кусок металлолома стоимостью в сотни миллионов.

– Ну да, сталкивался.

– Ну вероятно, по этой же причине и раскладушки там китайские… патроны-то наши?

– Это наше, и оружие наше.

– Кстати! Идите сюда, – Макарыч позвал меня за перегородку, – вот, это Максим с утра принес.

– А чего не на склад? – спросил я, увидев три оружейных ящика, стоящих друг на друге.

– Ну вот так он решил, сказал, надо с вами посоветоваться сначала, вот, он опись составил, – Макарыч взял с верхнего ящика сложенный вдвое лист ежедневника и протянул мне.

«ПБ – 4 шт., АС «Вал» – 2 шт., СВДК – 2 шт., боеприпасы…»

– В трех ящиках четыре пистолета и четыре винтовки?

– Нет, конечно, тут боеприпасы к винтовкам, несколько биноклей и дальномеров, два ПНВ, и так, спецсредства по мелочи, как наручники, кое-какие «нехорошие» ампулы и карты.

– Какие карты?

– Отличные генштабовские карты, комплекты и по нашей территория аж до Читы, ну и кое-что по Северному Китаю.

– Действительно, пусть у вас пока постоит, – сказал я и открыл крышку верхнего ящика, – о, я такой же пистолет забрал из вещей Алексея.

– Неплохой пистолет, главное – боеприпас стандартный.

– Да, обратил внимание, – ответил я и закрыл крышку, – ну с этим, думаю, Макс разберется и потом доложит более детально.

– Ну… основное я выяснил, по оружию рассказал и показал… я вот что, Сергей, еще хотел спросить, скажем так, воспользоваться служебным положением и моментом…

– Весь внимание…

– Я видел, что на стоянку автохозяйства трофейный мототранспорт разгрузили…

– Да, «Урал» с коляской и два квадроцикла.

– Вот, «Урал»… я хотел бы попросить выделить его как оперативный транспорт на форт… Так-то я везде пешком, ну, или подвозит кто, а вот в случае чего…

– Я понял, это не вопрос, выделим.

– Вот и замечательно… чайку подлить?

– Да, тем более у меня еще есть дело, точнее поручение к Павлу, – ответил я, встав и подойдя к карте на перегородке, – вот этот участок он может распечатать?

– Сможет, проблемы не вижу.

– Пусть сделает сегодня пару листов и занесет домой мне, ну или посыльного отправит.

– Хорошо, сделаем, – ответил Макарыч, потом посмотрел на участок, что я выбрал и спросил: – Мост?

– Да… пока так, в планах. Пролив там порядка двухсот метров… мелко, дно видать, максимум там метра три глубины.

– То-то задание Иванычу на промеры дал.

– Да, именно с этой целью.

– И что там будет?

– Не знаю еще… но неплохо было бы там НП еще один сделать, считай открытое море, под жилую застройку замечательное место, ну и… вахту старателей там надо ставить.

– Там есть золото?

– Да.

– О как, – неподдельно удивился Макарыч, прошел к выходу и закрыл распахнутую дверь, – и кто еще об этом знает.

– Почти никто.

– Это хорошо… а то, знаете ли, начнется золотая лихорадка тут… этого еще не хватало. И самое паршивое, что об этом могут узнать за пределами острова.

– Да, согласен, этого нам не надо, но потом все равно информация об этом разойдется, а к тому времени там уже должна быть минимальная инфраструктура и «филиал форта».

– Ясно, это серьезный вопрос, – кинулся было что-то писать в ежедневник Макарыч.

– Не надо ничего про золото писать, просто держите это в голове и начинайте прорабатывать вопросы безопасности, связанные с этим.

– Да-да, разумно.

– …хш… хшш, Николаич… это Михалыч… ты тута? – заговорила прерываясь рация.

– Тута.

– Так это… я людей-то нашел в помощники. Кудой их привести-то?

– Отправляй ко мне, я дома буду.

– Хорошо… хш… пш…

– Михалыч опять забыл заменить радиостанцию у связистов с зарядки, – сказал я, вешая свою рацию на пояс.

– Это он частенько забывает, – улыбнулся Макарыч, – бывает и не дозовешься его.

– Ладно, пойду рыбки к обеду возьму свежей… как там, кстати, наши рыбаки, не хулиганят больше?

– Исправились, молодежь не спаивают, да и наливают там только по вечерам теперь. Да, хотел совет дать… так, по-стариковски…

– Слушаю.

– Думаю, что наступило время тебе тут тоже кабинет какой организовать, а то превращение дома в кабинет для совещаний как-то неправильно, такими темпами у твоих ворот скоро очереди из ходоков будут.

– Да… наверное, ты прав, – согласился я и вышел на улицу, где бойцы гарнизона разгружали в очередной раз подъехавший к оружейке грузовик, поздоровался со всеми еще раз и направился по уже хорошо утоптанной тропе к рыбакам.

Время шло к обеду и в рыбацком ресторанчике начинали собираться люди, я прошел под навес на открытую площадку с заметно увеличившимся количеством столиков, поздоровался с посетителями, пожелав приятного аппетита, и подошел к небольшому прилавку, на котором на деревянных лотках, в больших тарелках с логотипом «РЖД» лежала разная вкуснятина, и аромат от нее был такой, что у меня мгновенно началось слюноотделение, как у собаки Павлова.

– Сергей Николаевич! Очень рада вас видеть, – всплеснула руками симпатичная молодая женщина… ну вот, неловко как, а я даже и не знаю, как ее зовут.

– Здравствуйте, – ответил я, улыбаясь, – можно мне с собой вот этой рыбы с белым мясом, ага, вот эти два куска… и еще соусом вашим вкусным полейте.

– Да вы берите тарелку целиком, потом мальчишек отправите, они принесут тарелку обратно.

– Спасибо, сколько с меня?

– Сергей Николаевич… – развела руками женщина.

– Даже слышать не хочу, сколько?

– Ну не обижайте… за счет заведения.

– Хорошо, первый и последний раз… Спасибо… и кстати, как она называется-то?

– Ой, а мы не знаем, иногда в сеть попадает, это уже явно что-то не местное здесь обживается.

– Сноуфиш она называется, – подал голос парень, сидящий рядом за столиком, – я в Таиланде ел такую.

– Понятно, будем знать, хотя я бывал пару раз в Таиланде, что-то не помню такую, – повертел я в руках блюдо.

– Они ее там, конечно, по-другому готовят… готовили, и по-другому подавали, я тоже сначала не понял, а потом вспомнил.

– Ясно… ну спасибо, – сказал я и понес «добычу» домой.

Мы с семейством заканчивали уже обедать, как у калитки залаял Бим. Дениска побежал открывать. А Света так «недобро» посмотрела на меня, да… Макарыч прав, надо заканчивать эти домашние совещания. Сделав виноватое лицо, я быстро сполоснул руки у умывальника и, запив на ходу обед морсом, вышел из дома.

У калитки стоял мужчина лет пятидесяти и молодая девушка, которую я сразу узнал и поздоровался с ней первый.

– Ну здравствуй, Лена, что, решила помочь Михал Михалычу?

– Да, здравствуйте, Сергей Николаевич, – немного стесняясь, ответила она.

Эта была та самая проводница из группы выживших на «железке».

– Валерий Палыч, – протянул мне руку мужчина.

– Сергей Николаевич, – ответил я, и мы пожали руки. К слову сказать, рукопожатие оказалось весьма крепким. Да и в целом мужик такой справный, несмотря на возраст. – Ну… а пойдемте, прогуляемся до форта. Минуточку.

Я заскочил в дом, взял с полки ежедневник.

– Свет, я в форт.

– Хорошо, иди, – вздохнула Света, – неугомонный.

– Михалыч объяснил, в чем будет заключаться ваша работа? – спросил я, когда мы вышли из калитки и не торопясь направились в сторону форта.

– Да, в двух словах, – ответила Лена, – я уже долго помогаю ему со скотиной.

– То есть в курсе проблем?

– Да, – пожала она плечами, – забот много.

– Понятно, у нас совещания периодически случаются, так вот на следующее совещание передадите с Михалычем свой отчет по работе и, самое главное, свои предложения.

– Хорошо, а когда следующее совещание?

– Через неделю примерно, так что, Лена, можешь возвращаться на хутор и вступать в должность… эм… управляющей животноводческой фермой, – сказал я, когда мы поднялись к перекрестку.

Лена попрощалась и пошла быстрой походкой в сторону хутора.

– А с вами, Валерий Палыч, разговор отдельный… пойдемте, – указал я рукой в сторону форта. Потом вызвал по рации Сашу и Федора.

В кабинете совещаний в комендатуре мы сидели уже не меньше двух часов. Валерий Палыч был человеком немного медлительным в движениях и в выражении своих мыслей, и это позволяло ему четко формулировать то, что он говорил. На куске картона от какой-то коробки мы схематично изобразили хутор с уже существующими постройками и землями с/х назначения, территорию мини-ГЭС, дороги и тропинки.

– Значит, вот тут все выпиливаем? – уточнял Палыч, стоя опершись локтями о стол, нависая над схемой.

– Да, вот так дорогу пробить, тут уклон небольшой, оставить метров пятьдесят леса и дальше по склону можно расширяться.

– Наверное, стоит компактнее планировать цеха, – больше утверждая, чем спрашивая, сказал Палыч, – и если первым мы уже все равно пускаем части мини-завода, то вот тут и ставить, и до ГЭС не далеко получится провода тянуть. Вот тут сразу можно ставить склады сырья и готовой продукции, то есть то, что в ближайшем будущем не требует электричества.

Валерий Палыч как-то быстро нашел общий язык с вечно угрюмым Федором, и они с увлеченностью обсуждали планы строительства, сразу согласовывая мероприятия с Сашей на предмет участия его специалистов, механиков и слесарей. Я уже даже не участвовал в их «мозговом штурме», а просто иногда подходил и склонялся над планом, который обрел четкие очертания, отображенный несколькими цветными карандашами.

Они немного отвлеклись, и я сказал:

– Вы Павлу отдайте эту схему, он ее отсканирует… пусть будет.

– Да, – согласился Палыч, – а то начеркаем тут до потери первичных контуров.

– А у вас, кстати, какая профессия была, ну до катастрофы?

– Да у меня их несколько, и аппаратурой КИПа занимался, и электроустановками, много чем… последние десять лет проработал инженером по ТБ в одном из филиалов Дальэнерго.

– Понятно… ну, я смотрю, мое присутствие тут не нужно, работайте, не буду вас отвлекать.

Спустился по лестнице и направился к связистам, заменить рацию с зарядки и проверить, как у них продвигаются дела с той бандурой из кучи ящиков, что привезли из тайника, а заодно и картинки пролива у Павла заберу.

Как-то до Волны наша фирма работала со строителями на одном объекте, где к уже существующему зданию пристраивалось еще одно, поменьше, и в эту пристройку переносили все коммуникации – сервера, АТС и видеонаблюдение… Я искал своего инженера и, блуждая по помещениям, наткнулся на будущую серверную. Три молодых парня в ярко-желтых комбинезонах, обвешанные поясами с инструментом, были буквально запутаны в проводах, один как мартышка висел в металлической стойке под потолок, другой монтировал в соседнюю стойку какие-то панели и устройства, третий, стоя на четвереньках на полу и уткнувшись в ноутбук, отчаянно долбил по кнопкам, что интересно, у всех в ушах были наушники и они ритмично подергивали головами в такт слышимой только им музыки, но при этом они переговаривались, передавали друг другу инструмент, кабели и разные устройства, и каким-то странным образом понимали друг друга… Я еще помню, посмеялся про себя, что, мол, посмотрим, что они тут напутают и наплетут. А потом спустя пару недель, когда объект уже готовился к сдаче, я опять проходил в том месте и заглянул в ту комнату, из спортивного интереса… и тогда я понял, это такая каста инженеров и техников, новой формации, что ли, они не слышали друг друга, но прекрасно понимали. Все оборудование было собрано, несколько стоек были выстроены вдоль стены, как по нитке, все кабеля собраны в аккуратные пучки и уложены в каналы, промаркированы и подключены на свои места, все работает, жужжит и мигает диодами индикации, идеальный порядок, чистота и ощущение чего-то цельного и законченного.

Вот так и сейчас, войдя и в без того небольшое помещение узла связи, я обнаружил наших связистов за работой… куча кабелей, модулей станции, ящик с ЗИПом, в котором куча плат, залитых лаком, что ли… и связисты, в уже явно очумевшем состоянии.

– Привет, – казал я, стоя в дверях, проходить не стал из опасений на что-нибудь или на кого-нибудь наступить.

– Здрасти, – поздоровался первым Павел.

– О, вот ты-то мне и нужен, – сказал я.

Паша посмотрел на Василия, как бы спрашивая разрешения, тот кивнул и сказал:

– Николаич, только ненадолго… работы пиндыр сколько.

– Хорошо, – ответил я и отстранился от прохода, к которому направлялся Павел, аккуратно наступая на пол и что-то перешагивая.

– Идемте в управление, я все сделал, – сказал он и быстро пошел вперед меня.

Зайдя в кабинет управления, что находился над подвалом Макарыча, в котором я еще ни разу и не появлялся, был, мягко говоря, удивлен… это был самый настоящий офис, за исключением того, что вместо офисной полированной мебели все было сделано из досок и брусков, но аккуратно. Копировальный аппарат, два принтера, два ноутбука и еще куча каких-то прибамбасов.

– Вот, – протянул мне три листа Павел. Один лист был с просто вырезанным из общей карты участком пролива, а два других одинаковых, просто контуры линиями.

– Спасибо, Паш, то, что надо.

– Пожалуйста, я могу идти?

– Подожди, что там хоть за станция?

– А там комплекс целый, ценный девайс, станция мощная, я не запомнил, надо у Василия спросить, он сказал, теперь много кого услышим и далеко скажем.

– Ну хорошо, иди…

Потом мы до вечера сидели с Иванычем после промеров глубин пролива в кают-компании и исчертили один из листов с контурами. Как я и предполагал, максимальная глубина в нужном нам месте было 2,7 метра. Мост запланировали свайный, по три сваи в ряду с шагом каждого ряда, то есть пролетом в три метра. С прогонами решили частить, так как предполагается этот мост не только для людей, но и под гужевые повозки или тот же мотоцикл, и под автотранспорт, за исключением тяжелого. Посчитали материалы, после чего приглашенный начальник столярки, немного поматерившись, переписал нашу смету себе. Я его немного упокоил, так как строить «завтра» не надо, а пока нужно заготовить необходимый материал, а лиственницу, что под сваи, сразу обработать горячим мазутом.

Вот так прошел первый день после прибытия с Северной… ага, это я так отдохнуть собрался. Вернувшись домой, выслушал все, что обо мне думают, и рухнул спать.

348-й день. О. Сахарный

– Сергей, можно мы твои инструменты возьмем в сарае? – спросил Андрей за завтраком.

– Можно… А зачем?

– Мы на складах помогать будем! – прожевав пирожок и запив молоком, оставив под носом белые «усы», гордо ответил за брата Дениска.

– А что вы там делать будете?

– Помогать на этой… как ее… сар… сартир… а! на сартировке.

– Может, на сортировке?

– Ага.

– А что именно?

– Там много всего такого, что надо откручивать, отвинчивать и сартиравать.

– Дениска, через «О»… сор-ти-ро-вать. Так, что сортируете?

– Много всего, – сказал с серьезным видом Андрей, – всякие кнопки, лампочки, проводки.

– Ясно… то есть быкам хвосты крутить на хуторе надоело? – спросил я, улыбнувшись.

– Правильно, нечего мужикам там крутиться среди баб и сплетни слушать, – сказала Светлана, – пусть матери помогают да лучше железками занимаются.

– Ну это да, правильно, – кивнул я.

– И как ты сегодня будешь «отдыхать»? – спросила Света, сделав ударение на последнее слово.

– До обеда делами буду заниматься, а потом уже и отдыхать… а давай после обеда остров обойдем на «монахе», – предложил я.

– Нет, Сереж, и так тошнит периодически, мне еще моря только не хватало.

– Это нормально?

– Это нормально, – улыбаясь, ответила Света.

– …пш-пш… Николаич, это Саня… прием…

– На связи…

– Алена просит тут передать, чтобы ты в лазарет зашел, у них по медицине отчет готов и поговорить хотят.

– Хорошо, принял, до обеда зайду.

– Принял, передам… отбой.

– Стой…

– Да?

– Что по ГЭСке?

– Сегодня пускаем все агрегаты по очереди, погоняем… на постоянку один пока оставим.

– То есть хутор сегодня с электричеством будет?

– Да.

– Кроме освещения, силовой кабель где успели растянуть?

– Пока только на ферме.

– Сразу на площадку к мини-заводу кидайте еще, а Федору передай, чтобы у Ирины электроинструмент взял, все дело быстрей пойдет, раз уже напругу подадите.

– Понял.

Мальчишки, покормив птицу и натаскав воды на полив, убежали к складам, вооружившись набором инструментов, а я отправился на хутор, напялив шорты и рубаху из «нового модельного ряда», что Света с Аленой вечерами строчат, обшивая своих семейных. Там у меня сегодня у Макарыча собеседование с переселенцами, да и на ГЭС-ку хочется взглянуть.

Бим увязался на хутор за мной, ну да пусть прогуляется, тем более на хуторе теперь проживает три его сородича – два щенка из «дворян» и полугодовалый сеттер. Пока шел, два раза меня пригласили подвезти следующие попутно сначала телега, а потом грузовик с досками, но я вежливо отказывался… прогуляюсь, погода хорошая, дует легкий ветерок и еще не жарко. Когда до хутора оставалось метров двести, Бим насторожился и встал в стойку, зарычав. Моя рука машинально потянулась к кобуре с ТТ, и я тоже замер, приглядываясь в сторону, куда насторожился Бим, и прислушиваясь. Ветер донес до меня очень специфический запах… «Очень интересно», – подумал я, сошел с дороги и стал пробираться через кусты. Бим понял, что началась охота, аж с пробуксовкой, в два прыжка скрылся в кустах, и через несколько секунд залаял… Трое, три парня по 15–16 лет стояли, прижавшись к дереву, а Бим, рыча и гавкая, не давал сойти им с места.

– Ну что, наркоманы, чьи будете? – спросил я, выходя на маленькую полянку, где у этой троицы было все очень уютно обустроено, кострище, пни-табуреты в кружок и рядом небольшой шалаш.

– М-мы с хутора, – промычал один из них, что постарше, что-то зажимая в кулаке.

– Дай-ка, – протянул я ему руку.

Он покорно отдал мне «косяк».

– И где взяли?

– Насушили… тут растет недалеко…

– И где эта деляна?

– За полем с кукурузой, в лесу.

– Мда… и что мне с вами делать? Что у вас тут вообще за «пионерский лагерь»?

– Дядь Сереж… Сергей Николаевич… мы не будем больше… правда… – запричитали они наперебой, – Алексею Макаровичу не говорите, пожалуйста…

– А что, вы у него уже «на карандаше»? Ребят, вам по сколько лет? – сел я напротив них на пень.

– Шестнадцать… семнадцать… пятнадцать, – ответили они по очереди.

– Ясно, то есть в принципе уголовная ответственность наступила, – сделал я суровое лицо. – Балбесы… и давно вы тут «дуете» такой компанией?

– Мы тут просто с друзьями собираемся иногда… а курили пару раз только… просто попробовали…

– Понятно, – вздохнул я, – ну… в вашем возрасте сам пробовал, чего греха таить… В общем так, договариваемся, как мужики, я вас не видел… но! Это в первый и последний раз.

– …мы все поняли… мы больше не будем… мы эту… мы ее сейчас выкосим пойдем.

– Я вам выкошу! Пошли, покажете, где растет… много там ее?

– Ну так… немало.

– Ясно, пошли.

Разобравшись с местом произрастания конопли, я отправился к длинному навесу общей столовой хутора, где Алексей Макарыч и с Михалычем проводили собеседование с группой переселенцев. Присел напротив Макарыча, рядом с которым жалась Анна, соскучилась по обретенному после того, как осиротела, дедушке. А другие два внучка Макарыча, десятилетний Вовка и шестилетний Антон, сидели рядом и листали какой-то учебник, вероятно, из запасов контейнера с канцтоварами.

– Можно? – тихо спросил я у них.

Вовка пододвинул учебник мне. Что тут у нас, ага, «Всеобщая история. История Средних веков. 6 класс», отлично! Я полистал его и спросил:

– Можно я почитаю?

На что они, улыбаясь, закивали и побежали гонять Бимку и других щенков. Так, оглавление… Возникновение мануфактуры… ткацкие мануфактуры. То, что надо! Вот он под носом кладезь знаний! Как говорит брат Андрей: «Господь оставляет знаки на пути странника, и странник сам решает, замечать их или нет». Кстати… К вопросу о конопле… открыл нужную страницу и углубился в чтение. Однако… зайду обязательно на склад, покопаюсь в том контейнере.

Макарыч продолжал расспрашивать, ставил галочки в анкетном листе и делал там записи… старый лис, я-то знаю, что эти анкетные листы будут первыми документами в личных делах островитян. Знает полковник свое дело.

На столе лежало несколько отпечатанных листов, я взял один…

«Приветствуем тебя, новый гражданин Восточного Архипелага. Добро пожаловать на о. Сахарный.

После проведения анкетирования и суточного оргпериода у вас есть право и свободная воля выбрать:

– принять предложенные руководством варианты трудоустройства;

– принять самостоятельное решение о трудоустройстве (служащий, военнослужащий, наемный работник, ремесленник, предприниматель);

– просто жить, за счет своего труда на земельном участке, выделенном администрацией в бессрочную аренду;

– покинуть остров с ближайшим транспортом.

Переселенец в качестве подъемных получает:

– продуктовый паек;

– безвозмездная аренда инструмента;

– бесплатный набор семян.

Проживание переселенца:

– индивидуальная комната в общем щитовом бараке;

– на выделенном участке.

Права и обязанности гражданина Восточного Архипелага…»

В общем, это была своего рода инструкция для новеньких, которая избавила Макарыча от долгих бесед с каждым, теперь время уходило только на анкетирование и кое-какие общие вопросы.

– Понятно, спасибо, – сказал Макарыч молодой паре, анкетные данные которых закончил записывать, – позовите следующего.

Парень и девушка встали и пошли к двум большим армейским палаткам, рядом с которыми на траве сидели люди, к слову сказать, читающие памятку, вокруг них бегали несколько детей. Разные люди… разные возрасты и разные судьбы. Я на них засмотрелся и задумался…

– С чем пожаловал, Николаич, с проверкой какой, али соскучился? – выдернул меня из задумчивости Михалыч.

– Да так, совместить полезное с приятным… Скажи, Михалыч, ты в курсе, что у тебя тут целая плантация конопли растет?

– Хде? – удивился он.

– Да практически за оградой выгона твоей конюшни.

– Вот же зараза… я ее скошу от греха!

– Еще один… Я тебе скошу! Плантацию облагородить, расширить, холить и лелеять!

– Чаво это?

– Ох, Михалыч, ну ладно я, но ты-то наверняка застал одежду из конопляного полотна?

– Ну… эм… да. И у Андреевны рушник со свадьбы с вышивкой где-то хранится.

– Ну вот… Ладно, на вот, просвещайся, – пододвинул я учебник, открытый на нужной странице, – и желательно с Валерием Палычем на пару, на совещании жду предложений по этому вопросу.

Михалыч надел очки и, прочитав несколько строчек, посмотрел на меня, тяжело вздохнул и, достав ежедневник, сделал запись.

– Здравствуйте, – сказал подошедший от палатки мужчина.

– Здравствуйте, присаживайтесь, – ответил Макарыч.

– Ладно, я на ГЭСку, потом в форту буду до обеда, – сказал я и пошел по тропе к оврагу, где Сашины мастеровые готовились запускать мини-ГЭС.

Да уж… водопад-то подпортили, ну а что делать… все во имя прогресса. Устроив небольшую плотину, мощный горный ручей немного отвели в сторону, направив поток на несколько крыльчаток, наваренных на ось, которая в свою очередь была прикручена через крестовину к редуктору, и уже установленная с другой стороны редуктора ось с тремя шкивами раскручивала на ременной передаче три генератора.

Генераторы можно было выводить из работы, изменив угол наклона станины, на которой он был закреплен. Рядом стояла секция распределительного устройства, от которой уже были подключены освещение и силовая нагрузка. Пообщавшись с Сашей и его мужиками, я направился в санчасть.

Санчасть была пристройкой к дому Саши и Алены… правда, сейчас уже непонятно, что к чему собственно пристроено. Длинный щитовой барак, непримечательно выглядящий снаружи, изнутри был очень даже… Пройдя в тамбур, надо было разуться, потом проход в большую комнату приемного покоя, она же регистратура и аптечный пункт, к слову, и медицина и лекарства у нас на острове бесплатные, было бы чем лечить… рядом склад, потом по ходу узкого коридора три кабинета – стоматологический, терапевтический и хирургический, дальше операционная и процедурный кабинет, в торце барака стационар – палата на четыре койки, слава богу пустующие.

– Медицина, можно к вам? – спросил я громко, присев на маленькую лавочку в тамбуре, расшнуровывая берцы.

Тишина…

– Есть кто дома-то? – уже крикнул я.

В дверном проеме показалась Влада… мда, вид, конечно, у нее… не спала, что ли?

– Доброе утро, – сказала она, подбирая волосы назад.

– Доброе… Где все-то?

– Над златом чахнем… Ужас, Сергей Николаевич, какой-то, пока все разобрали… А складывать некуда… вот просто по мешкам теперь раскладываем… ну пойдемте, вот… тапочки наденьте.

Я еле влез в какие-то женские тапки и проследовал за Владой на склад. Где, усевшись на полу, Алена записывала что-то в тетрадку, а девушка лет восемнадцати вынимала из очередного мешка препарат, называла его и срок годности, потом откладывала в одну из двух больших коробок.

– Чахнете, значит? – спросил я, улыбнувшись.

– Доброе утро, Сереж… кхм… Сергей Николаевич.

– Доброе, – кивнул я.

– Тут такое дело… примерно от трети препаратов нам нужно избавляться, ну в смысле отвезти в Лесной и продать, срок годности заканчивается, не вижу смысла зажать это, а потом выкинуть.

– Ну хорошо, согласен, раз такое дело… А что вообще хорошего в этих запасах?

– Да все хорошее! Я вообще в восторге, могу нормально теперь людям санацию проводить и инструментария достаточно, даже бормашина полевая, а хирургического так вообще много. Только… нам бы сюда электричество…

– На хуторе генератор теперь освободился, я распоряжусь, пусть сюда его перевезут. Что касается лекарств с подходящим к концу сроку годности, да, согласен, со следующим рейсом Михалыча отправляй посылку Фиме на реализацию.

– И нам бы на складе стеллажи… а то на полу все.

– Сейчас, – ответил я и взял рацию.

– Федор…

– На связи, – ответил он через несколько секунд.

– У тебя есть один плотник свободный?

– Свободных нет… а что надо?

– В санчасти стеллажи сделать на складе… очень надо.

– Понял… записал, завтра пришлю человека.

– Спасибо… Девушки оценят, так что клизма, если что, вне очереди.

– Да ну тебя, Николаич…

– Все, отбой.

– И еще, Сергей Николаевич… поговорите с доктором, ну который на «Авроре», у нас тут скоро бебибум намечается, так что надо ему все-таки организовать прием будущих мам.

– А он что, отказывается?

– Он не то чтобы отказывается, просто у вас-то экспедиция, то еще что… а Иван Иваныч его в экипаж включил на постоянной основе… и как теперь быть?

– Ясно… ну на время, пока «Аврора» не в походе, я обещаю, доктор будет у вас.

Пообщался с медициной, пошел в форт, где до обеда занимался обустройством своего рабочего места. Расположился в здании комендатуры, через стенку от комнаты совещаний. Это была небольшая комната с одним узким окном, стол, пара лавок, и еще небольшую полочку сколотил.

350-й день. О. Сахарный

Предыдущие дни прошли относительно спокойно и размеренно. С утра до обеда занимался оргвопросами, а после обеда хозяйничал дома. Ковырялся в огороде, навел наконец порядок в мастерской. Под чутким руководством китайца Вани выложил дома новую печь, замуровав в кладку бак от вагонного кипятильника, теперь будет горячая вода… старый очаг уже не выдерживал никакой критики, да и элементарно был уже пожаро- опасным.

Поговорили с Макарычем, перебрали анкеты новеньких. Троих сразу мобилизовали в форт и двух в морское управление под начало Иваныча. Строительное управление тоже пополнилось, целых два инженера и просто двое парней изъявили желание поработать в строительной сфере. На работу в санчасть пришла работать женщина в прошлой жизни педиатр, ну и в этой тоже будет таковой, детей много, и надеюсь, будет еще больше… а дети это наше будущее, как говорится. Ну и так распределили народ согласно их предпочтениям и, не буду греха таить, по производственной необходимости.

Вчера в кабинет пришел Макс и с грохотом сложил на стол пару ПБ, ВАЛ, СВДК и два цинка, мол, забирай, что глянется.

– А на что оно мне? Я не спец, так что можешь уносить обратно. Выбери тех, кому это можно доверить, ну и натаскай группу, человека четыре, чтобы они сами на себя в зеркало смотреть боялись.

– Николаич, ну хотя бы ПБ возьми, в экспедициях может пригодиться.

– Я все оружие Алексея себе оставил, как память… Там ПБ есть, если только, – я вытащил магазин у одного из пистолетов, – возьму запасным. Патронов 9 мм лучше выпиши мне сотню.

– Хорошо.

– Вы с Иванычем определились по вооружению флота?

– Да, – он полез в планшет и, вытащив ежедневник, перелистнул пару исписанных страниц, – ага, вот… Значит так, по вооружению имеем следующее:

«Аврора» – 12 СКС, ПК, три «граника» в корабельной оружейке, на корме стационарно установили «Василек» и накрыли брезентом. Пришлось повозиться и делать что-то вроде ящика с песком, ну, чтобы он при выстрела не долбил по палубе… Иваныч настоял… на открытом мостике «Утес» с ПНВ, удобно для ночных наблюдений, ну и КПВ на носу.

«Мандарин» – ПКМ и три «калаша» в пирамиде.

«Пожарник» – трофейный «Утес» на него поставили и в оружейке ПК и три автомата.

МРС – передали с вахтой второй трофейный «Утес» и еще три автомата.

«Танковоз» – ПК и все.

На «монаха» просто станок ПК стационарно поставили, так, на всякий случай.

Баржи все пустые, мотоботы и шлюпки тоже.

– Понятно… ну нормально вроде вооружили.

– Я тоже так считаю.

Максим вообще со всей ответственностью подошел к исполнению своих обязанностей. Провел учет вооружения и боеприпасов, начал проводить обязательные теоретические и практические занятия. Очень ценя оказанное доверие, он старался, чтобы все было на таком же уровне, как планировал Алексей, а планов у него было много…

Сегодня уже девять дней, как с нами нет Алексея. Я, Иваныч, Василий и Саша пришли на поминальный ужин к матери Алексея, которая вместе с сестрой и ее детьми жила на хуторе. Тихо посидели, поговорили. Мать рассказывала нам про его детство, каким он был хулиганом и забиякой, пока не отслужил в армии и не поступил в училище. Рассказывала об их семье, спокойно так, периодически то улыбаясь, то утирая наворачивающиеся слезы. Сильная женщина и настоящая солдатская мать и офицерская жена, изъездившая полстраны по гарнизонам и общагам. Расходились мы уже в темноте, и природа, словно тоже оплакивая Алексея, начала поливать нас моросящим теплым дождем, который закончился только к утру.

Часть 3

353-й день. В море

Наш конвой, двигаясь со скоростью «самого медленного корабля в эскадре», то есть плашкоута, находился в миле от выхода федералки к морю. Завершив короткий радиообмен и выдав инструкции, «Аврора» развернулась и взяла курс на остров Траулера, откуда уже направится к дальнему архипелагу. К «железке» пошли «пожарник» с буксируемой баржой и плашкоут. Они отвезут на вахту новую смену, заберут груз и вернутся на Сахарный. Также на железку отправлена группа разведчиков под командованием сержанта Яковлева. Олег и еще двое бойцов получили следующее задание – проехать максимально по рельсам с разведкой территории, сверяясь с картой и выставляя отметки, выйти к оползню, о котором говорил Ганшин, и потом они должны были выйти к колхозу Ганшина, оттуда спуститься по Новой и затем на любом попутном транспорте добраться до Лесного. Потом их должен был подобрать конвой, возвращающийся с железки. Это реализация идеи Алексея, о которой мне рассказал Максим, и я решил ее одобрить, так как разведка территории вещь нужная, да и может наткнуться на что-то полезное. Взвыв сиреной, «Аврора» попрощалась с «пожарником» и плашкоутом, вышла на запланированный курс.

– Сколько пути до первых островов? – спросил я у Иваныча.

– До первых к вечеру дойдем, там переночуем и с утра двинемся дальше, – ответил он, стоя у штурвала в приподнятом настроении и пыхтя трубкой.

– Понятно, ну пойду тогда в каюту, вещи разберу.

– Да, иди, располагайся…

Я вошел в каюту, дверь щелкнула фиксатором, и Сергеев, который после ночной вахты спал на верхней полке, проснулся.

– Сколько времени? – спросил он, свесив вниз ноги.

– Час до обеда примерно, Володя по громкой позовет, так что, Юра, не волнуйся, не пропустишь.

– Пойду к бойцам схожу, прогоним пару раз «тревогу» и заодно аппетит нагуляем.

– Ну, тоже верно, – согласился я.

Юра напялил кепку, с гордостью достал из пирамиды Лехин АКМС, дернул затвор, проверив отсутствие патрона в патроннике, закинул автомат за спину и вышел, шлепая босыми ногами по палубе. Ходить босиком по кораблю нам приходится после очередной истерики боцмана, ну и Иваныч не стал возражать против такого правила. «И правильно, а то все трапы сточите башмаками своими, да палуба пачкается», – поддерживал он боцмана. Лехин АКМС я Юре как новому командиру боевой группы «Авроры» хоть и наедине, но торжественно вручил, что он воспринял практически как боевую награду. Он вообще после гибели Алексея как-то изменился, постоянно хмурый, сосредоточенный, как сжатая пружина. Командиром группы Юра буквально напросился, сначала продавив ходатайство от Максима, а потом пришел ко мне домой, ошарашив, так, мол, и так, Алексей перед смертью приказал с вас глаз не спускать… Вот и что тут поделать? Всего в состав боевой группы вошло десять человек, трое в составе расчета «Василька», двое расчет КПВ, двое на «Утес», еще двое на подмену, ну и сам Юра.

Слушая, как по палубе носится десяток босых пяток, отрабатывая действия группы по тревоге, я начал разбирать свои вещи. Так, пластиковый стаканчик с зубной щеткой и пастой на полку у умывальника в специальное отверстие, полотенце на гвоздик выше, над зеркалом. Рейдовый рюкзак можно не трогать, я его еще дома собрал и проверил… в ящик его. Разгрузку с уже набитыми подсумками на вешалку за дверь. АКМ в пирамиду, ну-ка… затвор… «осмотрено», все, теперь точно в пирамиду. Вытащил из-под шконки длинный оружейный ящик, Лехиного «Беркута» туда, в компанию к ВАЛу Сергеева, ПБ с патронами и запасными магазинами в мою тумбочку. Ну вроде все, а! Еще сменную одежду на вешалку. Огляделся… Вот, теперь все, пойду наверх к Иванычу.

– Ну что, как тут? – спросил я, поднявшись в рубку.

– Острова Траулера проходим, – ответил Иваныч и постучал ногтем по экрану радара, высвечивающим зеленым цветом по краю масштабной сетки четыре пятна разного размера, – теперь сюда, к вечеру будем.

– На палубе ветерок чувствуется.

– Да, есть такое дело, – ответил Иваныч и наклонился к иллюминатору, посмотреть на верх мачты, где ветер трепал небольшой 60 на 40 сантиметров, Андреевский флаг, – может, попробуем под парусами пойти? Ветер попутный.

– Давай.

Иваныч подождал, пока группа Сергеева закончит свои тренировки, и отдал боцману команду ставить паруса. Два паруса, один сшитый из кусков брезента, а второй из чехлов от бассейнов, поймав ветер, со скрипом натянули такелаж, а Иваныч заглушил двигатель.

– Шесть узлов идем… очень даже прилично, – через несколько минут сказал довольно Иваныч. – Нормально, так и пойдем, пока ветер попутный.

Через три часа ветер сменился, паруса убрали, и «Аврора» оставшийся путь до первого острова шла «на солярке». Группа из четырех островов, расположенных по дуге и на примерно одинаковом удалении друг от друга в полтора-два километра. «Аврора» на малом ходу обошла все острова, и, когда начало темнеть, мы остановились у самого большого острова площадью примерно в 15 квадратных километров, в маленькой бухте, образованной распадком. Матрос отпустил замок брашпиля, якорь плюхнулся в воду, и, заскользив по блокам, канат остановился на отметке 6 метров.

– Дальше есть еще остров, большой, – сказал Иваныч, показав на радар.

– Завтра осмотрим эти острова и пойдем к нему.

– Хорошо, – согласился Иваныч. – Идем ужинать.

354-й день. В море

Снялись с якоря после завтрака, еще раз обошли острова, пристально разглядывая берега в бинокли… ничего, только чайки на одном из каменистых берегов устроили себе пир, выхватывая из воды на отмели какую-то мелкую рыбешку. Не обнаружив ничего интересного, мы направились дальше. После трех часов пути в бинокль уже можно было разглядеть очертания большого острова.

– А побольше Сахарного будет, – сказал Иваныч, передав мне бинокль, когда мы стояли на открытом мостике, наслаждаясь погодой с несильным волнением на воде примерно в полбалла.

– Похоже, часть хребта сползла в воду оползнем после землетрясения, – сказал я, пытаясь разглядеть детали, когда «Аврора» подошла еще ближе.

– Капитан, глубина поползла, – крикнул в иллюминатор вахтенный.

– Самый малый! – ответил ему Иваныч, облокотившись на леер. – Сейчас иду.

Мы спустились в рубку, и Иваныч, быстро осмотрев приборы, сказал вахтенному:

– Наноси на карту глубины по курсу, я за штурвал.

«Аврора» на малом ходу пошла дальше, а вахтенный, поглядывая на показания, стал карандашом ставить отметки на линии курса на карте… 9, 7, 6, 4, 2 метра… в среднем глубина под килем сократилась до полутора-двух метров. Так на малом ходу, аккуратно, мы примерно за три часа дошли до острова, точнее не дошли примерно пятьсот метров. Глубина в полукилометре от острова была не более метра.

– Очень интересно, – сказал Иваныч, склонившись над картой, очертив примерные контуры острова, – это где у нас такое плато было?

– Не припомню что-то.

– Вот и я не припомню, – ответил он. – Ладно, обойдем по кругу.

Удерживая глубину под килем в три-четыре метра, мы обошли чуть меньше половины острова за полтора часа и увидели еще цепь островов на горизонте… больших островов.

– Ничего не понимаю, – продолжая смотреть на карту, сказал Иваныч. – Не должно быть таких больших островов там.

– Значит, предположение о том, что суша местами тоже поднялась, верно.

– Похоже… Ладно, обойдем этот остров, и туда дотемна должны успеть.

Спустя полчаса мы дошли до маленькой бухты, в которой, накренившись на правый борт, сидело на мели какое-то судно, позволяя нам осмотреть его палубу в бинокли.

– Буксир какой-то, – сказал Иваныч, – сейчас максимально близко подойдем.

– Его, похоже, разбирали, – сказал я, осматривая судно.

– Кто, интересно?

– Мне тоже интересно… О, а на берегу бунгало какое-то, людей не вижу.

– Все, метр под килем, дальше не пойдем, – сказал Иваныч, дал стоп и, усевшись в штурманское кресло, раскурил трубку. – Ты с группой пойдешь?

– Да, пойду.

– Хорошо, аккуратно там, – ответил Иваныч и наклонился к микрофону: – Боцман! Мотобот на воду… Десантной группе готовность десять минут, расчету носового орудия занять боевой пост.

Я командовал десантной группой, в ее составе был Сергеев с двумя бойцами, Василий, боцман, один из мотористов и матрос. Буксир был в тридцати метрах от берега, обошли вокруг… никого.

– Сначала берег осмотрим, – сказал я Сергееву. И затем скомандовал боцману у штурвала: – Давай к берегу.

Мотобот уткнулся носом в каменистый берег, и бойцы охранения спрыгнули, рассредоточившись и заняв позиции.

– Давай, Юра, наверх, к тому бунгало.

– Есть, – ответил Сергеев, жестом указав одному из бойцов следовать за ним.

А место хорошее, через годик-другой набегающий прибой разобьет камни в песок и тут будет отличный пляж. Выше по берегу невысокий кустарник и сочная зеленая трава, а метрах в пятидесяти после уже высохших стволов поваленных деревьев начинался лес.

– Чисто, – услышал я доклад Сергеева по рации.

– Принял, поднимаюсь.

Да, здесь было чье-то пристанище, два добротных шалаша, кострище, вокруг которого лежали четыре бревна, четыре заколоченных в землю столбика накрывала дверца от какой-то полки, явно с буксира, куча пустых и ржавых консервных банок и упаковочной бумаги.

– Похоже, здесь жили какое-то время, а потом, вероятно, уплыли, – сказал я, осматривая один из шалашей.

– Куда? На чем? – спросил стоявший рядом Сергеев.

– На буксире нет ни одной шлюпки или бота, вот вероятно на них и уплыли… вот только действительно… куда? – ответил я и поднял бинокль в направлении группы больших островов.

– Может быть, – согласился Сергеев, – что там, интересно?

– Не знаю, Юра… Дойдем, проверим. Ладно, грузимся и на осмотр буксира.

– Понял.

Буксир лежал на боку, и перемещаться по нему было не очень удобно, открыв кем-то закрытую дверь рубки, спрыгнул внутрь. Да… а хорошо тут мародерствовали, грамотно и аккуратно… О! Даже отвертку забыли. Пригодится… Приборы скрутили далеко не все, и только я про это подумал, как на связь вышел Иваныч:

– Серый, что там?

– Ну расковыряли тут хорошо, правда не так, как мы с тобой умеем.

– Антенна радара на мачте… Снимайте.

– Понял… да и сам радар вроде на месте, экран побольше, чем у нас, не разбираюсь я в этом, Вася сейчас займется. Радиостанции, кстати, не вижу, сняли до нас.

– Давайте аккуратно там.

Так, что у нас тут еще… ага, эта хреновина с латунным «котелком» называется магнитный компас… и штурвал открутим… Ясно, на ночь встаем здесь.

– Иваныч…

– На связи.

– В общем, тут есть чем поживиться, так что ночуем тут.

– Согласен… Снимайте там пока все по мелочи и давайте на обед возвращайтесь.

После обеда мотобот пошел с командой мародеров уже без меня, а мы с Иванычем засели над картой в кают-компании.

– Так, до тех островов порядка сорока миль, между ними и этим островом еще есть два небольших островка, они близко, миль десять до них, – бубнил себе под нос Иваныч, – приблизительные контуры есть.

– В принципе, у нас в запасе три-четыре дня автономки, как раз дойти туда, осмотреться и можем возвращаться.

– На будущее можно будет на этих островах разместить танки с топливом для дозаправки, тогда можно будет дальше ходить.

– Неплохая идея… Запас топлива, воды и провизии, и да, можно ходить еще дальше.

– Да неплохо бы.

– Неплохо, но позже… следующая экспедиция у нас в эту… как ее…

– Амурская республика?

– Да. А она что, действительно так называется?

– Не знаю, люди так называют.

– Цель надводная, одиночная, расстояние десять кабельтовых! – услышали мы доклад вахтенного по громкой.

– Опа… И кто это, интересно? – спросил Иваныч, сворачивая карту. – Идем на мостик, и десантную группу на борт возвращай.

– Сергеев…

– В канале.

– Сворачивайте работы и возвращайтесь… срочно, у нас гости.

– Принял.

Мы Иванычем, вооружившись биноклями, поднялись на открытый мостик. Действительно, прямо по курсу, вдали виднелась какая-то мелкая посудина.

– И кто это у нас тут? – сказал Иваныч и припал к окулярам.

– Похоже, шлюп.

– Ага… стандартный шестивесельный шлюп, я на таком в училище, будучи курсантом, даже в соревнованиях участвовал. А хорошо гребут… бодро так.

– Семеро на борту.

– Вижу… Может, послать Сергеева, пусть на буксир возьмут? А то еще час точно грести будут.

– Хорошо, – ответил я и крикнул Сергееву, который уже ходил по палубе, проверяя бойцов на боевых постах. – Юра, возьми троих и сгоняйте к тому шлюпу, пообщайтесь, посмотрите, кто там и что им надо, если что, цепляйте на буксир и сюда.

Юра кивнул, вызвал троих бойцов, они быстро спустились по веревочной лестнице с борта, и мотобот пошел навстречу шлюпке.

Стоя на открытом мостике, мы с Иванычем наблюдали за тем, как мотобот и шлюпка подошли к правому борту «Авроры», к слову, двое из семи были вооружены автоматами. Гостей настоятельно попросили оставить оружие в их шлюпке и пригласили подняться на борт.

– Юра, в кают-компанию проводи гостей, – сказал я в рацию.

– Принял, веду в кают-компанию.

– Идем, Иваныч, пообщаемся.

Сказать, что гости были удивлены, это ничего не сказать. Поднявшись на палубу, они с большим любопытством и удивлением рассматривали «Аврору». И уже рассевшись за столом в кают-компании, первая фраза с вопросом не заставила себя ждать:

– Это же новодел? – спросил один из гостей, парень лет двадцати, отличавшийся только возрастом от своих друзей. Все семеро как будто вышли из-под рук одного и того же стилиста или, как говорится, имиджмейкера – у всех бороды-«испанки» и длинные волосы, собранные в хвост на затылке у некоторых. Одежда разнообразная, как и обувь, которую их попросили снять, и теперь семь пар башмаков стояли у места, где крепилась лестница.

– Да, ребята, это новодел, – гордо ответил Иваныч, если честно, ему есть, чем гордиться. – Давайте знакомиться… Кто вы и откуда?

Самый старший из них поднялся и практически по-военному, с жутким акцентом доложил:

– Старший дозорной команды Эрик Шнитке. Капитан в отставке… бундесвер.

– О как! А этот молодой вроде без акцента говорит, – сказал Иваныч.

– Я среди них один немец… есть еще Янек, он поляк, и это он заметил ваш корабль, – после этих слов приподнялся и сел на место крепкий парень в красной бейсболке и рубахе с отрезанными рукавами.

– Ясно, у вас где-то на тех островах дозорный пост?

– Да, организовали его в надежде, что кто-то будет проплывать мимо. Мы уже почти год живем общиной на новой земле и ни с кем не встречались до этого момента.

– И много вас в общине? И я так понимаю, она интернациональна? – спросил я.

– Да, но в общине все теперь говорят по-русски. Нас около тысячи человек, девятьсот сорок два, если быть точным.

– Ого! А откуда, и что за новые земли?

– Там у нас четыре корабля, вынесенных на сушу… русский военный корабль, эм… сторожевик, да, танкер-контейнеровоз, большой круизный корабль и тридцатиметровая яхта Эдуарда Яковлевича.

– Дайте две! – сказал удивленно Иваныч. – А кто такой этот Эдуард Яковлевич?

– Олигарх бывший, – ответил самый молодой, – а теперь он вроде как глава общины, нормальный мужик, головастый… если бы не он, так бы и рвали друг другу глотки до сих пор, или местные бы нас перестреляли потихоньку.

– Какие местные? – спросил я.

– На берегу самого большого острова «новой земли» уцелел поселок местных жителей, не много, семь домов… но с подсобным хозяйством, сады, огороды. Первое время очень нам помогли…

– А в каком состоянии корабли? – заинтересованно спросил Иваныч.

– У всех, кроме яхты, сильно повреждены корпуса, танкер тот вообще пополам переломился на сопке, весь склон мазутом теперь загажен.

– Он мазут перевозил?

– Нет, слава богу, а то бы вообще ужас что было… у него силовая установка на мазуте работала. А перевозил он кучу всего, контейнеров несколько всего на палубе застряло, остальные, видно, смыло, а во внутренних танках много насыпного груза, поддонов с грузом… люди за этот танкер поначалу грызлись конкретно.

– Ну неудивительно, – сказал я.

– А с яхтой что? – не унимался Иваныч.

– Так двигатель на ней запороли… уж не знаю, что там с ней делал вначале Эдуард Яковлевич, но двигатель убили.

– Да он с мели сползти пытался самостоятельно, ну и «дал овса» ему, – вставил молчавший до этого разведчик-дозорный.

– То есть яхта на плаву? – переключился на ответившего Иваныч.

– Ну да, болтается на привязи.

В окне раздачи Володя громыхнул посудой, выставляя на столик кастрюльку со сваренным желудевым кофе и несколько тарелок с рыбным пирогом, потом он вышел с камбуза и, расставив все на столе, сказал:

– Угощайтесь.

Гости стали разливать напиток по чашкам и разбирать из тарелок нарезанные куски пирога… Я смотрел на них и думал… внешне бомжами не выглядят, да руки мозолистые, что доказывает, что работать руками приходится много… это большой плюс, тем, кто занят работой, дурные мысли в голову не лезут – некогда. Держатся уверенно, и главное добродушно, если и играют… нет, вряд ли… двое-трое сыграли бы… а тут из семерых кто-нибудь бы обязательно прокололся, на фразе, на эмоции, в общем, есть на чем. Я по несколько минут смотрел на каждого, изучая жесты, как ведет себя, заглядывал в глаза… а они, глаза о многом могут рассказать, и в данный момент в их глазах была неподдельная радость и удивление.

– Очень вкусно… что это, какао? – спросил Эрик.

– Нет, – улыбнулся Володя, – молотые обжаренные желуди… да, по вкусу напоминает какао с молоком.

– Ммм… желуди, – задумался Эрик, а потом спросил: – Семена дуба?

– Да, семена дуба… точно, – ответил Володя и рассмеялся.

– Янек, налей еще, bitte, – сказал Эрик и протянул кружку.

– А этот буксир вы разбирали? – спросил я.

– Да, – ответил молодой, – когда еще бензин был, мы на катере и водных мотоциклах с круизника сюда с Эдуардом Яковлевичем приезжали… он хотел двигатель снять, но бросил эту затею. Он все думает, что удастся починить яхту. А сейчас, кроме нас на шлюпке, никто далеко не ходит от островов, дизтопливо есть, но мы его экономим для дизель-генератора. Была у некоторых мысль как-то полгода назад, когда еще не сформировалась идея общего выживания, рвануть на двух мотоботах… но идти в неизвестность так никто и не решился.

– Мы немного «порезвились» на нем, кое-что сняли, – сказал я.

– Ну мы же записку не оставили «не трогать, это наше», – рассмеялся молодой.

– А вы с какой стороны приплыли? – решился наконец спросить Эрик.

– Три, максимум четыре дня хода с нашей скоростью… с той стороны, – показал Иваныч направление рукой.

– А какая у вас скорость?

– На одиннадцати-двенадцати узлах крейсерская, а с форсом можем и пятнадцать дать, – гордо ответил Иваныч.

– И много там таких кораблей? – спросил Янек почти чисто и без акцента.

– Такой один, – Иваныча уже распирала гордость, – а вообще там уже много всего водоплавающего, и из старого мира и новоделов. Несколько больших поселений, и по берегу, и на островах, и по рекам, что на материке образовались. Люди приспособились, живут, торгуют, строят новый мир.

– Материке? А где это.

Иваныч посмотрел на меня вопрошающе, я кивнул.

– Володь, дай, пожалуйста, на чем нарисовать, – сказал Иваныч.

Володя принес вырванный из тетрадки листок в клетку, и Иваныч, достав из нагрудного кармана рубахи карандаш, начал схематично рисовать:

– …мы вот тут сейчас, – прорисовал он несколько контуров, – вот тут еще несколько островов, потом еще вот здесь примерно будут несколько… тут еще рыболовный траулер на скалах… а вот так примерно идет новая линия материка… угу… вот тут река… тут еще одна… тут примерно Лесной, тут выше по реке Лунево… Ну а вот тут наш архипелаг.

Гости нависли над этой «картой» и пребывали в исступлении пару минут.

– Жаль, что у нас нет ни одного судна в строю, – с грустью сказал Эрик, – можно, конечно, и под парусом на шлюпке попробовать.

– Вот тут, – отчертил Иваныч некую границу, – сколько живем, почти всегда штиль, под парусом можете не дойти.

– А что у вас с радиосвязью? – спросил я.

– Это просто мистика, – ответил Янек, – но ни на одном корабле не выжил ни один радист во время катастрофы. Радиостанции есть… пытались включать, но бесполезно. Есть несколько портативных морских, но мы их только для экстренной связи используем и на дозорном посту.

– Это на тех небольших островах?

– Да, вот тут у нас пост, – показал Эрик на точку.

– Ну что ж, со связью мы сможем, наверное, вам помочь, – сказал я, как бы подводя итоги беседы, понимая, что больше, чем они нам рассказали, уже не расскажут, не в полномочиях, так сказать, – если руководство «Новых Земель»… правильно?

– Да, мы так это место называем, – кивнул Эрик.

– …если руководство Новых Земель этого захочет, ну и передайте своим, что мы, как представители Восточного Архипелага, с удовольствием бы сели за стол переговоров для заключения торговых отношений и договоров о взаимном сотрудничестве. И думаю, с двигателем для яхты Эдуарда Яковлевича проблем не будет… на материке есть, что разобрать. И вот «карту» эту схематичную передайте, как жест доброй воли.

Стоя на открытом мостике, мы с Иванычем смотрели вслед шлюпке, которая, поставив парус, удалялась от «Авроры».

– Ну и что ты думаешь? – спросил меня Иваныч.

– Ничего не думаю… просто радуюсь, что есть еще один большой анклав. Далековато, правда.

– Да, неблизко, – согласился Иваныч, выдохнув дым, – тысяча человек… это ведь потенциал-то какой!

– Да, при определенных условиях… но видно, с технарями им не повезло.

– Ага… ну что, пока не стемнело, пусть, наверное, ребята продолжают разбирать буксир?

– Да, пусть… а я пойду скажу Васе, пусть морской диапазон на контроле держит… может, чего услышим.

Я прошел по палубе, наблюдая, как Сергеев с группой и часть боцманской команды грузятся в мотобот, вооружившись инструментом, спустился в носовой люк, прошел по коридору к радиорубке.

– Ну как дела, «большое ухо»?

– Нормально, Николаич, сеанс связи с Сахарным закончил только что, о «гостях» доложил, наши координаты и координаты островов передал.

– Вась, ты знаешь что… просканируй морской диапазон.

– Уже, – ответил он, улыбаясь, – зацепил одну частоту, но там так, парой фраз обменялись и все.

– Ну отслеживай, вдруг что интересное будет.

– Хорошо, мне Павел ноутбук подключил тут, так что запишу, если что.

– Самоделкины, – хмыкнул я и вышел.

355-й день. В море

Ночная вахта… я их уже, можно сказать, полюбил, эти бдения ночные. Тихо, слабый писк приборов, светящихся подсветкой, покачивание корпуса «Авроры» почти не чувствуется, точнее уже привык. Как говорит Иваныч – «прирос к палубе». Надо же, вот никогда бы не подумал, что свяжу свою судьбу с морем… но судьба оказалась с фантазией, и сама связала море со мной. На верху, на открытом мостике периодически поскрипывает и лязгает станок «Утеса», это наблюдатель охранения иногда вращает стволом, чтобы осмотреться в «ночник». Володя уже проснулся, хоть до рассвета еще час, но я уже слышу, как из открытого иллюминатора камбуза доносится его возня и звяканье посуды. Тускло горят аварийные огни на носу и корме, вот прошла тень караульного с СКС за спиной, его не слышно, ходит тихо, босыми ногами по палубе, только иногда брякнет карабин об антабку, когда он поправит ремень на плече.

Ну что, заполнить вахтенный журнал, пока есть время? Да, надо… ого, уже почти весь исписали, пара страничек осталось, ладно, помельче буду стараться. Так, а что тут боцман понаписа? Ага, такелажа понабрал на буксире, трубки, шланги провода… да, хорошо наковыряли. Что за почерк! Не пойму, что это… а, рында! Ну все, теперь «Аврора» будет с рындой, и вахтенный будет отбивать склянки… все по-настоящему, по-взрослому. Надо будет, кстати, у Иваныча спросить, как их отбивать-то… пусть ликбез проводит. Я встал со штурманского кресла, потянулся и, подойдя к открытому иллюминатору, вдохнул свежий воздух нового утра… вот, сейчас начнется… сначала по небу, вытесняя ночь, начали расползаться яркие алые всполохи, а потом уже и солнце, бросив первые лучи на поверхность воды, начало степенно подниматься над океаном… ну, вот и рассвет. Что ж, осталось навести порядок на посту, сделав последние записи за мою вахту… И где моя любимая кнопка?

Сдал вахту, привел себя в порядок и отправился завтракать. В кают-компании уже сидели Иваныч и Сергеев, я поприветствовал их кивком.

– Как вахта? – спросил Иваныч.

– Спокойно все, только… Юр, ты спроси у мотористов солидола какого-нибудь что ли… да станок «Утеса» смажьте, а то всю ночь скрип-скрип.

– Сделаем, – ответил Сергеев.

– Привет, кормилец, что дают? – наклонился я к окну раздачи.

– Доброе утро, – как всегда приветливо улыбнулся Володя, – омлет, булочки и чай.

– Давай же скорей… а то что-то проголодался я.

Минут через десять вошел Вася с ноутбуком под мышкой.

– Что-то есть? – спросил я его.

– Ага, – ответил он, открыл крышку, подождал, когда «проснется» ноутбук, и включил запись:

«– …Точка один, ответь кордону… точка один!

– Слушаю тебя, кордон, до утра подождать не мог?

– Не мог! У нас встреча!

– Повтори…

– У нас встреча!

– Я шефа будить…»

– Да, видать, действительно событие для них, – сказал Иваныч.

– Это они, вероятно, дошли до своего НП и оттуда уже связывались, – предположил я.

– Да, похоже, – кивнул Вася и показал пальцем на ноутбук.

«…Кордон… Кордон… здесь точка один.

– На связи.

– Повтори… здесь шеф со мной в дежурке.

– У нас встреча, пригласили на корабль, напоили кофе… из желудей… набросали нам карту примерную, людей много выживших живет на материке и островах, в трех днях хода… корабль деревянный… новодел, вооружение хорошее, на корме под чехлом или ЗУшка или артиллерия какая-то.

– Кто это? Много людей? – послышался взволнованный голос.

– Эдуард Яковлевич, люди вроде адекватные, без агрессии, обещали научить пользовать радиостанцией, ну если вы не против… завтра прийти к нам собираются, знакомиться…

– Это точно? Вы там не пьяные?

– Никак нет… В общем, ждите завтра».

– Ну что, «адекватные люди»… идем с визитом? – спросил я.

Через полчаса «Аврора» снялась с якоря и, набирая скорость, взяла курс к «Новым Землям».

По пути мы сделали остановку на так называемом кордоне и взяли на борт Эрика и Дмитрия, который самый молодой, как мне показалось, но он оказался целым старшим лейтенантом погранвойск с того самого сторожевика. Приняли пассажиров. Иваныч дал полный ход, и «Аврора», приподняв нос и вспенивая слабую волну, продолжила путь.

Я, Эрик и Дима сидели на низкой угловой баночке по периметру ограждения открытого мостика.

– Мы сообщили руководству о нашей с вами встрече, – сказал Эрик.

– И что руководство? – поинтересовался я.

– Очень обрадовались… ждут вас.

– Эрик, а как же вы до своего НП, ну кордона в смысле, добираетесь? Далеко же.

– Уже привыкли, при хорошем ветре под парусом за световой день успеваем дойти, ну и обратно так же. Ко многому уже привыкли.

– Это точно… ко многому в этом новом мире приходится привыкать и со многим смириться, – согласился я.

Через пару часов уже можно было хорошо разглядеть группу больших островов.

– Вон тот большой слева это наш, вон на склоне деревня, правда она уже побольше, чем была раньше, домов прибавилось значительно. А правый остров, это… ммм… мы их «Старым Светом» называем.

– В смысле? Кроме тысячи жителей, у вас еще и на том острове есть люди?

– Нет, – улыбнулся Эрик, показав ровные белые зубы, – там живут 362 человека из этой тысячи, пожелавшие строить свой новый мир, поставив во главу угла старые ценности.

– Это как?

– Да вот так, – ответил Дима, – толерантность, культ бабла, демократия… мать ее. Там из старой Европы в основном и американцы живут.

– То есть они всех негров и арабов к себе забрали? – спросил я, улыбнувшись. – Толерантность же?

– Нет, – в голос рассмеялся Эрик, – негры как раз умнее их оказались, большинство с нами осталось. Человек сто пятьдесят у них примерно в общине было.

– Почему было?

– А разогнали мы их по углам, – ответил за Эрика Дима, – нечего нам тут диаспоры создавать… проходили уже. Сразу им сказали, мол, островов много, идите и там живите общиной.

– Ну да, верно. И что, согласились? Без проблем?

– Так у них пример был наглядный, в лице двух десятков арабов египетского и ливийского происхождения.

– А с ними что?

– Расстреляли.

– О как… и за что?

– А они нам тут пытались «арабскую весну» свою устроить, ага… хрен угадали, – Дима изобразил жест, согнув одну руку в локте и положив на сгиб вторую, – спасибо деревенским, помогли справиться. Особо буйных отвели в овраг и расстреляли.

– А я считаю, что зря, – вставил Эрик, – их можно было заставить работать, делать что-то полезное.

– Ну вот, видишь, как практичная немчура думает? – сказал Дима. – Нет… шеф принял решение жесткое и, думаю, верное. Все, у остальных желание бузить сразу отпало.

– Эрик, а ты неплохо по-русски говоришь, хоть и акцент ужасный, конечно, – улыбнувшись, сказал я.

– Я родился и вырос в маленьком городке Вурцен, недалеко от Лейпцига, тогда еще это была территория ГДР, в школе обязательно учили русский язык, а на окраине города были советские военные… танкисты. У меня было много в детстве друзей – детей русских военных.

– Понятно. А как с оружием у вас?

– Так, пока хватает… у деревенских считай в каждом доме, да еще и в тайге, может, что прикопано, а у нас… все, что на сторожевике было, то и есть, то есть полный БК на дежурство… на которое наш экипаж заступил в тот день в 20:00, только и успели выйти в заданный участок… На корабле у нас 28 автоматов, на весь ЛС ну и семь ПМов на четверых офицеров и трех мичманов, и вот такая игрушка тоже есть, – похлопал он по зачехленному «Утесу», – не говоря о стандартном артиллерийском и ракетном вооружении.

– Ракетном?

– Конечно, «Иглы» и «Штурмы»… У нас же полноценный сторожевой корабль проекта 10410, а не какой-то там катерок сердюковской эпохи инноваций и реформ.

– Сурово… правда, я понятия не имею, что это за проект, но видно, серьезное что-то.

– Серьезное, – кивнул Дима, – только торчит теперь на сопке, наполовину в грунт зарывшись… а вот тут надо бы левее уйти, между теми двумя островками, заодно сразу посмотрите на «новые земли».

– Иди тогда вниз к Иванычу, покажешь фарватер, – сказал я.

«Аврора», сбавив ход, медленно проплыла меж двух небольших островков и на малом ходу пошла вдоль берега острова очень больших размеров… на нем не один наш Сахарный поместится. Земля, та, что поднялась из-под воды, была какого-то странного серо-коричневого цвета, во многих местах уже росла редкая трава, я разглядел в бинокль пару ручьев. Рельеф резко отличался от приморского, это была просто холмистая местность.

– Там, наверное, расти все будет… даже палка корни пустит, сплошная органика ведь.

– Да, – согласился Эрик, – вон там за полосой леса, что с той стороны склона, уже собрали урожай овощей.

От берега и вверх до невысокого гребня сопки полоса леса, километров в пять. Этот лес тянется вдоль берега, до самой деревни на берегу, до которой оставалось по прямой уже километров двадцать, и ее очертания можно разглядеть в бинокль…

Два длинных мостка от берега, у которых были пришвартованы несколько шлюпок, спасательных ботов и целых шесть водных мотоциклов. Ну и тридцатиметровая красавица – яхта олигарха, стояла здесь же, на нее были переброшены мостки с берега. Было заметно, что кроме шлюпок больше ничем не пользовались уже давно. А в шлюпках да, в некоторых лежали какие-то вещи и рыбацкие снасти, метрах в трехстах от берега с двух ставили сети. «Авроре» места, естественно, не было, и сходни опустили прямо на берег, скромно пришвартовавшись недалеко от белоснежной яхты, изрядно поцарапанной, правда. Иваныч ее как увидел, даже рот приоткрыл.

– Дайте две! – сказал Иваныч, когда мы стояли на носу и ждали доклада боцмана об окончании швартовки.

– Не завидуй, Иваныч, – толкнул я его в плечо, выводя из ступора.

– Серый, ты посмотри, какая красавица…

– Не пялился бы ты на нее так откровенно, а то хозяин приревнует и подумает чего нехорошего, да вот, наверное, и он…

Не дождавшись, когда трап окончательно закрепят, по нему уже быстро поднимался, почти бежал ничем не выдающийся мужик, ну за исключением круглых очков в золотой и явно дорогой оправе. Ботинки с высоким берцем, шорты, рубаха-«гавайка» навыпуск, подпоясанная черным офицерским военно-морским ремнем с черной кобурой ПМ, кобура тоже «морского» исполнения, то есть на специальных регулируемых подвесах крепилась, а не сразу к ремню. Лицо в целом у мужика приятное, гладко выбритое, видно, что следит за собой. Я невольно провел рукой по своей уже отросшей за четыре дня щетине… мда…

– Наши… Наши! – прокричал он с палубы вниз, где стояло человек, наверное, триста примерно. Вверх полетели кепки, какие-то полотенца, народ засвистел и загомонил. Олигарх сделал жест рукой, прося успокоиться, и, разведя руки в стороны, направился к нам.

– По мордам, бляха-муха, вижу, что наши! – сказал он и обнял Иваныча как будто родню. Но потом подавил в себе эмоции и, улыбаясь, протянул Иванычу руку.

– Эдик… эм… Эдуард Яковлевич.

– Иван, Иван Иванович, – в той же манере ответил Иваныч.

Потом он повернулся ко мне.

– А вы, стало быть…

– Сергей Николаевич, – ответил я и протянул ему руку первым.

– Очень! Очень приятно… Эдуард Яковлевич. Эм… Ну… добро пожаловать на богом забытые и никому не известные Новые Земли.

– Теперь известные, – улыбнулся я, – во всяком случае, в Восточном Архипелаге теперь про вас знают.

– А где это?

Спустившийся с открытого мостика и стоявший рядом Эрик достал из кармана и протянул шефу карту, которую Иваныч рисовал вчера.

– Ну-ка, ну-ка… где это? – спросил он и развернул лист, смотря на него поверх очков и высунув кончик языка из уголка рта… прям как Дениска, когда старательно что-то делает и сосредотачивается.

– Вот эти острова.

– А это?

– Это материк.

– Да… – задумчиво произнес Эдуард Яковлевич, – вот покорежило-то… Да что ж мы тут стоим-то! Идемте, я приглашаю вас на обед на мою «Принцессу». Там и поговорим обо всем.

– Хорошо, – согласился я, – вы спускайтесь, мы сейчас.

– Жду, – ответил он, пошел вниз по сходням и снова прокричал: – Наши, бляха-муха!!!

На что по толпе опять пошел гул и ликование.

– Сергеев, – сказал я в рацию.

– На связи…

– Остаешься за старшего, внимательно. На берег я, Иваныч и Вася.

– Извини, Николаич, но я с вами на берег, старшего за себя оставлю.

– Добро.

– Принял.

Шеф, как его все здесь называли, провел нас на свою яхту, где в кают-компании уже был накрыт стол. Беседа обещала быть долгой и явно конфиденциальной, потому что Эрик и еще трое крепких ребят сидели под небольшим навесом у берега, с собой Шеф их брать не стал для компании. Вот такая тут у них субординация.

– Присаживайтесь, пожалуйста… вот бляха-муха, деревенские наши расщедрились, вина передали к столу… ну и так… вот яблочки, абрикосы.

– Спасибо, – ответил я и разлил из трехлитровой банки всем вина.

– Сначала вы, – хитро прищурившись, сказал Шеф, – вы сначала рассказывайте, уже поподробнее, откуда, чем живете?

Мы Иванычем, дополняя друг друга, попеременно рассказали Эдуарду Яковлевичу общую картину мира, ну и про нашу островную жизнь в частности.

– Значит, вы тоже островитяне… И если я правильно понимаю, вы не просто представители Восточного Архипелага, вы его руководство.

– Да, примерно так. Мы с Иваном Ивановичем входим в Совет.

– Это хорошо. Значит, вы легитимны принимать политические и экономические решения?

– Да, конечно, для этого мы собственно и здесь.

– Отлично! А то я, знаете ли, не люблю, бляха-муха, со всякими «представителями» разговаривать, а то эти «передасты» то запомнят что-то не так, а то и, того хуже – поймут что-то по-своему.

– Есть такой момент, – улыбнулся Иваныч.

– Эрик мне говорил, что вы обещали нам помочь с радиостанцией разобраться… Это так?

– Да, конечно, вот Василий, он может все показать.

– Да не вопрос, если оборудование в рабочем состоянии и есть откуда запитаться, то все покажу и дам под запись… не вопрос, – сказал Вася.

– Все работает, и питание есть… когда готовы приступить? – «ковал железо» Эдуард Яковлевич.

– Да хоть сейчас, пока трезвый, – ответил улыбаясь Вася и оценивающе посмотрел на банку с вином.

– Замечательно. Минуточку… – ответил радостно Шеф, выскочил на палубу и, стоя на ней, крикнул: – Эрик, проводи специалиста к радиостанции.

– А вы снимали, что ли, станции с кораблей? – спросил я, когда Шеф вернулся.

– Нет, зачем… поломаем еще. Вон в «седле» хребта наш «радиоузел» и он же крепость… так, на всякий случай, – сказал Шеф и показал стоявший чуть боком сторожевик на краю хребта, замаскированный зарослями.

– А мы его сразу и не заметили, – сказал я.

– Зарос, а поначалу торчал как пупырь… У нас там генератор стоит, и в тот танк, что целый, солярку налили, если надо, ребята силовую установку запускают.

– А остальные где корабли… этот танкер ваш да лайнер круизный?

– С этой стороны берега не видно, танкер как раз ниже сторожевика метров на двести валяется… Хрясь, бляха-муха, и пополам… загадил весь склон с той стороны. А круизный-то корабль на территории «Старого Света», там мы не распоряжаемся теперь… у нас с ними мирный договор… хреновый, правда, мир, он пока лучше хорошей заварухи…

– А как так случилось, что вы с ними вообще разругались?

– Не, мужики, ну вы даете… а когда это мы с пиндосами и всякой гомосятиной европейской в дружбанах, бляха-муха, были? Нет… они сразу тут пытались в позу встать, кто-то набрался наглости и к деревенским полез, ну вроде как делитесь, у нас много голодных…

– И что?

– Да ничего… прикопали там пятерых самых активных да и все. Наши аборигены народ суровый тут, со стволами все… у них даже «максим» есть, наверное, из арсенала Колчака, я, может, только с полгода, как с ними договорился о совместном проживании и мирном сосуществовании.

– Ну получилось, я смотрю.

– Да, получилось… но сколько мне нервов это стоило… там же в основном в этой деревне потомки староверов, которых в тридцатых годах-то все переселяли с глаз долой, бляха-муха, от советской власти. А вообще они уважение вызывают… они же в состоянии апокалипсиса уже давно живут… ни света, ни удобств, если бы не затопленных две трети поселка Волной, то и не заметили бы они тут никаких проблем. Суровые люди… но хорошие… справедливые. Мы-то после Волны с вояками быстро договорились, как жить-поживать, да с остатками экипажа этого контейнеровоза, там ребята наши в основном, хоть и под филиппинским флагом ходили. На танкере этом много чего хорошего и нужного есть… Вот… потом стали перемещаться между островами, общаться с народом с круизника, вроде нормально все было поначалу… так там потом два американца бузить начали… один целый сенатор какой-то, а второй из, как говорили раньше, бизнес-элиты. Ну и началось, как всегда… мол, русским опять все достается, несправедливо… Я давай по-хорошему уговаривать, что на консервах не протянем, надо вкалывать, да бесполезно. Они давить начали, с этими двумя охраны по десятку мордоворотов, пугали… идиоты. Чего меня пугать, меня в 90-х два раза взрывали, да не взорвали, а эти сопляки по сравнению с нашей братвой. В общем, разругались мы с ними окончательно, и до мордобоя дошло с пальбой… Всякое было. Но сейчас уже пару-тройку месяцев как устаканилось вроде, даже иногда визиты вежливости наносим.

– Даже так… И что, есть о чем поговорить?

– А вот они кроме как поговорить больше ни хрена и не умеют, бляха-муха… от их разговорчивости к нам сюда половина народу потом переселилась. Да, устраиваем периодически меновые дни. На круизнике этом на самом деле тоже много чего полезного… один медицинский блок чего стоит. А так жить на обмене они все равно долго не смогут спокойно, известно, что около сотни человек ушли на окраину их острова, ну и пытаются там что-то организовать свое, вроде получается. С ними тоже желаете пообщаться? – немного нахмурившись, спросил Шеф.

– А смысл? Пусть оботрутся об реалии жизни, подождем… а там, если мозгов прибавится, можно и пообщаться.

– Ну да… им еще обтираться долго, пока шлюпки не кончатся.

– В смысле?

– Видите? – кивнул Шеф в сторону ряда пришвартованных шлюпов. – Это они раз или два в месяц пригоняют на обмен.

– В обмен на что?

– Ну… мясо, молоко, хлеб… так что вон какая «флотилия» собралась. И это они еще с одного борта не все шлюпы сняли.

– Ясно.

– Народ от них бежит потихоньку, конечно… А мы что, мы принимаем, естественно, при условии, что беженцами признаются правила. А то была у нас тут даже эм… своя «арабская весна», да… ну ничего, разобрались, может, где палку и перегнули, но зато теперь точки над «i» расставлены в плане политики и социальных отношений.

– А что у вас с этой яхтой? – спросил Иваныч.

– Да это я, дурак старый, с психу накуролесил… перегрел двигатель. Мы ее с мужиками-то откопали от ила и песка, с той стороны острова, деревенские помогли ее немного «беларуськой» и грузовиком спихнуть, а толку… подальше в воду-то спихнули, но там мели везде, пока на открытую воду выскочили, двигатель-то и загубил. А сюда ее уже мотоботом притащили. Ребята смотрели двигатель, попроворачивало там все, клапанов несколько загнуло… тоска, короче.

– А сколько лошадей был двигатель?

– IVECO, 450 лошадок… двадцать два узла давала «Принцесса» моя. Корпус-то легкий, из современных материалов…

– Ну, я думаю, не проблема двигатель вам найти на материке.

– Да? – обрадованно спросил Шеф. – Вы знаете, если вы поможете нам наладить морское сообщение с другими… ммм… общинами…

– Поможем, – кивнул я, – в этом новом мире начинать отношения лучше со взаимопомощи, чем с понтов, претензий ну и всяких нехороших мыслей.

– Это точно, бляха-муха… жаль, что не все это понимают.

– Да, далеко не все.

– Есть у вас мотористы ну и технари рукастые? – спросил Иваныч.

– Да, найдутся, конечно.

– Тогда думаю… собирайте команду и отправляйте с нами, а вернутся они уже сами на мотоботе, да на буксире в шлюпке притащат вам двигатель.

– Эм… с дизтопливом у нас негусто, а американцы его тоже не особо меняют.

– С этим тоже поможем, – сказал я, – до архипелага на буксире дотащим, а там заправим и с собой еще запас дадим, только вот тару поищите сами тут у себя, у нас свободной нет.

Эдуард Яковлевич встал из-за стола и, немного нахмурившись, начал прохаживаться взад и вперед по кают-компании, заложив руки за спиной. Если честно, то на его месте я бы задумался намного раньше, так как я знаю реалии жизни анклавов выживших лучше, чем он. Знаю, как порой обманывают начинающих торговцев, знаю об откровенных пиратах… много есть, так скажем, нюансов. Но с другой стороны, есть и наш Сахарный, есть Слобода, есть тот же Ганшин со своим колхозом.

– Вы знаете… мне очень хочется верить, что все именно так, как вы говорите, – остановившись, сказал Шеф, – иначе я окончательно разочаруюсь в людях… и тогда вообще не вижу смысла оставшимся выжившим начинать строить новую жизнь.

– Не все гладко и в новом мире, Эдуард Яковлевич, – ответил я, – и нет страховки от подлости и коварства… За прошедший год мы через многое прошли и многое пережили, потеряли друзей и близких, но одно я вам точно скажу, построив сотрудничество наших общин на доверии и честности, у нас есть все шансы выжить и развиваться дальше. Так что… решайте, мы предлагаем вам, скажем так… договор о дружбе, торговле и сотрудничестве.

Эдуард Яковлевич снял очки, помассировал глазные яблоки, затем сел за стол, немного нервно постучав по нему дужкой очков, и сказал:

– Хорошо… Я принимаю ваше предложение.

– Это вы правильно сделали, – ответил я, – к тому же, я надеюсь, что в будущем нам удастся создать некий союз из анклавов, в этом случае откроются другие возможности и перспективы развития.

– Наливайте, Сергей Николаевич, – сказал улыбаясь Иваныч и достал кисет с трубкой, – этот исторический момент надо обязательно обмыть.

– Секундочку! – спохватился Шеф и выскочил из кают-компании, да так резко, что сидящий в углу Сергеев даже напрягся, и его рука поползла к кобуре. Через минуту он вернулся с бутылкой явно очень дорогого коньяка, початой правда, и со шкатулкой с драгоценной отделкой, – коньячные бокалы разбились, к сожалению… ну ничего, по кружкам разольем.

– Ну да, главное, что такая бутылка уцелела, – ответил Иваныч, рассматривая этикетку. – Французский?

– Да… думаю, у нас есть повод прикончить эту бутылку, и вот еще… пожалуйста, – Шеф открыл шкатулку, на дне которой лежало несколько сигар, – не кубинские, но тоже хорошего качества, угощайтесь.

– О, да высокие договаривающиеся стороны, как я смотрю, пришли к некому соглашению! – сказал появившийся в дверях Василий.

– Да, – ответил Шеф, – а как у вас… получилось?

– Конечно, пробный сеанс связи с Сахарным провели, ребятам вашим все под запись дал, показал, частоты они записали… так что теперь вы «на связи», антенну бы, конечно, получше, но это решаемо.

– Господи… внеси этот день в свою летопись, – сказал Шеф, обращаясь куда-то к потолку, и потом налив кружку Василию, сказал подняв свой стакан: – Ваше здоровье, друзья!

Прикончив коньяк, Шеф повел Иваныча в машинное отделение «Принцессы», после чего Иваныч предложил Эдуарду Яковлевичу экскурсию по «Авроре». А я попросил Эрика показать мне остров, он согласился, одолжил у деревенских телегу, и мы отправились на осмотр местных достопримечательностей… Сергеев оказался тут как тут и поехал с нами.

Я попросил отвезти к сторожевику, посмотреть на него, а то закралась мысль одна, отдающая грандиозностью и авантюризмом, но теоретически в принципе реализуемая. Еще со стороны моря я внимательно рассмотрел свисающую с сопки часть носа корабля, и в уме уже выровнял бульдозером грунт по склону и уложил рельсы… десяток вагонных тележек… и теоретически сторожевик можно спустить на воду… Но когда Эрик подвез нас ближе, я успокоился. Корабль действительно не маленький, почти пятьдесят метров в длину и девять в ширину, в грунт действительно зарылся прилично, и самое неприятное это вырванные винты.

– Так и было, – сказал Эрик, увидев мое расстроенное лицо, – в машинном отделении все повреждено сильно, а винты вместе с валами вырвало, когда корабль сюда втащило.

– Нашли?

– Что?

– Ну валы… винты.

– Один вон там лежит, – показал он рукой вниз сопки, – второй нет, не нашли.

Рядом с бортом стоял и ровно тарахтел генератор на колесах, киловатт на сорок, новенький на вид и, как сказал Эрик, на контейнеровозе их десятка два… о как, интересно, что есть еще на том контейнеровозе? Ну да наглеть не стал и лезть с явно наводящими на подозрительные мысли вопросами.

Поужинал я, лишь перекусив бутербродами с соленой рыбой и запив чаем. Ночью просыпаться на вахту, поэтому, поблагодарив Володю за ужин, сразу отправился в каюту спать.

356-й день. Новые земли

Мы только успели позавтракать, как на борт поднялись Эдуард Яковлевич и Эрик. Побеседовать и окончательно решить вопрос по их «командированным» на Сахарный, мы поднялись на открытый мостик.

– По группе, что отправится с вами, мы решили, – начал Шеф, – возглавлять ее будет Эрик. С ним вместе получится шесть человек.

– Тару нашли под топливо? – спросил я.

– Да, подготовили бочки… да вон их уже грузят, – показал Шеф в сторону мостков, где у шлюпки возились двое и закрепляли бочки.

– Хорошо… мотобот, что приготовили, в хорошем состоянии? – спросил Иваныч.

– Да, он в отличном состоянии, практически новый.

– А теперь самый важный вопрос, – сказал Эдуард Яковлевич, – в свое время я достиг неплохих успехов в бизнесе по простой причине – я не делал долгов. Поэтому… партнеры, я хочу, чтобы вы озвучили цену ваших услуг. Так как золотом мы тут не располагаем, я предлагаю вам бартер.

– Хороший подход… правильный, – ответил я, – все зависит от того, что вы нам предложите.

– Я вам могу предложить немного, но настаиваю, чтобы вы приняли на борт рис… Сколько поместится…

– Рис?

– Да, рис, дело в том, что его в двух сухих танках очень много тонн… Он пропадет… поедят птицы, грызуны. Он в мешках.

– От риса мы не откажемся, конечно, но я бы в таком случае посоветовал вам, как только поставите на ход вашу «Принцессу», начинать торговые отношения именно с риса. Позже расскажу вам о вариантах.

– Хорошо, – ответил Шеф, – есть еще не фасованный чай в больших тюках, с ним тоже проблема с хранением.

– А на этом вы просто озолотитесь, – сказал Иваныч.

– Вы думаете?

– Я знаю! Настоящий чай в очень большом дефиците.

– Хм… теперь даже не знаю после ваших слов, как быть, – рассмеялся Шеф, – а я хотел вам еще и чай презентовать.

– Это очень хорошая идея! Нам надо обязательно презентовать чай, – тоже засмеялся Иваныч, – кто ж меня старого за язык-то тянул.

– Ничего, Эрик сходит в Лесной, познакомим его с Фимой, и вы будете в курсе всех товарных и денежных отношений в новом мире, – сказал я, – хороший «бонус» вам фортуна подкинула, и этим надо пользоваться.

– Это все будет бесполезно, если у нас не будет флота, – вставил Эрик.

– Флот дело наживное, мой немецкий друг, – похлопал его Иваныч по плечу, – мы ведь с одного спасательного мотобота начинали… а вот пирс вам тут приличный надо строить, ну и сразу как-то погрузочно-разгрузочные приспособления придумывать.

– Эрик, распорядись насчет погрузки, кстати, – сказал Шеф. – Не будем терять времени.

Приказ отдать швартовые Иваныч озвучил по громкой через три часа, как только закончилась погрузка. «Беларуська» с прицепом и древний самосвал МАЗ сделали несколько рейсов от контейнеровоза, а три десятка мужиков бегали как муравьи по сходням, перетаскивая мешки. Потом на буксирный трос прицепили мотобот, к которому в свою очередь была прицеплена шлюпка. Вся группа «Новой Земли» расположилась в кубрике, в любезно предоставленных боцманом гамаках. Отойдя от острова, Иваныч развернул «Аврору», и мы по уже известному пути направились домой. Я, пользуясь перерывом в делах, решил заняться бытовой мелочовкой в каюте и записать, пока свежи в памяти, идеи относительно сотрудничества с новыми партнерами. Появилось устойчивое желание заказать на верфях у Аслана большую самоходную баржу, пусть она будет тихоходной, но зато появляются перспективы к торговле в больших объемах, во всяком случае, установка вовнутрь этой баржи пары тех же цистерн под перевозку топлива – это уже экономия и на таре и месте в грузовом трюме. Если Эдуард Яковлевич решится на активную торговлю, то ему можно предложить и торговую площадь, и забронированное место на пирсе, и склады… а в качестве арендной платы можно и натурой, тем же рисом, чаем… что там у него еще, или золотом, когда оно у него появится, а то, что оно у Шефа скоро появится, сомнений не было никаких. Например, пару водных мотоциклов для патрульных нужд было бы неплохо выторговать у него. Еще меня не покидали мысли об аграрных возможностях «Новой Земли», место ровное, площадь большая, земля сплошное органическое удобрение.

– Цель надводная, одиночная, лево шестьдесят, пять кабельтов, – услышал я в динамике громкой связи доклад вахтенного, когда мы только вышли из пролива между двух островков.

– Судя по всему, представители «Старого Света»… пообщаться хотят, – сказал Иваныч, когда я поднялся в к нему в рубку. – Ну, что делаем?

– Хорошо, – кивнул я, – давай пообщаемся, только недолго.

«Аврора», сбавив ход, постепенно остановилась, и мы стали дожидаться, когда к нам подойдет мотобот. Сергеев отдал приказ команде охранения занять места согласно боевого расписания. На оранжевой посудине спасательного бота, что остановился метрах в пяти от борта «Авроры», находилось шесть человек. Трое, судя по напряженным лицам и одинаковым черным очкам, это коллеги «Сани-бородача», был такой известный персонаж в телевизоре… то есть «security». Стояли они, окружив сухонького пожилого мужика, явный такой англосакс, тонкая кожа, ястребиный взгляд, прямой нос… «белая кость» нации, и парня рядом с ним. Мы с Иванычем молча смотрели на них сверху, всем своим видом показывая, слушаем, мол, вас. Пожилой что-то сказал парню, и он прокричал нам на хорошем русском:

– Приветствуем вас.

– И вам не хворать, – ответил за нас двоих Иваныч, я лишь кивнул в ответ.

– Это сенатор Соединенных Штатов Америки, Дик Маккоуни, он хочет знать, почему вы так долго были у русских, а к нам на остров не зашли.

– Спроси у своего сенатора, он вообще с какой целью интересуется? И что странного в том, что русские были в гостях у русских?

Парень быстро перевел, сенатор что-то ему сказал, нахмурив брови, и парень вновь крикнул:

– Сенатор говорит, что вы поступаете политически неверно.

– Ты ему скажи, что время политиков закончилось дней триста назад.

– Господин Маккоуни говорит, что по всем нормам международного права вы должны помогать всем пострадавшим в катастрофе… вы должны сообщить своим властям об этих островах, на них находятся сотни пострадавших, они ждут помощи уже много месяцев.

– Передай сенатору, что властей у нас нет уже давно, так как пострадавшим является весь мир, и скажи, что зря ждете помощи… ее не будет. Начинайте работать головой и руками, стройте новую жизнь… с соседями вон дружите.

– Господин Маккоуни не верит вам.

– Его право… Но ты передай ему, что лучше все-таки будет, если он перестанет быть политиком и станет хотя бы фермером… пока еще не поздно.

Парень перевел сенатору последнюю фразу, он что-то эмоционально сказал, но у переводчика хватило ума не переводить сказанное нам, мотобот развернулся и отправился восвояси.

– Да уж, может, он действительно не поверил, что цивилизация рухнула? – спросил я Иваныча.

– Может, и так, но это уже его проблемы… ну и тех, кто ему доверился. Ладно, идем домой.

360-й день. О. Сахарный

– Можно бинокль? – спросил меня Эрик.

– Да, пожалуйста.

Мы стояли с Эриком на открытом мостике, когда мимо нас проплывал Васин остров, и «Аврора» вошла в пролив.

– Это потрясающе… вначале был один разрушенный дом?

– Да, – пожал я плечами, – теперь мы имеем это. И все благодаря людям, которые здесь живут.

– Я бы добавил немного – благодаря трудолюбию и руководству… ну и я полагаю, без улыбки фортуны не обошлось.

– Не обошлось, это бесспорно.

Спустя полчаса я передал гостей на попечение Макарычу, с просьбой разместить их на хуторе. И отправился домой.

Возвращение домой теперь вызывает некий трепет внутри. Есть куда вернуться, есть к кому вернуться и есть чем гордиться, когда смотришь на пологий склон сопки, некогда заваленной побитыми волной деревьями. Задержался на несколько секунд у калитки, рассматривая вдалеке появившиеся изменения в промышленном районе и испытывая терпение Бима, который оперся передними лапами на калитку и виляет хвостом так, что он того гляди отвалится.

– Привет, лохматей, – почесал я его меж ушей, – ну, запускай меня уже.

Открыв калитку, прошел по двору и толкнул дверь дома, где Светлана на кухне занималась с тестом, волосы подвязаны косынкой, руки, нос и щеки в муке, а фартук подчеркивал круглый живот.

– Привет, – сказал я, прислонившись к косяку проема и созерцая эту «картину маслом», – королева моя… снежная.

На что она перестала месить тесто, быстро подошла ко мне и, обняв «локтями», выставив вперед руки, чтобы не испачкать меня в муке, поцеловала в губы… правильно так поцеловала. Я обхватил ее за талию, сделал пол-оборота, скосив глаза и не отрываясь от поцелуя, осматривая комнату…

– А дети где? – спросил я, переведя дух и вытирая с ее щеки муку.

– Да убежали с утра еще, все железками занимаются на складах… есть будешь?

– Обязательно!

Пообедав и переодевшись, отправился в форт, сунув за пояс ежедневник. Шагая по дороге, обратил внимание, что появилась некая размеренность в жизни островитян. Уже нет такой суеты в жилом секторе, только в конце улицы, что идет от поворота от моего дома, человек семь ставят кому-то новый сруб. Ого! Это что, семья такая большая у нас появилась. Пойду посмотрю, даже интересно.

– Бог в помощь, – сказал я, подойдя к людям. Кого-то даже узнал, лица знакомые, видел их во временном лагере на хуторе. Потом обратил внимание, что кроме того сруба, что они заканчивают, вдоль дороги на отмеченных вешками четырех участках выложены нижние венцы следующих домов.

– Здравствуйте, – ответили мне хором.

– Это у вас бригадный подряд такой? – спросил я, улыбаясь.

– Нет, – ответил невысокий полный парень, – это мы просто так решили друг другу помочь… Участки на четыре семьи нам выделили, и чтобы быстрее, решили вот вместе все четыре дома и построить.

– Понятно… это вы очень правильно решили, ну, не буду мешать… Бог в помощь.

– Спасибо, – ответили мне, и опять застучали топоры, зазвенела пила и зашуршал рубанок.

Я начал подниматься напрямик к форту, переступая заготовленные бревна и брус… шел и думал – вот так, и только так мы выживем! Вместе. Не ожидая помощи ни от кого, кроме своих друзей и близких, и будучи готовыми сами без просьб кому-то из них помочь. Радостно даже от увиденного стало. А в форт меня не пустили… вот так! Стоит такой бравый караульный, СКС на ремне за спиной, руку вперед выставил.

– Извините, посторонним нельзя сюда. Режимный объект.

– И давно?

– Что давно?

– Ну… объект-то режимный?

– Эм… ну как только… А чего это я вам тут рассказывать должен? Не положено!

– Молодец! А вот тогда скажи, как мне, например, в службу безопасности пройти, скажем, на беседу?

– Сейчас дежурного вызову, он вас проводит, без сопровождающего не положено посторонним в форту находиться.

– Ясно, тоже верно… ну вызывай тогда дежурного.

Боец один раз сильно ударил куском трубы по подвешенной на деревянной перекладине у ворот рельсе. Ага, еще одно нововведение. От здания комендатуры к нам прибежал Павел.

– Вот… посетителю надо в СБ пройти.

Павел улыбнулся и сказал:

– Идемте, я вас провожу… вы по какому вопросу?

– Да что-то даже и забыл уже… чего пришел-то, – ответил я, тоже улыбаясь.

– И откуда такое суровое пополнение? – спросил я Павла, когда мы шли по двору.

– Ага, есть такой момент, это один из первых пятерых бойцов срочной службы. Из новеньких с хутора.

– Даже так… ну молодец, как говорится, шарящий боец.

– Ага, – улыбнулся Павел, – Макс им ускоренный курс молодого бойца провел… трехдневный. Идемте в мою контору зайдем, я вам пропуск ваш отдам.

– Пропуск?

– Да… Теперь все по-взрослому.

– Ну пойдем.

Зашли в с Павлом в его «офис», и он достал из папки кусочек листа, размером с бейдж, обклеенный скотчем.

– Вот ваше.

– И что тут? Хм… «Руководитель экспедиционного отдела»… Ну, в принципе, наверное, да, так и есть. Спасибо.

– Пожалуйста.

Потом поднялся к связистам поменять радиостанцию и застал там Васю, он все натаскивал связистов «Новой Земли».

– Ну что? Получается, я смотрю, у них.

– Да нормально. Договорились о ежедневных сеансах связи раз в сутки.

– А новая станция как? Отстроили?

– Вроде… вечером буду пытаться подсесть на частоту амурчан. Есть шанс установить контакт.

– Ну отлично. Доложишь обязательно по результатам… вот завтра с утра, кстати, на совещание и занеси рапорт.

– Хорошо, я Макарычу его оставлю.

– Договорились, – ответил я и сделал себе заметку в ежедневник.

Затем я отправился к себе в кабинет, переварить появившиеся за время экспедиции мысли и просто сосредоточенно подумать… но не долго, от дум глубоких меня отвлекла рация…

– Николаич… – вызывал Алексей Макарыч. – Ты далеко?

– У себя… в кабинете.

– Сейчас поднимусь… Олег Яковлев вернулся… с «Мандарином», что в Лесной сельхозпродукцию отвозил.

– Давайте… жду.

Через десять минут Макарыч снова вышел на связь и сказал спускаться к нему «в застенки», так как там у него есть карта, кипятильник, прохладно и уютно… ну ладно, уговорил языкастый, пойду к нему. Надо будет попросить Павла первый экземпляр новой версии карты мне в кабинет повесить. Спускаясь по деревянной лестнице, увидел, что Яковлев и Макарыч уже ждут меня у входа в здание СБ, а Олег так светится весь, как елка новогодняя… ну, значит как минимум плохих новостей нет.

– Привет, разведка, – поздоровался я с Олегом.

– Здрасти, – ответил он, и видно, его аж распирает все рассказать, вот прямо сейчас, не сходя с места.

– Проходите, Сергей Николаевич, – сказал Макарыч, пропуская меня вперед.

Я спустился вниз, и действительно, тут прохладнее.

– Ну что, э…

– …по чайку, – догадался я о том, что хочет предложить Макарыч.

– Присаживайся, Олег, и давай по порядку, – сказал Макарыч. Я сел напротив, открыл ежедневник и приготовил карандаш.

Олег достал из планшета свою тетрадь, важно прокашлялся, подошел к карте и начал:

– 353-й день, проехали по железке на автодрезине через очищенный тоннель примерно семьдесят километров, вот до этого места, – отметил он точку на карте, – тут переезд, провели разведку на переезде, в домике дежурного обнаружен мумифицированный труп женщины, вероятно, сама дежурная. Сгрузили с прицепа квадроцикл, я проехал по дороге вот сюда, – снова показал он точку, – порядка двенадцати километров по спидометру, у меня тут отмечено… дальше дорога спускается в распадок и непроездная – завалы после волны. Вернулся к переезду, на этом пути обнаружены – один легковой автомобиль, КамАЗ с кунгом «Хабаровского мостотряда», самосвал ISUZU, микроавтобус и седельный тягач MAN. Затем проследовал в другую сторону дороги от переезда, проехал восемь километров, дальше ситуация аналогичная, дорога уходит вниз и упирается в завалы, но с сопки видно, что до берега километров шесть. По пути следования обнаружен рейсовый автобус KIA и отдельно стоящий полуприцеп с трубами.

– С какими трубами? – уточнил я.

– Ну здоровые такие, не меньше полметра, на всю длину прицепа, шесть штук.

– Просто полуприцеп?

– Ну да… может, тот MAN и тащил его, я не знаю.

– Ясно, ну давай дальше, – сказал я, делая себе пометки.

– Закончив разведку по дороге, загрузили квадрик и поехали дальше вот сюда… тут в низине поселок… был… от железки километр примерно по склону. Случайно заметили… в основном только крыши домов и торчат, болотина там, конечно, несколько поджимов рядом у ручьев. Я думаю, волной сначала бахнуло по поселку, волна ушла, а вода осталась, поселок вроде как в естественной чаше. Два здания почти устояли, одно этажа в три, старое, даже с колоннами и фронтоном со звездами и цифрами лепниной – 1939 год, а второе школа двухэтажная, кирпичная.

– С чего ты взял, что школа?

– Так мы камеры накачали, как вы говорили, плотик сделали, и я сплавал, посмотрел все. Школа затоплена под потолок первого этажа, – сказал Олег и погрустнел. – Там я детей нашел и женщину… тоже уже мумифицированные, видать, ждали помощи… и не дождались. Вот… Ну прошелся по второму этажу, посмотрел все, классы и учительская. Собирать, конечно, есть что.

– Ну, собирать я вам задачи не ставил.

– Да… поэтому я поплыл в другое здание сразу, как обошел школу. В общем, это клуб, и там библиотека на весь третий этаж!

– Что? – аж привстал я, не поверив.

– Ну библиотека… книги там, журналы, мебель… ну столы, стулья.

– Да фиг с ними со стульями, книги какие?

– Эм, – присмотрелся Олег к записям, расшифровывая собственный почерк, – ну и художественная литература, учебники… всякие, в общем, там разделы… а! Энциклопедии есть!

– Это очень ценная находка, – сказал Макарыч, выставляя чашки.

– А! Макарыч, совсем забыл, – сказал я и достал из кармана сверток бумаги с крупнолистовым чаем, – на вот тебе гостинец.

– Вот это да! – обрадовался, как ребенок, Макарыч, – ну… сейчас я его заварю.

– Давай, Олег, что дальше?

– Дальше… ну вот тут, значит, этот затопленный поселок, – сделал он еще одну отметку на карте. – Потом проехали еще порядка ста километров, вот тут полотно повреждено, камнями завалило и валунами… а вот тут примерно и начинается граница оползня. Отправил Волкова обратно на автодрезине в вахтовый городок на берег, а я с рядовым Степиным разбили временный лагерь и поужинали…

354-й день… пошли вверх к перевалу, точнее к тому, что от него осталось… а там… Сергей Николаевич… там уголь!!!

– Какой уголь?

– Да самый обычный уголь, его хоть лопатой там ковыряй, сопка съехала, ну и вроде как отвесная стена скалы метров сорок вверх, и вот в этой скале, прямо пласт метра в четыре шириной, ну и на всю видимость этой скалы, – ответил Олег и положил на стол запачканную тряпицу, развернул и показал мне кусочки угля.

– Отлично, Олег! – я аж хлопнул его по плечу.

– Мы тоже очень обрадовались, – ответил Олег и поставил отметку на карте, – вот тут эта скала. Дальше… к вечеру вышли на следующий хребет, где и заночевали.

355-й день… Следов людей много, чуть ниже хорошо уже накатанная узкая дорога, а еще ниже метров сто и река… Вот тут это место, к обеду спустились к поселку.

– К Ганшину?

– Да он самый. Ну там, уж извините… пришлось задержаться. И угостили, и в баню сводили. Девочка эта молоденькая, ну которую с Лас-Вегаса забрали, приветы вам передает.

– Понятно.

– А на следующий день они нас подбросили до Лунево. Ну а оттуда уже с торговцами добрались до Лесного, смотрим, а там «Мандарин», ну и домой.

– Молодец, Олег, отлично справились, ребята. Походатайствую перед Максом о премии для вас. Все, идите, отдыхайте, два дня выходных вам.

– Спасибо, – ответил Яковлев и встал со стула, поправляя ремень.

– И, Олег… – сказал Макарыч, – я думаю, не стоит напоминать о статусе ДСП по информации о результатах вашего рейда.

– Само собой, Алексей Макарыч.

– Ну хорошо, свободны.

Когда Яковлев вышел, Макарыч сел напротив и спросил:

– Что… на завтра очередной мозговой штурм?

– Ну, солнце еще высоко, – ответил я, наклонившись и посмотрев в одно из узких окошек под потолком, – так что начинать можно сегодня… на завтра есть что штурмовать.

– Кого вызываем?

– Так… Иваныча, Сашу, Федора… и этого нового инженера обязательно.

– Валерия Павловича?

– Да, точно. Как он тут, кстати?

– Замечательно, с Федором просто спелись.

– Ну и отлично.

Когда все участники внепланового совещания собрались, я подошел к карте и, выждав паузу, наглядно рассказал собравшимся результаты рейда группы Яковлева. Когда я закончил, с места поднялся Валерий Палыч и подошел к карте, внимательно посмотрел на маршрут и отмеченные точки и спросил:

– Получается, если по прямой, то до поселка, что в верховьях, километров десять?

– Получается, так. А Яковлев прошел вот здесь, вокруг и к реке… так порядка двадцати километров.

– Перепады высот приличные, ну если напрямки.

– А у вас уже какие-то мысли появились?

– Да, просто прикинул вариант поднимать уголь вверх, у реки сделать что-то вроде угольного терминала, ну а там уже плотами или баржами. По пути Лунево опять же, там у них электростанция в котельной, сразу есть вариант наладить сбыт. А так по выходу баржи в устье, на буксир ее и сюда.

– Мысль здравая, – сказал Федор, тоже подойдя к карте, только как ее реализовать? Перепады действительно значительные.

– Надо на место выезжать, глазами смотреть, и уже потом можно прорабатывать варианты вывоза оттуда угля через верховья, – сказал я, – а пока единственный вариант, это железкой до вахтенного городка и по наработанной схеме возить.

– Да, верно, – кивнул Валерий Палыч.

– А кто там работать будет на той шахте? – спросил молчавший до этого Иваныч.

– Вот, и это самая большая проблема.

– А я проблемы в этом не вижу, – сказал Макарыч, – хорошо платить, создать условия и люди будут работать.

– Возможно… – задумался я, – то есть придется нам все-таки колонизировать материк.

– И это надо делать как можно быстрее, пока работает правило «мы тут первые стояли», – сказал Иваныч, – еще немного и крупные поселения начнут обозначать границы, ну или просто артель какая застолбит место, и все… а сгонять их потом с этого места будет уже как-то не комильфо.

– Все правильно, Иваныч, согласен, – ответил я, – значит, надо готовить группу, скажем так, колонистов.

– Особо ее готовить не надо, – сказал Саша, – нужно просто переориентировать нашу вахтенную бригаду на другую работу. И прекратить пока вывоз с «железки» всего, что там осталось, теперь это может пригодиться и там.

– Да, поддерживаю, – вставил Федор, – в этом случае не придется так значительно менять планы и тасовать персонал по объектам.

– Ну вы-то с Палычем однозначно первым же рейсом туда выезжаете, надо продумывать вариант вывоза угля именно через верховья, это очень выгодный вариант во всех отношениях… И топливо экономится на сплаве, и тут же реализация по пути, – ответил я Федору.

– Да понятно дело.

– Я предлагаю Ганшина подключить к этому делу, – сказал Иваныч.

– Хм… ну вполне вариант, – ответил я, – вообще да, люди из верховий вполне смогут там работать, лучше договариваться и платить работникам из лояльного к нам поселения, чем набирать в Лунево, Лесном или еще где. В любом случае сначала место надо, как говорится, застолбить, подготовить бытовые условия для колонистов и обязательно охрану шахты и собственно самих колонистов организовать.

– А что, у нас народ немощный? Обеспечить колонистов оружием, и они вполне смогут сами противостоять угрозам, – сказал Саша.

– Вариант, но несколько профессиональных вояк там нужны в любом случае… то есть тех, кто будет выполнять только функции охраны и обеспечения безопасности, – ответил я.

– Да и усилить бы их вооружением, – предложил Иваныч.

– Ну это завтра Максиму поручим.

Я сделал несколько записей, пробежал по ним и резюмировал:

– Ну что, у нас как всегда возникло внеплановое «надо»… хорошо, основные моменты обговорили. Что там, Валерий Палыч, у вас по цехам обработки сельхозпродукции?

– Секундочку, – пролистал он назад несколько страниц в ежедневнике, – значит так, под склады сырья и готовой продукции площадка расчищена и планировку сделали. Цех переработки заканчивают, осталось немного кровлю доделать и перегородки из доски поставить. Оборудование поставили, смонтировали основные узлы, полностью собрана мельница, осталось питание подвести и все, но пока все не установим, электричество подводить не будем.

– Проблемы?

– Ну собственно да, нехватка силового кабеля, вот и хочу сначала все электроустановки компактно смонтировать, а потом уже и подключать, так кабель экономнее расходуется.

– Понятно. А по ткацкому цеху?

– Его только спланировали, еще не брались. Делаем все частями с полной завершенностью этапов строительства, так быстрее.

– Хорошо, есть кому вас подменить на время отъезда к «железке»?

– Есть пару человек, справятся.

– Ясно… Саша, у тебя есть информация по тому, что в твоем ведомстве в наличии по части двигателей и прочего?

– Нет, сейчас уже не скажу, ну движков около полутора десятков… штуки три мощных, не менее 400 лошадей, у Ирины будет более точная информация.

– Вот побеспокой Ирину, и завтра на совещании доложишь по наличию… Иваныч, какой там нужен был движок?

– В районе 450, – ответил Иваныч.

– Вот, Саша, подбери что-то в этом роде.

– Хорошо, сделаю.

– Ну и я завтра к тебе людей отправлю, это мотористы с Новой Земли, вот с ними по двигателю пообщаешься.

– Понял, пообщаюсь.

– Федор… ну что, мысли какие-нибудь появились по поводу производства цемента?

– Так, а… не только мысли, – переглянулся он с Валерием Палычем, – «на коленке», так сказать, попробовали саму технологию.

– Получилось?

– Да… мы тут с Палычем посидели, прикинули… в общем, вот эскиз цементного завода с технологическим процессом со ссылками на нужные установки, – Федор достал из ежедневника несколько исписанных и исчерненных листов и уложил их передо мной, как пазл, подгоняя края, – …это все Палыч голова.

– Действительно голова, – ответил я, не скрывая удивления, – и где будет?

– Предлагаю место на склоне в сторону пасеки, там и дорога новая удобно подходит, и железку можно кинуть к промышленному району… только просеку немного пробить. Далековато, правда, отсюда считай километров восемь, но зато там сырье рядом, и глина в распадке, и песчаник у подножия.

– Не слишком грандиозно, – спросил Иваныч, – я понимаю, что у нас запас рельс и шпал большой, но железку туда зачем?

– Есть предложение там параллельно ставить кузнечный цех и литейку. А склад металлолома у нас в промышленном, да и не навозишься железяк на лошадках, – ответил за Федора Валерий Палыч.

– Валерий Палыч… а вы точно инженером по ТБ работали? – наигранно прищурился Макарыч.

– У меня просто очень большой инженерный опыт, – заулыбался Палыч.

– Ну тогда нам с вами повезло, – сказал я, – а кадры, как известно, решают все. Кстати! А что у нас по кузнице кадров… то есть с учебным центром и лабораторией?

– Пока только планировку сделали, – ответил Федор, – закончим с хутором, возьмемся за это.

– Понятно. Иваныч… ты Лидии Васильевне передавал мою просьбу?

– Передавал… но, Николаич, она же учитель начальных классов, как она учебно-производственным комбинатом-то руководить будет?

– Главное она знает, как организовать учебный процесс, – сказал я, – а дальше дело наживное, и люди нужные подтянутся.

– Ну я еще с ней поговорю, конечно….

– Уж поговори, так и скажи, мол, личная просьба Сергея.

– Ну это не честно, она не откажет в этом случае.

– Этого я и добиваюсь. Правда… найдется другой человек на это место, заменит. А пока мне просто некому это поручить. Да и свою идею по начальному образованию она там лучше организует.

– Ну хорошо, хорошо… поговорю.

– На сегодня предлагаю закончить, уже темнеть скоро начнет, – сказал я, закрыв ежедневник.

Все стали расходиться, Саша и Федор с Палычем ушли сразу же, что-то бурно обсуждая по дороге. Ну и мы с Иванычем, попрощавшись с Макарычем, пошли потихоньку.

– Завтра в Лесной после совещания пойдем.

– Эрику экскурсию проводить? – спросил Иваныч закуривая.

– Не только… Хочу Фиму озадачить на поиски и закупку необходимого, Аслана надо навестить.

– Да, давно у него не были… крайняя встреча прошла в режиме «кругом враги».

– Ну да, – согласился я, – но тогда обстановка, сам помнишь, какая была.

– Угу. А сейчас ты что от него хочешь? Потребовать долю от продажи кораблей по нашим чертежам? – рассмеялся Иваныч.

– Нет, в деньгах недостатка Сахарный не испытывает, хотя, как говорится, их много не бывает. Надо нам, Иваныч, большую посудину закладывать, что-то вроде баржи самоходной, и чтобы осадка позволяла в верховья подняться, да и к той же слободе. И вообще, торговый флот надо строить.

– Кто на нем ходить будет? Мало у нас мореманов в штате.

– Учить будем, для обучения профессиональных моряков у нас достаточно.

– Это понятно… но на новых кораблях не будет навигационных приборов, ну если только подфартит что-то разобрать, так что придется и навигацию преподавать… да много что. Ну как вариант можно службу маяков придумать. Ох… непростая задача, Николаич.

– А простых задач, Иваныч, еще долго не будет.

– Да, не получится мне полноценно пенсионером побыть.

– Нет, не дам тебе пенсионерить, а начнешь хандрить, вон к Аленке в санчасть… пропишет тебе какой-нибудь бормотухи от хандры.

– А помнишь… – Иваныч хохотнул, – помнишь, как меня в задницу подстрелили?

– А то! И это: «Лидия Васильевна, а у вас есть что-нибудь мягкое на лавку постелить?» – изобразил я жалобное лицо.

Мы расхохотались, остановившись на перекрестке.

– Ладно, Иваныч, спокойной ночи.

– Давай, я пойду боцмана на завтра озадачу и тоже отдыхать.

361-й день. О. Сахарный

Совещание прошло в сокращенном варианте. Выслушал доклад Михалыча по успехам нашего фермерского хозяйства, а они были… Все-таки вот радует меня наш хутор! И стада с приплодом, и жеребцов в конном хозяйстве Михалыча прибавилось. Поросль фруктовых деревьев, что у меня в огороде и за забором, где был дом Светланы, пересаженная Михалычем, почти вся принялась, так что сад теперь на хуторе тоже будет. Очередь на скотину и птицу, которую переселенцы берут себе в подворья, потихоньку сокращается. Несколько пчелиных семей, привезенных из Лесного, разместили уже в у пасечников. Бывшие наши «каторжане», оказывается, постепенно, я бы сказал, внедряются в жизнь острова. Среди них нашлись и кое-какие специалисты, которые теперь работали и в столярке, и в промышленном районе, да и к Михалычу несколько человек попросились с покаянием, помогают там теперь, особенно Маше с Дашей и по двору, и по дому. Выслушал доклад Ирины и сразу озадачил ее проработать варианты видов торговли, и вообще разработать некую концепцию экономики, исходя из возможностей Сахарного, и на данный момент и на перспективу.

Сформировали группу колонистов, пришлось пожертвовать некими ценными кадрами из технарей, но делать нечего, надо строить, надо разрабатывать инфраструктуру. Сделаем сразу все как надо, не нужно будет потом ломать голову, как и что переделывать. Подобрали необходимое оборудование. Также сформировали трофейную бригаду, которой предстояло проехать по маршруту Яковлева и вывезти все в вахтенный поселок, задача номер один для них – это библиотека. Начальником СБ будущего поселка «Шахта» назначили Яковлева, парень он грамотный и ответственный, придали ему в подчинение пять бойцов, усилили их группу и двумя ПК и РПГ. Василия временно тоже откомандировали в Шахту, ставить радиостанцию. А с Амурской республикой он вчера связался, передал примерные координаты для них и сказал, что представители он них готовятся к выходу рейс для знакомства с новыми поселениями. Что ж, будем ждать… я очень надеюсь, что там многое сохранилось.

Закончив совещание, я подождал Эрика с хутора, откуда он буквально сбежал, так как девчата его там практически расстреляли глазами, и каждая норовила чем-то угостить или позвать подсобить… Еще бы… «истинный ариец, характер нордический», военная осанка, справный мужик такой…

– Сергей Николаевич, вы специально поселили меня на хуторе? – спросил Эрик, когда мы шли с ним к пирсу, где уже, тарахтя дизелем, нас ждала «Аврора».

– Нет, Эрик, не специально, у нас там просто уже место подготовленное для переселенцев и для гостей.

– Если я еще раз у вас тут окажусь, можно мне где-то в другом месте поселиться?

– Что, девчонки наши не понравились? – рассмеялся я.

– Очень понравились… но…

– Я тебя понял, Эрик, придумаем что-нибудь, – ответил я, улыбаясь.

В Лесном мы швартовались уже после обеда. Пообщавшись немного с Фимой, сразу сдали Эрика ему на попечение, посвящать, так сказать, в тонкости рынка, который сложился в этом новом мире. Также я оставил Фиме список необходимого для поиска и покупки, который я формировал в ежедневнике не один день со следующими основными позициями – станки и оборудование, кабель, крепежный материал, инструмент и, самое главное, литература, техническая, то есть справочники, пособия, учебники… любые учебники. И поручил вывезти все из сарая дома Алексея, во всяком случае, токарный станок надо забирать однозначно, пусть он и небольшой, и допуски там адские, но на данный момент у нас и такого нет.

А мы с Иванычем решили прогуляться пешком до мастерских Аслана, предварительно выяснив в ломбарде на месте ли он. Лесной изменился… и люди в нем. Пропала безнадега и страх в глазах, все стали более уверенные, что ли, стало очень заметно и некое социальное расслоение. На глаза попадались уже хорошо одетые по современным меркам люди, появилась даже какая-то мода, писком которой стала кожаная обувь ручной работы и разнообразные головные уборы из соломы – шляпы и шляпки. Иваныч не удержался и приобрел себе в торговых рядах настоящую ковбойскую шляпу… только соломенную. Стало заметно много людей, передвигающихся верхом. Также обратил внимание, что и на пристанях и по центральной улице стоят столбы освещения с растянутыми проводами.

Первое, что меня несколько удивило, это то, что Аслан вышел к воротам нас встречать сам. Он очень приветливо с нами поздоровался и повел к дому, при этом ТТшники на поясе у меня и у Иваныча остались без внимания охраны. И провел он нас не в рабочий кабинет в цоколе, как в прошлые встречи, а в большую комнату дома, усадив на диван, рядом с которым стоял низкий столик с тарелкой яблок и абрикосов. Затем он вышел и минут пять отсутствовал, я лишь слышал, как он на своем языке отдавал какие-то распоряжения, и, вернувшись, сказал:

– Я уже, если честно, сам собирался к вам на ваш остров с визитом.

– Ну вот, Сергей Николаевич, надо было немного подождать и не жечь солярку, – улыбнулся Иваныч.

– Это ты у вашего жиденка нахватался? – спросил, рассмеявшись, Аслан.

– Ну так, с кем поведешься…

– Он на самом деле молодец у вас, – сказал Аслан, – честную торговлю ведет, авторитетом пользуется среди купцов и фермеров.

– Я сам не ожидал от него такого, – признался я.

– Просто пока процветает ваш остров, процветает и он, – ответил Аслан.

– Да, наверное, но согласись, это ведь еще понять надо… а рвачей и всяких хитровыдуманных и в наше время предостаточно.

– Это точно… Я надеюсь, вы не откажетесь пообедать со мной?

– Не откажемся, – ответил я, – тем более что мы не просто так зашли.

– Да и я к вам не просто так собирался… Тут кое-кто из местных торговцев и из луневских настояли на том, чтобы выразить вам благодарность за освобождение и за то, что теперь караваны морем ходят без приключений. Вот и хотел вам отвезти, и от себя лично отблагодарить.

– Хм… приятно, конечно, и в чем выражается благодарность?

– Ну тут кто чем богат, золотом, конечно, в основном.

– Золото это хорошо, внезапное пополнение бюджета радует… Аслан, а как у тебя с заказами на верфях?

– Хочешь спросить о своей доле?

– Отчасти и про это тоже.

– Про наш уговор помню, Сергей. А на верфях заказы есть всегда. Конечно, такие корабли, как ваша «Аврора» или «Альбатрос», уже не делаем, их ведь надо оснащать, двигатели ставить… сложно, в общем. А вот небольшие одномачтовые торговые суда заказывают, метров десять в длину, не больше, с отдельной палубой для гребцов.

– Так, а что, поисковые команды уже не работают?

– Работают… только и команды малочисленны теперь, и осталось их всего две. А если далеко забираются, то приходится завалы да бурелом разгребать часто. В общем, трудная у них работа стала и не очень выгодная… Да, иногда находят что-то очень ценное и дорогостоящее, но ведь это потом еще сюда доставить надо.

– Понятно. Хотел спросить, а как тут сейчас вообще по материку народ селится… в основном по крупным поселениям?

– Да, так легче выжить. Хотя я знаю, что есть несколько отдельных хуторов. Да и поселение пиратов одна артель заняла.

– И что они там делают?

– Да грамотно ребята придумали, главное – востребованно… у них тут бригада гребцов, доходят до левой протоки Новой, а там у них мотобот в бывшей пиратской базе, и он уже вверх по течению поднимает судно до Лунево.

– Да, хорошая идея, – кивнул Иваныч.

– По дороге до паромной переправы обозы тоже ходят, но иногда беспокоят «лесные братья», как они себя сами называют.

– И часто?

– Нет, не особо, да и редко обозы без охранения ходят… кстати, и по охране тут бригада обосновалась, в старой школе целый этаж у них.

– Это в том нехорошем районе?

– Это когда было, – засмеялся Аслан, – после смены власти в Лунево много оружия ходит, тут даже лавка оружейная появилась, и продают, и ремонтируют… там же в школе. Так что теперь одной наглостью и бандитским видом людей не напугаешь, ответка сразу прилетит.

– Ну вот, закономерный процесс, – улыбнулся я. – Аслан, основная цель нашего визита это сделать тебе заказ на постройку большого судна, точнее самоходной баржи.

– По чертежам?

– К сожалению, нет. Придется твоим кораблестроителям поломать голову.

– Попробовать можно… как в прошлый раз, сначала модель, ну а потом уже в масштабе строить.

– Да, именно так.

– А двигатель, вал, винт?

– Ну это наша головная боль уже, – ответил Иваныч.

Аслан встал и вернулся с бумагой и карандашом и положил их на столик.

– Ну тогда вот, изобразите, а я уже на верфи мастерам передам. Только сразу обещать не могу, что возьмемся, так как не строили еще ничего крупного.

– Понятно, но пусть сначала хотя бы модель сделают, и если она будет удачной, то тогда уже считай и прикидывай материалы, ну и цену.

– Цену… – задумался Аслан, – по большому счету та доля, которую я тебе должен, в принципе тянет на постройку еще одной «Авроры».

– Ну вот, потом и озвучишь цену, за минусом стоимости «Авроры».

– Договорились, – ответил Аслан и крикнул в сторону двери, занавешенной шторой: – Алия! Что там с обедом?

Дочь ответила ему что-то коротко на чеченском, после чего Аслан сказал:

– Сейчас пообедаем.

Через несколько минут Иваныч закончил с эскизом и показал мне.

– Ну что, утверждаешь?

– Так… сорок метров?

– Да, будет длиннее, мы в Северную высоко не поднимемся, глубины не большие там, а поворотов много.

– Да, согласен. Ну хорошо, вот, Аслан, держи.

Аслан взял эскиз, посмотрел на него некоторое время и положил на комод, придавив какой-то статуэткой. Затем вошла Алия и расставила на столе блюда с салатами и жареной бараниной, потом вышла и вернулась с кувшином вина.

– Скажи, Аслан, а у тебя лишних станков нет в твоем цеху? – спросил я, когда мы уже поели и пили вино.

– Лишних нет… А какие вам нужны станки?

– Любые, и дерево- и металлообрабатывающие.

– Хм… – задумался Аслан, – я бы вам посоветовал в Лунево с этим делом обратиться.

– А что там?

– Во-первых, ремучасток военных, было там у них что-то. Там же теперь на бронетехнике не ездят, так, поставили на въезде в поселок БМП «копейку» да закопали и два бэтээра на пристанях как стационарные огневые точки. Вояк-то при новой власти там мало осталось, все на «вольных хлебах»… Во-вторых, на ЖД-станцию обратитесь, там мастерские были, и, в-третьих, на котельную.

– А в котельной что?

– У них есть ремцех, возможно, что и предложат, я могу дать радиограмму в Лунево, у меня там свой человек, поспрашивает, поищет, а будете в Лунево, найдете хромого Ису, у него на рынке ломбард.

– Да, было бы неплохо.

– У меня сегодня запланирован сеанс связи, так что я сообщу ему.

– А где Виктор, кстати? – спросил Иваныч.

– А он вот как раз с одной из поисковых бригад уехал, уже пару дней как его нет.

– Ясно, ну привет ему передавай.

– Хорошо, передам.

– Ну… спасибо за обед, Аслан, с нас алаверды. Надо идти, хотелось бы успеть дотемна на Сахарный, а еще тут дела есть.

– Идемте, провожу, и подарки свои заберете, да скажу, чтобы отвезли вас, а то тяжеловато будет нести.

У ворот нас ждала повозка, в которую нагрузили пару рулонов из выделанных шкур, пару коробок с какими-то дефицитами из прошлого мира, как-то: кофе, наборы специй и еще какие-то коробочки и пакетики, и два патронных ящика… в одном было два цинка с винтовочным патроном, а во втором лежала примерно дюжина холщовых мешочков с золотыми и с серебряными монетами.

– Мансур, проводи, – сказал Аслан одному их крепких бородатых парней с АКСУ за спиной и кивнул на телегу.

Мы попрощались с Асланом, пожав руки, уселись поудобнее в телеге, на мягкие рулоны кожи, а Мансур, положив автомат на колени, сел в телегу сзади, свесив ноги. Сонного вида дедок не сильно хлестнул поводьями лошадь, и телега потихоньку заскрипела по дороге.

– Ну что, Фима, как тебе ученик? – спросил я, когда мы прошли в нашу контору у пирса, после того как боцманская команда перетаскала привезенный нами груз на «Аврору».

– Очень способный, – улыбнулся Фима, – мы быстро нашли общий язык.

– Я все записал, – кивнул Эрик и потряс новеньким блокнотом, который ему явно презентовал Фима.

– Правильно, – согласился я, – иначе не запомнить. Ну что, Фима, груз аптеки получил?

– Да, все газггузили.

– Вот, реализовывай.

– С этим пгоблема…

– В смысле? Это чтобы у тебя были проблемы что-то продать?

– Пгодать не пгоблема, пгоблема пгодать за пгавильную цену.

– А, вот ты о чем… Что, совсем не рубишь в медицине?

– Нет, – развел руками Фима.

– А тут в Лесном есть медработник, может, какой?

– Эм… был, но я его давно не видел… Хогошо, буду что-то пгидумывать.

– Уж придумай. Список посмотрел, что я тебе дал?

– Да, кое-что уже на «Авгогу» заггузили.

– Что? – удивился я.

– Ну кгепежа немного, пговода. Гебята сходили, посмотгели сагай у Алексея… пгидется его газбигать, так не вытащат, и надо кган. У Аслана есть, но на него очегедь дней на десять впегед.

– Хорошо, будет тебе кран, завтра с утра плашкоут с «воровайкой» пришлем, так что пусть твои нукеры разбирают сарай и готовят все вывозить. Ты Эрика накормил хоть?

– Да, мы покушали, спасибо, – кивнул Эрик.

– Ну тогда доставай свой гроссбух, снимем кассу и пойдем на Сахарный…

362-й день. О. Сахарный

Утро началось с суеты. Собирали Эрика и его команду в обратный путь. Вчера Саша подобрал двигатель Volvo на 420 л/с, и его вместе с запчастями погрузили в шлюп. Заправили мотобот, заполнили бочки соляркой, снабдили провизией и водой. Иваныч подробно объяснил все штурману и переснял на кусок полиэтилена маршрут с карты. Все гости были, конечно, под впечатлением от увиденного, особенно Эрик, он вообще пребывал в состоянии некоего ступора, бесспорно, информации он хватанул с излишком, ну ничего, у них четыре дня пути, переварит.

– Спасибо за… ммм… за теплый прием, – сказал Эрик, пожимая мне руку, когда мы стояли на пирсе и мотобот уже был готов отправляться.

– Теперь ждем в гости вместе с Эдуардом Яковлевичем, я надеюсь, что с двигателем не будет проблем.

– Не должно, – сказал стоявший рядом Саша, – мотористы говорят, он почти один в один, да разберутся, ребята грамотные.

– До скорой встречи, – пожал мне еще раз руку Эрик и ловко запрыгнул на мотобот, который, пару раз рыкнув двигателем, начал медленно отходить от пирса, затем набрал скорость и, выйдя на середину пролива, взял курс на Новые Земли.

После отхода Эрика мы отправили плашкоут с грузовиком, на котором был кран-манипулятор, в Лесной, вместе с Сашей и еще двумя механиками. На завтра запланирован выход «пожарника» к «железке» с группой колонистов. Сейчас они все собрались в форту, занимаются подготовкой. А я до возвращения Федора и Палыча с шахты пока буду дома, на Сахарном… контролировать, так сказать, процессы, а контролировать было что… Мы с Иванычем отправились в форт, решили все-таки разбить на двоих обязанности. Он взял на себя столярку и мехмастерскую, за заводом на хуторе обещал присмотреть Михалыч, а я занялся промышленным районом и стройплощадкой цементного завода.

372-й день. О. Сахарный

Вернувшись в форт с обхода объектов, который я совершаю теперь каждое утро, с тех пор как ушла группа колонистов, застал у ворот Лидию Васильевну, ее, естественно, не пускала охрана. Увидев меня, крутящего педали велосипеда по дороге со стороны промышленного района, она пошла мне навстречу.

– Сережа, ну как можно! Книги уже четвертый день на складах у Ирины под открытым небом лежат, в пыли, на солнце… а ну дождь пойдет?

– А почему под открытым небом? Накрыть чем не пробовали?

– Нет, Сережа, их надо убирать в помещение! – категорично ответила она. – Это важно, если вы, конечно, хотите сохранить книги.

– Что ж, – задумался я, – пойдемте.

– Идемте.

– Пропусти, это со мной, – сказал я караульному, и мы сразу направились к Макарычу, застав его перед картой о чем-то в раздумьях.

– Макарыч, надо временно под книги помещение найти… А то действительно спасали их, спасали, а тут привезли и бросили.

– Ну могу предложить только два не занятых кабинета в комендатуре, – ответил Макарыч не отвлекаясь от карты.

– Ну вот, и в мой кабинет можно часть сложить.

– Ой, спасибо, – обрадовалась Лидия Васильевна, – то есть я могу начинать перевозить?

– Да, можете, я караул предупрежу. Вам помощь нужна?

– Ну помощь я у Ванечки сейчас на хуторе попрошу, и грузовик там у него работает.

– Добро, – кивнул я, – еще вопросы?

– Нет, Сережа. Все, побегу я.

Макарыч посмотрел вслед пышному заду в яркой юбке.

– Ванечка… Хм… Николаич, иди глянь… по моим прикидкам, амурчане должны быть где-то уже рядом.

– Ну это смотря с какой стороны материка они идут, и пойдут они наверняка маршрутом, которым прошел Костя.

– Думаешь?

– Ну предполагаю.

– А я бы на их месте пошел с другой стороны материка, «Костин» маршрут да, известен и проходим, но он длиннее. И в целях разведки побережья я бы пошел отсюда, – провел он пальцем по карте.

– Может быть, может быть. Они когда радировали последний раз?

– Пять дней назад, но сигнал был слабый, мы так и не поняли их координаты.

– Тогда вполне возможно, что они пошли не по «Костиному» маршруту, поэтому и связь плохая, тут же вот как раз хребет проходит.

– Ну если так, они не сегодня, так завтра будут в наших водах, и сначала зайдут в Лесной.

– Так, может, они уже там?

– Нет, Аслан бы радировал… Кстати, вот, радиограмма тебе от него, вчера забыл отдать.

Я развернул блокнотный лист.

«Сергей, Иван. Модель проверена, получилось. Начали заготовку и изготовление масштабных копий элементов конструкции. Аслан».

– Ну и отлично!

– Баржа? – спросил Макарыч, жестом предлагая мне чай.

– Да, баржа… Вечером обрадую Иваныча.

– И что на ней возить?

– Грузы, Макарыч, и наши, и чужие.

– А солярка?

– Солярки у нас пока еще, – я полез листать ежедневник, – 350 тонн, это во-первых, во-вторых, я надеюсь, что удастся продавить американцев на продажу или бартер, в-третьих, Амурская республика, а там НПЗ и хранилища… это к вопросу о солярке. Ты думаешь, что я пропадаю в мехмастерских вечерами?

– Я не думаю, я знаю… профессия такая. Паровой двигатель гоняете.

– От ты лис старый… чего тогда вопросы задаешь? Да, есть уже действующая модель, сейчас Сашины ребята двигательную часть испытывают… ну там кривошипы, валы и прочее. Они уже так нахватались, что паровоз могут на коленке собрать.

– То есть ты хочешь на эту баржу дублирующим паровой двигатель поставить?

– Да. А «кормить» его хоть углем, хоть дровами, да и мазут сгодится. Ну и про ветер не забываем, баржа трехмачтовая будет… в наших окрестностях ветра хорошего не дождаться, зато за архипелагом очень даже можно и под парусами походить.

– Зубы ты мне, Сергей, заговариваешь…

– Чего это?

– Ну колись… дальний поход какой задумал?

– Ну, так не интересно… Макарыч, ты вот пробовал с шулером в карты играть? То есть это когда ты знаешь, что он шулер, но все равно садишься и играешь… вот с тобой так же… фиг что скроешь.

– Я уже давно понял, что ты для себя приоритетом экспедиционную деятельность обозначил… Какую должность тебе в удостоверение писать, я Павлу подсказал, – улыбнулся Макарыч.

– Я это и не скрываю особо, очень интересно посмотреть, что стало с нашим «шариком», и найти еще анклавы выживших.

– Понимаю, мне это тоже интересно. Но у тебя жена на сносях.

– Ну вот такая у нее судьба Пенелопы, и она ее приняла.

– Тебе чаю налить еще… Одиссей? – вздохнул Макарыч.

– Наливай. А дальний поход, да, в планах есть. Но это уже после того, как Сахарный достигнет определенного уровня самодостаточности, и продовольственной, экономической, энергетической… А потом надо культуры завозить сюда, того же чая и прочего… не ждать же, когда птичка пролетит и погадит заветным семечком.

– Насчет самодостаточности вопросов нет.

– Ну вот и я про это же.

– Разрешите? – просунула голову в дверной проем Ксения.

– Заходи, – кивнул Макарыч.

– Радиограмма из Лесного поселка… Амурцы пришвартовались.

– Ну вот и дождались, значит, скоро и у нас будут.

– Если они не решат потом в Лунево идти, – сказал Макарыч.

– Главное, они дошли.

Чтобы как-то скоротать время до следующей радиограммы из Лесного про амурчан, я сбегал к связистам и махнул свою радиостанцию на заряженную, после чего, снова усевшись на велосипед, отправился на стройплощадку цементного завода, где и провозился до вечера. Вернулся в форт и спустился к Макарычу.

– Ну что?

– Тишина, – ответил Макарыч, наливая мне чай.

– Странно… ну задержались, наверное. Ладно, что у нас за сегодня?

– Саша заходил, довольный, токарный станок поставили.

– Здорово, а токарь у нас есть?

– Саша сказал, целых два, точнее токарь один, а второй молодой парень по станкам с ЧПУ спец, но в стиле «арфы нет, возьмите бубен», тоже сказал, что разбирается.

– Ну дай бог… ладно, пойду я домой, утро вечера мудреней, как говорят.

Поужинал без особого настроения. Что-то не клеилось с этим визитом, как говорил Алексей, чуйка… ага, вот она и подсказывала что-то неладное.

– И чего ты нос повесил? – спросила Светлана, перебирая в небольшой коробке разные банки и пакеты из презента, что передал Аслан, а коробку только сегодня боцман принес.

– Да что-то эти визитеры с Амурской республики какие-то мутные.

– А с чего ты взял, что они обязательно должны зайти к нам?

– Эм… – не нашелся я, что ответить на такой вопрос.

– Ну Лунево и Лесной понятно, там по несколько тысяч человек живет, а тут им что делать? Чем Сахарный интересен для них?

– Ну… просто как поселение…

– Ты с этим американцем долго разговаривал? А поселение у них побольше нашего.

– Это ты к чему?

– К тому, что кроме как самим себе мы тут никому не интересны. Ваши боевые заслуги скоро забудут, топливо, я так понимаю, теперь на продажу не выставляется, излишки с хутора… ну не знаю, они успешно продаются только благодаря Фиме, а как его какой-нибудь клещ долбанет? Сереж, ты бы с мужиками своими головастыми сел и подумал, что такого у нас может быть, чего нет у других, или что такого, может, у нас на острове производиться или, может, услуги какие, которых нет у других… вот тогда да, тогда сюда сами будут приплывать.

– Да, Света, я думаю об этом постоянно, и в принципе уже делаем.

– Я знаю, Сережа, но пока до конечной цели еще далеко… и пока с нашего ткацкого цеха еще не вышло и метра полотна. Я понимаю, то, что вы уже придумали, это все задел на будущее. А сейчас… ну чем мы интересны этим амурчанам?

– В твоих словах есть смысл, конечно, по большому счету не интересны ничем.

– Ну чего тогда надулся? Отпусти, пусть все будет как будет.

– Пусть, – согласно кивнул я, – давай ложиться.

373-й день. О. Сахарный

С утра я сразу нашел Иваныча, который на грузовом пирсе натаскивал двух мужиков управляться с самоходной баржой, той, что на бочках. Грузоподъемность у нее была согласно испытаниям 12 тонн, и на ней решили нарастить борта вместо перил для перевозки угля с «железки»; кроме того, сколотили небольшой «кубрик» и разместили бочки с запасом топлива.

– Еще пару занятий, и ребята смогут сами гонять к «железке» за углем, и сразу в Лунево везти его, – сказал Иваныч, когда мы с ним забрались в «монаха», на котором я приехал на грузовой пирс.

– Хорошо, – ответил я, – с обеда в Лунево пойдем, готовь экипаж.

– Не вопрос, только связист наш на железке.

– Ничего страшного, в «морском» диапазоне мы связь и сами наладим, тут не так далеко. Да и не надолго мы туда, я хочу насчет станков узнать.

– А, нужное дело. Слушай, а кто-то кроме нас, интересно, озадачивается технологическими вещами?

– Не знаю, но для нас это важно… вот подумай… понастроили кучу кораблей с движками от того, что нашли на берегу… но их же капиталить придется, а где это делать? Правильно, на Сахарном, потому как я думаю надо делать уклон на это и напрягать наших механиков в сторону строительства некой рембазы…

– Рембазы чего?

– Да чего угодно! Специалисты у нас хорошие, площадь позволяет. Надо только с литейкой и кузнечным закончить.

– Да, согласен, на перспективу вариант хороший… Чего эти, с Амурки?

– А ничего, как провалились…

– Может, они на нас «болт забили»?

– Может… Значит, сами к ним потом пойдем… но после того как с Асланом побеседуем.

– Ну иди тогда, собирайся, к обеду чтобы на борту уже был… И чего это ты так навострился резко?

– Да переосмыслил кое-что за ночь.

– Понятно…

Пообедав, я быстро проверил свое походное снаряжение и, попрощавшись с домочадцами, отправился на «Аврору», закинув на плечо рюкзак и автомат. Подойдя к пирсу, понял, что ждали только меня, и как только я поднялся на борт, боцманская команда забегала, тягая канаты, и сходни опустились на палубу. Не успели мы отойти от Сахарного на пару километров, как из-за одного из маленьких островов архипелага на приличной скорости выскочил теплоход. Иваныч тут же подал сигнал сиреной и резко выкрутил штурвал.

– Что творят черти…

– Ну вот и амурчане, – сказал я, – наверное, с внешней стороны архипелага шарахались.

На теплоходе нас заметили, сбавили ход и параллельным курсом пошли на сближение.

– Это местного сообщения теплоход, – сказал Иваныч, дав «стоп», – мореходность слабая, но вдоль берега вполне может ходить, при теперешних условиях.

– Метров сорок посудина… и скорость видал какая?

– Ну да, не «метеор», конечно, но узлов пятнадцать влегкую прет, – ответил Иваныч, переведя скорость на «малый», и пошел на сближение с теплоходом.

Скрипнула резина кранцев на бортах, и матросы приняли с теплохода швартовые, намотав на кнехты. На кормовой полуутопленной в корпус надстройке пассажирского яруса теплохода растянутая на талрепах и цепях была установлена ЗУ-23, расчет был на месте, но стволы подняты вверх, как демонстрация мирных намерений. Людей было немного, пара человек в рубке, еще двое в расчете за орудием, и кроме троих матросов на палубе стояли двое военных, оба по форме, если можно так назвать то, во что они были одеты. Во всяком случае, зеленые рубахи с коротким рукавом были уставные, ну и погоны можно было разглядеть. Майор и капитан, лет около сорока обоим.

– Разрешите, мы к вам? А то у нас все бочками заставлено, и пригласить вас некуда, – сказал майор, когда я подошел к борту.

– Прошу, – сделал я приглашающий жест.

Они оба перепрыгнули с борта на борт, подошли ко мне и представились по очереди:

– Майор Зенцов… Андрей.

– Капитан Штонда… Денис.

– Сергей, – ответил я и пожал им руки, – ну пойдемте в кают-компанию, там не так жарко.

Я повернулся к выглядывающему из рубки Иванычу и махнул ему рукой, идем, мол, с нами.

– Чай, кофе… или покрепче чего? – поинтересовался я, когда мы расселись за столом.

– Чай, если можно, – ответил Зенцов. Володя услышал его ответ и исчез из окошка раздачи, загромыхав посудой.

– Ну, стало быть, нашлись гости из Амурской республики… – сказал Иваныч, проходя в дверь.

– Да мы и не терялись, просто решили немного обойти острова, посмотреть… А вы, я так понимаю, с этого большого острова… ммм… Медового?

– Сахарного, – поправил я его, улыбнувшись.

– А, да… Сахарного. Нам в Лесном рассказали про ваш остров и даже про кое-какие ваши приключения.

– Напридумывали, наверное, местные небылиц, – отмахнулся Иваныч.

– Ну почему же… я разговаривал с… ммм… – майор открыл блокнот и полистал, – с майором Масловым, так он во всех подробностях рассказал про вашу операцию против пиратов.

– А, ну это да, было, – кивнул Иваныч, чуть отодвинувшись от стола, давая возможность Володе расставить посуду.

– А вы, значит, тот самый Сергей, единственный выживший на этом острове после Волны?

– Да, – ответил я, – ну раз вам уже так много про нас рассказали, то тогда хотелось бы послушать про вас и про выживших там, откуда вы прибыли.

Майор отхлебнул чай, и, удерживая кружку двумя руками, начал рассказывать, а я, не стесняясь, открыл ежедневник и решил записать важные моменты. Рассказ майора получился не очень длинным, но вполне понятным, ситуация там получалась следующая: из четверти миллиона жителей Комсомольска выжило не более ста тысяч, больше разрушений причинило землетрясение, чем Волна, тем более что, как потом выяснилось, левый берег Амура на протяженности около ста километров поднялся… насколько, определить сложно, и излучина, в которой находится город и прилегающие территории, превратилась в возвышенность, а русло Амура после прохождения волны, сила которой уже была погашена Сихотэ-Алинем, превратилось в пролив. Несколько месяцев люди преодолевали «переходный период» от анархии до первых объединившихся групп единомышленников, которые теперь составляют костяк республики. Частично уцелели хранилища НПЗ, котельные, заводы и предприятия. Идет постепенное восстановление того, что можно восстановить. Первое время держались на продуктах со складов росрезерва, частично затопленных, но основную часть продуктов удалось вывезти и сохранить. По большому счету Амурская республика – это объединение нескольких общин, в каждой из которых были свои порядки и «уставы», но договориться смогли, и теперь сообща строят новую жизнь.

– Надо будет к вам с ответным визитом прийти, – сказал Иваныч, выслушав майора, – своими глазами посмотреть.

– Конечно, а там уже решим, чем мы можем быть полезны друг другу.

– Не затруднит нанести ваш маршрут на карту?

– Ну, у нас лишней карты нет, – ответил майор, – с ними сейчас вообще сложно.

– У нас есть… сейчас принесу.

Иваныч вышел и через пару минут вернулся с картой, разложив ее на столе.

– Вот, дальше не прорисовывали, только контуры в вашу сторону, мы ее делаем по мере изучения побережья в походах.

– Отличная карта! – сказал скромно молчавший до этого капитан.

– Денис, сгоняй к капитану за нашей картой и перенеси на эту примерно контуры берегов… и наш курс нанеси, – сказал майор, протянув напарнику карандаш.

Денис встал и вышел. Вернувшись, он присел в торце стола и принялся переносить с одной карты на другую границы новых берегов и ориентиров, пытаясь максимально точно это сделать.

– А как экономическая обстановка, на чем держится? – спросил я.

– Поначалу, конечно, в основном обмен был. Он и сейчас остался, но к чеканке монет мы тоже пришли спустя месяца три после Волны, – он достал из кармана монету и положил на стол.

Маленькая, в два раза меньше «Лесной» чеканки, и по размеру и по весу, как я прикинул.

– А сколько вес? – спросил я, взяв в руки монету и разглядывая рисунок – буква «К» в середине звезды.

– Пять граммов. Да разглядите еще, мы у вашего торговца кое-какой медициной закупились.

– У Фимы?

– Да, у него.

– А что у вас с флотом? – поинтересовался Иваныч.

– Есть пара буксиров, грузовой паром… ну и на суше валяется несколько судов, думаем, как их доставить к воде. Еще один такой же речной транспорт, – майор кивнул на свое судно, – недалеко от берега, к нему канал сейчас копают, спецтехника есть… справляемся.

– А завод? Там же судостроительный у вас завод есть.

– Был… очень сильно пострадал от землетрясения, да потом там пожар сразу был… оборудование и материалы, что уцелело, спасли. В основном одинаковая картина по заводам и предприятиям, что-то больше пострадало, что-то меньше. Сейчас индустриальный район строится заново.

– Военных много? – спросил я.

– Хватает… – расплывчато ответил майор.

– Ну, понятно, главное, что есть.

– Да… Мы обратили внимание, что в этих местах много вооруженных людей. У нас нет такой свободной «оружейной политики».

– Не хватает оружия, или, как и в прошлом мире, руководство считает свой народ недостойным быдлом?

– Не совсем так, в нашей общине с этим строго, оружие только у военных и у ополчения.

– То есть вы можете обеспечить безопасность людей на сто процентов и у вас нет преступности?

– И преступность есть, и с безопасностью не очень… но такова политика руководства.

– Ясно, ну обсуждать руководство в его отсутствие не будем, – сказал я. – А в других общинах как с этим?

– По-разному, где-то так же, как и у вас, где-то поскромнее.

– Хм… настолько разная политика?

– Да, я же говорил… у нас несколько независимых общин.

– А в какой, ммм… общине можно, допустим, выменять или приобрести, например, оборудование или станок какой-нибудь?

– В принципе, в любой, но больше всего у нас, конечно, всякого, но на рынке не купите, этот вопрос курирует комендант, он и добро дает на продажу всего такого, так сказать, высокотехнологичного.

– А как с электричеством у вас?

– По-разному, но в основном на дизелях сидим, недавно новую ТЭЦ прям под открытым небом поставили в «индустриалке», как мы уже тот район начали называть, котлы мультитопливные, но в основном уголь жгут… пока он еще есть, теперь проще будет, осталось только вопрос с углем решить.

– Топливом торгуете?

– Только соляркой, бензина мало, его не продаем. Но НПЗ запускать собираемся из того, что уцелело.

– А нефть откуда?

– Из хранилищ, да по ЖД насобирали составов нефтяных… на первое время хватит, а потом надо искать… руководство готовит экспедицию к Сахалину.

После этих слов я обратил внимание на капитана, который оторвался от карты и громко прокашлялся.

– Ну… нам еще в Лунево и вверх по Северной надо пройти, – встал с места майор. – Как, Денис, закончил с картой?

– Да, закончил.

– Тогда будем прощаться… частоты вы знаете, при следующем сеансе связи можете сообщить, чем готовы торговать и в чем сами нуждаетесь. Следующий рейс уже будет торговый. Спасибо за чай.

– Да, Серый… ты прав, мутные какие-то, – сказал Иваныч, когда мы стояли с ним у борта и смотрели вслед быстро удалявшемуся теплоходу.

– Да уж… про Сахалин, видать, лишнего он сболтнул, по мнению напарника.

– Тоже заметил?

– Ага.

– Им, кстати, до Сахалина ближе от Комсомольска.

– Ближе, только что там сейчас? Может, и самого Сахалина нет.

– А надо проверить, – заговорщически улыбнулся Иваныч.

– Можно, только надо нашу производственную эпопею закончить. Ладно, поехали дальше, у нас в Лунево дела.

375-й день. Пос. Лунево

К Лунево мы подошли утром, когда на пристанях уже вовсю шла погрузочно-разгрузочная суета.

– Глянь, Серый, «Альбатрос»… вот раскорячился-то, места не оставил почти.

– Да ты туда же подходи, где мы тогда на «Мандарине» стояли.

– Ага, там вроде есть место.

Пришвартовались. Приняли досмотровую команду таможенников и оплатили налог за весь экипаж. Иваныч отдал распоряжение по вахтенной службе, и мы пошли собираться… Сергеев уже был готов сходить на берег и ждал нас у сходней. Я заскочил в каюту, нацепил свой пояс, закинул в подсумки пару мешочков с монетами, проверил наличие патронов в магазине ТТ и в запасном, надел свою «парадную» бейсболку и вышел из каюты.

– Ну что, на рынок? Искать этого кривого Мусу? – спросил Иваныч, когда мы втроем сошли на берег.

– Хромого Ису, – поправил я его.

– А, ну да.

– Да, идем.

Хоть мы и помнили примерно дорогу, но все равно задержались у щита-плана.

– «Матвеевские конюшни», – прочитал Иваныч.

– Да… знакомцы наши.

– Предъявим? – спросил Иваныч, изобразив, как ему, наверное, показалось, бандитскую морду лица.

– Да, я так понял, им кореша Монаха уже предъявили за своего убиенного на их заказе босса.

– Ага, слышал такой разговор, – улыбнулся Иваныч.

– Ладно, идем.

Ломбард хромого Исы мы нашли без особого труда, он находился на окраине, ближе к железнодорожным складам. Мы поздоровались и представились ему. Хромой Иса оказался бодреньким таким дедом, весь седой, и борода в том числе, и да, хромал он на правую ногу, которая была короче левой. Может, врожденное увечье, а может, еще что, интересоваться не стали про это, а сразу перешли к делу.

– Аслан сказал, что вы сможете узнать по поводу оборудования и станков.

– Да, есть кое-что, вот, – он протянул мне клочок бумаги, на котором очень коряво было написано, к кому и куда обратиться.

Я пробежал глазами и спросил:

– А у военных нет ничего?

– Там Дима рыжий записан, старлей, его на складе спросишь, только не говори, что от меня, не будет даже разговаривать… а там уже сами договаривайтесь.

– Ясно, спасибо, Иса.

– Пожалуйста, может, и вы когда старику поможете.

В мастерских на котельной нам предложили только старый сверлильный станок, но вполне рабочий, но и это за радость. Сторговались и договорились о доставке и погрузке. Только пришлось связываться с боцманом, чтобы переставили «Аврору» на другой пирс, так как кран был только там и стоял стационарно. В ремонтном цехе ЖД-станции нам повезло немного больше, выторговали небольшую гильотину, которая рубит металл не толще 10 мм, фрезерный станок почти новый, но без двигателя, и еще кучу железа, которая, по заверениям продавцов, после сборки должна превратиться в гидравлический пресс… поверили и решили брать, Иваныч настоял.

С рыжим Димой разговор сначала не клеился… но потом он узнал, что мы с Сахарного, и начал расспрашивать про Василия и как у него дела, оказалось, они были приятелями. Станок он нам предложил только один – старый 1К62.

– «Ветеран», – сказал Иваныч, – в каком состоянии хоть?

– В идеальном! – ответил Дима. – У нас на нем дед один работал, так он умер полгода назад, а больше никто и не работает на таком у нас. Там вон ящик в углу цеха, в нем всякие резцы и прочее, тоже отдать могу. Только… эм… не за деньги.

– А что же тебе надобно, старче? – спросил Иваныч, закурив.

– Лодку с мотором, ну или мотобот.

– Не жирно за станок-то?

– А если, кроме станка, я вам еще кое-что предложу? Я примерно представляю, что вас точно заинтересует.

– И что же?

– Идемте.

Мы отправились к рембоксам. Прошли по широкой площадке, с двух сторон которой тянулись метров на сто гаражи, в конце стоял еще один большой гараж, с высокими воротами, над которыми торчала направляющая кран-балки. В одной половине ворот была дверь. Дима отомкнул замок и впустил нас. Мы прошли, привыкая к темноте, Сергеев остался снаружи. Дима подошел к стене, пощелкал выключателями, где-то под потолком загудели, разогреваясь, синие лампы ДРЛ в больших плафонах. В середине помещения стоял разобранный БРДМ без башни, кругом валялись какие-то механизмы и железяки, а у стены было что-то накрыто брезентом. Дима с важным видом стащил брезент.

– Вот это могу предложить, и двойной БК к нему.

– Нормально… – только и сказал Иваныч.

Под брезентом на специальной подставке находилась башня того самого БРДМ

– КПВТ и ПКТ в спарке… моща! Воткнете на свой корабль, ну или у себя на острове стационарно поставите.

– Да, – согласился я, – это стоит мотобота. А зачем он тебе, кстати?

– А к ребятам в левую протоку подамся, в артель. Будет своя посудина, а это уже статус в новом мире.

– Ну насчет статуса да, не поспоришь.

– Если согласитесь, то я найду способ, как это вывезти, да и с вами уйду, а от вас уже на своем мотоботе… к новой жизни. Задолбало тут все! Правда, я с напарником буду.

– Мы согласны. Но действительно, как вывозить? Ведь местная администрация против распространения тяжелого вооружения.

– Ага, – засмеялся Дима, – они-то против, только вот оно почему-то распространяется. До вечера ждите, есть мысль…

С ужином мы припозднились, занимались погрузкой, размещением и закреплением всего железа, что нам загрузили, за которое мы, кстати, отвалили почти семь тысяч, и кроме тех денег, что я брал из казны, мы полностью опустошили корабельную кассу, но оно того стоило… Правда, Иваныч ругал меня всякими нехорошими словами, мол, экипажу зарплату платить скоро, а он быстро вопрос с казначеями по деньгам решить не успеет, и теперь это моя головная боль, как восполнить корабельную кассу. Время шло уже к закату, а рыжего Димы не видно, решили выйти на открытый мостик, посмотреть на опускающийся вечер над Лунево и попить кофе, жара спала и на воздухе очень комфортно. Мы успели сделать только несколько глотков, как на пристани въехал армейский КамАЗ, в кузове которого стояла «на попа» большая емкость высокого давления. Их кабины выскочил Дима и еще один не менее шустрый парень.

– Эй, на «Авроре», ваш заказ по соляре. Принимайте, только емкость, как договаривались, вернете в следующий рейс, – прокричал напарник Дмитрия.

– Хорошо, хорошо, – нашелся Иваныч, прокричав с мостика, – с крановым договаривайся, и на ют опускайте.

Емкость перекочевала из кузова на ют, только пришлось ее переставлять пару раз, выбирая крен, в результате ее поставили почти у рубки, а потом боцман со «слезами на глазах» забивал в палубу кронштейны для растяжек на талреп, и приговаривал: «это же не баржа, мать вашу!». Иваныч тоже расстроился, не рассчитывал он на такое варварское отношение, но эти авантюристы, Дмитрий с напарником которые, кроме того, что упрятали в емкость башню и боекомплект, и демонтированное вооружение, они ее реально заполнили соляркой, и вес у этой бочки был тонн семь, то есть «Аврора» оказалась под критической нагрузкой.

– В левую протоку зайдем, я ребятам обещал солярки подкинуть, – сказал Дима, поднявшись на палубу.

– Вот ты засранец! – вспылил Иваныч. – И рыбку съесть и дальше по списку успеваешь.

– Батя, ты не бухти… вам башня, станок… емкость на халяву, а мне с Дэном мотобот… ну и взнос в артель, так сказать.

– Да, шустер, – согласился я, – но молодец! Ну что, Иваныч, пусть боцман таможню зовет на досмотр и выходим.

Таможенный досмотр прошел без проблем, и «Аврора», отшвартовавшись, пошла вниз по Новой, к левой протоке. На пристанях в Тортуге, как ее теперь все называли, мы были уже ночью. Артельщики помогли пришвартоваться и подали шланг для слива солярки с емкости. Ждали около часа, затем отшвартовались и пошли домой, кораблю «полегчало», и Иваныч немного успокоился.

377-й день. О. Сахарный

– И какой из них нам? – спросил Дима, когда мы рано утром швартовались у грузового пирса.

– Вон тот «японец», устраивает? – ответил я. – Кстати, трофеем его взяли у пиратов. Полной заправки на двое суток хода, достаточно шустрая посудина.

– Зачет! Конечно, устраивает, для двоих места много да еще и дополнительно пару бочек под соляру поставить можно, и что-то вроде рубки построить.

– Ну это уже вы как хотите с ним извращайтесь.

– Угу, – ответил Дима, уже внимательно рассматривая остров, – как у вас тут все… глобально.

– Стараемся.

– Сергей Николаевич, а можно мы у вас тут пару дней поживем, отдохнем от суеты.

– У нас тут не санаторий, – пробубнил в ответ Иваныч, явно затаил обиду за испорченную палубу.

– Да ладно, Иваныч… пусть поживут. Только условие.

– Какое? – радостно спросил Дима.

– Во-первых, перегоняете теперь уже ваш мотобот на пассажирский пирс и живете на нем же, во-вторых, безобразия нам тут не нарушать, да и СБ наше присмотрит и, кстати, решение о том, можно ли вам у нас остаться, примет начальник СБ, это в-третьих… вон боец стоит, он вас к нему в форт проводит, а я его по рации предупрежу.

– Конечно, это же ваш остров и ваши правила, мы согласны, – закивал Дима, – просто у вас тут так спокойно как-то…

– Ну вот очень надеюсь, что вы это спокойствие не нарушите своим присутствием.

Отправив гостей в форт и предупредив Макарыча, я отправился домой, мне как всегда досталась ночная вахта и жутко хотелось спать, что я и решил сделать, хотя бы до обеда. Светлану дома не застал, только Бим меня радостно встречал.

– Привет, лохматый, – поздоровался я с ним, почесав все «чесательные» места у собаки, – а где же хозяйка?

В ответ Бим только вилял хвостом. Ну ладно, наверное, по делам каким нужным ушла, а пацаны, вероятно, продолжают свои «разборки», в смысле разбирают на складах железки и занимаются сортировкой. Тогда рюкзак, разгрузку и автомат в сундук, а сам спать… уже просто на ходу засыпаю.

Проснулся я от того, что теплая ладонь легла мне лоб, и я открыл глаза.

– Привет, мореплаватель, – сказала Света, наклонилась и поцеловала меня, – побрился бы хоть… колючий как еж.

– Как дела у моих девчонок? – положил я ей руку на живот и почувствовал легкий еле ощутимый толчок. – Ох ты ж ни фига ж себе!

– Да, Сереж, и не говори, пинается так, что сил нет уже, – ответила Света, улыбнувшись, но я уловил на ее лице некую усталость.

– Что, совсем тяжело?

– Нет, мой хороший, просто уже скоро.

– Как скоро? – спросил я, усевшись на топчане.

– Ну… может, неделя, может, две… а может, и завтра.

– Как так? Ты что, не знаешь?

В ответ она звонко, как колокольчик, рассмеялась и сказала:

– Смешной… ну откуда же я знаю. Тут уж на все Божья воля.

– А чего же ты шарахаешься по поселку?

– И что, сидеть теперь сиднем? И так ноги отекают… Да я не далеко, к Аленке ходила, помогла ей с больным.

– Что за больной?

– Из «каторжан», парнишка молодой, рассек железякой себе ногу на стройплощадке… вот Алена учила меня швы накладывать.

– Получилось?

– Да, ничего сложного, оказывается.

Я потянулся к тумбочке и взял радиостанцию, вставил на «административную» частоту.

– Иваныч…

– На связи.

– Доктора давай командируй с «Авроры» в санчасть.

– Что случилось?

– Пока ничего.

– Хорошо, сейчас отправлю.

– Спасибо.

– Сереж, ну чего ты всполошился и людей беспокоишь?

– Нормально. Если мы в море, он на борту, если здесь, то и место его в санчасти… он зарплату получает как доктор, так что нечего.

Света в ответ только улыбнулась.

– Мам, пап… это мы, – первым забежал в дом Дениска, – мы «Аврору» видели… как она швартуется.

А меня как кувалдой по голове… Света это заметила и тихо на ухо сказала:

– Да они тебя давно уже папкой называют, но вот так явно да, в первый раз.

– Ну знать, все одно к одному, – ответил я и поцеловал ее, – значит, пусть доктор в санчасти сидит.

Я вытащил из кармана несколько монет.

– Дениска, ну-ка сбегайте к рыбакам и принесите к обеду… ммм… «сноуфиш». Запомнил?

– Ага, – ответил Дениска, подставив ладошку, испачканную в масле.

– Руки отмойте сначала, – крикнул я им вслед.

После обеда вернулась вахтенная группа с «железки» и Федор с Валерием Палычем, о чем мне доложил дежурный форта по рации. Я схватил свой ежедневник и засобирался в форт.

– До вечера? – спросила Света.

– Эм… ну как получится.

– Ну иди, не засиживайтесь долго.

– Постараюсь…

– Общий сбор в форту… – сообщил я в рацию на «административном» канале.

Время до совещания еще было, и я заскочил к Макарычу.

– Привет безопасникам, – сказал я, спустившись в «застенки».

– Привет еще раз, – ответил Макарыч, отвлекшись от чтения какой-то книги.

– Что читаешь?

– Не поверишь, – улыбнулся он, – рассказы Чехова. В комендатуре взял.

– Почему же, поверю… актуальное чтиво во все времена.

– Да, Сергей, так и есть.

– А что там еще?

– Да много всего, Лидия Васильевна приходит на полдня, каталог составляет.

– Ясно… ну что, с гостями побеседовал?

– Да, ушлые ребята, ну, в хорошем смысле слова… мозги на месте, страха нет, один задор, как говорится.

С улицы донесся разговор и звук шагов.

– О, народ собирается… пошли, – сказал Макарыч собрав все бумаги со стола и убрав их в ящик.

В кабинете для совещаний было шумно и людно, Иваныч сразу занял место у окна и, медитируя, набивал трубку.

– Всем здравствуйте, – сказал я, прошел и поздоровался со всеми за руку, – присаживайтесь. Ну, Валерий Палыч, с нетерпением жду от вас доклада.

– Значит так, – начал Палыч, открыв свой ежедневник, – Можно считать, что поселок Шахта начал свое существование и трудовую деятельность. Границы территории помечены информационными столбами, о том, что это территория принадлежит Восточному Архипелагу. Мы готовы к диалогу и не потерпим вероломства…

– Прямо так и написали? – спросил Макарыч, подняв бровь.

– Да, это Яковлев, он с особым рвением отнесся к процессу колонизации, за что ему, если честно, спасибо, хорошо выполняет свою работу… третьего дня медведь вышел на рабочих… прямо к скале подошел, встал на задние лапы… Олег его двумя очередями срезал, подошли, рассмотрели ближе, медведь раненый, ушей нет почти, морда разодрана… в общем, опасная зверюга была.

Макарыч сделал пометку в ежедневнике и показал запись сидящему рядом Максиму, тот одобрительно кивнул.

– Так, ну городок построили, точнее два барака, караульное помещение, кухню и баню, – продолжил Палыч, – выровняли спуск от скалы к железке, там рельсы будут и вагонетки по ним, потом перегрузка на платформы и с помощью ремонтного локомотива подвоз к берегу.

– То есть вариант поднимать вверх отпадает? – спросил я.

– Да, Сергей Николаевич, пока только так. Вопрос подъема угля на хребет пока остается открытым, на данном этапе это нереализуемо, хотя проект по этому вопросу я накидал, доложу позже, когда закончу с расчетами. Инструмента и оборудования пока достаточно, трофейная команда стянула к поселку все найденное Яковлевым во время рейда. Есть даже два отбойных молотка и компрессор, это с того КамАЗа – вахтовки. Так что теперь только возить уголь, ну и продукты закидывать.

– Ясно… Ирина, согласовывайте через связистов первый рейс с углем и сразу же с ним направляйтесь в Лунево, договаривайтесь о поставках на котельную.

– Хорошо, – ответила Ира.

– Нет, не так, сначала заходите в Лесной, берете с собой Фиму и вместе с ним в Лунево.

– Поняла.

– Да, – кивнул Иваныч, – так лучше будет.

– И еще, Ирина, по возвращению из Лунево подготовь, пожалуйста, информацию, скажем так, по торговым ресурсам, то есть то, что мы можем продавать или менять, а также то, в чем нуждаемся… это для амурцев… уж не знаю, как насчет «дружить семьями», но торговать они готовы.

– Сделаю, – кивнула она.

– Что с персоналом в поселке?

– Пока достаточно, – ответил Палыч, – будет необходимость в увеличении выработки, тогда уже свяжемся с Ганшиным, предварительная договоренность уже есть. Его люди очень удивились, если честно, когда обнаружили нас там.

– Тогда, раз с поселком колонистов разобрались, приступаем к делам на Сахарном. На складе в промышленном стоит несколько станков и прочего железа… Саша, это по твою душу, занимайся. И еще, тебе и Максиму задание… На «Авроре» вас дожидается башня от БРДМ, снимайте носовое орудие и устанавливайте вместо него. И кстати, емкость высокого давления там же на «Авроре», на склад ее, может пригодится под паровик какой.

– Вот это да! – обрадовался Максим. – То есть КПВ освободится?

– Да. Но его пока в оружейку и не трогать без разрешения.

– Понял.

– Значит так… продолжаем по Сахарному… Занимаемся по следующему плану – цементный завод и литейка с кузнечным цехом, учебный центр и лаборатории… Валерий Палыч, не забываем про завод на хуторе.

– Ну а куда же мы денемся.

– Дальше… место, где ремонтировали МРС, приспосабливаем под рембазу.

– Рембазу чего? – спросил Саша.

– В основном кораблей, ну а по большому счету всего. А мехцех переводим только на производство.

– Производство чего? – опять уточнил Саша.

– Всего! Всего, что необходимо… запускайте быстрее литейку и кузнечный, и чтобы ни одного гвоздя не было куплено!

– Ясно.

– Так… у нас тут тоже новости, – продолжил я и рассказал всем о встрече с амурцами.

– Интересно, а если Сахалина нет больше? – сказал Палыч.

– Ну тогда только Сибирь, – ответил я, – а вообще следующая экспедиция к Сахалину… но позже.

– У них же там завод… ну где МИГи делают, – сказал Макарыч.

– Да, но со слов амурцев, многое очень сильно пострадало, так что ждать, что над нами начнет летать самолет в скором времени, думаю, не стоит.

– Самолеты и у Ганшина под носом есть на старом аэродроме военном.

– Да, я знаю, есть там три калеки-«кукурузника», авиатехников у нас нет пока, нет и тем более пилотов, и естественно, с топливом проблема, так что будем это просто иметь в виду.

Как я и обещал Светлане, допоздна засиживаться не стали, подвели итоги и стали расходиться. Спустившись по лестнице на площадь форта, я увидел Василия, бодро шагающего к узлу связи, он тоже меня увидел и подошел поздороваться.

– Добрый вечер, Николаич.

– Привет, Вася. Ну как там, на Шахте, связь отстроил?

– Да все нормально, как раз иду пробный сеанс «отрепетировать».

– Хорошо… слушай, у нас в гостях двое вояк из Лунево, один из них Дима, старлей, рыжий такой. Он говорит, что знает тебя.

– Да это же Димка-«Чума»! Он из разведроты, нормальный парень, а где они?

– Он у нас мотобот выторговал, на нем и живет пока… На пассажирском пирсе рядом с «Мандарином» стоят.

– Ясно, заскочу к нему. А он как переселенец?

– Нет, они завтра уходят, в артель в Тортугу пойдут, нормальная там, кстати, тема у ребят.

– Какая ему Тортуга, у него же шило в заднице… Ладно, понял, дела закончу и пообщаюсь схожу.

– Сходи, он тоже хотел тебя видеть.

После разговора с Васей я забежал в казначейство, написал небольшой отчет по затраченным средствам и договорился о пополнении корабельной кассы. Ну теперь можно и домой, ужинать и спать.

378-й день. О. Сахарный

Утром, после завтрака, я, оседлав велосипед, поехал по объектам, в первую очередь меня, конечно, интересовал цементный завод. Федор там уже вовсю командовал, с помощью крана монтировали силос, переделанный из пустой цистерны.

– Привет, – поздоровался с ним.

– Доброе утро.

– К нему ведь насос нужен.

– Шнековыми подавателями обойдемся, их проще сделать, да и надежнее, чем насос.

– Ну тоже верно, – согласился я, – что по срокам?

– Людей бы.

– А что каторжане?

– Так они обязаловку только первую половину дня у меня, а потом расходятся.

– Так стимулируй, чтобы не расходились.

– Чем?

– Деньгами, Федь, деньгами… они же там у себя строятся активно, кое-кто уже семьей обзавелся… так что думаю, стоит им объявить, что на тех, кто останется на вторую половину дня, ты табеля будешь в казначейство передавать.

– А казначейство?

– А что казначейство… есть табель, подписанный начальником участка, они его оплачивают, так что давай, внедряй тему.

– Хорошо, на перекуре объявлю мужикам.

За два часа накатался по объектам, ноги уже требовали отдыха, и я поехал в форт. У конторы СБ под навесом сидели Вася, Дима и Денис.

– Макарыча, что ли, ждете? – спросил я, когда подъехал и поздоровался.

– Макарыч на месте, – ответил Вася, – мы тебя, Николаич, ждем.

– Что-то случилось?

– Нет, просто у ребят разговор… Я им вчера внушение сделал, насчет этой Тортуги.

– И?

– Ну чего тут стоять-то, пошли к Макарычу, а то он нас выставил, сказал тебя дожидаться по этому вопросу.

– Ну пошли.

Макарыч сидел надутый, как мне показалось, значит, начало разговора уже было, и не очень удачное. Я поздоровался с ним и присел рядом на лавку.

– Ладно, что там у вас?

– Николаич…

– Подожди, Вась, – остановил я его, – у мужиков что, языков нет? Вот пусть и выкладывают.

– Сергей Николаевич, – начал Дима, – посмотрели мы тут, как вы живете, ну и Вася рассказал… Мы решили остаться, в общем.

– Так в чем проблема?

– А проблема у нас в создании прецедента наемничества, – хмуро вставил Макарыч, – солдаты удачи выискались.

– Подожди, Макарыч, дай вникнуть… Продолжай, Дима.

– Ну, Алексей Макарыч прав… у нас есть мотобот, есть свое оружие и боекомплект, и есть специфические навыки. Мы с Денисом хотим сделать свою… ммм… группу, которая будет заниматься исследованием материка. Будем заниматься поиском того, что осталось от прежнего мира, полезное дело.

– Полезное, – согласился я.

– Только мы… у нас есть, скажем так, условия…

– Внимательно…

– Вы обеспечиваете нас топливом и картой. Мы занимаемся поиском по материку и получаем за это зарплату, как у ребят здесь в гарнизоне… и еще, десять процентов от того, что найдем.

– Хм… а почему не двадцать пять, как в прошлом мире?

– Ну во-первых, топливо, которое мы сожжем, а во-вторых… не знаю, думаю, нам и десять хватит. Мы же если найдем какой-нибудь трактор, не будем отпиливать от него ковш или гусеницы… А можем найти, например, фуру, а в ней есть что-то более мелкое и имеющее цену, и то, что можно реализовать и получить прибыль.

– И?

– Ну все, собственно.

– Макарыч, а чего тебе не понравилось?

– Не знаю, Сергей… может, я и старый для вот таких отношений.

– Ребят, выйдите пока, на улице перекурите, – сказал я.

– Что тебя смущает? – спросил я Макарыча, когда вышла молодежь.

– Да натура у меня такая… я изначально уже подумал не о том, какую пользу они могут принести своими рейдами, а о том, сколько они могут срыть и провернуть своих дел втихую… Да… вот такой у меня бзик, уж извини, всю жизнь меня на это натаскивали. С одной стороны, вроде нормально все, работа у меня такая… а с другой… тьфу, аж самому противно. Они же только предложили, а я их уже подозреваю. Не обращай внимания, Сергей, это я больше на себя разозлился, что не укладываюсь мозгами в новые формации.

– Тебе не за что извиняться, и место свое здесь ты занимаешь абсолютно по делу, и лучше тебя этой работы никто не сделает… Я дам добро ребятам на их деятельность и на их условиях, а ты делай свое дело, если случится, не дай бог, что ты был прав, то будем принимать самые жесткие меры, как говорится, в рамках действующего законодательства, которое будет на них распространяться как на граждан Восточного Архипелага. Дело-то действительно нужное и полезное они предложили.

– Да, полезного от их работы может быть много. Хорошо, только после каждого рейда пусть отчеты мне пишут.

– Мужики, заходите, – крикнул я в сторону дверного проема.

Бойцы зашли и встали у двери.

– Значит так, предложение ваше принимается, но у меня тоже условия – на вас распространяется воинская обязанность, как на всех граждан, на довольствии вы будете стоять в СБ, ваш непосредственный начальник вот, товарищ полковник… После каждого рейда – подробный отчет. Топливом и картой снабдим, даже выделим «Северок» для оперативной связи… И, самое главное, вы должны понимать и ценить то доверие, которое мы вам оказали, и любая подстава с вашей стороны, неважно в чем она будет выражаться, будет в ваших жизнях самой большой ошибкой. Так устраивает?

– Так точно, устраивает, Сергей Николаевич, – радостно ответил Дима.

– А раз устраивает, то вот садитесь и обговаривайте все со своим непосредственным начальником.

Хмурый вид с лица Макарыча исчез, он уже по-деловому открыл папку и достал анкетные листы.

– Сначала анкетирование, – сказал он, – на получение гражданства, а потом все остальное. Присаживайтесь.

– Ладно, не будем мешать, пошли, Вася.

Мы вышли на улицу, немного отошли от конторы СБ, и я спросил:

– Вася, в случае чего тебе тоже по шапке прилетит, считай ты за них поручился.

– Николаич… да нормальные ребята, не один год с ними прослужил, да и пороха вместе понюхали…

– Будем надеяться. Ладно, я обедать.

Но до дома я не доехал, получил вызов от Максима – с НП доложили о надводной цели со стороны открытого моря. Я развернул велосипед и покатил к мысу на НП.

– Привет, служба, – сказал я, поднявшись на трехметровую башню НП, на верхней площадке которой находился наблюдатель за установленным на самодельный штатив ПНБ, тот самый, с помощью которого когда-то за нами наблюдали разведчики пиратов перед нападением. – Дай глянуть.

Приложившись к окулярам, я посмотрел на «цель».

– Максим, это «Принцесса», – сказал я в рацию.

– Какая еще принцесса?

– Яхта олигарха с Новой Земли, для которой мы двигатель подбирали.

– А, понял… тогда высылаю группу досмотра и сопровождения к ним.

– Давай. К грузовому пирсу их швартуй, на пассажирском места не хватит.

– Принял.

Покинув НП, я налег на педали и покатил к промышленному району, посматривая в сторону пролива. Было видно, как от пирса, задрав нос, глиссировал катер «монаха» с бойцами, навстречу «Принцессе».

Я стоял у пирса и наблюдал за швартовкой, яхтой управлял сам Эдуард Яковлевич, а Эрик, ловко управившись с канатом, перебросил с борта на пирс алюминиевые короткие сходни. На корме и на носу под брезентом был какой-то крупногабаритный груз.

– Приветствую вас, Эдуард Яковлевич, – сказал, дождавшись, когда он спустится на пирс, и протянул ему руку.

– И я вас тоже приветствую… бляха-муха! Это все вы понастроили? – спросил он, оглядываясь по сторонам.

– Ну да… строительству этому пока еще не видно конца и края.

– Вот это… нет, мне Эрик, конечно, очень подробно все рассказал… но, бляха-муха, видеть это своими глазами гораздо лучше.

– Это точно… лучше один раз увидеть, – ответил я, улыбаясь. – Устали?

– Да не особо, ноги гудят только, последние пять часов сам за штурвалом.

– С двигателем долго провозились?

– Не очень… я больше перестраховывался, яхту два дня гоняли… все смотрели, как ведет себя, мощность немного упала, а в целом нормально. Да, мы тут вам привезли кое-что в качестве оплаты, все, что на носу, можно сгружать.

– И что там?

– Ну, чем богаты, собственно, пара генераторов, бензоинструмент, все китайское, конечно, но работает… а с бензином у нас не очень, знаете ли, бытовой химии сколько влезло, ну и так, по мелочи, что там у нас по трюмам и контейнерам… немного алкоголя, сигарет… а! Чай вот тоже привезли, пусть Иван Иванович порадуется… а где он, кстати?

– На объекте, супруге помогает с учебным центром.

– Понятно… Сергей Николаевич, давайте решим один важный вопрос, а потом я уже смогу позволить себе немного расслабиться.

– Слушаю вас.

– Какой процент прибыли вы хотите получать за аренду складов и за то, что наш товар будет реализовываться через вашу торговую точку в Лесном? Сами понимаете, нам самим сейчас терять время на поиски вариантов не очень выгодно, и тем более ставить там в Лесном свою торговую точку… может, потом когда-нибудь. Сейчас нам надо быстро включиться в торговлю и получить прибыль, которую мы сможем использовать для развития нашей территории. Время очень дорого… понимаете?

– Прекрасно понимаю, – ответил я, пригласив прогуляться вдоль берега. – Что касается реализации ваших товаров через нашу торговую точку… у нас тут прижилась десятина, наши предприниматели и ремесленники платят такой налог в казну, если вас устроит вариант в десять процентов, то считайте, что мы договорились.

– О, это вполне разумная цифра. А что по аренде складов?

– Я хочу предложить вам вместо уплаты аренды разделить наши расходы на содержание этого склада и пирса, то есть оплату труда грузчиков и охраны.

– Очень… очень щедро, Сергей Николаевич, и вы простите, но у меня складывается такое впечатление, что вы продешевили.

– Наверно, – улыбнулся я. – У меня просто большие планы на долгое и плодотворное сотрудничество между нашими анклавами. Сейчас я вам в чем-то уступил и чем-то помог, потом вы при случае поможете нам. Так что, принимаете такие условия?

– Да, принимаю… Тогда поступим так: сейчас ваши подарки разгрузят, и мы сразу уходим в Лесной, там утрясаем все дела с вашим представителем и разгружаемся, потом я там немного осмотрюсь, переночуем, и к обеду мы будем снова у вас, не обремененные ничем, кроме выручки, бляха-муха! – сказал Шеф и рассмеялся.

– Давайте так, если что, частоту для связи знаете.

Частично разгрузившись, «Принцесса» взяла курс на Лесной, яхта уже отошла примерно на километр, как на пирс пришел Иваныч.

– И что это? «Даже чаю не попили…»

– Да нет, Иваныч, просто Эдуард Яковлевич решил сначала закончить дела, а завтра они уже вернутся погостить.

– А, ну хорошо.

– Тут вот подарки, вызови боцмана, пусть на «Аврору» заберет кое-что, да пусть поторопится, а то Ирина сейчас с грузовиком будет.

– Подарки… подарки я люблю! О, сигареты, – обрадовался Иваныч.

– Да, и сигареты в том числе.

– Генераторы слабенькие, я смотрю.

– Да, по пять с половиной киловатт, но зато на их базе можно сварочную станцию сделать, ну, или освещение где-то временное протянуть. Тут вот еще бензоинструмент кое-какой, самое полезное это пара бензопил, остальное надо механикам на запчасти.

– Ага, – кивнул Иваныч, – газонокосилка-то нам точно не пригодится.

– Вот и я про это. Что, кстати, по «пожарнику», он завтра в рейс к Шахте?

– Да, с утра выходит, нужными материалами и продуктами уже загрузили.

– Ну вот и один из этих генераторов туда же пристрой, пригодится. Ладно, пойду рыбки куплю и понесу кормить семейство.

– Так я тоже к рыбакам шел, а смотрю, «Принцесса» стоит, ну и я сюда… а они оп, и смылись. Ну пошли, прогуляемся до рыбаков, отоваримся вкусностями.

На обеде объявил мальчишкам, что они пока освобождаются от работы на складах и их помощь теперь нужнее дома. Сначала было надулись, но потом оценили важность момента. Потом я попросил их увести корову в стадо на хутор, уже не до нее Свете было, что они и пошли исполнять после обеда. На возмущение Светланы сказал, что молоком и Аленка поделится, все равно вечера у нас проводит, а для подвижного образа жизни хватит домашней работы и курятника.

После обеда отправился на работу, то есть в форт. Заскочил к Макарычу и порадовался увиденному. Разложив на столе новую версию карты, которую им оперативно изготовил Павел, вот что значит административный ресурс, а ведь я на нее первый в очереди стоял… Так вот, Макарыч, Дима и Денис, склонившись над картой, что-то бурно обсуждали, и куда делись настороженность и подозрительность старого чекиста.

– Совет в Филях?

– А, Сергей… Мы вот тут маршрут прорабатываем.

– Что вот так сразу?

– Ну они как пионеры, всегда готовы… к приключениям на задницу, зачем охлаждать пыл этих следопытов, – улыбнулся «глазами» Макарыч.

Я еще про себя отметил, что если он вот так улыбается, значит, все нормально.

– Согласен, и куда решили сначала?

– Да тут само так складывается, что первым делом в зону разведки попадает вот этот участок побережья.

– Это почти двести километров от Шахты.

– Да, чуть больше… двести тридцать, здесь, судя по карте, и несколько поселков маленьких, но они подтоплены скорее всего, и три дороги, два проселка и одна районного масштаба.

– И по топливу надо придумать что-то, – сказал я.

– Уже придумали, – ответил Дима. – Завтра выходим вместе с «пожарником», он нас на буксире до «железки» дотащит. А там грузим на МРС бочки с топливом, воду и провизию, и уже МРС нас буксирует сюда, вот к этой точке. Тут делаем схрон, МРС возвращается, а мы идем выше.

– Ну да, разумно… Вам по большому счету хватит топлива здесь пройти вдоль берега и вернуться к «железке».

– Да, должно хватить… но мало ли.

– Оружие, говорите, у вас есть?

– Да, два АКМСа, два ПМа, боекомплект с излишком.

– Хорошо, но снаряжение надо немного пополнить, – сказал я и достал рацию: – Максим…

– На связи.

– Ты далеко?

– В караулке.

– Зайди к Макарычу.

– Принял, иду.

Через минуту вошел Максим и поздоровался со всеми.

– Максим, это рейдовая группа, будет заниматься разведкой на материке, – представил я лейтенантов начальнику гарнизона.

Они представились друг другу и пожали руки.

– Обеспечить спецсредствами? – догадался Макс.

– Верно, – кивнул я, – они оба зачислены в состав гарнизона, но подчинение СБ.

– Понял, что нужно?

– СВД, гранаты, один ПБ, ПНВ, бинокль, «Северок» и комплект индивидуальной радиосвязи с гарнитурой.

– Сергей Николаевич, – сказал Дима, – у нас нет снайперской подготовки, так, стреляли пару раз, думаю, смысла нет от СВД, а вот если есть возможность, то добавить второй бинокль и если есть несколько шашек тротиловых и взрывателей.

– Хорошо… Максим, выдай озвученное.

– А хорошего снайпера я знаю… он где-то в Лесном в наемниках, – сказал Дима, – из нашей разведроты «контрабас».

– Ну да, группа у вас маловата получается, – согласился я, – давайте так, вернетесь из рейда, будем думать.

– Мы на обратном пути можем зайти в Лесной, поискать его, ну или если не найдем, то сообщение оставим, там много ребят знакомых наемничают.

– Добро, поищите. Макс, Сергеев далеко?

– В казарме, после наряда отсыпается.

– Понятно, ну в общем работайте. Я завтра с утра на Васин остров с Сергеевым схожу, проветримся и заодно проверим там кое-что.

Из конторы СБ направился в казармы, где в гордом одиночестве спал боец Сергеев. Я подошел к его месту в кубрике, и у меня на лице появилась улыбка… суровый детина, спал как младенец, даже слюну на подушку пустил. Я сел на топчан напротив, приподняв соломенный матрас, от шороха которого Юра проснулся и подскочил, чутко спит.

– …Николаич… что? Что-то случилось?

– Нет, Юр, нормально все, хочу тебя с собой завтра взять.

– А куда? – спросил он, усевшись и протирая сонные глаза.

– Да тут недалеко, на Васин остров сходим.

– Во сколько?

– А вот как гарнизон на зарядку выскочит, можешь спускаться к пассажирскому пирсу.

– Надолго? Что с собой брать?

– Максимум до вечера, да я перекусить возьму… А так снаряжение стандартное, как на берег на боевом выходе сходишь.

– Понял, утром на пирсе.

– Договорились, можешь дальше спать, на ужин-то разбудят.

– Есть дальше спать, – ответил Сергеев и снова завалился на топчан.

379-й день. О. Сахарный

Света всю ночь спала беспокойно, я даже немного разволновался и уже собирался отменять поездку на Васин остров.

– Ничего, Сереж, все нормально уже, просто ребенок беспокоится, пинается, вот и мне передается, сейчас хорошо уже все.

– Ладно… доктор в санчасти, Аленку попроси, чтобы с тобой побыла сегодня… не геройствуй тут.

– Договорились, ты там тоже аккуратно.

– Рацию тебе оставлю, если что… ну знаешь, в общем.

Мы поцеловались, я надел свою самодельную РПСку и снял со стены «Моссберг»… двуногих врагов на Васином острове нет, а вот на косолапого нарваться можно, с НП несколько раз уже наблюдали, как мишка по берегу прогуливается. Прихватил рюкзак и вышел во двор.

– Бим, ко мне! На охоту поедем.

Пес от радости чуть вместе с будкой ко мне не прибежал. Маловат домик уже, застревает песик, надо будет детям поручить дом собаке построить… А что, сначала будку собаке, потом туалет с душевой поправят, а потом и новый дом помогут строить. Старый пирс мы с ними построили. И нормально простоял, пока не сломали злодеи. Пес рванул вперед меня к морю, как будто знает, куда идем, дежурно облаял народ у пирса и уселся, ожидая меня и виляя хвостом.

– Привет, Юра, – поздоровался я с Сергеевым, который сидел на пустых деревянных ящиках на пирсе.

– Доброе утро, я ключи от «монаха» взял уже на посту.

– Так, а что не прогрел двигатель?

– Прогрел, заглушил уже просто…

– А, ну погнали, – ответил я и перепрыгнул на борт.

Домчали до отмели за 15 минут, привязали катер за толстую корягу, свисающую с берега, и высадились. Бим, уткнувшись носом в землю, побежал вперед. Тропа, что вела к Васиному зимовью, практически исчезла, и я шел по ориентирам… вот дуб с лопнувшим вдоль стволом, вот камни из земли торчат, значит, нам выше… вот два пня и распадок справа, значит, нам прямо. Ага, а вот и зимовье. Плотно заросшее лианой и кустарником. Вот лобазок, рюкзак в него, налегке пойдем. Встал, осмотрелся, достал карту и «привязался» к местности.

– Идем, Юр, по хребту этому пройдем.

Мы шли к самой высокой точке. Сопка напоминала «седло», одна вершина которого была немного ниже другой. Примерно через час мы забрались на вершину и, посмотрев дальше, вниз, просто застыли… застыли от красоты. Я достал бинокль, чтобы подробнее все рассмотреть. В полутора километрах ниже в распадок ссыпались валуны и камни, сполз грунт… наверняка после землетрясения образовалась природная плотина, которая частично перекрыла путь широкому ручью, и он постепенно наполнил распадок, превратив его в озеро. Не очень глубокое, наверное метра четыре в самом глубоком месте. Чистая, практически синяя вода, с нашей стороны склона хвойник, на противоположном, более пологом берегу редкие лиственные деревья и плотный кустарник.

– Красиво-то как, по форме озеро полумесяц напоминает, – сказал Юра, присев на камень.

Я последовал его примеру и тоже уселся, достал карту и начал наносить ориентиры и примерные контуры того, что вижу, на будущую карту острова. Что-то не подумал, надо было дальномер прихватить.

– Да, Юра, красиво… Вот бы домик вон там на склоне поставить…

– А что, Сергей Николаевич, может, и правда тут на острове сделать жилой район, без всяких там складов и цехов.

– Да, неплохо бы, по склону домов много не поместится, а желающих наверняка много будет в красоте такой жить.

– А может… сделать тут что-то вроде санатория? Ну, чтобы люди могли приехать, пожить тут недельку, отдохнуть.

– Да, отличная мысль, надо будет обдумать этот вариант. Молодец, Юр.

– Тогда я первый в очереди на путевку сюда!

– Заметано! Ладно, идем дальше, меня дальний берег интересует и подходы к нему.

В проливе несколько раз взвыла сирена, я обернулся. Ага, «пожарник» с мотоботом рейдовиков на буксире, отошел от пирса и направился к «железке».

Мы прошли еще около трех километров и вышли на вершину сопки, крутым склоном сползающей в море. Чувствуется ветерок и запах преющих на солнце водорослей, которые слабым прибоем выкинуло на берег. Хорошее место, далеко видно, хорошо просматривается на горизонте один остров из группы островов, на одном из которых, наскочив на берег со стороны океана, стоит СР Иваныча.

– Тут НП ставить будем и маяк, а вон там домик для дежурной смены.

– Да, – кивнул Сергеев, – обзор тут хороший.

Я достал фляжку, отхлебнул морса и протянул ее Сергееву. Еще немного осмотрелись, я нанес точки и контуры на карту, и мы пошли дальше. Через полчаса пути Бим насторожился, замер в стойке на секунду и громким лаем убежал вниз к кустам и редким деревьям. В кустах хрустело, и из них выскочила пара косуль и побежала сначала на нас, а потом, сообразив, они резко развернулись и понеслись вниз по склону, Бим бежал за ними, но явно уступал в скорости, отстал… остановился, немного полаяв им вслед, и потрусил к нам. Сергеев закинул автомат за спину.

– Хорошо, что не стал стрелять, – похлопал я его по плечу, – пусть живут… размножаются.

– Так чего их стрелять, не голодаем же.

Так ходили по острову до обеда, делая отметки в карте. Вышли к руслу высохшей реки, по которому теперь бежал между гладких камней узкий ручей, берега русла уже поглощал лес. Спустились к ручью, я присел и, зачерпнув ладонью воду, напился.

– Вкусно, – сказал я и вытерся рукавом.

Потом зачерпнул со дна ручья песок и кальку и стал присматриваться, промывая эту смесь на ладони, удерживая ее в воде.

– Ну вот, действительно… этот остров, кроме всего прочего, еще и наш стратегический объект, – сказал я, катая на ладони маленький, размером со спичечную головку кусочек желтого металла.

– Это золото? – спросил, присев на корточки рядом со мной, Сергеев.

– Да, Юра, это золото.

– И вы знали, что оно тут есть?

– Знал, – ответил я и бросил золото обратно в ручей. – И ты теперь знаешь… Надеюсь, тебе не нужно объяснять…

– Нет, не нужно, не маленький, – ответил Сергеев, – все понимаю.

– Ну вот и хорошо, – сказал я и сделал отметку на карте, понятную только для меня. – Пойдем к зимовью, пообедаем и домой.

Вернувшись к зимовью, развели небольшой костер и поставили греться котелок с водой из «золотого» ручья. Я залез в лабазок, снял рюкзак и достал оттуда металлическую коробку, в которую в прошлом мире, когда-то давно, упаковывались конфеты. Помню, как перед каждым Новым годом секретарь составляла списки партнеров нашей фирмы, и мы с Мишкой ездили и поздравляли всех наборами шампанского, вот таких вот конфет и кофе… помню, напяливали красные колпаки и дурачились, приставая к молодым девчонкам в офисах… А теперь в такой коробке от конфет у меня сухпай лежит.

– Бери бутеры, сало свежее у Михалыча взял, – сказал я, открыв коробку, в которой лежали бутерброды с салом, несколько вареных яиц и вареных же картофелин.

Котелок закипел, я снял его с огня и забросил несколько щепоток чая.

– Николаич… – пробубнил Юра, пережевывая бутерброд, – то есть получается, вы все это время знали про золото и не мыли его здесь?

– Нет, не мыли.

– И вот это все, – он показал на Сахарный, – только своим трудом?

– Ну, Юра, ты прям идеализируешь, – улыбнулся я, – нет, конечно, вот тут в тайнике было какое-то количество уже намытого золота. В самом начале мы с Иванычем на него много нужного приобрели. Ну а потом да… все сами. Вот ты с нами тут сколько?

– Больше двухсот дней.

– То есть ты у нас гарнизонный дедушка, – рассмеялся я, – из первого набора Алексея.

– Ну, можно и так сказать, – улыбнулся он в ответ.

– А представляешь, если бы мы так же, как те артельщики с Северной?

– Нет, не представляю.

– Вот и я не мог представить, как строить здесь жизнь, положившись только на халявное золото. У такого варианта развития путь один – деградация. Это как Россия до катастрофы, «труба» есть, нефтебаксы потоком… жизнь удалась! У отдельной очень мизерной части общества.

– Это да. Нездоровая тема.

– И я про это.

– …папка! Сергей! Тетя Алена маму в больницу увела! – прокричала рация, висящая на разгрузке у Юры, Денискиным голосом. – Эй! Ты слышишь?

Я вскочил на ноги и сдернул рацию, сломав клипсу-зажим…

– Слышу, Дениска… Скоро буду!

Юра все понял, залил огонь из котелка, мы быстро собрались и побежали по склону к берегу. Домчались быстро, покидали вещи в катер, я за шкирку перекинул Бима на борт, взревел мотор и, опасно развернув почти на месте катер, я направил его к Сахарному. Переключил рацию на «административную» частоту.

– Иваныч…

– Да, Сергей. На связи.

– Что там? Что со Светой?

– Да нормально все, рожает баба… Ничего страшного…

Катер ткнулся носом в каменистый берег рядом с пассажирским пирсом, и я побежал вверх по дороге.

– Тихо, тихо… – остановил меня в дверях санчасти Иваныч, когда я туда влетел, чуть не вышибив дверь. – Ты чего? Процесс идет… идем вот на улицу выйдем, перекурим.

– Давно?

– Что давно?

– Ну, это… рожает.

– А, так полчаса назад ее Алена привела, доктор там, так что вот присаживайся и жди… Сигаретку дать?

– Давай.

Время шло… минуты превратились в часы… Я то вставал с широких ступенек веранды санчасти и прохаживался взад и вперед, то опять садился… а Иваныч смотрел на меня и улыбался…

– А чего так тихо-то? – спросил я и снова присел.

– Ну это по-всякому бывает… бывает тихо, бывает и громко… по-разному.

Я выпросил у Иваныча еще одну сигарету…

– А чего это вы, папаша, тут дымите, – спросила Алена, стоя в дверях и вытирая полотенцем руки.

Я вопросительно посмотрел на нее.

– Мужик! Четыре кило почти!

Я хотел было пройти, но Алена остановила меня.

– Пусть отдохнет… Вечером придешь.

– Эээ…

– Я серьезно, Сергей, не надо сейчас. Иди домой, мальчишкам скажи, что все хорошо и у них есть братик. А то они перепугались, там сидят.

– Идем, Серый, – сказал Иваныч, развернув меня за плечо по направлению к дому, слегка подтолкнув, а то я что-то даже «первую скорость» включить сам не смог.

Дотемна я и мальчишки просидели в санчасти со Светланой и новорожденным. Я не мог отвести глаз от «кулька» со сморщенным личиком…

– Ну идите домой, Сереж, мы кормиться и спать. Завтра увидимся.

– А долго ты тут вообще…

– Два дня точно пробуду, доктор так сказал.

– Ну ладно, завтра заскочу по дороге в форт.

– Хорошо, – улыбнулась Светлана, послав мне воздушный поцелуй.

380-й день. О. Сахарный

Позавтракав, собрался было в форт… Вот, и что мне там сегодня делать? Нужен буду, по рации свяжутся. Иваныч гостей с Новой Земли пока сам развлекает, вчера до поздней ночи в харчевне у рыбаков горел свет. А я пойду, проведаю Свету и… о, а как же звать-величать будем мужичка-то нашего? Долго я не думал, и имя пришло на ум сразу… Ну пойду, отнесу любимой завтрак.

– Привет, – сказал я, тихонько приоткрыв дверь в комнату.

Света в ответ кивнула и улыбнулась. Сидя на кровати, она кормила ребенка грудью. И я тихо присел на табурет напротив них.

– Поесть горазд, – шепотом сказала Света.

Я привстал и посмотрел на сына, а он, закрыв глаза, и, как мне показалось, с довольной физиономией, присосался к груди, громко сопя через каждый глоток молока.

– Я вот тебе завтрак оставлю, пойду… не буду мешать, надо дома все приготовить.

– Хорошо, – кивнула, улыбнувшись, Света, – иди.

Я задержался в дверях…

– Как назовем? – спросил я, повернувшись.

– Ну ты же уже знаешь?

– Да… Алексей.

– Я согласна… Иди уже, сквозняк не устраивай мне тут.

Из санчасти пошел в столярку, где встретил Федора.

– Привет.

– Доброе утро, – улыбнувшись, пробасил он.

– Федь, мне бы…

– Делают уже мужики, лаком осталось покрыть, до завтра высохнет.

– Что делают? – удивился я.

– Как что, кроватку детскую.

– Вот спасибо… быстро вы сообразили.

– Да это Михалыч вчера прискакал, как Чапай на коне, и давай нас… стимулировать… всякими словами, ага, чего, мол, ерундой занимаемся, у Николаича сын родился! В общем, подумали и решили такой подарок сделать.

– Понятно, ну пойду тогда место дома готовить.

– Давай, папаша… Поздравляю, рад за тебя.

Дома мы с мальчишками устроили генеральную уборку. Все перемыли и убрались, потом пришлось делать перестановку. Ну никак не получалось расставить мебель, чтобы было просторное место для детской кровати.

– Так, пацаны, несите инструмент, а я пойду в столярку еще схожу, сейчас мы ваши топчаны в двухъярусную кровать переделаем.

– С лесенкой? – радостно спросил Дениска.

– Конечно.

– Ура! Чур я наверху! – закричал он и убежал в сарай громыхать инструментом.

– Идем, Андрей, со мной, поможешь бруски и доски принести из столярки.

Управились к обеду, только пришлось опять порядок наводить. Теперь в углу стояла двухъярусная кровать. То, что сидя наверху, можно было стукнуться головой об потолок, Дениску нисколько не волновало. Передвинув свой сундук почти к двери, я освободил место для кроватки малыша и натянул два куска проволоки под потолком, теперь можно повесить шторы и отгородить «комнату».

– Николаич… – прошипела рация на подоконнике.

– На связи.

– Сильно занят? – спросил Иваныч.

– А что?

– Эдуард Яковлевич попрощаться хочет, ну и поздравить лично.

– Сейчас прикачу, – ответил я.

– Андрейка, без меня тут справитесь?

– Ага, тут осталось-то…

– Хорошо, воды в бочки на полив натаскайте потом, а на обед я рыбы принесу, когда вернусь.

Я спустился вниз, завел «монаха» и на нем примчал к грузовому пирсу, где была пришвартована «Принцесса». Поднялся на пирс, на котором рядом с яхтой стояли Иваныч, Эдуард Яковлевич, Эрик, Макарыч и Саша.

– Ну, поздравляю вас, Сергей Николаевич, с сыном… Говорят, вы дочь ждали, но это поправимо, с тремя-то сыновьями у вас три дочери в любом случае теперь появятся, – рассмеялся Шеф.

– Спасибо.

– Вот, примите подарок вам и вашему сыну.

Эрик подал ему длинный оружейный кофр.

– Вот, примите, когда-то это для меня заказывали в Финляндии, мне за ненадобностью уже, зрение, бляха-муха, подводит, а вам с сыном пусть будет подарок от меня.

– Спасибо большое, – ответил я, принимая увесистый алюминиевый чемодан.

– Я у вас теперь не скоро появлюсь, планов, бляха-муха, громадье, ребята сами будут на яхте торговлей заниматься, а я займусь нашей Новой Землей… Вдохновил меня ваш Сахарный, бляха-муха, на подвиги, а вот как притомлюсь, так приеду в гости.

– Всегда рады будем вас видеть, – ответил я.

– Ну… Счастливо оставаться.

Мы попрощались с гостями с Новой Земли и проводили «Принцессу».

– Мужики, а пойдем рыбки возьмем и ко мне на обед… приглашаю, – сказал я, когда «Принцесса» скрылась за Васиным островом.

– А не откажусь, – ответил Макарыч.

– И у меня нет возражений, тем более есть много вопросов, которые надо обсудить, – сказал Иваныч.

– Тогда прошу, – сказал я, приглашая всех на катер…

Этим вечером мы о многом говорили и многое запланировали. Кто-то из мужиков сказал, что рождение на Сахарном первого ребенка в этом Новом Мире, в созданных нами самими условиях, это значимая веха в жизни нашего поселения, у которого еще много подобных и не менее важных этапов впереди и от которых зависит все наше будущее и будущее наших детей.

Бремя выбора

Лодка не утонет, пока она в воде, но стоит воде попасть в лодку, она пойдет на дно. Не важно, что происходит вокруг нас, важно то, что происходит внутри нас.

Глава первая

Речной буксир проекта 1741А с говорящим названием «Проворный» на малом ходу двигался меж затопленных по сорванные и поломанные крыши домов поселка Чаща. Мало что осталось целого здесь после прохода Волны, разве что несколько полуразрушенных кирпичных зданий. До Волны тут была вполне бойкая жизнь. В Чаще, несмотря на таежную глушь, проживало несколько тысяч жителей, были школа и детский сад в одном трехэтажном здании – хрущевке, своя котельная и контора бывшего леспромхоза, где в основном и работали жители поселка. Теперь, кроме больших стай черноголовых ибисов и прочих птиц, что облюбовали образовавшиеся заболоченные долины, реки и заводи, здесь и не встретишь никого.

Капитан чуть прибавил ход и направил буксир к торчащим из воды руинам котельной, что были завиты плотным вьюном, да и все вокруг поросло неведомой ранее в этих местах тропической растительностью.

– Ну вот, Мишаня, прибыли, теперь пойду и высплюсь, – капитан перевел рычаг управления ходом в положение «Стоп машина» и прокричал в окно: – Ринат, едрит мадрид! Швартуйся!

– Да, капитань, нам тут до вечера кавиляться, – прокричал в ответ таджикский юноша.

– Мишань, а ты это, с теми парнями-то договорился?

– А чего с ними договариваться, они тут что, хозяева? Наехали по беспределу, как до Волны, ничего, отобьемся, если что.

– Ну, – вздохнул капитан, – ты у нас бугор, тебе решать, только вот ребятам подставляться под пули какой резон? Говорил я тебе, прибился бы ты к судоремонтному, они же тебя звали.

– Не, дядь Вов, так мы больше заработаем, а Черкасову придется половину отдавать… Ладно, чего на эту тему уже в который раз тереть, – ответил Михаил, вытащил из заднего кармана обрезанных по колено джинсов перетянутую изолентой уоки-токи. – Чибис, на тебе охранение, остальные – айда работать!

С кормы в воду опустили четырёхместную резиновую лодку, потом по веревочной лестнице в нее опустились трое разномастно одетых и вооруженных людей. С кормы подали аккумулятор, который подсоединили к электромотору на транце, и лодка тихо и плавно поплыла в сторону накренившейся опоры ЛЭП в самом начале затопленного поселка…

…та-тах – та-тах – та-тах, – внезапно, разорвав утреннюю тишину и вспугнув птиц, три короткие очереди из плотных зарослей у подножия сопки выбили из лодки сразу двоих, а тот, кто остался, кинулся к мотору, после чего лодка практически на месте развернулась и понеслась обратно к буксиру.

– Дождались! – капитан в отчаянии ударил по кнопке ревуна, а затем перевел рычаги в положение «Средний назад».

– Куда! – заорал Михаил. – Сколько можно хвост поджимать! Будем драться!

Михаил выскочил из рубки, прихватив висевший на стене АКСУ с двумя смотанными скотчем магазинами, и что-то крича побежал вдоль борта. Из надстройки выбежали еще семеро вооруженных людей и, пригибаясь, побежали на ют, еще один богатырского вида мужик в промасленных штанах и драной тельняшке показался из люка на баке с ПКМ в руках…

– Тьфу ты, едрит мадрид! – сплюнул на палубу капитан, остановил буксир и потянул из ящика у стены видавший виды ИЖ-43 и патронташ.

Тем временем бой разгорался, меж остовов домов промелькнули два водных мотоцикла, стрельба из кустов усилилась, велась она весьма прицельно и плотно, не давая экипажу буксира поднять голов из-за борта, пока пулемётчик в тельняшке не пристроился у якорной лебедки и не открыл плотный ответный огонь, образуя просеку в кустарнике…

420-й день, о. Сахарный

Стараясь не шуметь, в тусклом свете керосиновой лампы я оделся. Обратил внимание, что Светлана открыла глаза и, еле заметно улыбаясь, смотрит на меня.

– Собрался? – прошептала она.

– Да, пора, – я наклонился и поцеловал ее.

– Будь осторожен.

– Я сама осторожность!

– Конечно, – Света вздохнула и, отворачиваясь к стене, добавила: – Алешку поцелуй.

Я постоял немного над детской кроваткой, глядя, как безмятежно сопит сын, и поцеловал его в пухлую ладошку, которую он высунул из-под пеленки. Вздохнул и, прихватив свое походное снаряжение, что еще с вечера приготовил и поставил у двери, тихо вышел во двор, где сразу шикнул на Бима, который собрался было своим лаем оповестить всех соседей о том, что наступило утро.

– Не скачи, тихо, – присев на корточки и позволив себя облизать, погладил я собаку и сказал шепотом: – Спят же еще все. Пойдем, проводишь до пирса.

Сдержанно взвизгнув, Бим с «низкого старта» понесся вниз по дороге, ну и я, закинув на правое плечо рюкзак и ремень АКМСа, держа в руке разгрузку, потопал к пирсу.

До рассвета еще несколько минут, над водной гладью на горизонте начинает алеть, восходящего солнца не видно, оно еще скрыто от глаз одним из островов Восточного Архипелага, но постепенно багрянец восхода взбирается в небо и растекается по океану. Вот-вот начнут кричать первые петухи, и Сахарный проснется. Хорошо у нас тут – остановился на минуту и оглянулся на форт, из ворот которого выбежали на пробежку срочники, подгоняемые Максимом. Да, у нас уже есть свои бойцы срочной службы, немного, всего один взвод, то есть двадцать один человек… таковы реалии нового мира, впрочем, они ничем не отличаются от мира прошлого, и я придерживаюсь высказывания о том, что добро должно быть с кулаками. Уже дважды за новейшую историю приходилось отстаивать наш остров с оружием в руках.

Жилой район со щитовыми домиками, новыми срубами, временными навесами и десятком армейских палаток, в которых проживают несемейные островитяне, что прибыли на поселение. Вдали, у грузового пирса, уже суетятся – «Пожарник» готовится к выходу в море, он потащит за собой в Лесной баржу, забитую продуктами производства нашего острова и всякими излишками от хуторян.

– И как Светлана тебя отпустила? – Иваныч стоял на юте «Авроры», пыхтел трубкой и следил за тем, как боцманская команда заканчивает с последними приготовлениями к выходу в море.

– Выгнала, Иваныч, – ответил я и стал подниматься по широким сходням.

– Это как?

– А просто сказала, что если я не получу дозу адреналина от морского похода, то развалю всю нашу усадьбу, вытопчу огород и вообще кусаться начну… Не знаю, но она права – и из рук все валится, и какой-то нервный стал.

– Хорошо, что я особо в земледелии не погряз, Лида об учебе все да о детях, а я в море, – Иваныч улыбнулся, выпустил вверх дым и махнул рукой. – Жду, поднимайся.

Юру в каюте не застал, лишь слышал, как он на открытом мостике учит кого-то уму-разуму, то есть обращаться с «утесом», который все так же скрипит на станке. В каюте все по-прежнему, как и завелось в бытность нашего с покойным Алексеем соседства. А Юра и не стал ничего особо менять, он во многом пытается копировать Алексея, что у него неплохо получается, все же десантура – она как некая каста. Юра отчего-то прямо из кожи вон лезет, чтоб я без постороннего, то есть его взгляда, и вздохнуть не мог.

На камбузе, кроме меня, Иваныча и собственно кока Володи, никого еще не было. Горячий омлет и кофе – стандартный завтрак на «Авроре».

– Ну, рассказывай, как вы тут, а то я с этим строительством и домашними делами немного выпал из обоймы, – сказал я и вдохнул аромат кофе… молотый, вот умудряются же достать на камбуз всякое вкусное!

– Да? Вчера на планерке что-то не заметил, дрючил всех как всегда, – хмыкнул Иваныч и пододвинул ближе тарелку с омлетом.

– Я же говорю – нервы… Так я ж все больше на островные вопросы вчера налегал, твоей морской кухни и не касался.

– Особо рассказывать нечего… На равноудаленных от Архипелага островах и береге материка сделали несколько пунктов дозаправки, естественно, где это необходимо – замаскировали, много времени на это потратили… цистерна на Новой Земле стоит уж две недели как, полна топлива, провизией Шеф обещал обеспечить на «черный день», но в этом нужды нет, заполнены под жвак.

– Топлива хватит?

– Должно, но на всякий случай и на Лысом острове оставили десяток бочек.

– Что там, кстати, в округе?

– Тишина. На заправку обошел все кругом – мертво, несколько островов, да небольшое плато выдавило со дна моря, по типу Новой земли, но меньше в разы, с пару километров по диагонали.

– Ну вот пройдем максимально до места и узнаем.

– Да… береговые линии-то высветилась на приборах, но что там дальше, острова или что…

– Вот и выясним.

– Не пересечься бы с амурцами, – Иваныч скривился, – Вася радиоперехваты же зачитывал.

– Зачитывал, и что? Иваныч, ничего не изменилось и работает правило: кто рано встает – того и тапки.

– Это понятно, но амбиций у амурцев выше крыши.

– Это их проблемы… и вообще, ты чего это? Поход еще не начался, а у тебя какие-то пессимистические настроения.

– Мало нас, Серый, и там и сям хотим успеть, застолбить, как мой отец говорил – «хватаем и ртом, и жопой»! А как потом это все удержать?

– Согласен, но иного пути нет, не для себя же хватаем, для тех, кто будет после нас. Так что остается надеяться на наших стратегических партнеров на Новой Земле и в Лесном.

– Ну… – Иваныч разобрался с омлетом и отхлебнул кофе, – в Шефе я уверен, правильный мужик и народ на Новой Земле к нам эм… как это, а! Лоялен! А вот в Аслане все же сомневаюсь, он хоть и делает вид, что дружит, а все же себе на уме.

– Вань… ну так и мы такие же.

– Ты не сравнивай божий дар с яичницей! За нами вон людей сколько, – Иваныч кивнул на иллюминатор, за которым начинал просыпаться Сахарный, – а за Асланом что, только его так называемый клан и все.

– Ладно, что по маршруту?

– Переход до Новой Земли, подбираем Эрика с его группой и вперед, в открытое море, Сахалин или то, что от него осталось, нас ждет! Или не ждет…

– Вахтенным заступить на боевые посты! – прозвучал голос Иваныча по громкой, когда я разбирал вещи в каюте после завтрака.

Этот поход в сторону Сахалина, точнее его шельфа, по старым картам, планировался нами давно. А еще желание амурцев застолбить место нас, честно говоря, сильно нервировало и заставило форсировать события. Вот и отправились на разведку мест, где до Волны находились буровые проекта «Сахалин-1». Оказался среди наших островитян человек, который ходил туда на судне снабжения боцманом. Он и теперь в боцманах на «Пожарнике», смышленый мужик, главное – идейный, и для него теперь, как и для всех островитян, основная цель – это процветание и безопасность Сахарного.

«Аврора» плавно отошла от пирса и на среднем ходу двинулась к Васиному острову. Я поднялся в ходовую рубку, где Иваныч, уже привычно восседая на высоком капитанском стуле и удерживая одной рукой штурвал, правит корабль на один из створных знаков, что недавно были установлены по берегам нашего архипелага для практики судовождения мореходного класса и для удобства навигации.

– Капитану «Авроры» опознаться… – прошипела радиостанция.

Иваныч наклонился к микрофону и, придавив тангенту, ответил:

– «Кречет».

– «Сапсан», – отозвался дежурный НП на Васином острове, а потом радостно добавил: – Доброе утро, Иван Иванович!

– Угу, и тебе не хворать… – буркнул Иваныч в ответ и скривился.

– Как Лидия Васильевна? Наталья как?

– Спасибо, хорошо…

– А можно…

– Так, я не понял! – в эфир вклинился голос Максима. – Чернышев!

– Я!

– Гайка от шпильки! Хорош гадить в канал! Прекратить!

– Есть прекратить гадить!

– Иван Иваныч, ну что вот в самом деле… – укоризненно добавил Максим и отключился.

– Ну вот, и на мои седины перепало от Макса из-за этого «Ромео», – улыбнулся Иваныч.

– Да, как-то холодно ты с ним, – заметил я, – вроде нормальный парень, Юра неплохо о нем отзывался.

– Ага, твой бодигард Юра, знаешь, сколько раз уже ходатайствовал о переводе Чернышева к нему в группу, то есть на «Аврору»?

– Нет…

– То-то! Если у них с Натальей что и получится, то пусть уж «сапогом» ходит! Нечего мне глаза в море мозолить!

– Суровый ты тесть, – улыбнулся я.

– Все, тема закрыта! – как всегда, Иваныч пресек беседу на семейную тему, уж очень он щепетильно к личному относится.

После выходки Трошина, которая стоила жизни двум хорошим людям, у нас теперь работает система выпуска судов и прочего плавающего с острова, и только капитаны знают действующий сутки пароль. Даша потом, как оправилась от шока после потери ребенка, рассказала мне, что это Жека попал под влияние Трошина, поверил другу детства, принял его сторону и решил вывезти его с Сахарного под предлогом поездки в Лесной. Да, такая пакостная история вышла, и чтобы хоть как-то избежать ее повторения, Максим с Макарычем и предложили систему паролей.

– Пойду на открытый мостик, пока не жарко, осмотрю новостройки со стороны моря.

– Правильно, нет чтобы с другом плечом к плечу, навстречу неизвестному, – наигранно «расстроился» Иваныч, – он пойдет на открытый мостик и в компании с «утесом» будет сверять доклады Федора с фактическим соответствием.

– Именно! – поднял я палец к небу и собрался было покинуть рубку.

– В журнал глянь, – улыбнулся Иваныч, – твои вахты две: после жары и как всегда – собачья. Или убрать одну, отвык, поди.

– Нормально, – ответил я, кивнув и открывая суточный график дежурств.

А посмотреть было на что – рядом с уже забитым десятком свай в сторону Васиного острова стоял плот, изготовленный специально для строительства моста через пролив на отмели; промзона разрастается и уже перемахнула через хребет сопки; пока временное здание депо; складская зона, да и жилой массив уверенно «ползет» в сторону форта; хорошо укрепленные НП на Васином острове и на Сахарном, на каждый из которых заступают на суточные дежурства по два бойца. Да и народа прибавилось, теперь все население Сахарного составляет 786 человек, из которых семеро детей, рожденных уже после Волны. Я закрепил бинокль в специальном зажиме и покрутил головой, осматривая палубу, где боцман гоняет свою команду. Юра, в задумчивости встав на юте, рядом с зачехленным ПКМ на вертлюге, смотрит в сторону Сахарного. На палубе закреплены бочки с топливом, а на носу, где раньше стоял станок с пулеметом, также укрытая брезентом, теперь расположилась башня БРДМа. Как ее туда устанавливали, это отдельный разговор – на весь Сахарный и акваторию острова в течение двух дней разлетался отборный мат Иваныча, боцмана, Макса и оружейников из форта, но на третий день консенсус, как говорится, был достигнут. Все довольны, башня на месте, только в подвесном сиденье, под потолком кубрика, теперь часто можно увидеть сержанта из луневских «контрабасов», чьи босые ноги свисают с потолка во время учебных тревог. Мало того, стрелок забирается туда по приставной деревянной лестнице, теперь штатно разместившейся в кубрике. Спустя полчаса я расположился в каюте за небольшим откидным столиком и изучал содержимое исписанных страниц уже третьего своего ежедневника. Сделано много, а предстоит сделать еще больше.

422-й день

Плавание проходило относительно спокойно, если не считать какой-то нервозности членов экипажа, если быть точнее, то боцманской команды. Причиной тому была попытка пройти под парусами с попутным ветром. Но как-то все пошло не как всегда… и ветер оказался на удивление приличным по силе, и волна поднялась. Из-за прослабленных вант буквально через час похода под парусом разболтался и рухнул почти на рубку салинг… то-то было шуму, беготни и трехэтажного военно-морского мата. Разболтавшийся такелаж подтянули, паруса убрали и продолжили путь на соляре, а боцманская команда занялась салингом – здоровенным куском бруса, что крепится к мачте.

На рассвете второго дня, когда я уже из последних сил боролся со сном, показалась Новая Земля.

– Точка один, – утопил я кнопку тангенты, – вызывает «Аврора».

– Слышу тебя, здесь точка один…

– Рад слышать тебя, Эрик! Твоя команда готова?

– Я тоже рад тебя слышать, Сергей… Команда готова, но, к сожалению, у нас тут обстановка изменилась. Не сможем выйти вместе с вами.

– Что случилось?

– «Исключительная нация» опять мешает жить всем… У нас много беженцев с их острова, есть проблемы с безопасностью, и сейчас каждый боец у нас на счету.

– Что-то серьезное? Может, помочь?

– Справляемся… Шеф просил передать, что забросили на Лысый остров провизии вам на всякий случай.

– Помощь точно не нужна?

– Справимся.

– Что ж, доложу капитану. Тогда проходим мимо вас.

– Да, Сергей, у нас тут… Мы на связи, в общем.

– Принял, – ответил я и отключился.

Вот же создала проблем эта «исключительная нация», ладно, надеюсь, обойдемся без Эрика и его команды… Сколько там времени? Еще час ждать окончания вахты. Чтобы не уснуть и провести время с пользой, занялся записями в вахтенный журнал, попил кофе, что под утро принес в термосе Володя, и наконец-то наступило мое любимое время – жать кнопку корабельного ревуна, оповещая команду о начале нового дня.

– Николаич, – толкал меня Юра в плечо, – Иваныч зовет на мостик.

– Угу, – я свесил босые ноги со шконки и протер глаза, неплохо выспавшись после вахты. – Времени сколько?

– Обед скоро.

– Ого… А что там?

– Не знаю, – Юра пожал плечами, – с палубы, насколько хватает глаз – кругом вода, а Иваныч смурной что-то, сопит, трубкой пыхтит.

Я умылся, подтянул ремень с открытой кобурой ТТшника и, напялив свою «парадно-выгребную» бейсболку, что носил исключительно на «Авроре», потопал из каюты.

– Что у нас…

– …плохого? – не дал мне закончить вопрос Иваныч.

– Что? – вопросом на вопрос ответил я и уселся на откидной стул, мимоходом глянув на приборы и поняв, что по курсу нет никакого крупного куска суши и тем более Сахалина.

– Пустота, Серега, – Иваныч грыз мундштук трубки и смотрел вперед, не отвлекаясь на меня, – еще четыре часа пилим на среднем ходу, и если ничего не будет отсвечивать на приборах, то разворачиваемся.

– Понял, – я кивнул и поболтал пустой термос.

– Иди обедай, – хмуро сказал Иваныч, – и твоя вахта… я с тобой побуду.

Бывало у нас Иванычем такое не раз… стоим оба, угрюмые и смотрим на горизонт – ничего и никого, только невысокая волна да ветер, играющий такелажем, нас развлекают. Надежды на то, что в прибрежной зоне Сахалина что-то уцелело, были огромные.

– Вот же переколбасило земельку-то, и Татарского пролива, судя по всему, больше нет, – хмыкнул Иваныч через час молчаливого созерцания водной глади, похлопал меня по плечу и добавил: – Ладно, бди… я в каюту, все же подремлю, жара начинается.

Вот и «бдю» уж который час… Тихий океан, или что тут теперь на его месте? Да то же самое, наверное, только теперь название полностью соответствует. Так как раньше, до Волны, эти воды были самыми беспокойными и опасными, а теперь – максимум полтора балла волна, долгая, спокойная, и тишина вокруг, а слабый ветер меж мачт будто поет реквием по миру, что был до Волны. Судя по приборам, 400 миль уже от Сахарного прошли и…

– Береговая линия прямо по курсу, расстояние десять кабельтовых! – практически прокричал я в микрофон «громкой», когда на экране радара высветилась четкая линия и прибор два раза тревожно пиликнул.

– Малый вперед! – хоть и сонным голосом, но сразу же ответил Иваныч в рацию.

Сбавив ход, припал к биноклю, пытаясь разглядеть и сообразить, что же я вижу в паре километров впереди.

– Что там? – поднялся на мостик Иваныч.

– Не пойму, вроде остров, большой… торчит над ним что-то… ферма какая-то, конструкция металлическая, – я пригляделся к надписи на одной из стен сооружения и прочитал вслух: – «KURILSKAYA-3».

– Похоже, что мы нашли буровую, с которой сорвало наш «мандарин»… Дай-ка, – Иваныч потянул руку за биноклем, пару секунд смотрел на объект, а потом утвердительно кивнул: – Ну точно, буровая, это на сколько метров ее выдавило вместе с морским дном?

– Не знаю. И что делаем?

– Подходим, швартуемся у того мыска для начала, дай-ка, – Иваныч деликатно так меня бортанул от штурвала и утопил кнопку громкой связи. – Юра, готовь команду.

Приходилось прилично задирать голову, чтобы рассмотреть всю эту монументальную конструкцию, которая с небольшим креном, градусов в десять, опираясь на два понтона, возвышалась над каменистым участком острова, к слову, не такого и большого – в длину километров десять, а в ширину не более полутора. Сама платформа находилась на высоте порядка двадцати метров, самая высокая точка острова была на отметке десяти метров, а остров – почти ровное плато. Пятеро бойцов во главе с Юрой уже рассредоточились вокруг понтонов и осматривали территорию.

– Ну, не томи, «двадцать второй», что у тебя? – не выдержал я и вызвал Юру, к которому по наследству перешел позывной Алексея.

– Николаич, – забыв про всякие уставы и субординацию, ответил тот, – не поверишь, тут… тут картошка, рядков… да десять рядков, лестница веревочная, кустарная, выше по опоре лестница штатная, железная… ржавая, следы кругом так себе, выветрились. Тут это…

– Что?

– В десятке метров от грядок три могилы… каменные, кресты из труб…

– Следов много? – вылезая на открытый мостик, спросил я и одновременно с этим показал бойцу за «Утесом» направление прицеливания.

– Не особо, будто один человек ходил тут.

– Что еще?

– Так, мусор всякий, бытовой, пустые банки консервные, упаковки… Ладно, мы наверх.

– Давай осторожнее там.

– Принял.

– С канала не уходи, как на платформу выберешься, докладывай по ходу продвижения, – приказал я, вернувшись в рубку.

– Принял.

Я наблюдал в бинокль за подъемом абордажной команды по лестнице, что была закреплена к одной из опор понтона, и через десять минут Юра доложил:

– Мы в агрегатной… установки какие-то, куча хлама всякого железного…

– Ну вот, имеешь ты, Сергей Николаевич, целую буровую платформу, – Иваныч уселся в свой высокий капитанский стул, утопил прикуриватель и указал мундштуком трубки на буровую. – А что дальше? Что-то не слыхал я в докладах Макарыча и Михалыча о прибывших поселенцах, имеющих специальности, связанные с нефтянкой.

– Ты это от нервов поговорить решил на отвлеченные темы?

– Ага… – Иваныч раскурил трубку, – что делать-то будем со всем этим?

– Вот сейчас абордажная группа осмотрит объект, а потом мы с тобой туда полезем, оценим приобретенное имущество и решим.

– Генераторная… чисто, идем дальше… первый этаж жилого модуля, заходим…

– «Двадцать второй»!

– В канале.

– Ты что, устройство буровой знаешь? – поинтересовался я.

– Тут же подписано все… о, столовая…

– Понял, – ответил я и присел рядом с Иванычем.

Около двух часов ушло у абордажной группы на обследование платформы, и доклад Юры был буквально следующим:

– …не похоже, что тут нефть фонтаном била… в генераторной емкости под соляру, здоровые, но почти сухие… шесть дизель-генераторов, больших… в жилом модуле бардак, видно, что жили люди, но будто в спешке уходили – все перевернуто, разбросано… нет, каюта главного инженера в порядке, и такое впечатление…

– Что? – я даже привстал.

– Кажется, что кто-то отсюда ушел не так давно… каюты осмотрели – чисто, идем в столовую… цивильно тут все, столы, плиты на кухне, холодильники, большие… странно…

– Что?

– В холодильнике тут кое-что по мелочи… и тут холодно, в смысле он работал вроде совсем недавно.

– Зря ты на вертолетку одного бойца послал, – ответил я, видя, как по лестничному пролету пробежал силуэт.

– Я не посылал… Пиманов! Степашин! На вертолетку живо!

– Юра, спокойно… – приказал я, сам изрядно занервничав, – он наверняка тут с момента Волны… не факт, что адекватен, поделикатнее там.

– Принял…

Этот человек вызвал у меня не только чувство глубокого уважения, но исходя из современных реалий и того, что произошло с нашим миром, он еще им и остался – человеком! Это был индус, самый настоящий, не заросший, как Робинзон Крузо на иллюстрациях из детской книги, а вполне себе приличного вида мужчина лет сорока. Трехдневная щетина, аккуратно перешитая одежда под погодные условия, да, худой, но не истощенный, и главное – сносно говорящий по-русски. Оказался он, ни много ни мало, а каким-то международным инспектором по экологии, что прибыл в составе комиссии на буровую за день до Волны. Мы с Иванычем оставили его в кают-компании, дабы не смущать и не стеснять, пока он ужинал. Винод Нанди, так он представился. От Юры ему, конечно, досталось, так как индус никак не хотел слезать с высокой надстройки рядом с вертолетной площадкой, ну Юра, естественно, полез за ним, отвесил пару тумаков, спустил вниз и доставил на «Аврору». Винод был единственным, кто остался на буровой в живых, из его рассказа стало понятно, что большая часть персонала успела покинуть буровую в спасательных ботах, прежде чем ударила Волна, то есть пока происходило землетрясение и буровую выталкивало вместе с участком морского дна все выше и выше. Была паника, были травмы и увечья, одних калечило падающим оборудованием, других смыло Волной, третьи погибли, выясняя отношения друг с другом, когда все уже успокоилось, и привычный мир изменился. Оставшись вчетвером, Винод, главный инженер и еще двое молодых ребят из Питера кое-как смогли наладить быт, найти общий язык и не выживать, а жить в новых условиях. На продуктовом складе и в холодильниках оставалось еще достаточно еды и воды, и они попытались наладить свою жизнь, ожидая спасения… но естественно, никто не пришел их спасать. Затем, когда стала заканчиваться вода, пришел второй виток паники, и на фоне личной неприязни студенты решили покинуть буровую, соорудив из бочек парусный плот. Произошла драка в процессе дележа провианта и драгоценной питьевой воды, молодость одержала верх – главный инженер был забит до смерти, пока Винод у одной из платформ огородничал. Он давно сделал определенные выводы, исходя из последствий катастрофы, и пытался донести это до соратников по робинзонаде, однако никто даже не стал слушать индуса. Студенты отчалили, и к вечеру парус плота исчез за горизонтом, так Винод остался один.

Была еще информация, которая стоила такого затратного и длительного перехода… Приведя себя в порядок, сытно поев и поняв, что ему ничто не угрожает, Винод поведал нам следующее:

– Несколько кораблей, больших. Рано утром подошли к острову и встали на рейде. Хорошо, что я привык рано просыпаться и заметил их.

– Что за корабли?

– Вообще я сразу же спрятался, сначала решил выяснить, кто это и какие у них намерения, – Винод отпил чая и с удовольствием прикрыл свои близко посаженные глаза с черными кругами. – Это были американцы, а корабли… один – военный, второй – большое круизное судно, третий – танкер.

– А тот, что военный, большой? Какое вооружение? – нахмурился Иваныч. – И откуда пришли?

– С востока пришли. А военный корабль… я не специалист, но корабль большой, с самолетами.

Иваныч приподнял бровь, поскреб щетину и уточнил:

– Авианосец?

– Да, так их называют, точно, – кивнул Винод.

– Почему же они ушли? Тут же нефть! – я встал из-за стола в кают-компании, подошел к иллюминатору и внимательно осмотрел горизонт.

– Нет нефти, – индус развел руками и как-то странно улыбнулся.

– Как нет? – в один голос спросили мы с Иванычем, а Володя аж вылез по пояс из раздаточного окна.

– Я думаю… что-то случилось, там, – Винод указал пальцем вниз. – Это стало известно после катастрофы. Военные и те, кто с ними были, тоже расстроились. Вертолет несколько раз делал рейсы и привозил людей, они три дня изучали документы, что вели специалисты буровой. Я подслушал, они решили вернуться сюда позже, когда найдут пригодную для колонизации территорию, здесь много ценного оборудования. Потом они все уплыли на юго-запад.

– Вот так, Серега… – вздохнул Иваныч, заметно опечалившись.

Да и я, если честно, расстроился сильно…

– Сколько времени прошло с того момента, как они ушли? – вздохнув спросил я.

– Шесть… нет, пять дней. Да, пять.

– Ну, если мы с ними не встретились по пути сюда, значит, они ушли не в нашу сторону, – крепко задумавшись, сказал Иваныч, а потом добавил: – Пока… пока, не в нашу.

В таких случаях говорят, что по спине пробежал холодок, но куда там! Меня словно из ледяного душа окатило!

– Пригодную, значит, для колонизации территорию… – Иваныч нервно стал отбивать частую дробь мундштуком трубки по столешнице.

Винод тоже молчал с минуту, глядя то на меня, то на Иваныча, а потом сказал:

– Знаете, Сергей Никл… Нио, – Виноду с трудом давалось выговорить отчество.

– Просто Сергей, – махнул я рукой.

– Я особых симпатий к американской политике не испытываю, более того…

– Вы уверены, что это американцы?

– У них плохой английский, – улыбнулся Винод и изобразил пальцами кавычки, – у них американский язык.

– А, в этом смысле.

– Мои родители дали мне отличное образование, я закончил Кембридж, у меня докторская степень и десять лет преподавал сам и жил в Англии, только последние три года перед этой катастрофой перебрался в Австралию, где и занимался важными экологическими программами в Мельбурнском университете.

– А где вы так хорошо научились говорить по-русски?

– Моя жена… – Винод опустил голову и стал теребить пуговицу рубахи, – ее ребенком увезли из Казахстана, когда закончилось стоячее время…

– Период застоя, – хмыкнул и уточнил Иваныч.

– Верно, она из этнических немцев, что там проживали… а познакомился я с ней уже в Мельбурне, в университете, Лида профессор лингвистики.

– А что относительно ваших выводов о случившемся?

– Это только гипотеза…

– И все же?

– Можно? – Винод указал на мой ежедневник, что лежал на столе.

– Да, конечно, – я раскрыл ежедневник на чистой странице и протянул ему карандаш.

Схематично изобразив два полушария, Винод провел линию нового экватора и начал говорить:

– Учитывая положение звезд, я склоняюсь к тому, что это выглядит теперь так… а то, что в сутках теперь около тридцати шести часов, говорит о том, что вращение земли замедлилось, – Винод посмотрел на меня и Иваныча.

– Это нам понятно уже давно, – Иваныч сел рядом с ученым.

– А понятны ли вам последствия таких изменений?

– Нет, – честно ответил я.

– Атмосфера и мировой океан! Воды мирового океана и атмосфера отошли к полюсам, – Винод заштриховал на полюсах, а потом ткнул карандашом в линию экватора: – А здесь, на экваторе, возможно, и нет теперь никакого океана, и воздух разрежен настолько, насколько он был разрежен до Волны в Гималаях на высоте восьми километров. Теоретически это должно иметь просто апокалиптические последствия, колоссальные изменения в геосфере! Однако все немного иначе, насколько можно наблюдать.

– Да уж, – почесал я затылок.

– Мне это тоже жутко интересно, – Иваныч стал набивать трубку, – но я предлагаю вернуться к этому разговору позже, а пока, жопой чую, надо на самом полном пилить до Новой Земли, предупредить Эдуарда Яковлевича и домой, готовиться к неприятностям.

– Чуете что? – «завис» Винод.

– Согласен, – кивнул я, не обращая внимания на трудности перевода, и вызвал по рации Василия.

Спустя час, когда Винод в сопровождении Юры вернулся с платформы, где он собрал кое-какие свои вещи, мы взяли курс на Новую Землю.

427-й день, Новые Земли

Слушая сначала меня, а потом Винода, Эдуард Яковлевич грыз дужку очков, хмурил брови и тяжело вздыхал. Затем, переварив всю информацию, он, пристроив на нос очки, через пару минут сказал:

– Только-только тут всех угомонили… Ладно, какие соображения?

– Честно? Никаких! – нависнув над картой архипелага, где уже была отмечена точка с обнаруженной буровой, ответил я. – Разве что держать в постоянной боевой готовности ваш сухопутный сторожевик, ну и развернуть что-то вроде системы дальнего обнаружения.

– Это как? – Шеф посмотрел на меня поверх очков.

– Организовать вахту на максимальном удалении от Восточного архипелага, на одном из мелких островов, насколько позволяют радиостанции «морского» диапазона, – ответил за меня Василий.

– Именно, – подтвердил я.

– Ну да, – согласился Эдуард Яковлевич, – а мы, в свою очередь, предупредим вас… хоть как-то исключим неожиданность, да и постоянно гонять дизеля на сторожевике очень расточительно.

Я обратил внимание, что Юра, сидящий в углу кают-компании «Принцессы», уже несколько минут сверлит меня глазами, но влезать в разговор руководства уставы не велят…

– Есть что сказать? – спросил я его.

Юра поднялся, посмотрел на Шефа, на Иваныча, а потом заявил:

– Сергей Николаевич, может, если есть такая возможность у союзников, они поделятся хотя бы парой «Игл»?

– Эрик? – Эдуард Яковлевич вопросительно посмотрел на своего «министра обороны».

– Принимайте решение, – Эрик поднялся, пару секунд подумал и добавил: – Только вот если решите передать на Сахарный средства ПВО, то лучше сразу прикомандировать к ним кого-то из экипажа, так как проводить учебные стрельбы не представляется возможным из-за ограниченности ресурса – в арсенале всего шестнадцать ПЗРК.

Юра выдохнул и опустился на место, а я кивком поблагодарил его за идею.

– Я подумаю, – было видно, что Шеф очень разнервничался из-за новостей об американцах. – Вы когда к себе?

– Заночуем у вас, на рейде, утром заскочим на Лысый остров, пополнимся горючкой и проверить надо кое-что южнее Архипелага, а потом уже домой, – ответил я, решив пока не добивать союзников гипотезой Винода.

– Сильно южнее? – Шеф снова посмотрел поверх очков, сначала на меня, потом на Иваныча.

– Сильно, Эдуард Яковлевич.

– Результатами проверки потом поделитесь?

– Обязательно…

Решение о выделении трех «Игл» Шеф принял положительное, и на рассвете на борт поднялись два бойца, и были загружены три длинных ящика с ПЗРК. Шеф попросил взамен двоих погранцов, что он прикомандировал к Сахарному, выделить ему двоих их нашего экипажа, на что пришлось согласиться, на Новой Земле действительно обстановка не ахти и порядок надо поддерживать, о чем и шел разговор за завтраком, который я решил совместить с небольшой планеркой.

– У них же там сейчас этот, как его… а! Политический кризис, во! – уже приняв от Володи тарелку с омлетом, Вася присел рядом с Иванычем.

– Да, Эрик вчера говорил, что у них сейчас серьезные проблемы с соседями и с переселенцами от них, и что каждый человек на счету.

– Серег, представляешь, как сильно обрадуется появлению соотечественников сенатор?

– Иваныч, это до Волны он был целый сенатор, а теперь он никто и звать никак… но вероятность, что по его наводке начнутся репрессии с помощью объявившихся кораблей и их экипажей, растет в арифметической прогрессии.

– А может, они, – Иваныч задумчиво ковырял вилкой омлет, – сейчас уже уперлись где южнее в берег материка и того, колонизируют?

В ответ я только поморщился, прогоняя аналогичные мысли, вот отчего-то было ощущение, что появление вблизи Архипелага такой мощной силы в виде потенциального противника из старого мира не принесет ничего хорошего.

– Юра, ПВОшников разместил? – спросил я, допив кофе и отставив кружку.

– Так точно, в кубрике. Проинструктированы, ну да я еще на переходе прогоню их в составе расчета караула по учебной тревоге. Две «стрелы» в арсенале, третью закрепили в ящике на открытом мостике.

Удовлетворенный ответом, я кивком поблагодарил Юру и посмотрел на Василия.

– Радиограмму на Сахарный дал?

– Да, как и договаривались, с шифрованием, Максим ответил, что меры приняты.

– На заправку сколько уйдет? – поинтересовался я у Иваныча.

– Предлагаю, – сказал Иваныч, уже закончив с завтраком и застыв в своей привычной позе – с дымящейся трубкой у иллюминатора, – оставить запас топлива и провизии на Лысом острове как НЗ, а горючки нам до «Железки» хватит, там и пополним баки.

– Согласен, не будем терять времени.

Иваныч кивнул, снял с пояса радиостанцию и сказал:

– Боцман, экипажу завтракать, вахтенным занять боевые посты, готовность к выходу тридцать минут!

– Боцман принял, – прохрипел в ответ «мидланд» Иваныча.

Перед первой вахтой, что Иваныч, не изменяя традициям, влепил мне на время сиесты, я некоторое время провел в каюте, нависнув над картой, над ее «рабочей версией», где мы за время наших морских переходов и сухопутных рейдов наносили пометки, новые берега и прочие географические и топографические коллизии Нового мира. Свербело… да, очень хотелось проверить теорию Винода, но и я, и тем более Иваныч понимали, что мореходности и автономности нашей «Авроре» недостаточно для такого похода. То есть для похода строго на юг и на тысячи миль. Пока решили пройти на максимальную автономность от Железки, что составляло ровно семь дней похода туда – обратно. Учитывая, что если не нагружать силовую, и идти на скорости восемь – десять узлов, то через три с небольшим дня мы сможем пройти от Железки на юг порядка полутора тысяч километров, так далеко мы еще не забирались, волнительно даже как-то, хотя, сказать честно – страшно. Страшно убедиться в правоте Винода, увидеть нечто такое, от чего побегут мурашки по спине…

Кстати, об индусе, то есть Виноде – образованный, не сломленный общечеловеческой трагедией, но с такой вселенской тоской в глазах, что смотреть в них очень тяжело. Винод на переходе постоянно поднимался на мостик в мою вахту, предварительно получив на это добро от Иваныча, чтобы поговорить о Сахарном, о том, что вообще происходило после Волны на Архипелаге и на территории материка. Слушал с интересом, задавал вопросы, при этом иногда «зависал» на пару минут, чтобы переварить информацию…

– А какие основные направления в вашем научном центре? – сразу заинтересовался Винод, когда я рассказал ему о нашей библиотеке и школе.

– Ну, – я вздохнул и улыбнулся громкому названию, – это мы так, на перспективу назвали… есть несколько учителей, они сами придумали программу обучения с уклоном на ремесла и технологии. Супруга нашего капитана заведует этим делом, да и сам Иван Иваныч в свободное время там ведет «морские курсы»… Вот так, на элементарном уровне пытаемся учить детей, да и взрослые, чего уж, осваивают ремесла и специальности, актуальные для нового мира, а доцентов, профессоров у нас нет, к сожалению, вы нам первый такой попались.

– Что потом со мной? Эм… что мне потом, после похода на юг делать? – спросил Винод, после того как с минуту молчал, обдумывая услышанное.

– Вам решать, – пожал я плечами, – хотите, оставайтесь на Сахарном, а хотите, отвезем вас с первым рейсом в Лесной… или обратно, на буровую.

Винод не понял шутки и поднял на меня свои близко посаженные глаза.

– Я пошутил, – улыбнулся я. – That was a joke! Ну, по поводу буровой, а насчет нашего острова я на полном серьезе предлагаю вам оставаться.

– Я смогу побыть на Сахарном, эм… в качестве гостя некоторое время, чтобы решить?

– Конечно. Занятие вам найдется, хоть при школе, а хоть и в экипаже «Авроры».

– В качестве кого?

– В качестве того, кто вы есть, в качестве ученого, ну и переводчик в экипаже будет не лишний.

– …хкрр… пшшш… Аврора, ответь Железке! – раздалось из динамика «морской» радиостанции.

– Аврора на связи…

– О! Николаич, кхм… Сергей Николаевич, рад слышать!

– Да, Саша, я тоже тебя давно не видел.

– Да я уже пророс тут! Ну, швартуйтесь, я сейчас только скомандую, чтобы на барже свободный борт кранцами обвесили.

Я вытащил бинокль из крепления на переборке и посмотрел на нашу разросшуюся базу на Железке.

– Ну что, прибыли? – Иваныч, кряхтя, поднялся в рубку и кивком поприветствовал Винода, который тактично решил ретироваться в каюту. – Уфф… жарко-то как.

– Да, только там баржа у пирса.

– Разводить пары и двигаться, ясное дело, не будут, ладно, лагом в борт сделаем…

Иваныч стал серьезным, как всегда в такие моменты, и рукой изобразил нечто, то есть попросил покинуть посторонних рабочее место капитана. Я прихватил бинокль и поднялся на открытый мостик, а Иваныч переключился на УКВ и стал вызывать капитана самоходной баржи для согласования швартовочных мероприятий.

А Саша уже приличное время как прикомандирован на Железку – обкатывают недавно отремонтированный маленький паровоз, строят вагонетки из того барахла, что в достаточном количестве ржавело полвека в тупике, в общем, налаживают логистику доставки угля из разреза к берегу, который потом баржой доставляют на Сахарный или сразу везут в Лунево на продажу. Да и автомобильной техники стянули на Железку прилично, вот мехгруппа во главе с Сашей и занимается частичной разборкой, дефектовкой и сортировкой. Я засмотрелся на красный от ржавчины маневровый паровоз серии 9П, без тендера, короткий и юркий. Он был сконструирован в начале прошлого века специально для прохождения сложных и кривых участков пути. Раритет, а все же работает! Хоть и повозиться мужикам пришлось, да и спасибо «металлистам», что до Волны не успели приступить к его резке.

Вообще, наша так называемая колония на Железке имеет все перспективы вырасти в полноценный большой анклав, тут уже и какая-никакая инфраструктура, жилье, хоть и в щитовом бараке, но есть и баня, и общая столовая. Трудятся здесь посменно порядка тридцати человек с Сахарного, но есть уже и постоянные жители, кто-то перебрался из Лесного по рекомендации Фимы, кто-то из Лунево, есть и несколько человек, которые «из лесу вышли» да и остались здесь. Есть тут и прикомандированные из нашего форта бойцы, в общем, полноценный филиал Сахарного.

Полетели с борта на борт швартовые, засуетилась боцманская команда, заскрипели кранцы, и спустя несколько минут Иваныч заглушил двигатель.

– Боцман! – раздался из динамика громкой связи голос Иваныча. – Обеспечить заправку, пополнить баки и запасы провизии.

– Вася, – я оперся на леер мостика, увидев, как наш связист в совершенно неуставном виде, то есть в семейниках и бандане показался на палубе, – что за вид?

– Николаич… жарко, сил нет! А в радиорубке у меня так вообще – пекло, хоть проветрюсь немного.

– Домой дал радио?

– Да.

– Как там?

– Без происшествий.

– Контролируй эфир, мало ли.

– Да понятное дело… Добро скупнуться?

– Добро, только недолго и на пост, – кивнул я.

– Вот спасибо, благодетель! – Вася быстро оглянулся и убедился, что Иваныч и боцман заняты своими делами, и, пока они не видят, разбежался и сиганул с юта в воду, на что с завистью посмотрел молодой парень из боцманской команды, который, обливаясь потом, выбирал шварт.

Вот же, взрослый человек, а иногда как выкинет что-нибудь подобное…

Заночевать решили на Железке. На ужин пришел Саша, поведал, так сказать, об успехах анклава в целом и мехгруппы в частности…

– С паровозом этим мороки было, конечно, – смакуя маленькими глотками растворимый кофе, говорил Саша, – но зато теперь тягловая сила для железнодорожных перевозок у нас есть, ходу в нем аж до самых Верховий, да и ресурса хватит надолго, главное – не проморгать давление.

– Есть кому поручить? Ты же не собираешься тут безвылазно сидеть, в Сахарном тебя тоже дела ждут, – сказал я и придвинул к Саше банку с кофе.

– Есть, – Саша понял намек и убрал банку в поясную сумку, – еще несколько дней тут побуду, проведу, как раньше говорили, аттестацию рабочих мест и домой.

– Надеюсь, что мы за неделю обернемся, и тебя заберем…

– Не факт, – Иваныч хмуро молчал и смотрел в иллюминатор на звезды, выдыхая табачный дым наружу, – если верить пленным…

Тут, присутствующий в кают-компании Винод напрягся и вопросительно посмотрел на меня.

– Это цитата из старого кино, – успокоил я его, – Иваныч у нас так шутит.

– Да не до шуток, Сергей, – Иваныч в задумчивости пожевал мундштук. – Винод говорил, что там, куда мы направляемся, должны быть серьезные изменения в геосфере…

– Это только теория, – Винод выставил перед собой ладони, – возможно…

– Да всякое возможно! – Иваныч постучал по краю иллюминатора трубкой, вытряхивая пепел. – Я просто не уверен в том, что если мы выйдем туда, где волна выше четырех баллов, да с ветерком… что сможем удержать «Аврору» на курсе.

На несколько секунд установилась тишина, которую прервал Володя, показавшись в окошке раздачи, и, улыбнувшись, ляпнул:

– Мент родился! Кипятку-то сделать еще?

– Я спать, – я поднялся из-за стола и задержал взгляд на Василии.

– Все тихо, Николаич…

– А вообще странно, у них что, нет радистов? Или радиостанции не в строю? – Иваныч приподнял бровь.

– Или они хранят радиомолчание и изучают обстановку… в эфире же такой галдеж стоит! Одни телеграммные сеансы из Лунево чего стоят!

– Это точно, – хмыкнул Вася.

– Моя вахта как всегда?

– Да, «собачья», я разбужу, – ответил Иваныч и, допив остывший кофе, вышел следом за мной…

432-й день

Ночь. Душная тропическая ночь, миллиарды звезд наверху и шум силовой установки из трюма. Держу средний ход, так как уже третий день непонятная чехарда с глубинами. Вчера прошли над каким-то большим объектом, лежащим на грунте на глубине всего пятнадцать метров. Иваныч в последний момент успел отвернуть, иначе была бы у нас борьба за живучесть в районе, в который никто из новых жителей Архипелага еще не забирался и соответственно на SOS никто не откликнется. Да и волна стала ощутимой, хоть Иваныч и успокаивал, что волнение умеренное. Интересно, умеренное относительно чего?

Вот и стою у штурвала, строго держа курс, поглядываю на приборы и с нетерпением жду восхода. На открытом мостике несет вахту Виктор, осматривая периодически горизонт в ПНВ.

– Качка стала ощущаться сильнее, – оставив место у «Утеса», в рубку вошел Виктор. – Кофе еще есть?

– Да, – я кивнул на термос, – я тоже заметил.

– Интересно, а наша посудина какое максимальное волнение выдержит?

– Проверять не хочется, но Иваныч уверял, что четыре-пять баллов «Аврора» выдержит.

– Ладно, я наверх, – выпив несколькими большими глотками уже теплый кофе, сказал Юра и развернулся к выходу.

В этот момент радар тревожно пиликнул, а на зеленом экране ясно обрисовалась береговая линия и несколько одиночных объектов.

– Что там? – Виктор присмотрелся к экрану радара.

– На границе сетки отбило, то есть восемнадцать миль.

– Это километров тридцать?

– Двадцать восемь… сходи, разбуди капитана, – сказал я и сбавил ход до малого.

В тельняшке, трусах и с трубкой в зубах Иваныч явился в рубку…

– Материк?

– Не уверен, Иваныч, но вполне возможно, что южная часть того, что осталось от материка, – я уже разложил на столе карту и пытался срастить то, что мы видим на радаре, с нашими топографическими реалиями.

– Ладно, до рассвета заякоримся, глубина позволяет, а там уж видно будет, – Иваныч постоял несколько секунд, разглядывая картинку на радаре, кивнул каким-то своим мыслям и, утопив кнопку «громкой», сказал: – Экипаж! Боевая тревога! Боцман! Якорь к отдаче приготовить! Командиру БЧ-2, усилить охрану!

– Думаешь, все так серьезно?

– Не знаю, Сергей, но лучше перебдеть. – Иваныч указал мундштуком на скопление неких объектов рядом с береговой линией. – Это не авианосец с танкером, но какие-то лохани точно.

– Что ж, раз все тут уже «на товсь», пойду прикорну на часок.

– Да, иди… Володьке скажи, пусть завтрак начинает готовить, что-то мне подсказывает, что день будет длинный и беспокойный.

Передав приказ капитана коку, я спустился в каюту и, прежде чем улечься, проверил состояние оружия и боекомплекта в пирамиде, чутье у Иваныча звериное, уже не раз проверено… АКМС прожорливо клацнул затвором, я поставил автомат на предохранитель и закрепил в пирамиде. Уже засыпая, я слышал, как по палубе шлепает босыми ногами экипаж, а также, как плюхается в борт волна, вызывая ощутимую качку «Авроры».

Проснулся оттого, что сквозняком распахнуло приоткрытый иллюминатор. Уже светало, качка стала сильней, отчего по всему корпусу корабля раздавалось нервирующее поскрипывание, где-то звякал такелаж и доносился отборный мат боцмана по этому поводу, то есть из-за незакрепленного бегучего такелажа рангоута. Достал из тумбочки ТТ и, пристроив его в кобуру на поясе бридж, подошел к умывальнику. Прохладная вода вкупе со сквозняком из иллюминатора быстро заставила меня окончательно проснуться, и я потопал на мостик.

– Николаич, – придержал меня за руку Юра, как только я показался на палубе и направился к трапу на мостик, – накинь-ка.

Юра протянул мне ярко-оранжевый спасательный жилет, и я обратил внимание, что все находящиеся на палубе уже облачились в спассредства. Все серьезно, и порывы ветра весьма серьезные, да и волна нет-нет да и шлепнется с шипением на палубу, пересекая ее от борта до борта.

– Ого! Это что такое с погодой? – ответил я, накинув жилет и застегивая пластиковые замки.

– Погода – это еще не все сюрпризы, – Юра сначала кивнул на линию берега на горизонте, а потом на ходовую рубку. – В общем, там Иваныч, он расскажет.

– А, проснулся, – Иваныч мельком посмотрел на меня и, удовлетворенный моим внешним видом, одобрительно кивнул. – Погода портится, Серег, гидромета и сводок у нас как бы и нет… А повести «Аврору» дальше я бы не рисковал.

– Значит, уходим?

– Да, я уже отдал приказ боцману выбирать якорь. Ты пока вон туда глянь, – Иваныч протянул мне бинокль, – кто-то неплохо зацепился там и развивался, пока что-то не произошло, Вася уже час пытается хоть как-то связаться – глухо.

Большой остров, побольше Сахарного, и береговая линия, уходящая за горизонт, образовывали узкий пролив, в который Волна и ее последствия «напихали» пару десятков кораблей, сухогрузов, рыбацких сейнеров и прочего плавающего, которое сейчас предстало перед нами неким нагромождением из железа. Насколько позволял шестнадцатикратный «Yukon», я смог разглядеть и нагромождение судов в проливе, и пару десятков шлюпок, катеров и плотов. Выло видно, что один из склонов острова явно обработан под сельское хозяйство, есть какие-то навесы, домишки и даже пару добротных срубов разглядел.

– Иваныч… а может…

– Иди в жопу, Серега! Я понимаю, что любопытство не порок, но рисковать твоей драгоценной задницей и «Авророй» я не буду, не видишь, шторм идет!

В этот момент случился такой порыв ветра, что «Аврора» накренилась градусов на тридцать.

– Твою ж мать! Серег, дуй в каюту, не отвлекай и не мельтеши! Уходить надо к хренам! Кабы не развалило нашего флагмана, еще полтора балла сверху и все – шандец! – рявкнул на меня Иваныч, а потом утопил кнопку «громкой»: – Всем с палубы! По боевым постам сидеть и без команды не высовываться! Боцману прибыть в ходовую рубку!

Очередной удар очередной высокой волны в борт застал меня как раз на спуске по трапу с мостика. Я испугался, сильно испугался, потому как меня, как щепку, швырнуло к надстройке, и я хоть и успел сгруппироваться, но все же ощутимо саданулся плечом, выматерился, подскочил на ноги и понесся к трапу, что вел на нулевую палубу, где только и успел сигануть вниз, как сверху, с шипением меня обдало холодной соленой водой, и я столкнулся с Андреем Строгановым…

– Николаич, там радист что-то принял, зайди… – боцман панибратски хлопнул меня по плечу и шустро побежал вверх по трапу.

– Ну, что у тебя? – я вошел в каюту к Василию, хапнул с крючка у умывальника полотенце и вытер им мокрые волосы.

– Похоже, пятиваттки какие-то любительские типа «Мидланда», тоже суета у них, готовятся к шторму. И, похоже, этот шторм у них тут не первый, уж слишком как-то обыденно команды раздаются, будто не в первый раз… Да вот, я записал немного, – Вася ткнул мышкой пару раз по экрану ноутбука, и я прослушал короткий диалог на английском, но было понятно, что для всех участников разговора, а их было не менее четырех, английский язык не родной, и один из говорящих был явно русский, так как «ё», «на» и «бля» для связки слов использовать больше некому.

– Попробуем связаться?

– Нет, Вася, пока не надо, одно хорошо – есть большой анклав, а как до него добраться, будем решать, если выберемся из этой передряги.

– Сильная течь в моторном! – донеслось из динамика громкой связи.

…и началось! Я с момента Волны не испытывал такого страха перед морской стихией. Хоть Иваныч и успел развернуть «Аврору» и пытался оседлать то одну волну, то другую, болтало, качало и швыряло нас будто невесомых. С мачт сыпался такелаж, по правому борту часть лееров сломало, все, что было незакреплённое в каютах, на камбузе, в кают-компании и трюме, скакало, подпрыгивало и летало от переборки к переборке, имея все шансы покалечить кого-либо из экипажа.

Сбив руки в кровь, я, Вася и мотористы ставим уже третий раздвижной упор, пытаясь «поймать» трещину по левому борту. Самую поврежденную часть борта кое-как зачеканили «пластырем» из брезента, пакли, досок, одного бревна и аварийных клиньев. Воды по пояс, мотопомпа надрывается и вот-вот заглохнет… В какой-то момент стало понятно, что вода больше не прибывает, и мы с Василием метнулись к ручному насосу и по очереди налегли на рычаг, дабы ускорить процесс откачки забортной воды. Только сейчас обратил внимание на то, что я о какую-то железяку рассек себе колено, хорошо так рассек… неудивительно – падали и хлебали воду все неоднократно. «Аврора» приняла еще один удар, накренилась, и по всему корпусу пошла жуткая вибрация…

– Что с валом? – из динамика под потолком донесся голос Иваныча.

– Скидываю обороты, Ивыныч! Иначе корму развалит!

– Твою мать! – только и ответил Иваныч и отключился.

С божьей помощью, стараниями Иваныча и всего экипажа «Аврора» кое-как вырвалась из штормовой зоны спустя почти пять часов борьбы за живучесть. В скорости мы потеряли, идем на малом ходу, так как попытка увеличить обороты влекла за собой неимоверную вибрацию корпуса.

– Не туго? – закончив с обработкой моего колена и наложив повязку, спросил наш судовой врач.

– Сойдет, главное, мозг не задет, – ответил я и кивнул на Василия, который также сидел в кают-компании напротив меня с повязкой на голове, это он при очередном резком крене «Авроры» приложился головой о шпангоут.

По кают-компании начал расходиться нервный смех «отходняка».

– Ладно, пойду к Иванычу, подменю, – я поднялся и захромал на выход, но сначала зашел к себе в каюту и достал из тумбочки армейскую фляжку в брезентовом чехле.

Сосредоточенный, черный как туча и со значительно побелевшими висками, Иваныч стоял у штурвала, когда я поднялся в рубку.

– Давай порулю.

– Рули, Серег… только это, я правую руку разжать не могу…

– В смысле?

– Не знаю, все тело свело…

– Так, ну-ка, открывай ротик… очень вкусное лекарство… – я обошел Иваныча и открутил пробку фляжки. – Давай еще глоточек, наши хуторяне толк в этом пойле знают! Вот, молодец… теперь трубочку…

Достав из нагрудного кармана Иваныча трубку и кисет, я набил ее табаком, раскурил и протянул Иванычу, тот жадно схватил ее губами, сделал несколько затяжек… не знаю, то ли самосад крепкий, то ли растрогался так наш капитан от моей заботы, но в уголках его глаз проступили слезы.

– Вот и хорошо, давай-ка один пальчик… второй…

Я помог Иванычу расцепиться со штурвалом и, усадив его в капитанское кресло, снова протянул флягу.

– Знаешь, Серег… – сказал Иваныч спустя несколько минут молчания, – я же никогда, слышишь, никогда вот так сам не попадал… ну было по молодости, штурмана подменял, так то боевой корабль был, эсминец, мать его! А тут… я, если честно, думал, всё, шандец, всех вас погублю…

– Ты справился, Иваныч, и лучше, чем ты, я не знаю ни одного капитана в этом мире, – я повернулся и подмигнул ему. – Вырвались же!

– Вырвались, – Иваныч опустил голову и громко вздохнул, – но к новому экватору я пойду теперь только на судне из старого мира, никаких деревянных новоделов!

– Согласен, с мореходностью у «Авроры» слабовато, пусть меж островами Архипелага «бегает», а нам надо что-то другое на роль флагмана выдвигать.

– А теория этого кришнаита, похоже, подтверждается.

– Отчасти да. Ну что, как рука?

– Да отпустило вроде, только пальцы онемевшие еще.

– Ты иди, спи…

– Да, пойду, – Иваныч еще раз приложился, закрутил пробку и отдал мне флягу, – только если что, сразу буди.

– Обязательно, – я снова отвлекся от управления и приборов и оглянулся на Иваныча.

Пирс на Железке был свободен, и пришвартовались по-барски, то есть как получилось, так как руль у нас почти заклинило еще три дня назад. Иваныч намеренно загнал «Аврору» на отмель рядом с пирсом, судно уткнулось килем в каменистый берег и, чуть накренившись, замерло. Вымотались и устали все… Кроме того, что были трое увечных, не сильно, но с переломами, остальной экипаж отделался небольшими ушибами, испугом и весь переход занимался тем, что подменял тех, кто стоял на ручной помпе, потому как мотопомпа перегрелась и вклинила к исходу первых же суток болтанки.

– Иваныч, а как мы слезать с мели-то будем? – спросил я капитана, когда он дал команду заглушить двигатель.

– Никак! Пока с нашей верфи ребята сюда не прибудут и не устранят течи по трюму, а потом сдёргивать ее буксиром с мели и на буксире же тащить к Сахарному.

– Все так плохо?

– Да, не в те воды сунулся наш флагман, – хмыкнул Иваныч и как-то грустно улыбнулся, – но свою задачу он выполнил, и даже перевыполнил.

– Ладно, я к радисту, дам радио по закрытому каналу и…

– И спать! – договорил за меня Иваныч, а потом утопил кнопку громкой связи и сказал: – Всему экипажу – благодарность от капитана… всем отдыхать двенадцать часов!

Прежде чем завалиться спать, после того как я дал радио на Сахарный, сначала зашел к нашему врачу, чтобы перевязать колено, но тот спал прямо на операционной кушетке. Не стал будить, самостоятельно перевязался и побрел в свою каюту, в которой тоже «без задних ног» уже дрых Юра. Вытянувшись на шконке и закрыв глаза, я слышал через открытый иллюминатор, как Иваныч вежливо посылает Сашу и бойцов комендатуры Железки:

– Мужики, все потом, у нас все живы и все, кроме меня, уже спят… неделю на ногах с перерывом на пару часов сна – это тяжко, все позже, Саша. Радио на Сахарный мы дали…

Саша что-то ответил, но я уже не слышал и провалился в сон.

440-й день

Спал беспокойно, снилась какая-то муть… снова картинки из детства и солнце, настолько яркое и жаркое, что я проснулся оттого, что жутко хотел пить. Предрассветные сумерки достаточно освещали каюту, я поднялся с постели на ноги и сразу почувствовал ненормальность наклона палубы – сидим на мели с приличным креном. Юра вздрогнул и открыл глаза…

– Спи, я на камбуз, пить хочется.

Юра ничего не ответил и не пошевелился, его веки опустились, и он снова громко засопел. «Аврора» как вымерла, все просто смертельно устали и вымотались, даже на камбузе тишина и, как следствие нескольких дней пережитого шторма, полный бардак – на полу посуда, шкафчики тоскливо смотрят на меня перевернутым нутром, коряво распахнув дверцы. Я поднял с палубы эмалированную кружку с оббитой эмалью и налил воды из расходного бачка со стены, который держался на одном анкере, жадно опустошил кружку и сразу налил еще. Подошел к иллюминатору, открыл его и осмотрел пристань на Железке и щитовой барак дежурной службы, рядом с которым прохаживается караульный, а его напарник замер у трапа, спущенного с «Авроры» на берег.

– О, Николаич… – Вася с сонным видом вошел в кают-компанию, – тоже не спится?

– Ага… Нет новостей из эфира?

– Так, все стандартно – телеграммы, переговоры капитанов, да чья-то шифрограмма проскочила, с Амурки скорее всего.

– Где же они провалились? – задал я сам себе вопрос вслух и присел на поднятый табурет.

– Американцы?

– Угу… Вот куда они делись?

– Может… – Вася тоже выпил воды и наклонился в раздаточное окошко, пытаясь обнаружить там Володю, – может, они тоже на юг подались? Топлива у них – целый танкер, вот и шарахаются, изучают новый мир. Ну… или нашли кого-нибудь вроде нас и прививают им азы истинной демократии. Вовка! Хватит дрыхнуть, экипаж готов завтракать!

– Всем голодным в столовку на Железке, – сонным голосом ответил Володя и выглянул в окошко. – Ой… Сергей Николаевич, я просто с комендантом договорился, что в столовой на наш экипаж утром будут рассчитывать, а у меня тут и печь сорвало с места во время шторма, и проводку замкнуло… я могу, конечно, титан вагонный растопить…

– Да, если уж проснулся, то растопи, будь добр, хоть кофейку выпить.

Я вообще не особый любитель телевизор смотреть, но до Волны в основном просматривал новости, да пару каналов, связанных с путешествиями и рыбалкой, но там же реклама! И вот сейчас, когда я, Вася и Володя уселись за столом, на котором стояли три кружки и парили ароматом кофе по всей нашей изможденной штормом посудине, в кают-компанию, один за другим, потянулся народ, ага, на запах, как в той рекламе.

Пили кофе молча, каждый был погружен в какие-то свои мысли и раздумья, первым тишину прервал Иваныч.

– Вась, ты это, допил?

– Так точно!

– Дуй к себе и радио Фиме дай, если есть кто сейчас в Лесном из наших посудин, то пусть выдвигаются сюда… Правильно? – Иваныч посмотрел на меня.

В ответ я только кивнул.

– На «Авроре» останется только боцманская команда, остальной экипаж возвращается на Сахарный.

– С командировочными что делать? – спросил Юра.

– Ничего, также в составе экипажа перемещаются на Сахарный, да, и подготовь к перевозке арсенал и оружейку, – ответил я за Иваныча.

– Понял, сделаем… Тогда, раз такой пердюмонокль, я, может, дам команду на демонтаж «утеса» и кормового пулемета?

– Да, можно снимать, – кивнул Иваныч, – а с главным калибром позже разберемся.

– Ну, раз так, то пойду, дам радио и тоже приступлю к демонтажу своего хозяйства, – Вася уже окончательно проснулся и с бодрым видом покинул кают-компанию.

– А где Винод? – спросил я вроде как у всех.

– Дрыхнет в кубрике, в гамаке, – отмахнулся Иваныч, – страху натерпелся! Наш эскулап на него всю валерьянку извел.

Утром следующего дня весь экипаж со своим скарбом и арсеналом перебрался в прибывший на рассвете МРС из Лесного. Набились плотно, но нам всем было плевать на комфорт и удобства, и четыре дня перехода провели в горизонтальном положении с перерывами на еду. На Сахарном швартовались ночью, но это не помешало Макарычу и Максиму примчаться на пирс, как только капитан МРСа опознался по радио. Немного прихрамывая, я сошел на берег с рюкзаком за спиной и большой сумкой в руке.

– Ну, с приехалом! – улыбаясь, но с нотками осуждения в голосе подошел ко мне Макарыч.

– И я рад тебя видеть, – протянул я ему руку, затем поздоровался с Максом и сказал ему: – Иванычу помоги и там индус, его в форту пока поселить.

– Какой индус?

– Индийский, блин! – ответил я, посмотрел на горизонт меж островами архипелага и добавил: – Ладно, я тоже в форт, чего среди ночи домочадцев-то будить. Я надеюсь, о наших приключениях, кроме вас двоих и связистов, больше никто не знает?

– Да уж молчали все, – вздохнул Макарыч. – Ох, Сергей Николаевич, не сидится тебе на пятой точке ровно.

К рассвету в «застенках» у Макарыча был выпит не один чайник с сухарями. За чаепитием наш особист и командующий обороной, то есть Максим, получили весь объем информации о нашем походе, в том числе и топографической.

– Вот такая, значит, у нас обстановка, – я наконец отодвинул кружку. – Макарыч, я оставлю у тебя свое барахло?

– Ага, – кивнул тот, изучая новые отметки на карте и что-то записывая в ежедневник, а потом поднял на меня взгляд и посмотрел поверх очков: – На завтра, то есть на сегодня, какие планы?

– У экипажа «Авроры» сегодня выходной, – ответил за меня Иваныч, – пусть ребята с родными побудут, оценят, так сказать, важность момента и то, что с нами могло произойти…

– …а завтра в девять планерка, – закончил я за Иваныча, – Максим, тебе быть обязательно, Макарыч, а ты оповести, пожалуйста, всех руководителей служб.

– Договорились.

– Да! – я задержался в дверях. – А где наши «солдаты удачи»?

– Разведчики-наемнички? – хмыкнул Макарыч.

– Они самые.

– Позавчера выходили на связь, находятся южнее верховий Новой, сообщили, что как спустятся к Лунево – сразу дадут радио.

– Передай, чтобы не задерживались там, сразу сюда на полном ходу, в смысле на максимальной скорости мотобота.

– Хорошо, сейчас зайду на узел связи, предупрежу.

С этими нашими «soldier of fortune» Макарыч наладил отличную разведку территорий, в основном на суше и всей линии побережья нового материка, также через них была связь и с нашими резидентами в Лунево и Лесном. Да, развел Макарыч деятельность, однако эта его озабоченность безопасностью имела очень хорошие результаты. К слову, когда разведчики выходили на связь, они сообщали условными фразами о своем местонахождении и обстановку, все! Остальная информация – только очно, с глазу на глаз в кабинете Макарыча, где уже и отметки на карте ставились, и «общая картина мира» ложилась аккуратным мелким почерком в ежедневник особиста, а затем уже в виде оформленной аналитической записки попадала ко мне. Разведчики за свой труд наемников получали минимальную зарплату пять золотых в месяц, топливо для их личного мотобота, БК пополнялся тоже из арсенала форта, да и кое-что из найденного они могли смело присвоить и деньги поделить. Однако, надо признаться, ребята работали больше за идею, а это их сталкерство – детство в заднице играет, как сказал как-то Иваныч.

Вот как ни старался быстро проскочить через поселок, а все же не успел я свернуть на тропинку, что вела от кирпичного завода вниз, к жилому сектору… по широкой и уже отлично укатанной дороге мне навстречу рысил Михалыч, точнее рысила его Стрелка – гнедая кобылка.

– Прррр! Это что это, это как? – Михалыч привстал в стременах, как васнецовский Илья Муромец приложил ладонь ко лбу и пригляделся к пирсу, высматривая «Аврору». – Это ж чевой-то стряслося-то?

– Все завтра, Михалыч, на планерке, – улыбнулся я и погладил Стрелку, на что та добродушно закивала и попыталась прихватить меня губами за плечо.

– Дела-а, – протянул староста нашего хутора, сдвинув соломенную шляпу на лоб и почесав коротко, почти под ноль стриженный затылок. – Все хоть живы-то?

– Все, – улыбнулся я в ответ и пошагал вниз.

– Ну и слава Богу, – Михалыч покачал головой, перекрестился, вздохнул и поехал к столярному цеху.

Нарезая круги на небольшом пятачке между свежими срубами, Бим азартно гонялся за голенастой и худой соседской собачонкой с «дворянской» родословной, но вероятно, заметив мой силуэт, он замер на секунду, повернул голову сначала на один бок, потом на другой и с лаем понесся мне навстречу. Голенастая увязалась за компанию и тоже радостно повизгивала.

– Привет, привет, лохматый, – я присел на колено, но тут же зашипел от боли, отчего Бим прижал уши и с еще большим азартом принялся меня облизывать. – Ну обслюнявил же всего, все, веди меня домой!

С пробуксовкой Бим понесся вниз, но отбежав с десяток метров, вернулся, подпрыгнул и снова побежал вниз, и так повторялось, пока мы не дошли до дома, во дворе которого, пока позволяет погода и не жарко, Дениска и Светлана копались в грядках.

– Папка! – первым заметил меня Дениска, бросил тяпку и побежал ко мне, с разгона запрыгнув и повиснув на шее.

Бим важно выхаживал рядом, с видом «вот, привел, воспитывайте».

– Всем привет! – я как можно беззаботнее улыбнулся.

– Вот и папа наш вернулся, – Света поставила на землю пластмассовый тазик с урожаем помидоров, оглянулась вниз, на пирс. – Вплавь, что ли?

Света улыбалась, но в глазах я прочитал тревогу, так с Дениской на руках и подошел к ней.

– Все обошлось… А давай баньку протопим, а? – я обнял Свету за талию и поцеловал.

– Дениска, зови брата, наносите воды в баню.

– Ух! Мужички какие! – заметил я, глядя на Андрея, он вышел на крыльцо и заботливо, придерживая за крошечную головку, гордо держал на руках маленького Лешку и тоже улыбался, радуясь моему прибытию.

– Привет, Андрюша, – потрепал я его по выгоревшим на солнце светло-русым волосам, – дай-ка мне этого карапуза!

Невесомое тельце в свободных ползунках и рубашонке перекочевало ко мне на руки, Лешка сначала озадаченно сфокусировал на мне взгляд своих больших, мультяшных глаз, что-то там себе соображая, а потом протянул пухлую, в перетяжках ручонку, вцепился в мой нос, расплылся в беззубой улыбке и изрек классическое «агу».

– Узнал, – обрадовался я и схватил ртом детские пальчики, – ам-ам-ам!

– Ну, неси в дом, устроили тут на крыльце ам-ам-ам, – Света нежно, но настойчиво подтолкнула меня в спину, – его кормить уже пора.

– А меня?

– А тебя… – Света подошла к умывальнику и стала мыть руки. – Даже не знаю, стоит ли?

– Так надо проверить!

– Что проверить? – Света приподняла бровь и повернулась, вытирая руки вафельным полотенцем с логотипом «РЖД».

– Ну… эм… стоит или нет.

– О-бол-тус! – Света приняла из моих рук Алешку и толкнула меня бедром. – Переодевайся, руки мой, нечего цапать ребенка немытыми руками! Да, сына?

Света чмокнула Лешку, села с ним на топчан и, расстегнув верхние пуговицы блузки, дала ему грудь.

– Кушай, сына, а папка наш оболтус! Правда, очень нужный нам оболтус, и за что только мы его любим, а?

Лешка уже ничего не слышал и самозабвенно пыхтел, припав к груди матери, а я помыл руки, умылся, присел за стол напротив и с умилением смотрел на эту картину, в мыслях благодаря Бога, или кто там наверху, за то, что уберег, и попросил и дальше хранить все мое семейство и близких мне людей.

446-й день

Мои поползновения и домогательства до «комиссарского тела» Светлана пресекла, вылив на меня полный ковш холодной воды, после чего звонко расхохоталась и сказала:

– Я тоже очень соскучилась, но, во-первых, в бане это делать просто вредно для здоровья, жар вон какой… во-вторых, это не только наша баня, в-третьих, мне уже Алешку кормить пора. Пойду споласкиваться и мальчишек пришлю, пускай тебя вениками отходят как следует!

– Эх! – с наигранной досадой я, сидя на полке, изобразил роденовского «Мыслителя» и уставился в пол.

Но как только дверь, скрипнув, открылась, и в потемки парной проник свет из моечной, я сразу повернулся на великолепный силуэт Светланы, настоящей русской женщины… с одной стороны, это хрупкое, ранимое, утонченное создание, с другой – волевая, сильная, отчаянная и бесстрашная до безумия… океан страсти… Валькирия, одним словом!

– Не запаривайся, смотри, у меня на этот вечер на тебя виды… Ой! – Света выскочила в моечную, как только я зачерпнул ковшиком холодную воду из ушата на полу.

– То-то, женщина! – я выплеснул ковшик на каменку и растянулся на полке, в предвкушении порки вениками, а через несколько минут с криком «Сдавайся!» в парную влетели Андрей и Дениска и, схватив распаренные веники из бака на печи, со знанием дела начали меня охаживать.

– А-а-а! Ничего, ничего, бандиты… сейчас и я до вас доберусь!

Настойчивый Михалыч хотел напроситься на ужин, есть у него такой «грешок», придет вроде как поболтать, да и вымогает какие-нибудь преференции для хутора, а так как я старика очень уважаю и не могу ему отказать, он этим иногда пользуется, не для себя, конечно, на общее благо в целом. Но на этот раз ему было мягко отказано в аудиенции, потому как у меня выходной.

– …Михалыч, все на завтра, будет время все обсудить на планерке. Или что-то прямо вот неотложное?

– Михалыч, имейте совесть! Мужика сколько дома не было! – это уже Света, вышла на крыльцо с Алешкой на руках.

– Так навродь нет ничаво неотложного такого, – Михалыч вздохнул и протянул мне мозолистую, стариковскую, но еще сильную ладонь. – До завтрева тогда.

– Угу, спокойной ночи! – Света развернулась и вошла в дом.

– Да, давай, до завтра, – я улыбнулся и пожал Михалычу руку.

– Чего ж не понять, понятно все, дело молодое, семейное… это нам, старикам, больше всех завсегда надоть… – бубня себе под нос, Михалыч вернулся к лошади, которую оставил у дороги, кряхтя влез в седло и медленно поехал восвояси.

За ужином мальчишки наперебой рассказывали об успехах в школе, которую с недавнего времени они посещают три раза в неделю, вместе с остальными детьми острова. Не забыли спросить, что случилось с «Авророй», на что я почти честно ответил:

– Несовершенство конструкции, все же не профессионалы ее строили, в трюм стала поступать забортная вода, и «Аврору» пришлось оставить на Железке.

А потом, когда Светлана покормила Алешку, а Дениска и Андрей, почитав у керосинки с полчаса, затушили ее и уснули, мы со Светой остались одни в нашей уютной кухне… Да, если особо не приглядываться, то и не скажешь, что мой дом год назад был без двух стен и крыши. Венцы уложены и подобраны по местам, китаец Ваня сложил нам новую печь, все очень скромно, но уютно, одним словом – ДОМ. Дом, в котором есть и очаг, и его хозяйка, и детский гомон… я полжизни прожил на работе, не понимая этой стороны жизни, а вот поди ж ты, надо было случиться планетарной катастрофе, чтобы я переоценил все свои устои и разорвал свои собственные шаблоны.

– Тебя очень долго не было, – Света положила свою ладонь на мой коротко стриженный затылок, – я очень волнуюсь за тебя.

– А уж как я за себя волнуюсь! – я коротко поцеловал ее в губы, уперся лбом в ее лоб и добавил: – Пойдем уже, а?

Потушив весь свет в доме, оставив только огарок восковой свечи на тумбочке у нашей кровати, мы, смешно сказать – как студенты, зарылись в нашу постель и, с трудом контролируя эмоции, предались любви и страсти…

– Ты долго пробудешь на острове? – стараясь прижаться ко мне всей площадью тела, а ногами словно лозой, обвить мои ноги, Света водила указательным пальцем то по подбородку, то по кадыку.

– Не знаю, – честно ответил я, – все слишком закрутилось, надо многое сделать. Надо форсировать все стройки и производственные задачи и, кроме развития инфраструктуры острова, нужно пересматривать оборонительную концепцию…

В ответ Света хихикнула и сказала:

– Это ты с кем сейчас разговаривал? Я в этих ваших мальчуковых стратегиях ничего не понимаю, но…

– Что? – я приподнялся на локте.

– Сереж… у меня какие-то предчувствия, что ли…

– Какие?

– Не могу сказать, разве что понимаю, что трудно нам будет.

– Да легко нам и до этого не было, и впереди такое, что легче не будет, это точно.

– Пообещай, что будешь беречь себя… – Лицо Светланы стало серьезным, а в бликах свечи казалось мраморным, – и вообще, я же со многими девочками на острове общаюсь… верят тебе, надеются на тебя…

– Свет, ну с некоторых пор не я один островом руковожу.

– Да, но это твой остров! Я это знаю, и многие другие это знают и верят в тебя.

– Это занимает много времени, – я погладил Свету по волосам и поцеловал.

– Мальчики мне хорошо помогают, Андрей так вообще у Алешкиной кроватки как на посту…

– Свет… Ну трудно же, я же вижу.

– Ничего, вон хуторяне, в лице Михалыча, к себе зовут пожить, пока дитя не окрепнет.

– Ну… – рассмеялся я, – Полина Андреевна готова всех любить, кормить и называть внучатами.

– А я не против… баба Поля очень внимательная и отзывчивая, да и корова наша… когда мне ей заниматься, а так в общем стаде пасется и нормально, спасибо ей.

– Я не против, – честно ответил я, – у нас скоро экспедиция… надолго, так что если ты с детьми переедешь на хутор, я буду только за, и перестань за меня волноваться… разве только чуть-чуть…

– Хорошо, – Света повернулась ко мне спиной и поджала ноги, – обними меня…

Я выполнил просьбу Светланы, повторив своим телом ее, и мы уснули, расслабленно и умиротворенно.

Какая же все-таки она! Ведь понимает, чувствует, знает, а все одно: «Иди, любимый, спасай, кого еще можно спасти».

447-й день

На рассвете Света поднялась покормить Алешку, который об этом настойчиво намекал своим кряхтением и агуканьем. Ну и я встал, согрел кипятка, засыпал в заварной чайник травяной смеси и, пока чай заваривался, накидал в ежедневнике повестку на планерку…

– А что же все-таки с «Авророй»? – Света присела рядом и разлила по кружкам чай.

– Побило ее штормом сильно.

– Штормом?

– Да, на неделю хода южнее Железки все очень сурово, так что нам повезло не только выжить, но и живем тут, как на курорте тропическом… Мы сняли с нефтяной платформы бывшего Сахалинского шельфа человека, ученый, индус… так вот у него есть одна теория, которая пока подтверждается. Да, и нефти нет, уж не знаю вследствие чего, но это факт, там, где ее было много, теперь нет!

– Нам это чем грозит?

– Понятия не имею, как дальше будут отражаться на геосфере события годичной давности, по новому летоисчислению… вот честно, не знаю. Одно могу сказать – сбор ресурсов погибшей цивилизации и поиски топлива одна из первоочередных задач. Ну и свое нам тут поднимать надо кровь из носу.

– Как бы ни сложилось и ни отразилось, пообещай не сгинуть.

– Обещаю… – ответил я, но опустил взгляд на столешницу. – А ты вот что, как будет свободная минутка, сноси в погреб кое-какие вещи, на чем поспать и что надеть, а еда у нас там и так припасена… да, дробовик туда опусти и патронташ.

– Это зачем?

– Это просто необходимые меры эм… а! Гражданской обороны.

– От кого?

– Есть от кого, уже есть.

– Не пугай меня…

– Тебя испугаешь! Помнишь, как у Филатова: «мне тебя учить не надо – сковородка под рукой».

– Все шутишь, – Света наклонила голову набок и грустно улыбнулась.

– Нет, все серьезно, – я взял Свету за руку, – где-то есть силы, очень серьезные силы, и их намерения и планы неизвестны, а учитывая их поведение из жизни до Волны, то добра я от них не жду.

– После Волны люди все больше друг за друга держатся…

– Так то люди! Ладно, я в форт, надо к планерке готовиться, много вопросов неожиданно возникло, – ответил я, наклонился и поцеловал Свету в губы, затем тихо прошел к колыбели и сначала вдохнул запах дитя, а потом поцеловал его в лоб. Какое же ты чудо! Ну и куда я от этого всего?

Ритмично дыша и шлепая босыми ногами по высохшей глинистой земле дороги, мимо меня пробежал взвод наших срочников…

– И-ииии, раз! – скомандовал Максим, который бежал впереди.

Негромко, в один голос, все бойцы выдохнули:

– Здрасть!

Ну, не по уставу, зато приятно. Я, улыбнувшись, кивнул и крикнул вдогонку:

– Максим!

– Шадрин, проведешь разминку!

– Есть! – выкрикнул кто-то из строя, а Макс подбежал ко мне и остановился.

– Командировочных пристроили?

– Да, и «игрушки» их на склад поместили, и арсенал с «Авроры» тоже.

– Хорошо, ну раз я тебя оторвал от личного состава, то пошли к Макарычу, он, поди, уже и свой титан вскипятил.

– Мы когда из форта выбегали, Макарыч уже на узел связи направлялся.

– Ну вот… пойдем-пойдем, обговорить надо многое.

Руководители наших островных служб, словно предчувствуя важность предстоявшей планерки, в основном прибыли в форт заранее. Не было только Михалыча, и как сказал Валерий Палыч, наш главный инженер:

– У Михалыча своя планерка в колхозе, велел передать, что задержится немного.

«Характер показывает после вчерашнего отказа в аудиенции», – подумал я, ну ничего, я уже привык к этим его выкрутасам…

Кабинет совещаний в комендатуре стал более уютным, и мебели прибавилось, и школьная доска на стене, с коробочкой мелков. Карта архипелага на противоположной стене, уже обновленная – Павел, наш начальник канцелярии в настоящем и сисадмин в прошлом, видать, всю ночь переносил с нашей рабочей карты с «Авроры» и записей в бортовом журнале информацию в базу данных. Столов, кстати, было четыре, они составлены попарно друг за другом, а вокруг них стояли длинные лавки, ага, «рыцари прямоугольного стола». Со стороны пристани и грузового пирса стал доноситься звук отбиваемых склянок на всяком водоплавающем и принадлежащем нашему острову. К слову, флот наш, за исключением «Авроры», к настоящему моменту состоит из следующих посудин: «Мандарин», ну куда же без него; МРС, который после ремонта в основном служит по профилю, то есть снабжает Сахарный рыбой и иногда буксирует баржи; «Пожарник» используется как торговое судно; «танковоз» занят транспортировкой грузов с Железки и прочего тяжелого по архипелагу; трофейный моторный катер используется только в акватории Сахарного, мало, к слову, используется, так как «кушает» он бензин, которого не так много в наших запасах; две баржи буксируемые, а также новая самоходная баржа, с которой кудесничают механики и мотористы и которая все еще числится на ходовых испытаниях; несколько мотоботов и пара десятков шлюпов. За последние месяцы было еще прибавление – три водных мотоцикла, что выменяли у Шефа и которые использует наша береговая охрана, один видавший виды рыбацкий баркас, корейский – еще в ремонте в доке, и появились несколько небольших плотов, их научились делать наши бывшие зэка, они пристраивали на них дизельные двигатели, что Саша и его команда таскают с материка. Неплохой, в общем, флот, которому уже мало места у причалов Сахарного.

Собравшийся в кабинете совещаний народ вполголоса, но активно общался, обсуждая и попутно решая смежные вопросы. Макарыч вернулся с узла связи, сел рядом со мной и громко кашлянул. Все замолчали…

– Итак, наше внеочередное совещание объявляю открытым, Паша, веди протокол… – Макарыч кивнул нашему начальнику канцелярии.

– Разрешите сразу вопрос? – Максим встал и подтянул ремень подвесной, в которой он и спит, похоже.

– Валяй, – с отрешенным взглядом кивнул Макарыч.

Не нравится мне этот взгляд… либо у него уже есть какая-то нехорошая информация, либо он в процессе ожидания этих самых плохих новостей.

– А что с «Авророй»?

– «Авроре» в общем пи…

– Иван Иванович! – я покачал головой.

– А, ну чего собственно объяснять, скажу так – современные условия строительства и познания нынешних кораблестроителей не соответствуют мореходным условиям согласно теории товарища Винода!

– А конкретнее? – Макарыч посмотрел на Ивана Ивановича поверх очков.

– Я начал было конкретно… но вот Сергей Николаевич…

По залу совещаний стали раздаваться смешки и шепот.

– А зря вы, товарищи островитяне, тут иронично шушукаетесь! – Иваныч встал, его лицо стало каменным. – Парой недель пути от Сахарного на юг, и все, что вы знали, читали, слышали о штормах, это все детский сад – штаны на лямках! Мы привезли с собой человека, и считаю, что все присутствующие должны выслушать то, что он там себе напридумывал и что отчасти уже подтвердилось!

– Где Винод? – наклонился я к Макарычу.

– В казарме личного состава форта.

– Надо послать за ним, считаю правильным, если он поведает о своих умозаключениях, ну а мы подтвердим.

– Сейчас, – Максим подошел к окну, что выходило во внутренний двор форта, и крикнул: – Домашевский! Из казармы гостя сопроводи к нам.

– Есть! – донеслось с улицы.

После краткой лекции Винода, которая сопровождалась схематичными рисунками на доске, на несколько минут установилась тишина. Кто-то, играя желваками, смотрел в одну точку, кто-то внимательно изучал художества индуса… Молчание прервала Ирина, жена Максима и наш экономист:

– А эти все изменения в этой геосфере, они уже прекратились или еще продолжаются?

– Я не знаю, – Винод пожал плечами и виновато улыбнулся, – мы, то есть люди, все равно на это повлиять не можем.

– Да, если изнасилование неизбежно, то надо расслабиться и получить удовольствие, – ввернул Иваныч, а я про себя отметил, что он так себя ведет, когда нервничает.

– Что, простите? – не понял Винод.

– Это у нас Иван Иванович шутит, спасибо, Винод, можете возвращаться в казарму, отдыхайте, – я встал и, легко подталкивая индуса в спину, сопроводил его к двери, в которую вошел Михалыч.

Староста хутора хотел было что-то сказать, но, увидев Винода, замер, проводил его взглядом и молча прошел на свободное место за столом, где наклонился к Палычу и, кивая на дверь, что-то шепотом спросил, на что Палыч ему коротко ответил:

– Индус, ученый, с нефтяной платформы забрали.

– Чудны дела твои, господи, – пробубнил Михалыч, напялил очки на нос и открыл свой «гроссбух».

Затем я в течение часа выслушивал доклады о стройках, складах, освоении ремесел, надоях, нуждах островитян и прочем текущем. Собрал письменные заявки и отчеты от служб, разложил по степени важности и убрал в ежедневник.

– Если хозяйственных вопросов больше нет, – развернулся от карты Макарыч, который уже с полчаса там стоит, что-то высматривает и делает пометки, – то следующая часть совещания касается только служб, связанных с безопасностью.

Все стали подниматься и потянулись к выходу.

– Федор и Палыч, вы останьтесь, нужны будете.

– Хорошо, – наш строитель пожал плечищами и сел на место, а Палыч снова открыл ежедневник.

Уже в узком кругу я поведал об американцах, об увиденном кладбище кораблей и, возможно, большом международном анклаве.

– Да у них только на этом авианосце людей в два, а то и в три раза больше, чем на Сахарном! – дослушав, констатировал Максим. – Так, а куда они делись?

– Возможно, огибают материк с юга, изучая новые границы береговой линии, – предположил Иваныч, – посудины позволяют преодолеть зону штормов. Возможно, ищут место, где бросить якорь навсегда и основать свой новый анклав истинных демократов.

– Ладно, что мы имеем в сухом остатке? – Макарыч занял свое место. – Нефть, согласно теории индуса, вместе с водами мирового океана отошла к полюсам, за счет снижения центробежной силы нашего «шарика», с одной стороны, это очень плохо, с другой – у нас теперь нет повода для конфронтации интересов с Амурской республикой. Ничего, по нашим разведданным, на материке еще есть места в относительной близости, где можно найти топливо. Ресурсы техники и людей позволяют нам организовать и доставку, и охрану найденного. Не ясна ситуация с бывшим потенциальным противником…

– В любом случае, – я поднял указательный палец к потолку, – нужно защитить Сахарный, его акваторию и близлежащие острова архипелага. Спасибо Шефу, выделил нам своих людей и средства ПВО. Предлагаю модернизировать наши НП и построить еще один, на острове СРа. Раньше обнаружим, как сказал Макарыч, потенциального противника – будет больше времени на подготовку встречи.

– Резон в этом есть, – кивнул Максим и сделал пометку в своем блокноте. – Я начну подготовку к организации службы вахтенным методом на острове СРа.

– Хорошо, по организации связи решите с Василием.

– Есть.

– Федор, сегодня найдите время с Максимом и посетите Васин остров, на предмет модернизации НП.

– А что со стройкой моста на Васин остров? – Федор поскреб бороду и пересел на свободное место рядом с Максом.

– Предлагаю пока приостановить, – ответил я, – приоритеты изменились.

– Да уж, – Иваныч достал кисет и трубку, – чую, приоритеты теперь будут меняться часто.

– Да, Иваныч, катер «монаха» пока передай береговой службе. И сам что планируешь, на Железку?

– Нет, будем «Пожарника» переоборудовать, а «Аврора» в торговый флот переходит, пусть отдыхает, заслужила.

– А башня БМПшная? – оживился Максим. – Не жирно торговому судну?

– Башню демонтировать, установить на нашем НП здесь, на Сахарном!

– Предлагаю по чайку, – Макарыч поправил очки и посмотрел на всех поверх оправы. – У меня есть несколько важных сообщений, относительно которых нужно сделать выводы и принять решения.

Я кивнул, мол, согласен.

– Тогда по порядку… – начал Макарыч, когда мы закончили с чаем. – Политическая обстановка на материке, исходя из сообщений наших людей в Лесном и Лунево и моих аналитических выводов – без особых изменений. Разве что ваш армянский знакомец, Сергей Николаевич, в беседе с резидентом, – тут Макарыч придал ощутимый акцент фразе, мол, дело свое знаю и делаю, – сообщил, что к Аслану активно прибиваются соплеменники и прочие бородачи, кои обнаруживаются среди выживших по всем освоенным землям…

– Много выжило?

– Вы себе не поверите, Сергей Николаевич! – явно с интонацией Фимы ответил тот. – Так вот, пограничники в Лесном, теперь все больше сами по себе, нанимаются в охрану конвоев, да и попросту крышуют новых торговцев, кавказская составляющая в управлении Лесным выделяется все больше. Пока ничего страшного и подозрительного, но, думаю, это вопрос времени.

– Не то время, не то место, – Максим скептически поморщился, – будут борзеть – будет стрельба, а стрельба никому не нужна.

– Согласен, паритет еще некоторое время будет сохранен, – ответил Макарыч, – в остальном… в море пиратства почти нет, так, кто-то лютует с берега, на катере и наскоком, а вот информация о разбоях на суше поступает с определенной периодичностью. Появились какие-то «лесные братья», и из радиоперехватов выясняется, и торговцы жаловались, что в нашей гостинице в Лесном останавливаются. Аслан организовывал совместно с пограничниками пару рейдов, но обнаружили только брошенную стоянку этих разбойников.

– Ну правильно, торговля активно пошла и по суше, чего теряться-то лихим людям, – вслух подумал Иваныч.

– Да… теперь самое важное. Разведчики на связь вышли из Лунево, их туда наши стратегические партнеры из верховий Новой доставили. Возможности шифровать сообщения у них нет, поэтому условной фразой сталкеры сообщили, что ожидают встречи с кем-то из руководства Сахарного, причем дело срочное.

– Хм… что-то обнаружили? И где их мотобот?

– Не знаю, Сергей Николаевич.

– Пошлите за ними «Мандарин».

– Если дело срочное, то, может, вы, Сергей Николаевич, сами в Лунево?

– Они там где?

– В гостинице на пристанях.

– «Двадцать второй», – сделал я вызов по рации.

– В канале, – практически сразу отозвался Юра, будто ждал.

– К вечерним склянкам тебе и еще двоим прибыть к пирсу, ждать меня у «Мандарина», пойдем в Лунево. Найди Василия, он тоже идет с нами, пусть подготовит станцию на мотоботе для работы по закрытому каналу.

– Принял…

– Иваныч, озадачь Володю, пусть соберет и доставит на «Мандарин» недельный паек на пятерых… Точно не пойдешь со мной в Лунево?

– Ну вот что мне там делать? Здесь дел выше крыши!

– Хорошо, занимайся «Пожарником», это действительно важно.

– А то!

Я пробежался по своим пометкам, которые делал в ежедневнике в процессе планерки, и спросил:

– Еще вопросы?

– Карту с собой возьми, – Иваныч кивнул на сложенную вместе с бортовым журналом «Авроры» нашу «рабочую» карту, – мало ли.

– Да, обязательно, – согласился я, встал и, аккуратно складывая карту, спросил всех: – У меня одного ощущение тревоги?

– Скребут, скребут кошки, Сергей Николаевич, – вздохнул Макарыч, – раз совещание закончено, то предлагаю вам еще по чайку у меня в застенках.

– Идемте, – я кивнул и направился к выходу.

Макарыч быстро развел огонь в вагонном кипятильнике, расставил чашки на столе и, усевшись напротив меня, сказал:

– Сергей, ощущение тревоги не только у тебя, мне тоже как-то неспокойно… Да, вот это с собой обязательно возьми, мало ли, – Макарыч подошел к штабелю оружейных ящиков, открыл один из них и достал несколько тряпичных свертков, которые потом со звоном опустил на стол, – деньги могут пригодиться.

– Согласен. Я вот еще что хотел попросить… Света на время моего отсутствия на хутор переберется к Михалычу, ты присматривай там, а?

– Не волнуйся, Сергей, здесь мы разберемся, а ты там будь осторожен, внимателен… люди переварили трагедию, личную и всеобщую, и теперь строят свою жизнь, как могут и как умеют, а умеют они немного! По иронии судьбы выжило много тех, кто до Волны сидел в офисах, «давил клопов» на клавиатуре компьютера, состояние стабильности, телефоны, машины, да что там, вся жизнь в кредит! Ладно, это я так, по-стариковски ворчу…

– Да правильно все, Макарыч, – я осторожно отхлебнул горячий чай.

– Сергей, я еще вот что хотел сказать, – Макарыч поднял на меня свои стеклянные глаза и посмотрел поверх очков, – может, Антона Васильевича оставить тут за меня, а ты меня с собой возьмешь?

– Думаешь, бывший военный прокурор тут справится?

– Я не думаю, я знаю, что справится, а также знаю, что, в отличие от тебя, у меня есть опыт оперативной работы, ну и прочие навыки, которые могут пригодиться.

– Я не против. Тогда вот что: пусть прокурор присмотрит за индусом. Винод – человек хороший, одна его робинзонада на буровой говорит о многом. Было бы неплохо, если Винода пристроить в нашу лабораторию и школу, даже если не углубляться, то английский он отлично смог бы преподавать, и это минимум, чем он может быть полезен.

– Согласен, Винод мне тоже показался вполне адекватным человеком… Хорошо, озадачу Василича.

– Договорились, а живет он пускай тут, в форту… под присмотром пока.

«Гоняли чаи» мы еще час, пригласили отставного военного прокурора, обговорили графики выхода на связь и прочие важные моменты. Заходил Юра, выписал на борт «Мандарина» спецсредства, как-то: ВСС, ПНВ и средства минирования.

А потом у меня был семейный ужин, после которого я еще раз перепроверил свое снаряжение и оружие и, услышав со стороны пирса вечерние склянки, скрепя сердце попрощался с домочадцами и не оглядываясь пошагал вниз по дороге от дома, Бим был единственным, кто пошел меня провожать, долгие проводы – лишние слезы.

448-й день, п. Лесной

Удобная бухта Лесного отразилась на радаре под утро и еще до момента, когда разросшийся поселок проснулся. А спустя час я заглушил натруженный дизель «Мандарина» у нашего пирса. Встречали нас срочники из форта, что вахтовым методом несут службу в Лесном, охраняя наше имущество и покой тех, кто швартуется к нашему пирсу и живёт в гостинице при нем. Высокий и широкоплечий боец радостно поздоровался с Юрой, который первым спрыгнул на пирс и осмотрелся, а уже потом принял швартовый и привязал его к свае. Сошли на берег всем экипажем, в составе которого были я, Макарыч, Вася, Юра и двое его подчиненных – дюжие хлопцы, косая сажень в плечах, один из которых, по заверению Юры, неплохой снайпер, зовут его Илья и фамилия редкая – Иванов. «Нежно» прижимая «винторез» к разгрузке на груди, Илья цепким взглядом осмотрел пирсы и склоны сопок, задержал взгляд на чем-то за ломбардом и присвистнул:

– Хренасе! «Рапиры»!

– Где?

– Да вон, под масксетью, за контейнером, ствол узнаваемый, да и не спрячешь особо такую дурынду.

Я присмотрелся, и действительно, за контейнером погранцов, на небольшой площадке стояли небрежно накрытые масксетью два противотанковых орудия.

– Очень интересно, – хмыкнул я и добавил, поправляя открытую кобуру с ТТ на ремне: – Отчаливаем в обед.

– Сехгей Николаевич! – в своем неизменном, уже изрядно потертом, но чистом и выглаженном костюме-тройке Фима спешил к нам.

– Ну привет, «Большой Босс», – я улыбнулся и протянул ему руку для рукопожатия.

– Я так гад… кхм… Наконец-то вы приехали! – Фима тряс мою руку так, что еще немного и плечевой сустав вырвет.

– Я тоже рад тебя видеть, чего не спишь-то? Рано ведь еще.

– Так мне гебята из кагаула сразу доложили, что вы лично запгашивали газгешение на швагтовку! Сколько вгемени вас тут не было?

– Месяца три, по новому календарю…

– Пойдемте, пойдемте в нашу столовую пги гостинице, мне столько надо вам гассказать!

– Так вроде доклады от тебя регулярно по радио, раз в неделю.

– Что вы! То гадио, а то вот так, с глазу на глаз.

Фима искренне радовался моему приезду, и мне было по-честному приятно от такого приема. Да и представительство наше, то есть острова Сахарный в Лесном выглядело уже очень даже солидно – крепкий и широкий пирс, пусть и у скалы, но места достаточно; большой склад в тупике у подножия сопки, там же склад ГСМ; двухэтажная щитовая гостиница со столовой; каркасная конструкция офиса и пристроенный к нему навес гаража, в котором стоит «буханка» Алексея и один квадроцикл.

Да и вообще вся бухта в Лесном преобразилась, с одной стороны, было немного грустно смотреть на проплешины на склоне сопки – это вырублен засохший из-за изменения климата кедрач. С другой, и дорога от пристаней к поселку уже освещена, на месте вырубок появились щитовые домишки с террасками. Рынок разросся так, что уже «пополз» вверх по склону, видно еще пару отельчиков с яркими вывесками, нарисованными местными художниками, на разный манер и художественный вкус. Ломбард «семьи» Аслана тоже преобразился – теперь это некая конструкция из нагромождения трех сорокафутовых контейнеров, в одном из которых, судя по двум буквам «ПВ» в круге, расположились погранцы, где они и жили и работали, то есть несли службу, охраняя пристани и патрулируя акваторию на двух резиновых моторных лодках. Двое погранцов уже направились к нашему пирсу. У пристаней прибавилось всевозможных плавсредств, в основном новоделы, но и разных шлюпов, мотоботов и катеров тоже хватало. У пирса рядом с ломбардом стоял морской буксир Аслана, старенький корейский МРС и белоснежная парусная яхта, правда, мачта у нее была поломана и вырвана с корнем вместе с куском палубы.

– Давно вас не было, – высокий парень с коротким рыжим «ежиком» протянул руку для рукопожатия.

– Да, решил вот проведать Лесной, – пожал я ему руку, а потом кивком поздоровался со вторым, с сержантскими погонами, – гляжу, артиллерией разжились?

– Это Аслана, – отмахнулся рыжий, – одну здесь, на мысу поставить хочет, чтобы всю бухту простреливать, а вторую собрался на буксира ставить… Ладно, вы надолго?

– Нет, в обед отходим.

– Ну мы досмотрим судно?

– Да, конечно, – кивнул я и обратился к Юре: – Оставь бойца на борту, пусть покажет всё.

Когда мы вошли в столовую и расселись вокруг большого стола, Фима быстро отдал распоряжение двум подросткам, что суетились на кухне, а сам со словами «я на секундочку» выскочил на улицу. Спустя минуту он вернулся со стопкой журналов и тетрадей, а также с ноутбуком подмышкой.

– Пока жагят оладьи, я доложу вам о состоянии дел в нашем пгедставительстве…

– Хорошо, – я кивнул и улыбнулся, потому что я еще перед совещанием в форту читал докладную записку Ирины, к которой была приложена и радиограмма с отчетом Фимы, но останавливать и перебивать Фиму не хотелось, пусть расскажет очно о положении дел.

– Выгучку изымать будете? – Фима пощелкал по кнопкам и развернул ко мне экран ноутбука.

– Да, половину заберем, – ответил я, мало ли как оно сложится, – вот Макарычу передашь все.

– Хогошо… теперь по тогговле… Хогошо идет пгодукция нашего кигпичного завода, есть заявки на цемент.

– Цементом пока не особо расторговывайся и не обещай никому заранее, на Сахарном сейчас предстоят работы… в общем, самим пока нужен.

– Понял, а сколько можно выставить в пгайс-лист?

– Полтонны, не более, я Ирину предупредил, она больше и не отгрузит.

– Учту, – Фима открыл одну из терадей и решительным жестом что-то там вычеркнул. – По двигателям и запчастям хогоший спгос, но мне не хватает знаний, хогошо бы, чтобы Саша кого-то сюда отпгавил из свой команды, хотя бы на вгемя.

– Я поговорю с Сашей.

– Сахаг! – Разлетелся за день, будет еще?

– Завод работает с перебоями, оборудование еще не обкатали и с электрическими мощностями проблемы, Палыч сообщит, как пустят завод в постоянную работу.

– А с сыгьем? – Фима озабоченно посмотрел на меня.

– С Новой Земли готовы поставлять свеклу, но сначала нам надо сориентироваться по энергопотреблению, а то «золотой» этот сахарок выйдет.

– Масло же делают?

– Так то масло! Подсолнечник второй урожай «выстреливает», да и мини-завод собственно в основном под масло и заточен. Мед заказывай, пасечники все склады забили.

– Меда и тут пгедостаточно.

– Снижай цену.

– Хогошо, – Фима так улыбнулся, что я, похоже, услышал, что он подумал, вероятно, что-то в стиле «не учите таки папу любить маму». – Да! Обувь отлично пгодается, так что пегедайте хутогянам, чтобы не ленились.

– Так они и не ленятся, с кожей проблемы.

– С этим я готов гешать вопгос, на складе уже имеется кое-что, выделка, конечно, так себе, – Фима немного скривился, – но для пошива пгостых сандалий и мокасин вполне подойдет. И еще… что с топливом, мы им больше не тоггуем? Игочка уже дважды угезала мои заявки по объему, а в пгошлый газ багжа вообще без топлива пгишла.

– Да, от слова совсем! Только скупаем, так что перевозкой нескольких емкостей отсюда на Сахарный я уже озадачил Федора.

– Жаль, отличная статья дохода… была.

– Ничего не поделаешь, пока мы зависим от топлива, а его приходится покупать или собирать на материке. Флот прожорлив, генераторы, бензоинструмент…

– Да уж, не то слово, – участливо закивал Фима, – а за новые двигатели гасскажете?

– Еще идут испытания.

– Понятно, а то тут уже слухи поползли, что на Сахагном весь флот на паговую тягу пегеводят… А с углем как?

– Без изменений, разрез работает в полную мощность, покупатели либо пусть делают заявку на доставку, либо сами тащат свои баржи к Железке.

– Как быть с медициной, люди спгашивают…

– Телеграфируй на Сахарный, каждое обращение в нашей больнице рассмотрят отдельно, альтруизм и человеколюбие распространяется только на критические случаи.

– Как же понять уговень кгитичности?

– Радируй, наш медперсонал сам решит, уж раствор капать, чтобы из запоя вывести, точно не будут.

Подали оладьи с домашней сметаной, смородиновым вареньем и конечно же медом. Завтракали молча, я поглядывал на пристани через окно, затянутое марлей, и наблюдал за тем, как просыпается жизнь в новом торговом порту. Лесной стал действительно серьезным «логистическим узлом» нового мира.

– Ты лучше скажи, – допив чай, я отставил кружку и обратился к Фиме, – на поиск специалистов ты забил?

– Вовсе нет! Пгосто уже давно идет «охота за головами», спецы всем нужны… Во-он, видите? – Фима наклонился к столу и показал рукой в окно, на те самые новые домики, что были на склоне. – Аслан стгоит и селит там всех, кого пгивлекает, инжененегов, технагей и пгочих. Люди видят геальную возможность жить и габотать, а у меня только слова, – Фима развел руками, – о некоем остгове нового агхипелага, где тоже ждут и ценят специалистов. Есть два кандидата, но они уехали вчега в Лунево в охгану обоза нанялись.

– Военные?

– Да, вегтолетчики, уже пагу месяцев тут как непгикаянные… у них, как только они тут появились, вышел конфликт с кем-то из гебят Аслана, до гукопгикладства дошло. Ну, что там из-за чего непонятно, конфликт вгоде замяли, но и особо их тут не жалуют, гебята Аслана поспособствовали.

– А откуда эти вертолетчики появились?

– С тогговым судном пгишли.

– Ну, вертолетов у нас пока нет, – пожал плечами Макарыч, отвлеченно глядя в окно.

– Согласен, но в верховьях Новой есть старый аэродром, а на нем три «аннушки», не забыл?

– Помню, помню, но это не наши «аннушки», а переговоры с Ганшиным тогда ни к чему не привели.

– Просто отложили, – ответил я, а сам вспомнил, что действительно переговоры с председателем колхоза в Верховьях тогда зашли в тупик. Ганшин, несмотря на нашу дружбу и лояльное отношение друг к другу, прекрасно понимал, чем владеет, и даже за большие деньги и прочие мои предложения никак не хотел заключать договор на совместное использование аэродрома и самолетов. Да и не было тогда ни у нас ни у него летчиков и прочих механиков, кроме пенсионера – смотрителя того самого аэродрома, который в прошлом был механиком, но на данный момент ему уже за восемьдесят. Вот и отложили переговоры «до лучших времен».

Оставив радиста Василия и двух бойцов в обществе Фимы, я, Макарыч и Юра отправились в поселок, во-первых, стоило выразить уважение Араику, который меня потом проклянет и обматерит всякими армянскими ругательствами, если узнает, что я был в Лесном и не зашел к нему на чашечку ароматного кофе. Во-вторых, было интересно осмотреть Лесной на предмет развития и вообще, как сказал Макарыч – «надо носом поводить».

Солнце уже палило вовсю, мы медленно поднимались по дороге от пристаней, обливаясь потом, я покосился на Юру. Который, в отличие от нас с Макарычем, был в полной боевой, то есть в КЗСе (костюм защитный сетчатый), берцы, набитая магазинами, гранатами и ВОГами разгрузка, АКМ с подствольником, еще и РД за спиной. Но Юра молча и вполне уверенно топал, внимательно осматривая проезжающий гужевой транспорт, машины, обочины дороги и встречных людей. Такой вот у меня бодигард, хмурый, молчаливый и настырный… вбил себе в голову, что у него «миссия» по охране моего тела, завещанная покойным Алексеем, и все тут, хотя на самом деле так и есть…

Лесной окончательно проснулся, движения на улице прибавилось, и вообще, людей в поселке стало больше, из-за оградок доносится детский гомон, хозяева домов огородничают, слышен шум лесопилки и цехов Аслана. По дороге к пристаням, которая теперь стала главной в поселке, вполне приличное движение в обе стороны – повозки, носильщики с большими самодельными тачками на велосипедных колесах, иногда проезжают и микрогрузовики, много велосипедов с модернизированными багажниками и прицепами из переделанных детских колясок. И если бы не знание того, что произошло с миром, я бы подумал, что попал в какую-то африканскую страну, негры, кстати, попадаются. Кто-то с Новой Земли перебрался, а кто-то и из лесу вышел.

«Все для тебя! Рассветы и туманы. Для тебя моря и океаны…» – доносилось со стороны бывшего поселкового сельпо, а ныне весьма популярного ресторанчика и постоялого двора при нем. Чистые беленые стены, плетеный забор открытой веранды и два десятка столиков под ее навесом. Появилось кое-что новенькое – тандыр! Под небольшим навесом рядом с двумя мангалами сидели две женщины, явно армянки. Они сидели на чистом настиле из досок, одна раскатывала скалкой тесто на низеньком столике, а вторая ловкими движениями сначала несколько раз крутила руками тонкий блин теста, потом укладывала его на специальную подушку, чуть сбрызгивала тесто водой, таким жестом, будто крестит, а потом шлеп! – и приклеила его к стенке тандыра. Я даже загляделся на этот процесс, одна из женщин, что постарше, это заметила и почти без акцента сказала:

– Проходите, мальчики, берите лаваш, с сыром, с яичком, с зеленью…

– Обязательно! – ответил и помахал Араику, который приплясывал у мангала под приснопамятный хит Стаса Михайлова.

– Из-за этой песни стоило и потоп устроить, – проворчал Юра, кивнул на свободный столик и скинул РД с плеч.

Увидев меня, Араик аж присел и развел руки в стороны…

– Сергей-джан! А я знал, что ты придешь!

– Откуда, дорогой?

Араик, изрядно набравший вес, быстро подошел к нам, предварительно позвав к мангалу мальчишку-помогайку в обрезанных до колен потрепанных штанах, но в чистой белой рубахе и вполголоса сказал мне:

– Люди говорят, что видели твой «Аврора», битый карабель на мель стоит…

– Не слушай людей, болтают почем зря, просто «Аврора» отходила свое.

– Ну, пошли, Сергей-джан, – Араик положил свою пухлую руку мне на плечо, – садис, садис, дарагой, кушать что, пить что будешь?

– Мы позавтракали, но вот от лаваша, с чем там, с сыром, яйцом и зеленью – не откажусь.

– Маладес! Кофе-шмофе?

– Конечно…

– Мне чаю, – уточнил Макарыч.

– Ай, сейчас! Сейчас все сделаю…

Араик сам кинулся собирать нам заказ и обслуживать, посетителей кроме нас было еще человек десять, не больше. Араик вернулся через пять минут с подносом в одной руке, полотенцем в другой руке он смахнул что-то невидимое с чистой столешницы, расставил три тарелки с лавашем и четыре чашки, отложил поднос на соседний пустой столик и присел с нами.

– Ну, кушай… кушай и рассказывай, Сергей-джан.

– А что рассказывать? – впился я зубами в нежное тесто и сочную начинку, прожевал, оценив вкус, и с благодарностью кивнул женщинам у тандыра. – Потихоньку у нас все, трудимся, ходим в море.

– Почему про сына не говоришь?

– А, ну да… сын родился.

– Поздравляю, пусть Бог хранит его… а я вот, – Араик кивнул в сторону тандыра, – сошелся, живу с женщиной, дочка у нее, совсем как моя Маринэ… Ездил за товаром в Лунево, там познакомился, а потом так вот и вышло.

– Правильно, Араик, жизнь продолжается.

– Да, Сергей-джан.

– А как тут обстановка? Что еще «люди говорят»?

– Э-э… Всякое, но иногда есть хороший информация, это мой ма-аленький бизнес-шмизнес, – подмигнул Араик, – но тебе по дружба.

– Поговаривают, – Макарыч провернул на столе чашку с чаем, а потом поднял на Араика взгляд, – разбои участились на дорогах, верно?

– Пиравильно, есть плохие люди в лесу, кто такой, откуда, никто нэ знает, когда нападет, тоже никто нэ знает, но если обоз с хороший охрана идет, то нэ страшно. И в Лунево хороший охрана появился, военный, нэ военный – нэпонятно, но когда конвой ведут, то спокойно, они даже нэсколько раз в лесу сталкивались с бандитами, говорят, одну банду они совсем всю пэрэстреляли!

Мы с Макарычем переглянулись.

– Ну, так говорят…

– Скажи, Араик, а не появилось ли в Лесном или Лунево серьезного человека, который оружием торгует? На пристанях две очень интересные «игрушки» стоят.

– Есть такой, от него те игрущки.

– Здесь?

– Нет, нэизвесна, где он, есть позывной, есть частота, связываются с ним, заказывают встрэчу, а потом эта встрэча случается в основном в море.

Макарыч достал из планшета ежедневник и раскрыл его на пустых страницах, придвинул к Араику и протянул ему карандаш. Араик аккуратным почерком сделал запись, закрыл ежедневник и пододвинул его обратно Макарычу.

– Помнишь, Сергей-джан, ты как мнэ говорил, что на вашем острове… – Араик оглянулся, наклонился над столом и тихо продолжил: – Что вы на своем острове собираетесь свои монеты чэканить?

– Да, есть в планах, – ответил я и тоже наклонился.

– Я тэбе вот что скажу, вы только вот так нэ делайте, – Араик вынул из кармана старый, кожаный кошелек с рамкой на защелках и достал оттуда монету местной чеканки, потом из того же кармана достал носовой платок, развернул и достал еще одну такую же монету. – Можещ апрэдэлить разницу?

– С виду одинаковые.

– Да, – Араик постучал пухлым пальцем по монете, что была с тремя другими в носовом платке, – эта лэгче, я взвэшивал, на палатара грамма лэгче.

– Может, случайно так вышло?

– Одын раз, да, это случайно, но такие «облэгченные» монеты есть не только у меня… ими в основном рассчитываются торговцы из Лунево.

– Ну правильно, не гадь там, где живешь, – хмыкнул Макарыч, взял обе монеты и стал их разглядывать поверх очков. – Эта, которая легче, вроде даже потемней…

– То есть ты хочешь сказать, что таких монет уже немало, и никто еще Аслану не предъявил за это?

– Каму прэдъвлять, Сергей-джан? Мне? Мне это нэ надо… монету берут все, она ходит по рукам, а то, что кто-то нэмного золота экономит, нэ волнуэт никого.

– Но в том же Лунево чеканят свои монеты, в Амурке, у всех вес соответствует пробе. В конце концов, вопросы возникнут.

– Вай, нэ спрашивай, Сергей-джан, может, и нэ при делах Аслан, а кто сам из его окружэния такой инисиятива проявил, а?

– Может, и так… надо выяснить этот вопрос, – я отставил пустую кружку. – Макарыч, пометь себе, чтобы Ирина озадачилась развернуть у пирса на Сахарном, где торговля у нас с приезжими идет, небольшой пост контроля… эм… контроля чистоты сделок, и пару ребят к тому посту приставить.

– Хорошо, – Макарыч, плотнее надвинув на нос очки, принялся записывать, – только вот с парнями тяжело, кого-то из наших островитян придется подряжать на это дело, со скользящим, так сказать, графиком. Сергей, надеюсь, ты это выяснять не сейчас решил?

– У нас другие планы.

Макарыч в ответ удовлетворенно кивнул, закрыл ежедневник и посмотрел на небо.

– Да, пора нам, – сказал я, вставая из-за стола, – спасибо тебе, Араик.

– Нэ забывай, Сергей-джан, заходи, всэгда рад видэть тебя… вай! Убэри, за счет завэдэния! – замахал руками Араик, когда я достал кошель. – Абижусь, да!

– Ну спасибо, – еще раз я поблагодарил Араика, пожав ему руку.

Когда мы отошли на сотню метров от ресторана, Юра присел на корточки, дернул шнурок на берце и стал снова его завязывать, медленно так.

– Что случилось? – спросил я его и осторожно осмотрелся… ничего необычного.

– Может, и показалось, – поднялся Юра.

– Что?

– Да у Араика, когда были, двое мимо проходили, один из них заметил тебя, они зашли, заказали чай и сидели, пока мы не вышли.

– Точно?

– Я тоже заметил, что на нас смотрят, – подтвердил Макарыч.

– Ну, вроде не идет никто за нами, – сказал Юра.

– Ладно, пошли, пройдем через рынок и на «Мандарин».

Шли до пристаней медленно, проверялись, но никакой слежки и ничего подозрительного. Вернувшись в офис нашего представительства, я еще раз напомнил Фиме про тех вертолетчиков, чтобы он их нашел, и разместил в гостинице, поил, кормил, холил и лелеял до нашего возвращения или до особого распоряжения по радио. Заправили баки топливом, доложили береговой охране о нашем выходе и отправились дальше – за нашими горе-сталкерами в Лунево. Пользы, кстати, от их группы было порядком – и машины для Саши находили, и выживших, которые потом в большинстве своем переселились на Сахарный, нашли даже морской буксир. Правда, этот буксир вынесло волной на хребет сопки, и бригада Саши сняла оттуда только радио и навигационное оборудование. Можно было и дальше разбирать, но от верховий Новой до места, где навечно застыл буксир, было двое суток пешего пути по непролазной тайге, которая теперь активно превращается в джунгли. Также сталкеры стали своего рода связными с агентурой, которую Макарыч пытается внедрять или вербовать в анклавах на материке.

Глава вторая

449-й день, устье реки Новой

«Мандарин», вспенивая набегающую слабую волну, вошел в широкое устье Новой на рассвете. Кроме меня, стоящего у штурвала, и Юры, что рано проснулся и возился с завтраком, все остальные еще спали. Зашуршала станция морского диапазона и на связь вышла береговая охрана Лунево…

– Спасательному мотоботу опознаться…

– «Мандарин», приписка остров Сахарный…

– О! Приветствую морских бродяг! Вас встретят, следуйте указаниям береговой охраны…

– Принял.

Спустя двадцать минут от зарослей длинного острова, что разделял устье на протоки, показался моторный катер, на носу которого на самодельной треноге возвышался ПКМ. С катера нам помахали и жестом приказали сбавить ход. Я вывел рычаг на самый малый, чтобы держать мотобот в течении, и, наклонившись в кубрик, громко сказал:

– Экипаж, подъем! Таможенный досмотр!

Осмотр был формальным, и «Мандарин» наш примелькался в этих водах, и собственно репутация Сахарного уже «проросла» по побережью. Катер, глиссируя, снова направился к своему «секрету» в зарослях ив на берегу острова, ну и мы двинулись дальше.

Я аккуратно, по науке Иваныча, подвел «Мандарина» бортом к короткому и широкому пирсу на свободное место. Рядом стоял самоходный плот, на который автокран «Ивановец» аккуратно грузил паллеты с какими-то мешками и ящиками, а команда плота следила за креном, суетливо бегала по палубе и на разные голоса докладывала глубину, меряя ее длинными шестами.

– Надолго? – лениво зевая, подошел представитель СБ пристаней Лунево, лысый и круглый как шар мужчина, однако со взглядом цепким. Он оценивающе осмотрел меня, Макарыча, Юру и Василия, потом пригляделся к «Мандарину».

– Все будет зависеть от торговых переговоров, – протирая очки носовым платком, ответил за меня Макарыч, потом, пристроив очки на нос и посмотрев поверх оправы на СБшника, добавил: – Может, и до вечера.

– Это я к чему, – «шар» сплюнул с пирса в воду, – охрану выставлять?

– Нет, – это уже я, – у нас не весь экипаж сходит, так что обойдемся.

– Ну и ладушки… зайдите тогда в управление, – СБшник кивнул на щитовую постройку на берегу в тридцати метрах от нас, которая от земли и на метр в высоту была плотно обложена мешками с песком, – отметьтесь там.

Гостиница на пристанях Лунево выглядела под стать временам и событиям новейшей истории – по три сорокафутовых контейнера, буквой «П», в четыре этажа, установлены на отсыпке из щебня, внутри образовавшегося дворика была то ли рюмочная, то ли закусочная. Вокруг гостиницы, так же на отсыпанной щебнем площадке, были уложены ящики, тюки, бочки, в общем, что-то вроде багажной станции. В контейнерах были вырезаны окна и дверные проходы, большинство из которых просто занавешены кусками брезента или китайскими синими тентами. Трапы сварены грубо, из уголка и швеллеров, но выглядели надежно, снаружи этого контейнерного нагромождения также приварены узкие, общие балкончики-коридоры. Такой вот постапокалиптический гротеск…

– Да уж, давненько тут не был, – я задрал голову, разглядывая верхние контейнеры.

– Там есть даже общие душевые и туалеты на каждом этаже, – прокомментировал Макарыч, – мне докладывали.

– И в каком из этих конт… эм, номеров, остановились наши сталкеры?

– Не знаю, – Макарыч пожал плечами, выудил из одного из подсумков на поясе любительскую «моторолу» и, включив ее, сказал в микрофон: – «Скаут один», ответь «щиту».

– «Скаут один» в канале! – радостно доложили в ответ. – Вы здесь?

– Да, на ваши «нумера» любуемся у входа в закусочную.

– Скаут… щит… – я хмыкнул.

– Это не моя идея такие позывные придумывать, – Макарыч даже немного покраснел, – это вот к Василию претензии, он как что выдумает с этими позывными.

– Сообщи, что мы в закусочной будем, откуда-то так шашлыком тянет, – ответил я, а сам чуть слюной не поперхнулся.

Шашлык действительно был! Точнее это были отбивные, ароматные, сочные, вкусные, их жарили прямо у входа во внутренний дворик на сваренном из обрезков контейнеров мангале, перекрытом радиатором от машины… интересное решение. Взяли по паре порций и пластиковую двухлитровую бутылку с овсяным квасом. Только присели за длинный стол, что стоял у стены одного из контейнеров, как к нам спустились наши «свободные художники», то есть группа разведки.

– Сергей Николаевич, хорошо, что и вы здесь! – Дима, старший рейдовой группы, подошел к столу в сопровождении еще двоих друзей, бывших контрактников из разведроты «луневской» мотострелковой бригады.

– А что с вашим «северком»?

– Долго рассказывать… – Дима почесал короткостриженый затылок и покосился на алюминиевые тарелки с аппетитными кусками мяса.

– Еще три порции и кваса двушку! – выкрикнул заботливый и внимательный Макарыч в сторону навеса с мангалом, а потом обратился к Диме: – Ну, мы не торопимся.

– Давайте сначала поедим, а потом заберем квасок с собой и пойдем на «Мандарин», – предложил я.

– Вот… да, правильно, – активно закивал Дима, – там и ушей лишних не будет, а то у меня уже паранойя развилась…

– Какая?

– Да обыкновенная… мания преследования и все прочее, – ответил Дима, принимая от подошедшей девчушки с подносом дополнительный заказ: – Спасибо, курносая.

Девчушка покраснела, убрала опустевший поднос за спину и застыла в ожидании.

– Держи, – Дима протянул ей монету.

Девчушка, получив чаевые, удалилась, а Дима и его следопыты уселись рядом с нами. Безо всяких манер и прочей шелухи этикета Дима хапнул рукой отбивную, откусил добрый кусок от нее и, словно баклан, почти не жуя, проглотил его, а потом наклонился к столу и тихо сказал:

– В блудняк мы ввязались конкретный… еле ноги унесли, хорошо хоть бот успели спрятать в гроте… помните, до Волны ходили всякие типа приличные по квартирам, представлялись свидетелями Иеговы и несли пургу про спасение души? Так вот докладываю… есть некий анклав, там все на этой теме помешаны, точнее они называют себя свидетелями последней воли… В голове у них тараканы конкретные, – Дима отхватил еще кусок от отбивной. – В общем, у них там заправляет некий Спас.

– Имя такое? – уточнил Макарыч.

– Хрен его знает! Его так все называют… основная их вера в то, что Господь не завершил свой апокалипсис, пожалев людей, и теперь эти безбашенные считают своим долгом закончить начатое.

– Лопатами сравнять материк до уровня моря? – вроде как сам себе задал вопрос Юра, рассматривая кусок отбивной на алюминиевой вилке.

– Юр… вот тебе прикол, а один их болтливый «прихожанин» рассказал мне, что этот их Спас по специальности врач-вирусолог! У нас еще одна встреча должна была состояться, только вот нас там ждали… Источник на встречу, естественно, не явился, зато явились два катера, а с берега их еще прикрывали! В мотоботе дырок, – Дима провел ребром ладони себе по шее, – не менее десяти на квадратный метр, хорошо хоть берег там скалистый, да много камней из воды торчит. Бросили, в общем, там в одной нычке бот и сушей уходили.

– Пресекать на корню! – отрезал Макарыч.

– Согласен, – закивал Дима, – только там женщин и детей – хватает.

– Так, а у этого Спаса что, уже есть какие-то наработки?

– Я не знаю, поселение у них большое, на берегу полсотни домов, шалашей и бараков… несколько контейнеров, машины видели. Охраняется все какими-то угрюмыми мужиками, у всех «клашматы» как с одного склада.

– А вы как туда попали вообще? – пролистывая свой ежедневник и всматриваясь в записи, поинтересовался Макарыч.

– А мы и не попали… Так, немного берегом не дошли, да напоролись на рыбака. Он испугался сначала, конечно, но мы это, как учили, проявили все жесты дипломатии, побазарили, в общем… Намекнули, что типа жизнь продолжается… есть много выживших, налаживается быт и прочее, а того как понесло! Короче, самогоном наших хуторян его отпаивали и от припадка этого религиозного избавляли…

– Эффективно? – поинтересовался я.

– А то! Поплыл и давай нам все рассказывать про них, про сектантов этих. Есть лаборатория у этого Спаса, а вот где… – Дима пожал плечами. – Мы начали от берега секторами прочесывать, есть пара троп утоптанных и проселок от берега в сопку идет, то ли засекли нас, то ли рыбачок этот в себя пришел и рассказал все своим, короче, облаву на нас устроили конкретную. Ну я и принял решение сушей уходить, оторвались и потопали до колхоза в Верховьях.

– Где это было? – Макарыч развернул карту.

– Так… – Дима закусил губу, нахмурил брови и стал водить пальцем южнее Верховий километров на семьдесят. – Ага, вот тут примерно, у нас тут берега неточно обозначены, вот тут мысок, вот тут скалы из моря, а примерно здесь их поселение.

– Ну что? – поднял на меня взгляд Макарыч.

– Возможно, этот Спас просто голову людям морочит, как в обычной тоталитарной секте, а возможно и вправду есть какая-то лаборатория, – я еще раз присмотрелся к месту на карте, что указал Дима, – значит, так! Сидите дальше здесь, я дам телеграмму на базу, Макс сформирует группу, и она прибудет сюда.

– Понял.

– Только сначала находите свой мотобот, радируете нам, а потом уже приступаете к операции…

– Там же бабы, дети… Что, зачистка? – немного растерянно спросил Дима.

– Дим, вот с тобой хорошо дерьмо одной ложкой есть! Сам все сожрешь, ничего не оставишь! Ты дослушай сначала, – покачал я головой.

– …эм, виноват…

Юра несильно шлепнул Диму по затылку ладонью…

– Скрытно подбираетесь, похищаете этого Спаса, раскалываете, и если лаборатория действительно существует, то ее нужно уничтожить… хотя я что-то в этом сильно сомневаюсь.

– А потом что с этим недоделанным всадником апокалипсиса делать?

– Рыбам на корм! – категорично завил Макарыч. – Нечего людям мозги загаживать.

– Нет, рыбам на корм в том случае, если он все придумал, чтобы людей при себе держать, а вот если действительно существует лаборатория, то доставить его на базу.

На том и порешили. Оставили сталкерам командировочные, дали телеграмму на Сахарный со специальными инструкциями, а сами выдвинулись в левую протоку Новой, к бывшей «Тортуге», где теперь базируется большое поселение перевозчиков и прочих наемников, что весьма успешно трудятся в современном логистическом бизнесе. Зачем туда отправились? А затем, что Василий получил ответ на наше радио по наводке Араика, и встреча нам была назначена.

450-й день, устье реки Новой. Тортуга

В целях экономии солярки до Тортуги сплавлялись, течение Новой достаточно быстрое, и я лишь подруливал штурвалом, держа «Мандарин» ровно посередине левой протоки. Прибыли в Тортугу уже затемно и пришвартовавшись, я дал экипажу отбой.

А наутро в борт «Мандарина» гулко постучали, настойчиво так…

– Эй, на «Беде»!

Юра подскочил со шконки и, сунув ПМ сзади за пояс, прошел мимо двигателя и поднялся по узкому трапу в рубку.

– Чего хотел?

– Вы встречи искали? Я провожу.

Все проснулись, я тоже поднялся и выглянул в носовой люк. Борт в борт с «Мандарином» стоял неплохой катер, двухсотсильный мотор задран на транце, алюминиевый корпус около семи метров, на корме к бортам увязано по паре канистр, также к одному из бортов кустарно, но надежно закреплена пятиметровая антенна «гибкий штырь»…

– Дерзкая посудина, – вылез рядом со мной Вася и тихо сказал: – Станция, похоже, древняя, «сто пятая», значит, для связи с кем-то, кто не дальше десяти километров, ну, или ретранслятор где-то на берегу есть… и человечек тоже дерзкий.

«Человечек» был действительно, скажу так – непростой, неприлично крутые в новых реалиях «коркораны» рыжей кожи, камуфляжные брюки «марпат дезерт», такая же майка, под которой гора мышц, на лысой голове бейсболка, тоже какая-то тактическая, и стрелковые очки под стать. Лицо парня на фоне накачанного тела было… никаким. Незапоминающееся какое-то, разве что на шее внизу, почти у ключицы, безобразный шрам. Оружие мне непонятное, какой-то пистолет-пулемет на коротком ремне с длинным и толстым стволом, а на дне лодки, у сиденья напротив панели с рулем, на сошках стоял «печенег» с оптикой.

– Я это, на выходе из дельты ждать вас буду, у шефа времени в обрез, так что резину не тяните. «Короткая» связь есть у вас? – парень достал из подсумка любительскую «моторолу» и помахал ей.

– Есть, – ответил я.

– Сделай вызов на втором канале…

– Юра! Проверь второй канал.

…пшш… раз, раз… – донеслось из радиостанции на катере.

– Принято, – парень на катере удовлетворенно кивнул, прошел к транцу и опустил двигатель в воду, а спустя минуту его уже и след простыл, только вдоль пристаней пошли враскачку из-за поднятой волны пришвартованные лодки, мотоботы, катера, несколько деревянных барж из новоделов, небольших, метров двадцать в длину.

– Вроде нормально получилось, – вылез рядом со мной и Василием Макарыч и показал мне экран простенького цифрового «кэнона».

– И что это было? – хмыкнул я.

– Что-то понторез какой-то, – Вася присмотрелся к экрану фотоаппарата.

– Я бы так не сказал, – внизу, у кухонного угла уже возился Юра, – оружие держит привычно, как инструмент, кстати, «Кипарис» с глушителем, в войсках такого нет, либо из «фейсов», либо из ментовской спецуры. Я чайник грею…

– Да, остатки роскоши кофейной допьем и отправляемся, – кивнул я и задержал взгляд на поселении, которое несколько месяцев назад мы брали штурмом и придавили пиратское гнездо. Пристани расширились, появилась даже своего рода портовая диспетчерская башня – десятиметровое деревянное сооружение с небольшой будкой наверху, на крыше которой торчало несколько антенн. Кроме двух щитовых бараков, которые я видел тут ранее, теперь появилось несколько больших и добротных срубов, над дверями одного из срубов была яркая вывеска – «Таверна Тортуга».

– Развернулись ребятки на перевозках, – кивнул Макарыч на пристани.

– Ну а что, дело прибыльное, – ответил я, спускаясь вниз.

Юра выпил кофе быстрее всех и уже возился у оружейной пирамиды, подвесил к ПКМ короб и заправил ленту, вынул из длинного деревянного ящика на полу РПГ-7 и брезентовую сумку-рюкзак с тремя выстрелами.

– Что, Юра, не понравился он тебе?

– А он не девка, чтобы мне нравиться, – пробубнил Юра, – я так, на всякий случай. Вась, если что, то «граник» на тебе, понял?

– Договорились, – кивнул радист.

Шли за катером нашего провожатого примерно около трех часов, от дельты Новой на север, вдоль материка и на удалении от берега примерно в пять километров. «Дерзкий» катер не спешил, равнялся по скорости с нами и шел на дистанции в два кабельтовых впереди. Пока шли за «Дерзким», Вася дал кодированное радио на Сахарный, в котором мы сообщили в форт о наших координатах.

– На «Беде»! Как слышно? За мной давайте, к мысу, – услышал я из закрепленной у иллюминатора рации.

Катер стал быстро набирать скорость и, глиссируя, пошел к берегу. Я повернул штурвал, и «Мандарин» лениво, точнее как мог быстро, последовал за «Дерзким» к невысокому мысу, выступающему в море полуподковой, образуя маленькую бухту, которую с воды и незаметно, если не подойти близко к мысу.

К обрывистому каменному берегу, высотой около пяти метров, «прилип» плавающий пирс из десятка пластиковых бочек и толстых досок, в длину метров десяти и в ширину полутора. Пирс удерживали несколько тросов и вбитые в скалу анкеры, грубо сваренная узкая лестница с перилами из толстого каната, в три пролета, поднималась вверх, к плотному кустарнику, чуть в стороне от лестницы из-за кустов за пирсом «наблюдал» пламегаситель ПКМ. Нашему провожатому помогли пришвартоваться два парня, один из которых теперь махал мне и показывал рукой на место между катером и большим восьмиместным шлюпом.

– Интересные типажи, – заметил Макарыч, встав рядом со мной и кивнув на двоих на пирсе.

Внешний вид у них был в принципе «по погоде» и в том же военном стиле – те же «коркораны», обрезанные по колено камуфляжные штаны, РПС на голый торс, на поясах какие-то громоздкие кобуры, похоже, с пистолетами-пулеметами внутри. Шлюп тоже интересный – несколько дуг меж бортами, на них натянут брезент, мотор лошадок на тридцать, штатный станок от «утеса», обложенный мешками, но пустой.

– Кто на разговор идет? – провожатый, поправив ремень «кипариса», подошел к нашему мотоботу.

– Втроем пойдем, – ответил я, а потом свесился в кубрик и тихо сказал Васе: – Дай еще радио на Сахарный, по координатам с навигационных приборов уточнишь, вызывай меня по «короткой» на втором канале каждые тридцать минут, если не отвечу, передавай тревогу в форт. И посматривай тут…

– На эфир сяду, «уши погрею».

– Да, послушай, что тут и как.

– Эй, на «Беде»! Ну что вы там, определились? – донеслось с пирса.

– Да.

– Стволы на посудине своей оставляйте.

Пошли втроем – я, Макарыч и Юра. Поднялись по лестнице, что, несмотря на кустарность исполнения, была очень даже надежной и крепкой, оказались на небольшом, диаметром метров пять вытоптанном пятачке, окруженном плотным кустарником и вьюном. Посередине этого пятачка стоял навес, под ним стол, оружейные и патронные ящики в качестве предметов мебели, на которых сидели еще двое, один из них оторвался от шахматной доски и кивнул на веревку и какие-то черные тряпки.

– У нас тут правила, так что… – Впервые улыбнулся и пожал плечами наш провожатый.

Нам завязали глаза и, держась за кусок веревки, мы потопали дальше. Вели нас недолго, минут пять, потом усадили в телегу, и ехали мы еще примерно минут десять. Напрягая слух, я вычленил из фона лесных звуков голоса людей и какой-то шум мотора, генератора похоже. Повязки нам сняли как раз ко времени, как Вася сделал вызов:

– Николаич, как у вас? Прием…

– Прибыли, все нормально, – ответил я и осмотрелся.

Обыкновенная палатка, штабная, внутреннее помещение разделено на рабочую и жилую зоны при помощи утепленного внутреннего тента. Благодаря панорамным окнам из сетки ПВХ основная часть палатки хорошо освещается дневным светом. В рабочей зоне раскладной стол, у стен те же оружейные ящики на полу. За столом сидел человек…

– С прибытием, присаживайтесь, – мужчина крепкого сложения указал рукой на стулья у стола, – могу предложить чай.

– Не откажусь, – усаживаясь на стул, ответил Макарыч.

– Леня, скажи на кухне, чтобы четыре чая принесли.

Юра присел на стул между мной и выходом, причем присел так, что в любой момент, как пружина, он мог вытворить что-то из своих фокусов.

– Молодой человек, расслабьтесь, – заметил хозяин палатки, – вы у нас в гостях и под нашей защитой, тем более на вашем… эм… Сахарном знают, где вы, вам тут ничто не угрожает.

Мужчина внешне был ничем не приметен, разве, как я уже отметил, крепкого сложения и с цепким, умным взглядом. Гладко выбрит, причем голова на короткой широкой шее тоже, широкие скулы и массивный подбородок. Одет он был в льняную рубаху с коротким рукавом, светлые штаны, чуть подкатанные снизу и… сланцы на босу ногу.

– Тогда к делу, – сказал я и осмотрелся еще раз.

– Торопитесь?

– Как сказать, у нас день – год кормит.

– Согласен, тогда представлюсь – Артур Андреевич, – наш собеседник взял со стола очки и надел их, чуть поправив на носу.

– Алексей Макарович, Юра, Сергей, – представил я всех по очереди.

– Итак, что вас интересует?

– Артиллерийское вооружение, боеприпасы… Возможно, у вас есть список того, что вы предлагаете?

– Список есть, если разбираетесь в индексации ГРАУ, то могу предоставить.

Мы с Макарычем переглянулись.

– Хорошо, – наш собеседник чуть улыбнулся и посмотрел на нас поверх очков, – могу предложить следующее: гаубицы Д-30, противотанковые «Рапиры», есть реактивные системы залпового огня…

– «Град»? – уточнил Юра.

– Да, БМ-21, на шасси «Урала». Еще остались несколько минометов калибра 120 миллиметров.

– Всё? – поинтересовался я, когда Артур Андреевич сделал паузу.

– Вам мало? – удивленно спросил он.

– Просто интересен ассортимент, так сказать.

– Ну, из артиллерии, пожалуй, все, есть кое-какие средства ПВО, стрелковое вооружение и боеприпасы.

– А что за средства ПВО?

– А есть по кому их применять?

– Не знаю, просто интересуюсь, – пожал я плечами.

Собеседник пристально так посмотрел на меня, помолчал, кивнул каким-то своим мыслям и ответил:

– ЗУшки есть двадцать третьи и переносные комплексы имеются.

– Назовите цену.

– Цена… – протянул Артур Андреевич, поднялся и стал прохаживаться вдоль открытых сеток, за которыми кроме кустарника и плотного леса ничего невозможно было разглядеть, разве что видно было бойца в разгрузке также на голое пузо и с «калашом» в руке. Он бродил неподалеку и поглядывал на палатку, иногда доносились голоса. – Я свой товар не только продаю, я его и меняю. Интересует флот, дизтопливо, бензин, впрочем, приму к оплате и золото, если у вас его будет достаточно.

Принесли большой, армейский чайник с закопченным дном и стаканы.

– …Николаич, – прошипела рация.

– Все в порядке, отбой, – ответил я.

– Принял.

Торговались долго и собственно выбирали и решали, что нам нужно. Странно, но мне показалось, что не особо наш «оружейный барон» упирался и пытался держать цену. В результате договорились о приобретении четырех гаубиц, двух «рапир», одной БМ-21, четырех «Саней» на колесном лафете, а также в качестве средств ПВО взяли две ЗУ-23-2 и двенадцать «игл». Согласно приобретенному вооружению, выторговали и боеприпасы, и комплекты ЗИП, также «на сдачу» взяли немного стрелкового оружия и патронов к нему. В результате этой сделки наш анклав лишился тридцати тонн солярки, двух бочек растительного масла и десяти килограммов золота.

– Только есть одно условие – самовывоз! У меня есть подготовленная площадка для загрузки, оттуда и заберете.

– Тогда золото и остальные средства бартера заберете там же, – ответил я.

– Отлично! Что ж, по рукам? – Артур Андреевич улыбнулся и протянул мне широкую ладонь.

– По рукам, – согласился я.

– Куда вам удобнее, чтобы прибыл посыльный от меня с дальнейшими инструкциями по сделке?

– В нашем представительстве в Лесном есть гостиница…

– А, знаю, знаю, – заулыбался Артур Андреевич, предразнивая Фиму: – И вашего пгедставителя знаю.

– Вот и хорошо, пусть посыльный прибудет туда и ожидает нас в гостинице.

– Тогда – не смею задерживать, всего хорошего.

Мы прибыли на «Мандарин» тем же путем и в том же состоянии, то есть с завязанными глазами. «Дерзкого» катера, как и шлюпа с тентом, уже не было.

– Вася! – я даже прикрикнул на радиста, когда мы отошли от мыса и взяли курс на Сахарный. – Срочно кодированное сообщение, надо перехватить группу, которая идет к сталкерам в Лунево.

– Понял, сейчас, – ответил Вася и спустился в кубрик.

– Думаешь о том же, о чем и я? – Макарыч поднялся в тесную рубку.

– Да! Я хочу знать об этом «АА» все! Я хочу знать, кому он продал и еще продаст вооружение.

– Правильно, – кивнул Макарыч и добавил: – Интересно, что еще в Лесном есть, кроме тех двух «рапир»?

– А это, Алексей Макарович, уже задача тебе.

– Разберемся, тогда надо зайти в Лесной, останусь там на пару дней.

– Перехватим группу, потом доставим тебя в Лесной.

Получив координаты встречи в море, недалеко от морского пути Лесной – Лунево, я врубил полный ход и выжимал из «Мандарина» все возможное. Не знаю, какая там интуиция у Макарыча, а моя чуйка подсказывала, что мы еще пересечемся с этим «АА», и ничего хорошего от этого я, к сожалению, не ждал.

Через несколько часов мы пришвартовались у небольшого мыска между Лесным и устьем Новой, в зарослях какого-то неизвестного доселе кустарника. То ли камыш так видоизменился из-за жаркого климата, то ли еще что-то, но гибкие, длинные ветки с продолговатыми листами свисали с берега «пышной шевелюрой» до самой воды и образовывали у каменистого берега просторный не то шалаш, не то грот. Я отметил, что место удобное, и сделал пометку в рабочей карте с координатами, переписанными с навигационных приборов. Периодически мимо нас, на отдалении не более километра, проплывали лодки, баржи и прочие плавсредсва из Лесного и из Лунево.

– «Мандарин», вызывает «Рыбак», – донеслось из радиостанции морского диапазона.

– Слышу тебя, «Рыбак», и вижу, отверни правее, курс двести десять, – ответил я, разглядывая в бинокль появившийся из-за небольшого, пока еще необитаемого островка, наш МРС.

– Понял тебя.

Спустя полчаса мы стояли борт в борт, на МРСе прибыл и сам Максим, сопровождая группу разведчиков. Мы, то есть я, Макарыч, Максим и командир разведгруппы собрались в тесной кают-компании.

– Что за срочность такая? – поинтересовался Максим, помогая мне прижать тарелками и кружками углы карты на столе.

– Во-первых, надо помочь разведчикам Макарыча, они в Лунево застряли, а во-вторых… – я выглянул в иллюминатор и осмотрел семерых бойцов на юте. – Во-вторых, мне нужны двое очень внимательных и осторожных ребят, для них отдельное задание будет.

– У меня все ребята внимательные и осторожные, – пробасил широкоплечий капитан Данилов, командир разведгруппы, бывший опер угрозыска в прошлом, а ныне заместитель коменданта форта по оперативной работе. – Как со связью быть? У меня одна станция на группу.

– Со связью… – я постучал карандашом по столу, а затем обратился к Максу: – Сходи на «Мандарин», передай Васе, пусть демонтирует дальнюю связь и аккумуляторы приготовит. До Сахарного тут уже рукой подать, без связи доберемся, а опознаться и в морском диапазоне сможем. Значит так: группе, что дальше в Лунево идет, задачу поставит Макарыч.

Алексей Макарыч кивнул, открыл свой ежедневник, бегло глянул на карту и придвинулся за столом поближе к Данилову:

– Сталкеры в гостинице остановились на пристанях, всем «эскадроном» на берег не сходите, пойдешь один и заберешь их.

– Понял, – кивнул Данилов.

– Постарайся особо не отсвечивать, и вот это все, – Макарыч подергал за подсумок РПС Данилова, – сними перед сходом. Просто сходи и забери их, они переходят в твое подчинение, и Максим подбросит вас до Верховий. Теперь задача: первое – найти мотобот и убедиться, что с ним все в порядке, если нет, то снимаете радиостанцию, второе – выйти на лагерь сектантов…

– Кого? – Данилов удивленно посмотрел на Макарыча.

– Именно! Дима, старший группы сталкеров, введет в курс дела, а я в двух словах поясню: есть некая личность, именующая себя Спасом, собрал вокруг себя доверчивых и павших духом людей, втемяшил им, что бог плохо сделал свою работу, и надо довести ее до конца, то есть уничтожить всех выживших после Волны.

– Хм… а уничтожалка у него отросла? – ухмыльнулся Данилов.

– Смех смехом, а по неподтвержденной пока информации, этот гуру апокалипсиса по профессии вирусолог и имеет в непосредственной близости некую лабораторию, в которой он проводит какие-то работы.

– О как… – Данилов почесал в затылке, сдвинув на лоб камуфлированную панаму.

– Да, так что следующая и важнейшая задача – идентифицировать главу секты, проследить за ним, выяснить, существует ли эта лаборатория, будь она неладна.

– И если результат будет положительный?

– Изолировать Спаса и разговорить его, все надо делать быстро.

– Есть, понял.

– Лабораторию, если таковая обнаружится, осмотреть, на, вот это с собой возьми, – Макарыч выложил на стол цифровик. – Если там действительно ведутся какие-то работы, то все их результаты уничтожить! После каждого этапа выполнения задач – доклад по закрытому варианту. Вопросы?

– «Цивильных» много там?

– Хватает.

– Что с ними?

Макарыч посмотрел на меня.

– Пока ничего, есть у меня одна мысль, думаю над ней… Гражданских не трогать, да и с охраной этого Спаса по возможности полегче, может, и вправду у людей мозги загажены этим бредом.

– Постараюсь, – вздохнул Данилов. – Какое вооружение у охраны?

– По предварительной информации только стрелковка, но вы там «носом поводите» сначала, выясните все.

– Понял.

– Бесшумное оружие, спецсредства выдал? – спросил я у Макса.

– Да, в группе два ПБ и один «Винторез», ПНВ, средства минирования, – скороговоркой ответил Максим.

– Хорошо… что ж, тогда забери у Василия сетку частот, выдели из группы двоих внимательных и осторожных, сюда их на инструктаж и можете следовать в Лунево. С остановкой вот тут, – я указал точку на карте, на шесть километров севернее места встречи с «оружейным бароном». – Подходить к точке высадки, естественно, ночью.

– Сергей Николаевич… – Данилов развел руками, того гляди обидится.

– Ну, это я так, напомнить, просто очень важная у них задача.

– Есть, – Данилов поднялся из-за стола, – сейчас ребят приведу.

– Макс, высадишь группу в Верховьях и назад на базу, с заходом в Лесной, подстрахуешь Макарыча там, а потом вернетесь вместе. Да, Алексей Макарыч, проконтролируешь там, в Лесном, тему с вертолетчиками, если проявились, то побеседуешь по-свойски, и если люди наши, то вези их на Сахарный, разместить в форте.

Макарыч в ответ согласно кивнул и подчеркнул в своем ежедневнике пару строчек.

Спустя сорок минут «Мандарин» взял курс на Лесной, чтобы высадить там Макарыча, после чего предстояло вернуться домой и заняться подготовкой к операции по бартеру, на привычную торговую сделку это походило меньше всего…

452-й день, о. Сахарный

Вернулись домой уже под утро и швартовались у пирсов в промзоне, чтобы не будить островитян. Юра с Василием проводили меня до дома и отправились в форт, а мне просочиться «по-тихому» не удалось – Бим поднял всех домочадцев своим радостным лаем, который я услышал, как только толкнул калитку и она предательски скрипнула. За открытым окном послышалась настойчивая команда «А ну, замолчи!», дверь отворилась и мне навстречу, неистово размахивая хвостом и прижав уши, выскочил сначала Бим, потом босые, заспанные, но не менее радостные Андрей с Дениской. Чуть позже в доме загорелся тусклый свет от свечи, и в дверном проеме показалась Светлана с Алешкой на руках.

– Это тебе, – вручил я Дениске АКМС, с отстегнутым магазином, естественно, и предварительно убедившись в отсутствии патрона в патроннике, а Андрею свой рюкзак. – А это ты неси… пошли в дом, всех соседей перебудим.

– Уже, разбудил поди всех в округе, Одиссей мой… – сказала Светлана, улыбаясь. – Как поход, все нормально?

– Нормально, – ответил я и, взяв скачущего и потявкивающего Бима за ошейник, пошел к дому, остановился у дверей и сначала поцеловал Светлану, а потом чмокнул Алешку в протянутую им ладошку. Он был окончательно разбужен переполохом, хлопал глазищами и участливо агукал.

– Умывайся, бери Алешку, я пока займусь завтраком, скоро все равно светать начнет. Андрей! Дров принеси со двора.

– Сейчас! – отозвался тот из кладовой, где они с Дениской задержались, убирая все в сундук.

– Давай поживей! Нечего в отцовом сундуке копаться! – строго сказала Светлана, потом подошла к умывальнику, у которого я уже скинул верхнюю одежду. Света, держа одной рукой Алешку, второй рукой зачерпнула ковш воды из ведра и, поливая мне, тихо проговорила: – Сережа, ты бы замок какой придумал на этот свой сундук, ну или поговори с ними, мальчишки растут, позавчера наругала их, гранатой играли…

У меня по спине пробежал холодок.

– Там не было гранат, а те, что были, вон в разгрузке, в подсумках, – кивнул я на разгрузку, что положил на пол рядом с умывальником.

– Очень интересно… тогда тебе с ними точно надо поговорить, Андрей сказал, что граната из сундука, я ее туда и убрала.

– Хорошо, – я вытерся полотенцем и взял Алешку на руки, – обязательно поговорю.

Хлеб, сметана, масло, мед, сваренные вкрутую яйца и травяной чай – роскошь в мире, который пережил планетарную катастрофу? Еще бы! Но для островитян это все доступно, теперь доступно. Были времена, когда и запеченным в углях картофелем питались, запивая сырой водой, и были рады, что сыты. Но люди сами сделали свой быт, сами обеспечили себя достатком, а некоторые еще и приторговывают излишками. Как это стало возможно? Очень просто – мало объединиться и совместно выживать, люди должны чувствовать уверенность в завтра, должны ощущать себя в безопасности, кроме обязанностей у людей должны быть и права. Право быть свободным, право жить своим трудом, право ожидать и требовать от тех, кто у власти, отдачи. Конечно, у нас тут не санаторий, хотя климат располагает, большинство работает в различных службах и на производствах острова. Хуторяне, те вообще в две смены трудятся, но они и самые богатые люди на Сахарном относительно современных реалий. Еще хорошо, можно сказать, зажиточно, живут те, кто освоил какое-нибудь ремесло, например, у нас тут делают отличную обувь, что-то вроде мокасин из кожи и с наборной подошвой; несколько семей объединились в артель, перешивают и шьют одежду; кто-то открыл слесарные мастерские. Наши бывшие зэка, что живут отдельной общиной на южной оконечности острова, «заткнули за пояс» потомственных пасечников, рядом с которыми мы их и поселили. Вообще прониклись несостоявшиеся пираты тем, как мы здесь живем, и многое сделали для общего блага и, чего уж, для себя. Уже несколько месяцев функционирует дорога через лес от промзоны до южной оконечности острова, там стоит вторая лесопилка и не нужно гонять морем вокруг Сахарного баржу, чтобы забрать заготовленные пиломатериалы. Люди их в основном простили, но и не забыли, однако и не напоминает им никто об их прошлом. Задумался я что-то, очищая скорлупу с яйца…

– Эй, ты здесь? – Света закончила кормить грудью Алешку, уложила его в кроватку и тоже села за стол.

– Да…

– А мне кажется, ты где-то далеко, что-то случилось?

Я посмотрел на нее, потом на мальчишек, на что Андрей сразу виновато опустил взгляд.

– Андрей, я видел во дворе кучу дров наколотых…

– Да! Это мы вчера пилили, а потом кололи, – не без гордости заявил Дениска.

– Молодцы, а чего в поленницу-то не сложили?

– Не успели, уже стемнело.

– Позавтракали? Тогда вперед, доделывать то, что начали.

Как только дети вышли из дома, Света подошла к открытой двери и сняла с дверного проема двухслойную марлю – наш «эрзац-кондиционер», намочила ее в ведре с водой и, встряхнув, снова повесила, глянула на мальчишек во дворе и спросила:

– Так что случилось?

– Происходит что-то, не могу пока все сложить в голове.

– Это опасно для нас и для Сахарного?

– Вот над этим и работаем, скоро опять в море, договорились о крупной сделке по тяжелому вооружению.

– Мальчишки, – Света присела рядом и положила мне голову на плечо, – все вам пушечки да патрончики.

– Не поверишь, но не у нас первых будет эта сделка по, как ты сказала, пушечкам. В Лесном у пристаней пушечки давно стоят, и неизвестно, что еще они приобрели. Еще сектанты эти…

– Какие сектанты?

Я вкратце рассказал Светлане историю о Спасе и его приходе и о том, какие меры мы приняли.

– А что с людьми?

– В смысле?

– В прямом, ну зачистят, как ты сказал, ребята из форта этого Спаса, но там же люди, с ними что?

– Не знаю пока, но и Сахарный в лагерь беженцев превращать неохота, нянчиться с ними, мозги им на место вправлять.

– Свяжись со Слободой, – пожав плечами, сказала Света, подливая мне еще чаю, – с отцом Андреем.

– Ты моя… – я крепко обнял Светлану и поцеловал. – А ведь отличная идея!

– Он мне очень тогда понравился, когда из Слободы к нам приезжал с визитом, рассудительный такой, добрый, очень располагает к себе, и язык так подвешен, что действительно всем сектантам на зависть.

Со стороны пирса донесся звук склянок, один сдвоенный удар.

– Сегодня дома побудешь? Хотя чего я спрашиваю…

– Сегодня и, возможно, завтра буду на Сахарном.

– На обед ждать?

– Обязательно! – ответил я, снова поцеловал Свету, подхватил с пола разгрузку и прошел к сундуку в кладовой, по пути задержавшись на минуту у Алешкиной кроватки.

Зацепив клипсу радиостанции за пояс, я достал из рюкзака свой ежедневник с вложенной в него картой, хотел закрыть сундук, но остановился, отыскал РГДху. Новенькая и, слава богу, без УЗРГМ, даже отверстие для запала пробкой закрыто. Сунул гранату в карман и вышел во двор. Бим «помогал» мальчишкам укладывать колотые дрова, то есть периодически подбегал к поленнице, вытаскивал полено и тикал в дальний угол огорода, ожидая погони, что Дениска радостно и делал.

– Ну, рассказывай, – я присел на колоду, – откуда граната?

– Мишаня подарил, – опустив голову, пробубнил Андрей.

– Какой Мишаня?

– Из хуторских он, сирота.

– Фамилия у Мишани есть?

– Я не знаю… он у тети Иры на складах работает часто, помогает там всякое разбирать. – Андрей шмыгнул носом. – Бать… ты только… ну это, мне перед пацанами будет стремно, если узнают, что я запалился.

– Андрей, это ведь не игрушки!

– Я знаю! Мы на военной подготовке в школе уже проходили.

– Проходили они, запал где?

– Сейчас принесу.

– Неси, – я вздохнул, и так что-то зачесалась рука, на предмет отвесить Андрею хорошего подзатыльника, но сдержался.

Вместе с запалом, завернутым в промасленную бумагу, Андрей принес еще и магазин от ТТ, в магазине четыре патрона.

– А это откуда?

– Оттуда же.

– Где он это взял?

– Они и меня звали, но как я пойду, надо мамке помогать… – мялся Андрей.

Я взял его за плечи и встряхнул хорошенько.

– Куда звали?

– В форт… там у фундамента камень старый вынимается, кто худой из пацанов, может пролезть.

– На склад?

– Угу, – снова шмыгнул носом Андрей.

– Понятно, – я поднялся, – это первый и последний раз, иначе к оружию, с таким поведением и отношением к нему, не подпущу! Понял?

– Понял… Прости, бать, а? Слово даю, не буду больше!

– Простил уже, но я очень на тебя надеюсь и на твое слово, – погладил я его по коротко стриженной голове.

К форту Бим увязался за мной, ну я и не стал гнать его домой. Поднялись на самый верх сопки, и когда дошли до тропы, что вела от дороги вниз, по западному склону, к необжитой части острова, то Бим остановился и даже заскулил.

– Ну какая охота? Понимаю, я бы тоже не прочь, ну ничего, может, выдастся время.

Бим согласно гавкнул и побежал вперед по дороге к форту, а я взялся за рацию и вызвал на совещание начальников служб, связанных с безопасностью, а также Иваныча и Федора.

На территории форта было немноголюдно, часть личного состава ушла в Лунево с Максимом, часть на смену вахты на Железку. Под навесом, рядом с которым стояла армейская походная кухня, за длинным столом сидели пятеро: Василий, Юра, Антон Васильевич, который из бывших военных прокуроров, Павел, в прошлом сисадмин, а ныне начальник канцелярии форта, и Винод. Все будто на лекции внимали какому-то повествованию индуса.

– Доброе утро, – остановился я у стола, а Бим оббежал всех, виляя хвостом, обнюхал и, увидев кур за сеткой у стены, с лаем побежал к птичнику.

Все в ответ поздоровались, а я поинтересовался у Винода:

– Что вы тут такое интересное рассказываете?

– Об экспедиции… эм… точнее, о погружении к желобу Тонга.

– К сожалению, моя прежняя жизнь никак не была связана с морем и географией.

– Восполнить перерывы никогда не поздно…

– Пробелы, – поправил я его.

– Да, верно, – Винод улыбнулся, – значит, мы можем быть полезны друг для друга, я восполню ваши пробелы в географии, а вы поможете мне с русским языком.

– Вашему русскому могут позавидовать некоторые наши, как говорится, носители языка, – хмыкнул Антон Васильевич. – Я тут по долгу службы с молодежью общаюсь, зачастую не понимаю их.

– Так а что там с той впадиной Тонга? – решил я все-таки немного восполнить один пробелов, пока не пришли Иваныч и Федор.

– Это вторая по глубине впадина, после Марианской, а спускались мы туда, чтобы оценить уровень радиации.

– Откуда там радиация? – удивился я.

– На глубине примерно шесть тысяч метров находится посадочная ступень «Apollo-13», упавшая туда во время возвращения лунного модуля на Землю в тысяча девятьсот семидесятом году. Энергетический блок модуля содержит плутоний-238, чей период полураспада порядка восьмидесяти лет.

– О как, – почесал я в затылке. – И что, как там уровень радиации?

– Погружение было на четыре километра, и на этой глубине радиация в норме.

– Была в норме… – вздохнул Антон Васильевич, – ведь столько всего понастроили радиоактивного, и что теперь со всем этим после Волны? «Оно» же не пахнет, не чувствуется никак, а люди селятся, выживают на остатках суши как могут, и тут им такие вот «подарки»…

– Все зависит от систем безопасности, – ответил Винод, – но ситуация требует контроля.

– А контролёров смыло, – Юра хлопнул ладонями по коленям. – О, Иваныч идет.

– Лекцию продолжите позже, – улыбнулся я Виноду, – Антон Василич, Павел… эм, а кто сейчас за Максима?

– Я, един в трех лицах, и за себя и за тех парней, – ответил Антон Васильевич.

– Ясно, тогда идемте ко мне в кабинет, совещание для узкого круга лиц, так что у меня все поместимся. Юра, подойдет Федор, пусть поднимется, и Ирину вызови, пусть тоже приходит на совещание.

– Есть, понял, – кивнул он.

Я не стал обживать свой кабинет так, как это сделал Макарыч, но его понять можно, он и живет там. Узкое окно, выходящее на поселок, военная тумбочка, длинный стол и пара лавок, такой вот аскетизм, хотя нет, на тумбочке стоит ноутбук, который даже в сеть включен. Правда, эта сеть еще не действует, Павел работает над этим, в свободное от основных обязанностей время.

– Ну что, Паша, ты протокол тогда веди, только потом не надо его сканировать или что ты там делаешь с нашими бумажками, все, что будет обсуждаться, исключительно ДСП или даже секретно, понял?

– Так точно.

– А протокол потом Макарычу в сейф. Итак, вы, Антон Васильевич, сейчас за всех отдуваться будете, – сказал я и выложил на стол бумажный сверток. – Знаете, откуда это?

– Понятия не имею! А что это? – не задумываясь, ответил бывший прокурор.

– Я это у сына забрал, – ответил я, разворачивая бумагу и выкладывая в рядок гранату, запал и ТТшный магазин. – Как только появится Максим, провести ревизию на складах! После совещания отправить начальника караула обследовать фундаменты, там где-то камень вынимается, и дети протоптали себе туда дорожку, диверсанты малолетние! А караул выдрать!

– Есть выдрать, – вздохнул Василич.

– И еще, Антон Василич, раз пошла такая пьянка, и как только вернется Алексей Макарыч, то вы сразу займитесь следующим – обойдите все дома и проведите профилактические беседы на предмет хранения оружия и обращения с ним, если будет замечена халатность, то оружие изымать, и выдача только после пересдачи курсов при нашей школе!

– Сделаем, – ответил он, написал несколько строчек в блокноте и подчеркнул их.

– Ну вот, теперь приступим к актуальному, – я многозначительно посмотрел на Иваныча, вид у него был еще тот – многодневная щетина, усталый взгляд.

– Работаем, Сергей Николаевич, – понял меня он, – осталось со связью и вооружением решить. Автономность увеличили до пятнадцати суток, пришлось вернуть на место баки от системы пожаротушения и переоборудовать их под топливную.

– Экипаж?

– С «Авроры» весь, и еще куча места, судно на экипаж в двадцать человек рассчитано, опять же с американским размахом, так что, если потесниться, то и больше поместится.

– Хорошо, сколько еще времени надо на подготовку к боевому дежурству?

– Если жопу не рвать… – Иваныч и в нормальном-то состоянии не стеснялся в выражениях, а сейчас ему было вообще не до эстетики и субординации, и я пропустил мимо ушей его первую фразу, – то еще два дня, при условии, что Федя выделит сварных и оборудование – надо в трюме закончить с грузовым отсеком, да кран-балку отремонтировать.

– О, долго жить будешь! – Вася поднял в приветствии руку и поздоровался с вошедшим в кабинет Федором, следом за ним вошла и Ирина.

– Доброе утро, присаживайтесь, – указал я на свободные места за столом. – Федор, после совещания работаешь с Иванычем, пока он тебя не отпустит.

– А фортификация? – пробасил он и пригладил бороду.

– Много еще?

– С капонирами надо закончить, и на Васином острове, и у нас, на Южном мысе.

– Отставить капониры пока!

– Как так?

– Есть вероятность, что их придется переделывать совершенно под другое вооружение.

– Под береговую артиллерию, что ли? – хмыкнул Федор.

– Именно!

– Ну, вы командиры, вам и решать, – развел руками Федор.

– Вот, другой разговор, да, закончишь с Иванычем, пометь себе, – постучал я карандашом по ежедневнику Федора, – распланируйте с Палычем земляные работы на территории форта, он, кстати, сильно занят?

– Работает с ГЭС и мукомольный цех готовятся пускать, – ответил он.

– Выкроит пусть время… в общем, котлован пять на десять, стены укрепить под сруб, перекрытие в три наката и землей засыпать.

– Это что будет? – Федор, нахмурившись, начал писать аккуратным почерком в ежедневнике.

– Еще один склад артвооружения, да, и хочу напомнить, что совещание закрытое, и не распространяться.

– Понятно, – кивнула Ирина.

– Раз понятно, тогда это надо подготовить для транспортировки, – я вырвал из ежедневника лист и протянул Ирине.

После того как она пробежала по списку глазами, ее брови поползли вверх и она спросила:

– Это к какому сроку?

– Вчера, Ирина, вчера! В общем, занимаетесь этим сразу после совещания и ни на что не отвлекайтесь.

– Сергей Николаевич, у нас нет такого количества свободных емкостей под топливо.

– Иваныч, а плашкоут сейчас где, я не видел его у пирсов.

– Сейчас выясню, – ответил он, снял с пояса радиостанцию и вышел из кабинета в узкий коридор.

– Вася, прямо сейчас сходи на радиоузел, свяжись с Фимой и узнай, сколько солярки в наличии, и пусть открепляют танк-контейнеры на площадке хранения. И вот еще что, дай телеграммы на Новую Землю и в Слободу, сообщи Шефу и отцу Андрею, что мы их в гости приглашаем.

– Понял по первой задаче, – задумался и лицом изобразил глупость Василий. – А про сектанта этого не понял, а как пригласить, на каких условиях?

– Напиши, что я лично его очень сильно приглашаю… Вась, ну неужто тебя учить надо, как радировать с подтекстом?

– Виноват, дурак, исправлюсь… – Василий встал из-за стола и вышел, пропустив перед собой входящего Иваныча.

– Плашкоут на пути с Железки, идут домой, – доложил он.

– Загруженные?

– Да.

– Радиограмму тогда капитану, пусть меняют курс, идут в Лесной, все сгружают там, забирают со склада ГСМ оба танк-контейнера и уже потом домой, и сразу у промзоны пусть швартуются.

Иваныч связался с дежурным диспетчером и передал ему мое распоряжение.

– Ну вот, Ирина, будут вам емкости, с остальным сами решите?

– Да, конечно, – часто закивала она.

– Так, основное решили… Вопросы?

В ответ все промолчали.

– Тогда все свободны, кроме Антона Васильевича…

Когда все вышли, Антон Васильевич сложил вчетверо лист протокола, оставленный Павлом, припрятал в карман и спросил:

– Хотите посекретничать, Сергей Николаевич?

– Еще как! Ключ от хранилища на месте?

– Да, у начальника караула.

– А от цоколя Макарыча?

– У меня.

– Пойдемте тогда к Макарычу в застенки, пошепчемся да его вкусного чая попьем, думаю, он не будет ругаться.

Антон Васильевич отомкнул висячий замок и снял его с кованых проушин тяжелой деревянной двери в цоколь, пахнуло сыростью…

– Поджим близко, – прокомментировал Антон Васильевич, – тут бы лозоходцу походить вокруг форта, может, и колодец выкопаем.

– Где же его взять, того лозоходца, – ответил я, спустившись вниз, в тусклом свете от маленького окошка под потолком нашел толстую восковую свечу и зажигалку, и «включил» свет. Затем из оцинкованного бака налил воды в вагонный кипятильник, накидал в топку заготовленных Макарычем брусочков – отходов со столярки, и разжег их.

– Вы, Сергей Николаевич, как что-то недоговариваете… Что-то случилось? Или должно случиться?

– Трудно сказать, Антон Васильевич…

– Да что мы тут расшаркиваемся, – Антон Васильевич развел руками, – личного состава, что в подчинении, рядом нет, вы… эм… ты меня моложе всего-то лет на пятнадцать, с Макарычем вы на «ты» давно перешли без посторонних, про Иваныча вообще молчу.

– Хорошо, Антон Васильевич, давай на «ты» без посторонних, – кивнул я, – а то, что тебе кажется о моих недоговорках, так я и сам еще срастить не могу все в голове. Многое непонятное происходит, многое, на что мы рассчитывали в плане топливных ресурсов, тоже оказалось миражом… Поход в Лунево и окрест меня также немало озадачил.

– Поделишься?

– Там много всего, вот Макарыч вернется, он горазд рассказывать и попутно анализировать, о! Вот и покумекаете на пару, может, и родится у вас какое соображение на тему происходящего, а пока вот что, – я подкинул еще брусочков в разгоревшуюся топку, – надо вывесить десять кило золота в монетах, упаковать все в патронный ящик и опечатать.

– Сколько? – аж крякнул Антон Васильевич.

– Десять, Василич, десять.

– Секундочку, – Василич полистал свой ежедневник, нашел страницу с выпиской из вахтенных ведомостей, поводил пальцем по строчкам, затем с минуту что-то там себе калькулировал в уме и сказал: – В наличии золото в монетах есть, но заканчивается декада, людям жалованье платить надо, может не хватить, и казначейство с меня шкуру с живого сдерет.

– Не будет хватать – сообщишь, из фонда правления острова добавлю.

– Хорошо, договорились.

– Так, еще поручение – начинай отзывать отовсюду личный состав форта, оставлять людей по минимуму, в том числе отзывай Сашу с Железки, да и караул оттуда снимай, там спокойно, вот пусть персонал тамошний сам себя и охраняет, думаю, уж пару человек на ночную вахту выделить не проблема.

– Хорошо, сделаем, – согласно кивнул Василич и стал искать на полке у кипятильника кружки и заварку.

– Ну, вроде все обговорил, что запланировал, – я еще раз просмотрел свой ежедневник и обратил внимание на скуление за дверью.

– Нашел хозяина, – улыбнулся Василич, прошел к двери и впустил Бима.

– Ну и что? – потрепал я ворвавшегося как ураган Бима за холку. – Может, домой побежишь? Я еще тут задержусь.

Бим покрутился у моих ног, свернулся калачиком, лег на дощатый пол, положив голову на передние лапы, и умиротворенно вздохнул.

– Скучает пес, – прокомментировал Василич.

– Собаки всегда скучают, даже если хозяин за дверь на полчаса вышел.

– Разрешите? – Вася постучал и одновременно вошел, на что Бим в ответ гавкнул, правда, не поднимая головы и виляя хвостом.

– Да, проходи, – ответил Антон Васильевич, подошел к столу и закрыл свой ежедневник – такая привычка вырабатывается у людей определенных профессий.

– Радио по закрытому каналу от группы слежения, – Вася протянул мне лист с одной строчкой.

«Вышли на точку. Пусто, выставлены “маячки”, заминировано, выдвигаемся по следам автотранспорта, следы ведут на юго-запад», – прочитал я и сказал вслух:

– Что и требовалось доказать.

– Ну… я бы тоже шифровался на месте этих барыг оружейных, – Вася присел рядом с Бимом, который развалился, подставив пузо под «почесуху».

– Это понятно, но как говорил покойный Алексей – «все чудесатее и чудесатее».

– Николаич, а чего заранее себе мозги трах… мучить, вот будет от них сигнал на стрелку, поплывем, а там видно будет.

– Вась, с некоторых пор я не люблю сюрпризов, и вообще, я хочу знать, с кем имею дело. В следующий сеанс связи передай группе, чтобы тихо там и без геройства.

– Есть!

– Вася, а какой-нибудь ретранслятор соорудить можно и воткнуть его на перевале в верховьях?

– Думал уже об этом, – ответил Василий, – даже кое-что «на коленке» собрал, надо проверять и ставить. Я даже в схему питания электромеханическое реле времени включил, его можно отрегулировать так, что ретранслятор будет в работе не постоянно, а в определенное время суток на определенный период, так аккумуляторы дольше протянут.

– Хм… разумно, тогда займись этим плотно.

– Есть!

После пары кружек чая я покинул форт и направился к нашим верфям… ну как верфям, пока так, одно название, однако кое-чего подремонтировать там уже в состоянии, двигатель на плот или баржу-новодел тоже поставят, уже руку набили ребята из бригады Саши. Бим со мной не пошел, а с видом «так много дел, так много дел», озираясь, потрусил к поселку.

Спускаясь к берегу по наезженной тяжелой техникой дороге, что шла вдоль складов, я обратил внимание, как Ирина, выстроив перед собой бригаду подростков, инструктирует их на предмет того, что и как разбирать и сортировать на большой площадке вторсырья. Точнее всего того, что свозится поисковыми бригадами и отдельными инициативными островитянами с материка. Увидев меня, Ирина быстро закончила инструктаж и побежала ко мне.

– Сергей Николаевич! Подождите, я с вами!

Я остановился, сойдя на обочину, пропуская сильно модернизированный «в девичестве» «Паджеро», который тянул за собой прицеп, груженный металлическими уголками, обрезками труб, мотками проволоки и какими-то коробками. Парень из хуторян, что был за рулем, махнул мне рукой, в ответ я приветственно кивнул. В бывшем джипе не было ни одной двери и стекол, даже ветрового, салон переделан под небольшой кузовок и оставлены лишь два сиденья впереди – это Саша для хутора такие переделки производит.

– Сергей Николаевич, – подбежала Ирина, – я с вами пойду, мне на склады ГСМ надо… И я спросить хотела, а Максим надолго в командировку?

– Уже соскучилась? – я улыбнулся, и мы пошли дальше.

– Просто… просто я привыкла, что он хоть и на службе всегда, но всегда рядом, а тут они прям быстро так собрались, вооружились до зубов и уплыли, он даже не попрощался.

– Ира, твой муж боевой офицер, и еще, это у нас тут тишь да благодать, колхоз, навоз и светлый путь, а в остальном мире…

– Я знаю, понимаю, но волнуюсь, – не дала мне договорить Ирина.

– Не волнуйся, через пару дней явится твой ненаглядный, – я подал Ирине руку, помогая подняться на небольшую насыпь железнодорожного полотна, что было уложено от грузового пирса, проходило мимо склада ГСМ и вело к цехам и складам почти на самом верху.

– Спасибо, успокоили, пойду завскладом озадачу, – Ирина направилась мимо рядов холмиков от вкопанных в грунт цистерн к деревянной будке, рядом с которой стоял вооруженный автоматом караульный. А то! Склад ГСМ – объект стратегический! А я пошел дальше, вдоль путей к пирсам, мимо нескольких частных мастерских, что возникли здесь с одобрения правления острова, затем задержался у каменного помоста для кремации, где был импровизированный колумбарий, а на камнях высечены имена кремированных жителей Сахарного. Радует, что мало пока строчек, но одновременно огорчает, особенно когда вспоминаю обстоятельства гибели людей, помню практически каждого…

До обеда Иваныч, иногда прерываясь на инструктаж слесарей и сварщиков Федора, водил меня по «Пожарнику». В принципе, я был прекрасно знаком с бывшим судном пиратов, которое затем работало у нас как буксир или как транспорт. Все оборудование, связанное с прямым назначением судна, а именно четыре автономных системы пожаротушения, всякие пенообразователи и насосы, было снято давно. Что-то мы смонтировали на складах материалов и складе ГСМ, одну установку поставили на хуторе, рядом с заводом, остальное разошлось по прочим нуждам.

– …с мотористами ревизию в машинном провели, все отлично работает, посудина надежная, – говорил Иваныч, когда мы закончили обход трюма и машинного и шли по шкафуту правого борта. – О, пойдем что покажу!

Мы пришли к одной из кают баковой надстройки, и Иваныч загадочно кивнул на дверь…

– Ну, загляни за броняху.

Я открыл поворотные замки и оказался в небольшом тамбуре с кафельной плиткой на полу…

– Душевые, что ли?

– Угу, – улыбнулся Иваныч, – но они тут так по-барски развернулись, так что пришлось размер душевой сократить и модернизировать! Давай следующую открой.

За следующей дверью оказалась маленькая, два на полтора метра, но самая настоящая парная! Стены и потолок обиты рейкой, углом лавки, одна над другой, и каменка, выполненная из емкости из нержавейки, заполненной колотыми изоляторами от высоковольтной ЛЭП, меж которыми два мощных электрических тэна.

– Не опасно? – кивнул я на силовой кабель.

– Нет, это типовой вариант бани на вспомогательном флоте, – Иваныч похлопал меня по плечу, – не боись, подобная конструкция проверена годами эксплуатации.

– Что ж, здорово, в походе опробуем. А называться так и будет – «Пожарник»?

– Да бог с тобой, как можно! Название я уже придумал, боцманская команда меня в этом поддержала, и пока ребята трафареты режут, к вечеру нанесем на борт буковки, – Иваныч улыбнулся в усы.

– Главное, чтоб буковки были не в твоем стиле и под твое нынешнее настроение, что-нибудь вроде «Охреневший».

– Нет! – решительно мотнул головой Иваныч. – Все в рамках приличия и даже исторически… эм… пафосно, вот!

– Иваныч! – прошипела радиостанция голосом Василия. – Мне помощник нужен, надо на мачте антенну крепить.

– Сейчас подойду, решим, – ответил Иваныч.

Я не стал более отвлекать капитана нашего нового флагмана от дел насущных, лишь посоветовал ему в сиесту не работать, а выспаться, на что он отмахнулся и сказал, что как закончит, так и выспится.

453-й день, о. Сахарный

Как я и обещал Светлане, вчера и обедал, и ужинал дома. Даже кое-что по хозяйству успел сделать, поправил сетку и ограждение курятника, Бим все-таки «террорист», подкопы роет и охотится на пернатых. Между обедом и ужином побывал еще раз в форту, согласовали с Юрой состав усиленной группы прикрытия и вооружения, и когда уже собирался уходить, меня окрикнул Винод…

– Что-то случилось? – повернулся я к нему.

– Нет, Сергей Николаевич, – Винод подошел ко мне и жестом показал на низкую скамейку у караулки, – уделите мне несколько минут?

– Конечно, слушаю вас, – я присел на скамейку.

– Скажите, как долго я здесь буду находиться?

– Эм… А вас никто не держит, – удивился я вопросу, – вы для нашего поселения очень ценный человек, и мне по-честному хотелось бы, чтобы вы остались жить у нас, наукой, конечно, в наших условиях вам заниматься будет сложно, я бы сказал, невозможно, но у нас есть школа, детей тоже надо учить, опять же английский сможете преподавать. У вас будет жалованье, пока нет возможности, но в скором времени закончится строительство первого жилого корпуса и одна из комнат в нем ваша. А пока поживете здесь, в форту, или вас что-то беспокоит, не устраивает?

– О’кей, я с радостью приму ваше предложение остаться, и меня все устраивает, принимая во внимание случившееся с планетой, но… эм… мне тяжело ничего не делать, понимаете?

– Ах вот вы о чем, – выдохнул я, – так не вопрос, идемте, я познакомлю вас с директором нашей школы и приступайте хоть завтра!

– Это все очень, очень хорошо, и я с удовольствием приступлю к работе с детьми, но как вы посмотрите на то, если я все же попробую заниматься наукой и исследованиями? Я могу собрать элементарные метеорологические приборы, и для начала организовать метеостанцию. Ваши люди часто посещают материк, вы находите старые корабли, я могу собирать необходимое оборудование. И если вы позволите, в будущем, и выделите мне… эм… лодку и помощников, то я могу проводить экспедиции! Мы должны знать, что случилось, и какие это имеет последствия, мы должны знать о явлениях, которые могут произойти, – Винод говорил это все медленно, выговаривая каждое слово, иногда ошибаясь в ударениях и падежах, но говорил очень эмоционально, несколько раз даже хватал меня за плечо, при этом заглядывая в глаза так, будто там есть нечто неизвестное науке.

Винод замолчал, продолжая сверлить меня глазами, а я сидел с открытым ртом и переваривал сказанное им…

– Это отличная идея, Винод! – вышел я наконец из ступора. – Идемте в школу, точнее, это у нас учебно-производственный комбинат, там не только дети учатся и не просто учатся, еще и новые профессии и старые ремесла осваивают. Идемте все же, познакомлю вас с директором, Лидия Васильевна замечательная женщина, вот с ней все и обсудите, обещаю, она вас поддержит во всех начинаниях, и помощники вам там найдутся!

Вот такой разговор вышел вчера с Винодом, и мы посетили нашу школу, где я представил Лидии Васильевне Винода, они быстро нашли общий язык, и я самоустранился, отправившись наконец домой на ужин.

А сегодня утром меня бесцеремонно разбудил Михалыч, прискакав с хутора верхом…

– Николаич, вот какого лешего ты дал добро Ирине забрать со склада сельхозпродукции две бочки постного масла? То же стратегицкий запас был! С заводу надоть было брать! – притопывал ногой Михалыч, путая поводья о столб калитки.

– И вам доброе утро, – на крыльце показалась Светлана с Алешкой на руках.

– Ох ты, господи ты боже ж мой! – Михалыч всплеснул руками и, сменив гнев на милость, расплылся в улыбке, изобразив руками «козу», и прихрамывая пошел через двор к Светлане: – Идеть коза рогатыя за малыми робятами…

Завтракая в компании Михалыча на веранде, я все думал, посвящать ли его во все эти «непонятки», происходящие на материке, но все же решил рассказать, так как не последний он человек на нашем острове, да и жизненного опыта у старика… вон бородища какая, как у Карла Маркса. В общем, вкратце поведал я ему, как говорится, политическую обстановку в целом и о подозрительной возне в частности. Михалыч некоторое время молча сидел, вертя в старческих, но еще сильных ладонях опустевшую кружку, и смотрел в сторону Васиного острова, а потом вздохнул и сказал:

– Ну, тута чего мозги-то наперед ломать, ну происходит всякое, люди они завсегда сами себя перехитрить горазды. Ты мне лучше вот что скажи, Сережа, тебе-то до этого всего какое дело? – Михалыч с хитрым прищуром посмотрел на меня из-под густых седых бровей, достал из кармана старую жестяную, местами ржавую коробочку от карамели, вынул оттуда самокрутку, зажигалку и закурил.

– За остров наш переживаю, не хочу, чтобы нам жить мешали, люди натерпелись всякого, только в себя пришли, а я не знаю, Михалыч, чую прям, что неприятности какие-то надо ожидать.

– То, что оружию всякого артиллерийского выменять решили – это хорошо, тут хоть с одного бока прикрышка и острову защита, а вот с остальным… Поди теперь разбери, сколько тех пушек уже разошлося по рукам. Хочешь али не хочешь – придется вмешиваться в жисть, и в ту, что на материке, и в ту, что по другим общинам. Южнее плавали, «Аврора» не сдюжила, значит, и людям, что там есть, несладко, и искать они будут места лучше, история знавала исходы, цельными государствами переселялися! Что севернее – нам тоже неизвестно, может, ты с Иванычем, может, еще кто тудой сплавает да узнает… А у нас тута да, привыкли люди к спокойной жизни, не климат, а эта, прости господи, фиеста сплошная!

– Сиеста, – поправил я Михалыча.

– Ну да, она самая… так вот, знай себе трудись и сыт будешь, и угол свой имеешь, а ну как опять кто со стороны решит эту нашу, как ее… а, гармонию с идиллией сломать, а? То-то, не будешь свой нос сувать в дела чужие, то кто-то обязательно сунется к нам, да еще клешни окаянные свои потянет! Наглеть оно, конечно, ни к чему, но и нос по ветру держать надоть, а случись чего, то и по мусалам им! – Михалыч хлопнул по столешнице ладонью, громко вышло, даже Бим переполошился, выскочил из-под стола и залаял.

– Добро должно быть с кулаками?

– Вот, в самую точку! Одному богу известно, как у нас тут все дальше пойдет, да и вообще по свету белому, но те времена, что нам отпущены, надоть прожить так, чтоб по совести да по правде, и чтобы детям не стыдно за отцов было… а бочки, что собрался на обмен оружья везти, верни! – нахмурился Михалыч. – У меня больше чистой тары под жидкий продукт нет! Вон хлопцы на хуторе из камер автомобильных бурдюки делать навострились, вот в те бурдюки и набрать масла на обмен. А то повезешь и все, пиши – пропало, где ты там и во что переливать все будешь?

– Хорошо, – согласился я, – тогда передай Ирине мое распоряжение, масло в бочках не трогать, а ты привези ей с завода четыреста литров в этих бурдюках, да ящиков каких наколотите, чтобы удобно было с погрузкой.

– Вот, другой разговор! Да, ты к нам когда в гости? Бабка моя будет очень рада, если ты всем семейством нас навестишь, оладей наделает, а?

– Да, давненько я на хуторе не появлялся, все по отчетам служб представление имею.

– Я понимаю, занятой ты, но все ж найди время, и нам старикам приятно и тебе о трудах наших не только по бумажке знать надобно, – подмигнул мне Михалыч, – ну, ладноть, стратегицкий запас да бочки вернул, можно и к делам приступать.

А здорово все же, что на Сахарном мы создали службы, которым уже не нужно так называемое ручное управление, вон на хуторе пару месяцев не был, и ничего, работает налаженный механизм. Климат позволяет дважды собирать урожай, есть где его хранить и перерабатывать, излишки раздаются островитянам или вывозятся на продажу в Лесной. Хуторяне сами отстроили ледник – большую землянку, в которую закладываются скоропортящиеся продукты, куски льда делают путем заморозки воды в тех же автомобильных камерах. Запускают на сутки пару морозильных ям, что Сашина команда добыла в мародерке на материке, завязывают с одного конца рукав камеры, заливают воду с другого конца, завязывают и в морозилку, а потом с ледышки камеру как носок снимают и готово – сносят в ледник в деревянные ящики. На окраине хутора уже есть целый квартал из лабазов, вот где стратегический запас, чего Михалыч там только ни хранит – мука, вяленое мясо и рыба, мед… да много чего наши «кулаки» там прячут.

Валерий Павлович, наш главный инженер и вообще главный по строительно-монтажной части, тоже отлично развернулся. Человек он несколько медлительный, но это лишь оттого, что каждое слово, каждое действие и тем более каждую реализацию запланированного он многократно обдумает и выдаст единственно верный вариант. Мы вон в свое время напланировали в районе хутора стройку мини-завода, но Валерий Павлович все наши планы забраковал, потом они с Федором долго думали и выдали свой план – все цеха, склады и прочее они разместили компактно рядом с нашей мини-ГЭС, в результате и ввод в эксплуатацию шел быстро из-за близости к источнику электроэнергии. И запуск того же маслоцеха почему быстро получился, потому что все в шаговой доступности: и два больших поля с подсолнечником, и склады хранения как сырья, так и готовой продукции. Была, правда, загвоздка, как долго хранить масло, чтобы потом прогорклостью не отдавало, тут опять же народная память пришла на выручку… Устроили мы тогда с Валерием Павловичем, Михалычем и Федором «летучку», прямо в доме у Михалыча, под вкусные оладьи бабы Поли, и обсуждали вопрос хранения масла.

– Тю, так шо тут думать! Чтоб масло не прогоркало, надоть моркву крупными кусками порубить и положить в масло, одна средняя морква на три кило масла, – утерла нам нос баба Поля.

А морковь, кстати, вызревает просто гигантская!

После обеда в кругу семьи снова отправился в форт, где сразу заявился на узел связи, махнуть севшую радиостанцию, а заодно и поинтересоваться новостями. Васю не застал, видно, Иваныч насел на него и не отпускает с «Пожарника», пока все не сделает. В просторной, но тесно заставленной оборудованием комнате дежурили когда-то спасенные студенты Дима и Ксения, уже не те вздрагивающие при каждом резком звуке запуганные тинейджеры, а можно сказать, матерые служаки.

– Здрасьти… ой, здравия желаю, – подскочила Ксения, когда я вошел на радиоузел.

Форменная рубаха с коротким рукавом, заправленная в шорты, умело перешитые из комплектов армейской «флоры», пояс, на нем открытая кобура с ТТ – все это на ней теперь сидит как положено, не то что несколько месяцев над. Дима хоть и увидел, что я вошел, но был «на сеансе», он лишь кивнул мне в знак приветствия и, прижимая одной рукой наушник, второй рукой быстро писал в журнале приема.

– Здравствуй, Ксюша, как обстановка? – я снял с пояса радиостанцию и поставил ее в стакан-зарядник, коих на специальном столе было несколько, а взамен взял заряженную станцию.

– Дима вот радио от Слободы принимает.

– О, как раз, – я присел и решил дождаться. – А как вообще служба?

– Хорошо, мне нравится, очень интересно.

– Василий не обижает?

– Что вы, – звонко рассмеялась Ксения, – он нам как старший брат.

– Угу, окружает чрезмерной заботой, – с нотками ревности в голосе вставил Дима и отложил наушник. – Здравствуйте, Сергей Николаевич.

– Какие новости? – кивнул я на журнал приема.

– От отца Андрея радио, – ответил Дима и стал читать: – «Буду рад снова всех увидеть, собираюсь, завтра отправляемся, с заходом в Лунево, как расторгуемся – сразу к вам. Андрей».

– Ну хорошо, а с Новой Земли не было радио?

– Нет, – отрицательно помотал головой Дима, – может, вечером что будет.

– Что в эфире вообще?

– Есть кое-что, – Ксения открыла пластиковую папку, на которой кто-то с сарказмом написал фломастером – «ухогрейка», взяла лист бумаги с несколькими строчками протянула мне.

– «…шесть кабельтов севернее устья Новой буксир “Нохчо” потерял ход…» – это неинтересно, починятся и дальше поплывут, – стал бубнить я себе под нос. – «…объявляется регистрация на отборочный матч первого шахматного турнира… призовой фонд пятьсот рублей золотом…» – Понятно, интернетов и телевизоров нет, вот люди и развлекаются, а что, почему бы и нет. – «…группа разведчиков с позывным “Тропарь два” передала сообщение, что на тридцать километров западнее Лунево, находясь на ночлеге, они слышали гул винтов и видели бортовые огни самолета…» – А вот это действительно интересно! Очень интересно! Координаты не сообщал этот «Тропарь два»?

– Нет, только это, – ответила Ксения, – они вообще часто в эфир выходят, вызывают какого-то «МС Хаммера».

– Как? – уточнил я, а внутри аж вздрогнуло всё.

– МС Хаммера, – улыбнулась Ксения, – я знаю, был такой рэпер в девяностые.

– Ну да… ну да… был… – я задумался, переместившись мыслями в прошлое.

– Серег, ну а чем тебе не нравится? Мы уже кучу слов перебрали, и пиво вот кончилось, – Мишка, сидя на кожаном диване, потряс полупустой бутылкой «Туборга». – Мы так до утра сидеть будем.

– Миш, надо что-то короткое, понятное и в то же время в тему, – ответил я и снова присмотрелся к магнитной доске, что висела на стене нашего еще строящегося офиса, на ней была уже куча вариантов названий и аббревиатур для нашей фирмы, – какой нафиг МС Хаммер?

– А что, – Мишка допил бутылку, вскочил с дивана и изобразил характерные движения, напевая: – Yo! I told you… U can’t touch this… Why you standing there, man?

– Миш, давай серьезней, а? – я вздохнул, но все же улыбнулся этой непосредственности.

– Вот ты старпёр! Не понимаешь! Ладно, пусть будет «Монтаж Строй Металл», сокращенно «МСМ», о, а логотип у «Metro-Goldwyn-Mayer» тиснем, ну там вместо «G» поставим «С», льва уберем, вместо него Амбу и нормуль.

– Ничего не нормуль, все свое будет, и логотип в том числе.

– Ладно, ты идейный вдохновитель, основной учредитель, тебе и руль в руки, – Мишка снова плюхнулся на диван, растопырил пальцы и опять пропел: – Why you standing there, man?

– Да ну, быть не может, – помотал я головой.

– Что? Вы про что, Сергей Николаевич?

– Да так, вспомнил кое-что, Ксюш, ты вот что, если будут еще сообщения от этого «Тропаря два» или того «МС Хаммера», то обязательно записывайте и мне.

– Есть, поняла, – кивнула Ксения. – А вы к Павлу зайдите, Алексей Макарыч давно уже приказал все прослушки Павлу на анализ, СБ там что-то мудрит с этими данными.

– Ага, сейчас зайду, – ответил я и попытался разобрать последнюю строчку: «– …метлу вперед покемона пусти, там потом не развернуться, вся ленточка встанет. – Принял, Барса ждать? – Нет, его не будет, шурупы сами справятся, за наливняком присмотри. – Принял».

– А это что? – показал я пальцем на строчку с непонятной белибердой.

– Не знаю, – Ксения пожала плечиками, – Дима сказал, что похоже на военный жаргон какой-то, я только окончание сеанса записала.

– Понятно, я это возьму.

– Тогда Паше передадите?

– Да, я сейчас зайду к нему, – ответил я, взял рацию и сделал вызов: – Двадцать второй – одиннадцатому.

– В канале.

– Далеко?

– В расположении.

– Зайди к Павлу.

– Принял, иду.

Из узла связи я сразу направился в канцелярию в здании комендатуры, где застал Павла в его привычном состоянии – взъерошен, задумчив и уткнувшийся в ноутбук.

– Работаешь?

– Да, база по вторсырью поехала, девчонки опять атрибуты сортировки неправильно указали, теперь переделывать всё, – с досадой скривился Павел. – Я с ужасом думаю о том моменте, когда я сервак подниму и дам доступ из сети к базе…

– Это ты сейчас с кем разговаривал?

– Эм… – Паша наконец отвлекся от монитора, – что? А, да рабочее, текучка…

– Я так понимаю, вы с Макарычем как-то анализируете радиоперехваты?

– Да, есть такое дело.

– Меня интересуют «Тропарь два» и некий «МС Хаммер».

– Сейчас, – Паша снова уткнулся в монитор, погонял пальцем по тачпаду, что для меня всегда было мучением, и спустя минуту ответил: – Да, есть такие персонажи, «Тропарь два» это некая группа разведки, вроде наших сталкеров, занимаются поиском всяких металлоконструкций, станков, оборудования, а «МС Хаммер», судя по всему – это их босс, ну они все найденное разбирают, тащат в Амурку в основном.

– Ого, не ближний свет.

– У этого «МС Хаммера», если мыслить логически, есть как минимум еще и «Тропарь один», и иногда проскакивала информация о базе в Лунево.

– Понятно, а имен не «проскакивало»?

– Нет, только позывные, и все больше о металле либо оборудовании разговоры, ну или о том, как их вытаскивать.

Дверь в канцелярию приоткрылась, и Юра просунул голову.

– А, Юра, заходи… на-ка вот, прочитай последнюю запись, – я протянул ему лист.

– Эм… это что?

– Вот я и хочу у тебя спросить, тебе эта «военная феня» должна быть понятна.

– Некто приказывает МТЛБ пропустить вперед машины, возможно бронированной, на базе КамАЗа или «Урала», потому что плохая дорога, и вся колонна может застрять, второй чел в канале интересуется, будет ли некий авторитетный офицер, на что ему сказали, что нет, и что рядовые, сиречь солдаты, сами справятся, и просит присмотреть за топливозаправщиком.

– Хм… похоже, это перехват наших продавцов.

– Возможно, – согласился Юра.

– Понятно, спасибо… чем занят?

– Да поведу сейчас всю группу на «Пожарника», Иваныч на связь вышел, нужна грубая мужская сила, – ухмыльнулся Юра. – Да заодно боекомплект подготовим и отнесем.

– Ясно, ну давай, подсоби Иванычу, он уже который день в состоянии аврала.

Информации для размышления более чем много… Я медленно топал от форта по дороге к своему дому и переваривал все услышанное и прочитанное, особенно меня озадачил «МС Хаммер», но Владивосток во время землетрясения сполз в море, а затем волна смыла все, что уцелело, даже пилоны «Золотого моста» скрыты под водой, и шансы, что кто-то спасся во время волны равны нулю. Скорее всего – совпадение…

На ужин мы всем семейством отправились на хутор, предварительно связавшись с Михалычем, чему он был очень рад и отправил за нами телегу, в коей комфорта никакого, за исключением слоя соломы, но зато не пешком топать в сопку да за перевал, хоть и невысокий.

454-й день, о. Сахарный

День начался суетливо, даже позавтракать не успел и убежал в форт, так как Василий сообщил, что пришло радио от Макарыча. Но у ворот форта меня ждала целая делегация подростков, были также несколько мужчин. На территорию форта их, естественно, не пустили, и они все ожидали моего появления. Один из мужчин, завидев меня, встал с бревна, на котором словно воробьи расселись дети.

– Здравствуйте, Сергей Николаевич, мы не знаем, к кому обратиться… вот решили к вам.

– Доброе утро, – я кивнул и осмотрел делегацию, – что-то случилось?

– В Лесном скоро будет турнир по шахматам, и мы хотим принять в нем участие!

– Эм… Вы в смысле разрешения спрашиваете? Не вопрос, участвуйте, кто же против, и детям какое-никакое, а развлечение.

– Нам помощь нужна ваша.

– Моя? – я никак не мог понять, что от меня хотят.

– Конечно! Нужно договориться в нашем представительстве в Лесном, чтобы придержали на время турнира для нас комнаты в гостинице, и еще… – мужчина замялся. – Участие в турнире требует взноса с каждого.

– А, вот оно что, хорошо, правление острова обязательно поможет нашим спортсменам-шахматистам, – подмигнул я мальчишкам на бревне, которые внимательно слушали наш диалог.

– Урр-ра! – подскочили они. – Спасибо!

– Извините, как вас зовут? – протянул я мужчине руку.

– Игнат, Усольцев Игнат, – ответил он рукопожатием.

– Вы, пожалуйста, изложите на бумаге все, что вам необходимо, и передайте вот через дежурного в канцелярию форта, все решим, обязательно.

– Уже! – Игнат вынул из кармана залатанной рубахи с обрезанными рукавами листок в клеточку и протянул мне.

– Вот и хорошо, – я развернул бумагу и прочитал. – Ага, все понятно. Найти вас где?

– Из хуторских мы в основном, я в маслоцехе механиком, а между сменами с детишками в школьной библиотеке вот уж несколько месяцев занимаемся и шахматами, и моделизмом… я вообще мастером до Волны работал в Уссурийском агропромышленном колледже, привык с подростками возиться.

– Забота о подрастающем поколении это важно, и очень здорово, что вы этим занялись. Сами решились?

– Ну да… на хуторе-то я уже давно с пацанами то в футбол, то в поход по острову… а потом пришел как-то к Лидии Васильевне и предложил себя как воспитателя по внеклассной работе.

– Спасибо вам, хорошее дело делаете. Тогда через Михалыча я все сообщу… к вечеру, – я вложил листок в свой ежедневник.

– Сергей Николаевич, простите, но не надо через Михалыча, я его и так уж дней десять уговаривал к вам обратиться с этой просьбой, а он все отмахивался, мол, не до цацек сейчас… а я, видите, вроде как «через голову начальства прыгнул», вы лучше в школу, через Лидию Васильевну сообщите.

– Да, «через голову начальства» – это ужасно, – я улыбнулся, – хорошо, сообщу через Лидию Васильевну.

Как только попрощался с Игнатом, сразу пошел в «казначейство», по сути, эта служба у нас так и не организовалась полноценно. Макарыч никак не желал утверждать предложенные кандидатуры по своим, одному ему известным причинам, а людей у нас праздно шатающихся как-то не водится, вот и совмещают Ирина, Павел и собственно сам Макарыч работу с финансами.

– О, на месте, хорошо, – вошел я в канцелярию и поздоровался с Павлом.

– Доброе утро! – отвлекся он от разбора каких-то бумаг на столе.

– Я по казначейскому вопросу… табеля на учебный центр кто ведет?

– Эм… так Лидия Васильевна и подает на всех, Макарыч подписывает, а Ирина уже всю сумму передает заведующей.

– Понятно, тогда вот что, – я достал записку от Игната и на свободном месте наложил резолюцию:

«Тов. Саблиной Л. В., по существу вопроса не возражаю, заявленную сумму расходов утверждаю, обеспечить участие детей в шахматном турнире.

P. S. Включить в табель по преподавательскому составу Игната Усольцева».

– Вот, провести через казначейство сегодня, сделаешь?

– Прикольно! Турнир… Конечно, сделаю, – удивился Павел, прочитав записку. – А что, может, и наладится жизнь, а, Сергей Николаевич?

– Очень на это надеюсь. Вася у себя?

– Да, на узле, ждет вас… И, Сергей Николаевич, помните, вы обещали в экспедицию меня взять?

– Помню.

– Вы на «Кумаче» когда отправляетесь?

– На чем? – не понял я.

– Вот скучно с вами! – за спиной раздался голос Иваныча. – А я хотел сюрприз сделать! Привет!

Иван Иваныч вошел в канцелярию и поздоровался сначала со мной, потом с Павлом, вид у него был уставший, но глаза светились.

– «Кумач», значит?

– Ну а что? Перекрашивать его не представляется возможным, цвет соответствует и, как я и обещал – пафосно и патриотически… Или тебе что-то не нравится? – нахмурился он.

– Ну, пусть будет «Кумач», – я улыбнулся.

– Другой разговор! – Иваныч удовлетворенно погладил себя по голове, а потом спросил у Павла: – Пароли подготовили?

– Да, есть, – Павел кивнул, прошел к сейфу у стены, достал оттуда листок, сложенный в несколько раз и опечатанный СБ, и протянул его Иванычу. – Вот.

– Ну и ладненько, – Иваныч убрал бумагу в свой планшет. – Все, Серег, я спать… до вечера. Если в двух словах, то флагман готов к выходу, с Юрой сам решишь по группе прикрытия, пусть к боцману обратится, Андрей поможет.

– Целый персональный кубрик?

– А то! Все, я домой…

Я вышел из комендатуры вместе с Иванычем, он побрел домой и, кажется, засыпал на ходу, а я к связистам, взять с собой Павла пообещал в следующий раз, так как предстоящий поход больше планировался как боевая операция.

– О, а я уже вызывать собирался, – Василий с хрустом потянулся в кресле около стойки с оборудованием.

– Тоже не выспался?

– Да, ночка аховая вышла, сначала с Иванычем вкалывали, потом с ретранслятором возился, еще немного и готов будет… Ничего, до обеда подежурю, потом меня Ксения сменит. Ну что, с каких новостей начинать, с хороших, плохих или с непонятных?

– Непонятных – это как?

– А вот так, – протянул он распечатанную радиограмму, – три раза уже передавали, на нескольких частотах шуруют со вчерашнего дня.

Я взял лист и начал читать вслух…

– Обращение к руководителям территориальных образований Российской Федерации…

– Ни много ни мало, – прокомментировал Вася, вращаясь в кресле и глядя в потолок.

– …в связи с мероприятиями по восстановлению территориальной целостности Российской Федерации, восстановления правопорядка и мерами по ликвидации последствий ЧС, призываю всех выйти на связь со штабом Забайкальского военного округа…

– Ага, голубиной, мля, почтой! – снова подал голос Вася. – Это у нас, слава богу, железо позволяет, а другие как?

– …на следующих частотах… – продолжил я, – если ваше оборудование не позволяет этого сделать, то сообщаю, что с сегодняшнего дня начинают работать пункты регистрации на следующих территориях… – Список населенных пунктов был приличный, также там были и просто географические координаты с указанием долготы и широты. Комсомольск-на-Амуре в списке присутствовал. Василий перестал крутиться и смотрел на меня, ожидая реакции, а я присел на ящик от ЗИПа и продолжил: – В своих докладах обязательно сообщите численность населения, наличие беженцев или иностранных граждан, состояние материальных ресурсов и продуктовых запасов. Обязательно сообщать о сепаратистских настроениях или самовольных захватах территорий, если таковые имеются. Штабом Забайкальского военного округа созданы инспекционные группы МЧС, которые начинают работать с сегодняшнего дня. Только объединившись и приложив все усилия, мы сможем восстановить наше государство, как это делали наши отцы и деды! Командующий войсками ЗабВО, генерал-полковник Ларионов М. Ю.

– Заметь, Николаич, они не просят сообщить, в чем нуждаются люди, они требуют информацию о ресурсах и продуктовых запасах!

– Заметил… – я сложил лист вдвое и убрал в карман.

– И что думаешь?

– Пока перевариваю… Слушай, так что получается, Чита не под водой, штаб ЗабВО ведь там?

– Получается, что так, – пожал плечами Вася. – Индус говорил, что, возможно, произошло перетерра… перетирра… терафор… Тьфу, да ё-мое!

– Терраформирование, – подсказал я.

– Точно, вот оно самое и произошло.

– Ладно, подумаем об этих «непонятных» новостях позже, – вздохнул я. – Что с новостями плохими?

– Ну как плохими… Новая Земля на связь не выходит, на запросы не отвечает.

– Может, что со станцией у них случилось, – предположил я.

– Ну не знаю, я там все отладил им на пять баллов.

– Подождем еще, возможно, объявятся.

– Ну, Макс радировал с борта МРСа, они возвращаются с Макарычем, идут вместе с плашкоутом.

– Ага, значит, курьер объявился.

– Похоже.

– Так что ответить этому Ларионову?

– Ничего, не спеши, поводим пока носом, посмотрим на реакцию других анклавов… Да, с Амуркой как связь?

– Есть.

– Слушай, внимательно слушай, что у них там теперь будет в эфире твориться, и по смене передай. Что, кстати, от группы наблюдения, что наших таинственных торговцев пушками пасут?

– Был короткий сеанс под утро, сообщили, что вышли на возможное место постоянной дислокации объекта, и что подробный отчет после результатов наблюдения.

– А вот это отлично! Все, я с Юрой на борту «Кумача» буду.

– Где?

– Ты не в курсе? Иваныч так «Пожарника» окрестил.

– Ну круто, мне нравится! Кстати, да, со связью там все закончено.

– Хорошо, вызывай, если что.

– Есть!

Покинув форт, хотел зайти в учебный центр, но подумал, что смысла нет, так как наш морской волк, Иван Иваныч, в кои-то веки пошел домой, и что наверняка Лидии Васильевны я на месте не застану, ну ничего, Павел передаст мои распоряжения.

– Да у вас тут просто отель «Хилтон»! – мы стояли с Юрой посреди кубрика, в который нас проводил боцман.

Двенадцать спальных мест в виде шести двухъярусных шконок в два ряда, алюминиевые с поролоновыми матрацами. На самом деле было тесновато, этот кубрик, скорее всего, предполагался для неких спасенных во время пожара. Зато кроме двухъярусных шконок тут был оборудован полноценный санузел с унитазом, раковиной и душем. Шумновато, правда, кубрик располагался на нижней палубе, а через переборку машинное отделение.

– Да, неплохо, – согласился Юра, – осталось арсенал укомплектовать.

– Кстати, ты включил прикомандированных с Новой Земли в группу?

– Да, обоих.

– Отставить, одного оставь на Сахарном, мало ли, и «стрелы» подели.

– Есть… Что, все так сурово?

– Все, как сказал Вася – непонятно, – ответил я и вкратце рассказал ему о сообщении от Ларионова.

– А кто этот Ларионов? – пару минут помолчав, спросил Юра.

– А я знаю?

– Вот и я не знаю, так что идут они лесом! – завелся Юра. – Весь мир в труху, а им про сепаратизм сообщать! Николаич, ты это, сразу тогда меня в эти сепаратисты и записывай.

– Юр, ну ты с плеча-то не руби, надо все обдумать, понаблюдать.

– А чего обдумывать-то? С нами не считаются, нам не сочувствуют и не пытаются даже поинтересоваться, как мы тут, на окраинах нашей бывшей и необъятной Родины, нам просто приказывают, прикрываясь лозунгами и памятью героических предков, подровняться и построиться, да, при этом не забыть сообщить, сколько у нас жратвы! Ты извини, Николаич, что вот так прямо, но что-то аж бесит! Лесом пусть идут, лесом! У нас есть теперь вторая Родина, это Сахарный, это весь Архипелаг!

– Понимаю… понимаю и разделяю, но все же будем присматриваться.

– А чего присматриваться? Сергей Николаевич, ты вот сейчас объяви людям, что есть некая перспектива влиться в коллектив новых строителей коммунизма, при этом надо обязательно поделиться нажитым… Да люди сдернут с места в считанные часы! Вплавь!

– Это понятно… кстати, с Новой Землей связи второй день нет, на вызовы не отвечают… что думаешь?

– Ну миграционный кризис они пережили вроде, порядок навели, так что о причинах, по которым они молчат, не могу ничего сказать… разве что саботаж или диверсия какая.

– Ладно… ты вот что, выдели из группы троих, они пойдут на плашкоуте, задача у них следующая – ссаживаются на берег за несколько километров до точки встречи, влипают в землю, как хотят, маскируются, но наш оппонент про них не должен ничего понять, на них прикрытие с суши.

– Сделаю…

Ужинал с домочадцами, что очень радовало и Светлану, и мальчишек, но только Светлана, грустно глядя на меня, понимала, что мыслями я уже далеко и совсем не на Сахарном. Из головы не выходила эта радиограмма от Ларионова… Если вся структура ЗабВО уцелела, то это очень серьезная сила, количество гражданского населения в Забайкалье и в лучшие-то времена никогда не превышало полмиллиона человек, однако теперь к ним могли присоединиться выжившие с затопленных территорий… эх, вот бы узнать, как там и что… Мало, мало информации все же.

Поздним вечером, уже в темноте, когда все домашние уснули, а в поселке потушили редкое уличное освещение, я вышел на веранду с кувшином яблочного вина, зажег толстую восковую свечу и уставился на огни наблюдательного поста на Васином острове. Этот НП был своего рода и створным знаком, и маяком, для удобства навигации. Потом выложил на стол радиостанцию, налил в кружку вина и сел на скамейку, теперь можно ожидать вызова в любое время… Бим покрутился рядом, улегся в ногах и громко вздохнул – собаки всегда так делают, если их ничего не беспокоит, они сыты, хозяин рядом и вообще жизнь удалась.

455-й день, о. Сахарный

– Ну что, все собрались? – я прошел вдоль окон кабинета совещаний и каждое распахнул, мужики накурить успели, хоть топор вешай!

– Нет, еще нет Саши и Михалыча, – ответил Павел, который уже уселся рядом с Макарычем и приготовился вести протокол.

– Хорошо, подождем, – ответил я и посмотрел в звездное небо, стараясь надышаться прохладным ночным свежим воздухом с приторно-сладким ароматом от больших цветов, что разрослись вдоль стены форта на вьюне.

Наклонился и посмотрел вниз, где у стены в свете фонаря освещения периметра разглядел кусок опалубки, кучу песка и речной гальки – начкар исправился, зацементировали лаз диверсантов-малолеток.

Когда все наконец собрались, я уселся рядом с Максимом и осмотрел присутствующих, после чего на тихую реплику Михалыча «А чавойта мы тут собралися впотьмах, как заговорщики» сказал:

– Собрал я вас всех тут ночью и в такой срочности не от того, что шибко соскучился…

Макарыч открыл ежедневник, нацепил очки и внимательно посмотрел на меня поверх тонкой оправы. Все затихли, а я кивнул на Василия:

– Сначала выслушаем доклад связистов.

Перебрав несколько листков, взъерошенный Василий, которого после вахты на узле связи Максим вытащил из кровати, прокашлялся и начал:

– Сначала по «командировочным»… Группа, что была отправлена в поддержку сталкерам, сообщает следующее, – Василий разгладил на столе листы бумаги, оперся локтями на столешницу и стал читать: – Мотобот поврежден… демонтировали связь… вышли к лагерю, ведем наблюдение, глава секты установлен, до настоящего момента лагерь не покидал. Ждем указаний.

Василий закончил и посмотрел сначала на меня потом на Макарыча.

– Сообщи группе, – сказал Макарыч, – пусть наблюдают еще сутки, потом аккуратно берут Спаса и раскалывают на предмет вероятной лаборатории и ее местоположения.

– Работать жестко, но с умом, – добавил я.

– Понял, бить сильно, но аккуратно, – Вася записал вводные для группы сталкеров и продолжил: – Теперь по группе наблюдения за «продавцами железа»… Да, группа на сеансе один раз в два дня, так как одному из них приходится покидать район наблюдения и подниматься на перевал, достают только оттуда.

– Надо, надо придумывать что-то с ретранслятором, – покачал головой Макарыч.

– Работаем над этим, – сухо ответил Вася и продолжил: – Обнаружен вероятный ППД…

– Чаво, кто тама обнаружен? – переспросил вдруг Михалыч.

– Пункт постоянной дислокации, – хмыкнул Василий, – находится в квадрате… по улитке «шесть»…

У Михалыча на лице отразилась смертная тоска, он шумно вздохнул, достал кисет и стал сооружать «козью ножку».

– Так, где это у нас… – Макарыч встал, обошел стол и навис над картой, которая лежала на столе напротив меня и Максима, – ага, понятно…

– Продолжать?

– Да, Вася, давай дальше, – не отвлекаясь от карты, ответил Макарыч.

Из сжатого доклада от наших наблюдателей стало понятно, что «оружейный барон» забазировался в небольшом поселке, рядом с которым была узловая ЖД-станция, было замечено прибытие тепловоза с тремя платформами. В самом поселке местных жителей нет, только группа вооруженных людей до ста человек. Обнаружено два десятка разного вида военной техники, ведутся погрузочно-разгрузочные работы, по примыкающему проселку периодически прибывают и убывают грузовики. Периметр ППД под охраной.

– Хм… а курьер сообщил о точке встречи вот здесь, – Макарыч указал карандашом в место на карте.

– И когда встреча? – я глянул на карту и понял, что место встречи ниже по течению Новой от Верховий на пятьдесят километров.

– Через три дня, точнее уже через два.

– Я надеюсь, за курьером ноги отправили?

– Обижаете, Сергей Николаевич, – Макарыч покачал головой, – только проку от того, курьер этот один из жителей Лесного, просто говорящая голова… человека оставил, конечно, за домом курьера присмотреть.

– Ясно. Что ж, теперь еще новость, Вася, озвучь радио от Ларионова.

После прочтения Василием сообщения от генерала, на пару минут установилась тишина, все переваривали услышанное. Первым прервал молчанием Макарыч:

– В Лесном об этом активно… эм… я бы сказал, перешептываются, все на уровне слухов. Люди Аслана это сообщение явно приняли, но оставили его при себе, информация пришла из Лунево вместе с торговцами и обозами.

– Это что же, власть объявилась? – оживился Михалыч.

– Объявился некий командующий войсками ЗабВО, генерал-полковник Ларионов М. Ю., – ответил я, – и его отношение собственно к власти, мягко говоря, формальное, учитывая то, что произошло, и то, как долго этот типа представитель типа власти решался на радиоманифест к народу.

– А разве плохо, если страна, люди, опять поднимутся, объединятся? – прищурился Михалыч.

Я молча вырвал из ежедневника лист, порвал его на мелкие части и высыпал на столешницу, затем отделил половину от кучки и сдул ее на пол, а кивнув на оставшуюся кучку обрывков, спросил всех присутствующих:

– Кто еще считает, что этот лист можно собрать обратно и сделать, как было?

– Хрень это все, – молчавший до этого Иваныч стряхивал с себя мелкие обрывки. – Я посмотрю, как кто-нибудь бросится в спасительные объятья этого Ларионова и без штанов останется… Нет, как говорится, «дружить семьями» я не против, но не более.

Михалыч несколько секунд что-то там себе обдумывал, безмолвно шевеля губами, а потом сказал:

– Так а людям-то не сообщим, что ль?

– Дай, – я взял у Василия лист с распечатанной радиограммой от Ларионова и протянул Михалычу, – вот, проведете на хуторе политинформацию, ага, как в советские времена, зачитаете людям и выслушаете их, обсудите.

– Ну, будь так, – Михалыч аккуратно сложил лист вчетверо и убрал в свой «гроссбух». – Так а мы не ответим этому ганиралу ничаво?

– Нет, – я отрицательно помотал головой, – нам было тяжело, мы все вместе трудились без сна и отдыха и теперь имеем то, что имеем. Мы самодостаточны! Так что если кто-то хочет нам что-то предложить, пожалуйста, в гости, а сами никому на шею с ликованием кидаться не будем!

– Так-то оно понятно, чаво уж… – Михалыч вздохнул.

– Может, не стоит людям душу мотать этим посланием от Ларионова, – предложил Антон Васильевич.

– Будет хуже, если информация придет на Сахарный в виде слухов, которые еще и домыслами обрастут, а это весьма скоро случится, – ответил я, – так будет лучше, да и люди у нас не «винтики» и не масса серая, нельзя так с ними. Один раз умолчим, пусть во благо, и все – червячок подозрения и недоверия начнет точить сознание масс. Люди верят и доверяют нам, мы верим и доверяем людям, хочу, чтобы так и оставалось.

– Согласен с Сергеем, – подтвердил Макарыч.

– Максим, я Ирину выдергивать сюда не стал, раз уж ты здесь, вот утром обрадуешь ее своим появлением и передашь мое распоряжение – загружать плашкоут, с Иванычем вот пусть свяжется, он поможет на пирсе.

– Сделаю, – ответил мне Максим.

– И сразу тебе задание… – но тут я вспомнил недавний диалог с Ириной. – Ладно, не сразу, сутки отдыхаешь, а потом на МРСе выдвигаешься к Новой Земле, они сами молчат уже который день и на наши вызовы не отвечают… осторожно там осмотритесь.

– Каким составом? – уточнил Макс.

– Пару бойцов достаточно, чтобы просто сходить, проверить, да вот Павла с собой возьми, давно человек в море просится.

Павел перестал строчить протокол и расцвел в улыбке.

– Кхм, – Макарыч многозначительно так кашлянул. – Максим, если там что-то случилось, то не ввязываться ни в какой блудняк! И сразу радио по закрытому каналу, вам ясно?

– Так точно!

Засиделись до утра, я старался ничего не упустить, уже к концу совещания несколько раз пробежался по страницам ежедневника, дабы убедиться, что ничего не забыл, и тут уткнулся в трижды подчеркнутое «летуны в Лесном».

– Да, а что с вертолетчиками? – уставился я на Макарыча.

– Все хорошо, здесь они, в казарме пока разместил, вот справочки по ним подготовил на переходе от Лесного, – Макарыч протянул мне два листа, исписанных убористым почерком.

– Отлично! – взял я изложенные на бумаге выводы Макарыча. – Иваныч, место же есть еще на борту?

– Еще две каюты свободны.

– Макс, вновь прибывших утром проинструктировать, вооружить, ну и там подбери им из снаряжения чего положено.

– Понял, сделаю.

– И потом проводишь на «Кумач».

– Куда?

– «Пожарник» у нас теперь «Кумач».

Все медленно повернулись и посмотрели на Иваныча.

– Вот сейчас кто-нибудь пусть только попробует что-нибудь сострить… – Иваныч нахмурился и упер ладони в стол, в готовности перекусать всех, кто не согласен с его вкусом и точкой зрения.

– Так, Михалыч, теперь по продовольственной безопасности… – громко сказал я, не желая наблюдать картину «избиение младенцев».

Потом еще решали и уточняли вопросы по фортификации, перетасовали личный состав и выпустили распоряжение о мобилизации, так как наши «войска» все расползлись по командировкам, да еще «Кумач» выходит с усиленной группой. Попросил Макарыча встретить и разместить отца Андрея, ситуацию с сектой Спаса объяснить, ну и собственно, чтобы они, как двое умудренных опытом жизни, проработали вопрос реабилитации людей после ликвидации секты.

Глава третья

«Проворный» выделялся среди множества судов, катеров и прочих посудин у пирсов судоремонтного анклава. Его капитан, Владимир Кимович Кошкин, с самого первого дня трудового стажа пребывая в должности капитана различных судов речфлота, всегда содержал любое вверенное ему судно в идеальном порядке. Дядя Вова, как все уважительно его называют в артели Михаила, дремал на баке, устроившись в брезентовом гамаке, так как в каюте очень душно. Встретив утреннее солнце, чайки начали свой оголтелый концерт, кружась над плавучим ресторанчиком на противоположном берегу Амура, изрядно изменившегося в берегах.

– Што хатель? – Ринат, таджикский гастарбайтер до Волны, а ныне помощник боцмана «Проворного», оперся на леер и крикнул кому-то подошедшему к трапу.

– Что там, Ринат? – дядя Вова с удовольствием потянулся и, напялив сланцы, вылез из гамака.

– Щилявек пришоль.

– Как мне Михаила найти? – донесся голос с пирса.

Дядя Вова не спеша прошлепал к борту и встал рядом с Ринатом, также опершись на леер. Внизу, у трапа стоял молодой парень, в камуфляже КЗС, разгрузке и с автоматом за плечом.

– Я вчера был у Семеныча, ну бармена из «Желтого контейнера», он сказал, что ваша артель собирается к Восточному Архипелагу, верно?

– Собирается, и что?

– Пассажиров берете?

– Нет! – категорично ответил дядя Вова.

– Что у нас тут? – на шкафуте показался Михаил со следами вчерашнего удавшегося вечера на лице.

– В пассажиры напрашиваются, – развел руками капитан.

– Ну… если башляют, то доставим, – ответил Михаил и встал третьим у леера.

– Мотобот в качестве оплаты устроит? Вон тот, – утренний гость показал рукой на неплохой мотобот, пришвартованный к пристаням рядом с накренившейся ржавой баржей на мели.

Капитан и Михаил переглянулись.

– Не дофига? А сколько вас? – поинтересовался Михаил, будучи весьма удивлен щедрости потенциального пассажира.

– Семеро, шестеро взрослых и один ребенок.

– А вас там что, на архипелаге ждут?

– Не то чтобы ждут, просто, когда мы оттуда уплывали, то там было место, где можно жить.

– Звать тебя как? – Михаил достал жестяной футляр и извлек из него окурок сигары.

– Костя.

– Вот что, Костя, твое предложение очень щедрое и нам по пути, и место есть на буксире, только условие – все пассажиры сдают оружие на время перехода, ну и сами себя кормят, так устраивает?

– Да, вполне… у нас небольшой… эм… багаж будет на боте.

– Хорошо, пусть будет багаж, а что на носу под брезентом?

– «Утес» и это часть нашего багажа, – улыбнулся Костя, – в уплату за проезд идет только мотобот.

– Хм, непростые пассажиры, – тихо сказал дядя Вова и поскреб щетину.

– Ага, ну я скажу ребятам, чтобы присматривали, – так же тихо ответил Михаил и крикнул Косте: – Договорились! Отчаливаем завтра утром, как на ТЭЦ огни потушат.

– Хорошо, на рассвете прибудем, – ответил Константин и пружинистой походкой направился вдоль пристаней.

Тем временем территория, именовавшаяся до волны Комсомольском-на-Амуре, а ныне Амурская республика, просыпалась. Поднявшийся после землетрясения левый берег Амура с различными предприятиями, цехами из прошлого и множеством настроенных бараков, каркасных домишек и прочих халабуд из новодела, купаясь в лучах рассветного солнца, тоже просыпался. Стал доноситься шум генераторов и моторов, по проливу, который обрел одноименное название Амурский, начали сновать катера и лодки.

– А мы там где пристроимся? – дядя Вова поинтересовался у Михаила, который с наслаждением пыхтел сигарой.

– Пашка в телеграмме написал, что лучшее место для нашего дела это некое Лунево, там, с его слов, и место людное, проходное, и в сторону материка можно без особых затруднений выбираться.

– Дай-то бог, – ответил капитан. – Ринат, боцмана позови, надо готовиться к заправке, скоро баржа подойдет.

Михаил принял решение покинуть территорию Амурской республики после того, как в массах началось брожение по поводу воссоединения территорий некогда великой страны под крылом неизвестно откуда появившегося генерала. В заливе приземлился БЕ-12, МЧСный борт, из которого и появились представители Ларионова, они распространяли листовки и беседовали с руководителями анклавов, а потом началось… Те, кто даже после катастрофы «плыл по течению», не желал думать и хоть как-то шевелиться, чтобы устроить свой быт и свою жизнь, как-то сразу возликовали, и Михаил был весьма удивлен, насколько их много. Некоторые руководители анклавов, как например Илья Смирнов, который заправлял на судоремонтном, или местные вояки, они сразу купились на посулы гонцов из Забайкалья. Некоторые, наоборот, восприняли все в штыки и заявляли, что не пойдут опять строить коммунизм для отдельно взятых личностей, давая понять, что готовы с оружием в руках отстаивать свободу своих анклавов. В конце концов, Михаил объявил своим людям, что артели стоит переместиться к Восточному Архипелагу. Все согласились. Небольшой цех рядом с судоремонтным был передан Смирнову, в обмен на топливо и прочие важные запасы и оборудование, и артель приступила к подготовке к переезду…

457-й день, река Новая

К дельте Новой подошли на рассвете и, оставив Иваныча за штурвалом, после ночной вахты я отправился сразу в каюту к Василию.

– Есть новости от группы наблюдения? – сразу спросил я, как только вошел в каюту.

В ответ Вася скривился и отрицательно помотал головой.

– Плохо… – я присел на шконку.

– Может, им пришлось сниматься и уходить дальше? – предположил Вася.

Я кивнул на большой «камазовский» аккумулятор и ящик из-под ЗИПа с выходящими из него проводами, что аккуратно стояли у стены и спросил:

– Ретранслятор?

– Да.

– И где предлагаешь его поставить?

Вася взял со стола исчерченный лист и карту, несколько секунд подумал и кивнул каким-то своим мыслям.

– Вот тут, севернее Лунево, есть сопочка хорошая, – ответил Вася и показал точку на карте.

– Сколько времени надо на установку?

– С Юрой на квадрике за полдня обернемся.

– Я не вижу тут ни дорог, ни проселков поблизости.

– На то и расчет, – улыбнулся Вася.

– А аккумулятор, насколько его хватит?

– Я рэлюху хитрую в цепь питания присобачил, с таймером, ретранслятор будет включаться дважды в сутки и на тридцать минут. Так аккумулятора хватит, думаю, на месяц… проверять, конечно, надо, все опытным путем.

– Вдвоем с Юрой точно справитесь?

– Да, – уверенно кивнул Вася, – там самое трудное потом на горбу все это в сопку затащить, установить и замаскировать.

– Пойду тогда Юру предупрежу, пусть готовит квадроцикл.

– Да, с отцом Андреем был короткий сеанс, они в Лунево прибыли, пару дней там пробудут, на рынке, а потом к нам.

Я кивнул, похлопал Василия по плечу и пошел завтракать, попутно сделав вызов в рацию:

– Двадцать второй, подойди в кают-компанию.

– Принял…

Пока завтракал в компании с Юрой, проинструктировал его на предмет поездки. Задача была следующая: на пару километров ниже от Лунево по течению им с Василием предстояло сойти на берег, проселками объехав анклав, установить ретранслятор и выйти к точке встречи выше по течению от Лунево. Позавтракав, Юра ушел готовиться, а я снова поднялся на мостик.

– Ну что, Иваныч, надо место найти, где ссадить ребят с квадроциклом и оборудованием.

– Чего? И как я тебе в этот «броненосец» к неподготовленному берегу подведу? Сядем!

– Какие мысли?

– Мысли ему, навыдумывали с Васей, а мне мысли им подавай… Пока в реку не сунулись, – Иваныч вздохнул и перевел рычаги в положение «Стоп», а потом связался с капитаном плашкоута, что шел за нами: – Зайцев, ответь «Кумачу».

– Я здесь, Иваныч.

– Подходи потихоньку, будем швартоваться борт в борт, надо вам пассажиров закинуть.

– Чего так вдруг?

– Подходи, Николаич проинструктирует.

– Понял…

– Плашкоут сможет, «Кумач» никак, – Иваныч закрепил микрофон на витом шнуре в зажиме. – Сейчас боцману скажу, кран-балкой перегрузим технику и железки Васины, и скажи, чтобы не гарцевали особо на квадре, железяка японская, где потом запчасти брать?

– Хорошо, друг мой заботливый, – я улыбнулся и вышел с мостика.

Иваныч что-то еще проворчал вслед, но я уже не слышал.

Под скрип кранцев меж бортами и матерные тирады боцманов обоих судов в процессе перегрузки, я еще раз проинструктировал Юру с Василием, уточнив координаты встречи. Договорились с капитаном плашкоута, что после высадки он сразу уходит выше по течению к месту подбора десанта и ждет нас там, нечего на луневских пристанях «отсвечивать». Отшвартовавшись от борта плашкоута, «Кумач» взял курс на Лунево, на полном ходу войдя в дельту Новой.

Да, познакомился и побеседовал вчера на ужине с двумя военными летчиками, точнее с вертолетчиками. Переспрашивать их о местах службы, биографии до и после Волны не стал, в справках, что подготовил Макарыч, было достаточно информации. Из них почерпнул следующее: служили оба летуна в Совгавани, где и проживали после выхода на пенсию по выслуге лет, работали в местном отделении ДОСАФ и продолжали летать, но уже на гражданских Ми-8 и Ан-2. В день Волны они отправились в Приморье, в маленький поселок Новонежино, куда должны были перегнать после ремонта передаваемый в местный аэроклуб Ан-2. Так получилось, что прохождение Волны по югу Приморья они наблюдали с воздуха и видели, как гасли огни городов и поселков, как океан съедает и разбивает на части материк. Выработав топливо, летчикам удалось в абсолютной темноте кое-как посадить самолет на воду в одном из распадков, посадили жестко, так что самолет в металлолом, но чудом уцелели. Затем неделю скитались по лесу, встретили еще выживших, а потом выбрались к автомобильной дороге, по которой и пришли в маленькую деревушку.

Не скрывая своих целей, я рассказал им о планах, а именно вернуться к разговору с председателем колхоза в верховьях о старом аэродроме и о технике на нем. Летуны восприняли информацию, можно сказать, с энтузиазмом, и им не терпелось увидеть тот аэродром и провести обследование авиапарка. Я, конечно, немного остудил их пыл, сообщив, что, кроме пары стареньких «кукурузников» и одного Ми-2, я там в целости больше ничего не наблюдал, а также о том, что председатель не горит желанием расставаться с доставшимся имуществом.

– Так, а он что, думает музей, что ли, делать? – возмутился тогда Вячеслав Николаевич, коренастый мужчина пятидесяти лет, с седым ежиком и седыми же пышными усищами, настоящий полковник и ветеран обеих чеченских войн.

– Я пытался вести разговор на тему использования техники, но тот ни в какую, от разговора уходит… они там, в колхозе, можно сказать, кое-чем обязаны нам… Я про это не напоминаю – не в моих правилах, а Ганшин это хорошо помнит, оттого и нервничает, вроде и послал бы, но совесть, видно, не позволяет, – улыбнулся я.

– Ничего, высадите нас в колхозе, представите этому Ганшину, а там посмотрим, – ответил Вячеслав.

Подниматься вверх по реке было порядком, я успел и выспаться, и «погреть уши» на приеме в радиорубке, так как с подачи заботливого Иваныча мне как всегда предстояла вахта в сиесту, я решил зайти на камбуз пораньше и перекусить.

– Дядь Сереж, – сказал Володя, подавая мне второе через стол рядом с варочной плитой, – рисовая каша с тушенкой, вы это, не налегайте особо, я на себе-то проверил, конечно, но у меня желудок привычный…

– Не переживай, Вов, я знаю происхождение этой тушенки, срок выходит, поэтому ее надо есть.

– Нам бы рефмастера… вот папа Ваня все отремонтировал, а рефкамера не работает, могли бы и мороженые полуфабрикаты в поход брать, да и с хутора можно было бы тушку барашка прихватить.

– Вот вы с Иваном Ивановичем головы садовые! Разобрали бы к шайтанам рефкамеру и поставили б пару морозильных ям! А теперь поздно, на хутор у нас уже месяц как электричество подается с мини-ГЭС, и Михалыч все холодилки, что были на складе, забрал в колхоз. Ладно, я попрошу Сашу, он что-нибудь придумает, был у него в бригаде вроде рефмастер.

Швартовались в шуме и суете, оттого что мест на пристанях уже не хватало. Жора, распорядитель пристаней, орал в мегафон так, что мне даже с борта «Кумача» было видно его раскрасневшееся лицо в гримасе трагика. С божьей помощью и умениями Иваныча мы все же пришвартовались в борт здоровенной баржи-новодела, все же течение реки в широкой излучине было очень сильным.

А Лунево преобразился, я бы особо не обратил внимания, но были некоторые мелочи, которые заставляли делать выводы, например, сотни метров свежерастянутого СИПа (самонесущий изолированный провод), неимоверно чадящие трубы котельной, ну и собственно укрепленные артиллерией берега. Да, в недавно отрытых и оборудованных капонирах, на протяжении всей линии пристаней, красовались стволы шести «Рапир».

– Похоже, – Иваныч смачно придавил большим пальцем самосад в трубке, – наши продавцы железяк очень хорошо расторговались.

– Да, вижу, – я кивнул и протянул ладонь за щепоткой табака.

Иваныч щедро отсыпал мне самосада и, утопив кнопку громкой связи, скомандовал:

– Швартовочной команде занять посты согласно расписанию! Юра, бди периметр!

– Принял, бдю… но я далеко… – отозвалось в динамике радиостанции у меня на поясе.

– Двадцать второй, отбой… Иваныч зарапортовался…

– Да я понял, – за ответом чувствовалась ухмылка. – Все нормально?

– Да, нормально, швартуемся в Лунево.

– Принял, за меня старшина Сенин остался, он знает, что делать.

Дабы не сеять подозрения и прочие домыслы у досужей таможенной службы Лунево, я в единственном числе сошел на берег, уплатив скромный сбор в один золотой за весь экипаж, сразу направился к абсолютно постапокалиптической плавучей конструкции, что была пришвартована у соседнего пирса. Два десятка пластиковых бочек были обрешечены брусом, на котором доска к доске выложена палуба, на корме установлен автомобильный дизель с коробкой передач и с раздаткой, рядом располагалось нечто среднее между сараем, бытовкой и… часовенкой! Именно, даже православный крест присутствовал. Двое дюжих молодцов сидели на краю кормы этого плота и о чем-то разговаривали, свесив босые ноги в воду. В новом мире уже сложились некоторое подобие морского кодекса и свои неписаные правила, и одно из них позволяло охране любой водоплавающей посудины пристрелить без зазрения совести каждого, кто без разрешения ступит на палубу. Так как лица парней мне были незнакомы, я, соблюдая это правило и не желая проверять, как оно работает, остановился на пирсе и крикнул им, кивнув на станину, на которой был закреплен двигатель:

– Ну как, не подводит движок?

– Нет, – ответил один из парней и подтянул за ремень из-за кучи увязанных тюков и ящиков автомат.

Второй парень, закрываясь от солнца и глядя на меня из-под руки, спросил:

– Чего хотел?

– Отец Андрей далеко?

– А вон, у складов, – показал парень рукой в сторону длинного строения, выполняющего роль пакгауза.

– Спасибо, так как движок-то, не подводит? – переспросил я, помня, чего стоило Саше и его бригаде смонтировать это все.

– Не подводит… – уже начиная что-то там себе подозревать, ответил тот, что уже положил на колени автомат.

– Ну и хорошо, – махнул я рукой и направился к пакгаузу.

– Брат Сергей! – «правильный сектант», как называет его Иваныч, вышел из ворот склада и увидел меня. – Я к тебе на остров, а ты здесь божьей волей!

Андрей, в долгополой сатиновой рубахе, как у араба, шел ко мне, широко раскинув руки и радостно улыбаясь. Мы обнялись, обменялись рукопожатием, и Андрей повел меня к своему плоту, где я сразу вкратце посвятил его в причины моего приглашения.

– Более подробно вас в это дело посвятит Алексей Макарыч, когда прибудете к нам, а там уже по обстановке и по результатам работы группы разведки, – я допил любезно предложенный чайный гриб и поставив кружку на тумбочку, оглядел сарай-часовню. – Неплохая, эм… келья.

– Нравится? – не без гордости спросил Андрей.

– Необычно, но вполне современно.

– И я не нарадуюсь, – ответил Андрей, а потом нахмурился и добавил: – Кто ж этому Бесу дал право решать за других людей!

– Спасу, он себя называет Спас.

– Бес он, не иначе! Прости, Господи, – перекрестился Андрей.

– Ничего, что я вас в это дело втянул?

– Это дело, брат Сергей, богоугодное и в нём участие – для общины нашей благо.

– Хорошо, тогда надеюсь на более обстоятельную встречу уже на Сахарном, через несколько дней.

– И я надеюсь, – снова улыбнулся Андрей.

– Тогда пойду… время.

– Храни Господь, – Андрей сначала перекрестил меня, пожал руку, а потом достал из ящика на полу мятую пластиковую полуторалитровую бутылку и вручил мне: – Вот, чайный гриб, в жару самое спасение.

– Спасибо!

Направляясь к большой доске объявлений, что была на стене щитового домика местной таможни, я сделал вызов:

– Двадцать второй… как у вас?

– В процессе… – лаконично и тяжело дыша, ответил Юра.

– Закончите, сообщи.

– Принял…

Сахарный постоянно испытывал так называемый кадровый голод, и я очень внимательно изучал объявления на доске. Шансов выискать так необходимых нам технарей было мало, так как в основном все уже нашли себе дело и место в мире после Волны. К сожалению, так и есть, не отыскав ничего интересного, я уже хотел отправиться на «Кумач», но мое внимание привлек шум и гомон у торговых рядов.

– …а меня за советскую власть агитировать не надо! Они бы после волны людей спасали, а то отсиделись, запасы прожрали, а теперь целостность восстанавливать взялись, сейчас! Бегу, спотыкаюсь прям! – донесся раскатистый бас со стороны стихийного митинга.

«А вот это интересно», – подумал я и зашагал к собравшимся людям.

– А ты, что ли, пекарню эту строил? – прокричал кто-то другой. – Прибрал к рукам и теперь наживаешься!

– Не прибрал, а восстановил, я, между прочим, и тебя звал помогать. Конечно! Сновать по брошенным и разрушенным поселкам да мародерствовать легче, чем вкалывать! А таких, как ты, теперь много! – снова отозвался кто-то басом.

– Так ты что же, за раскол страны? В сепаратисты подался? Вот таких, как ты, и надо сразу забайкальцам сдавать!

– Дурак ты, Петро, как есть дурак!

Я не стал подходить близко, так как кроме гомона начали доноситься шлепки – завязывалась потасовка, имевшая все шансы перерасти в массовую драку, а учитывая, что среди толпы видно вооруженных людей, лучше вот из-за штабеля со шпалами понаблюдаю. К моменту, когда раздались первые выстрелы, со стороны войсковой части уже пылили по дороге БТР и полицейский УАЗ с мигалкой, и со стороны таможни бежали несколько людей в форме и с автоматами. За короткий период новейшей истории Лунево местные вояки-законники уже накопили достаточный опыт по разрешению всякого рода конфликтов, в том числе и вооруженных. Митингующие были быстро рассеяны, отчаянные спорщики, те из них, которые решили выяснить отношения с помощью оружия, получили порцию свинца и остались лежать у оранжевой палатки МЧС. Палатку я разглядел только после того, как толпа рассосалась, высокий парень в шортах, синей милицейской рубахе и с автоматом подошел к палатке и стал что-то назидательно им пояснять. Я решил подойти ближе…

– …еще подобное случится, я вам задницы так наскипидарю, что до Амурки вплавь добираться будете! Так спокойно было без вас, представителей несуществующего государства, всего сутки здесь, а уже весь народ перебаламутили!

Раненых уволокли куда-то, а тех, кого вояки угомонили навсегда, стали укладывать рядом со штабелем шпал, из-за которого я наблюдал за происходящим. Я решил все же подойти к палатке…

– Получили, что хотели? – задал я сразу вопрос, вместо приветствия.

Грузный лысый мужик, в летней МЧСовской форме, с подполковничьими погонами и оранжевом берете, отвлекся от сбора разбросанных по земле листовок и, «со скрипом» разогнувшись, ответил:

– Не понял?

– А чего непонятного? – я поднял одну из затоптанных и окровавленных листовок. – Знаете, что это? Это звоночек, звоночек вероятной гражданской войны, которую вы провоцируете.

– Так, а вы кто? – подполковник снял берет и вытер лысину замызганным носовым платком, из палатки вышел и встал рядом молодой парень, в такой же форме, но с какой-то вселенской тоской в близко посаженных голубых глазах.

– Так, можно сказать, сторонний наблюдатель за попыткой склеить разбитый горшок.

– Ничего, ничего… скоро, кроме нас двоих, здесь будет дивизия!

– Отлично! Силами дивизии будут вестись восстановительные работы и помощь населению после катастрофы?

– Будет восстановлен порядок на территории Дальневосточного федерального округа! Развели тут анархию!

– Ну-ну… в головах у себя порядок наведите сначала. Удачи, – хмыкнул я, сложил листовку и, сунув ее в карман, направился к пристаням, но остановился у четырех трупов, накрытых брезентом, и крикнул: – А вот эти – на вашей совести!

Люди постепенно стали опять подходить к палатке и уже не так громко и рьяно продолжили митинговать. Я внимательно рассмотрел публику, по одежде, внешнему виду я уже давно научился отличать, так сказать, социальный уровень, это не сложно. В основном это были те, кто так и не смог устроить свою жизнь в мире после Волны. То ли в силу потребительского менталитета застрявшие в прошлом и не сумевшие перестроиться в настоящем, то ли из-за своей рукожопости и невозможности заработать монету трудом. Были и такие, у которых трагедией попросту сломлена воля… таких по глазам видно, по полной пустоте в них. А тут вроде как надежда, обещания… Что ж, время покажет.

– Кого это там луневские вояки прижали? – Иваныч сидел на небольшой площадке на надстройке, где ранее был установлен один из пожарных стволов, а сейчас накрытый брезентом «Корд».

– Угадай с трех раз! – я поднялся к Иванычу и протянул бутылку. – Вот, презент от отца Андрея, чайный гриб.

– Там МЧСовская палатка, что ли? – Иваныч вытер усы, отпив треть бутылки. – Ох, хорошо!

– Именно, представители Ларионова.

– Так, а свара из-за чего началась?

– Все просто, представители нынешнего пролетариата, ознакомившись с обещаниями Ларионова и обнадеженные новым светлым будущим, стали предъявлять претензии к тем, кто оказался после Волны чуть расторопнее, трудолюбивее ну и, чего уж, удачливее. Слово за слово и…

– …понеслась душа в рай, а ноги в милицию, – хмыкнул Иваныч.

– Вроде того, неизвестно, чем бы кончилось, если б не вояки…

Я обратил внимание, что на баке стоят наши летуны в компании с боцманом и, кивая в сторону палатки, тоже что-то обсуждают.

– Иваныч, а ведь нам теперь никакой враг не нужен, своих дураков хватает, – вздохнул я. – Все, можно сказать, что оргпериод закончился, получите и распишитесь, начинается брожение масс и бурление дерьма в мозгах.

– Интересно, что наши островитяне? – Иваныч серьезно так посмотрел на меня. – Не боишься, что потеряешь свой остров?

– Иваныч, моего на острове – дом, двадцать пять соток земли ну и разве что «Мандарин», остальное…

– Да-да, все у нас народное, все у нас мое, – похлопал меня Иваныч по спине и достал трубку: – Что там Вася с Юрой?

– Двадцать второй, ответь одиннадцатому, – сделал я вызов.

– …Здесь двадцать второй, – ответ последовал не сразу.

– Все нормально?

– Да, сейчас перекусим и возвращаемся.

– Принял, ждем.

– Ну вот, и нам можно перекусить.

Спустя полчаса «Кумач» осторожно отчалил, протиснулся меж разномастных посудин у пристаней и, набирая ход, направился вверх по течению полноводной Новой.

458-й день, река Новая

В ночь решили не продолжать путь к верховьям, а пришвартовавшись вчера у обрывистого берега, рядом с плашкоутом, встретили Василия и Юру. В пяти метрах от берега стояла искореженная опора ЛЭП, за бетонные тумбы фундамента которой мы и зацепились швартовыми, прилепившись правым бортом к корме плашкоута.

Ночную вахту стоял в препоганейшем настроении – хоть и удалось запустить и проверить работу ретранслятора, но радио от группы наблюдателей так и не было; приняли телеграмму от Макса, она была короткой: «У Шефа инсульт, скончался. На Новой Земле бунт и беспорядки, снял с Лысого острова Эрика и двоих наших, возвращаюсь домой, “Принцесса” на буксире, подробно при встрече».

– …здесь Фишка один, все спокойно, – прошипела радиостанция на поясе.

– Здесь Фишка два, аналогично…

– Одиннадцатый принял, – ответил я и сделал отметку в вахтенном журнале.

Да, на берегу выставили два поста, на удалении две сотни метров от реки, там широкая тропа обнаружилась, так что мало ли. Покосился на приборы, от которых по ходовой рубке вкупе с дежурным освещением распространялся неприятный красный свет, ничего, скоро рассвет, и мы двинемся дальше, предстоит пройти вверх по реке еще порядка тридцати километров до точки «рандеву», как сказал Юра.

Наконец рассвело, будить экипаж еще рано, но кое-кто уже сам проснулся, Володя и Юра, а также Вася, он полчаса назад мне сообщил, что группа слежения так и молчит…

– Экипаж! Занять боевые посты! – донеслось по громкой прямо у меня над головой, когда я топал по шкафуту в кают-компанию на завтрак, отчитавшись и сдав вахту Иванычу. Задержался немного и проводил взглядом небольшой плот на траверзе левого борта. Рыжеволосый подросток, опираясь на некое подобие румпеля, зевая, смотрел на «Кумач», из палатки выбрался еще один парень, такого же возраста, лет шестнадцати, и помахал мне, широко улыбаясь при этом…

– Дядь! А далеко еще до Лунево? – крикнул он.

– С вашей скоростью примерно к полудню будете, – ответил я и тоже помахал рукой.

– Ага, спасиб, дядь! – подросток прошел вперед плота и с деловитым видом стал проверять, как увязаны тюки, коих было прилично навалено за палаткой.

Вот же, сопливые подростки вроде, а уже мужички! – подумал я.

Дети нового мира быстро перестали ими быть, осиротев и потеряв все, но те, кто выжил, теперь имеют такой стержень, волю и характер, что взрослые воспринимают их равными себе. Приходилось сталкиваться и с подростковыми бандами – безжалостными, жестокими зверенышами с искалеченной душой. До сих пор на слуху леденящая кровь история о том, как Аслан по доброте своей пощадил двоих из подобной банды и вроде как второй шанс им решил дать. Определил их в подмастерья в столярке, где они и жили с еще тремя работягами в небольшой пристройке к цеху. Этих подростков взяли во время нападения на небольшой обоз, но торгаши в обозе оказались не из робкого десятка, да и с оружием дружны, так что почти всю подростковую банду уничтожили, единицы смогли уйти, вот двоих удалось взять в плен. Эти вроде как детишки прожили у Аслана три недели, отъелись, отоспались, а в одну ночь пустили под ножи своих соседей по ночлежке и убежали, зарезав задремавшего охранника и завладев его оружием, попутно обчистили один дом, убив хозяев и прихватив их повозку, ушли в лес. Такая история, да. Это у нас, на Сахарном, все друг за друга держатся, хотя и бытовые конфликты случаются, и травмы на производстве, но все же порядок и спокойно, несмотря на это, организована круглосуточная караульная и патрульная служба, а Лесной и Лунево – это свободные анклавы. Нет, кое-какое подобие власти там есть, как семья Аслана в Лесном или совет торговцев в Лунево, во главе с бывшим замполитом мотострелковой части, но все грехи и отрицательные стороны социума мира до Волны там представлены в полном раскладе.

– Одиннадцатый, ответь Потапу.

– На связи, – ответил я и присел на откидной стул у иллюминатора в ходовой рубке. Это вышли на связь трое из группы прикрытия, которых мы ссадили на берег час назад, а плашкоут и «Кумач» на малом ходу двинулись дальше, к точке встречи, до которой уже не более трех километров, и если верить нашей карте, то осталось только поворот реки пройти…

– Вышли на дорогу, наблюдаем, слышен шум моторов.

– Принял, осторожно, двигайтесь дальше, к точке встречи.

– Принял, отбой.

Иваныч внимательно смотрел вперед, держась от плашкоута на значительном удалении, потом покосился на стоящий у стены на полу ПКМ на сошках.

– А ты что думал, только кораблики по волнам водить? – заметил я его недовольный взгляд. – Ничего, лента заправлена, патрон в патроннике, если что, ствол в иллюминатор и дави на спуск, поливай, чтобы бошек не подняли.

– Уж лучше кораблики водить…

– Кто же спорит, но вот партнеры наши по сделке очень уж мутные личности.

– Вышли к точке, подходим к берегу, – сообщил с плашкоута Юра.

– Ну вот, началось, – я поднялся, перекинул из-за спины АКМС и сказал Иванычу: – Я на бак, а ты тут бди.

– Ага, – нервно хохотнул Иваныч. – Ты хотел сказать, не бзди?

– И это тоже.

– Аппарель на берегу, швартуемся, – снова доложил Юра.

– Двадцать второй, встречающих не видно? – спросил я, спускаясь по трапу на палубу.

– Не видно…

– Это Потап, – вмешался командир группы прикрытия, – зато слышно.

Я подошел к троим бойцам и молча показал им рукой вдоль правого борта, где были выложены в три ряда мешки с песком, они заняли позиции, приготовившись прикрывать работу боцманской команды на швартовке, а я оглянулся и осмотрел «Кумач», также подойдя к правому борту и посмотрев назад… В огневой точке над рубкой сидит расчет «Корда», из открытой броняхи в середине надстройки торчит ствол ПКМ, а на баке еще трое пристроились у безокатки СПГ-9 в импровизированном капонире из оружейных ящиков, также заполненных песком.

– Высадились, на позиции, наблюдаем, – снова доложил Юра.

– Внимание, – это Иваныч по громкой, – швартовочной команде готовиться!

Иваныч на самом малом подвел «Кумача» носом в правый борт к плашкоуту, спрятавшись от течения и рискуя сесть на мель. Скрипнули кранцы, с бака на плашкоут, а с юта на берег полетели швартовочные концы, а затем потянулись канаты, корма плавно, еще немного, усилиями троих бойцов на берегу, чуть пододвинулась к берегу, «Кумач» замер, и стало тихо, только Иваныч добавил по громкой:

– Боцман, молодец, возьмешь с полки пирожок… потом!

Вот как они это делают? Для меня, сколько вижу, какой-то балет вперемешку с колдовством…

– Сенин, внимательно тут, – обратился я к сержанту, что был замом у Юры, протиснулся мимо якорной лебедки и перебрался на борт плашкоута, после чего сбежал на каменистый пологий берег по аппарели и, быстро осмотревшись, перебежал дальше, к Юре за помятый леер и упавшее рядом сухое дерево.

Это место было когда-то, до Волны, грунтовой дорогой местного назначения, вот и леера видно, разве что теперь трава и кустарник стирают следы цивилизации, наступая из леса. Деревья по обе стороны почти укрыли грунтовку своими кронами с сочными листьями и ветками, завитыми лианами. Дорожное полотно образовало своего рода природный тоннель в таежную глушь, а еще десяток лет и станет это все самыми настоящими непролазными джунглями.

– Ети вашу мать! Вот оно мне надо на старости лет! – донеслось со стороны ходовой рубки, но сначала там что-то неслабо громыхнуло.

Юра улыбался, я повернулся посмотреть и увидел, как Иваныч трясет пулеметом в одной руке, а вторую руку с кулаком высунул в иллюминатор, естественно, в мою сторону.

Из лесного тоннеля стал нарастать шум моторов, сначала показался тот самый курьер, который почему-то обзывал наш «Мандарин» «Бедой», в привычном виде, то есть упакованный в тактическом плане по самое не могу. Этот Рэмбо шел медленно спиной к нам и, сгибая в локтях руки, делал жесты, помогая водителю топливозаправщика сдавать задним ходом. КамАЗ подъехал почти к аппарели, остановился, и его водитель заглушил мотор.

– А вы чего такие все страшные… и нервные? – Рэмбо наконец обратил на меня и Юру внимание.

– Места дикие, люди кругом тоже, – ответил я, поднимаясь с колена.

– Ну здорова, – Рэмбо протянул мне широкую, как лопата, ладонь в беспалой кожаной перчатке.

– А где Артур Андреевич?

– Я за него, или что-то не устраивает?

– Да в принципе без разницы.

– Ну что… – Рэмбо достал из одного из подсумков замызганный и измятый листок и прочитал: – Значит, с вас… соляра, ага, вижу, масло…

– Вон, в ящиках, – показал я на наспех сколоченные ящики, в которых лежали колхозные бурдюки.

– Угу… вижу, ну и того, презренный металл еще…

– Презренный металл тоже есть, получите после полной загрузки.

– Хорошо, – пожал плечами Рэмбо, – тут метрах в пятистах небольшая поляна, на ней хоть развернуться можно, а от нее и до берега дорога паршивая и узко, так что сейчас наливняк соляру всосет, потом подойдет «маталыга», с краю тут встанет, на нее ящики с маслом. Потом начинаем грузить ваши посудины, по окончанию загрузки подъезжает БТР, вы проверяете наше железо, мы взвешиваем презренный металл… ну и все, если у высоких договаривающихся сторон не окажется взаимных претензий, то сделка состоялась, и разбегаемся. Устраивает такая постановка?

– Вполне, – ответил я.

– Жека, приступай, отсасывай! – гоготнул Рэмбо и подал сигнал стоявшему на подножке молодому парню-водителю.

Странно, но все прошло весьма гладко, без каких-либо провокаций и даже навязчиво дружелюбно… Рэмбо все время отпускал какие-то плоские шутки, успел перекинуться с Юрой парой фраз в стиле «Воевал, вижу… Где? …А, знаю, бывал!», до отделения этих непонятных тактических спецов помогали закатывать и заносить железо… Может, зря я так нервничал? А у ребят просто что-то случилось с рацией или они элементарно заблудились… Ладно, пока рано расслабляться.

Своим ходом вполне сохранный «Град» заехал на плашкоут, где его потом за мосты раскрепили талрепами и проволокой, закатили и тоже закрепили две гаубицы, а потом компактно были уложены ящики с боекомплектами. Все остальное грузили кранбалкой на палубу и в трюм «Кумача». Юра весьма дотошно проверял и само вооружение, его комплектность, ЗИП и количество боеприпасов…

– Ну что, нет повода не отметить сделку! – к плашкоуту подошел Рэмбо, после того как ему с БТРа дали отмашку по поводу соответствия количества золота в патронном ящике.

Рембо достал из сухарки армейскую флягу, открутил пробку и, сделав пару глотков, протянул ее Юре.

– Держи, десантура, это подарок фирмы, бренди отличный, японский.

Юра покосился на меня, я кивнул. После весьма скромного глотка Юра протянул фляжку мне, я поднял ее в сторону Рэмбо и тоже отпил.

– Забирайте, забирайте, с вами приятно иметь дело, а у нас такого пойла хватает. Ладно, время – деньги! Надо ехать.

Рэмбо забрался на броню, и «восьмидесятка», зашуршав колесами по грунтовке и рыча двигателем, скрылась в лесу.

– Ну что, Михайлова снимать? – поинтересовался Юра.

– Кого?

– Группу Потапа.

– А… нет, подождем еще, мало ли. Пусть пока все закрепят хорошо на «Кумаче». – У меня все равно был какой-то адреналиновый зуд, с чего, казалось бы.

Плашкоут с усиленным экипажем отправился домой. Ему предстояло пройти левой протокой, мимо Тортуги, где он заправится и продолжит путь, причем не по привычному морскому пути, а напрямую, мимо множества разбросанных по внутреннему морю мелких островов – бывших вершин и хребтов сопок. К слову, с некоторых пор на нескольких этих островах постепенно начинают селиться малочисленные общины, вдохновившись примером острова Сахарный. Но в основном селятся там, где есть доступ к пресной воде, родникам и ручьям, или роют колодцы, где это возможно.

На «Кумаче» наконец закончились работы по погрузке и закреплению груза на палубе и в трюме, на борт вернулась команда наблюдения, и мы отправились дальше, вверх по течению. В колхозе Ганшина предстоял сложный разговор…

– На одиннадцать часов движение, вижу технику! – доложил наблюдатель с поста на баке, когда мы прошли вверх по течению не более пары километров.

Иваныч сбавил ход до самого малого, покосился на пулемет, а потом сказал мне:

– Глянь-ка, что там.

Припав к биноклю, я несколько удивился – на осыпавшемся берегу, к которому выходила небольшая просека, стоял БТР, рядом с ним на земле лежали два больших снарядных ящика, а у кромки воды стоял Рэмбо и махал нам рукой с радиостанцией.

– Это что за сюрпризы еще? – я посмотрел на Иваныча.

– Может, забыли что загрузить? – пожал он плечами.

– Да вроде все перепроверили, – ответил я и вызвал Юру: – Двадцать второй!

– В канале…

– Боевая тревога! Всем внимательно!

– Принял!

Спустя несколько секунд по палубе побежали бойцы, занимая места в огневых точках, а я, когда «Кумач» поравнялся с осыпавшимся берегом и мы были на удалении метров в шестьдесят, переключил радиостанцию на второй канал и сделал вызов:

– Что хотел?

– Тут вы забыли, забирайте! – сухо ответил мне Рэмбо, забрался на броню, где сидело еще пятеро, и БТР, перескочив пару канав, поехал к просеке и скрылся в лесу.

На ходовой мостик поднялся Юра с «Беркутом» покойного Алексея в руках…

– И как это понять? – спросил он, тоже будучи немало удивлен. – Все же проверили вроде.

– Долго мне тут в течении вытанцовывать? – почему-то рявкнул Иваныч. – Решай, Серега!

– Юра, возьми двоих и подойдите на шлюпе, гляньте, что там мы забыли.

– Шлюпку на воду! – скомандовал Иваныч по громкой.

Шлюпка – громко сказано. В качестве одного из спассредств и для десантирования на неподготовленный берег на «Кумаче» находилась алюминиевая легкая моторная лодка, классическая «Казанка». Боцманская команда шустро зацепила «паука» к гаку кранбалки, десант погрузился в лодку и ее аккуратно спустили на воду. Я внимательно следил за берегом, осматривая кустарник и плотные заросли, пока десант направлялся к берегу, отчего-то стало тревожно…

Лодка ткнулась в глинистый берег, бойцы высыпали на сушу и, прикрывая друг друга, рассредоточились. Я наблюдал в бинокль, как Юра осторожно подошел к двум ящикам, он почему-то поморщился, присев на колено у одного из них, открыл замки и осторожно приподнял крышку, проверяя рукой, убедившись в безопасности, Юра распахнул крышку и… замер.

– Что там? – я не мог разглядеть в бинокль содержимое, но лицо Юры…

– Тут «двухсотый»… наш «двухсотый», – ответил Юра и без проверки быстро открыл замки у второго ящика и откинул крышку. – Да, Николаич, это наша разведка.

Я не смог узнать голоса Юра, а у самого такой ледяной холод по всему телу волной прокатился.

Это были наши ребята, те самые разведчики, которых я отправил вести наблюдение за продавцами оружия. Их тела, чтобы поместить в ящики, частично расчленили, отрубив ноги, фиолетовые, распухшие лица было тяжело узнать.

– Салимову из крупняка досталось… – сказал Юра, когда ящики уже подняли на борт и мы, обступив их, стояли на юте. – Хоть не мучился, и радиостанция у него на спине была, вон как размолотило… А Дашкова пытали, все пальцы расплющены.

Двое из нашего скорбного круга метнулись к бортам, освобождая желудки, а я, с трудом удерживая подкатывающую к горлу тошноту, сказал в рацию:

– Иваныч, ищи место для швартовки, надо похоронить ребят.

– Понял, – с металлом в голосе ответил Иваныч.

– Что думаешь делать, Николаич? – спросил Юра, и все присутствующие подняли на меня взгляд.

– Для начала похороним ребят, потом все по плану – к Ганшину, затем домой, – ответил я, хотя прекрасно понял, о чем речь.

– То есть утремся? – пробасил один из бойцов Юры.

Я ничего не ответил, молча постоял еще какое-то время, глядя на тела наших разведчиков, а потом сказал:

– Юра, готовьтесь похоронить ребят, инструмент у боцмана, – я похлопал по плечу Василия. – Пошли к тебе.

У Василия в радиорубке я задержался. Сначала на Сахарный была отправлена радиограмма по закрытому каналу следующего содержания: «Всем службам, усилить меры безопасности, увеличить частоту морских патрулей. Объявляется военное положение ввиду открывшихся обстоятельств, мобсоставу находиться в постоянной боевой готовности. Торговые и пассажирские рейсы временно приостановить». Потом мы с Василием и присоединившимся к нам Юрой около часа восстанавливали путь наших погибших разведчиков на карте, отмечали ориентиры, чтобы иметь хоть примерное представление о месте, где находится база торговцев оружием.

После того как похоронили ребят на каменистом берегу, рядом с которым Иваныч нашел возможность пришвартоваться, устроили поминальный обед. Мало кто разговаривал, все обдумывали произошедшее, только лица, наполненные скорбью, и сжатые кулаки говорили о том, что происходит внутри у каждого. Затем «Кумач» снова отправился в путь, и уже в сумерках мы швартовались на пристанях колхоза в верховьях Новой, со швартовочными местами тут все было очень скромно, и «Кумач» прилип бортом к «Альбатросу». Последние два часа пути я дремал на откидном стуле в ходовой рубке, иногда слушая матерные тирады Иваныча по поводу сужения русла и количества мелей.

– Утром, если нужда будет, пришвартуемся нормально, – сказал Иваныч и сообщил по громкой: – Экипаж, вахтенным занять места в боевых постах, десантной группе выставить караулы, остальным ужин и отбой!

– Ну вот и прибыли, – я встал, потянулся и выглянул в иллюминатор.

Несмотря на поздний час, кроме дежурной службы, нас встречал сам Иван Иванович Ганшин и его дочь Оксана, когда-то отбитая из плена.

– Иваныч, тезка твой с дочкой встречать нас пришли.

– Вижу, – ответил Иваныч, раскуривая трубку, – пойдем, поздороваемся с колхозниками, да потом я сразу спать, уж извини, компанию в деловых переговорах составить не могу… Устал я, Серый.

– Хорошо, пошли.

459-й день, верховья реки Новой

Я тоже вчера вежливо отказался от предложенного руководством колхоза ужина и попросил официальную часть перенести на завтрак. И так как мне еще предстояла вахта под утро, то просто ограничился стаканом холодного компота на камбузе и под тревожное сопение Юры на соседней шконке тоже провалился в сон.

Вася тихо прошел к нам в каюту и, тронув меня за ногу, шепотом сказал:

– Радиограммы…

– Срочные? – я тут же занял вертикальное положение, посмотрел на аккуратно заправленную шконку Юры, а затем на темноту ночи за иллюминатором.

– Как сказать.

– У тебя кофе есть в рубке?

– Желудевый, – пожал плечами Вася.

– Хорошо, сейчас приду, – ответил я, взглянув на часы на стене, циферблат которых был давно переделан и расчерчен под новую временную шкалу.

Вася кивнул и исчез за дверью. До моей вахты оставалось еще порядка сорока минут, поэтому я неспешно умылся, оделся и побрел по узкому коридору нижней палубы, где располагались все каюты, а в конце коридора, у трапа на главную палубу находилась радиорубка.

– Ну, рассказывай, – я присел у небольшого столика, на котором стоял термос и две чашки. – Знаешь, я что-то в последнее время не рад новостям.

– Да ладно, Николаич, чего теперь, обосраться и не жить? Я, например, и не надеялся никогда, что у нас все гладко будет, я даже баб к себе в душу особо не пускаю, чтобы не прикипеть, так… есть одна конопатая на хуторе.

– Вот только и хотел спросить, к кому же ты тогда бегаешь, – я грустно улыбнулся, налил эрзац-кофе и отпил весьма неплохого по вкусу напитка.

– Ну вот разве что…

– Ладно, давай, что у нас там, – я в два больших глотка допил и решительно отставил чашку.

– Ну, во-первых, было короткое радио из форта, по закрытому каналу. – Вася открыл свой журнал, пробежался глазами по строчкам и не глядя потянулся за чашкой, которую я ему пододвинул, дабы не уронил. – Все меры приняты, усилены караулы. Во-вторых, с плашкоута сообщили, что вышли в дельту, у них все в порядке, взяли курс на Сахарный.

– Хорошо.

– Ну и в-третьих, – Вася выдержал театральную паузу, – интересная информация от разведки, что ушла со сталкерами… Группа зачистки сообщила, что Спаса устранили, точнее, устранили его сами сектанты.

– О как!

– И лаборатория есть! – Вася как-то заговорщицки посмотрел на меня.

– Ну, не томи!

– Это «Иртыш»!

– Что? Какой Иртыш?

– Плавучий госпиталь!

– Что-то даже и не знаю, как реагировать… То есть работы там велись?

– Да какие работы! В общем вот, – Вася развернул ко мне журнал приема радиограмм, – сам читай!

«…вирусной опасности нет, главный хулиган был в должности провизора, необходима встреча с руководством…» – дочитал я радиограмму.

– Группа на связи, ждет ответа, так бы я тебя не будил, конечно, – Вася кивнул на стойку с оборудованием.

– Пойдем в ходовую, там карта, там Иваныч, заодно и решим вместе.

Поднявшись в ходовую рубку, мы поприветствовали хмурого как туча Иваныча и припали к карте на штурманском столе. Иваныч многозначительно посмотрел на часы и, вздохнув, спросил:

– Что на этот раз?

– Иди сюда, – поманил я его рукой, – …так, где тут Макарыч отметку ставил… а, вот! Да, далековато, и проселков нет… разве что вот так им обходить, вот до этой дороги.

– Да что случилось-то? – Иваныч зажег светильник над штурманским столом.

– О, так лучше, – ответил я и затем пересказал суть радиограммы от группы разведки.

– Хм… тогда так не стоит, – Иваныч показал мундштуком трубки на дорогу. – Они там на этих «уродов специального назначения» могут нарваться.

– Верно, – согласился я.

– А чего думать-то, тут два варианта, или сталкеры пусть выходят вот сюда к берегу, с Железки дежурный мотобот за ними послать, потом их сюда паровозом, либо мы через перевал до угольного разреза, нас паровозом до базы на Железке доставят, где есть дежурный мотобот, на нем дойдем до места за два дня, топлива только с запасом взять…

– Нас? – я посмотрел на Иваныча, с его лица сошла вся хмурость и появилась некая заинтересованность.

– Да, я тоже хочу посмотреть на «Иртыш», все равно планы менять.

– Не менять, а корректировать. Ладно, решим после завтрака с Ганшиным, Вася, передай сталкерам, пусть ждут.

Приняв у Иваныча вахту и выпроводив его с мостика, я уселся в капитанское кресло, открыл вахтенный журнал и пролистал на несколько дней назад… Да уж, только ведь завел его Иваныч, а уж понаписано порядком. Я все пытался понять выходку этих спецов и так крутил варианты и эдак, получалось, что очень сильно они берегут свои секреты. Кто они и откуда взялись, оставалось загадкой, еще я расценивал их выходку как урок лично мне, горький и жестокий урок. Этот их «большой босс» очень осведомленная личность, судя по всему, и наверняка свои люди у них есть везде, возможно и на Сахарном… Надо будет поговорить с Макарычем, пусть еще раз проверит всех переселенцев, что прибыли за последние три месяца, мало ли. Среди выживших своего рода становление прошло еще несколько месяцев назад, иногда случаются, конечно, «брожения», типа локальных разборок между группировками и анклавами, ну или своего рода бойкотов, например, слободские даже не смотрят в сторону артели после известных событий, так просто рядом сосуществуют. Отец Андрей все ждет, когда там, выражаясь его словами, люди прозреют…

– Как же, прозреют они, – хмыкнув, сказал я вслух, – а где разврат и пьянство учинять?

Так и существует бывший поселок старателей, получивший название «Лас Вегас», со всяких азартных игр, притонов и прочих приносящих прибыль пороков, ну и проигравшиеся там золотишко моют на старых выработках. Людьми мы их торговать отучили, теперь вроде тихо в этом плане все…

– Интересно, а как Ларионов отнесется к существованию этого поселка-притона, – снова пробормотал я.

– Николаич, – на мостик с настороженным видом поднялся Юра, у него тоже ночная вахта, – ты с кем тут?

– Да так, Юр, просто мысли вслух.

– А-а, – протянул он, – а то я с бака смотрю, вроде один сидишь тут, а прохожу, слышу – разговаривают.

– Спокойно все?

– Да, но я на всякий случай усилил караул.

– Хорошо.

Юра хотел еще что-то сказать, но передумал и вышел, я слышал, как он по рации начал перекличку постов.

На рассвете я смог разглядеть все преобразования, произошедшие с момента моего последнего визита сюда. В процессе землетрясения и последующей волны обрабатываемые земли, пастбища и строения по большей части уцелели, но хорошо видны различия между постройками старыми и новыми, склоны долины, в которой находится в прошлом колхоз-миллионер, теперь очищены от высохшего хвойника, и там аккуратно, террасками разрастается поселок небольшими каркасными домишками. У тесных пристаней, кроме «Альбатроса», пришвартованы несколько шлюпок и плотов. Есть даже один грузовой пирс, рядом с которым застыл автокран «Ивановец» с задранной вверх стрелой. Сюда, к слову, много людей прибилось, кто-то из лесу да проселками выходил в течение первых месяцев после Волны, кто-то позже, в процессе миграции выбрал для проживания это место. Ганшин и еще пара головастых мужиков из нового правления колхоза избрали интересную политику, заключающуюся примерно в следующем – не гадь там, где живешь. Нет, некоторое подобие сил правопорядка здесь есть, и работает по принципу народной дружины, но в целом здесь достаточно демократичные порядки. Как так получилось? Очень просто, ведь большинство оказавшихся здесь выживших были в прошлой жизни весьма далеки от земли, но заставлять кого-то работать из-под палки Ганшин не стал, единственное, что он своим волевым решением сделал, так это запретил сердобольным местным подкармливать выживших… «Всем трудно! А если вы их будете опекать, так они и на шею сядут! Пусть шевелятся, хотят есть? В поле, работать! Негде жить? Так и быть, топорами да пилами поделимся, пусть строятся!» Были, конечно, попытки и побузить, и помитинговать, но голод не тетка, да и у местных почти в каждом доме по огнестрелу… самых крикливых высадили на плот с краюхой хлеба и в сплав до Лунево или куда им там хочется. Живет колхоз в основном скотоводством, птицеводством и земледелием, но есть и те, кто здесь только лишь живет, а работают либо как-то сменами в Лунево, либо на нашем угольном разрезе, что находится через перевал, километров пять всего отсюда. А кто-то просто ведет свое небольшое подсобное хозяйство да ремесленничает. Макарыч как-то докладывал, что тут уже за пару тысяч населения перевалило.

Торжественный завтрак пришлось омрачить нашими новостями, необходимость в культурно-развлекательной программе отпала сама собой, да, как выяснилось, таковая планировалась. В общем, мы сразу приступили к деловой беседе в добротном срубе у Ганшина. Дом был совсем новый, в одной из больших комнат, судя по всему, был кабинет председателя, и Иван Иванович разместил нас за большим столом. Нас – это меня, Иваныча, двух летунов и Юру… хотя Юра просто сидел у входа с АКМСом на коленях и делал вид, что разглядывает сучки на кругляке сруба.

Иван Иванович Ганшин вообще очень колоритная личность, он словно сошел с экранов черно-белых советских фильмов про поднятие целины и комсомольские стройки, широкие льняные штаны-тарасики, белая рубаха и соломенная шляпа в цвет бородке и усикам, как у Айболита. Он хоть и выглядит несколько комично, но мужик серьезный, рассудительный, да и, положа руку на сердце, очень от него сквозило кулацкой натурой, правда, если можно так сказать – в хорошем смысле. Одним словом, он был хозяйственник и хозяин, и раз уж смог удержать попавшее в руки после Волны добро в виде развалившегося колхоза, трех десятков дворов и прочего имущества, то имел полное моральное право требовать от нас, как от стратегических партнеров и союзников, уважения как минимум…

– Иван Иванович, не буду ходить кругами, – я решил не тянуть кота за причинное место, дел еще вагон и маленькая тележка, – прибыли мы к вам, чтобы вернуться к разговору о старом аэродроме и собственно технике на нем.

– Я это уже понял, Сергей Николаевич, что ж, пора этот вопрос, так или иначе, решить.

– Я хочу, чтобы вы понимали, я не собираюсь на вас ни давить, ни уговаривать, поэтому спрашиваю – вы готовы к конструктивному диалогу на эту тему?

– Готов, но… – Ганшин похлопал по карманам, достал портсигар и закурил. – Вы, наверное, в курсе о тех сообщениях, что передают из Забайкальского военного округа?

– В курсе, – я кивнул и обратил внимание, как поморщился один из летчиков, – но я думаю, что вы прагматичный человек, реалист и не должны строить иллюзий насчет великого единения!

– Вот! – Ганшин даже оживился. – Я и не строю никаких иллюзий и прекрасно понимаю, к чему ведет этот… эм… Ларионов.

– Что ж, я вас услышал, итак, у нас есть предложение о совместном использовании авиапарка…

– В его наличии и работоспособности еще надо убедиться, – хмыкнув, встрял в разговор Вячеслав Николаевич.

– Мы даже завели один Ан-2, тот, который с модернизации, он на девяносто втором бензине летал, оказывается, – не без гордости заявил Ганшин. – Механику только нашему без малого восемьдесят, но дед бодрый и маразмом не страдает, разве что ревматизм…

– Даже так? – Вячеслав Николаевич в удивлении поднял брови.

– Да, завели да заглушили… – Ганшин прокашлялся, словно готовясь к некой пламенной речи. – Предлагайте, Сергей Николаевич, ваши варианты, я готов к диалогу.

– Я полезных перспектив никогда не супротив, – прокомментировал начальный результат переговоров цитатой Филатова Иваныч и, улыбаясь, раскурил трубку.

– Что ж, у меня предложение простое, у нас пилоты, один из которых и механиком вполне сможет, у вас авиапарк, определим задачи и используем, но сразу оговорюсь, у нас, а в перспективе и у вас, возникла некоторая проблема с безопасностью, и было бы хорошо сначала отработать по задачам, которые поставлю я.

– Знаете, Сергей Николаевич, у нашего колхоза и задач-то никаких нет для этого авиапарка, – улыбнулся Ганшин. – Ищите топливо, заправляйте, обслуживайте, летайте, но есть одно условие.

– Какое? – немало удивился я такой покладистости.

– Ваши летчики живут здесь, авиапарк базируется только здесь, и охрану аэродрома вы берете на себя.

– В целом я не против ваших условий, но вот с охраной, извините, свободного личного состава нет, от слова совсем, так что охрана – это с вас, если есть проблема с вооружением – поможем.

Из-за сопки донесся продолжительный гудок, что-то зашипело и пару раз гулко звякнуло…

– Это на угольном разрезе, тут ведь недалеко, за хребтом, – сказал Ганшин, – ваш паровоз приехал на загрузку. А там не найдется людей для охраны?

– Не могу сказать, мы снимали оттуда бойцов, – ответил я и посмотрел на Юру, тот показал мне два пальца, потом, глядя в потолок, подумал пару секунд и показал три пальца. – Троих сможем выделить!

– Вот и хорошо, – потер ладони Ганшин.

– Но от вас все равно нужно еще как минимум трое, чтобы нормально организовать охрану.

– Есть у меня на примете несколько вольноопределяющихся, – хмыкнул Ганшин, – с оружием, вы сказали, поможете?

– Да.

– Тогда решим!

И закрутилось… во-первых, стали готовиться к внеплановой экспедиции к сектантам, точнее к месту, где обнаружен плавучий госпиталь. У меня аж челюсти сводило от понимания, сколько всего можно вытащить с этого «Клондайка», и сбудется мечта идиота – на Сахарном будет полноценная клиника, с возможностью предоставления медицинских услуг, в том числе на экспорт! Это, говоря сухим языком – поступления в бюджет, рабочие места и значительное повышение социального уровня! Эх, мечты, мечты… Во-вторых, для обеспечения охраны аэродрома был сформирован сводный караульный взвод, продуктовое и вещевое довольствие обеспечил колхоз, а я, как и обещал, выделил оружие, боеприпасы, один «Утес» из арсенала «Кумача» и спецсредства, ПНВ и одну СВД с оптикой. В-третьих, желание исполнить «алаверды по полной» нашим образовавшимся недругам в виде торговцев оружием не давало мне покоя. Поэтому летунам была поставлена первоочередная задача – разведка территории по маршруту погибших разведчиков. За неимением кальки наша рабочая карта была перенесена трудами Вячеслава Николаевича на какую-то полупрозрачную пленку, найденную у колхозников, но получилось очень даже неплохо, в придачу на копии карты появились какие-то штурманские пометки, понятные одним лишь летунам.

Через два дня жуткой суеты мы наконец устроили совещание, на котором была сформирована экспедиционная группа, а также поставлена задача экипажу «Кумача». В группу, кроме меня, Иваныча и Юры, куда же я без него, вошли трое наших морпехов, один моторист и два матроса из боцманской команды. Василий обеспечил нас «дальней» связью, а Володя сформировал сухпайки. Боцману же Иваныч поставил отдельную задачу – дождаться возвращения плашкоута, загрузить его оставшимся на «Кумаче» вооружением, а также перевооружить сам «Кумач». Вместо «Корда» в капонире над ходовой рубкой предстояло установить «ЗУшку», а на ют, где есть возможность вести огонь в секторе сто восемьдесят градусов, установить «Рапиру»… вот так сурово… «Да, Серый, цацки кончились», – сказал мне Иваныч, когда предложил план перевооружения «Кумача», с чем я и не спорил. Дальше «Кумачу» было предписано следовать в Лесной, где встретиться с плотом отца Андрея, на борту которого будет и Макарыч, и ждать радиограммы от нашей экспедиционной группы.

Затем на Сахарный и на Железку были отправлены радиограммы с дополнительными вводными, в одной из которых я сделал «приписку», адресованную лично Светлане с сообщением, что я жив-здоров и с приветами для домочадцев. Уже затемно в который раз с Юрой проверили снаряжение, и я, изрядно уставший и освобожденный капитаном от вахты, отбился… вставать завтра с рассветом.

Глава четвертая

Буксир «Проворный» лег в дрейф у дельты реки, которая не отмечена ни на одной карте прежнего мира, а так как новые пародии на карты особо доверия не внушают, то и соваться пусть и в достаточно широкое русло в темноте дядя Вова не решился. Монохромный FURUNO пискнул, сообщая, что прямо по курсу, со скоростью в пять узлов двигается некая посудина, расстояние двадцать кабельтов. Дядя Вова пригнулся и высунул голову в иллюминатор, чтобы убедиться, что ходовые огни исправны и горят.

– Ладно, сами отвернем, если что, – пробубнил капитан и подал тройной гудок, дабы оповестить команду, что «Проворный» достиг предельной точки автономности похода. До рассвета осталось совсем недолго, а пока можно накрутить хвоста Ринату, чтобы занялся сливом солярки из бочек в топливные баки, а всем остальным пора завтракать и в первую очередь капитану.

– Илья! – дядя Вова проговорил в микрофон громкой связи. – Завтрак бери и поднимайся на мостик, да смотри, там по курсу какая-то лохань.

– Понял, – из динамика донесся в ответ низкий голос старпома.

Дождавшись старшего помощника, капитан покинул ходовой мостик и, потягиваясь, прошел вдоль борта, где, присев на корточки у люка на баке, громко сказал:

– Костя, вы если завтракать собираетесь, то давай, дуй за кипятком на камбуз, отдельно для вас никто титан топить не будет… слышь?

– Да слышу, дядя Вова, спасибо, иду, – донеслось из темной утробы трюма, где было небольшое помещение боцманской мастерской, а на время перехода оно выполняло роль пассажирского кубрика.

Рассвело. Экипаж, позавтракав и выполнив все распоряжения капитана, выстроился вдоль правого борта и осматривал высокие скалистые берега по обе стороны дельты реки. Высохший хвойник давно уступил место буйной зеленой и вьющейся растительности, на камнях мыса, нависающего над тихим, скорее даже ленивым прибоем, кричали чайки, а на верхушке самого мыса возвышался деревянный крест.

– Похоже, это уже что-то свежее, – капитан передал бинокль Михаилу.

– Да, – согласился глава артели и перевел взгляд на реку. – О, да там створный знак, что ли?

– Где?

– Да вон же! – отдав бинокль капитану, Михаил показал рукой.

– Верно, какое-то подобие створного знака…

Дядя Вова развернулся в сторону открытого моря и присмотрелся к тому, что отражалось на РЛС.

– Вот же, голь на выдумки хитра! – аж крякнул капитан.

К «Проворному», сбавив ход, приближался… сарай! Нет, на первый взгляд это возможно и покажется длинным плавучим сараем, но это был самоходный плот длиной двадцать пять и шириной семь метров. Надежно срубленный плот был окован по периметру стальной полосой, с которой свисали кранцы из каната, да и поперек палубы можно было разглядеть кое-какой каркас из металлического уголка. Между леерами, с претензией на работу краснодеревщика, и неким помещением с окошками, перекрытым кусками брезента, был проход не шире полуметра, из окошек с любопытством выглядывали пассажиры, те, что уже не спали. На корме, над палубой метра на три, возвышалось некое сооружение, выполняющее роль рубки вверху и машинного внизу, откуда доносилось ровное тарахтение дизеля. Также на палубе виднелись какие-то тюки, ящики и бочки. Экипаж этого водоплавающего чуда состоял из трех человек – капитана, моториста и, похоже, охранника. Если судить по РПК, который сжимал в руках крепкого сложения босой парень в камуфляжных брюках, тельняшке и черном берете, но вид у него, да, впрочем, и у всего экипажа, был вполне дружелюбный.

– «Проворный»! Добро пристать? – прокричал капитан в мегафон, отчего в «салоне» проснулись те, что еще спали.

Дядя Вова повернулся к старпому, который находился на мостике у штурвала и одобрительно кивнул.

– Ну, попробуй, – из рупора громкой связи пробасил старпом, а потом что-то проговорил в рацию, после чего из двери в надстройке показались двое парней с автоматами.

Полетели швартовые, и через пару минут плот кое-как прижался к борту буксира.

– Откуда такие модные? – спросил Михаил у капитана плота, жилистого мужичка лет пятидесяти, больше походящего на пирата из старых приключенческих романов.

– Так артельские мы, с Тортуги, вот перевозками людей занимаемся.

– Откуда? – переспросил Михаил.

– Остров в левой протоке Новой, там артель наша, кто грузы возит, а я вот с племяшом да с другом его пассажиров катаем.

– Там раньше бандитский рассадник был, – подал голос Костя, который тоже не без интереса рассматривал плот, стоя рядом с Ринатом.

– Так то когда было! Вот как с бандитами разобрались, так потом и собрались люди свободные да артель сообразили.

– Отчаянные вы ребята, – покачав головой, сказал дядя Вова, – ни приборов навигационных, ни огней ходовых…

– А на что они нам, ходим вдоль берега да по руслам, тут уже разведано все… а вы сами-то, похоже, не местные. Откуда?

– С Амурки, – лаконично ответил Михаил и закурил.

– Ох, издалека, однако.

– Да, не близко. А вы в эту протоку идете? Что там выше по течению?

– Всякое! И хутора по берегам, и поселки есть, даже есть эта, как его, а! Казино и бордель… прости господи!

– А, что-то слышал, Лас Вегасом вроде называют, – подтвердил Костя.

– Точно!

– А где тут поблизости можно баки запасом воды пополнить да провизии купить?

– Так вот ныряйте в дельту, да левее держитесь, там будет пристань, Горелая Митрофановка, вот там и можно.

– А чего горелая? – хмыкнул Михаил.

– Да была тут история, – отмахнулся капитан плота, – там и поинтересуетесь. Топлива на продажу нет у вас?

– Нет, извиняй, – ответил дядя Вова.

– А патронов, семерки? – поинтересовался молчавший до этого морпех и похлопал по длинному бакелитовому магазину ручного пулемета.

Михаил и капитан «Проворного» отрицательно помотали головами, а Костя спросил:

– Что, шалят в руслах?

– Бывает, – вздохнул морпех, – и в руслах, и повдоль берега, и сушей бывает всякое.

– За цинк сколько платишь?

– Цинк не потянем, – строго сказал капитан плота морпеху, – нам еще соляры брать.

– Савелич, а сколько потянем? У меня только магазин да пара пачек… вот не дай бог влипнем где, и что? – с обидой сказал морпех.

– Помоги пацану, если есть чем, – Михаил повернулся к Косте и посмотрел даже с некой укоризной, – у нас-то по чесноку, излишков нет, да и пятерка в основном.

– Сейчас, – ответил Константин и пошел к люку на баке и позвал кого-то.

Морпех оживился, в два прыжка оказался рядом с капитаном и, протянув руку, сказал:

– Позолоти ручку, Савелич!

Михаил наблюдал за Костей, а тот присел у люка, откуда показался лысый крепыш, которого Костя почему-то все время называет Годзилла. Статью и ростом в принципе этот лысый соответствует, там размер ноги как бы не сорок седьмой, а так на лицо вполне приятен… Годзилла подал Косте разгрузку, тот покопался в сухарке и, достав несколько пачек, пошел обратно.

– Лови, – Костя по одной сбросил четыре пачки морпеху, которые тот весьма ловко поймал, – денег не надо, считай подарок.

– От души, брат! Меня Костя зовут, если что, так и спрашивай на Торгуге, морпеха Костю.

– Хорошо, тезка, может, и ты когда выручишь.

– Вот это по-нашему, по-бразильски, – одобрительно кивнул дядя Вова. – Ну тогда отваливайте да ведите, показывайте эту вашу Митрофановку паленую!

– Горелую, – поправил Савелич дядю Вову. – Нет, так не получится, если там кто у пристаней есть, то лучше вы вперед идите, буксир у вас немаленький… да там не ошибетесь, сразу за мыском увидите вышку водонапорную. У нас скорость прогулочная, плетемся на девяти узах, а глубина здесь порядком, мелей нет!

464-й день, юго-восточное побережье нового материка

– Да не жмись ты к берегу и ход сбавь, Шумахер! – Иваныч пыхтел трубкой, развалившись на рюкзаках в мотоботе, и, наверное, в тысячный раз уязвил Виктора, молодого парнишку, что был капитаном дежурного мотобота на Железке.

Уже сутки пилим на мотоботе вдоль берега… на встречу с группой разведки, набились как селедка в банку, тесновато. Жарко, даже наличие брезентового тента на деревянном каркасе не спасает. Кажется, скалистый, обрывистый берег, вдоль которого мы идем, раскалится, и того гляди вода закипит. Так что конкретно это замечание Иваныча было весьма по делу. Я тоже полулежа пристроился на носу и дремал, иногда поглядывая на Юру, который уже час как постоянно «сидит» на эфире и ждет сообщения, что нас видно.

Действительно, как только мотобот удалился от берега еще на пятьсот метров, стало не так жарко, но все равно было лень шевелиться, и я лишь показал Виктору, сидящему у румпеля, большой палец в знак благодарности.

– Да, Скаут один, двадцать второй в канале! Слышу тебя! – громко сказал вдруг Юра. – Куда? Понял, подходим. Давай, Витя, вон к тем черным камням!

Виктор облегченно выдохнул и, прибавив ход, повел мотобот к виднеющимся примерно в километре нескольким гранитным валунам на берегу. Все в группе тоже оживились, завозились… Двухдневный переход оказался мучительным, в такой-то тесноте. Вчера я сжалился и дал добро на ужин на берегу и двухчасовой отдых. Сам лежал в исподнем, вытянувшись на камушках, еще бы в воду сползти, но не те воды, акул видели неоднократно в районе Железки.

Мотобот, миновав торчащие из воды гранитные камни, пристал боком к обрывистому берегу, сверху подали лестницу из березовых жердей, скрепленных веревкой. Первым на крутой берег взобрался Юра, где поздоровался с командиром группы разведки капитаном Даниловым и с Димой, старшим из сталкеров, потом они все вместе отошли от края. Спустя пару минут Юра вернулся и, присев на корточки на четырехметровой высоте, сказал:

– Николаич, тут у ребят «трехсотый», надо срочно его вывозить, на одних перевязках не выживет.

– Где он?

– Тут в лагере.

Я отвязал от борта смотанный фал и бросил конец Юре.

– Держи! Снарягу сначала поднимем.

Затащив наверх снаряжение и оружие, все, кроме Виктора, поднялись на берег. До временного лагеря разведчиков было всего пятьдесят метров. Продравшись первым через кустарник по еле заметной тропе к вытоптанной поляне, я осмотрелся – три легких навеса, кострище и носилки из жердей и брезента под одним из навесов. Скинул рюкзак, АКМС и разгрузку на землю и подошел к раненому, совсем молодому парню, и лицо вроде знакомое… Он редко дышал, был бледен, грудь перевязана, а справа повязка запеклась бурым.

– Пуля в разгрузку угодила, – прокомментировал подошедший Данилов, – пробила магазин и по касательной по ребрам… два сломано точно, гематома обширная. Так-то он в сознании был, а вчера, на переходе сюда, хуже стало. Похоже, началось воспаление какое-то.

– Или заражение… – ответил я, развернулся и аж прикрикнул: – Юра! Срочно радио на базу, пусть Макс хватает нашего эскулапа, берут катер «монаха», топлива в него с запасом и пилят к Железке.

– Есть! – Юра быстро кинулся к станции.

– Это как же угораздило? – у меня за спиной прозвучал голос Иваныча, – Митяй… Митяй…

Точно, это же Дмитрий Чернышев, который все в зятья к Иванычу набивается. Иваныч присел и тряс его за руку.

– Да в бреду он, Иваныч, – пробасил Данилов. – А угораздило… в погоне за уродом одним, из охранников этого Спаса был.

– Догнали? – спросил я.

– Ушел, сука, неплохо в тайге ориентируется, ну и подготовка у него явно военная.

– На базе прием подтвердили! – крикнул Юра. – Жду ответа.

Через десять минут пришел ответ, мы отнесли Чернышева в мотобот, Данилов выделил одного бойца, в экспедиционной аптечке я нашел упаковку не сильно просроченного амоксициллина… хоть что-то, все, что могу…

– Дави из своей посудины все, что можешь, Шумахер! – грозя кулаком, кричал Иваныч, стоя на берегу вслед отплывающему Виктору, а потом повернулся ко мне и грустно добавил: – Помрет если, как мне в глаза дочке-то смотреть?

– Он парень крепкий, – похлопал я Иваныча по плечу.

– Да он как простынь уже белый. Эх! Надо было все же разрешить ему в экипаж…

– Не мотай себе нервы, Иваныч, если «костлявая» на карандаш взяла, то не отвертеться никому и нигде. Ни в экипаже, ни в разведгруппе, ни в поле за трактором, у нас у всех и так вон какая отсрочка вышла. Пойдем, перекусим с дороги да послушаем, что Данилов расскажет.

– А вы, Сергей Николаевич, фаталист, как я посмотрю, – ответил Иваныч и пошел к лагерю.

Вообще, когда Иваныч вот так на «вы» переходит, это он либо от неприязни, либо в качестве предупреждения, мол, не надо «учить папу любить маму», ну или просто оттого, что очень погано ему на душе…

– Основную группу оставили рядом с поселком сектантов, – начал Данилов, когда мы уже перекусили вяленым мясом с лепешками и пили чай. – Тут пару часов до места идти, там несколько ребят оставил присматривать и за поселком во фьорде двое дежурят…

– Где? – хмыкнул Иваныч, набивая трубку. – Тебе тут что, Норвегия?

– Ну не знаю, – пожал плечами Данилов, – а как назвать узкий, метров в сорок, залив, который на семь километров врезается в берега метров под пятьсот в высоту?

Иваныч перестал набивать трубку, поднял на Данилова взгляд и, согласно кивнув, добавил:

– Ну, в целом да, похоже на фьорд… видать, землетрясением так землицу покорежило и трещина образовалась. И что, такие же прям скалы в полкилометра отвесные?

– Почти, есть пара мест, где можно выйти к воде удобно, там осыпи, около одной из них как раз корабль и стоит… с небольшим креном на правый борт, он, похоже, завис там после волны, а потом сполз в залив. Там еще, кстати, параллельно проселок один, в километре буквально, не то чтобы наезженный, но относительно свежие следы колесной техники есть.

– А что там за история с ликвидацией Спаса? – поинтересовался я.

– Я всякое в жизни видел, конечно, но это жесть полная, – Данилов достал оранжевую коробочку АИ-2, которую использовал как портсигар, выудил оттуда сигарету без фильтра, закурил и, выдохнув сизый дым, продолжил: – На третий день наблюдения, когда мы уже радио получили с отмашкой на захват, Спас этот, начальник охраны его и девчушка, молодая совсем, пошли от поселка по тропе. Только у них там сначала молебен даже был. Я сталкеров оставил наблюдать дальше за сектантами, а сам с группой за ними, думал на обратном пути и повяжем… сели на хвоста, преследуем… Ну те в сопку прут и прут, мы не отстаем. Охранник этот осторожничал, проверялся. Пришлось приотстать, я сержанта послал чуть левее от тропы и вперед зайти, а он мне радио – «тут обрыв и река», это потом уже выяснили, что тропа вдоль этого узкого залива идет. В общем, дошли до каменной осыпи, пологий откос вышел такой… Эти вниз, к воде, мы сверху смотрим, а там этот корабль, у воды шлюпка, меж камней навес, всякие ящики и бочки разбросаны. Эти трое на шлюпку и погребли к кораблю, у него с борта трап почти к воде свисает. Спас с девчонкой этой скрылись за дверью в надстройке, а охранник опять давай проверяться и берег осматривать в бинокль. Я приказал отходить, чтобы не отсвечивать, там и спрятаться толком по берегу негде. Когда туда шли, у подножия сопки приметил неплохое место для засады, туда и оттянулись, позиции заняли, ждем… А через полчаса ожидания доклад с фишки, что выше на тропе оставил – «девчонка бежит по тропе». Приказал пропустить, у нас другой приказ…

Тут Данилов глубоко вздохнул и от окурка подкурил следующую сигарету.

– А еще через полчаса вон Димон в канал давай паниковать, что в поселке переполох…

– Да, там пять охранников оставалось, – вставил Дима-сталкер, что сидел рядом со мной, – так один из них вперед всех по тропе рванул, остальные за ним, ну почти все сектанты туда же.

– Мы их через себя пропустили, а потом за ними тихонько. Аккуратно за всей этой толпой безумцев… хотя я бы и сам обезумел, – Данилов, выщелкнул окурок в костер. – В общем, до каменной осыпи не дошли, там уже целая война на тропе началась… ну как война, тот, что со Спасом был, отстреливаясь, в лес ушел, я за ним сержанта с Чернышевым отправил, чтобы догнали, а оно вот как вышло…

– Да из армейских он стопудово, – подал голос мордатый парень. – Он нас с Митькой технично с хвоста скинул, прям как по учебнику – влево дугой забрал, вышел во фланг и полоснул тремя короткими, ну я пока Митьку за дерево оттащил, тот и ушел, сука.

– Он и своих там троих заземлил, – добавил Данилов, – а Спаса просто рвали на куски, я решил вмешаться… мордой в пол всех и стали разбираться, что у них за «санта-барбара» и «молчание ягнят» там, а как разобрались… Николаич, я не смог, я этого урода людям сдал… повесили они его.

Я слушал эту мерзотную историю и поражался, как вообще такое может быть, хотя чему удивляться. Произошедшее с планетой стало своего рода катализатором сущности человеческой в целом и каждого выжившего в частности. Все, что волей, здравым смыслом и спокойной жизнью сдерживалось внутри каждого, теперь, не имея контроля над моралью и совестью, вырвалось из обывателя… Поганая, в общем, вышла история – на самом деле Спас никакой не вирусолог, а провизор с этого «Иртыша», больной на голову придурок и извращенец! Уж каким образом он запудрил мозги группе выживших, оставалось только гадать, правда, выяснилось, что охранник, который ранил Чернышева, тоже был «в теме», они были членами экипажа плавучего госпиталя. Тут первый отвратительный момент – Данилов обнаружил в трюме десяток тел, все были убиты. Похоже, снотворное, а потом тяжелый тупой предмет… О поселении выживших Спас с помощником знали, наблюдали за ними некоторое время, а потом устроили представление в виде молитвы и появившейся «волей господа» наутро у берега шлюпки с телом мертвого члена экипажа и продуктами с камбуза… Одно ясно точно, у Спаса, вероятно, был какой-то сектантский опыт, он легко манипулировал людьми, даже проводил какие-то молебны и обряды, предварительно подмешивая в еду какой-то галлюциноген. Он на протяжении последних трех месяцев рассказывал своей пастве о том, что трудится по велению Господа над «Избавлением», так он вирус назвал, и объявил, что необходимы молодые организмы для проведения опытов. Причем подопытные должны были быть исключительно женского пола. А потом то ли препарат закончился, которым он всех пичкал, то ли люди сами подозревать что-то начали, еще бы, восемь девушек, став «сакральной жертвой», исчезли. Люди стали роптать, задавать неудобные вопросы своему «гуру», и было объявлено, что осталось последнее испытание верой, и Господь всех примет к себе. После молитвы повели девчонку по тропе, а она оказалась слишком догадливой да прыткой, вырвалась, вплавь добралась до берега, добежала до поселения и рассказала всем, дальше уже вмешалась группа Данилова.

– Отмыться хочется, – вздохнул Данилов, закончив рассказ.

– А оружие у них откуда?

– Инкассаторы, – глядя в костер, ответил Дима. – Мы их КамАЗ видели в распадке, когда нас погнали отсюда…

Собрались, и наша группа с разведчиками выдвинулась к поселению сектантов. Головным дозором шел Данилов, по своим же следам. Заросли кругом впечатляют – проявляются все признаки тропического леса, еще не джунгли, но ярусы уже явно видны, меньше кустарника, больше высокой травы, разной высоты деревья и лианы. Пестрые мелкие птицы напуганно срываются с веток и стайками взмывают вверх, к небу, которое плохо просматривается сквозь разросшиеся кроны. Влажно, влажно и жарко, да еще какие-то мелкие кровососущие насекомые одолевают.

– Островной климат приятнее будет, – тяжело дыша, пробубнил впередиидущий Иваныч через полтора часа пути.

– Согласен, – я стянул бандану и утер пот на лице. – Ты как, может, привал ненадолго?

– Я-то еще нормально, а вот моториста надо пожалеть, он далеко не мальчик.

– Дозор Скаута… – сделал я вызов.

– В канале, – ответил Данилов.

– Привал на полчаса.

– Принял.

Через полчаса, утолив жажду, оправившись и перемотав портянки, двинулись дальше, а еще минут через сорок мы оказались у стоянки разведчиков, на границе леса и небольшого пятачка берега, на котором расположился поселок сектантов. Дальше на запад виднелись вершины сопок, кругом все тот же дикий лес, а на участке берега площадью не более двух гектаров – навесы, шалаши и прочие рукотворные «бунгало».

– Я их предупредил, что с ними захотят поговорить, но очень уж не в себе они тут, – подошел ко мне Данилов. – Мы их временно разоружили всех от греха.

– Ясно, – ответил я, скинув рюкзак на землю и положив сверху автомат. – Пойду, пообщаюсь… Иваныч, ты со мной?

– Пошли, – он тоже скинул на траву свою ношу.

И мы с Иванычем стали спускаться к морю, Юра, отстав метров на десять, двинулся следом, закинув автомат на ремне за спину.

Разговор вышел тяжелый. Общались с нами трое тех самых инкассаторов и две женщины в залатанных обносках. За исключением дюжины детишек, у всех остальных был подавленный вид. Питались они тут в основном рыбой, дичью, если таковую удавалось поймать или подстрелить, ну и редкими «дарами» от Спаса. Вы когда-нибудь видели глаза несостоявшегося самоубийцы? Вот примерно такая же безнадега, тоска и безразличие на грани безумия в глазах. Мы с Иванычем не стали разводить задушевных бесед, психологи из нас как из дерьма пуля, сюда бы отца Андрея, вот кто бы нашел слова… Но после нашего радио он прибудет сюда только через три-четыре дня. А я сразу, вкратце, начал рассказывать об архипелаге, об анклавах, о новой жизни, и народ стал вылезать из своих «бунгало» и присаживаться вокруг кострища на бревна. Но особого энтузиазма и просветления не было видно, тогда Иваныч, хлопнув себя по коленям, сказал:

– Вы на деток своих посмотрите! Разве после всего пережитого не достойны они человеческих условий жизни? Если вам на себя наплевать, то дети-то здесь при чем?

– Вы предлагаете нам покинуть это место, а куда идти, где нас ждут? – спросил совершенно седой парень лет тридцати, с перебинтованным предплечьем.

– Честно? Сейчас никто никого нигде не ждет! Но в любом месте, где вы захотите быть полезными, вас примут или, во всяком случае, не будут мешать жить так, как вам хочется.

– Да, сейчас везде несладко, но жить можно, если на себя болт не класть! – сказал я. – Мы можем, конечно, оставить вам кое-что из наших пайков, все припасы с плавучего госпиталя заберете, но надолго ли их хватит? Можем патронов подкинуть да нарисовать примерную карту нового материка, но место здесь неудобное, до других анклавов что морем, что сушей очень далеко, нет дорог… вам здесь будет очень трудно.

– Нам надо посоветоваться… мы тут уже как одна семья, – тихо сказала одна из женщин, что выглядела опрятнее других, да и держалась как-то уверенней.

– Это понятно. Что ж, советуйтесь, как что решите, приходите к кораблю, мы все там будем.

– Зачем? – насторожился седой.

– Обследуем на предмет живучести, – ответил Иваныч. – Да тех, кто в трюме, надо достать и похоронить по-людски. А потом, если это будет возможно, отбуксируем корабль к себе на остров.

– А зачем он вам там? – спросила кареглазая девчонка лет шестнадцати, с фиолетовым синяком под глазом.

– Это плавучий госпиталь, у нас на острове есть медики, а с медициной в Новом мире худо, смекаешь? – подмигнул я ей.

На что она застеснялась и, покраснев, закивала, а та женщина, что опрятней других, сказала:

– Я тоже медработник, педиатр.

– Ну вот, вам-то точно дело найдется у нас на острове… если…

– Что «если»?

– Если мозги в порядок приведете, забудете как страшный сон то, что с вами тут происходило. Надо жить, понимаете?

– Понимаю, – тихо ответила она и задумалась.

– Оружие вернете? – спросил седой.

– Конечно, – ответил я, – если убедите меня в своей адекватности.

– В километре отсюда, в распадке, ручей. Там тропа натоптана, кабан, похоже, не голыми же руками мне его брать. Детвору кормить надо, – седой кивнул на ребятишек, что играли у кромки воды, бросая гальку в еле заметный прибой.

– Другой разговор, считай, убедил… я скажу ребятам, отдадут вам стволы, – показал я рукой себе за спину. – Несколько человек пока рядом с вами будут, если возникнут вопросы, пожелания, заявления, то к ним обращайтесь, они со мной свяжутся.

– А вы, простите, на этом вашем острове кем? – спросила женщина-педиатр.

– Скажем так, я и вот Иван Иванович – представители власти этого острова.

Оставив бывших сектантов размышлять о своем прошлом, настоящем и будущем, наша экспедиционная группа с тремя бойцами Данилова, в сопровождении Димы-сталкера выдвинулась к «Иртышу». Сам Данилов и еще пятеро разведчиков остались присматривать за поселком, ну и охранение обеспечивать.

– Поторопиться бы, а то этот сбежавший найдет каких-нибудь отморозков себе под стать или растрезвонит про «Иртыш» по всему материку. И все, считай, тут третья мировая начнется в локальных масштабах, – сказал Иваныч, когда мы наконец-то оказались на пологом склоне, внизу в трехстах метрах на спокойной синей воде, накренившись на правый борт, замер «Иртыш».

– Хорошо его побило, – заметил я, рассматривая корабль, на его некогда белоснежном борту ржавыми шрамами виднелись вмятины.

– Если сможем запустить вспомогач, – стармех стоял рядом, опираясь руками на колени, он откашлялся, мучаясь отдышкой, – откачаем воду, аварийный материал, бог даст, найдем, течи устраним…

– Чего гадать-то, пошли, – Иваныч заметно оживился и стал спускаться.

– Ты на фишку, – похлопал я по плечу одного из разведчиков, – вон в тот кустарник забейся и поглядывай тут, а то и вправду…

На одном из двух шлюпов, что были у каменистого берега, мы подплыли к свисающему до воды трапу и поднялись на борт.

– Ко дну-то не пойдет? – спросил я у Иваныча, держась за леер.

– А ты не подпрыгивай шибко, – хмыкнул он в ответ. – Но даже если и пойдет, то совсем не утонет, на брюхо сядет, вон камни.

Я перегнулся и посмотрел с борта вниз, действительно, сквозь чистую воду было видно каменистое дно, но тут работает эффект линзы, так что до дна не менее десяти метров.

– Вы с Юрой осмотрите все сверху вниз, мы в машинное, а…

– А вы, бойцы, на палубу из трюма тела доставайте да на берег перевозите, – продолжил я за Иваныча.

– Угу, – Иваныч покопался в клапане рюкзака, достал мощный аккумуляторный фонарь и кивнул своим: – Пошли, мужики.

Молчаливой тенью Юра шел за мной вдоль борта, мы прошли в надстройку, поплутали захламленными коридорами, мимо кают-кабинетов и кубриков-палат и, наконец, поднялись на мостик. В некоторых каютах обнаружились мумифицированные и объеденные трупы. Меня преследовал запах, запах смерти, сырости и еще какой-то тухлятины

– Ну что, – вышел на связь Иваныч, – как там наверху?

– На мостике бардак, – ответил я, – кое-где в каютах останки тех, кто, судя по всему, пострадал во время Волны…

Спустя час, когда мы с Юрой, замотав лица, закончив поверхностный осмотр, расположились в кают-компании для экипажа, где был относительный порядок, и, похоже, тут Спас и устроил свое логово, к нам присоединился и Иваныч.

– Солярки есть немного, – с чумазым лицом Иваныч присел на угловой диванчик и, вытерев руки ветошью, достал трубку. – Вспомогач мужики не запустят, но там есть отдельный дизель-генератор на тридцать киловатт, сейчас только жидкости проверят, всю силовую нагрузку снимут, а то запылаем мы тут, кабелей много побито…

– А немного солярки это сколько?

– Тонн семь, – пожал плечами Иваныч и, выдохнув к потолку дым, добавил: – Тут две силовых, одну аж с места сорвало, вместе с промежуточными валами и опорными подшипниками, да и вторая силовая, похоже, вклинившая, забортная вода поступает через переборочные сальники…

– А ты надеялся, «Иртыш» в строй ввести?

– Да какой, – отмахнулся Иваныч, – я просто вспоминаю, как мой СР болтало да швыряло… там, в машинном, мы нашли еще троих, как куклы поломаны.

– Да и тут по каютам и кубрикам попадаются…

– Вертолет-то пойдешь смотреть?

– Какой вертолет? – я аж подпрыгнул.

– Обычный, поисково-спасательный, Ка-27 вроде, если мне память не изменяет… На юте не видел, что ли, вертолетную площадку? У ангара… ворота только переклинило, но со стороны одного из постов пройти можно. Я так, пошарил фонарем, сама машина под брезентом и на талрепах растянута, так что наверняка цела, – Иваныч чуть заметно улыбнулся. – Вот тебе и прибавка к авиапарку, только кто летать будет в этой нашей, мать ее, эскадрилье?

– Юра, пошли… – Я схватил фонарь и быстро выскочил из кают-компании… почти выскочил, моя голова с треском влетела в край проема, в глазах потемнело, и я рухнул на светло-желтый линолеум коридора…

– Вот же учишь вас, учишь… сухопутных, – Иваныч заботливо подоткнул мне под спину свернутый матрас, когда я пришел в себя и попытался подняться. – Лежи уж… сколько раз говорить, проемы надо перешагивать! Что вы вечно скачете по ним?

– Дай попить, – попросил я Иваныча, приглядываясь к обстановке. – Тошнит.

– Еще бы! Тошнит его… держи. – Иваныч протянул эмалированную кружку с чаем.

– Сладкий какой!

– Пей!

– А где мы?

– Заночевать решили на берегу, тут и разбили временный лагерь, извини, но на «Иртыше» тяжело находиться, из-за приличного крена, из-за запаха и из-за того, что там буквально кожей чувствуешь трагедию и смерть, прибраться надо бы там для начала. В общей сложности мы перетаскали из трюма и кают тридцать пять тел и останков. Всех сложили ниже по берегу и, закрыв валунами и камнями, сделали братскую могилу.

Я потрогал внушительную шишку на голове и, поморщившись от боли, спросил:

– Ну и что у нас в сухом остатке?

– Кроме вертолета?

– Какого вертолета?

– Обычного, поисково-спасательного, – гоготнул Иваныч, и все мужики, что сидели вокруг костра, тоже закатились смехом.

– Как тебя звать-то помнишь? – просмеявшись, спросил Иваныч.

– Да ну тебя… всё, вспомнил, и про вертолет тоже.

Что ж, а находка действительно была бесценной, учитывая, что стармех с мужиками заверили, что откачать воду удастся, так как пробно запустили и дизель-генератор и насосы, а потом предстоит работа по чеканке нескольких пробоин. Одна из них была значительной, и там предстояло потрудиться с упорами, клиньями и домкратами, которых тоже отыскали в достатке. В целом, учитывая современные реалии, это был действительно клад, оборудование, медикаменты… и вертолет! Да, поисково-спасательный Ка-27ПС, уж не знаю, в каком он состоянии, но внешне, как сказал Юра, вполне себе цел. Пусть этот корабль своим ходом больше никогда никуда не пойдет, но задача номер один отбуксировать его к Железке, сколько бы времени это ни заняло.

– Придется к Аслану на поклон идти, – словно прочитав мои мысли, сказал Иваныч, когда после ужина все угомонились, а я боролся с тошнотой и не мог уснуть, гоняя всякие думы.

– А пожарник, то есть «Кумач» с «танковозом» не потянут?

– Серег, тут полноценный буксир надо, и нашему флоту потрудиться придется…

– Не хотелось бы трезвонить о нашей находке, пока к Сахарному его не притащим.

– А не надо трезвонить, наймем буксир, заплатим, притянем к Сахарному «Иртыш», а там уж дело десятое…

– Может, ты и прав.

470-й день, юго-восточное побережье нового материка

Если процитировать Иваныча, то я, «раненый, и если есть что сотрясать, значит, не все потеряно», пару дней провел на берегу, ведя записи, отдавая распоряжения, рассылая и принимая радиограммы. Приложился я теменем, конечно, знатно, позавчера даже до ветру сходить, перешагивая большие камни и валуны на берегу, было весьма проблематично, а сегодня вроде ничего, голова уже не кружится. Юра все это время был со мной и дежурил на радиостанции, остальные занимались ремонтом на «Иртыше» и приборкой. Кстати, позавчера же почти вся мужская половина сектантского поселка прибыла на разговор, он вышел не особо длинный… Сектанты предложили свою помощь, а я и не стал возражать, а еще они поинтересовались, можно ли переехать на Сахарный, на что я тоже кивнул, но с оговоркой…

– Поймите правильно, но у нас есть некоторые правила, если можно так сказать, то и законы. С вами со всеми побеседует руководитель нашей островной службы безопасности, а уж по результатам будем принимать решения. Да и не факт, что всем вашим людям понравится уклад островной жизни.

Седой, точнее Игнат, как звали старшего из инкассаторов, выслушав мое уточнение, заметно расстроился и спросил:

– У нас женщин много, дети, сами же видели… поможете хотя бы добраться всем?

– Я получил радиограмму… к вечеру, вместе с нашим безопасником, сюда прибудет глава еще одного анклава, что на материке, у них там тоже очень хорошо, поверьте, хоть и далековато… Не переживайте, никого здесь не оставим, всех заберем.

В общем, когда прибыли Макарыч с отцом Андреем, большую часть народа Андрей решил увезти к себе в Слободу, ну и на Сахарный, по результатам собеседования полсотни человек подобралось, из них десять детей возрастом от шести до четырнадцати лет. Отбывающим в Слободу на самоходном плоту отца Андрея было выделено в качестве наследства от Спаса три шлюпа, в которые уложили провизию из закромов «Иртыша», кое-какие медикаменты и прочую важную бытовую мелочь.

Сегодня рано утром плот отца Андрея отчаливал, бывшие сектанты прощались, некоторые весьма трогательно, а были и такие, которым вообще все равно, что происходит – полная потеря реальности, ну ничего, заботой слободчан, думаю, мозги им на место поставят. Отец Андрей только немного расстроился, он все же хотел провести некоторое время на Сахарном, а тут вот как все вышло.

– Господь даст – свидимся еще, – прощаясь, отец Андрей жал мне руку, – тут уж не до наших прихотей, вон скольким людям надо помочь душой отойти от бесовщины, что тут творилась.

– Конечно, свидимся, – согласился я, – вы радируйте обязательно по пути следования, у вас дозаправка где планируется?

– В Лунево.

– Вот оттуда и радируйте, и когда к себе в Слободу придете, тоже сообщите.

– Хорошо, брат Сергий, – Андрей похлопал меня по плечу и перекрестил, – храни вас Бог.

Разведчики Данилова помогли спихнуть с отмели потяжелевший плот, потом зацепили линь с «гирляндой» буксируемых шлюпов, и слободчане отправились в путь.

На санитарном катере, у которого была частично разрушена рубка, но в целом он был на ходу, мы переместили наш временный лагерь в поселок сектантов, где для меня предоставил свое «бунгало» Игнат. Кстати, он и еще один из инкассаторов решили переселяться на Сахарный. Иваныч со стармехом, двумя матросами и сталкерами остались на «Иртыше». Данилову была поставлена задача – обеспечить охранение на подступах к фьорду и лагерю, со мной же остался Макарыч, Юра, трое его морпехов и переселенцы на Сахарный. Переселенцы активно собирались, хотя чего там было собирать-то: по небольшой котомке у каждого, вот и все вещи. Наконец Макарыч дождался, когда я соизволил уделить ему время «пошептаться», послеобеденная жара была в самом разгаре, и мы уселись под навесом на окраине поселка, почти у самой кромки воды.

– Ну что, Сергей, рассказывай, как у вас все прошло, – Макарыч нацепил очки и раскрыл перед собой свой ежедневник. – Так-то ребята поделились со мной, конечно, но хотелось бы по порядку и из первых уст.

Я рассказывал подробно, стараясь вспомнить каждую мелочь, надеясь на аналитический склад ума нашего безопасника. Макарыч внимательно слушал, уточнял, неоднократно переспрашивал, будто на допросе, и пытаясь подловить, но это его метода, очередной такой вопрос помог мне и самому сделать некие выводы…

– Один из ребят так с радиостанцией за спиной и был уложен в ящик?

– Да, – вздохнул я. – Стоп! Мы же для них нашу сняли, с «Мандарина»!

– Ну… давай, Сережа, шевели мозгами…

– Там точно другая станция была, хоть и размолоченная в щепки, но точно другая!

– Значит?

– Значит, они могут нас слушать… твою ж мать!

– Пусть слушают, – улыбнулся Макарыч.

– В смысле? А… – понял я, к чему он клонит.

– А почему бы и нет? Пусть и дальше пока слушают, а мы подумаем, что им такого «нечаянно» слить, – кивнув каким-то своим мыслям, Макарыч сделал несколько пометок в блокноте, а потом спросил: – А Ганшин, значит, сдался?

– Ну как сдался, уступил на определенных условиях, которые нас в принципе устраивают. Эх, нам бы пилотов…

– А Эрик тебя не устраивает?

– Эрик?

– Ну да, он же у нас пока вынужденно…

– А он может?

– Если верить его послужному списку, вернее той части, которую он счел нужным мне сообщить, то может.

– А что, в бундесвере все такие универсалы? – хмыкнул я.

– Эрик, это, кстати, его псевдоним, офицер Kommando Spezialkräfte.

– Макарыч, как ты вот это выговорил вообще? И что это значит?

– Я неплохо знаю немецкий… а Kommando Spezialkräfte это спецподразделение, разного профиля, можно сравнить с нашими ребятами из подразделений главного разведывательного управления, но считаю это не совсем корректно.

– И это вот все Эрик взял и выложил? И как его зовут на самом деле?

– Не то чтобы выложил, я попросил его более подробно рассказать о своей биографии, ведь он теперь живет у нас, и мы должны ему доверять, а так как прежний мир рухнул и его восточногерманское происхождение… Одним словом, он немного вскрыл карты, а как его настоящее имя… – Макарыч пожал плечами. – Я не знаю, просто сделал вывод, в КСК у всех офицеров псевдонимы.

– Все чудесатее и чудесатее… – Я задумался.

– Ты все покойного Алексея цитируешь? – грустно улыбнулся Макарыч.

– Что? А, да… Так значит, он пилот?

– Нет, но имеет определенный опыт налета, наши летчики его немного подучат, и, думаю, справится.

– Я теперь уже и не знаю… может, Эрика лучше будет использовать в его родной ипостаси?

– Считаю, что рассчитывать на него можно только в краткосрочной перспективе, так как Эрик одержим местью за потерю друзей, и вообще, я с ним в этом плане согласен, Новую Землю надо возвращать, если не хотим получить новый Аденский залив у себя в подбрюшье.

– Даже так?

– А то, последние радиоперехваты и несколько дерзких нападений в акватории Лесного уже о многом говорят.

– Ну да… Шеф неплохо увеличил флот за последние месяцы, топлива и оружия там в достатке. Нет, сами не потянем отбивать Новую Землю…

– Да и не стоит это делать сейчас, – ответил Макарыч, – у нас, да и не только у нас, в скором времени забот будет полный рот.

– А как, кстати, нам теперь радировать? Теперь же считай закрытый канал уже и не закрытый.

– Есть у службы безопасности некие наработки…

– Макарыч, ну колись уже, хватит театральные паузы держать! Я тебя и так очень ценю, уважаю и люблю так, что аж кушать не могу!

– Надо дать радио на Сахарный по закрытому каналу и сообщить, дословно – «Петру Андреевичу необходимо переехать».

– А Петр Андреевич у нас кто?

– А Петр Андреевич Чуйкевич, это участник Бородинского сражения и один из основателей русской военной разведки.

– Вот оно мне надо, а? Под сраку лет шпионские игры в условиях постапокалиптического мира… И что произойдет после этой радиограммы?

– Наш узел связи перейдет на работу по таблицам шифрования, которые составил Павел.

– А все остальные?

– Все остальные радисты и командиры подразделений давно проинструктированы.

– Понятно… Макарыч, я вот что еще хотел спросить, а у нас на острове «крота» не может быть?

– Допускаю, но если он и есть, то появился в течение последних трех месяцев, но никого из этих переселенцев нет в допустимой близости к секретам и прочему стратегическому, так, если столько колхозные слухи собирают.

– Дай бог, дай бог… а что вообще по обстановке на материке и в анклавах? Ну и собственно хочется услышать твои выводы.

– Я подготовил небольшую справочку, – Макарыч перелистал несколько страниц и приготовился читать. – Что касается происходящего, то в Лесном «бородачи» начали закручивать гайки, то ли вследствие манифеста Ларионова, то ли просто… эм… от скуки, хотя я больше склоняюсь к первому варианту.

– И в чем это выражается?

– Во-первых, в отношении к проживающим в Лесном и на территориях примыкающих… Жителей, не имеющих поддержки, силовой или финансовой, пытаются выстроить в четкий коллектив в определенных рамках существования, еще не так явно, но это уже видно… Кстати, Араик «тэбэ балшой прэвет» передает, дорожит дружбой и вообще… Проблемы, в общем, у него.

– Какие?

– Пришли люди от Аслана, сказали, что либо заплати за здание, либо выметайся.

– Стоп, так вроде там и здания-то не было, руины одни! Араик все сам, своим трудом.

– Ну вот так.

– А это точно Аслана инициатива?

– Вот! – Макарыч поправил очки. – Мне нравится ход твоих мыслей… Да, есть у меня одно наблюдение… Аслан ведь в последнее время что…

– Что?

– А как Петр Первый! Пропадает на верфи, все придумывает концепцию современного флота! А вот примкнувшие к его семье прочие братья по вере очень даже не прочь ничего не делать, чтоб у них все было и им за это ничего не было!

– Не получится, – помотал я головой.

– Отчасти да. На фермах и отдаленных хуторах, что вокруг Лесного, им уже ответили, были даже вооруженные столкновения… Люди Аслана все списали на «лесных шайтанов», но мне известно, что при попытке вымогательства были застрелены пятеро бородачей. Вообще обстановка в Лесном, – Макарыч цыкнул языком, – нестабильная. Ночами стала слышаться стрельба, погранцы своей артелью живут у пристаней и в дела поселка не лезут, те жители, которые кое-как наладили жизнь, теперь поговаривают о переезде в Лунево. Да, и Ефим просил меня поговорить с тобой…

– Усилить охрану?

– Нет. Он тоже хочет перенести наше представительство в Лунево.

– Хм, даже так… – я задумался, не верить чутью Фимы у меня повода не было.

– Знаешь, Сергей, я с ним согласен… ну а что, топливом мы уже не торгуем, излишками продуктов подсобных хозяйств никого не удивишь.

– Согласен… а как же гостиница и кабачок при ней?

– А вот это продавать не надо, – Макарыч как-то даже мечтательно задумался. – Управлять гостиницей и кабачком я поставлю надежных людей.

– Хочешь иметь свое собственное кафе «Элефант»?

– А вы бы не ерничали, Сергей Николаевич… Хотя да, тут ты прав.

– Хорошо, перенос нашего представительства в Лунево одобряю.

– Так и запишем, – Макарыч сгорбился и, положив ежедневник на колени, накарябал в нем что-то.

– Усиление обороны острова как идет?

– Федор с Палычем трудятся, Максим носится, как в задницу ужаленный, с этим новым вооружением и с его размещением… Что сказать, работа идет согласно распоряжениям.

– Ладно, запрошу сегодня в радиограмме полный отчет по строительству и обстановке. Что еще?

– В Амурке идут уличные бои! – заявил Макарыч, перелистнув страницу и продолжая писать.

– Кого с кем?

– Если судить по радиоперехвату, то мелких нынешних «дворян» с крупными, ну и группы от Ларионова масло в огонь подливают.

– Вот же уроды! Слушай, а нет информации о Забайкалье? Как у них там у самих вообще все?

– К сожалению, пока нет, – вздохнул Макарыч, – но одного МЧСного майора уже обрабатывает мой человек, как будет какая-то подробная информация, он сразу сообщит.

– А что ты сам думаешь по поводу обстановки?

– А что тут думать, Сергей? Выводы напрашиваются следующие – выжившие разделились на четыре социальные группы. Первая это те, кто смог вовремя мозги свои в кучу собрать и понять, что надо делать, чтобы элементарно с голоду не умереть. Причем у большинства из них это получилось очень хорошо, – Макарыч посмотрел на меня поверх тонкой оправы очков. – Дальше идет вторая социальная группа, которая в данный момент живет лишь потому, что первые, по доброте своей или по определенным моральным принципам, им помогают, то есть дают возможность работать и жить. Судя по всему, такое положение дел устраивает первые две группы… Группа третья – это паразиты! Да, вот какими они были до Волны, такими и остались, только сейчас они стали более сообразительными и кровушку себе подобным пустить не гнушаются на пути к хорошей жизни в плохом мире. А теперь четвертая группа – силовики, неважно какие, военные ли, полиция или еще кто, но возглавляемые прежним руководством, генералы, мэры, сенаторы… У нас прошла в очень сокращенном варианте «эпоха возрождения», и в ближайшем будущем я ожидаю борьбу.

– Какую борьбу?

– Классовую, Сергей Николаевич, какую же еще? Отнять и поделить у нас в генах, как ни прискорбно. Взять того же Араика, кому он нужен был три-четыре месяца назад? А вот теперь, когда он накопил подкожный жирок, отстроился на руинах бывшего сельпо, теперь он интересен многим, от элементарной уголовщины до хозяев Лесного. Это вы еще не знаете, что говорят про Сахарный!

– И что говорят?

– Говорят, что зажрались островитяне, на халяву пирс отстроили в Лесном, говорят, что хапнули себе разрез угольный и теперь жируют… Это все молва, стрекотня торгашей на рынках, но ты же понимаешь, чем в конце концов она закончится? А если еще при идеологической и, не приведи господи, силовой поддержке Ларионова?

– Для классовой борьбы необходимы лидеры, если я правильно помню…

– А чем тебе Ларионов не лидер? Или тот же… эм… – Макарыч приподнял на секунду взгляд вверх, – Артур Андреевич? Хотя, как ты его называешь «АА», вряд ли будет сам влезать в этот блудняк, он останется в тени, а крикуна харизматичного найти не проблема.

– Давай пока о плохом не думать, а? Тут видишь чего, – махнул я рукой в сторону фьорда, – надо вытаскивать эту посудину отсюда.

– Вот! И эту посудину тебе припомнят, увидишь…

– Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю в первую очередь не отмахиваться от проблем, которые зреют и как снежный ком нарастают одна на другую!

– Серега! Мы все… из-под ног более-менее убрали хлам, времянки проброшены, питание подано, течь слабая по трюму осталась, но не критично, одна помпа справится, – вышел на связь Иваныч и прервал наш разговор.

– То есть осталось ждать буксир?

– Да.

– Принял… – я повесил рацию на пояс и обратился к Макарычу: – Продолжим этот разговор позже, мне надо с Юрой плотно садиться на связь. Как говоришь, Петру Андреевичу надо переехать?

– Необходимо! Петру Андреевичу необходимо переехать, слово в слово.

– Хорошо, – я встал и сразу почувствовал, как закружилась голова.

– Это как же тебя угораздило-то?

– А вот, – я развел руками, – понастроят, понимаешь!

Глава пятая

На пристанях в Лесном, несмотря на раннее утро, было суетливо и тесно. Тесно было и всякому транспорту у пирсов, и люди сновали поодиночке и группами.

– У вас всегда так? – Михаил вместе с дядей Вовой стояли у навеса рядом с таможенным постом.

– С чего бы? – крепкого сложения парень, в зеленом берете и тельняшке с зелеными же полосами, недовольно покосился на очередь, у таможенного поста, где регистрировались грузы, подлежащие вывозу из Лесного. – Это последние пару дней такой бардак, как с ума все посходили! Думают, сейчас переберутся в Амурку и заживут.

– Сомневаюсь, – ответил Михаил и почесал затылок. – Мы сами оттуда.

– И что там? – оживился таможенник.

– Видится мне, что большой передел уже начался, – вступил в разговор дядя Вова, – до момента как объявился этот генерал, чтоб ему пусто было, все жили себе спокойно, у всех свое дело, все как-то уживались. Мы бы оттуда, может быть, и не уехали, но слишком сильно уже в воздухе пахло большими разборками.

– Понятно, так что, на сколько дней вас регистрировать?

– Пару дней точно будем здесь, осмотримся, но скорее всего в Лунево попробуем закрепиться.

– Охрана нужна?

– Сами справимся, у нас экипаж большой.

– Я не настаиваю, но в последнее время шалят здесь с разбоем… Хотя вы же у скалы там встали? – таможенник вытянул голову и посмотрел в сторону дальнего пирса.

– Да.

– Там есть своя охрана, островитяне…

– Островитяне?

– Там у них свой пирс, типа офис, типа склад и гостиница.

– А почему «типа»? – улыбнулся Михаил.

– Ходят слухи, что тоже хотят здесь все свернуть и в Лунево перебраться, говорю же, неспокойно стало, и из лесу налеты бывают, и с моря.

Уплатив «гостевой» сбор, Михаил с капитаном вернулись к буксиру, который даже ранним утром с трудом, но пришвартовали в самом начале пирса. Константин со всем своим «табором» и котомками стоял рядом с двухэтажным срубом гостиницы и разговаривал с худощавым парнем странного вида, одетого в хоть и потрепанный, но костюм-тройку, фетровую шляпу, а на ногах были весьма качественные мокасины на босую ногу.

– Ну что, Костя, решил, как дальше будешь добираться? – проходя мимо, спросил Михаил.

– Да тут, оказывается, на остров временно транспорт не ходит, – немного грустно ответил Костя. – Ну да деньги есть, пока вот в гостинице зависнем, а как случится оказия, то доберемся на Сахарный.

– Пгостите, вы капитан буксига? – оживился странного вида парень и обратился к Михаилу.

– Капитан я, – не без гордости сказал дядя Вова.

– У вас какие планы на ближайшее вгемя? – достав платок и протерев им под воротом рубахи, поинтересовался парень.

– То есть? – немало удивился Михаил такой постановке вопроса.

– Я хочу пгедожить вам габоту, если согласитесь, то отплывать нужно пгямо сейчас!

– Хех, шустрый какой! – хмыкнул дядя Вова. – Денег-то хватит?

– Денег хватит, и возможно… возможно, обеспечим топливом.

– А делать что? – Михаил прищурился и еще раз смерил взглядом странного еврея, который держался так, будто ему принадлежит полмира, а то и весь.

– Попгошу в офис, для более пгетметного газговога, – Фима указал рукой на добротную щитовую конторку на берегу, а потом обратился к Косте: – А вы гасполагайтесь, я пегедам от вас сообщение гуководству, и если получите газгешение, то пгидумаем, как доставить вас на Сахагный.

Предложение, полученное, как выяснилось, от торгового представителя неких островитян, было заманчивым, предприимчивый и хваткий еврей, даром что молодой, объяснил суть работы и пообещал немалую сумму в виде вознаграждения, а также пообещал, что на середине перехода будет дозаправка за счет нанимателя и потом, после выполнения работы, была обещана еще тонна солярки. Куда конкретно следовать, было не сказано, Фима лишь сообщил, что после дозаправки на борт буксира нужно будет взять человека, который укажет, куда следовать далее. Одно ясно точно, предполагалось буксировать издалека какое-то судно.

– Подумать надо, – напустил важности Михаил, хотя понимал, что надо кормить ребят из артели, ну и собственно надо с чего-то начинать.

В ответ Фима побарабанил тонкими пальцами по столешнице, на которой лежало несколько тетрадей и журналов, также пара аккуратных стопок с листками, и похоже, эти листки были совсем недавно отпечатаны на принтере.

– Сынок, ты пойми, у нас артель, – начал дядя Вова, – решения на работы принимаем… Как это? А! Коллегиально, так что надо посоветоваться.

– Советуйтесь, – Фима посмотрел на часы на стене, – только недолго, потому что к обеду пгибудет ваш конкугент, и я отдам заказ хозяину дгугого буксига.

Спустя час «Проворный» на полном ходу уже шел вдоль восточного берега материка, на юте возились со станком «Утеса» Костя и Годзилла. Михаил предложил им место в экипаже из соображения безопасности, пусть к крупняку всего две ленты, но это сотня зажигательно-бронебойных патронов калибром 12,7 мм – серьезный аргумент, как ни крути.

471-й день, юго-восточное побережье

За предыдущие дни «бюллетеня», видно, хорошо отлежался, отсиделся и отдохнул, так как проснулся сегодня еще до рассвета и сразу растормошил Юру на предмет выяснить, где собственно «Кумач» запропастился. Выяснил – уже на подходе. Наш новый флагман, сопроводив плот отца Андрея до Железки, там и остался, потому как Иваныч, оказывается, распорядился кое-что демонтировать с «Авроры», которая силами мастеровых на Железке была снова в строю. Да особо теперь ей не рассекать морскую гладь и тем более волну, но побегать в пределах архипелага сможет еще, пусть торговой посудиной, но все же.

– Не спишь? – Макарыч заглянул в бунгало. – А то я смотрю, Юра что-то суетится, вот и подумал, может, что случилось…

– Нет, Алексей Макарыч, ничего не случилось, слава богу, просто выспался за предыдущие дни, вот работун и напал, – ответил я, раздувая угли в кострище.

– Какие планы на сегодня?

– Так вот ждем «Кумач» и подрядчика… Фима нашел буксир, он с отставанием на десять часов от «Кумача» идет, я Иваныча, правда, еще не успел обрадовать…

– Я все же хочу закончить разговор по поводу безопасности и того, что происходит, – Макарыч отодвинул кучу тряпья у входа в бунгало и присел прямо на настил из веток.

– Хорошо, давай только вот сейчас хоть кипятку сделаю, да чаю попьем… Говори, весь внимание.

– Насчет АА, – Макарыч тяжело вздохнул, – ты затеял месть?

– Хотелось бы, но…

– Что, точит червь сомнения?

– Да.

– Тут да, дилемма… с одной стороны, коллектив ждет от вождя действий, с другой…

– С другой здравый смысл и реалии нового мира.

– Вот, я очень рад, Сергей, что до тебя это дошло без каких-либо подсказок с моей стороны или со стороны последствий, какие могут произойти, втянись ты в это дело… Тут ведь что случилось? Тут ты, можно сказать, своим решением вторгся в личные дела некого дельца, решил своей инициативой контролировать его действия, его… эм… бизнес. А помнишь, как мы ревностно отнеслись к ситуации к тем наблюдателям на Васином острове?

– Да, но они работали на тех, кто потом нас атаковал.

– А чем ты отличаешься? – Макарыч подкинул в огонь несколько веток сушняка. – С точки зрения АА, ты такой же супостат…

– Это я, уже успокоившись и сто раз все осмыслив, понимаю, – я тяжело вздохнул, – ребят жалко…

– Ребята, пусть земля им будет пухом, военные! Это их работа! Паршивую вещь скажу, но единственный, кто в ответе за их гибель, это ты, но ты тоже, можно сказать, действовал на упреждение, пытаясь обезопасить весь анклав.

– Это ты меня сейчас успокаиваешь или реабилитируешь передо мной самим?

– Понимай, как хочешь, – своим стеклянным взглядом Макарыч посмотрел на меня и снова уставился на разгорающийся огонь.

– Мне это надо переварить еще самому…

– Главное, самобичеванием не занимайся, ты все правильно сделал, просто современные реалии и неписаные законы нового мира внесли свои коррективы.

– Да уж… Для тебя, Макарыч, дело будет… первоочередное, займись плотно, как ее… эм… агентурной разведкой по анклавам и начинай прорабатывать, как ты называешь, оперативные планы по поводу Новой Земли. Не знаю, с Асланом, с луневскими контакты налаживай, но надо пресекать этот кильдым. Судя по радиоперехватам и периодическим истерикам по поводу налетов в пределах архипелага, новые пираты оборзели. Это наши земли, наши воды, мы там живем! Гадить нам под носом не позволю!

– Вот это другой разговор, – Макарыч чуть заметно улыбнулся и, подставляя кружку, добавил: – Давай-ка налей кипяточку…

К полудню «Кумач» встал на рейде в километре от берега, на траверзе от поселка, и я поручил Макарычу и Данилову заняться переселенцами, их доставкой на корабль и размещением. Вся наша группа, за исключением нескольких дозорных, которые углубились в лес по линии берега, также перебралась на борт «Кумача» посредством санитарного катера. К слову, хороший катер, Макарыч на него уже глаз положил, отремонтировать, вооружить и сделать патрульным катером береговой охраны… Дожили, теперь нам нужна и такая служба. Я не возражал, разве что Иваныч побурчал немного, но потом все же согласился с доводами безопасника.

В ожидании команды кока «экипажу ужинать» я сидел в каюте, рассматривая карту, где был отмечен приблизительный маршрут погибших разведчиков. Белых пятен хватало, точнее в тех местах после Волны, где наших сталкеров не было, да и от кого-либо мы тоже не получали топографической информации. После разговора с Макарычем я засунул подальше гордость, обиды… разве что чувство вины точило порядком. Однако посылать по маршруту самолет, как только представится возможность, я не передумал. Нужны были карты, нужна была информация по затопленным и не тронутым Волной населенным пунктам, пусть их там и по пальцам пересчитать. К слову, о таежных поселках… разные у них судьбы, а уж какие интересные судьбы у людей, которые в них проживали. Забавную историю мне как-то рассказал Михалыч, когда я засиделся с семейством у них на хуторе. Баба Поля со Светланой и детьми были в доме, а мы с Михалычем, уже изрядно приняв на грудь, сидели во дворе, разглядывая звезды и болтая о быте выживших…

– Про поселки да деревушки, что не совсем потонули, все ж не нужно забывать, вон и библиотеку какую привезли, – с козьей ножкой в зубах, что давно потухла, говорил Михалыч.

– Да что там брать, кроме возможных выживших, да и не факт, что захотят они свои родные места покидать. А библиотеки есть далеко не везде, как и школы…

– От чудак человек! Про Чилисино слыхал?

– Ну конечно! Там вроде руды всякие медные да золото в семидесятых нашли, верно?

– Верно-то оно верно, и поселок вроде большой отстроили, и школа-десятилетка, и больница, и клуб были! Даже котельная своя была, а просеку под ЛЭП аж на шестьсот километров пробили, да дорогу железную к самому БАМу, ага, даже ерапорт не ерапорт, а полоса была, только вот в сьмидисятых нашли, а в перястройку, прости оспади, – Михалыч перекрестился, – потеряли! Племяш-то мой бабу тамошнюю в жены взял, Нинку, ага… а у тестя евойного, значит, было еще трое братьев, один из тех братьев как-будто жулик, но не такой, не кровопивец, а так все государственну собственность расхищал, еще при заводе-то. Вообще мужик он солидный был, видал я его пару раз, в пижнаке всегда, с телефоном, и даже по этому телефону с кем-то на ихнем, на иностранном шпрехал, ага. Его так вроде и погоняли – «Паша-англичанин».

– На английском разговаривал?

– Ну вродь того, ага… И стали, значит, в том Чилисино постепенно обживаться и дружки его. И знаешь, и электричество опять появилось, и котельная заработала, и завод, который почти разворовали, вдруг ремонтировать начали. Кафе на басурманский манер в бывшем сельпо открыли, ага, котлеты жарили да промеж булок клали… Кругом асфальту накатали и это… – хмыкнул Михалыч, вспомнил про козью ножку, подкурил, и улыбнулся в усы, – ага, асфальту, значит, везде сделали и давай по тому асфальту на своих иномарках разъежжать… колеса жгут почем зря, газуют, да и соревнуются, кто сильней колеса пожгет да кривее проедет.

– Дрифт, – догадался я.

– Чаго? Да хрен их разберет… А машины-то красивые, блеску… – Михалыч картинно зажмурился и закрыл глаза рукой, – с виду так мильены стоють! Так вот англичанин этот возьми да захоти машину, как у этого, шпиена ихнего… тьфу ты, как же…

– Джеймса Бонда?

– Точно! Как у него, ага. Звонит он, значит, этим басурманам на завод, хочу, говорит, машину купить… Ну, те ответили, мол, куда доставить, – Михалыч сипло расхохотался. – Аха, а Пашка-то им и говорит: в Чилисино везите! Ну да, хде та Англия, хде тот Жемс Бонда и хде наше Чилисино. В обчем, не нашли оне на своих картах деревню и сказали, шо доставят только до Москвы али до Ленинграду. Но то не все, к этой машине прилагался специяльный слесарь, или как он там у них… ага, мол, заводить только он будет апосля доставки, иначе этой, как ее, а! Гарантии нет. И привезли же ему эту машину, и слесаря того, с двумя чумаданами всякой електроники… ну значит, слесарь все проверил, бензину налили, – Михалыч снова расхохотался, скрутил фигу выставил перед собой. – Хрен им по всей морде! В ентой машине кампутир бензин-то понюхал и говорит, мол – помои это, а не бензин! Даже не завелася машина.

– И что?

– А что, купили ребятки себе какую-то там перегонную паратуру, и значится, перегоняли бензин в бензин, только чистый шибко, вот на том бензине они все потом и ездили… А потом выборы, какой-то депутат аж из Москвы там оказался, агитировать хотел… Как увидел это все, и поселок, и машины ребятишек-то этих, так и укатил обратно. Деньжищ-то было тьма у Паши да друзей его, только вот никуда, окромя Чилисино, с этими деньжищами они ине совались, так и жили. Недолго только, потом там, говорят, понаехало всякой милиции да омону, и кончился и Паша-англичанин, и дружки егойные, а Чилисино, оно осталось, ага, так что соображай. Понастроили себе Пашка с друзьями всякого в деревне, их уж нет, а деревня на месте поди, хотя… Даже если захудалый трахтур найти, али струмент всякий, это уже очень большое дело.

Вот и думал я, сидя над картой, на предмет проверить то, что, возможно, осталось не под водой. Опять же, про буровую не стоит забывать, пусть нефти там нет, а вот железа всякого ценного и оборудования хватает.

– Серега, подрядчик на связь вышел, – прошипела рация, – из-за мыса буксир показался, встречать пойдешь?

– Принял, Иваныч, иду, – ответил я, сложил карту в офицерский планшет, который убрал в тумбочку, и пошел на мостик.

Поднявшись к Иванычу, я полистал вахтенный журнал, в очередной раз отметив лаконичность и в то же время умение подробно отразить основные события. Умеет это наш капитан, не отнять.

– А неплохой, – Иваныч указал мундштуком трубки вперед и потянул из зажима бинокль, – речной, похоже.

Из-за мыса, что каменной осыпью вдавался в море гигантской «запятой», показался буксир, шел он весьма резво, дымил.

– «Проворный», – протянул мне Иваныч бинокль.

– Да, неплохая скорость для буксира.

– Трудягу этого так зовут, – хмыкнул Иваныч и раскурил трубку.

Действительно, осмотрев приближающееся судно в бинокль, я увидел название и, улыбнувшись, сказал:

– Как вы яхту назовете…

– В точку, – согласился Иваныч.

– …здесь «Проворный», «Кумач», как слышишь? – донеслось из динамика морской станции.

– Отлично слышу, – ответил Иваныч, – левый борт готовим к швартовке.

– Принял. Сколько твоих кончиков будет?

– Все мои.

– Добро, принял… сейчас подкрадусь тихонько, – ответил Иванычу капитан «Проворного».

– Боцманской команде, все концы наши, приготовиться по левому борту! – проговорил Иваныч в микрофон громкой связи, на палубе забегали, засуетились…

Верхние ярусы надстроек, что у «Кумача», что у «Проворного» находились примерно на одной и той же высоте, и когда я вышел из рубки на площадку бокового трапа, чтобы не отвлекать Иваныча и понаблюдать за швартовкой, мы встретились взглядами… Миша даже глаза протер и чуть наклонился вперед, облокотившись на леер, да и я замер, чувствуя, как часто забилось сердце.

– Серый! – Миша побежал вниз по трапу, не отрывая от меня взгляда, будто боялся, что я исчезну, как мираж, при этом рискуя навернуться с высоты, достаточной, чтобы покалечиться.

Я тоже заторопился вниз, крикнув:

– Под ноги смотри!

Отпихнув какого-то парнишку с азиатской внешностью, Миша перебрался на «Кумач», чем заставил одного из наших морпехов, дежуривших в посту надстройки, предпринять действия согласно инструкции, то есть раздался звук затвора, досылающего патрон, а морпех крикнул:

– А ну, стоять!

– Свои! Спокойно, – помахал я бойцу и поспешил навстречу Михаилу.

– А мне Васька говорил, что вроде тебя видел, но я не поверил! – Мишка протянул мне руку – и мы обнялись. – А ты и вправду как живой!

– Какой Васька? – я разглядывал Михаила.

Коротко стриженный ежик с сединой на висках, загорелое лицо, свежий шрам с пятью грубыми швами на лбу, а вот глаза, глаза другие… хотя такие глаза сейчас у многих, кто пережил потерю близких, потерю дома, потерю старого мира, пусть со всеми его недостатками, но того мира, где было комфортно, был достаток и было завтра. В нынешнем же мире в завтрашний день смотрят исключительно с прагматичной и реалистичной точки зрения, никаких мечтаний и долгосрочных планов…

Но это был Мишка, тот же Мишка.

– Как какой! Сварной наш, из цеха, помнишь? Ну их двое было пацанов с Эгершельда, вечно патлатые ходили, в кожанках, джинсе и всегда с наушниками.

– А, да, помню! Так они что, тоже живы?

– Нет, только Васёк, он тогда напросился со мной поехать. Блин, Серый, да мы в живых-то остались только потому, что к тебе поехали! На «ручке» материалы повезли, да трактор, что тебе купили, решили через заповедник сократить, перевалом махнуть, а там затрясло, потом волна… Да так сразу и не расскажешь! – Мишка улыбался и тоже заглядывал мне в глаза.

– И что это за «встреча на Эльбе»? – Михалыч, закончив со швартовкой, тоже вышел к трапу и оперся локтями на перила.

– Иваныч, это Мишка, ну про которого я тебе рассказывал, помнишь?

– А, ну, привет компаньонам! – Иваныч улыбнулся в усы и помахал рукой. – И чего вы тут тискаетесь, боцманской команде мешаете? Приглашай друга в кают-компанию, чего, как говорится, в дверях-то стоять.

– Иван Иванович! Сергей Николаевич! – прокричал еще кто-то с борта «Проворного».

– О! Эмигрант! – даже хохотнул Иваныч. – Это просто праздник какой-то! А ты-то как здесь? Не сложилось в Амурке?

В ответ Костя только головой помотал, при этом улыбаясь во все тридцать два зуба.

В кают-компании собрались я, Иваныч, Юра, Алексей Макарыч, боцман Строганов, капитан буксира дядя Вова и Михаил. Я на радостях такой встречи хотел было отменить аврал по поводу буксировки, но что-то меня остановило, в голове словно молотком стучало: «поторопись, поторопись, поторопись». Так что пришлось сжать в кулак эмоции и радость и приступить к обсуждению операции по буксировке. По большому счету мы с Мишей от нее самоустранились, точнее, в этом обсуждении нас касалась только часть по обеспечению охранения, а специально обученные морскому делу люди и без сопливых знали, что делать.

«Кумач» перегородил узкий и относительно глубокий скалистый залив и остался позади, «Проворный» аккуратно двигался вперед, а в кильватер шли на санитарном катере я, Михаил с одним из своих парней с ПКМ и Юра с тремя морпехами. Экипажу буксира и ребятам Строганова предстояли подготовительные работы к буксировке, мы – в охранение, и когда поступит команда, нужно будет подобрать наших дозорных с Даниловым. Час назад Василий доложил, что перехватил переговоры некой группы и их головного дозора, кто такие, откуда – непонятно, так что лучше быть начеку.

Прежде чем приступить к работам, дядя Вова со Строгановым поднялись на борт «Иртыша» и еще раз все проверили, после чего началась суета, сопровождаемая волшебным «едрит мадрид» и прочими придающими скорости и сообразительности местоимениями двум боцманским командам по громкой связи буксира. Я осторожно подогнал санитарный катер к каменной осыпи, где болтался шлюп с «Иртыша», Юра накинул РДху и с морпехами поднялся наверх, а мы с Михаилом, усевшись на корме катера и свесив вниз ноги, молча глядели в прозрачную воду и на двоих Мишкиных артельщиков, что производили какие-то манипуляции с буксировочным устройством на юте «Проворного».

– Даже и не знаю, с чего начать, старик, – прервал молчание Михаил, – столько всякого пережить пришлось.

– Потом расскажешь, – похлопал я его по плечу, – вот домой вернемся, протопим баньку, и расскажешь.

– Ага, – рассмеялся Мишка, – что-то долгий у меня путь получился до твоей бани… Ты, кстати, считал вообще, сколько времени прошло?

– Если по-старому считать, то порядка двух лет, некоторые даже детей успели родить, – улыбнулся я.

– Да ладно! Серьезно? Блин, старик, рад за тебя!

– Я тоже за себя рад…

Со стороны осыпи, теряясь в сопках и угасая эхом, донеслись выстрелы, я заметил, как вверх взмывает сигнальная ракета…

– …здесь дозор… двадцать второй, как слышишь? – зашипела рация у меня на поясе. – Контакт! У нас контакт!

Фоном было слышно, как разгорается перестрелка, слышны крики…

– Слышу тебя, дозор! – сразу же ответил Юра. – Не суетись! Кто, сколько?

– На нас, походу, разведка вышла, группа пять человек… уже четыре… схлестнулись… но правый дозорный через себя группу около тридцати человек пропустил, обходят справа, идут к вам!

– Всем отойти к тропе! Как понял? К тропе!

– …

– Дозор! Дозор, ответь двадцать второму!

– Дядя Вова, поторопись! – Миша тоже достал из кармана перемотанную изолентой, обшарпанную «ходи-болтайку». – Скоро там?

– Выбираем буксировочный канат и все, начинаем движение.

– Давай, давай шевели булками, дядя Вова!

– Да я уже понял…

Я завел катер, схватил смотанный линь, что валялся у транца, один его конец привязал к кормовому кнехту катера, сиганул на берег и побежал к шлюпу.

– Расчехляйся! – Михаил прикрикнул на своего бойца.

– На, трави потихоньку, смотри, чтоб шлюп не сдернуло, – сунул я в руки Михаилу моток линя, забираясь обратно в катер, – отойдем к тому берегу, и твой пулеметчик прикроет наших.

– Понял, – кивнул Михаил.

Сильно нервничая, слыша переговоры, выстрелы и крики по рации, я потихоньку стал уводить катер к противоположному отвесному берегу. Михаил, свесившись на корме, разматывал линь…

– Все! Пара метров осталась! – крикнул Миша.

Я дал стоп, а потом чуть назад, чтобы линь оставался в воде, и схватился за рацию:

– Двадцать второй одиннадцатому!

– В канале!

– Буксир начал движение! Всех дозорных! Всех назад, к шлюпке, это приказ! Мы прикроем!

– Уже! Два двухсотых и трехсотый в дозоре, прикрываем отход!

– Уводи ребят, Юра! – срываясь на крик, ответил я, надевая разгрузку, что валялась в ногах, и присел рядом с пулеметчиком у борта.

Тем временем звуки боя стали ближе и громче, совсем рядом, справа, не скупясь, зашелся пулемет одного из наших морпехов.

– Одиннадцатый! Внимание вверх направо! До взвода, к тебе идут, пулеметом их прижали, но они, сука, настырные и грамотные!

– Принял, – ответил я и показал пулеметчику рукой на скалистый склон справа.

Донесся грохот двух подряд взрывов, опять заработал пулемет, а на склоне показались шестеро бойцов, волокущие два тела.

– В шлюп! В шлюп забирайтесь! – я встал в полный рост и крикнул им, а потом повернулся и посмотрел на буксир и «Иртыш»

– Твою мать… медленно! Как же медленно… – процедил я сквозь зубы.

– Кимыч знает свое дело, – сказал Михаил, – была бы возможность, делал бы быстрее.

– Да понятно, – я с досадой опять плюхнулся у борта и увидел, как те бойцы, что укладывали «двухсотых» в шлюп, снова побежали наверх. – Куда?!

До зубного скрипа я сжал челюсти… у них свой отец-командир, а так как Данилова среди погибших не было, насколько я успел разглядеть, значит, он ранен, и они возвращаются за ним. Спустя пять минут, мучительных, долгих пять минут, сверху насыпи покатились камни, и я увидел, как четверо за ноги и за разгрузку тащат Данилова… Я обернулся на караван, а суда будто и не сдвинулись с места, я лишь обратил внимание, что кто-то из команды Строганова бежит с СКСом по шкафуту «Иртыша», а затем он занял позицию на юте.

– Двадцать второй, что у тебя? – снова вызвал я Юру, услышав, как стрельба сначала вроде стихла, а потом опять взрыв и короткими очередями начал долбить пулемет.

– Отходим, жмут плотно, суки, умеючи… прикрывайте…

– Понял!

Чуть позже, пригибаясь, прикрывая друг друга и отстреливаясь, показались морпехи и двое дозорных. Юра показался последним, с ВСС за спиной и держа что-то в руке, будто поскользнулся, но как-то сгруппировался за камнем, повозился там несколько секунд и побежал вниз. В этот же момент справа вверху начали стрелять, я увидел, как зацепило кого-то в шлюпе, и открыл огонь по силуэтам за камнями, тут же подключился пулеметчик, Миша и те, кто были в шлюпе.

– Дави, дави огнем! – проорал я, когда мой магазин опустел, закинул за спину АКМС, прыгнул к штурвалу и запустил двигатель.

Дизель схватил сразу и бодро затарахтел… Как только Юра перевалился через борт шлюпа, я двинул рычаг хода.

– РПГ! – хрипом, донесся из рации голос Юры.

Я обернулся, мурашки размером с кулак проскочили по спине и затылку…

Ду-дум… ду-дум… ду-дум… – гулко разнеслось по фьорду со стороны буксира, а через мгновение каменистый склон, на котором уже приготовился к выстрелу из гранатомета боец противника, покрылся мелкими разрывами, гранатометчика как поломанную куклу отбросило назад и опять, – ду-дум… ду-дум… ду-дум…

– Костя ваш, со своим самоваром, «утесом» в смысле, – нервно ухмыльнулся Миша и добавил: – Серега, ты, мля, вперед смотри!

Вдруг на край осыпи выскочили несколько человек, но они не успели сделать ни одного выстрела, бабахнула МОНка, выставленная Юрой, сметя всех, кого мы видели, и тех, кто был позади. Стрельба со стороны противника на несколько мгновений стихла, и я еще прибавил ход, а поравнявшись с ютом буксира, показал Косте, спешно меняющему короб на «утесе», большой палец. Пулеметчики со шлюпа и с катера огрызались короткими очередями, не давая противнику прицельно вести огонь, однако в опасной близости от бортов катера то и дело в воду плюхались пули, борту и надстройке «Иртыша» тоже доставалось, стучась нестройной дробью и уходя рикошетом.

– Миша! Выбирайте линь, слишком длинный! – крикнул я. – Впереди поворот, шлюп не впишется между мысом и «Иртышом»!

Мужики, бросив оружие, перекинули на кнехте линь и на «раз-два», стирая в кровь ладони, стали тянуть его. Я чуть сбавил ход, дал слабину натяжения и присмотрелся к верхушке скалы, на которой с коротким автоматом застыл силуэт, знакомый, мать его силуэт!

– Ничего, Рэмбо хренов… земля круглая, – прошипел я и, убедившись, что длина линя значительно сократилась, снова прокричал: – Хорош! Крепи!

Глава шестая

474-й день, Железка

То, что наш удаленный анклав на Железке перешел на усиленный вариант охранения в условиях дефицита личного состава, сразу бросается в глаза. Если раньше вооруженными были только бойцы караула, то сейчас даже те, кто работает на угольном разрезе, берет с собой на смену оружие. Наемные рабочие, что живут в колхозе у Ганшина, где с оружием негусто, весьма обрадовались тому, что получили разрешение увозить с собой после смены выданные во временное пользование стволы. Лучше пусть так, люди Ганшина – это наш западный рубеж, а теперь еще и стратегический объект – аэродром.

Пришвартовались на Железке вечером, хорошо, что дотемна успели и смогли похоронить ребят, что погибли во время операции во фьорде. Данилов не дожил, так и скончался в шлюпе к моменту, как мы вышли в открытое море… Еще совсем молодой парень из команды Строганова, тот самый, который бросился нас прикрывать с юта «Иртыша», он был убит явно снайперским выстрелом, точно в лоб. В артели Михаила также были потери, погиб боцман – шальная пуля. Уже семь… Семь человек за очень и очень короткий период, как же дорого достаются трофеи прежнего мира.

После тяжелого, рвущего сердце на части поминального ужина я оставил всех и забрался на невысокий утес, где располагался недавно установленный створный знак и где ночью разводили костер в помощь тем, кто в темноте подходил к железке, не имея на борту навигационных приборов. По докладу коменданта Железки, из Лунево должна прийти самоходная баржа за углем, вот для нее я и развел огонь в сваренной металлической решетке, сижу рядом, курю самосад-горлодер и смотрю на океан. Стараюсь не думать ни о чем, любая мысль провоцирует на тихую истерику… Юра, он незаметной тенью проследовал за мной и тоже сидит недалеко, тихо вздыхает и, судя по монотонным щелчкам, он, похоже, неоднократно выщелкнул и обратно снарядил магазин.

– Сергей, – тихо сказал Юра, сидя на РДхе и прижавшись спиной к большому валуну, – тебя вызывают…

– Что-то срочное?

– Нет, этот, как его… ну из подрядчиков…

– Миша?

– Да, он уже внизу, комендант сказал ему, что мы здесь.

– Ну пусть забирается… помоги там, подсвети, не дай бог свалится, еще небоевых потерь нам не хватало!

– Есть…

Спустя пару минут на утес по веревочной лестнице забрался Мишка и уселся рядом со мной.

– Что, старик, паршиво? – Мишка всегда отличался умением «успокоить и поддержать».

– Да, пустота какая-то внутри… пустота и злость.

– Злость это хорошо, – Мишка покопался в поясной сумке, которые в прежние времена любили носить дальнобойщики, извлек оттуда сигару, разрезал ее пополам и предложил одну часть мне.

– Спасибо, Миша, не надо, я уже горлодером Иваныча накурился на пару лет вперед, – ответил я.

– Я тут с твоим этим «фейсом» пообщался…

– Догадался, или Макарыч тебе представился?

– А что тут догадываться… вопросики у него, понимаешь, такие с подвывертом, взглядом сверлит, аж затылок чешется, – хмыкнул Мишка. – В общем, если ты не против, то я бы присоединился к островной жизни, только на условиях свободного художника.

– У нас есть такая практика…

– Да, мне Макарыч разъяснил, только сказал, что окончательное решение за тобой.

– На какую тему собираешься «художествовать»? – я посмотрел на Мишку.

– Да все на ту же, если раньше мы с тобой занимались монтажом и сборкой металлоконструкций, то теперь более актуально и выгодно заниматься демонтажом того, что осталось.

– Согласен, но на одном условии.

– Это каком? – удивился Миша.

– Буровую платформу разберешь и можешь на вольные хлеба, – похлопал я его по плечу.

– Ни хрена ж себе! Не, я, конечно, не против, я за любой кипеж, кроме голодовки, но, блин, я ее с мужиками разбирать десять лет буду!

– Разбирать будешь не только своей артелью, дадим еще людей, да и полностью ее разбирать не надо, сделаем там форт и пост дальнего обнаружения.

– А, понял, а далеко эта буровая?

– На сахалинском шельфе.

– Ого!

– Вот именно, организуем там вахту, пункт дозаправки… есть, в общем, планы.

– Глобально.

– Надо жить, Миша, и думать о будущем, что бы ни происходило в настоящем… – я вздохнул, встал и подбросил в клетку несколько приличных поленьев из кучи приготовленных дров. – Что-то с этой буксировкой, стрельбой и прочим так и не было времени поговорить… как вам выжить удалось? Что потом было, как в Амурку попал?

– Знаешь, старик, что-то подумал, вот вспоминаю, и как будто это уже так давно было…

И Миша начал рассказывать, снова раскурив потухшую сигару:

– Первый раз, когда тряхнуло, я думал, водила наш, Семеныч, приспал да цепанул обочину, а что, кругом тайга, грунтовка, темень. Помню, еще как Васек на него погнал… А Семеныч по тормозам ударил, и движок заглушил, ну все, думаю, Васек нарвался на звиздюлину, и тут опять тряхнуло, и как будто едем куда-то, потом еще несколько толчков, грузовик раскачивало так, что вот-вот с ручника сорвет, мы из машины… Постояли, вроде успокоилось все, а мимо нас, прикинь, прямо через грунтовку, зверье! Ну, – Миша выдохнул вверх густой сизый дым и посмотрел на огонек сигары, – всякое зверье, и бурундуки, и белки, кабарга прямо через Семеныча сиганула, чуть не свалила его… а потом слышим, шум нарастает… То, что это Волна, поняли в последний момент, чисто по тому, как сопка внизу напротив раз и исчезла, и скрип, треск, шум… Я Ваську только и успел за ремень схватить. Страху натерпелись, изорвались в хлам, пока нас болтало… И как не убились, – Миша пожал плечами и грустно улыбнулся, – тащило нас по распадкам с такой скоростью, что воткнись мы в какой валун или дерево – хана! И как Васек паллет разглядел, что параллельно нам плыл? Зацепились мы за него и давай орать, Семеныча в смысле звать, но куда там… В общем, когда нас бултыхать перестало, и все вокруг относительно успокоилось, мы осмотрелись – вверху звезды, внизу вода, кругом вода и мусор! Всякий, и деревья поломанные, и барахло какое-то. И тут Васек пальцем в мою руку тычет, – Мишка хохотнул и показал мне левую руку со сжатым кулаком, но мизинец и безымянный палец не сгибались. – Я кисть вывернул, связки порвал, но Васькин ремень не отпустил… ну, так и держал, одной рукой Ваську, другой паллет… и откуда он взялся?

– Ну как откуда, Бог послал.

– Вот разве что… – Миша ухмыльнулся, – он в тот день всех послал, далеко и надолго! Короче, рассвело и кругом вода – зашибись! Хлам всякий, коряги и море, много моря. А рука опухла в суставе, болит так, хоть вой, да и все тело болит, будто трактором переехали, легкие-то отбил, это факт, дышал на полвздоха. А потом бац, и что-то твердое под ногами – на мель нас течением притащило, ну как на мель, видно, хребет сопки какой, что волной до камня слизало. Так и стояли в воде по грудь, радовались, ага, как два придурка посреди бескрайней воды… Васек мне типа повязки лангетной сделал из тряпья да бутылки пластиковой из хлама, что вокруг плавал. Вот, – Миша достал из кармана «Лазерман» – видавший виды, отполированный руками до зеркального блеска, – твой ведь подарок, помнишь?

– Ага, – я взял в руки мультитул и, хмыкнув, вспомнил, как я мучился, выбирая подарок на день рождения Михаила.

– Ну и вот, пока я руку свою нянчил, Васек поплавал вокруг, нашел кое-что и, главное, разодранную упаковку пены монтажной, три баллона там было. Паллет-то уж намок конкретно, ну мы его еще пеной набили, а жара такая стоит, не осенняя ни фига, в общем, вдалеке разглядели нечто, как нам показалось, кусок земли из-под воды торчит, на пузо легли на запененный паллет и давай грести, но не смогли так долго… вымотались уже через час, пить охота было до смерти… но нам во второй раз повезло – слышим, орет кто-то, поворачиваемся назад, а там палатка оранжевая, точнее плот спасательный, а в нем три мужика – спасшиеся моряки с утонувшего краболова. Первое время после Волны течения были, вот и таскало нас дней десять, пока берега не показались. Хорошо, что плот двадцатиместный. И запасы там были, и питьевая вода, и опреснитель даже был, нам пятерым хватило, а потом нас на моторке дед один подобрал и поведал, что находимся мы недалеко от Комсомольска-на-Амуре. А там понеслось… смекнули мы с Васьком, что помощь ниоткуда не придет, судя по масштабам, и даже если придет, то очень не скоро, решили, что шевелиться надо, в смысле делом заниматься… Так и пошло…

– Понятно, ладно. Пойдем, утро вечера мудренее… Завтра продолжим движение, нечего резину тянуть, надо тащить «Иртыш» к Сахарному, и чем скорее, тем лучше, – ответил я, а наутро мы вышли в море.

Караван был внушительный по нынешним меркам. В кильватер за «Кумачом» шел «Проворный», волоча за собой «Иртыш», а следом поставленная на ход «Аврора», где мне пришлось занять место в ходовой рубке. Со мной на наш бывший флагман перебрался Юра с двумя морпехами, куда же без него, а также один из мотористов из экипажа «Кумача». Добрались до акватории Сахарного без приключений, разве что, когда обходили архипелаг восточнее, дабы не рисоваться такой компанией вблизи Лесного, параллельным курсом, от острова СРа нас сопровождали три катера с вооруженными людьми. Минут тридцать шли на удалении в километр, в бинокли поглядывали, но после того, как на юте «Кумача» в их сторону повернулся длинный ствол «Рапиры», катера отвалили и ушли на восток, слившись с горизонтом.

479-й день

Дом. Как же приятно возвращаться туда, где тебя ждут, и вообще, очень по-людски это, когда есть куда и к кому возвращаться. Еще за километр до южной оконечности острова «Кумач», троекратно взвыв сиреной в рассветной тишине и вспугнув чаек на каменистом берегу, оповестил Сахарный о возвращении, а спустя десять минут навстречу каравану, глиссируя, мчался катер «монаха» в сопровождении двух водных мотоциклов.

– Вот чего бензин-то попусту жечь, – сказал я вслух, глядя, как встречающие ушли на разворот.

– Правильно, – выделить Максу шлюпы весельные и пусть на них акваторию патрулирует, – в рубку вошел Юра, он слышал мою реплику, – и бойцы подкачаются.

В ответ я согласно кивнул, улыбнулся и снял с пояса радиостанцию.

– Иваныч, куда «Аврору» парковать?

– Вот сухопутный! – сразу же, с хрипом и затуханием прилетел ответ – аккумулятор сдыхает. – К Васиному острову отойди, жди, пока не позовут… я сейчас пропущу вперед буксир и вход в пролив перекрою, мало ли.

– Принял, – ответил я, выкрутил штурвал и дал самый малый, направив «Аврору» к Васиному острову.

Операция по швартовке «Иртыша», с помощью буксира и забористого мата в эфире, спустя час была закончена. Плавучий госпиталь пришвартовали левым бортом к сваям будущего моста на Васин остров, кормой к Сахарному. Затем мужики, работающие на пирсе промзоны, помогли со швартовкой «Авроры», и я наконец сошел на берег.

– Макарыч… – посредством издыхающей радиостанции я вызвал безопасника.

– В канале…

– Сектантов разместить на «Иртыше», там «санаторные» каюты пусть пока занимают, проследи, чтобы обеспечили всем необходимым.

– Хорошо, а дети?

– Детей на хутор.

– Понял.

– Да, там женщина, которая врач, ее сразу в санчасть сопроводи.

– Понял.

– Я на хутор, там и заночую, а совещание завтра в форту, утром оповещу… рация сдыхает, отбой. – Закинув рюкзак и ремень автомата на плечо, зашагал к дому.

Прежде чем войти во двор, я задержался у калитки, осмотрев остров и пролив. Жизнь текла своим чередом, люди занимались хозяйством, работали на объектах и стройках острова, откуда-то доносился детский гомон и смех. Вокруг трубы почти законченной ТЭС, по строительным лесам скакали рабочие и заканчивали кирпичную кладку, невдалеке чадила труба литейки… Жизнь кипит, одним словом. Редкие прохожие, кивая, здоровались со мной и шли дальше. Как же все-таки у нас здесь спокойно, уютно, – с этой мыслью я вошел во двор, поднялся на веранду, вынул из проушин на входной двери длинный гвоздь на шнурке.

– Здравствуй, дом, – тихо сказал я в тишину.

Не дождавшись ответа, осмотрелся – посуда аккуратно составлена, шторы занавешены, ничего не разбросано, порядок, в общем. Разулся и понес в кладовую всю свою походную снарягу и оружие, где переоделся «по-домашнему», потом покинул дом и бодро зашагал по дороге наверх, не терпится увидеть родных, которые пока квартируют у Михалыча и бабы Полины на хуторе. По хорошо наезженной грунтовке прошел недалеко, сзади послышался равномерный звук дизеля, я сошел к обочине и обернулся.

– Сергей Николаевич! Вы к нам? – рослый парень за рулем замысловатой конструкции на раме «Тойоты Хайса» остановился рядом, это был Петька, он один из первых переселенцев и основателей хутора, работает механизатором, добрый и веселый парень, бывший таксист из Уссурийска.

В деревянном кузове, что упирался в два передних сиденья под проволочным навесом из брезента, были сложены какие-то тюки и коробки. Двери, стекла и окна отсутствовали за ненадобностью, зато из автомагнитолы доносилось: «Клетки, клетки, клетки, как в метрополитене вагонетки…»

– Да, к Михалычу. Неужто радио?

– Да бог с вами, Сергей Николаевич! Откуда? Это мне ребята из бригады дяди Саши музыку поставили да несколько компакт-дисков подарили, вот и гоняю по кругу, уже все наизусть выучил. Забирайтесь, довезу.

Усевшись в весьма облегченную и сильно переработанную версию японского микроавтобуса, я спросил:

– Ну, как тут дела?

– Потихоньку, к олимпиаде готовимся!

– Чего?

– Ну с шахматным турниром не получилось, неспокойно в Лесном, да и запрет на свободную навигацию действует…

– А, ну да.

– Вот мы подумали и решили на сходе, что надо провести свой турнир! И не только по шахматам, будем в волейбол и футбол играть! – Петро включил передачу и посмотрел на меня. – Вы не думайте, Сергей Николаевич, такого бардака, как в Лунево или в Лесном, тут не будет!

– Ты про что?

– Эм… ну… ну я про этих военных, из-за которых мы тут сход собирали, нет были, конечно, некоторые, которым снова «россиянами» стать захотелось, но мы им быстро объяснили, что к чему.

Я улыбнулся и спросил:

– А ты себя россиянином не считаешь?

– Сергей Николаевич, у меня мать татарка, отец бульбаш, а прабабка так вообще из польских евреек! – хохотнул Петр. – Прежнего мира нет, нет границ, нет ООН, ничего прежнего больше не существует! А я свободный человек! У меня есть дом, работа и, похоже, семья наклевывается… Я не беден по нынешним меркам, плачу налог в островную казну, чтобы моих будущих детей бесплатно учили, не дай бог лечили и защищали… А девиз «от всех по способностям и всем поровну» – это не про меня! Мне вон Михалыч по шестнадцать часов табеля закрывает, и что заработал, все мое, а не какого-то дяди в далекой столице! А Ларионов этот что?

– Как что? Предлагает восстановить территориальную целостность, – я пристально посмотрел на Петра.

– Какая в жопу… эм, простите, Сергей Николаевич, какая территориальная целостность?! Где этот Ларионов был два года, если по-старому считать, со своей целостностью, когда я по лесу месяц скитался и чуть не сдох? Когда мы тут руки в кровь сбивали, корчуя пни и распахивая землю… когда от пиратов отбивались и жизнь тут налаживали? Где все эти генералы и МЧСы были? А я скажу, по убежищам тушенку жрали!

– Ты чего так разошелся?

– Да зло берет просто оттого, что люди опять в стадо баранов добровольно хотят превратиться! Снова хотят кормить всех этих банкиров, маклеров-брокеров, этих менеджеров, мать их, эффективных!

– Горячий ты парень, – улыбнулся я, когда машина остановилась у длинного навеса общей столовой фермерского хозяйства.

– Что есть, то есть, – снова хохотнул Петр.

– Папка! – от дома Михалыча ко мне уже несся Дениска. – Мама! Папка вернулся!

Бим успел добежать до меня раньше Дениса, он скакал с двумя лохматыми щенками у коновязи, но тоже увидел меня и с лаем подбежал, подпрыгивал, неистово вилял хвостом и, радуясь, скулил.

– Привет, лохматый! – я присел на колено, позволяя себя обслюнявить.

– Папка! – подбежал и обнял меня Дениска.

– Привет, – погладил я Дениса по коротко стриженному затылку, – а Андрей где?

– Он с дядей Палычем на заводе, в маслоцехе помогает… а я вот маме и бабе Поле помогаю, пошли, – Дениска потянул меня за руку к дому.

Не успел я войти, как тут же ко мне кинулась Света и приложила пальцы к губам…

– Ч-ш, Алешку покормила, только уснул, – сказала Света и, прижавшись, крепко обняла меня.

– Ну, здравствуй, – ответил я и зарылся лицом в ее волосы, от которых исходил аромат травы, чистоты и чего-то до замирания сердца родного.

– С приездом, Сереженька, – вытирая испачканные в муке руки о передник, тихо сказала баба Поля, – а я вот на оладушки, как знала, тесто замесила.

– Здравствуйте, а Михалыч где?

– Так с рассветом еще убёг новые конюшни проверять, там пополнение – два жеребенка.

Перекусил с дороги оладьями и хлебным квасом, молча жуя и глядя на домочадцев. Света тоже, подперев ладонью подбородок, смотрела на меня и чему-то там себе улыбалась. Проснувшись, завозился и закряхтел Алешка, я тут же подскочил к топчану у печи и взял сына на руки, а тот от резкого изменения положения в пространстве выпучил глазенки и уставился на меня. Он несколько секунд соображал, шевеля прозрачными, почти бесцветными бровями, а потом агукнул и расплылся в улыбке, демонстрируя показавшиеся два передних зубика на нижней челюсти.

– Ого, зубастый какой!

– Ну, ты со следующей экспедиции вернешься, и Алешка тебе навстречу сам выползать уже будет, – Света разломила горячий оладушек и подула на него.

– Так, а чего ж делать, раз житие такое? – баба Поля переложила со сковороды в миску на столе еще одну порцию оладий и тоже села за стол. – Мой-то дед, тоже, пока БАМ не построили, как ясно солнышко, явится раз в год на две недели и опять на стройку.

Я сел за стол с Алешкой на руках, а он сосредоточенно стал изучать щетину у меня на щеке, ковыряя ее пальчиком.

– Правильно, Алешка, надо постричь папку и побрить, – улыбнулась Света.

Все утро провел с домашними, не вдаваясь в подробности, поведал о результатах командировки. Света очень заинтересовалась новостью об «Иртыше», рассказала, что в нашей поселковой санчасти условия, мягко говоря, антисанитарные, как ни стараются наши эскулапы.

– Мальчика-то этого, как его…

– Чернышев?

– Да, прооперировали, состояние тяжелое, но выкарабкается, – Света сидела у окна и кормила грудью Алешку, а я пристроился на полу у печи и чистил картошку на обед. – Григорий сказал, хорошо, что быстро успели мальчишку доставить сюда.

– Надеюсь, с появлением «Иртыша» положение с медициной у нас радикально поменяется. Мы, кстати, с собой привезли еще людей, там среди них женщина – педиатр.

– Это здорово, – ответила Светлана и добавила: – Я вот, правда, прервала свое обучение…

– Ничего, от груди оторвешь, мальчишки присмотрят за братом, тогда и продолжишь.

– Да, хотелось бы, – Света встала и перенесла уснувшего Алешку на топчан. – Мне понравилось это всякое медицинское, интересно, уколы, то есть инъекции, делать уже научилась…

– Ничего, мы тут как по завету Ильича, будем учиться, учиться и учиться.

– Николаич! – в дверях появился Михалыч.

– Ч-шшш! – шикнули мы со Светой на Михалыча одновременно.

– Да брось ты картоплю! – вошел и шепотом сказал Михалыч. – Бабы дочистють.

– Иди, – забирая у меня нож, сказал Света, – только не пропадай.

– Светочка, да мы тут, под навесом, во дворе, – ответил Михалыч и хотел было прошмыгнуть в кладовку, но поймал на себе суровый взгляд бабы Поли, помялся и пошел обратно. – Идем, Николаич, во двор.

Мы прошли под навес общей столовой и присели с краю длинного стола.

– Ты бы завязывал, Николаич, с энтим своим геройством и прочими всякими путешествиями, – Михалыч извлек неизвестно откуда фляжку, сделал пару глотков, занюхал рукавом и протянул мне. – А то, не приведи господь, сгинешь, а мы тут как же? А дети твои, а Светочка?

– Ты чего это каркать удумал? – спросил я, взял фляжку и понюхал содержимое. – Ого!

– Чача, «Изабеллой»-то весь бурелом порос, что справа от пристаней, – Михалыч заговорщицки оглянулся по сторонам. – Я и не каркаю, просто успел уже и с Макарычем поговорить, и с Иваном.

– Понятно, – хмыкнул я и сделал глоток, – но если ты не заметил, то последние несколько месяцев все службы работают без моего участия.

– Та оно понятно, но чего на рожон-то лезть?

– А кто мне недавно говорил, что надо быть в курсе всего, и свой нос совать во все дела?

– Так кто ж знал, что кругом такое лихо началося?

– Вот именно! Ладно, рассказывай, как у вас тут.

– А хорошо! Видать, угодно Господу то, что мы тут все делаем, и без всяких этих ганиралов! – Михалыч достал и выложил на столешницу кисет и трубку с длинным мундштуком. – Главное, людям понятно, как жить, понятно, что кроме их, тоись нас… тоись… чаво я хотел сказать-то? А! Кроме нас самих, дружка за дружку взямшихся, мы и не нужны никому и не поможет нам никто!

– Верно, Михалыч, – я взял трубку и повертел ее в руке. – Это откуда такое произведение искусства?

Трубка была чем-то похожа на эвенкийскую, очень хорошо и аккуратно изготовлена и даже некое подобие орнамента имелось.

– Так Анатолий Сергеич у нас рукастый такой оказался, – Михалыч улыбнулся и пригладил бороду, – шишнадцать лет мужичку-то, главное городской, а оно виш как! Тут у нас на хуторе живет, а работает у Федора.

– Я правильно понял, вы шестнадцатилетнего пацана по имени и отчеству называете?

– Ты б видел его! Там умища, как у той «карлы марксы», бороды токма нет. Ну и руки той стороной мамка с папкой приладили, царствие им небесное, – Михалыч перекрестился и стал раскуривать трубку. – Он всякое такое вечерами дома режет, и трубки, и кружки с ложками, бочонки ведерныя научился делать… да! Они ж с Ваней-китайцем уже две прялки смастерили.

– Рукастые и головастые нам нужны, нам вообще все нужны, главное, чтобы мозги на месте были.

– А тех, у кого мозги набекрень, Макарыч сюдой не пропустит! Нам того палтыргейсты хватило, чтоб его…

– Надеюсь, – я почему-то осмотрелся по сторонам, будто взгляд на себе почувствовал, но все было спокойно, а те немногие хуторяне, которых видно, заняты своими делами.

С противоположной стороны стола, где стояла большая кирпичная печь, две хуторские поварихи перестали возиться с готовкой, одна начала расставлять разнокалиберную посуду, а вторая подошла к обрезку рельсы, что висел на вкопанном в землю столбе, и три раза ударила по нему куском трубы.

– Ну, пойдем, обойдем вкруг хутор да хозяйство, не будем людям мешать обедать, – Михалыч поднялся из-за стола и добавил: – А то, коды ты был тута, чтоб вот так все осмотреть?

– Давненько уже, – ответил я, заметив, что Михалыча уже заранее гордость распирает от того, что он мне сейчас покажет и чем похвастается.

А я и не против, увидеть своими глазами, а не на бумажках отчетных – это совсем другое дело, тем более давно собирался, да все как-то времени не было.

Мы прошли с Михалычем по утоптанной и наезженной дороге к южной стороне хутора, где расступался лес и начинались наделы земли. Бим увязался за нами, точнее рванул вперед, то и дело останавливался, проверяя, где я, и снова, уткнув нос в землю, трусил дальше. Нам навстречу шли люди – хуторяне, кто на этих наделах и работал, а теперь по сигналу с кухни потянулись на обед. Все здоровались, кто-то перекидывался парой слов с Михалычем. Большими наделы не были, неправильными многоугольниками, по полгектара максимум, они вписывались в рельеф местности. На металлических фермах, изготовленных из уголка, труб и прочего металлома, по обе стороны дороги возвышались две цистерны – оросительная система, работающая по принципу капельного полива. Высоченные, в человеческий рост, кусты томатов, подвязанные к жердям; на лабиринтах из старой рыболовной сети вились огурцы и фасоль… В середине одного из участков причудливой конструкцией замерла установка для изготовления силоса… Было чем гордиться Михалычу и хуторянам!

Шли мы минут двадцать, пока снова не подошли к стене буйной растительности, к которой примыкали несколько строений и загонов.

– Вон, конюшня… – не без гордости Михалыч показал рукой в сторону строения с забором из жердей, внутри загона гулял десяток лошадей, а также два неуклюжих жеребенка. – Видал, богатство какое?

– Да уж, – кивнул я и, вспомнив, сказал: – Кто-то меня верховой езде обучить обещал.

– Да я хоть сейчас! – ответил Михалыч. – Только ты же, как та Фигара.

– Фигаро, – поправил я его, подойдя к забору и опершись на жердь, стал рассматривать наш эрзац-конезавод, – ничего, как-нибудь обязательно выкрою время.

– Вон по тому хребту, – Михалыч показал на возвышенность справа, – надо убирать сухостой да корчевать дальше, там кедрач был, теперь весь высох. И нам полезной земли добавится, и лес на строительство можно отобрать и, самое главное, отсечем хутор от возможного пожара.

– Разумно, – кивнул я.

Слева, между птичником и каким-то сараем, мелькнула тень, Бим насторожился.

– Это чевой-та, – вытянул голову Михалыч и потянулся к кобуре на поясе, – зверье, что ль?

– Ага, двуногое, – ответил я и тоже опустил руку к месту, где должна быть открытая кобура с ТТшником, но всю сбрую я скинул дома и пришел на хутор налегке…

Странный металлический щелчок, затем хлопок, и нам под ноги выкатилась «эфка»… Что было сил я схватил Михалыча за грудки, очень жестко выполнил подсечку и, скручиваясь, потянул его вниз, падая за пару небольших валунов, что при разработке участков выковыривали из земли.

– Пятьсот один… пятьсот два… пятьсот три… – вспомнив науку покойного Алексея, только и успел отсчитать я, когда мы свалились и немного откатились, Михалыч пару раз охнул под тяжестью моей тушки, и рвануло…

– Ай! – вскрикнул Михалыч. – Кажись, задело!

У меня в голове звенело так, что на мое свежее сотрясение это было весьма неприятно, до дикой боли в затылке… перед глазами все плыло, но я заметил чьи-то приближающиеся ноги и попытался подняться на локте.

– Контроль! – приглушенно, как в бочку, донеслось откуда-то со стороны.

Но тут серой тенью, рыча, нас с Михалычем перепрыгнул Бимка, на дороге началась возня, потом выстрел, еще… Бим заскулил, а я уже вытянул из кобуры Михалыча ПМ, дослал патрон и, отползая, навел ствол на возвышающийся в пяти метрах силуэт на фоне солнца… Выстрел, еще… Силуэт мешком завалился набок…

– Сережа, там! – Михалыч кричал, показывая рукой направо, на бегущего к нам человека с пистолетом в руке.

Отпихнув Михалыча ногой к кустам, перекатился и вскинул оружие, удерживая его двумя руками, но человек, пригнувшись, резко ушел в сторону и, присев на колено, выстрелил… пуля угодила в валун, от которого брызнуло каменным крошевом мне в лицо. Я выстрелил в ответ, но бесполезно, человек снова ссыпался на землю, перекатился, резко поднялся и снова выстрелил…

– Ложися, рванёть! – крикнул Михалыч и метнул в сторону нападающего небольшой булыжник.

Человек на мгновение замешкался, что дало мне возможность наконец-то нормально прицелиться. Выстрел, нападавший дернулся… еще выстрел… я с трудом поднялся, не сводя с противника взгляда и давя на спуск, пошел вперед. Бах… Бах… Бах… Бах… Затвор встал на задержку, а я еще несколько раз впустую нажал на спуск…

– Сука! – сплюнул на еще дергающееся в агонии тело, стоять сил не было, я опустился на колени и пополз на четвереньках к Биму. Собака была уже мертва, поднял её на руки, и стоя на коленях, побрел к Михалычу.

– Ты как? – спросил я его, опустившись на валун, прижимая к себе и «баюкая» Бимку.

– Да, царапина, – Михалыч задрал грязную и вымазанную кровью рубаху, демонстрируя вспоротое на ребрах мясо. – Спас нас твой Бим.

– Да уж…

Со стороны хутора уже доносился отчаянный звон тревоги, а по дороге несся хуторской грузовик, из небольшого кузова которого чуть ли не вываливались вооруженные люди…

– Дай-ка, – протянул я руку, снял с пояса Михалыча радиостанцию и переключился на частоту форта, – Макс… Макс, ответь.

– На связи… Что случилось? Что за война?

– Наши победили… форт в ружье! Прочесать окрестности хутора и Макарыча вызови, пусть подтягивается сюда.

– Понял.

С СКСом в руке подошел Петр, хуторской водитель.

– Николаич, ты ранен?

– Вроде нет, глушануло только знатно, Михалыча вот в санчасть отвези.

– У тебя лицо все в крови.

– Да фигня, посекло слегка, – ответил я, поднялся и с Бимом на руках пошел к сараю, у стены которого был сложен инструмент, но остановившись, добавил: – Раз уж кавалерия прибыла, пусть цепью выстроятся и от конюшни лес прочешут.

– Понял.

– Внимательно, пусть все смотрят, лежки, возможные тайники, следы.

– Сделаем, Николаич.

Прихватив лопату, я прошел от птичника немного в лес, аккуратно положил Бима на траву. Выпрямился, посмотрев в безмятежное синее небо сквозь пышные кроны, вдохнул полной грудью, сморгнул навернувшиеся слезы и… вонзил лопату в землю.

Света плакала молча, по ее щекам катились слезы, а она обрабатывала мне исцарапанное каменной крошкой лицо. Мальчишки с перепуганными физиономиями сидели у печи и шепотом переговаривались, косясь в мою сторону, Алешка спал рядом с ними на топчане. Расположившись на лавке у окна в доме Михалыча, я наблюдал, как на улице каменным изваянием застыл Юра в полной боевой экипировке, чуть в стороне прохаживались еще двое его морпехов.

– Феденька! – баба Поля, что до этого тихо сидела у соседнего окна на табурете и теребила передник, бросилась к вошедшему Михалычу.

– Цыть! Чаго причитать-то? – Михалыч уселся за стол и поморщился от боли. – Лекарству неси давай!

– Это какого же?

– А то ты не знаешь!

Света чуть улыбнулась, вытерла тыльной стороной ладони слезы и сказала:

– Мне бы тоже этого вашего лекарства.

– Вот, – кивнул Михалыч, – и Бима-спасителя помянуть надоть, кабы не он, все, бабы, не было б у вас мужиков!

– Помянуть, согласен, а лечиться… рано еще расслабляться, Михалыч, – не отвлекаясь от окна, сказал я. – Сейчас в форт пойдем.

– А чего там в форту?

– Экстренное совещание по безопасности.

– Дождалися жареного петуха в задницу, теперь, конечно, на ночь глядя в форт идтить самое время! Ты извини, Сергей, но вот нечего шастать, пока не прояснилося ничего, хочешь, тут проводи совещанию свою!

– Не ворчи, не надо твой дом в «смольный» превращать.

– Накрой, мать, на стол, чаго закусить, а я пойду, робятам скажу, пусть телегу готовят, – покачав головой и вздохнув, Михалыч поднялся и вышел.

– Это никогда не закончится? – Света присела рядом и взяла меня за руку.

– Что это?

– Стрельба, опасности эти… Я очень, очень боюсь за тебя.

– А я боюсь за вас, поэтому будем пресекать на корню любую опасность! Превентивно! Разобраться только, откуда так «сквозит».

– Пообещай мне, что с тобой ничего не случится…

– Все под Богом ходим, – тихо сказала Полина Андреевна и перекрестилась. – Как же он тебе такое пообещает? Вот схорониться бы тебе, Сереженька…

– Что ты такое говоришь? – вошел Михалыч. – Смысел-то какой, как мышь за веник прятаться?

– Да, баба Поля, Михалыч прав, если я кому-то как прыщ на заднице, и он аж кушать не может, то найдут средства и силы меня достать.

Проснулся и закряхтел Алешка, и Света, всхлипнув, поднялась и пошла к сыну.

– Да, нечего тут, Серега, разговоры эти разговаривать, – Михалыч добре так налил самогонки в кружки, – давай, пса тваво геройского помянем и поехали, чего уж.

Красный диск солнца висел над Васиным островом, еще немного и сумерки опустятся на Сахарный. Михалыч тихо матерился себе под нос, держа вожжи, лошаденка медленно плелась после трудового дня, а я сидел на старом выцветшем ватном матрасе в телеге, прислонившись спиной к борту, с автоматом на коленях и осматривая поселок. Пришлось заехать по дороге с хутора ко мне, где я снова влез в сбрую, вернулись домой, называется… Впереди, метрах в пятидесяти, шел Юра, внимательно осматриваясь и держа на сгибе локтя автомат, позади, тоже чуть отстав, шли двое морпехов.

У ворот форта, по обе стороны, после проведенных мероприятий по усилению мер безопасности, в двух огневых точках из бревен и камней никого не было, зато на вышке расположился полноценный пулеметный расчет вместо одинокого часового.

Ворота открылись, и мы въехали на территорию.

– Как повымерли все, – прокомментировал Михалыч.

– Личный состав на прочесывании, и войска, и ополчение, здесь только караульная смена, – сказал Юра. – Где совещание будет?

– В комендатуре, – ответил я и аккуратно слез с телеги, с помощью Юры. – Кто из старших офицеров сейчас здесь?

– Антон Васильевич, он уже наверху. Алексей Макарыч выходил на связь, сказал, скоро будет.

– Хорошо, я в комендатуру, а ты сходи на узел связи, махни радиостанцию, возьми у дежурного журнал по радиоперехватам и ко мне, – я вручил Юре свою севшую рацию. – Идем, Михалыч.

Морпехи проводили нас до входа в комендатуру, мы с Михалычем вошли, а они остались стоять по обе стороны дверей.

К тому времени, как почти все собрались, Михалыч, сидя у окна и постоянно вздыхая, успел выкурить две «козьих ножки», тихо переговариваясь с бывшим военным прокурором. Присутствовали все руководители служб, кроме Максима, он по возвращении в форт задержался в арсенале – выдавал боеприпасы дополнительно сформированной из ополчения караульной роте. Все тихо переговаривались, только Макарыч периодически посматривал то на меня, то в свой блокнот, иногда обращался к сидевшему рядом Павлу, и тот что-то помечал у себя в тетради. Я изучал записи в журнале радиоперехватов, занятное оказалось чтиво, особенно записи последних трех дней…

– Сергей Николаевич, – отвлек меня от чтения вошедший наконец Максим, – там Эрик внизу, просит разрешения присутствовать.

– Конечно, – кивнул я, – пусть поднимется, к нему отдельная просьба будет.

Максим крутанулся на пятках и погромыхал ботинками по коридору, а я отложил журнал радиоперехватов, подтолкнул его в сторону Макарыча, а затем обратился к Ивану, сидящему рядом со мной:

– Иваныч, у нашего флота что есть самое быстроходное?

– Катер «монаха», но с бензином туго…

– В верховья надо, к Ганшину и обратно.

– Тогда лучше санитарный катер с «Иртыша», он с одной дозаправкой в Лунево за трое суток обернется.

– Понял, только дозаправка не в Лунево, а в Тортуге, пусть левой протокой по Новой идут… Ладно, обсудим сейчас, – я кивнул вошедшему Эрику и жестом указал ему на табурет у окна. – Заходи, Эрик, присаживайся. Ну что ж, Алексей Макарыч, начинайте…

Все замолчали, Макарыч поправил очки, закрыл журнал радиоперехватов, обвел всех взглядом и сказал:

– Один из стрелков, Сидоров Евгений Михайлович, восьмидесятого года рождения, прибыл на Сахарный переселенцем из Лунево, три месяца назад, работал подсобником на хуторе…

– А чего такой кабан здоровый и в подсобниках? – поинтересовался я.

Макарыч вздохнул, достал из планшета лист бумаги. Безопасник старался не задерживать на мне взгляда, вообще как-то изменился в лице, осунулся…

– Вот тут, в анкете он указал, что у него слабое зрение и выразил желание работать физически, цитирую «готов выполнять любую тяжелую работу». Сергей Николаевич… эм… медкомиссию на профпригодность мы не проводим…

– Понятно, дальше.

– Проживал в общем бараке на хуторе, особо ни с кем не общался, жил, работал… Возможно, вот у Федора Михайловича будет что добавить?

– А что добавить? Работал он в основном при лабазах, да Иришке на складах помогал, все… ничем иным не отличался, разве что бабам нравился, вроде видел я его несколько раз то с одной девкой из наших, то с другой.

– Да, была опрошена Анастасия Скворцова, – добавил Макарыч, – они встречались. Скворцова сообщила, что Сидоров иногда отлучался вечерами, ссылаясь на то, что в третью смену работает у Федора на стройке.

– Брехня, – пробасил Федор, достал из кармана три текстолитовых прямоугольника, перебрал их, вглядываясь в списки смен. – Да нет у меня никакого Сидорова, не забесплатно же он работал.

– Естественно, место, куда он отлучался, обнаружено, в трех километрах от хутора, почти на юго-западном берегу, недалеко от тропы, что ведет к створному знаку. Хорошо замаскированный шалаш под выворотнем, в котором, судя по всему, жил второй стрелок. На берегу, также хорошо замаскированной, обнаружена резиновая лодка с электромотором, пара аккумуляторов и средства связи.

– Какие именно? – я повернулся к Василию.

– Николаич, это какой-то импорт, похоже, израильская аппаратура, всеволновая… я и не сталкивался с такими, подключили ее на узле, ребята на эфире сидят, но думаю, бесполезно.

– Почему?

– Скажу одно, слушали ей и нас, и всю округу, вряд ли с помощью нее вели передачи, мы бы засекли.

– Я продолжу?

– Да, Алексей Макарович, продолжайте, – кивнул я.

– Второй стрелок находился на Сахарном нелегально, прибыл, скорее всего, с западного направления, естественно, его к нам сюда доставили чем-то более серьезным, чем резиновая лодка. У нас с той стороны на НП только визуальное наблюдение, вероятно, ночью высадка была. Осмотрев все, я сделал вывод, что нелегал пробыл тут не менее месяца.

– С чего такой вывод?

– У нелегала при себе нашли блокнот, в нем в основном все схематично и простыми пометками, результаты наблюдения за островом и конкретно за перемещениями руководящего состава. Да, стрелки из подготовленных…

– Я заметил, – хмыкнул я.

– Они подготовлены одним из наших бывших силовых ведомств, – Макарыч поднял с пола и с грохотом опустил на стол брезентовую сумку.

На стол были выложены два странных пистолета, пистолет-пулемет с длинным магазином в рукояти и с ПБСом, мина МОН-50, еще несколько магазинов, патроны и две носимые «моторолы».

– Это «Гюрза», мне уже почти перед увольнением такой выдали как табельный вместо ПММ, но я к тому времени уже отошел от оперативной работы, и он так в сейфе и пролежал, а это, – Макарыч кивнул на пистолет-пулемет, – «Вереск».

– Да, стволы не армейские, – подтвердил Максим, – у нашего СОБРа такие тоже были, видел на стрельбище.

– И что же они так лажанулись, раз такие спецы и с такими крутыми пушками? – я взял один из пистолетов, выщелкнул магазин и посмотрел на патрон с острым черным наконечником пули.

– Не знаю, Сергей Николаевич, – ответил Макарыч, – но вероятно, были факторы, которые им помешали.

– Собака евойная, вот и весь фахтур! – сказал Михалыч. – Кто бы подумал? Веселый добродушный кобель… был…

– Чутье, – ответил Макарыч и снова вздохнул, – всем бы такое собачье чутье.

– Так! Алексей Макарыч, – хорош уже себя изводить, тут твоей недоработки нет, – положил я пистолет на стол. – Если это были твои бывшие коллеги, да еще и под конкретную цель заряженные, то ты хоть лопни, а хрен их вычислишь! Давай лучше думать, что дальше делать и какие у тебя по поводу всего этого мысли и предложения.

– Мысли, точнее выводы, следующие, – Макарыч снял очки, положил на стол и, выпрямив спину, продолжил: – Стрелков было двое, они явно из моих бывших коллег или других специальных подразделений прошлого, были ли у них среди островитян сообщники – будем выяснять. Кому-то очень нужен хаос по всем новым поселениям…

– Разрешите? – в дверь просунулась голова Ксении, она вытянула перед собой листок бумаги. – Пять минут назад перехватили… в Лесном бой идет и на Аслана покушение было.

– Ну вот и еще одно подтверждение, – Макарыч встал, прошел к двери, взял у связистки листок. – Спасибо, Ксюша, возвращайтесь и продолжайте слушать, я зайду к вам после совещания.

Все загомонили, стали переговариваться, а Иваныч набил трубку, отошел к окну и, раскурив ее, сказал:

– Сдается мне, что это какой-то «гамбит» генерала Ларионова, народ-то не особо кинулся к нему в объятия.

– Да, – Макарыч сел на свое место, – такой вариант я тоже допускаю. Эрик, расскажи всем присутствующим то, о чем ты мне говорил, когда вас Максим эвакуировал сюда.

– Незадолго до беспорядков на Новой Земле и к нам, и к соседям прибыл представитель некого торговца вооружением, – Эрик прокашлялся и продолжил: – По распоряжению Эдуарда Яковлевича сделка состоялась на одном из островов, а через несколько дней начались провокации со стороны соседей… Несмотря на то что мы с самого начала пытались контролировать национальные… эм… диаспоры, некоторые азиатские и арабские группировки стали проявлять агрессивность, на отдельных ремесленников и фермеров оказывалось давление, участились беспорядки, причем явно организованные извне. Численность нашего анклава, как вы знаете, была около пяти тысяч человек, силам безопасности было все труднее контролировать ситуацию, а потом приступ Эдуарда Яковлевича, и все, как это по-русски… все как с цепи сорвались.

– То есть ты напрямую увязываешь появление продавцов вооружения и начало беспорядков? – спросил я Эрика.

– Да, Сергей, примерно с того момента и начались неприятности.

– И ты допускаешь, что к вам в анклав могли попасть некие люди, стоящие за организацией беспорядков?

– Конечно, в последнее время было много переселенцев к нам, опять же нелегальное проникновение на территорию было вполне возможно, отношения между нашим анклавом и американским хоть и были натянутыми, однако торговля и обмен велись, и возможно, кто-то проник к нам вместе с торговцами.

– Понятно, Алексей Макарыч, продолжайте…

Макарыч еще раз пробежал глазами по тексту радиоперехвата, отложил его, прошел к стене, на которой висела карта, и, прокашлявшись, начал:

– Согласно информации от наших людей в других анклавах, если судить по радиоперехватам, то беспорядки, вооруженные стычки крупных группировок и прочие мятежи и провокации происходят с подачи неких сил, которые подталкивают анклавы к анархии. В Лесном уличные бои, в Лунево не состоялся очередной захват власти, пока не состоялся, благодаря военным. На базе Новой Земли мы получили многочисленный пиратский анклав, с серьезным вооружением и флотом. По сообщениям из Амурской республики, теперь уже бывшей Амурской республики, – поправился Макарыч, показав место на карте, – там идут серьезные междоусобные боестолкновения. Кроме Сахарного, относительно спокойная обстановка в самом Лунево, хотя в окрестностях скажу так – разгорается… Спокойно у Ганшина и в Слободе, но анклавы переведены на режим ЧС.

– А есть информация о том, что происходит у Ларионова? – спросил я, дождавшись паузы в речи Макарыча.

– Диктатура, – лаконично ответил Макарыч, – однако и там все труднее и труднее контролировать ситуацию.

– То есть везде разброд и шатание, надоело людям жить спокойно, – прокомментировал я, – хотя как раз в данной ситуации страдают простые люди, а «педалируют» тему анархии отдельно взятые личности… Думаю, нам тоже в ближайшее время стоит ожидать переселенцев, точнее беженцев.

– Именно так, – кивнул Макарыч.

– Ясно, какие предложения у службы безопасности? – сказал я и, открыв ежедневник на чистой странице, написал «Режим ЧС».

– Во-первых, необходимо ввести комендантский час.

– Как же работать-то? – встрепенулся Михалыч.

– Федор Михалыч, прошу, дослушайте, – поднял я руку.

– Комендантский час будет распространяться непосредственно на жилой поселок, складские территории, пирсы и строящийся за хутором «барачный» городок, где живут в основном новенькие. Во-вторых, ввести короткие смены патрулирования из ополченцев, люди среди них в основном из старожилов, многих знают в лицо, так будет проще присматривать за теми, кто прибыл на остров в течение последних двух месяцев. Усиление по стратегическим объектам, наблюдательным пунктам и в группе быстрого реагирования проведено еще три недели назад.

– В-третьих, необходимо ввести ночное патрулирование акватории архипелага. Иван Иванович, Максим, это вам задача, решить надо уже вчера.

– Решим, – Иваныч кивнул, – «Аврору» и пару мотоботов выделю.

– Да, – Макарыч перевернул несколько страниц ежедневника, нашел нужную пометку и спросил: – Максим, у тебя командиром взвода служит такой бурят… Тургэн Шоно.

– Есть такой, из бывших ментов, отличный парень и опыт боевой у него есть, мы его все Толиком называем.

– Я знаю, он из улан-удинских оперов, так вот, его надо на время всей этой чехарды прикомандировать к службе безопасности, мне нужен оперативник.

– Понял, только он сейчас обеспечивает переезд Фимы в Лунево.

– Как прибудет на Сахарный, ко мне его.

– Есть.

– Ну вот, Сергей Николаевич, это пока основные предложения, есть еще варианты, но мы их обсудим только с силовиками.

– Хорошо, у кого-то есть предложения, замечания? – я осмотрел всех.

– Николаич, – пробасил Федор, – мы тут с Палычем пошептались, можно попробовать ввести в строй первую турбину ТЭС и подать оперативно освещение по важным постам и дорогам.

– Делайте, – кивнул я и посмотрел на часы. – Да, производственное совещание после завтрака. Кроме руководителей силовых служб, все могут быть свободны, до завтра…

Загромыхали стулья, люди переговариваясь, пошли к выходу.

– Эрик, ты останься, хочу поговорить с тобой насчет твоих лётных навыков, – я указал ему на освободившееся место за столом рядом с Иванычем…

480-й день, о. Сахарный

Перед производственным совещанием удалось поспать четыре часа в застенках у Макарыча. Правда, перед этим мы с ним еще заглянули на узел связи, решив несколько важных вопросов. Было еще одно, о чем я сказал Макарычу без лишних ушей:

– Макарыч, хочу тебе еще кое-что поручить.

– Внимательно, – Макарыч снял очки и потер воспаленные от постоянного недосыпа глаза.

– Надо организовать службу «хед хантеров» и разослать агентов по анклавам.

– Хм… если перевести, то как-то негуманно.

– Кто бы говорил о гуманности, – я улыбнулся, – ты понял слишком буквально, хотя за границей до Волны это именно так и называлось – «охотники за головами», только в переносном смысле. Нам кровь из носу нужны спецы, особенно все те, что связаны с медициной, наукой, образованием. Нам бы хоть самую малость, чтобы начать хоть как-то переучивать менеджеров, юристов и прочих бесполезных сейчас людей на технарей, механизаторов и других, актуальных в наше время специалистов. Я не тешу себя иллюзиями и понимаю, что в ближайшем будущем основная потребность будет в знаниях! Иначе – деградация, полная и безоговорочная, и если нам повезет, и мы удержимся хотя бы на уровне паровой эпохи, то у наших детей есть шанс, и надеюсь, они будут умнее нас.

– Как тебя взбодрило-то это покушение, – Макарыч подлил мне кипятка в кружку.

– Отчасти да, но не проходит и дня, чтобы я не задумывался о будущем, которое, положа руку на сердце, мне видится пока еще очень и очень зыбким. Кончатся консервы, топливо, патроны, ржавчина сожрет последнюю лопату, и что дальше?

– Копья, луки, стрелы, – грустно улыбнулся Макарыч и добавил: – Каннибализм.

– Именно! Поэтому важно сохранить знания, источники знаний и учить людей и, главное, детей, причем делать упор на практические науки, необходимые в сложившихся обстоятельствах. Чтобы иметь хоть малую надежду на возрождение цивилизации, пусть в рамках нашего Архипелага, противостоять дикости, мы просто обязаны сохранить и приумножить знания и технологии.

– А также власть и дисциплину, – Макарыч очень серьезно посмотрел на меня. – В условиях анархии то, о чем ты говоришь, невозможно.

– Согласен, и главное островитяне с этим согласны.

– У меня встречное предложение… я попросил у Максима того опера прикомандировать к комендатуре, но признаться, планирую возродить милицию, меня просто не хватит на то, чтобы заниматься внешней и внутренней безопасностью острова.

– Хорошо, ты подготовь свои соображения по этому поводу, да и этот Толик-опер пусть подумает над данным вопросом.

– Сталкеры снова рвутся в бой, в смысле на поиски. Я пока не дал добро, хотел у тебя спросить, может, есть какие-то приоритеты по поиску?

– Топливо, Макарыч, пусть ищут топливо, тем более Павел еще в прошлый раз говорил, что у него готовы карты с маршрутами для поисков.

– Тогда этим и озадачу.

– Я прилягу тут у тебя в кабинете, до утра немного осталось… – я зевнул так, что чуть не вывернул челюсть.

– Да, располагайся, а я пока схожу к сталкерам, разбужу. Пусть тогда собираются и, пока темно, выходят в море.

– Скажи им, чтоб особо не обживали новый мотобот, пусть свой в ремонт ставят на верфь, – уже засыпая, пробубнил я.

Разбудил меня Иваныч вызовом по рации и сообщил, что ему некогда – формирует флот береговой охраны и подбирает экипажи, и если что-то важное, то он на связи. Завтракал с ребятами из группы быстрого реагирования на общей кухне, вся суета по прочесыванию территории острова закончилась, о чем мне сообщил хмурый и не выспавшийся Юра, также он безапелляционно заявил, что пока не снимется режим ЧС, он и еще двое его морпехов меня даже в туалет провожать будут.

Так как в последнее время я самоустранился от постоянного контроля производственных и прочих вопросов островной жизни, как только руководители служб собрались на совещание, я сразу заявил:

– Это совещание последнее, где я выполняю функцию контролирующего органа. Теперь все отчетные заседания производственных служб будете проводить сами в присутствие любого члена совета. Каждая служба уже самодостаточна, вы хорошо взаимодействуете и, слава богу, нянька вам не нужна.

– А как же дальше? – почесал затылок Федор. – Ну я про дальнейшие стройки и развитие.

– Задачу будет ставить совет, а также вы сами, исходя из своих соображений, идей, будете выдвигать на совет предложения по развитию.

– А ты, Николаич, чего решил таперь делать? Да и люди, разговоры всякие пойдут… – сказал Михалыч.

– Михалыч, а вот получилось бы у вчерашних стрелков все, дальше вы бы как? Все, хаос?

– Чаво ж сразу хавост-то?

– Вот и я про это, и хочу напомнить, что у нас есть руководящий орган – совет основателей, есть силовые ведомства… а мое председательство в совете – явление временное.

Таким образом, я поставил присутствующих на совещании людей перед фактом, что маховик системы управления островом уже раскручен и нет смысла мне лично его толкать постоянно. Все восприняли услышанное спокойно, и я предложил руководителям служб сдать изложенные на бумаге отчеты и добавил:

– А теперь, исходя из обстановки, я озвучу приоритетные задачи.

– Какие? – переспросил Михалыч.

– Самые важные на текущий момент времени, и самая первая задача для вас, Федор Михайлович…

– Ишь, фицияльно как, – Михалыч улыбнулся в усы.

– Да. Во-первых, в условиях вынужденно ограниченной навигации, а также из-за того, что в ближайших анклавах сельскохозяйственной продукцией уже никого не удивишь, необходимо более активно переориентироваться на переработку и ремесла.

– Это уж давно понятно, токма вот, ежели с ремеслами все ясно, этим у нас пока немногие занимаются в частном порядке, то с переработкой… людей мало, как всегда, – Михалыч развел руками, – и в смену на завод надоть, и в поле, не хватает, в общем, людей.

– Изворачивайся, Михалыч, были и похуже времена, – отрезал я. – Если это как-то поможет, то вот поговори с Макарычем, может, из бывших сектантов кого отберете.

– Несколько человек я уже предварительно отобрал, – Макарыч кивнул, – после обеда их на хутор приведут на заселение.

– Еще немного людей будет чуть позже, я распорядился сократить смены на угольном разрезе. Так, теперь вам задание, – я посмотрел на Палыча и Федора. – С фортификацией закончено?

– Почти, на Васин остров же часть арсенала перевезли, осталось бревенчатый накат доделать.

– Заканчивайте и форсируйте стройку барачного городка, и еще, как ни грустно об этом говорить, но надо строить… эм… в общем, тюрьма нужна.

– О как! – удивился Михалыч.

– Да. Топить пиратов просто, но нам нужны рабочие руки.

– Сергей Николаевич, – привстал Артем, бригадир бывших каторжан, – у нас на мысу народ в основном отстроился и барак почти освободился, если Алексей Макарыч не будет против, и самым ответственным мужикам выдадут оружие, то мы своими силами присмотрим за пленными, если таковые будут.

– Что скажешь, Макарыч? – я посмотрел на особиста.

– Можно, – кивнул тот, – но, Артем, под твою ответственность.

– Да что я, не понимаю, что ли! А держать у нас дополнительно вояк в такое-то время разве разумно? Есть смена на НП, вот они пусть и руководят караулом, а барак, я прикажу, усилят там, где тонко, отдельные комнатушки сделаем для особо буйных…

– Особо буйные на корм рыбам пойдут, – протирая очки носовым платком, ответил Макарыч, – я с Максимом обсужу это предложение, коллектив на мысу своим трудом и бытом давно доказал, что они такие же граждане архипелага, так что предложение действительно дельное.

– Хорошо, теперь последнее и не менее важное, раз уж речь зашла о мысе пасечников, – я встал и подошел к стене с картами и присмотрелся к творчеству Павла, распечатанному на листах А4 и потом вручную раскрашенному. – Вот тут, у берега, где вырубка была в прошлом году, когда мыс осваивали, прямой участок километра на полтора…

– Плюс-минус пятьдесят метров, – заметил Павел и вроде как виновато пожал плечищами, – ну, может семьдесят.

– Хорошо, что хоть такая есть, молодец, Паша. Так вот, Федор, Палыч, подойдите, – я взял карандаш и сделал отметки, – вот тут перепад высот почти семь метров, вот так, на двадцать метров в ширину выбрать полку…

– ВПП? – догадался Палыч.

– Именно, надо сделать грунтовую взлетно-посадочную полосу. Оба самосвала, бульдозер и экскаватор задействовать, солярку не жалеть!

– Расчищать еще надо после вырубки, – сказал Артем.

– Сгрести все в воду! Причем сгребать вот сюда, чтобы потом можно было у моря отнять еще кусок да скалой засыпать, – я провел пальцем линию вдоль берега, – время против нас, поэтому делать все максимально быстро.

– А укатывать чем? – задумчиво пробасил Федор.

– Это к Саше в автохозяйство, у него там есть из чего собрать эрзац-дорожный каток – рама, на одну ось штук семь колес камазовских, а саму раму нагрузить металлоломом и катать потом эту конструкцию до посинения бульдозером, да поливать обильно, тут в основном суглинок и песчаник везде, потом как асфальт возьмется.

Засиделись еще примерно на пару часов, обсуждая вопросы текущих строек. Самое главное – наш начмед Григорий был озадачен приемкой «Иртыша». То есть ему и всему остальному коллективу санчасти с выделенными помощниками предстояло провести полную ревизию госпиталя, оборудования, медикаментов. Иванычу с экипажем «Кумача» было поручено провести работы по более надежной швартовке и консервации госпитального судна для долгой стоянки у стенки, и трап надо стационарно опустить, так, чтобы народ с недостроенного моста мог подниматься на борт. Иваныч недовольно бухтел, отвечая в рацию, мол, у меня еще перевооружение, подбор экипажей и подготовка посудин для береговой охраны. Я пообещал, что схожу на «Проворный», поговорю с Михаилом. Также поручил морской службе и службе горючего открыть заклинившие ворота в ангаре «Иртыша», и все авиационное топливо слить и перевезти на склад ГСМ.

482-й день, п. Лесной

Силами четверых подсобников бывший сельский продуктовый магазин, а ныне закусочная «У Араика» превратилась в небольшую крепость – несколько огневых точек из мешков с землей и камней, декорированных под живую изгородь, да и само здание еще неделю назад было спешно обложено камнями. Сумерки, опустившиеся на поселок, принесли с собой и ощущение страха… Уже несколько недель Лесной лихорадит. И зажиточные семьи, и крупные торговцы, и Аслан с семейством, все в состоянии взведенной пружины, а тут еще вчерашняя заваруха…

– Собак покормил, Валик-джан? – спросил Араик высокого парня из подсобников.

Хозяин заведения аккуратно и сосредоточенно вставлял по одному патрону в неотъемный магазин СКСа, сидя на деревянном ящике у тандыра.

– Да, хозяин… Нам сегодня здесь ночевать?

– Да, дорогой, видишь, какой неразбериха кругом… эх, – Араик, вставив последний патрон в магазин, дослал его затвором, – вот что людям не живется спокойно?

– Суки потому что! – Валентин поправил ремень дробовика, что висел у него на плече. – Пока вокруг них условия для жизни есть, они и сидят, не рыпаются, а как только возникают непонятки, так сразу барагозить!

– Ты маладой еще, не понимаещ, ладно… ты и Толик сэгодня в ночь дэжурите, как кто полэзэт, так сразу стреляй.

– Понятное дело.

– И вот еще что… попробуй кого послать на пристани, пусть разузнают у погранцов про телеграф, работает или нэт.

– Хорошо, хозяин, сделаю… хотя если нет Аслана и такая буза кругом, то, может, и не работает.

– Ты мертвый Аслан видел?

– Нет.

– Во-от, нэт тэла, нет дэла… Аккуратно, пусть мальчищки сбэгают, узнают…

– Сдэлаем, Араик-джан, – пытаясь изобразить армянский акцент, ответил подсобник.

Последние пару дней в Лесном, как говорится, не задались. То обоз из Лунево пришел изрядно потрепанный и потерявший половину товара, то очередной налет пиратов, то разборки начались между местными семьями со стрельбой, а потом еще эти разговоры про то, что Аслана вроде как взорвали… Нет, бабахнуло-то знатно, на весь поселок шума было, но известно лишь, что только столярку разнесло, а про семью Аслана – тишина.

Мелкий дождь еще с сиесты начал накрапывать, а теперь, в ночной темноте и вовсе непонятны посторонние звуки из-за монотонного шума тропического дождя. Немного погромыхав у сарая, подросток, оседлав велосипед, скрылся в темноте улиц поселка.

– А ну выходи на свет! – сдавленно прозвучал в темноте голос.

– Это я, Аслан… Хозяина позови.

– Выходи, чтобы я видел!

От забора покосившегося домишки отошел человек с АКСУ в руке, за ним, торопясь, дорогу перебежали еще несколько теней.

– Вот я, со мной женщины.

– Вижу… подожди, хозяина позову, и калашмат за спину закинь.

– Хорошо, – отозвался силуэт и закинул автомат за спину…

– Кущай, кущай, нэ торопись, – погладив по косынке на голове девочку десяти лет, Араик покачал головой, рассматривая жену и дочерей Аслана. На соседней улице раздался одиночный выстрел, залаяли собаки, и девочка вздрогнула. – Нэ бойся, ко мне не сунутся.

Вздохнув и покачав головой, Араик отошел от стола в центре маленькой, но уютной комнаты и присел у окна на лавку, на которой, смоля уже неизвестно какую по счету сигарету и выдыхая дым в окно, сидел Аслан. Его лицо было в мелких царапинах, под рубахой можно было разглядеть грязную и окровавленную повязку.

– Сильно зацепило, может, перевязать?

– Грязные собаки, выродки шайтана! – глядя в одну точку, ответил Аслан.

Его лицо, всегда чисто выбритое, теперь заросло трехдневной щетиной почти до ввалившихся глаз, но взгляд оставался цепким, сосредоточенным, Аслан сейчас походил на до упора взведённую пружину, готовую распрямиться в любой момент.

– Так перевязать?

– Потом, да и там просто порез глубокий, упал и на арматуру наткнулся, когда подвалом уходил.

– Поедят, – Араик кивнул на «бабский батальон» Аслана, – жена отведет их на масадру, пусть выспятся.

– Мансарду, – Аслан поправил Араика, – спасибо тебе, уважаемый, да продлит Аллах твои дни, я знал, что тебе можно доверять.

– Дэлат что хочешь?

– Всевышний не дал мне сыновей…

– Зато дэвочки красивые, Аслан-джан.

– Да… так вот, мне нужно поговорить с хозяином гостиницы, что на пристанях, я знаю, что это человек полковника с Сахарного, мне нужно связаться с ними. Присмотришь пока за моей семьей, я в долгу не останусь.

– Вай, зачем идти, какой гостиница-шминица… Ты тоже ложись, отдыхай, а я пошлю человека, и он приведет ко мне Толика, который гостиницей заведует, но это уже утром.

– Сюда приведет?

– Да…

– Я догадывался, что ты с Сергеем не только можешь просто шашлыком накормить, а после того как некие умелые ребята тебе помогли наезд Васи Кривого и Мусы стряхнуть, то еще больше убедился в этом.

– А как так получилось, что рядом с тобой этот Муса оказался? Плохой ведь человек, ну и шел бы в лес на большую дорогу, зачем себе взял его?

– Брат он мне по вере… был.

– Во-от, в том-то и дело, что был. У всех этот вера был, давно был, до Волны, – Араик похлопал по спине Аслана. – Тэперь одна вера осталась, в людей, ты им или вэрищ или нэ вэрищ, вот и вэсь рэлигия. Хотел тебя расспросить про все, что тут происходит, но вижу, устал ты, завтра поговорим. Иди, Аслан-джан, ложись спать, в соседней комнате кровать сторожа, он до утра все равно не ляжет. У меня нэплохая тут охрана, сейчас еще собак отпустим…

На рассвете всех разбудили звуки перестрелки, что разгорелась на южной дороге из Лесного, но перестрелка так же внезапно стихла, как и началась. Не сказать, что люди привыкли к стрельбе, однако и переполоха эта перестрелка не наделала.

А в заведении Араика посетителей поубавилось – не хочет народ показывать, что есть свободные средства на роскошный обед или ужин, однако и Араик быстро сообразил, что к чему, и немного изменил меню, добавив туда простые блюда на «быстрый перекус».

– Валик-джан, мангал и печь разжигай, – умывшись и вытираясь полотенцем, на узкую веранду вышел Араик, – и собак посади на цэп.

– Хорошо! – ответил подсобник, что, посматривая в сторону дороги, прохаживался у низкого забора, заросшего вьюном.

– Что, война войной, а обед по расписанию? – на веранде показался Аслан с молитвенным ковриком в руке.

– Да, дорогой, что бы ни происходило, а человек всегда хочет кушать, я всю жизнь кормлю людей, уже нэ могу па-другому. Ты ведь тоже молишься, что бы ни происходило.

– Утренний намаз ценнее, чем весь этот мир, – Аслан вздохнул и добавил: – Посланник Аллаха (салаллаху алейхи ва саллям) сказал: «Не отказывайтесь от совершения сунны утреннего намаза, даже если вас будет преследовать кавалерия».

– Интересный ты человек, Аслан-джан, – покачав головой, сказал Араик. – Давай позавтракаем, и я за Толиком пошлю.

482-й день, о. Сахарный

Рано утром, поблагодарив Полину Андреевну за завтрак, я отправился в форт. Мое семейство еще не проснулось, только Михалыч чуть свет испарился в сторону новой конюшни. Выехали на велосипедах вдвоем с Юрой, двое морпехов остались охранять дом Михалыча, точнее мою семью. Погано все-таки быть дома и ожидать удара в спину – такие новые реалии, чтоб их…

Доехав до перекрестка у поселка, остановились. Я проводил взглядом «Аврору», что в сопровождении мотобота возвращалась с патрулирования акватории Сахарного.

– Все тихо было ночью, – прокомментировал Юра, тоже глядя в сторону пролива, – и на острове без происшествий.

– Хорошо… Ты спал вообще?

– Да, перехватил пару часов, ничего, в форту покемарю после завтрака, пока ты с Макарычем будешь чаи гонять и совещаться.

Когда проезжали мимо школы и учебного центра, встретили Винода, он сидел на большом камне на обочине и, увидев нас, встал и пошел навстречу.

– Я жду вас, – индус немного поклонился, сложив ладони, на что Юра, чуть улыбнувшись, хмыкнул.

– Давно ждете? – я, не слезая с велосипеда, оперся ногой о землю и протянул Виноду руку.

– Второй день… эм… то есть пытаюсь второй день вот так вас застать.

– Что-то срочное?

– Не то чтобы срочное, но очень необходимое.

– Слушаю вас, – я все же слез с велосипеда и, жестом предложив Виноду пройтись, покатил свой транспорт рядом с собой.

Винод старался говорить быстро, чтобы успеть выговориться, пока мы дойдем до ворот форта, он ошибался в падежах, склонениях, но я его понял. Винод просил разрешения покопаться на складах на предмет изучения номенклатуры всяких приборов и возможного оборудования, которое можно приспособить под метеостанцию. Еще просил инструменты, а также выделить какого-нибудь специалиста с техническим образованием, который умеет держать в руках паяльник.

– Со специалистами туго, Винод, в смысле мало очень у нас специалистов, – ответил я, наконец выслушав весь поток информации, когда мы остановились у ворот форта, – но по возможности постараюсь помочь.

– Спасибо, – Винод снова сложил ладони и потряс ими. – Возможно, вы подумаете, над еще одним вопросом.

– Ему палец в рот не клади, – рассмеялся Юра.

– Говорите, – я тоже улыбнулся настойчивости ученого.

– Экспедиция, – Винод поднял указательный палец.

– Конкретнее.

– Чтобы иметь полную картину хотя бы в пределах широты, на которой мы находимся, здесь я вижу не только научную, но и гуманитарную составляющую. Мы будем иметь представление о географии, климате и, главное, о том, где и как живут другие люди, пережившие трагедию мира, – последней фразой Винод наступил мне на «больной мозоль».

– Что касается первого вопроса, я постараюсь решить его сегодня, а вот с экспедицией придется повременить.

– Почему?

– Немного не подходящая обстановка, скажем так, – похлопал я индуса по плечу.

– Я понимаю, – Винод с грустью закивал.

– Боюсь, что не совсем понимаете, – я вздохнул. – Как только станет возможным заниматься подобного рода экспедициями, обещаю, вы первым об этом узнаете. Что-то еще?

– Нет-нет, не буду больше вас задерживать…

– До встречи.

На ловца и зверь… Как только мы въехали на территорию форта, увидел, как Максим, обменявшись поцелуями, проводил Ирину на службу. Поздоровавшись с Максимом, я придержал Ирину за локоть.

– Вот руководитель службы снабжения мне как раз и нужен, доброе утро.

– Здравствуйте, – Ирина улыбнулась мне в ответ, – вы прям так официально, Сергей Николаевич.

– Ты еще не успела познакомиться с ученым-индусом?

– Ну, так…

– Сегодня ты это сделаешь, сходи в учебный центр, поговори, выслушай все его хотелки и постарайся в разумных пределах обеспечить.

– А что ему нужно?

– Я так понял, он хочет ознакомиться с номенклатурой оборудования, а вообще ты его пусти в закрома свои, пусть сам ищет, что ему нужно.

– Хорошо, как только отработаю по заявкам флота на ГСМ, сразу и схожу, – кивнула Ирина.

– А кто сортировал там, на складах всякое сложное железо?

– Мне Павел рекомендовал двоих парнишек, один у него иногда подрабатывает, компьютерное железо перебирает, и второй неплохо разбирается во всякой аппаратуре. Они, кстати, оба сейчас мобилизованы…

– Максим, надо одного из них прикомандировать к ученому.

– Николаич, – Макс недовольно скривился, – все смены расписаны, кое-как вахты перекрываем.

– Надо, Макс.

– Ну, – вздохнул он, – надо так надо.

– Вот и хорошо, я сейчас к связистам, потом у Макарыча буду до обеда, – сказал я и покатил в сторону радиоузла.

С виноватым видом Ксения сообщила мне, что буквально десять минут назад Алексей Макарыч забрал к себе шифрограммы и записи по радиоперехватам. Я сменил радиостанцию на «свежую» и, оставив велосипед у радиоузла, потопал к Макарычу мимо бревенчатого наката засыпанного землей нового арсенала.

– Что, кто рано встает, того и тапки? – спускаясь в цоколь, спросил я безопасника.

– Доброе утро, – раздувая огонь в вагонном кипятильнике и не оборачиваясь, ответил Макарыч, – проходи, Сергей, сейчас кипяток поспеет, а журналы с узла связи вон, на столе… занятное чтиво.

Чтиво действительно оказалось занятным, Фима радировал, что вместо Лунево обосновался в Тортуге, выкупил у анклава «морских таксистов» южную оконечность острова под представительство и под угольный терминал, просит кого-нибудь из строителей, чтобы решить вопрос с пирсом.

– Блин, ну нам Федора разорвать, что ли?! – то ли спросил, то ли решил я вслух.

– А Палыч?

– Электростанцию пускает… Короче, пусть ищет кого-нибудь в Лунево, а если найдет кого головастого, пусть вербует.

– Правильно, – Макарыч присел рядом и разлил ароматный напиток из маленького глиняного чайника по стаканам в подстаканниках с логотипом «РЖД».

– С мятой?

– А черт ее знает, вроде и лист выглядит, как мелиса, только куст вот такой, – Макарыч развел руки в стороны, – от климата, наверное, мутировало растение.

– Судя по событиям последнего месяца, мутируют не только растения, но и мозги в головах, – грустно улыбнулся я и отпил чай. – Пиши тогда в свой талмуд ответ для Фимы…

Макарыч шустро выудил очки из кармана рубахи, надел их и, хапнув из стопки на столе порезанных из каких-то черновиков листочков один, приготовился записывать…

– Размещение представительства на Тортуге одобряю. Для обеспечения безопасности прикомандируем специалиста, остальных рекрутировать в Лунево, желательно из военных. Для строительства пирса также настоятельно рекомендуем нанимать специалистов самостоятельно с дальнейшей вербовкой в наш анклав. Скупать топливо, особенно бензин с октановым числом не ниже 92, если есть необходимость в емкостях – радируйте.

– …не ниже девяносто второго, – закончив писать, Макарыч поднял на меня взгляд, – а почему так категорично?

– Да всякого бодяженного бензина у нас вон почти пять тонн, то, что сливалось откуда ни попадя, бензоинструмент и моторы лодочные на этом бензине с горем пополам работают, а «аннушкам» желателен девяносто второй.

– Это откуда такие познания?

– Да летуны наши просветили, вот, сейчас, – я большим глотком допил чай, достал из планшета свой истрепанный ежедневник, нашел нужную страницу и начал цитировать: – «В 95-м серы много и температура кипения ниже, чем у 92-го. Летом предел +28 °C… потом кипит в баках».

– Хм, интересные тонкости…

– Да, вот еще тут – «не один год летали на 92-м, по моторному получается по сере – 0,1 при норме 0,3, ароматики – до 15 при норме до 8 %. Присутствует парафин, но если вовремя мыть фильтры, то проходит. И еще по моторному анализу октановое число в сравнении с 95-м теряется всего на 1 единицу. Ощущается в наборе высоты. Потом работа нормальная на всех режимах. Масло МС-20 брали, качество на уровне. Движки сохраняются по ремонту в пределах требований».

– Ты вот прям так, дословно, и записал?

– Ну да, в части, меня как заказчика касающейся, законспектировал, хотим иметь свой воздушный флот – надо обеспечивать. Я же ни бум-бум в этом, а вот шпаргалочку себе на всякий случай оформил, а записал – считай, запомнил… Так, по Фиме решили, записал для него?

В ответ Макарыч кивнул.

– Дальше, что тут… ага, вот и от Ганшина радио, что один борт уже завели, сделали пробный вылет, экипаж готов работать по маршруту погибших разведчиков, ждут указаний.

– Все-таки алаверды? – Макарыч стал серьезным и нахмурился. – У тех ребят ведь и ПЗРК есть.

– Посмотрим, записывай ответ – в качестве испытаний пройти маршрутом, нанести на карту все объекты, не подвергшиеся затоплению, по возвращении доложить, все.

Макарыч снова кивнул, заскрипел карандашом по бумаге и сказал:

– Там от нашего человека радио по поводу Аслана.

– Да как раз читаю…

«Нашим» человеком в Лесном, с псевдонимом Толик, был Вахрушев Антон, один из переселенцев из Лунево, из тамошних вояк, причем из старожилов. Он служил в звании капитана в роте охраны в луневской войсковой части, жил семьей там же при гарнизоне, не сошелся во взглядах с местной администрацией, затем с семьей перебрался на Сахарный. Парень толковый, Макарыч строит на него большие планы как на резидента. Легенда у него была почти настоящая – после Волны, имея доступ к оружию, боеприпасам и снаряжению, после очередного передела власти в Лунево ушел, как говорится, на вольные хлеба. Сделал неплохой капитал на продаже всякого стреляющего, а потом, по случаю и недорого, приобрел готовый бизнес – действующая гостиница и ресторанчик на пристанях в Лесном. И кстати, в подчинении у Толика теперь есть целая группа оперативного прикрытия – погранцы. Да, с началом всей этой возни, усиливающимся бандитизмом и положением в Лесном, стремящимся к анархии, вся команда майора Маслова была нанята как охрана гостиницы, ну и помещение им под офис предоставлено, так как «бородачи» попросили погранцов из контейнера администрации пристаней. Ребята Маслова и свой охранный бизнес продолжают, и вроде как рядом и всегда «натовсь».

– Аслан просит семью его принять на время у нас, иначе у него руки связаны, боится за родных, – дочитав сообщение, я встал и стал прохаживаться по маленьким, но уютным «застенкам» нашего безопасника. – Пристроить-то пристроим, а сам он что будет делать?

– Возвращать потерянное и мстить, – пожал плечами Макарыч, – нам это в принципе выгодно.

– Противно…

– Что противно?

– А вот эти партии просчитывать, то, что нам выгодно, и разыгрывать человеческие жизни.

– Так… началось, может, еще чаю?

– Давай.

– На минуточку, – Макарыч сполоснул чайник, всыпал несколько шепоток травы, залил кипятком и, поставив чайник на стол, накрыл его сложенным в двое вафельным полотенцем. – Аслан, говоря откровенно, сам проморгал вспышку… слишком многих непонятных людей к себе приблизил, всякие бородачи стали вокруг него крутиться… а там, среди них, по моей информации, и с криминальным прошлым и с радикальными взглядами люди были.

– Я понимаю.

– Так что ответить? Толик ждет.

– Ответь, что семью примем, только пусть докладывает через Толика о результатах своего джихада. Спокойствие в Лесном нам необходимо. Поступления от торговли снизились в разы, я даже начал подумывать о начале разработки золотоносного русла речки на Васином острове.

– Не спеши с тем золотом, успеется.

– Не факт, если обстановка с торговлей в ближайшее время не выровняется, то нам через три-четыре декады людям будет нечем заплатить, – здесь я немного лукавил, продажа угля на луневскую электростанцию приносила стабильный доход, но всю выручку с этой удачной сделки было решено «прятать в кубышку». Да и по слухам, разведчики из Лунево где-то на юге наткнулись на старую угольную шахту.

– Недельку подожди еще…

– Хорошо, но неделю, не больше, потому что если этим заниматься, то там все надо подготовить, а главное людей для этого подобрать. Пускать на самотек золотую лихорадку нельзя… люди, если сказать честно, только прониклись идеей жить в свободном анклаве своим трудом и умением, а тут не справятся… вот чую прям, что голову потеряют, новеньких много, неприкаянных.

– Правильно, – Макарыч громко хлопнул ладонью по столешнице, – у нас все же уклон в некий постапокалиптический социализм, люди его приняли, живут, опираясь на скупой, но справедливый закон…

– Ну, какой есть, – развел я руками, – некогда законотворчеством заниматься, слава богу, а то как вспомню, что до Волны в этом направлении творилось, так слов нет, одни слюни, и то матерные.

– Вот именно.

– А где записи по радиоперехватам?

– На столе у меня, – Макарыч поднял на лоб очки и протер глаза. – У Андрея проблемы, судя по всему…

Я дважды перечитал докладную от связистов по радиоперехватам и, побарабанив пальцами по столу, спросил безопасника:

– Сам-то что думаешь?

– Думаю, если артельщики договорились с МЧСовцами от Ларионова, то труба дело в Слободе.

– Это за сутки радиоперехват?

– Да, весьма интенсивно у них там, – кивнул Макарыч и уставился на меня, затем, выдержал паузу и спросил: – Помогать будешь?

– Макарыч… адекватных людей теперь по пальцам пересчитать, и отец Андрей один из них. Короче, свяжись со Слободой, уточни, есть ли возможность переселиться своими силами?

– Сереж, у нас барачный поселок не достроен… я понимаю, что в теперешних условиях и навес за серьезное жилье сойдет…

– Вот и предупреди, что если надумают сниматься с места, чтобы хоть подготовиться.

– Договорились, – Макарыч поставил три жирных вопроса в конце записи. – Ну что, планы какие?

– Михаилу и его артели задачу поставлю, с Максимом надо переговорить, да и Сашу еще не видел, как он с Железки прибыл. Еще сегодня в море выйду на «Авроре», на патрулирование… хочу до острова СРа дойти, посмотреть там все внимательно.

– Дальний форпост?

– Не только, столбить надо острова Архипелага своим присутствием… сейчас народ тикать начнет от беспредела в анклавах, углубляться на материк смысла нет – будут селиться по островам. Найдем если воду, значит, делаем там береговую базу. Ну, спасибо за чай, я на связи… третий канал.

Юре решил дать еще время выспаться, а то бдит круглосуточно практически после заварухи у конюшен, пытался я от него отделаться, да куда там… Посидел двадцать минут под навесом столовой, поболтал с Павлом, ожидая Максима, который, прохаживаясь перед строем караульной смены, проводил инструктаж. Пока ждал, выпросил у Паши склейку обновленной карты – пригодится, на нашу с Иванычем «рабочую» карту уже без слез не взглянешь, вся изрисованная, в сотнях пометок, да и расползается просто.

– Меня ждешь, Сергей Николаевич? – Максим присел рядом, после того как начкар повел смену из форта.

– Да, все хотел спросить – а куда ты сховал всю артиллерию?

– Поляну по дороге к пасеке вырубили, туда все перетащили, там пост постоянный теперь и там же занятия проводятся, все замаскировано, масксетями укрыто, из гражданских вряд ли кто знает.

– Тебе напомнить про дыру в фундаменте? – я хмыкнул. – Ладно… что с подготовкой расчетов?

– Ну… – Макс грустно вздохнул, – если честно, то пока ничего, забрали из минометной батареи по одному человеку и сформировали один расчет Д-30… Это все.

– Да уж…

– Блин, Николаич, а где среди бывших менеджеров и продавцов, – Максим кивнул в сторону поселка, – вояк брать?

– А где Михалыч берет своих фермеров? Во-от, из тех же менеджеров, продавцов, юристов. Ладно, я к чему вообще… остров, где СР Иваныча ржавеет, я туда сегодня с береговой охраной схожу, осмотрим все тщательно на предмет организации там пограничного форпоста и пункта наблюдения, – я развернул карту. – Вот остров СРа, вот Лесной… пролив получается примерно сорок километров, сколько дальность выстрела у гаубицы?

– Пятнадцать, но в БК есть и реактивные снаряды, с ними половину пролива перекроем.

– Ясно, но у нас основная задача перекрыть вот этот участок, – я показал отмеченный на карте фарватер от Лесного до нашего архипелага, – тут мелких островов хватает, так что потенциальный противник будет шарахаться в пределах десяти километров.

– А кто у нас потенциальный противник?

– Пока пираты, а там видно будет. Ну и в сторону открытого моря, где наш флот на Железку ходит, тоже немного прикроем.

– Все так плохо? – Максим нахмурился.

– А ты еще не понял?

– Да понятно, чего непонятного… Тогда да, Д-30 для этой цели – самый вариант, у нее углы есть отрицательные, и прямой наводкой влепить по посудине какой можно.

– Готовь, в общем, одно орудие, БК, расчет и человека надежного в коменданты форпоста.

– Человек есть, из БЧ-2 летёха… один из тех, кого я с Эриком с Новой Земли вытащил, правда…

– Из экипажа сторожевика пограничного?

– Ага.

– Ну вот, ему сам бог велел.

– Он это, чуть не в себе, – почесал в затылке Максим.

– В смысле?

– Психованный.

– Прям вот неадекват?

– Не, нормально, просто заводится с пол-оборота.

– Вот и хорошо, только замом к нему приставь кого из своих ребят.

– Сделаю.

– Из тяжелого вооружения что есть на складе?

Максим достал из планшета потрепанную общую тетрадь, полистал и ответил:

– После вооружения посудин береговой охраны и НП крупняков нет… остались два семнадцатых АГСа и две СПГешки.

– Пулеметы?

– Два ПК «уставших» и стволов к ним нет.

– С «Мандарина» ПКМ забери тогда и все туда.

– Зачем так много?

– Затем, что форпост кое-кому поперек горла будет, как только пираты и прочие несознательные элементы поймут, что является препятствием для их благополучия, то попытаются сковырнуть нас с того острова.

– Ясно. Есть прилично всякого инженерного барахла, только начальник саперной группы сейчас на Железке, сопку взрывают на угольном разрезе, как прибудет, озадачу его на предмет прикрыть берега.

– Это дело, – согласился я, – что в целом по обороноспособности Сахарного?

– Южный и западный берега утыкали сигнальными растяжками, с нашей стороны флажки «мины» поставили, чтобы не шарахался никто, на основных НП дежурные смены усилены, в постоянной готовности ГБР и в течение двадцати минут по команде соберется рота ополчения… Оружие и БК у всех на руках. Два миномета, – Максим кивнул на накрытые брезентом у стены казармы «Васильки», – в боевой готовности, один акваторию прикроет, второй квадроциклом перетянем на любую из трех подготовленных позиций, ну и на крайний случай с площадки хранения можем «в сторону противника» шмальнуть «Градом». Не факт, что получится попасть куда надо, но потенциальный агрессор в штаны наделать успеет, у нас два боекомплекта, так что наделает два раза.

– Ну да… ну да… С воздуха как прикрыты?

– Да, на каждом НП по две «стрелы», но у нас только прикомандированные погранцы с Новой Земли с ними умеют обращаться, они, конечно, теоретические занятия провели с бойцами, но то теория… ЗУшка еще на НП на пасеке есть, она и берега прикрывает…

– Понятно. Хорошо, занимайся тогда комплектацией личного состава и вооружения для форпоста.

Максим кивнул, молча встал и озадаченный пошел к казарме.

Копошимся, окопались и копошимся, узнавая из радиоперехватов и от резидентов Макарыча о том, что происходит в анклавах. Неправильно это, вот свербит как-то, чувствую, что не так что-то делаю. Нет, в плане обезопасить наших людей и Архипелаг, это все верно, это надо… Пытаемся помочь и друзьям… Успеет ли отец Андрей эвакуироваться? И станет ли вообще это делать? По сути, мы здесь самодостаточны, с голоду не пухнем, есть кое-какое сырье, выпускаем кое-какую продукцию. Ремесленники расшевелились – уже две частных лавки появилось у них… махнуть рукой, мол, сами проживем? Нет, не проживем, нужна торговля, нужно собирать то, что осталось от мира, смытого Волной, нужно принимать людей к себе и искать специалистов – врачей, учителей, инженеров… Ладно, пойду к Иванычу скатаюсь, гляну наше морское хозяйство.

А за ворота форта меня выпускать часовой отказался…

– Подождите, Сергей Николаевич, – круглолицый коренастый парнишка, лет двадцати, не больше, выставил вперед руку, встав перед воротами.

– Не понял, – я остановил велосипед и оперся ногой о землю.

– Мне товарищ сержант приказал…

– Что приказал?

– Сейчас, – часовой демонстративно убрал в подсумок ключ от навесного замка и побежал в сторону казарм, еще обернувшись, крикнул караульному на вышке: – Вовчик! Присмотри за воротами!

– Вот блин, – я слез с велосипеда и присел на бруствер, нагороженный из снарядных укупорок, засыпанных землей, догадавшись о причинах этой суеты.

Спустя пару минут, на ходу застегивая разгрузку и катя рядом с собой велосипед, от казармы ко мне спешил Юра.

– Николаич, ну ё-моё, не шутки же! Как маленький, честное слово! – сказал он мне, когда подошел к воротам и кивнул караульному на замок.

Я ничего не ответил, дождавшись, когда караульный под одобрительным взглядом Юры отомкнул навесной замок и открыл ворота, оседлав двухколесный транспорт, выехал из форта.

Юра отъехал метров на двадцать вперед, осматриваясь и иногда оборачиваясь. Вдруг раздался хлопок со стороны автохозяйства. С той стороны в принципе много всякого грохота доносится постоянно, но этот хлопок бы весьма похож на выстрел. Я затормозил, Юра тоже, остановился и, бросив велосипед и вскинув автомат в сторону цеха, стал перемещаться ко мне. Я за оружие хвататься не стал, так, переместил АКМС на ремне из-за спины на грудь…

– Да вроде спокойно, – сказал я, аккуратно опустив велосипед на землю, когда Юра перебежал ко мне, опустился на колено и потянул меня за разгрузку вниз, тоже заставляя присесть.

Ворота цеха в десятке метров от нас распахнулись, из них вышел Саша, чумазый и заросший щетиной по глаза, а на лице довольная улыбка. Он вытер руки ветошью и присел было на один из блоков цилиндров, коих у ворот было несколько штук, но заметил нас, насторожился и, потянувшись к кобуре на поясе, стал оглядываться.

– Вы чего? – спросил он.

– Выстрел. Выстрел был, – ответил Юра, продолжая осматриваться.

– Блин! Да это мы… – Саша, улыбаясь, выпрямился и махнул нам рукой. – Пошли, что покажу.

Сашу я вижу редко, чаще докладные записки от него передают к совещанию. Он то на Железке очередной рукотворный механизм внедряет, дабы облегчить труд на угольном разрезе, то в цеху своем экспериментальном пропадает сутками, жена его к Свете и то чаще заходит на машинке швейной что-нибудь построчить.

– Наконец толщину предохранительного клапана рассчитали! – Саша еще раз вытер руку об истрепанный комбинезон и протянул мне. – Две недели мучились, но сделали. Включили в цепь высокого давления узел с точным манометром да под фланец прессованную медную шайбу, так и подобрали нужную толщину.

– Понятно, – я подошел к воротам, но в цех заходить не стал – шумно, – а ты, значит, все тему с паровой тягой форсируешь?

– Ну да, – улыбнулся Саша и указал в сторону, где у паровой установки крутились несколько человек, – есть два готовых прототипа паровых двигателей. Один получился очень мощным и вопрос с подрывными клапанами закрыли наконец-то. Завтра ребята его во внутренний двор на обкатку вытянут, и если все показатели в норме, то оставим его себе сразу, на обеспечение электричеством цеха. А второй, маленький, уже пойдет «в серию» как двигатель для судов и не только, можно и машины делать с этими двигателями, всяких шасси с ходовой частью и трансмиссией набрали уже порядком, складывать некуда. Ты все правильно тогда говорил, Николаич, с соляркой и бензином неизвестно как будет, а дровами и углем мы себя обеспечим влегкую.

– Опять же, автоматически появятся рабочие места – кочегары и машинисты, – в задумчивости ответил я, радуясь нашей очередной маленькой победе над вероятным одичанием и варварством.

– Ты и не рад будто, Серег… – Саша развел руками.

– Нет, Саша, рад, очень рад! Просто сразу мысли в голову лезут… Да, а как ты решил, что одна мощнее другой, размерами не шибко вроде отличаются?

– Для расчета мощности парового двигателя нужно знать, – Саша с важным видом стал загибать пальцы, – площадь и ход поршня, диаметр цилиндра, плечо, давление пара и обороты… делов-то!

– Это ты сам такой умный, или подсказал кто?

– Это справочники в библиотеке школьной! – расхохотался Саша, а потом вынул из кармана китайский калькулятор и добавил: – Ну и это, конечно, а то в столбик считать запарился.

Я тоже рассмеялся и, похлопав его по плечу, спросил:

– И какая мощность?

– Ну… плюс-минус трамвайная остановка и вышло порядка сотни лошадей.

– Это же много!

– А я что говорю!

– Тогда для обеспечения электричеством цеха другой соберете, а эту установку туда, – показал я рукой в сторону промышленного района, – там трактором платформы таскают от пристаней до складов, соляру жгут. Тросов навалом на складе, узкоколейка на склоне, так что дорабатывай ее до состояния лебедки.

– Я так и знал! – театрально насупился наш главный распорядитель островного автохозяйства.

– Сам меня позвал показать, – подмигнул я Саше. – Ладно, ты вот что, заходи сегодня, хотя нет, послезавтра утром к Михалычу, надо обговорить кое-что, в связи с открывшимися, так сказать, обстоятельствами.

– Хорошо, буду, только это, Серег…

– Что?

– Михалычу не распространяйся особо, да и при разговоре лучше, чтобы он не присутствовал.

– Это почему? – не понял я.

– Да он же сразу насядет на свое – сепараторы, чесалки, моталки и еще бог его знает, какие у него там в хозяйстве хреновины! А мы же только начали, и ты вот озадачил доработкой. Работа трудоемкая, людей мало… а?

– А ты ему, если что, скажи, что у тебя от Федора первый заказ, – улыбнулся я. – Михалыч Федю побаивается, поперек его нуждам встревать не станет. Ладно, решим.

Прежде чем двинуться дальше, Юра как заправский «бодигард» покрутил головой, оценивая обстановку, а потом подал сигнал мне, мол, поехали. Хотя какая тут может быть обстановка, все как всегда – колхозная идиллия. Самый разгар трудового дня, люди на работе или на своих участках копошатся, строятся, в огородах в известной позе возятся. Дети вон только стайками бегают, а за ними щенки, из «дворян» в основном, хотя нет, вон какой-то волчонок-лайчонок бегает, похоже, мой геройский Бимка зря времени не терял.

Покатили до пристаней. Под сопкой небольшой базарчик, сейчас опустевший, для своих-то мы на поляне, что у дороги на хутор, сельпо организовали. Причем сделали это исторически соответствующе названию, то есть сельпо – это объединение людей в кооператив для удовлетворения своих собственных потребностей в товарах. Там, конечно, в основном Михалыч главным поставщиком является, но и островитяне излишки сдают или меняют, да и ремесленники свои товары подкидывают, ассортимент небольшой – простенькая обувь и одежда, глиняная посуда… А вот базарчик пустой, ограничена навигация, да и закрылись мы пока от внешнего мира. Скучающие у таможенного поста двое бойцов нам помахали, поздоровавшись, а мы обогнули склад временного хранения грузов и поехали дальше, по широкой накатанной грунтовке вдоль берега до пирсов промышленного района.

Спустя полчаса остановились на переезде, пропустили две платформы с углем, что тянул вверх железнодорожный «Кировец». Да уж, загадили мы тут, конечно, берег, ну ничего, в планах есть перенос нашего угольного терминала на южный каменный берег, там небольшая глубокая бухточка, дорогу вот только к ней пробьют, в общем, терпит пока. Ожидая проезда платформ, я присмотрелся к застывшему «Иртышу», на палубе суета и у отмели плашкоут суетится. На душе как-то радостно стало от того, что у нас будет качественная в нынешних условиях медицина… и тут же перед глазами промелькнула картинка скромных похорон Данилова, разведчики наши в снарядных ящиках…

– Уф…

– Ты чего? Побледнел аж… – потянул меня за разгрузку Юра.

– Дорого нам встала наша медицина.

– То, что мы готовы делать одно дело, прикрывать друг друга и жизнь свою положить, и отличает нас от других, и это да, дорогого стоит. Жизнь такая, Николаич… Что, поехали?

– Поехали.

Иваныча на «Кумаче» не оказалось.

– Зачеты по судовождению принимает, двое выпускников из учебного центра решили типа экстерном сдаться, один к нам потом на практику, другой на «Аврору», они на ней сейчас и катаются, пока экипаж береговой охраны отсыпается после вахты, – поздоровавшись со мной, доложил Строганов, когда мы с Юрой застали боцмана в кают-компании.

– И надолго это мероприятие?

– Да вернутся, наверное, скоро.

– Как появится, пусть Иваныч вызовет меня, – постучал я пальцем по радиостанции на поясе.

– Хорошо, передам.

– Пойдем, – толкнул я плечом Юру, – «Проворный» посетим.

Подойти к трапу «Проворного» мы не успели, как нам навстречу организованно спускалась вся артель, во главе с Мишкой.

– О, а я к тебе.

– А мы обедать! – Мишка вроде как нахмурился. – Свои запасы мы уже выжрали, пока стоим тут у стенки. В море нельзя, остров посмотреть твое местное КГБ запретило… так что идем питаться вон в тот рыбный ресторанчик, говорят, там неплохо кормят.

– Миш, ну реально некогда было…

– Да я в курсе уже, что тут и как, особист ваш вчера заходил вечером на рюмку чая, с дядей Вовой они потом допоздна еще бубнили, спелись, – Мишка кивнул на капитана.

– Не спелись, а нашли точки соприкосновения, – капитан «Проворного» был явно с бодуна, взгляд в никуда, одышка и пот градом, хотя по Макарычу не было заметно никакого похмелья утром, но у того своя школа.

– Видал? Точки у них, – хмыкнул Мишка, – сдал, поди, все пароли и явки кровавой гэбне?

– Ну, рассказал про нас, про артель… чего уж, мы вроде теперь все вместе и какие уж секреты? – дядя Вова подошел, и я уловил запах жуткого перегара.

– Ого! Что пили-то?

– А вискарь пили, из моих запасов, – гордо ответил дядя Вова.

– Не из твоих, а из наших! Боцману, царство ему небесное, – Мишка перекрестился, он всегда набожный был, а после Волны, похоже, все усугубилось, – если помнишь, картечью по ребрам досталось из-за того ящика.

– А где Костя и его этот…

– Годзилла? – ухмыльнулся Миха.

– Ну да.

– Семьи их вон на «Иртыше» разместились и в персонал госпиталя зачислены, так твой особист распорядился, а эмигрантов ваших он отправил в какую-то «Тортугу», безопасность какого-то Фимы обеспечивать.

– Понял. Ладно, пошли, мы с Юрой тоже не прочь подкрепиться.

У «Паши и Аркаши» не был давно и отметил, как тут все изменилось. И уличный ресторанчик расстроился, и уютнее стало, даже некое подобие стилистической отделки появилось – дырявые рыболовные сети раскинуты по низкому заборчику вокруг столиков на улице, какие-то железяки корабельные, даже штурвал был прибит над аркой-входом в ресторанчик, правда, штурвал этот явный новодел, но выполнен аутентично. Время обеденное, народа хватает, в основном рабочие из промышленного района и из строительной бригады Федора. Сам Федор тоже был и, что удивительно, в компании миловидной женщины с огненно-рыжими волосами и пышными формами. Наш вечный ворчун преобразился, улыбается, что-то увлеченно рассказывает своей спутнице, а увидев меня и поздоровавшись кивком, мне показалось, даже застеснялся. «А чего стесняться, жизнь продолжается, Федя. Мужик ты видный, рукастый, сердце у тебя хоть и измучено личной трагедией, но оно большое, сильное и доброе. Живи, Федя, живи полной жизнью и не цепляйся за прошлое, иначе утянет оно чугунякой на дно…» – подумал я и отвел взгляд, чтобы не смущать «великана».

Меню в ресторане не пестрело разнообразием – рыбаки готовили то, что выловили на рассвете или ночью… да, по ночам приспособились на палубный фонарь кальмара ловить. От родной тематики тоже не стыдились отклоняться – приобретали у островитян или на хуторе птицу, баранину и свинину. Вот и подали нам салат из кальмара со сметаной, крупные куски запеченной с помидорами какой-то красной рыбы, лепешки и смородиновый морс.

– Серый, – обратился ко мне Мишка, после того как вдохнул ароматы еды без особой, ресторанной эстетики, выложенной на тарелке, – вот посмотри, какая загогулина жизни… до Волны я терпеть не мог все эти морепродукты, ну разве что корюшку вяленую под пиво, но это святое! А теперь?

– Что теперь? – я подцепил вилкой кусок рыбы.

– Теперь ем!

– У нас тут есть несколько ребят, которые после Волны три месяца по тайге блукали, корнями да ягодами питались, пока к людям вышли, так вот когда к нам попали, один умер от несварения, а остальных ограничивали в приеме пищи силком. Один из них потом рассказывал, что с детства всякие тушеные овощи, особенно перцы, ненавидел, а теперь рыба с овощами любимое меню.

– Я тоже видел таких, – Мишка решил не акцентировать внимание других посетителей ресторанчика на своих гастрономических предпочтениях, и правильно – не поймут. Он пригнулся и понизил голос: – Я в Амурке и окрестностях всякого насмотрелся, у меня в команде мужик, который два месяца среди людоедов прожил… И скажу тебе, что вы тут, на отшибе неплохо устроились…

– Мишань, ну ты как маленький, честное слово, а причина знаешь в чем? В том, что тут и до Волны не особо цивилизация была. На западе и в столицах, они же как в аквариуме, рыбки гуппи! Вроде и комната одна, и свет через окошко всем одинаковый достается, только вот тех аквариумных кормят, кислород подают постоянно и воду обновляют… а тут? А тут люди давно только на себя привыкли полагаться, что потопаешь – то и полопаешь. Вот и получилось относительно легко последствия Волны пережить, хотя и здесь всякое лихо поначалу было.

– Согласен, но людей надо в кучу собрать, и у тебя это получилось.

– В этом не меня одного заслуга.

– Это понятно, но остров твой?

– Уже не мой, – я улыбнулся и кивнул в сторону жилой застройки: – Видишь, сколько?

– Вижу, но насколько мне удалось уже узнать, ты тут один был вначале.

– Да… нелегко пришлось, несколько недель с собой только и разговаривал, чтобы умом не тронуться, когда понял, что я на острове оказался. Ладно, дело прошлое и лирика все это… Я вообще по делу к тебе зашел, разборка буровой пока откладывается, хотя жалко, железа там ценного валом…

– Чего так? – не донеся вилку до рта, спросил Мишка и внимательно уставился на меня.

– Придется тебе в Тортугу со своей артелью прикомандироваться, топливом, командировочными и боеприпасами обеспечим.

– Это куда Костя с Годзиллой уплыли?

– Да, там у нас представительство организуется вместо Лесного, да и уголь оттуда проще реализовывать, меньше затрат – просто сплав по Новой от Ганшина. Так вот, нужно помочь со стройкой Фиме, нашему, так сказать, торговому атташе.

– А, – ухмыльнулся Михаил и попробовал спародировать, но получилось не очень. – Таки интегесный пегсонаж.

– Очень. Так что, согласен?

– Да, только, Серег, сам понимаешь, у меня артель, людям платить надо.

– Решим, Фима будет в курсе, еженедельное жалованье будете у него получать, он же будет вас снабжать провиантом и топливом.

– Это другой разговор! Да, по оружию…

– Нет, – отрезал я сначала, но потом все же решил, что стоит вооружить «Проворный» чем-то более тяжелым. – Хорошо, я распоряжусь, из форта вам доставят безоткатку и пару РПГ с двойным БК. Особо там, в Тортуге, не углубляйся, мне просто твой инженерный подход к этой теме нужен, а потом будешь мост строить с Федором…

– Какой?

– А вон, – показал я рукой на «Иртыш», пришвартованный к сваям будущего моста, строительство которого заглохло с недавнего времени. – С «Проворного» бить сваи будет куда удобнее, да наших штатных строителей разгрузим, а то навалилось на них. Я познакомлю тебя, как с Тортуги вернешься, с Палычем и Федором, материалы, какие нужны, будешь требовать с Палыча или Ирины, нашей зав МТО…

Пока Иваныч с Максимом занимались погрузкой артиллерии, боеприпасов и снаряжения на грузовой катамаран, мы с Юрой успели скататься на хутор и забрать свои походные рундуки. Светланы не застал, Полина Андреевна с превеликим удовольствием нянчилась с Алешкой…

– Светочка с мальчишками в хоспиталю эту плавучую пошла, они там с Сашкиной женой зубной кабинет в порядок приводють. А ты чавож, опять в спидицию свою?

– Ненадолго, баба Поля, разведаем тут недалеко и к завтрашнему утру вернемся.

– Ага, ага… дитя-то на дорожку поцалуй, – Полина Андреевна покачала головой, кряхтя поднялась с лавки у печи и с Алешкой на руках подошла ко мне.

Сын спал, улыбаясь чему-то во сне, я поцеловал его в лоб, молча кивнул бабе Поле и, подхватив у входной двери рюкзак и автомат, тихо вышел на улицу, где меня уже ждал Юра.

482-й день

Вибрация. Хоть и были приложены максимальные усилия по ремонту, на высоких оборотах так и осталось биение вала. «Аврора» на среднем ходу волокла за собой катамаран, на котором под брезентом угадывались очертания Д-30, там же были закреплены несколько бочек и ящиков. День у меня вчера выдался более чем суматошный, поэтому, как только Иваныч доложил о готовности выходить в море, я спустился в матросский кубрик, где уже расположились двенадцать бойцов из форта, командированных на организацию нашего НП. Заняв свободную шконку, я почти сразу уснул, на автопилоте лишь стащил с себя разгрузку и скинул ботинки. А проснулся перед рассветом, от тишины… Выудив из подсумка радиостанцию и убедившись, что она работает, хотел было вызвать Иваныча, но в кубрик спустился Юра.

– Нет, не надо, – помотал он головой, – радиомолчание.

– Что случилось?

– Да пока ничего, идем, глянешь.

Я достал из бокового кармана рюкзака кожаные мокасины и надел их на босу ногу, нащупал рукой ТТ на поясе и в сопровождении Юры отправился на мостик. Уже оказавшись на палубе, понял, что «Аврора» встала на рейд за мысом острова СРа, морпехи и команда форта были рассредоточены по боевым постам, у якорной лебедки, по правому борту, за мешками с песком расположился расчет ПКМ, на надстройке скрипнул вертлюг «Утеса».

– На острове люди, – прокомментировал мое удивление Юра, – хорошо, что сразу не выскочили из-за мыса… Я двоих ребят на берег на лодке отправил, они и доложили.

– Что за люди?

– Численностью до взвода, вооружены, и это… там «Принцесса» пришвартована.

– О как! А почему радиомолчание?

– У них рации в том же канале, слышали, как кто-то балаболит, по-испански, и английский проскакивал.

– По-испански? Точно?

– Да хрен их разберешь! Но, похоже, латиносы какие-то.

Иваныч был чернее тучи, он грыз мундштук потухшей трубки, припав к окулярам бинокля.

– Выспался? – только и спросил он, повернувшись на мои шаги, затем продолжил рассматривать остров.

– Да… Чего хмурый такой?

– Помнишь, где я ребят из своего экипажа похоронил? – спросил Иваныч, протягивая мне бинокль. – Они на том месте отхожее место устроили, ляди!

Весь берег в бинокль рассмотреть не удавалось, но в предрассветных сумерках было видно и яхту покойного Шефа, часть лагеря, и действительно, меж могильных холмиков был устроен сортир в виде четырех жердей, обтянутых брезентом. Еще разглядел два навеса, у одного горел костер, а рядом, спиной к нам кто-то кашеварил, помешивая в котелке ложкой, привязанной к палке.

– Сейчас вернется разведка, решим, – Юра присел у иллюминатора и положил автомат на колени. – Но сразу предлагаю – «поднос» мы везем на катамаране для базы, есть АГС. Миномет развернуть вон на мысу, положить по лагерю пару-тройку мин, АГС на бак «Авроры» установить, выйти на малом ходу и отстрелять «улитку» по контуженым, мои ребята потом берегом, со склона зачистят.

– Вот так сразу «месить» будем? – я не особо сомневался в контингенте на острове, но все же решил поинтересоваться.

– Это же явно шушера с Новой Земли, а тут закрепились, потому что удобно наблюдать за судами и, если что, можно быстро выскочить из-за острова и напасть. Нам отсюда не видно, но за СРом два мотобота и еще какая-то посудина из новоделов – явно трофеи пиратские, один из мотоботов притоплен, ребята доложили.

– Яхту заденем минометом-то, – сразу спохватился Иваныч.

– Я сам буду в расчете, аккуратно сделаю, надстройка и мачты СРа хороший ориентир, ну и ты, Николаич, на «Авроре» останешься, подкорректируешь, – продолжая смотреть в иллюминатор, ответил Юра. – О, вон ребята возвращаются… хорошо бы побыстрее, пока совсем не рассвело.

Разведка доложила, что на одной из двух вершин острова устроен замаскированный НП, двое ведут наблюдение за внутренними водами Архипелага и за Лесным, удобное место, нечего сказать. В лагере насчитали порядка пятнадцати человек, но это те, кого явно видно спящими под навесами, возможно, на борту «Принцессы» или на самом СРе кто-то еще есть. Времени до момента, когда солнце поднимется над горизонтом, оставалось мало, и мы спешно приступили к подготовке операции по зачистке острова НАШЕГО Архипелага.

Я подменил у «Утеса» в надстройке одного из морпехов, который теперь, присев на колено рядом с расчетом АГСа, наблюдает в бинокль за берегом. «Аврора» на малом ходу вышла на траверз как раз к тому моменту, как с вершины одной из сопок вверх взмыла красная ракета, а из динамика радиостанции у меня на поясе прозвучало короткое: «Танцуем». Хлопок, и вскоре восьмидесятидвухмиллиметровая чушка рванула почти у борта СРа.

– Дай-ка, – я бесцеремонно отодвинул бойца от пулемета и припал к СПП.

Пулеметный снайперский прицел не бинокль, но рассмотреть начавшуюся панику мне удалось. После короткого радиообмена между корректировщиком и расчетом «подноса» вторая мина прилетела аккурат меж двух навесов в лагере… О борт «Авроры», под надстройкой, пару раз шлепнули пули – начали отстреливаться, да куда там… Бах-бах-бах – со стальным лязгом огрызнулся АГС, потом еще раз, а потом, пристрелявшись, гранатометчики выпустили веером всю «улитку» по каменистому берегу. Я перевел прицел на борт СРа, где Иваныч заметил огневую точку, но там никто так и не появился.

– Береговая группа, работаем по зачистке! – снова донеслось из рации на поясе.

– На, рули, – уступил я место пулеметчику и, прихватив автомат, начал спускаться по трапу.

Иваныч аккуратно, на малом ходу подвел «Аврору» к корме «Принцессы», поступила команда по громкой связи боцману:

– Боцман! Сходни с правого борта!

Зашуршали канаты и загромыхали блоки, а спустя пару минут по сходням уже бежала на штурм берега команда из форта. Задержавшись у борта, я посмотрел в сторону мыса, от которого уже глиссировала моторка – Юра спешил высадиться на берег. Я тоже направился к сходням…

– Сергей Николаевич, – перегородил мне дорогу коренастый парень из морпехов, – у меня приказ…

– Двадцать второй – одиннадцатому! – вызвал я Юру.

– В канале…

– Отмени приказ траповому!

– Не понял… помехи… повтори, одиннадцатый.

– Засранец!

Траповый, виновато улыбаясь, пожал плечами и кивнул мне в сторону ходового мостика.

– Няньки хреновы! – я развернулся и пошел к надстройке. – Ладно, поговорим еще.

– Что, не пустили? – хмыкнул Иваныч, раскуривая трубку, когда я поднялся к нему.

– Да капец! Мне уже и до ветру без охраны не сходить!

– А ты что хотел? Ты у нас теперь, как эта, как ее, а! Королева Англии, – Иваныч гоготнул, – вроде и власть, а вроде и особо охраняемый музейный экспонат. Анекдот хочешь про участкового?

– По этому поводу?

– Ну, почти.

Иваныч выдохнул к потолку дым и начал:

– Деревенское кладбище к скоростной трассе примыкало, мимо едет мужик на бешеной скорости по дороге, а в кустах гаишник в засаде. Ага, видит, «мерин» летит, ну тот с палкой вышел на дорогу… Водила не ожидал, не справился с управлением и, в общем, сбивает мента насмерть. Что делать? Вышел, огляделся – кладбище. Водила мента в багажник и едет на кладбище. За пару сотен сторож соглашается прикопать мента. Расслабленный мужик едет дальше и на крутом повороте снова сбивает насмерть мента, что из засады выскочил. Мужик возвращается на кладбище и говорит сторожу: «Я же нормально попросил – прикопай!» – и ему второго мента из багажника выволакивает. Дед пожал плечами и стал прикапывать второго мента. А местный участковый решил проверить, как дела на кладбище. Видит сторожа, который уже вторую могилку ровняет, подошел сзади и спрашивает: «Что, работенки привалило?» Сторож повернулся, вздохнул, а потом хренак участкового лопатой промеж глаз… «Да уляжешся ты сегодня или нет?!»

– Вот-вот, – я вытащил из крепления термос, открутил крышку и налил себе остатки кофе, смирившись с арестантской участью. – Ну что там?

– Основная беготня и стрельба вроде прекратились… О, тащат кого-то, – Иваныч кивнул на группу людей.

Несколько бойцов приволокли двоих к дымящемуся кострищу, бросили их на камни и стали вязать по рукам и ногам.

– Иваныч, а у тебя как с испанским?

– Никак, – не отвлекаясь от рассматривания происходящего на берегу в бинокль, ответил он.

– Жаль…

Операция по зачистке заняла в общей сложности чуть более получаса, разве что одного из пиратов еще долго гоняли по заросшему лианой склону, но потом бросили это занятие и завалили тремя ВОГами с бака «Авроры». А теперь все надо делать быстро…

– Двадцать второй, как слышишь, без помех?

– В канале…

Я наблюдал, как Юра, стоя у штабеля с ящиками, развернулся лицом к нам.

– Смотри-ка, работает связь… Вот что, дабы не повторилось, распорядись, чтобы прямо сейчас на мыс, с которого велся минометный огонь, отправились наблюдатели, снабдить шанцевым инструментом, пусть обживают позицию до состояния секрета, по вооружению этого НП сам решай.

– Принял.

– На СР людей пошли, пусть осмотрят всё.

– Уже послал… Можете с Иванычем сойти, тут есть на что посмотреть, да и Василий нужен, тут ящик, а в нем радиостанции свалены.

– Что с бандитами?

– Осталось южный берег досмотреть, а так разведка доложила, что тут всего две тропы, одна на НП на сопке, вторая по склону на юг уходит.

– Принял, – ответил я, а потом спросил Иваныча: – Пойдешь?

– Конечно, надо сральник с погоста убрать, да осмотреть посудины, что в трофеях у бандитов оказались.

Трупы бандитов и несколько фрагментов тел (прямое попадание в навес мины) бойцы сложили в рядок. Я и Иваныч некоторое время стояли и смотрели на них… да, судя по лицам, явные представители Латинской Америки, несколько чернокожих и даже двое с арабской внешностью, причем один из арабов, похоже, тут был главный, его достали из отдельной палатки у леса. Всего бандитский контингент насчитывал двадцать семь человек. Рядом было свалено в кучу оружие и боеприпасы, в основном «наше все», АК, преимущественно семьдесят четвертые с рамочными прикладами, два вполне новеньких ПКМ, один крупнокалиберный «Утес», десяток РПГ-26 и несколько ПМов… отлично вооруженная банда, надо признать.

– Вот это было бы неприятно, – Юра подошел и кивнул на две спаренные трубы. – Это «Шмели», если бы жахнули по нам, то все было бы очень грустно… Хорошо что с рассветом по-тихому подошли.

– Ладно, вы тут продолжайте чахнуть над златом, – Иваныч осмотрел растерзанный нашим вероломством лагерь. – Юра, выдели пару бойцов, надо могилки поправить да прибрать там.

– Не вопрос, сейчас решим, – ответил тот.

Я пошел дальше, разглядывая картину нехитрого быта пиратов – много мусора всякого по окраинам лагеря, у палатки, где, посеченный осколками, так и не встретил сегодняшний рассвет араб-атаман, были аккуратно сложены штабеля всякого добра и заботливо укрыты брезентом. Был даже птичник – десяток кур ютились в огороженном и накрытым рыболовной сеткой загончике площадью два квадратных метра… Похоже, корни пускать они тут надолго собрались. Дальше, почти у леса, под навесом стояла дюжина бочек с топливом, несколько десятков канистр – местный склад ГСМ.

– Двадцать второй – красному… – зашипела радиостанция в подсумке разгрузки.

– Слушаю тебя, красный, – сразу же ответил Юра.

– Здесь в трюме люди были заперты… женщины в основном, некоторые сами не выберутся, нам бы еще человека три и носилки какие-нибудь соорудить.

– Понял тебя, красный…

Иваныч, что у могил своих товарищей поправлял камни, тоже слышал этот диалог.

– Юра, я сейчас распоряжусь, боцман выделит людей, пусть сразу их тогда в кубрике размещают, первую помощь оказывают, – услышал я в шипении радиостанции.

– Принял, спасибо.

Вот значит что, пираты еще и тюрьму в трюме СРа устроили, надо как-то пообщаться с пленными…

– Хорошо по-английски кто-нибудь из твоих говорит? – я вернулся к Юре.

– Так Строганов же у Иваныча полиглот, – подсказал Юра.

– Точно! Иваныч, – крикнул я, тот обернулся. – Пусть боцман сходит на берег, надо пленных разговорить.

В ответ Иваныч кивнул и взялся за радиостанцию.

Особого труда вытянуть информацию из двоих уродов не составило, учитывая, что каждый из них уже не по одному разу словил по ребрам берцем или прикладом автомата. После обнаружения измождённых пленом и насилием людей в трюме гуманизм у всех наших улетучился. Боцман разговаривал с ними по-английски, и выяснить удалось следующее: здесь, как мы и сами уже догадались, был пункт наблюдения за акваторией архипелага и перевалочная база. Раз в три дня с Новой Земли приходили два катера, один забирал пленных, а второй грузился награбленным добром и следовал в Лунево или Лесной торговать, точнее, сдавать все оптом их человеку, и сегодня к сиесте как раз ожидался транспорт. С оружием картина была ясна как белый день – «к боссу русский приплывал и торговал оружием». Боссом называли некого Абу Малика, он до большого бунта на Новой Земле был своего рода главой арабской диаспоры. Что касается американцев и прочих представителей Старого Света, то они почти все были поставлены на ножи, а те, кто уцелел, теперь активно трудятся в качестве рабов на новых хозяев Новой Земли. Собственно основной бандитский анклав разместился на американском острове, заняв каюты океанского лайнера – застывшего памятника прошлого, а также на пристанях – большинство пиратов жили прямо на своих шлюпах, плотах и судах. На острове, где до недавнего времени был благополучный анклав под управлением Шефа, теперь царила власть разномастных группировок, а вот северную часть острова все обходили стороной, туда, к деревне староверов оттянулись наиболее адекватные поселенцы и остатки сил правопорядка Новой Земли, одно плохо, они теперь в блокаде. Связи нет, так как сторожевик теперь на захваченной бандитами территории, акватория под контролем пиратствующих сил Абу Малика, то есть и морем не послать никого для связи.

Кроме «Принцессы», которую пираты, откровенно говоря, загадили, в качестве трофеев нам достались два мотобота, но оба не на ходу – двигатели на них разобраны, вероятно, бандиты пытались их тут ремонтировать своими силами. А вот какой-то японский девятиметровый катер был очень даже в строю, резиновая моторка плюс два водных мотоцикла. Двигатели что на «резинке», что на мотоциклах были бензиновые, и, как доложил Иваныч, с бензином туго, всего три канистры нашли.

– Этот японский катер и мотоциклы, скорее всего, использовались для перехвата судов, – высказал предположение Иваныч, когда я собрал срочное совещание в кают-компании «Авроры», – а потом уже на «Принцессе» подваливали и «имели все стадо».

– Похоже, – согласился я и осмотрел присутствующих.

В кают-компании были – Юра, сержант Самохин, которому суждено стать командиром восточного форта, и радист. Мною было принято решение дождаться пиратов и уничтожить, а для этого было необходимо форсировать усилия по укреплению обороноспособности нашего вновь созданного восточного форта.

– Итак, какие будут предложения, генералы мои? – спросил я, не отвлекаясь от схематичного плана острова.

– С «тридцаткой» надо определиться, – сразу сказал Самохин, перегнулся через стол и показал пальцем точку на карте, – только сюда сможем ее заволочь и развернуть, тут градусов двести обзора получается.

– Значит, южный берег, – задумался я. – Хорошо, так и делайте, нам главное прикрыть морской путь с Железки. А по укреплению самого острова и расположению личного состава что?

– Личный состав разместим вот тут, в седловине, там и ручей рядом, и тропы натоптаны на этот берег и к НП, – ответил Самохин, а потом добавил: – Мало нас тут, на случай, если решат нас выкуривать… надо минировать подходы.

– А что из инженерки есть?

– Негусто, три «монки», одна ОЗМ-72, шашек тротиловых есть немного, детонаторы.

– «Монок» могу еще две подкинуть, – вставил Юра, – хотя нет, одну дам.

– Ну, тогда вам и карты в руки, решите, где лучше установить. Как встречать будем пиратов?

– Увести за мыс «Аврору» для начала, а то шмальнут из «Шмеля» и все – амба, – сразу предложил Иваныч, – «японца» заправить и какую-нибудь дуру на него крупнокалиберную, противник подойдет на пять кабельтовых, так и выскочить из-за СРа, чтобы не ушли.

– А подойдут на пять кабельтовых, не заподозрят? – засомневался я.

– Двух этих обезьянок… живые они там? – уточнил Иваныч у Юры.

– Пока да.

– Вот и привязать их под целым навесом, путь сидят, делают вид, что увлечены приготовлением блюда мексиканской кухни, – Иваныч достал трубку и кисет.

– Они наверняка связываются, прежде чем подходить, – сказал Юра.

– Что, кстати, со связью? – повернулся я к Василию.

– Есть всякого понемногу, порадовал «кенвуд» всеволновый, что на «Принцессе» стоит, а эти ухари, видно, ее использовали, остальное так, по мелочи.

– Я боцману скажу, пусть поинтересуется еще раз у пленных, как у них тут встречи проходили.

Долго устраивать болтовню не стали, время поджимало, но как потом верно подметил Иваныч – проваландались с разгрузкой. С НП доложили о двух быстроходных объектах, показавшихся с востока, как раз к моменту, когда солнце было в зените и пекло так, что на камнях впору было поджаривать что-нибудь. «Аврору» боцман увел за мыс сразу после совещания, на борту осталась только боцманская команда, Василий, двое морпехов, ну и освобожденные пленники с СРа. Затащить «тридцатку» на небольшое плато на южном берегу попросту не успели, как ни старались, хоть и делали это с помощью лебедки и известной матери, так и бросили, накрыв брезентом орудие и ящики с боекомплектом, оставив караульного. Расчет ПКМ успел обжить позицию на мысу, откуда велся огонь из миномета, впрочем, и миномет пока остался там же с кастрированным расчетом. СПГ-9 установили на границе леса напротив берега, чтобы на прямую наводку крыл любого гостя с востока. В надстройке СРа затаился пулеметчик, который и за наблюдателя поработает, благо на пиратском ПКМе была установлена какая-то оптика. Иваныч с Юрой успели на «японца» затащить «Утес», растянув станок на талрепах на баке, сместив его к левому борту. Юра натаскал какие-то тюки и, пристроившись на них, припал к прицелу пулемета, поводил стволом, после чего показал Иванычу большой палец. К слову, предназначение этого японского катера в прошлой жизни было непонятно, хотя Иваныч предположил, что это скорее всего что-то типа морского трамвая – ходовой мостик на небольшой надстройке находился ровно посередине посудины, в надстройке одна тесная каюта, гальюн и кладовая, ниже машинное отделение… «Дайте две!» – сказал Иваныч, когда осматривал судовой восьмицилиндровый двигатель Yanmar. Баковая палуба была несколько занижена, и можно было разглядеть ровные ряды анкерных креплений с шагом в один метр. Точно, какие-то сиденья стояли, по обе стороны ходовой рубки поднимались два полутораметровых трапа на ютовую палубу, где у бортов были закреплены обшарпанные бочки спасплотов. Мостик Иваныч тоже оценил – ничего лишнего и все нужное, и радиостанция, и навигационные приборы, капитанское и штурманское места.

Все бойцы разбежались по позициям. Я тоже, прихватив два «граника», заскочил в катер к Иванычу и Юре. Один из морпехов, как планировалось, стреножил пленных бандитов у навесов рядом с кострищем, а сам укрылся за ближайшим камнем, продемонстрировав пленным кулачище, те всё поняли, а один даже проникся и поставил себе на колени большую кастрюлю. Опознавание у бандитов было, примерно за километр до берега две весьма шустрых посудины сбавили ход, остановились, и радиостанция, что раньше была у местного «бугра», а теперь у бойца, что был рядом с пленными, несколько раз пиликнув, что-то пробормотала на очень плохом английском. Наш боец, опять, предварительно показав кулак одному из бандитов, протянул ему рацию. Пленный ответил, и катера, набирая скорость, пошли к берегу. Первым шел, почти глиссировал спасательный шлюп с лайнера, коих на Новой Земле хватало, но с двигателем пираты переборщили, и если бы не груз на носу шлюпа, то наверняка перевернулись бы, второй шлюп сразу отстал и неторопливо тарахтел следом. Расчет СПГ сообщил, что в отставшем шлюпе только двое.

– Достанешь? – уточнил Юра.

– Не уверен, пока не заподозрили ничего, пусть ближе подходят, а там вломлю.

– Принял… Внимание всем! Работаем после первого выстрела безоткатки! – сказал Юра, повесил радиостанцию на разгрузку и, повернувшись назад крикнул: – Заводи, Иваныч!

В ответ Иваныч кивнул, двигатель на удивление тихо завелся и ровно затарахтел.

– Серега, ну куда ты это припер! – Юра обратил внимание на меня и на два тубуса РПГ-26. – Положи, не балуйся! Давай сюда забирайся, на мешки, и не высовывался бы, а?

– Иди в жопу, Юра! Сколько можно! – Я забрался к нему и, разложив приклад АКМСа, дослал патрон.

В ответ он только покачал головой и чуть заметно улыбнулся.

– Выстрел! – донеслось из леса на берегу, и через секунду бахнуло…

– Промахнулся, твою мать! Перезаряжаюсь… – доложил расчет СПГ, и тут же началась активная стрельба.

– Давай, Иваныч, – Юра привстал и показал рукой вдоль СРа.

Катер плавно пошел вперед, перед моими глазами поплыл вспученный ржавчиной борт СРа, еще десять метров и корма… Быстрей, еще быстрей, мне пришлось упасть на мешки, потому что катер дернулся, нос чуть задрался… Вот они! Быстроходный катер, полный вооруженных людей, уже развернулся назад и набирал скорость.

Ду-дум… Ду-дум… Ду-дум… Ду-дум… – встав на колени, Юра начал лупить по противнику. А мне держаться не за что, качнет и вывалюсь… лишь оставалось чуть высунуть голову над бортом и наблюдать. Быстроходный шлюп взорвался после третьей короткой очереди «Утеса». Вверх, метров на двадцать, оставляя за собой огненно-дымный след, взмыла бочка…

– Ну вот и все, – тихо сказал Юра, чуть повел стволом.

Ду-дум… Ду-дум…

– Прекратить огонь! – это уже я прокричал в рацию, глядя, как у второго шлюпа в щепки разнесло борт.

По воде расползался огонь яркими языками пламени, стелился дым, остатки шлюпа и каких-то шмоток тоже горели, или это не шмотки… кто-то барахтался в воде среди огня и орал так, что я не выдержал и застрелил его, дав короткую очередь.

– Гуманист, – послышался позади голос Иваныча, он уже дал «стоп» и присоединился к нам с ТТ в руке.

– Вытаскивать никого не будем? – я на всякий случай поинтересовался.

– Ну, кто выживет, того, может, и достанем, – Иваныч забрался выше, выстрелил в еще одного горящего страдальца и стал тихо напевать: – Мы ловили барракуду, только нам не повезло. Барракуда, б. дь, паскуда, съела лодку и весло…

Из воды достали троих выживших, причем у одного сильно обгорело лицо, и он матерился, матерился по-нашему, забористо так, но не долго, у него еще и в брюхе было две дыры. Всех пленных хорошо упаковали и оставили на острове – рабочие руки Самохину пригодятся, а будут себя хорошо вести, заберем на Сахарный. «Тридцатку» все-таки затащили на скалистый уступ, после чего Самохин назначил караульные смены и приказал готовить ужин. Мы не стали объедать личный состав, забирать трофеи тоже не стали, так как личный состав восточного форта, скорее всего, увеличится. Разве что я забрал почти новенький ПКМ с оптикой – надо вернуть на «Мандарин», и конвоем отправились домой. Пришлось немного подождать Василия, он на НП радиостанцию разворачивал. В состав конвоя вошли «Аврора», волочащая за собой пустой катамаран, и «Принцесса», в которую забрались мы с Юрой, взяв на буксир резиновую моторку. «Японца» с так удачно установленным «Утесом» и водные мотоциклы оставили в распоряжение форта – свой флот тут будет необходим. На Сахарный вернулись уже глубокой ночью…

484-й день, о. Сахарный

Домой, то есть на хутор, не пошел, дабы не будить семейство, так и рухнул в кают-компании «Принцессы» на угловом диванчике, устал, только и успел, засыпая, скинуть мокасины. Юра хоть и пытался все время хоть как-то овладеть навыками судовождения, но не его это, он напрочь сухопутный. Вот и пришлось без малого восемь часов отстоять у штурвала, разглядывая корму «Авроры» и таращась на приборы навигации.

– Николаич, рассвело, – Юра толкнул меня в плечо.

Я открыл глаза и, увидев Юру, сразу сказал:

– Ты, может, сразу в форт, отсыпаться?

– На хутор тебя отведу, проверю, как там ребята, да и спать… но, Николаич, давай ты партизанить не будешь, а? Как соберешься куда топать, то вызывай.

– Договорились, – я свесил ноги и нащупал обувь, – пошли.

По хутору носилось несколько собачонок, одна даже увязалась за нами от первого дома, но я почувствовал ту пустоту, которую не восполнишь… Нет моего лохматого, не подпрыгивает, поскуливая, пытаясь достать и лизнуть в лицо, не бежит впереди и не лает, рассказывая всем о том, что: «Смотрите все! Хозяин вернулся!»… Грустно…

А хутор уже не спал, в стороне полей уже была слышна работа техники, с западной стороны, где наши цеха, тоже было шумно. Праздно шатающихся не было, даже дети организованно топали к общей столовой, чтобы позавтракать и отправиться в учебный центр или на курсы ремесел, ну это для тех, кто постарше.

– Папка! – от гомонящей группы детей ко мне бежал Дениска.

Он с ходу запрыгнул на руки и у меня за спиной принялся жамкать затвор автомата.

– Привет, – я потрепал его по волосам, – как вы тут?

– Хорошо, только деда Федя очень сердитый.

– Это он для порядка, – я остановился и опустил Дениску на землю, – ну беги, не отставай.

Юра помахал рукой двум бойцам у навеса рядом с домом Михалыча, те сразу подбежали, а один из них, как положено, остановился за пару метров и, подойдя строевым шагом, доложил, отдавая честь:

– Товарищ старшина, за время несения службы происшествий не случилось, старший наряда ефрейтор Кошкин.

– Вольно, – Юра тоже козырнул, а затем протянул руку сначала одному, потом второму бойцу. – Что, прям тишь и благодать?

– Береговая охрана вчера с утра моторку гоняла у Пустого острова, те к нам на южный берег спрыгнули, ну силами дежурной группы задержали их.

– Кто такие?

– Корейцы.

– В смысле?

– В прямом. Одного при задержании ребята из ГБР форта подстрелили, он по-русски вроде хорошо говорил, пока сознание не потерял, сейчас он в госпитале, в реанимации, а второй вообще ни бельмеса по-русски, сейчас у пасечников, новоселье в новой тюрьме справляет… Алексей Макарыч предположил, что они с Новой Земли тиканули.

– Ладно, чую, если сейчас начну вникать, то и родных не увижу. Все, Юра, – я пожал ему руку, – топай в расположение и спать, ну и я часиков пять поспал бы…

– Понятно? – Юра, нахмурившись, спросил у ефрейтора, а потом добавил: – Пять часов никого не пускать!

– Есть пять часов никого не пускать.

Бабу Полю снова застал за ремеслом няньки, к слову, хорошей няньки. Алешка с ней спокоен, баба Поля успевает и по хозяйству, и разговаривать с ребенком, а он в ответ что-то там агукает.

– Доброе утро, – тихо сказал я, войдя в дом и скинув у порога свою ношу, разгрузку и автомат. – Света опять в госпитале?

– Да, еще до рассвета ушла, покормила Алешку и все.

– Мы вас тут совсем заэксплуатировали, – я прошел к умывальнику и вымыл руки.

– Да что ты, Сережа, нам же, старикам, такая забота только в радость… О, глянь-ка, закряхтел, ручонки тянет – родную кровь чувствует.

Я аккуратно взял из кроватки Алешку на руки и поднял над головой.

– Привет, бутуз!

– Ты не тряси…

Поздно, Алешка срыгнул на меня завтраком и расплылся в беззубой улыбке.

– Ну вот, поел же недавно совсем, – баба Поля вытерла полотенцем мою робу и смогла разглядеть вблизи. – Осспади! А глаза-то ввалились, спал-то сам когда?

– Вчера точно спал…

– Иди, ложися, али поешь, может? – Полина Андреевна забрала Алешку.

– Нет, больше хочу спать, чем есть…

– Вот и иди, за печку укладывайся.

Проснулся я оттого, что стало тепло и как-то приятно мягко…

– Вернулся, – Света прилегла рядом со мной и погладила по щеке, заросшей щетиной.

– Я всегда возвращаюсь, – я обнял любимую женщину и припал к ее губам, отчего стало спокойно, тепло, все мысли куда-то улетучились… только я и она…

– …и ужинать, что ль, не собирается? – донеслось откуда-то издалека.

– Вот окаянный! – это уже Полина Андреевна шепотом. – Ты спицияльно?

– Так чего, уже темно вон, час этот, мать иго, комендантский…

А мы лежали на нешироком топчане, слушали тихую перепалку стариков, смотрели друг другу в глаза и улыбались…

– Может, уже домой переедем? – прошептал я.

– Нет, не управлюсь я и с делами на «Иртыше», и с Алешкой…

– А какие у тебя там дела? – еще сильней понизив голос и зарывшись носом в Светины волосы, я прошептал ей на ухо.

– Как какие? – приподнялась она на локте. – Я же теперь целая старшая медсестра стоматологического отделения!

– Ого!

– У нас там уже почти все готово, ждем, когда кабинет к электричеству подключат. Ладно, мне Алешку кормить… молока уже почти нет, Михалыч козу привезти обещал. Ужинать-то будешь?

– Конечно! У меня за пару суток в животе только сухпай пробегал да пара кружек чая.

– Ну, тогда поднимайся, – Света еще раз поцеловала меня и, поправив волосы, поднялась с топчана. – Федор Михалыч, будет вам компания на ужин.

Когда великолепное жаркое с бараниной в тарелке закончилось, а Полина Андреевна разливала по кружкам кипяток, я уже окончательно проснулся и был готов слушать Михалыча, которого явно что-то беспокоило.

– Говори уже, вижу, что тебя будто надирает…

– У меня люди… люди уходят, кто-то сам в артельщики подался, кто в ученики, а кто и просится на свое подсобное хозяйство уйти.

– Ну, колхоз – дело добровольное, Федор Михалыч, ты от меня-то чего хочешь?

– Да не знаю я! Как быть-то?

– Хотят уйти на вольные хлеба – отпускай, в чем проблема?

– А кто же на земле работать будет?

– Не переживай, будет кому работать… у нас это «брожение масс» еще долго длиться будет, пока человек не поймет, что ему нужно и как ему дальше жить.

– Хорошо, что сейчас межсезонье, – вздохнул Михалыч.

– На днях слободчане прибывают, так что готовься принимать людей, а они люди привычные к земле.

– Что, прям все?

– Да… люди в том анклаве хорошие собрались, трудолюбивые, и отец Андрей тебе в помощники будет.

Засиделись с Михалычем за полночь, все думали-гадали, где и как слободчан размещать. Решили временно поставить на поляне перед хутором, где давно организован лагерь для переселенцев, еще три армейские палатки. А там – инструментом обеспечим, плашкоут прикомандируем и на Васин остров выпиливать и собирать высохший хвойник на стройматериалы.

Глава седьмая

485-й день, о. Сахарный

Разбудил меня звук, знакомый с детства – самолет! Я вырос в небольшом приморском городке, рядом с которым был аэродром малой авиации. Звук мотора «аннушки» сложно с чем-то другим перепутать. Выскочив во двор в исподнем, я приложил руку ко лбу и пытался разглядеть на фоне оранжевого солнечного диска самолет, а тот, уйдя на разворот, покачал крыльями и начал снижение.

– Макс! Что за борт? – я вернулся домой и выковырял из подсумка разгрузки радиостанцию, переключив ее на частоту форта.

– Эрик на посадку заходит, просил встретить с Макарычем и охраной…

– Понял, скоро буду! – ответил я, впрыгивая в одежду.

Наблюдая за моей суетой, Полина Андреевна только покачала головой и спросила:

– А завтрак? Я вот шанежек с творожком напекла…

– Поешь, – Света тоже проснулась, ей собираться на «Иртыш».

Вспомнив, о чем меня просил Юра, я переключился на «морпеховскую» частоту и вызвал его…

– Двадцать второй, одиннадцатому.

– В канале, – практически сразу, будто ждал, ответил Юра.

– Транспорт есть в форте свободный?

– Да, квадрик ГБР.

– Тогда седлай его и за мной, поедем к пасечникам.

– Понял, скоро буду.

– Уговорили, красноречивые, – сказал я, пройдя за занавеску, где начал громыхать умывальником, – пока кавалерия прискачет, успею позавтракать.

Шанежки действительно оказались волшебными, да и есть их лучше горячими и с холодным молоком.

– Постой, побрился бы, – Света вытерла мне щетину под носом полотенцем, когда я было подскочил, услышав приближающийся треск двигателя квадроцикла, – а то опять ускачешь сейчас на весь день.

– Ага, – я чмокнул Свету и вышел из-за стола. – Спасибо, Полина Андреевна, очень вкусно.

– Та на здоровье, лишь бы впрок, – улыбнулась она.

Быстро обувшись у двери, я перекинул ремешок планшета через шею, проверил наличие ТТ в кобуре на поясе и выскочил во двор.

До пасечников ехать почти десять километров по уже давно укатанной и пыльной грунтовке. Ехать в кузовке с установленным автомобильным сиденьем было вполне комфортно, разве что ПКМ, закрепленный на самодельном вертлюге и дугах, болтался и норовил то Юру по темени стволом, то меня прикладом приложить. Так и ехал, одной рукой держался за дугу, второй за приклад пулемёта, задрав ствол вверх. Выскочили из распадка на пологий склон, дальше вниз, к морю и новой ВПП мимо аккуратных домишек и пары длинных бараков.

Вроде и ехали быстро, наглотавшись пыли, а прибыли «к шапочному разбору», то есть Эрик уже что-то степенно выговаривал Максиму, Макарыч общался с каким-то мужиком в комбинезоне и с голым торсом, еще семеро сидели на свежеукатанной ВПП, а их окружали пятеро бойцов караульной роты. Юра заглушил двигатель, и мы пошли к самолету.

– …ну вот такая в общем ерунда, если у вас есть связь с тем поселком, то передайте, чтобы семьи не волновались, – теребя лямку комбинезона, попросил широкоплечий рыжий мужик лет пятидесяти, вообще весь рыжий, и короткостриженые волосы, и недельная щетина, и растительность на груди, плечах и спине.

– Связь есть, – я подошел и протянул руку Макарычу. – Ну и что у нас тут?

– Вот и Сергей Николаевич, – представил меня рыжему Макарыч. – А это беглые… эм… это представители МЧС от Ларионова.

– О как! – я немало удивился. – А вид чего такой, не представительный?

Мужик заметно погрустнел.

– Сергей Николаевич, – Макарыч снял очки, подышал на стекла, протер их носовым платком и снова надел, – видится мне, разговор долгий будет, так что предлагаю ко мне, на чай.

– Это я завсегда, что ж, история у вас, я так понимаю, не короткая, прогуляемся пешочком? Только надо вот Эрика и Максима с собой взять.

– Давайте, только с остальными надо решить.

– Тоже МЧСовцы? – уточнил я, кивнув на сидящих на земле людей.

– Не все, есть и военные, – ответил рыжий.

– Максим, Эрик! – подозвал я их. – Максим, ты пока размести людей у пасечников, ну как полагается, под оргпериод, и жду тебя у Макарыча.

– Понял.

– Ну как «птичка», Эрик?

– Великолепно! Только громко, – ответил Эрик.

– Пойдем, надо поговорить, – я показал рукой на тропу, что шла параллельно грунтовке к лесу.

Юра, оставив ребятам из ГБР их транспорт, пошел впереди, метрах в десяти, внимательно осматриваясь, ну и мы двинулись следом…

– Вот теперь в присутствии Сергея Николаевича можете рассказывать, кто вы, откуда… Не торопитесь и не волнуйтесь, дойдем до места, я распоряжусь, радио в поселок дадут, – Макарыч сложил руки за спиной и вышел чуть вперед.

– С чего начать, не знаю… – вздохнул рыжий.

– Я вам помогу, представьтесь дня начала, откуда, кем были до Волны и кем после.

– Я Алексей Петрович Козин… эм… а какой волны?

Мы с Макарычем переглянулись.

– Большой, очень большой, видите? – Макарыч показал рукой на остатки еще не убранного, высохшего поваленного леса в распадке.

– У нас только землетрясение было сильное, ну и Байкал ушел под землю…

– Байкала больше нет? – я даже остановился.

– Нет.

– И что там теперь?

– Каньон и дальше на север, аж до Ленска разлом появился… Солнце жарит, сушь стоит такая, что лес высох весь, только у рек, каких-то новых рек и больших озер кое-что осталось.

– Так, сейчас опять все в кучу свалите, Алексей Петрович, – прервал рыжего Макарыч, – давайте по порядку… дальше, откуда вы и кем вы работали?

– Из Якутска, служил в МЧС, подполковник ВВС в запасе.

– А на чем летали? – уточнил Макарыч.

– Ми-24 – это в армии, а в МЧС на Ми-8.

– И «за речкой» были?

– Был, – лаконично ответил Козин и оглянулся на то, как его товарищей повели к длинному щитовому бараку.

– Не переживайте, всех накормят, предоставят койко-место.

– Эрик… он сказал, что нам тут могут помочь, что вы нуждаетесь в специалистах…

– Я же говорю, не переживайте, Эрик все правильно сказал, – ответил я, – просто у нас есть некие правила, имеющие под собой веские основания. Итак, дальше?

– После первых толчков, я как раз в дежурном экипаже был, уже в ночь получили указание подняться в воздух и совершить вылет за пострадавшими… генералы наши под Алданом оленя били, браконьерили в общем. Баки подвесили, полетели, а там забирать некого – вода кругом, а обратно вернуться, уже горючки нет, пошли южнее к горизонту, где землю видно, сухие сели в Витимском заповеднике, а дальше… – Козин вздохнул. – Месяца полтора скитались, из экипажа только я да Егор – парамедик выжил… Штурмана косолапый поломал, а двое спасателей ушли за водой и не вернулись. Два дня их ждали, а потом на юг шли, вышли на военных и от них уже узнали, что все – хана всему. Ну, меня с Егором сразу прибрали в то, что осталось от авиационной группы Сибирского регионального центра МЧС. Сначала вроде порядок был, а потом, как стало все высыхать, стали заканчиваться консервы и прочее со складов, то началось.

– Что началось?

– Беспорядки… люди шли к военным, как единственным на то время представителям власти, пока людей было мало, всем всего хватало, относительный порядок был, но люди шли и шли, военные с трудом уже справлялись, а потом ввели режим ЧС – и всё. Я то Ларионова еще по Афгану знаю – танкист-дуболом, закрутил, в общем, гайки он, но порядок все равно был так, видимость одна. А с климатом все хуже и хуже, еды все меньше и меньше, несмотря на пару складов росрезерва, которые Ларионов объявил неприкосновенным стратегическим запасом… Тут Ларионова и осенило идеей восстановления страны, того, что от нее осталось. Ресурсы в принципе были – весь ЗабВО считайте, ну, точнее то, что от него осталось, а осталось немало.

– Ну, дальше мы примерно в курсе, – сказал Макарыч. – А как у нас оказались?

– Сбежать решили… у кого соображалка работает, те сразу поняли, чем закончится это восстановление, во всяком случае, теми методами, которыми взялся это делать Ларионов, в стиле «кто не с нами, тот против нас». До уличных боев же дошло… Мотострелковая бригада и еще какой-то автобат дезертировали со всем имуществом, кто-то куда-то на запад, а кто-то и в окрестностях решил остаться. Я в оперативно-поисковую группу входил, пару месяцев назад командование решило аэродром подскока в южном направлении организовать, ну чтобы поддерживать так называемые группы агитации. Ларионов глобально взялся – две зоны на стройку загнал.

– Интересно, и кто же зэков охранял?

– Так их родной ФСИН и охранял, плюс ВВшники, точнее, ВВшники там были для устрашения ФСИНовцев, ну и караульную службу на объекте несли. Мы там авиапарком занимались… В общем, в один нехороший день, когда на стройплощадке буза началась и перестрелка, основной костяк, ну те, кто из вояк бывших, стали готовиться, незаметно прятали вещи, воду, еду, все по минимуму, чтоб суток на трое…

– Откуда такая уверенность, что на трое суток?

– И слухи ходили, что в ваших местах более-менее адекватная жизнь, и радио кое-какое перехватывали, карты же были доступны… а уж как штабные Ларионова руки потирали… Меня должны были отправить в разведгруппу, перебросить как можно ближе сюда, я как об этом узнал, так спешно и уходить пришлось. Угнали с ребятами два «борщевоза», полетели южнее – искать, где зелено да вода пресная блеснет в реке. Вот и выходит, что основная жизнь по берегам новых океанов и новых рек.

– А «борщевоз» это что? – уточнил я.

– Ми-8.

– Не далеко для Ми-8?

– У каждого борта по две пары подвесных баков… правда, долетел только один борт.

– А что случилось?

– У вас карты есть?

– Есть, придем на место, увидите, – кивнул Макарыч.

– Точно не могу сказать, но примерно четыреста километров, если по прямой на юго-запад, мы под обстрел попали. Летим, видим, то ли станция какая узловая, небольшой поселок и явно войсковая часть и, самое главное, аэродром, небольшой, а за полосу «самосвал» выкатился и в лес уперся и рылом и вентиляторами, похоже, аварийно садился.

– Кто выкатился? – не понял я.

– Ан-26, военный транспортник… Ну я со вторым бортом связался, только обговорили, что надо сесть осмотреться, а по нам как врезали! И со стрелковки шмаляли, и крупнокалиберным били, и ПЗРК у них есть. У меня-то сразу рефлекс еще с Афгана – прижаться к горам и уходить, а второй борт из ПЗРК завалили… видел, как он горел и падал.

– Вот обязательно покажете, где это было, – Макарыч ткнул летчика пальцем в волосатое плечо, – и, дальше…

– А что дальше? Так, прижимаясь к сопкам, и вел машину, решили хоть куда, лишь бы ближе к зелени и реке какой-нибудь, а там и этот ваш поселок, аэродром, «аннушки», решили садиться, да и топлива уже на раз приземлиться, взлететь и упасть…

– Поселок не наш, наших союзников, – уточнил я, – но контингент сил обороны там держим.

– Вот этот контингент, – Козин хмыкнул и потер скулу, и я разглядел под рыжей щетиной еле заметный синяк, – нас там и принял, выскочили, как черти из табакерки… разобрались, слава богу, быстро, вот Эрик как раз вылетать собирался сюда. Женщин наших и троих детей деревенские сразу по домам растащили, отмывать да кормить, а мы всем коллективом дезертиров сюда, к вам…

– Понятно, ну вот, почти пришли, – я кивнул вперед.

Сухой лес с плотным зеленым кустарником расступился, и вдали показались стены форта, а внизу, справа – узкоколейка, электростанция, литейный и кузнечный цеха, цементный завод.

– Да уж, – Козин почесал затылок, – конечно, я сверху пытался рассмотреть, а тут вот как глобально.

– Стараемся, – не без гордости ответил я, – ну, идемте.

Чай пили долго, Макарыч два раза доливал воду в вагонный кипятильник. Я даже Иваныча вызвал, чтобы он послушал и поприсутствовал. В застенках у Макарыча было тесно, но меня накрыл приступ паранойи – даже Павла не стали приглашать протоколировать, тем более проводить совещание в предназначенном для этого кабинете. Макарыч сам справлялся с писаниной, и присутствовали при разговоре «дезертир» Козин, Иваныч, Макс с Юрой, Эрик, Антон Васильевич, на котором теперь правопорядок на Сахарном, и начальник связи Василий.

Козин прекрасно, как кадровый военный, сориентировался в новых картах и указал на место, где их обстреляли…

– Я достаточно долго был на оперативной работе и авторитетно заявляю, что два совпадения это уже не совпадения, а закономерность! – Макарыч внимательно перечитал записи протоколов предыдущих совещаний по безопасности. – Думаю, что обстрел вертолетов это дело рук нашего заклятого друга Артура Андреевича… кто же он такой, будь он не ладен!

– Наверняка твой бывший коллега, – Иваныч встал из-за стола, уселся на ступеньки входа в цоколь и стал набивать трубку.

– Допускаю, но скорее он из военного ведомства от разведки.

…как же мы тогда блуждали вокруг да около насчет принадлежности пресловутого «АА».

– Ладно, – я допил уже остывший чай, – «друга» обсудим после, расскажите, Алексей Петрович, что за люди с вами, какие специальности…

– От авиации нас трое, я, майор Лепнин, он штурман, и прапорщик Зайцев, он авиатехник, есть еще начальник группы вооружения артполка, капитан из мотострелков, он вроде как из разведки, и еще майор из ВВшников с нами, помог нам сильно, когда побег готовили… у него жена и двое детей у Ганшина остались.

– По вашим родным решим, – сказал я и посмотрел на Эрика: – Тебе сколько времени нужно, чтобы подготовить самолет и вылететь обратно?

– Если у господина Козина есть авиатехник и мне его предоставят, то часа хватит.

– Тогда вот что, Максим, сопроводи Эрика на аэродром, заберете из-под охраны этого прапорщика и в распоряжение Эрика.

– Есть!

– Эрик, кроме семей беглецов, забирай и наших вертолетчиков оттуда.

– Есть, – Эрик приподнялся, повторяя уставные порядки.

– Сиди, – махнул я рукой, а потом обратился к Козину: – Сколько литров топлива вам нужно, чтобы перегнать ваш «борщевоз» сюда?

– Стандартная заправка… А есть топливо?

– С «Иртыша» все перекачали? – спросил я у Макарыча.

– Да, без малого восемь тонн керосина.

– Это много?

– На самом деле не очень, – Козин пожал плечами. – А откуда у вас керосин?

– У нас еще поисково-спасательный «Камов» есть, летать только на нем некому.

– Это не такая большая проблема, я осваивал эту машину на курсах повышения, когда в МЧС перешел.

– Константин, тот, что из несостоявшихся эмигрантов, – Макарыч перебрал листки в своем планшете, – да, вот… он говорил, что знает несколько человек-вертолетчиков в Амурской республике.

– Хм… так они, наверное, уже пристроены, – предположил я.

– Сергей Николаевич, вы не в курсе обстановки в Амурке?

– Так, в общих чертах.

– Ладно, об этом позже…

– Да, – я кивнул и обратился к Козину: – Так сколько топлива должен взять с собой Ан-2, чтобы вы заправили вертолет и перегнали его сюда?

– Тонну, чтобы не напрягаться, сдачу привезу…

– Шутите? Это хорошо, это радует. Максим, займись обеспечением.

– Есть!

– Что ж, тогда не будем терять драгоценное время, Максим, Эрик, Алексей Петрович, вы свободны, приступайте… и прапорщика этого с собой возьмите, задача ясна?

– Так точно, – Эрик все же встал из-за стола и, как в старых фильмах про войну, вытянулся и кивнул, вермахт, блин… – Взять на борт топливо для вертолета, эвакуировать прибывших с господином подполковником, перегнать вертолет на Сахарный.

– Выполняйте, – мне пришлось встать и пожать руку Эрику, а то как-то… он тянется, а я расселся…

– Вася, срочно радио Ганшину, по этой вашей хитрой системе шифров…

– Что передать?

– Чтобы встречали борт, обеспечили всем необходимым и пусть усилят бдительность.

– Понял. – Василий тоже вышел.

– Ну что, генералы мои, – я обвел взглядом Макарыча, Антона Васильевича, Юру и Иваныча, – есть предложение, как только Эрик вернется, списать его обратно в сухопутные и поставить во главе операции по зачистке Новой Земли.

– Я не против, к тому же по информации допросов пленных… – Макарыч задумался и обратился к Иванычу: – А что этот ваш Строганов, он вам сильно нужен в экипаже? Нам хороший переводчик необходим.

– Охренел! – только и смог сказать Иваныч, забыв про субординацию. – Это же мой боцман, а никакой не переводчик, хоть и шпрехает по-ихнему. Да я его не поменяю ни на кого! Вон к Лиде моей в учебный центр прогуляйся, там есть в училках студентка с пятого курса иняза, ее агитируй, или этого Раджа Капура…

– Понятно, – Макарыч улыбнулся, но потом снова стал серьезным. – Значит, готовим зачистку, но это полноценная военная операция, и что-то мне подсказывает, что после нее мы останемся практически без боеприпасов.

– Понимаю, но иначе никак… Будем готовиться, хорошо готовиться, причем в условиях строжайшей секретности, а боеприпасы – потом трофеями возьмем! Что там у Аслана?

– Относительно нормализовалось, но семью он просил еще подержать здесь.

– То есть тихая война передела власти продолжается?

– У Аслана сейчас задача свое удержать, чем он активно и занимается, и непонятно откуда взявшихся радикалов к ногтю прижал… этим, как его, а! Авторитетом, наперевес с автоматом. Агент «Кабатчик» докладывает, что с переделом власти в Лесном собственно покончено. И если раньше Аслан был «серым кардиналом» при так называемом народном управлении, то теперь он просто авторитетный торговец и строитель.

– Агент Кабатчик… – Иваныч хмыкнул.

– И кто теперь хозяин в Лесном? – я тоже улыбнулся этой конспирации.

– Весело вам… ничего, пусть будет, еще неизвестно, как дальше жизнь сложится, – Макарыч многозначительно посмотрел на меня.

– Конечно, пусть будет. Так что там за новый хозяин?

– Некая группировка, все явно бывшие военные, хорошо вооружены и экипированы, есть бронетехника…

– Танки, что ли? – удивился Иваныч.

– Возможно, но у меня информация о трех БТР и одной МЛТБ. Группа пришла со стороны Лунево, навели порядок в поселке и окрестностях, в частности зачистили несколько крупных банд, и после творившегося беспредела люди к ним потянулись, доверили свою безопасность.

– Интересно…

– Именно!

– Понятно, кое-что вырисовывается. – Я снял планшет, достал оттуда чистую склейку карты, разложил ее на столе и, вспомнив, спросил Макарыча: – Что там у слободчан?

– Завтра утром будут здесь, береговая охрана встретит.

– Долго они добираются, – Иваныч со скучным видом посмотрел на контуры карты.

– Так со всем скарбом, три самоходные баржи, шлюпы, да еще нанимали ребят из Тортуги, – пожал плечами Макарыч. – Надеюсь, уживемся вместе.

– Наши взгляды и подход к жизни не отличаются, – резюмировал я.

– Ну да, – согласился Иваныч, – слободчане народ работящий, вот увидите: они и жилье себе отгрохают, и церквушку возведут.

– Селим их, где и планировали? – Макарыч полистал ежедневник.

– Да, расселяем временно в городке щитовых бараков, что за маслоцехом, а ниже, по западному склону пусть отстраивают заново слободу.

– Растет инфраструктура, – поскреб щетину Иваныч.

– …я так и знал, – дверь приоткрылась, и Саша просунул голову. – Не помешаю?

– Заходи, – я махнул ему рукой и указал на лавку рядом собой. – Помню, звал тебя на разговор, но видишь, как-то все у нас как всегда.

– Ну, я собственно по этому поводу и зашел, мне на Железку надо отскочить, туда и обратно, если что-то не глобальное, давай обсудим, я бригадиру оставлю распоряжение и отбуду.

– А что на Железке?

– Поршневые группы надо забрать и еще кучу запчастей мне там приготовили, надо все проверить и на дальнейшие работы планы оставить ребятам.

– Подожди, – я достал рацию и вызвал Максима.

– На связи, – почти сразу ответил он.

– Тебе сколько еще времени нужно на обеспечение Эрика?

– Жду Ирину, сделает распоряжение по топливу, заправляю, грузим бочки и могут отправляться.

– Понял, закончишь, возвращайся к Макарычу.

– Принял.

– Ну, – я прижал рацией угол карты, – думаю, час у нас точно есть.

– Тогда я водички еще вскипячу, – Макарыч поднялся из-за стола и его немного качнуло.

– Ты чего это? – я подскочил и придержал его локоть.

– Переутомился, похоже… да уже отпустило.

– Точно все нормально?

– Да, – Макарыч облегченно вздохнул и направился к кипятильнику.

Саша достал из нагрудного кармана комбинезона толстую, потрепанную тетрадь, завернутую в целлофановый пакет, пролистал до нужной страницы и сказал:

– Значит, докладываю: механизм лебедки почти готов, присобачили трансмиссию камазовскую, хорошо получается, там и пониженные передачи есть, если вагонетки сильно нагружены будут. Пока ребята Федора нам бетонную подушку подготовят, мои технари как раз и силовые испытания проведут, единственное…

– Что?

– Места для хранения угля нет, мы тонну навозили, конечно, но это все, больше некуда складировать, а надо еще расходную емкость для воды, какую-то «конуру» оператору и кочегару там поставить. Ниже уже площадка разгрузки и склад, справа огороды и дома начинаются, выше и слева дорога да кузнечный цех.

– Так в кузнечном все равно уголь постоянно хранят, договаривайся, расширяйте площадку, уж оттуда подачу придумаешь, как обеспечить?

– Оттуда… – Саша задумался, глядя куда-то под потолок, а потом кивнул. – Да, можно простой транспортер поставить или шнек.

– Ну вот.

Саша быстро сделал запись карандашом в тетради и спросил:

– Еще вводные?

– И здесь, на складе твоей мастерской, и на Железке куча колес всяких, наладил бы выпуск, не знаю, что-то типа двуколок, а? Макарычу вон хоть и велосипед выделен…

– Ага, табельный, – гоготнул Иваныч, но потом ретировался, отошел к двери и стал возиться с трубкой.

– О чем разговор? – Макарыч, закончив с растопкой кипятильника, вернулся за стол.

– Я вот Саше хочу поручить в разработку одноосные коляски, на велосипедах, конечно, хорошо, но их не так много, да и пока с одного конца острова в другой на велосипеде проедешь, такой фитнес выхватишь, что забудешь, зачем приехал.

– Это точно, – участливо закивал Макарыч, – если вниз скатиться и по ровному, я еще разъезжаю, а вот в горку…

– И я про это, как заметил Иваныч, инфраструктура острова ширится, грунтовых дорог больше и будут еще, лошади есть, так что коляски делай.

– Хорошо, – Саша сделал запись, – ну это уже как с Железки вернусь.

– Осторожно там, кто в сопровождении?

– От Сахарного – береговая охрана проводит, а там проскочим, а к Железке будем подходить, свяжемся – катер вышлют.

– У нас теперь есть, кому встретить и проводить, Макарыч, проинструктируешь Сашу насчет Восточного форта, частоты, пароли…

– Да, конечно.

– О! Раз уж ты в ту сторону, то сейчас вот Макс придет, он подготовил груз для форта, закинешь? Ты на чем, кстати?

– На МРСе и катамаран за собой поволочем.

– Ну и отлично, тогда груз доставите на остров СРа.

Макс вернулся и опять убежал вместе с Сашей, и пока мы его ждали, успели попить чаю и обсудить пару важных вопросов, также я отправил Юру к пасечникам за тремя дезертирами, о которых говорил вертолетчик, то есть за артиллеристом, капитаном мотострелков и майором из внутренних войск.

– Скажи, Алексей Макарыч, а кроме шпионских страстей, как в целом обстановка у нас? – несмотря на полуподвальное помещение, внутри становилось душно, и я присел к Иванычу на ступеньки у входа.

– Что конкретно интересует? – Макарыч протер платком очки, потом промокнул выступивший на высоком лбу пот, подтянул к себе свой ежедневник.

– Все, чем живут люди, какие настроения, политическая и криминальная обстановка… слышал, что на нашей гауптвахте у пасечников уже есть пара дисциплинарников?

– Молодежь пошалила, – отмахнулся Иваныч, – так, морды друг другу начистили из-за девки, но чтобы неповадно было, прокурор закрыл обоих на пятнадцать суток с трудовой повинностью. А в целом настроение у людей я бы сказал: с пониманием.

– С пониманием чего?

– С пониманием того, что происходит в других анклавах, и что нам такого не надо, ремесленники и торговцы готовы терпеть ограниченную навигацию… Люди хотят порядка и условий для нормальной жизни, насколько она может быть нормальной в нынешних условиях.

– Это радует, хоть тут без сюрпризов.

– Есть еще информация из Лунево, но ее надо проверить.

– Что там?

– Есть человек один, хочет поговорить.

– Что за человек?

– Насколько я понимаю, бывший подчиненный нашего заклятого друга АА.

– Даже так, – удивился я, – а это не очередная попытка внаглую «крота» нам внедрить?

– Я же говорю, надо проверять, как будет что обсуждать, я обязательно сообщу, не забивай себе голову, Сергей Николаевич.

– Ох и жара… никак не привыкну, – надо мной и Иванычем выросла фигура Максима. – Ну что, может, под навес к северной стене? Там все же тенек и протягивает хоть немного.

Мы переместились под навес учебного класса, что был на территории форта – несколько лавок и столов, обожженная и отшлифованная доска, на которой можно писать мелом, несколько плакатов, нарисованных от руки.

– Значит так, – начал я, пролистав свои записи. – Макарыч, прибудут слободчане, внимательно мужиков опросить, кроме профессий выяснить все по их ВУСам.

– Выясню, – кивнул Макарыч.

– Теперь что касается, как сказал Макарыч, полноценной военной операции… с наскока не получится, поэтому, во-первых – необходимо создать штурмовой отряд, на северной оконечности Васиного острова пусть строят себе временный учебный лагерь, выделить им мотоботы для тренировки высадки на берег, и вообще пусть отрабатывают навыки слаженной работы. Необходимо обеспечить разведку. Записывай, Максим, записывай, это твоей кухни касается. Юра приведет мужиков от пасечников, разместишь их пока в казарме, Макарыч с ними побеседует на предмет лояльности и доверия, и если результат будет положительный, вводи их в курс дела по обстановке, решай, кого на какие должности ставить.

– Понял. Но кто будет командовать ДШБ и какова численность личного состава? У меня даже сержанты все заняты, а новеньких, несмотря на всякие положительные результаты собеседований, я не поставлю людьми командовать.

– Эрик будет командиром ДШБ, только он еще про это не знает, – ответил я, – но думаю, узнав о целях создания отряда, он с радостью согласится, да и опыт Эрика как бывшего офицера… эм… как там, Макарыч?

– Kommando Spezialkräfte, – бодро ответил Макарыч.

– До чего же язык гавкающий, – поморщился Иваныч. – А мотоботов сколько надо?

– Два минимум, и два шлюпа.

– Попробую придумать что-нибудь.

Спустя два часа, как раз ко времени, когда спала жара, цели были определены, задачи поставлены, в части, касающейся подготовки к зачистке Новой Земли. Максим, погруженный в мыслительный процесс, пошел в штаб, а я практически насильно потащил Макарыча на «Иртыш», выглядел он неважно. Вызвал по рации Юру, он уже разместил офицеров в казарме, и мы направились через промзону вниз, к морю.

Григория, нашего главврача, найти удалось не сразу. Да и вообще на «Иртыше» было порядком суеты – почти все бывшие сектанты остались на судне, кто кем, женская половина переквалифицировалась в санитарки, а мужская работала руками, занимались ремонтом, уборкой, а заодно обустраивали жилую палубу, где они собственно все пока и жили. Кое-как нашли стоматологическое отделение, где застали Алену и Светлану за генеральной уборкой.

– Трудитесь, пчелки? – сказал я, приоткрыв дверь и пытаясь пройти из просторного тамбура в один из трех кабинетов.

– Куда! – замахала на меня Света руками. – Тут же хирургия!

– Виноват, – я попятился, – да мы собственно главврача ищем.

– Гриша в лаборатории, – Алена кивком поздоровалась с нами, – на палубу ниже спуститесь, до конца, а там спросите.

– Спасибо, до вечера, – я послал воздушный поцелуй Светлане.

– Идите уже, – толкая перед собой ведро с надписью «стоматология», из коридора в тамбур протиснулась полная женщина в белом халате и со шваброй в руке, – бацылаф притащили, небось!

– Уходим, уходим.

Трап, еще трап, длинный коридор… тускло горит аварийное освещение, но вполне сносно видно. «Главный провизор, м-р медицинской службы Синчук А. В.» гласила табличка на двери, за которой кипела жизнь. Наш начмед зарылся в бумаги, что-то писал, произносил название препарата, а одна из трех женщин сверялась с листами в руках и подтверждала наличие или отсутствие, две других перебирали еще какие-то журналы.

– Сергей Николаевич! – Григорий, увидев нас, бросил писанину и поднялся из-за небольшого алюминиевого столика. – А я, если честно, собирался к вам идти сегодня.

– Ну, видите, как удачно все выходит, вот он я.

– А вот и совсем неудачно! Я тут что, как Шива многорукий теперь буду? Нам катастрофически не хватает людей!

– Не поверите, – попытался пошутить Макарыч, – нам тоже.

– Ну-ка, ну-ка, – Григорий обратил внимание на цвет лица Макарыча, – а что это с вами? Вы себя вообще как чувствуете?

– Просто устал, – Макарыч присел на низкий табурет у нагромождения коробок и тюков с медикаментами.

– Устал он, – покачал я головой, – Григорий… эм…

– Можно просто Григорий.

– Вообще я привел Алексея Макарыча на обследование, посмотрите на него, килограмм на семь похудел, осунулся, это не похоже на «просто устал».

– Плохо! Пойдемте, – Григорий указал нам на выход. – Татьяна Андреевна как раз у себя была полчаса назад, там и лаборатория рядом, анализы сдадите, реактивов, конечно, мало, некоторые просрочены, но основную картину получим… Это явно не усталость, Алексей Макарыч, ну как можно…

Григорий шел впереди и отчитывал нас:

– Сергей Николаевич, ну а вы что же? Людей беречь надо, вы когда обратили внимание на состояние Алексея Макарыча?

– Так вот сегодня и обратил.

– У вас с желудком все в порядке, боли не беспокоят, кушаете как? – Григорий резко остановился и повернулся к Макарычу.

– Нормально все, – ответил Макарыч, но его как-то качнуло, и он стал заваливаться назад, я только и успел его подхватить…

Макарыча определили в отделение интенсивной терапии, куда меня даже не пустили и где собрался наш скудный коллектив врачей. Я попросил, чтобы меня держали в курсе состояния здоровья Макарыча. Затем, вызвав по радио прокурора, сообщил ему, что он пока исполняет обязанности особиста.

– Юр, вот что ты молчишь? Есть соображения какие? – до рыбацкой закусочной шли медленно, голова от мыслей была, как медный колокол.

– Виноват. Соображения насчет чего? – Юра остановился, я тоже и повернулся к нему.

– Ну, насчет Макарыча.

– Да что угодно может быть… может, его какая мошка тропическая цапнула, может, он до Волны чем болел, а сейчас обострилось, откуда знать-то? А Макарыч сам как партизан…

– Вот же, – я с досадой пнул камешек на тропе.

– Николаич, да может, обойдется все.

– Может… Обойдется… – я пошел дальше, но потом снова остановился. – Сейчас обойдется, а потом? Юра, у меня сын от элементарного столбняка не привит! Будут рождаться еще дети, будут появляться эти долбаные тропические болячки…

– Я в этом виноват? – Юра уставился на меня.

– Прости… конечно, не ты, – ответил я, понимая что завожусь от бессилия.

– Да ладно, – пожал плечами Юра, – что ж я, не понимаю, навалилось все… Да, сегодня сталкеры в расположении ночевали, вчера вернулись, вроде нашли нефтебазу, и раз они освободились, вот пускай чем хабар искать, людей ищут – врачей, медсестер… не знаю, аптеки, да хоть машины «скорой помощи» потрошат! В общем, медицинское всякое.

– Вот это правильно, – я достал из планшета ежедневник и сразу же сделал пометку на основании подсказки Юры. – Пойдем, перекусим, а потом опять в форт, зайдем к связистам, выясним, где там слободчане провалились…

486-й день, о. Сахарный

Много еще было суеты вчера – как только пришли на узел связи, с НП на Васином острове сообщили о подходе каравана слободчан. Понеслись встречать, и началось… размещение, разгрузка, перегон домашней скотины, которой был забит отдельный большой самоходный плот. Слободчане словно цыгане разместились своим табором на выделенном участке и сразу застучали топорами, зазвенели пилы. Отец Андрей, всегда щедрый на разговор, был сосредоточен, волновался за людей, со мной он лишь поздоровался, пообещав, что как только мало-мальски устроит всех, то обязательно придет в гости, так как есть о чем поговорить.

На хутор пришел поздно и застал Свету за купанием Алешки, я присел за стол и просто смотрел на эту идиллию, пока баба Поля не толкнула меня тихонько, поставив на стол тарелку с борщом. Уложив Алешку, Света присоединилась к ужину и рассказала, что Макарыча прокапали, и он даже хотел сбежать, почувствовав себя немного лучше, но его не пустил Григорий. Диагноза четкого нет, возможно, что-то с почками, возможно, какая-то инфекция, которая имеет сильное токсическое воздействие на организм… В общем, пока стабилизировали, постельный режим на неделю и понаблюдают заодно.

Старшие дети и баба Поля уже улеглись, Михалыч умчался отцу Андрею помогать, заявив Полине Андреевне, чтобы на ужин его не ждали, ага, как в том анекдоте – «дорогая, я на конференции, у нее и заночую». А если серьезно, то дел у Михалыча теперь прибавится, ну ничего, у нас теперь и людей прибавилось…

– Медтехники всякой много, только работать на ней некому, – после ужина мы со Светой уединились во дворе, обнявшись, сидели на лавочке и пили яблочный сидр. – Есть лаборатория, реактивы, а лаборантов нет. Хорошо, что Гриша врач от бога и многое умеет. Да и эта новенькая женщина, что из сектантов…

– Которая детский врач? – уточнил я и посмотрел на черно-синий купол звезд, глубоко и полной грудью вдохнув прохладный ночной воздух.

– Да, Татьяна Андреевна, – Света кивнула, – очень серьезная дама, кстати, она и анализы может сделать, несложные, конечно.

– Будем наполнять штат медицины, – сказал я и зевнул так, что чуть челюсть не вывернул.

– Пойдем спать, на тебе на самом лица нет, – Света нежно поцеловала меня в губы, и я уловил запах яблок.

Вчерашний день вымотал так, что сегодня я проспал до обеда. Юра, который привел на смену бойцов из охранения, сидел во дворе вместе с посыльным из форта. Света, уходя утром на «Иртыш», совершила «диверсию», выключив мою радиостанцию.

– Доброе утро! – посыльный, совсем молодой, коротко стриженный, жилистый парнишка, сразу же подбежал ко мне, как только я вышел во двор. – Вас вызывают все с утра… вы не отвечаете, а вот товарищ старшина меня не пускает… на аэродром вертолет прибыл из верховий… Эрик…

– Тихо, не тараторь, – выставил я ладонь вперед, – возвращайся в форт, я скоро буду.

– Есть! – посыльный покосился на Юру, хапнул стоящий у низкой оградки велосипед, вскочил на него и попылил по дороге.

С этого момента все закрутилось… Было большое организационное совещание в форту, и с этого дня, можно сказать, Сахарный обзавелся своими собственными ВВС, во главе с Вячеславом Николаевичем. В парке два вертолета, но, по предварительному соглашению, Ганшин был готов передать нам в пользование и «аннушку», но попросил взамен генерирующих мощностей. Нам было что ему предоставить, и в этот же день в Верховья была отправлена «Аврора» с грузом – вагонные генераторы, горючка для Ан-2 и экипаж для перегона самолета к нам. Но один пилот и штурман остались у Ганшина для продолжения разведки и как дежурный экипаж.

Ка-27 с «Иртыша» был обслужен, заправлен и перемещен своим ходом на аэродром, и со слов наших летунов, он был в идеальном состоянии. Также были даны шифрованные радиограммы в Восточный форт, на Железку и Фиме на Тортугу о подготовке вертолетных площадок – будет возможность оперативно перебросить личный состав и необходимые грузы. И «мишку» и «кашку» вооружили – Максим выделил по ПКМ с двойным боекомплектом.

А в кабинете совещаний в форту, куда я вошел в момент, когда там собрался наш военный костяк, чуть ли не молнии от потолка до пола проскакивали.

– …а кто ответственность на себя возьмет? Там все же и простые люди есть! – срываясь на крик, спросил наш прокурор присутствующих.

– Что за шум, а драки нет? – я прошел в кабинет, Юра вошел следом.

– Сергей Николаевич, я, конечно, все понимаю, но оперативный план Максима чрезмерно агрессивен!

– Стоп. А что собственно обсуждается? – я прошел к тумбочке, на которой стояла трехлитровая банка с чистой водой и несколько стаканов, и налил себе попить.

– Зачистка Новой Земли! – прокурор сокрушенно опустился на лавку.

Я осмотрел всех присутствующих, а именно взведенного как пружина прокурора, Максима, который тоже раскраснелся не на шутку, Эрик скучающе что-то чиркал карандашом в потрепанном блокноте…

– Понятно, – утолив жажду, я присел за стол, – а что сейчас происходит?

– Заседание штаба арм… – Максим запнулся, но потом нашелся: – Заседание оперативной группы по обороне.

– Замечательно! – кивнул я. – А кто входит в группу?

– Эм… Николаич, ну мы же вводные отрабатываем, – Василий, что до этого тихо сидел углу и курил самокрутку в окошко, подал голос.

– Зашибись! А кто собственно эту группу сформировал?

– Ну мы как-то… мы…

– У вас какие функциональные обязанности? – обратился я к прокурору.

– Так, а… обеспечение правопорядка и на время болезни Алексея Макаровича – безопасность острова.

– Вот и занимайтесь! – чуть повысил голос я. – Вы каким боком к войсковым операциям?

– Простите…

– У нас на острове, если вы не в курсе, почти восемьсот человек новых переселенцев, мне нужны анкетные данные на каждого!

– Понял, – прокурор встал из-за стола и широким шагом покинул кабинет.

– Спасибо, Сергей Николаевич, – открыл было рот Максим.

– Макс, вот ты тут кто?

– То есть?

– То и есть! Ты главный повар на всей этой армейской кухне! Понимаю, задач много, новые вводные поступают день через день, но ты начштаба! Что вы тут устроили? Вот он, наверное, сидит и думает, как русские Гитлера победили, – кивнул я на Эрика, на что тот еле заметно улыбнулся и продолжил свои каляки-маляки в блокноте. – С обучением ДШБ решили?

– Так точно!

– Учебные стрельбы и обучение артиллерийских расчетов?

– В процессе, – ответил Максим.

– Ясно… Эрик, как тебе задача, на тебя возложенная?

– Сложно, – Эрик встал, – необходимо работать с людьми… как это?

– С личным составом, – шепотом подсказал Максим.

– Да, так. Военных мало…

– Зато людей, умеющих стрелять и стрелять хорошо – достаточно, а еще не любят наши островитяне, когда им спокойно жить не дают, аж до зуда в неприличных местах.

– Тяжело за короткий срок подготовить штурмовой отряд из гражданских.

– Эрик, а ты попробуй, у нас большинство гражданских служили, так что дерзай!

– Так точно, попробую.

– …Серег… Сергей Николаевич, – прошипела станция на поясе Мишкиным голосом.

– На связи, – ответил я.

– Работы по «Иртышу» закончены, хрен с места сдвинется, разве что Волна опять случится.

– Сплюнь.

– Тьфу, тьфу, тьфу… так мы дальше в каком режиме?

– Пока отдыхайте, позже отправлю к вам на «Проворный» нашего прокурора, он познакомит тебя с ребятами из поисковой группы, они все расскажут, оставят координаты, возглавишь операцию по топливу, в общем, Антон Васильевич введет тебя в курс.

– Понял, только это, Серег, отдыхать это хорошо, но что я, что мои люди тут какой статус имеют? А то нас дальше пирсов не пускают никуда.

– Эту формальность сегодня же решим. Хочешь, поживешь пока в моем доме?

– Нет, я тут с мужиками уж буду, одна артель все же.

– Понял тебя, жди Антона Васильевича.

– Отбой…

Я покинул форт, оставив записку с новыми вводными для прокурора Павлу в канцелярии. В записке я распорядился отправить вертолетом отделение бойцов к месту обнаружения сталкерами нефтебазы; подготовить группу, технику и флот для перекачки и отправки на Сахарный ГСМ; руководство операцией поручить Михаилу, а также решить все формальности со всем экипажем «Проворного».

Глава восьмая

493-й день, о. Сахарный

Неделю только и занимался контролем радиоперехватов, присутствовал на заседаниях оперативного штаба, а также занимался велоспортом, разъезжая между объектами островной инфраструктуры, теми, что в процессе строительства. А сегодня утром, проводив Свету до «Иртыша», забрал оттуда выписанного на амбулаторное лечение Макарыча.

– Ну хоть порозовел немного, – порадовался я за особиста, когда мы топали позади Юры в сторону форта.

– Я раньше хотел, но Григорий…

– И правильно, туго без тебя, Макарыч. Так что ты нам нужен здоровый, полный сил и энергии.

– А как же выражение про то, что незаменимых нет?

– Идиот придумал это выражение…

Пока шли до форта, болтали, и выяснилось, что практически с первого дня госпитализации Макарыч мониторил ситуацию – Павел, оказывается, дважды в сутки прибегал к Макарычу на доклад. А я уж думал, что сейчас до обеда буду доклад по оперативной обстановке делать, а оно вот как… Как банально ни звучит, но – старая школа.

– Сегодня нужно сделать пару важных дел, а сегодня – край завтра, отбываю в Лунево, – Макарыч перебирал стеклянные баночки и коробочки на полке возле кипятильника в своих застенках. – Ну и кто весь чай выпил?

– Ох, прости, Макарыч, – я достал бумажный кулек из набедренного кармана бриджей, в прошлом обычной армейской «флоры», – каюсь, я тут оккупировал твои застенки, вот держи, у Володи выпросил.

– О, другое дело.

– А что в Лунево?

– Помнишь про перебежчика информацию?

– Да, конечно.

– Так вот, опер, которого я привлек к себе на временное усиление службы безопасности… кстати, я бы его рекомендовал своим замом.

– Толковый?

– Хороший опер, аналитический склад ума, есть опыт внедренческой работы, считай, та же разведка, в общем, грамотный парень. Так вот, капитан Шоно провел необходимые мероприятия, мне осталось только встретиться очно с тем беглым спецом, а там по результатам.

– Значит, все же твои коллеги бывшие?

– Не совсем, – залив кипяток в заварной чайник, Макарыч присел рядом со мной за рабочий стол, – он из военной разведки, а в целом у нашего заклятого друга АА основной костяк – это бывшие служащие силовых подразделений специального назначения разных ведомств.

– Это что же получается, что аккурат перед Волной кто-то собрал кучу спецов-силовиков в одном месте?

– Нет, Сережа, бывшими они были уже до Волны… Скажи, ты что-нибудь слышал, например… эмм… про «Блэк Вотерз»?

– Слышал – наемники.

– Так вот, основной костяк группы АА – это сотрудники аналогичной фирмы.

– Подожди, Макарыч, так у нас до Волны наёмничество – это уголовщина чистой воды.

– Все так, но если интересы государства требуют выполнения определенных задач, то государство закрывает глаза на многие вещи. Давай попьем чайку, пока я сводки радиоперехватов читаю, а ты вот это почитай, – Макарыч достал из своего планшета сложенный вдвое листок и пододвинул мне. – Краткая справочка, которую я подготовил, отлеживая бока в госпитале.

Я начал читать ровные, написанные аккуратным почерком строки, и чем дальше читал, тем сильнее шевелились волосы на голове. И справки следовало, что по предварительной информации от человека из Лунево, мы имеем дело с оперативной группой одной из частных военных компаний, основной костяк группы – около 50 человек. Специализация: проведение операций по обеспечению безопасности, как на суше, так и на море. До Волны ЧВК производила профессиональную конкурентную разведку и оказывала услуги военного консалтинга. Официально ЧВК работала в зонах с нестабильной политической обстановкой, в основном на Ближнем Востоке. Создатели этой ЧВК – профессиональные кадровые военные, офицеры запаса ГРУ и ФСБ, прошедшие не одну горячую точку и имеющие высочайший уровень командного взаимодействия. Штаб-квартира располагалась в Питере, также были представительства в Шри-Ланке, Турции, Германии и Кипре. В последнее время в спектр предлагаемых услуг входила охрана нефтегазовых объектов и аэропортов, сопровождение конвоев в зонах конфликтов и грузовых судов в пиратоопасных морских районах, а также разминирование, военная подготовка, разведка и анализ.

– Что, страшно? – спросил Макарыч, когда я положил лист на стол.

– Погано, погано то, что, как у тебя написано, «кадровые военные» в такой блудняк ввязались.

– А что ты хотел, Сережа? Над нами теперь нет судов, прокуратур и прочих сдерживающих факторов. Эти люди обучены только одному, а в последние времена привыкли получать за свои навыки весьма неплохие деньги, и вот мир рухнул, шаблоны разорваны и натура уже с гнильцой. Зная свои возможности, зная, где, что и как искать, они занялись тем, что умеют, а чтобы не было скучно и неинтересно, спихнули в народ кучу оружия и боеприпасов, не забывая устраивать всякого рода провокации и подогревать хаос.

– Это тот перебежчик так раскололся?

– Ну выглядит это именно так… хочется верить, во всяком случае, но моя натура не позволяет мне это делать. Парня совесть замучила, и он немного приоткрыл карты, дабы заинтересовать нас на диалог.

– Заинтересовал, факт.

– Артур Андреевич – это как раз руководитель оперативной группы, той самой ЧВК, у них был контракт с «Роснефтью», двигались на сухогрузе и везли некое оборудование в Латинскую Америку, тут Волна… и притащило их на территорию материка… Командир из бывших ГРУшников, многое знает, но человек авторитарный, жадный, а после Волны, как осознал масштаб случившегося, вообще с катушек слетел, понимая, как можно хорошо жить с собственной маленькой армией спецов.

– В Лесном вроде улеглось, и что ты думаешь, он успокоится?

– Сомневаюсь… кстати, от нашего человека в Лесном радио – Аслан просит разрешения приехать к нам и забрать семью.

– Пусть приезжает, – пожал я плечами, а у самого мысли галопом неслись вокруг этого Артура Андреевича.

– Пока не забивай голову, вернусь из Лунево – будем принимать решение, все, что мы могли предпринять в плане безопасности Сахарного и наших людей, мы уже сделали.

– Ладно, – я тяжело вздохнул, – согласен, ситуацию надо отпустить до той поры, пока не появится максимально ясная картина.

– Вот и правильно, – еще по чайку?

– Да, – ответил я и услышал, как над островом в сторону аэродрома пролетел вертолет.

– О, у меня времени только пообедать, – Макарыч показал пальцем на потолок. – За мной борт прибыл.

Вместо чая быстро составили служебную записку на ближайшее производственное совещание, которая носила рекомендательный характер и адресовалась начальникам служб. Её содержание было примерно следующим: «…обратить особое внимание на технологии, материаловедение, геологию, образование, каталогизировать литературу и носители информации. Строительство жилья и выделение участков на Сахарном прекратить, начинать внедрение плана по освоению Васиного острова, по предварительному плану главного инженера, на утвержденных ранее территориях. Спланировать участки под жилую застройку и инфраструктуру быта, кроме закрытой зоны по руслу бывшей речки».

А потом Макарыч меня вежливо выставил, сославшись на необходимые процедуры в госпитале и срочное отбытие в Лунево.

– Двадцать второй одиннадцатому… – я прищурился на солнце, выйдя во двор форта.

– В канале, – прошипела в ответ радиостанция.

– Пойдем, у меня свидание запланировано.

– Понял, иду.

Дождался Юру у ворот, и мы покатили на велосипедах через территорию складов и промзону вниз, к «Иртышу», где оставили двухколесный транспорт на свежей отсыпке пирса, на который был спущен трап с борта госпиталя, наверх.

– Здравия желаю, – встретил нас на палубе дежурный из караульной службы форта и поинтересовался: – Доложить о вас начальнику госпиталя?

– А есть связь со стоматологическим отделением?

– Конечно, – ответил он и указал глазами на телефонный аппарат корабельной АТС в специальном углублении стены надстройки.

– А номер какой? – спросил я, когда с приличным усилием выдернул трубку из крепления.

– Девяносто один.

– Круто! Ты все номера помнишь, что ли?

– Что вы, Сергей Николаевич, – рассмеялся боец и кивком указал на небольшую текстолитовую пластину рядом с телефонным аппаратом.

– Стоматология, – сквозь какой-то фоновый шум донесся звонкий голос Светланы.

– Разрешите вас пригласить на обед… очень кушать хочется.

– Ой, Сережа! Конечно, мы с Аленой как раз собирались к рыбакам сходить и перекусить, Саша забегал, он тоже там будет.

До сиесты оставалось совсем немного времени, желая провести обед до наступления жары, посетители в рыбном ресторанчике заняли почти все столики на двух открытых верандах с видом на море… если честно, то раньше, когда тут стоял единственный навес и мангал из камней, вид на море был, а теперь это вид на нашу морскую военщину, строящийся ремцех с перспективой на маленькую верфь и, как «вишенка на торт» – угольный терминал. Вот поэтому в служебной записке и были новые рекомендации.

– Саша! – крикнула Алена супругу, когда увидела его за одним из столиков в компании Иваныча, боцмана Строганова и… Чернышева.

В ответ Саша помахал нам рукой, приглашая за стол. Вдруг сверху что-то пискнуло, щелкнуло эхом…

– Рр-раз… Раз… Внимание! – донеслось из динамика на столбе рядом с ресторанчиком. – Говорит оперативный дежурный форта. Сегодня запланированы учебные артиллерийские стрельбы в районе острова Каменный.

– Смотри-ка, – прокомментировал Юра, – заработала Пашкина шарманка.

– Вообще-то она уже давно работает, – горой вырос за нами Федор в сопровождении целой бригады своих работяг. – Привет, Николаич.

– О, привет, – я пожал Федору руку, – с нами пообедаешь?

– Не, я с ребятами сейчас на вынос возьму, тут и так уже как селедки в банке, под навесом погрузочного пирса перекусим, – пробасил он в ответ.

– Привет, герой, как здоровье? – спросил я вероятного зятя Иваныча, усаживаясь за стол.

– Еще неделю и заступаю на первую вахту на НП.

– Ну и отлично.

Расселись, пока Света на свой вкус делала заказ курносой девчушке-официантке, я еще раз осмотрелся… все-таки, что бы ни происходило, а человек приспособится. Отчего-то вспомнилась владивостокская набережная начала девяностых… мне на мгновение показалось, что я даже уловил запах пива и шашлыка, хотя шашлыком пахло по-настоящему, вон парень у мангала картонкой машет на угли.

– Проголодался? – приземлил меня Иваныч. – Как там наше доблестное КаГэБэ?

– Нормально, рвется в бой, – ответил я, продолжая рассматривать посетителей, – весьма конструктивно провел утро в застенках.

– Шушукались, значит, – Иваныч уже закончил с обедом, судя по пустой тарелке, потягивал овсяный квас из граненого стакана и с удовольствием пыхтел трубкой.

– Не без этого, – подмигнул я ему.

С севера донеслись звуки выстрелов, а через несколько секунд и звуки разрывов.

– Расточительство, – покачал головой Юра, принимая тарелку от подоспевшей официантки, – ну, другого способа нет.

– А вы что тут замышляете? – спросил я Сашу, обратив внимание на его рабочую тетрадь на краю стола.

– Паровик… Будем на новую баржу ставить паровик, – не без гордости ответил Саша.

– Ага, – подтвердил Иваныч, – и два гребных колеса, и пойдет наша баржа, как «Севрюга», по Волге.

– Как кто? – подал голос Строганов.

– Америка России подарила парохо-oд… с но-оо-су пар! Калё-ёё-сы взади! – вдруг запел Иваныч и рассмеялся. – Что, боцман, не смотрел кино?

– Какое?

– «Волга-Волга», – подсказал я ему и продолжил в манере Иваныча: – И ужасно, и ужасно, и ужасно тихий ход!

– Не, кэп, это ты у нас динозавр, а я такое не смотрел.

– Понял, Серега? Я – динозавр… ой чую я, что боцманская команда на большую приборку нарвалась…

– Конечно, динозавр, – кивнул я.

Снова донеслись звуки двух выстрелов из зоны учений, что была в десяти километрах от Сахарного.

– Эх… сговорились! – с наигранной досадой произнес Иваныч, а потом добавил уже серьезно: – Я, кстати, Саше еще одну тему для размышления подкинул.

– По поводу? – спросил я и покосился на Свету, подумав: «Вот и пообедал с женой», а та уже о чем-то шепталась с Аленой и хихикала.

– Помнится, в бытность свою командира БЧ-4, когда стояли в ремонте, пришлось в Дальзаводе пообщаться с одним дедом, который был весь из себя заслуженный, герой труда и ветеран, так он рассказывал, что япошки на своих подводных лодках в качестве вспомогательных и резервных двигателей используют двигатели Стерлинга…

– И что это за зверь? – уточнил я, разобравшись с тушеной картошкой и придвинув к себе тарелку с овощным салатом.

– Двигатель внешнего сгорания, если в двух словах.

– Да я тоже что-то такое помню, – выплыл из каких-то своих мыслей Саша, – читал я про это.

– Я тебе наброски подготовлю с описанием, думаю, разберёшься, – сказал Иваныч, – а там уж экспериментируй.

– Послезавтра совещание оперативной группы, – наклонился я к Иванычу, – твое присутствие обязательно, не планируй ничего.

– Договорились, – тихо ответил он, – мне и тут, у стенки, есть чем заняться… Студенты ждут лекций, да и у двоих на судовождение надо экзамены принять.

– Вот и хорошо.

– Ладно, вечером увидимся, – Света чмокнула меня в щеку, – расплатишься за девочек?

– Конечно.

Продолжая что-то бурно обсуждать, Света и Алена направились в сторону «Иртыша».

– Я после обеда к отцу Андрею хочу прогуляться, составишь компанию? – спросил я Иваныча, при этом провожая взглядом Светлану.

– Пешком не пойду! И на велике тоже не поеду! – категорично заявил Иваныч. – Хотя с удовольствием поручкался бы с этим правильным сектантом.

– Береговая охрана может подбросить, – ответил я и кивнул на швартующуюся «Аврору», – а там, по западному склону от створного знака идти минут десять, и склон не крутой.

– Тогда согласен!

«Аврора» на среднем ходу двигалась вдоль берега, я, Иваныч и Юра расположились на открытом мостике, прячась от палящего солнца под брезентовым навесом. Я обратил внимание на то, как сильно сократился экипаж нашего бывшего флагмана… капитан – бывший таможенник из Находки, совсем молодой парень двадцати пяти лет, но весьма суровый и ответственный; один моторист, но он прикомандированный, перемещается по нашему флоту согласно графику дежурств, он из Сашиной команды; боцман с помощником и отделение бойцов из форта, тоже дежурят в береговой охране сменами. Вооружение «Авроры» тоже немного изменилось – на баке и на юте лишь крупнокалиберные пулеметы, а на открытом мостике в оружейном ящике, на котором мы втроём расселись, лежит РПГ-7 с боекомплектом.

Как только обогнули Южный мыс, сразу показался скалистый пологий берег очень маленькой бухты. Там была суета – строилась площадка нового угольного терминала, так уже без моего участия решили мужики на совещании, и правильно, место здесь удаленное от жилья, берег открытый и бухточка, хоть и маленькая, но глубокая.

– Иван Иваныч! – высунулся в иллюминатор капитан. – А вы оттуда как потом возвращаться планируете? У меня следующий раз обхода острова не будет, пойду забирать с учений артиллеристов.

– Доберемся как-нибудь, – ответил я за Иваныча.

– Ну добро…

На небольшом плавучем пирсе у западного створного знака спустя час пути нас встретил один из двух наблюдателей с НП. Юра с ним поздоровался, перекинулся парой фраз, и мы потопали по тропе, серпантином поднимающейся по крутому склону. Я обратил внимание, что почти весь бурелом и сухие стволы по склону вычищены, наверху сопки лебедка, с помощью которой и поднимали спиленные деревья.

– Старые деревья почти все высохли, – прокомментировал Юра картину вырубки, – молодые кое-как приспособились к новому климату.

– Да и в целом растительность изменяется, – я остановился отдышаться, крутоват подъем, – больше кустов, травы и цветов каких-то, доселе неизвестных… Хорошо, что у нас тут еще влажность более-менее, те летуны, что от Ларионова дезертировали, слыхал, что рассказывали?

– Ага, – кивнул Юра.

– Ну вот, нам тут еще грех жаловаться, с климатом считай подфартило.

– Не, мужики, погодите, – Иваныч присел на толстый пень у тропы, снял тельняшку и утер пот на лице, – куда вы разогнались-то?

– Иваныч, да немного осталось, метров двести.

– Иди ты, Юра… это ты у нас спецназ, а я человек старый, в задницу раненный, так что погодьте, дайте отдышаться… Что-то мы прям как паломники на эту, как ее, а! Голгофу, во.

– Ну так и не простых людей идем проведывать, – улыбнулся я, положил планшет на землю, присел рядом с Иванычем и протянул ему фляжку.

– Придумал, – Иваныч кивком поблагодарил за живительную влагу, – выпрошу у Михалыча коняку, Саша мне двуколочку смастерит, и буду я первым извозчиком на Сахарном… озолочусь!

– Опоздал, Иван Иванович, – Юра повернулся к нам спиной, достал из подсумка маленький китайский бинокль и осмотрел горизонт на западе, – тебя пасечники опередили, слышал я, что артель перевозчиков у них уже собралась, а Саше заказали два фургона изготовить семиметровых, вот как надо, а ты двуколочку… Так, Николаич, глянь, похоже, Аслана буксир.

Юра передал мне бинокль, и я стал рассматривать судно на горизонте.

– Да, вроде его.

– К нам? – поинтересовался Иваныч.

– Вероятно, он собирался за семейством своим… Что, отдышался? Пошли?

– Пошли, – Иваныч скрутил тельняшку в «колбасу» и повесил себе на шею.

Поднявшись наконец на вершину сопки, по широкой, утоптанной тропе мы прошли через лес еще с полчаса, наслаждаясь тенью, и вышли к…

– Комсомольская стройка! – поразился Иваныч, подсказав мне слово, которым можно описать увиденное.

В широкой седловине на несколько гектаров, вокруг двух больших армейских палаток, как муравьи трудились люди. Уже угадывались очертания спланированных улиц, были видны несколько срубов по два-три венца, штабеля леса, люди таскали бревна, пилили, строгали и рубили лесины, распускали их на доски, отовсюду доносился шум стройки, голоса, дымили костры, у которых суетились женщины…

– А где отца Андрея найти? – поинтересовался я у группы мужиков, что обдирали кору с бревен на окраине новой Слободы.

– А вон там, – загорелый как негр парень, на котором из одежды были только кожаные сандалии и выцветшие семейные трусы, указал на группу людей слева, где в наскоро установленном тесном загоне толкались боками коровы, лошади, овцы и козы.

– Спасибо.

В ответ парень кивнул и продолжил снимать кору с бревна остро отточенной штыковой лопатой.

– Бог в помощь! – громко сказал я, когда мы подошли к столу под навесом, все было изготовлено из нестроганых разнокалиберных досок, а на столе, прижатый камешками, лежал кусок обоев, на котором угадывался весьма неплохо нарисованный «генеральный план застройки».

– Сергей Николаевич! Иван Иванович! – отец Андрей, обернувшись, широко раскинул руки и пошел к нам навстречу.

– Масштабно! – поздоровавшись с отцом Андреем, я кивнул на рисунок на столе.

– А как иначе, Сергей Николаевич? Мы ведь, храни вас Господь, теперь тут навсегда, и детям нашим, и внукам, и правнукам должны почин такой наметить, чтобы им жить хотелось, чтобы земля родная под ногами и чтобы уют в доме.

– Согласен, ну что, отдохнете от трудов праведных, уделите немного времени?

– А пойдемте вон в палатку, там и чаю попьем, там и ваш Антон Васильевич и Федор Михалыч сейчас.

– В тенёк это хорошо, – обливаясь потом, ответил Иваныч.

Прокурор наш со мной поздоровался весьма прохладно – обиделся. Ничего, понимать должен, что его дело это правопорядок и дела комендатуры, а оперативный штаб – это совершенно другая кухня. Михалыч, что-то бойко обсуждающий со старичком, который был собственно на него чем-то похож, увидев меня, подскочил.

– Николаич! Ты прямо вот вовремя!

– Что такое, Федор Михалыч? – отец Андрей хохотнул. – Не агитируется наш Сан Саныч за советскую власть?

– Ни в какую! – Михалыч притопнул ногой и улыбнулся в усы.

– Ну, присаживайтесь, гости дорогие, куда получится, нам тут пока особо не до уюта, а я сейчас ребятню попрошу, чтобы сбегали за чаем, – отец Андрей показал на ящики рядом с длинным столом.

– Как дела, Антон Васильевич? – я присел рядом с прокурором.

– Осталось еще семьдесят два человека проанкетировать, а на текущий момент вот обзорная справка, – он перебрал несколько листов в стопке на столе, выудил оттуда пару и протянул мне.

– Спасибо, ознакомлюсь, а пока в двух словах что скажете?

– Если важно мое мнение, то сначала надо определиться со статусом всех переселенцев из Слободы, а то вон Федор Михалыч с Сан Санычем уже тельняшки рвут.

– Сейчас и определимся, а обиды свои, Антон Васильевич, засуньте пока подальше, не время сейчас, – тихо сказал я прокурору, на что он сделал вид, что не услышал.

– Вот и чай, – отец Андрей вошел в палатку с большим армейским алюминиевым чайником, следом за ним двое ребятишек лет десяти занесли плетеную корзину со стаканами и чем-то завернутым в вафельное полотенце. – Тут вот бабы, оказывается, пирожков настряпали.

Чайник пошел по кругу, стаканы наполнились ароматным напитком из трав, в палатке установилась тишина на некоторое время, все словно ждали чего-то, хотя чего – было давно понятно. Я отпил чай, отметив, что он очень вкусный, и сказал, прервав затянувшееся молчание:

– Отец Андрей, мне очень приятно, что вы приняли от нас предложение о помощи и всей Слободой переехали к нам. Еще с первой нашей встречи вы произвели впечатление в первую очередь человека думающего, человека ответственного и смелого. Сразу хочу спросить – как вы видите свою жизнь здесь?

– Так а как ее еще можно видеть, – удивился Андрей, потом как что вспомнил, похлопал по карманам широких штанов, извлек оттуда толстый блокнот, из блокнота сложенные в несколько раз листы бумаги, развернул их и стал искать что-то глазами. – А, вот тут уже все подписано, правда, места для всех подписей не хватило, мы свои листы вложили.

– Это что? – я взял у Андрея бумаги, которыми он важно потряс в воздухе и протянул мне.

– Протокол первого собрания основателей Восточного Архипелага, – сказал Иваныч, узнав документ.

– Ага, теперь понял, – ответил я, разглядывая сотни подписей на нескольких измятых листках, – то есть вы и ваши люди полностью принимаете законы Архипелага.

– Да чего там! – подал голос Сан Саныч. – Пока добирались сюда, времени уйма была, обсудили и решили, что одну судьбу нам Господь дарует. А законы у вас понятные, простые, людьми и для людей писаны. Вот токма непонятно мне, что со скотиной теперь делать…

– Это наш Сан Саныч Ипатьев, – представил мне «двойника» Михалыча отец Андрей, – он у нас ветеринар, а в Слободе всем скотным двором заведовал.

– Ага, – я кивнул, – очень хорошо, что ветеринар и что с Михалычем, я так понял, уже нашли общий язык.

– А все же, чаво со скотиной, как быть-то? – не унимался Сан Саныч. – У нас она не вся общая в стаде.

– Что хотите, то и делайте, скотина ваша, – ответил я, – хотите, сами ей занимайтесь, хотите – людям своим раздайте, а хотите, можете в колхозное стадо передать, только тогда я уверен, Михалыч затребует от вас рабочих рук.

– Конечно! – встрепенулся Михалыч. – Мы ж и так у себя еле как управляемся, а тут еще вона сколь животины всякой!

– Ну, этот вопрос предлагаю вам обсудить самостоятельно, – я посмотрел по очереди на Михалыча, потом на Сан Саныча, – желательно без мордобоя и, главное, без большой пьянки… Смотри мне, Михалыч.

– Разберутся деды, – отец Андрей хохотнул и посмотрел вслед выходящим из палатки Михалычу и Сан Санычу, а потом стал серьезным и спросил: – Я так понимаю, судя по обстановке, что в ближайшее время придется за оружие браться и кровь лить?

– Не знаю, как у вас до отъезда, а мы тут с оружием не расстаемся, – сказал Иваныч.

– Всякое было… но в последнее время давить нас крепко стали, и банды, откуда взялись, непонятно, и артельщики, много силы стало у них и не забыли они нам ничего, так, на время затаились… Пирожки, пирожки-то берите, – отец Андрей придвинул к нам миску с пирожкам, – вот значит, а потом уж как от вас радиограмму с приглашением получили, то стали собираться по-секретному, да по-тихому, не все, правда, осталось несколько семей в Слободе. Собрались, значит, ночью погрузились и ушли рекой, а в устьях уже нас ждали ребятки, которых прислал Макарыч, храни его Господь. Так что дальше жить тут будем, людей у нас всяких много, все пригодятся, а я вот часовенку тут построю, все же нужно место, где человеку верующему с Богом поговорить.

– У нас тут есть от разной веры люди, – сказал Иваныч и откусил пирожок. – Ммм… вкусно!

– А мне разницы нет, я вот часовенку срублю, и пусть любой приходит с верой своей, – ответил Андрей.

– Ну что, Антон Васильевич, теперь вам понятен статус переселенцев? – спросил я и передал прокурору подписные листы. – Задокументировать все и передать Павлу в архив комендатуры.

– Теперь понятен… тогда в двух словах – специалистов, в которых мы остро нуждаемся, среди переселенцев мало, но есть; порядка сорока человек призывного возраста, сто двенадцать несовершеннолетних; присутствуют уже состоявшиеся ремесленники, есть артель столярная… Я вам более подробно все изложил в справке.

«Гоняли чаи» еще часа полтора, отец Андрей рассказал, как последние пару месяцев на них оказывалось давление разного рода, даже кто-то из прибывающих рекой торговцев пытался распространять наркотики среди молодежи Слободы. В том числе было и покушение на самого Андрея – ночью подперли дверь дома снаружи и подожгли, но караульные вовремя заметили, успели вытащить Андрея, и выходило так, что провокации в анклавах начались примерно в одно и то же время.

В палатку зашел Юра, который на улице знакомился с командиром ополчения Слободы…

– Николаич, форт вызывает, а у тебя опять станция села, наверное.

– Что там?

– Аслан поговорить хочет, домочадцев забрал, ждет на пассажирском пирсе, тут как раз трактор с кирпичного, сейчас прицеп разгрузят, можем доехать.

– Да, передай, что скоро будем… Антон Васильевич, вы с нами?

– Нет, мне надо закончить с анкетированием.

– Хорошо, отец Андрей, а вы, как более-менее устроите быт, сообщите… кроме духовной заботы о людях, мне есть еще что вам предложить, вы же профессиональный столяр?

– Верно.

– Ну вот. В учебный центр пойдете, детишек учить молоток да стамеску в руках держать?

– С удовольствием! Своих детей Бог не дал, так их у меня теперь целая рота.

– Вот и славно.

Несмотря на то что трактор весьма резво катил по дороге, добрались до пирса лишь спустя сорок минут и изрядно растрясли внутренности, по поводу чего Иваныч неоднократно матерно высказывался в адрес китайца Вани, который снабжал стройку новой Слободы кирпичом для будущих печей. Но добрались без жертв, Ваня лихо подвернул к таможенному посту у пассажирского пирса.

– Плиехали! – радостно заявил он, остановив трактор.

– Шумахер, блин… – Иваныч кряхтя вылез из прицепа.

Аслан разговаривал с женой, стоя на баке буксира, и, увидев нас, отправил ее, сказав что-то вслед, та кивнула, а он помахал нам рукой.

– Поднимайтесь!

Юра вбежал по деревянным сходням первым, осмотрелся и кивнул нам с Иванычем.

– Я ваш должник, – Аслан сначала поздоровался с Иванычем, потом со мной, – поговорить надо, пойдемте в каюту.

Расселись в тесной каюте, открытый иллюминатор особого освежающего эффекта не создавал, и я присел у двери, не закрыв ее, чтобы хоть немного протягивало.

– Значит, устаканилось у тебя всё? – спросил Иваныч и потянул сигарету из пачки, которую Аслан положил на стол рядом с пепельницей и зажигалкой.

– В целом да, не без вашей помощи и помощи вашего человека.

– Это какого?

– Толик – новый хозяин гостиницы на пристанях, он же человек вашего полковника?

– Макарыч расстроится, – наигранно грустно сказал Иваныч, – резидента раскрыли.

– Нет, – помотал головой Аслан, – про это знаю только я и Араик, он, кстати, привет вам передает.

– Спасибо, у него как дела? – спросил я и подвинулся, пропуская супругу Аслана, которая принесла напиток светлого цвета в графине на подносе.

– Аллах хранит его, – чуть улыбнулся Аслан.

Я обратил внимание, что в лице его что-то изменилось, появились еле уловимые черты постоянного мыслительного процесса, постоянной готовности к чему-то. Он был опрятно, впрочем, как всегда, одет, гладко выбрит, даже парфюмом каким-то несет. Но вот было некое напряжение.

– Что тебя беспокоит? – спросил я и плеснул в граненый стакан, как оказалось, яблочного сока, холодного и не сильно сладкого.

– Беспокоит новая бригада, которая теперь хозяйничает в моем поселке…

И Аслан начал излагать доводы, догадки и предположения, которые мне были уже известны. Я выслушал его и спросил:

– И что ты предлагаешь?

– Еще пока не знаю, просто хочу заручиться твоей поддержкой, если что-то случится. У нас ведь с вами всегда все было гладко, без претензий… торговали, строили… можем и дальше жить как добрые соседи и друзья.

– Конечно, можем, и будем! Но, Аслан, пока ничего не должно случиться, ты меня понимаешь? И если ты что-то задумал, мы должны об этом знать, эта, как ты выразился, бригада не из яслей вывалилась, а очень и очень серьезная группа военных специалистов, они на уши весь Лесной за полчаса поставят и подавят любую твою попытку что-то сделать… Все твои догадки в целом верны, мы знаем об этом и принимаем кое-какие меры.

– Хорошо, – Аслан тяжело вздохнул, – но время идет, и они принимают меры. В ближайшем будущем в старой школе, где они расположились, состоится встреча, на ней будет кое-кто из Лунево, будут из Лесного влиятельные люди, и еще какие-то непонятные барыги.

– Хм… – я задумался, – и о целях этого сходняка тебе тоже известно?

– Кое-что, и за это надо Араику спасибо сказать, – Аслан достал из кармана моток провода с наушниками от мобильного телефона, крутого вида авторучку, только немного толще обычной, снял колпачок, вставил разъем в гнездо, и протянул нам с Иванычем по наушнику, – сами послушайте…

Фоном играла какая-то музыка, были слышны разговоры, я узнал голос Араика, который предложил кому-то салат и пожелал приятного аппетита, потом щелчок…

«…слишком много на себя берет, делает дальние форты… слыхал, что они бригаду Араба на ноль помножили? Вот… угольком барыжит… и сидел бы тихо… у нас был “барабан” на его острове, но после того как твой человек засохатил всю тему и не смог его убрать, только радиопереговоры их слушаем… шифруют…

– …собрать тех, кто под нас готов лечь…

– …сначала угольный разрез отжать, там у них охрана есть, но людей мало, можно ушлепкам с того большого острова тему накинуть, пусть они сначала сунутся…

– …подождать… пусть расслабится…»

Потом опять что-то зашуршало, щелкнуло и запись кончилась. Мы с Иванычем еще несколько секунд сидели, наклонившись головами друг к другу.

– Такие дела, Сергей, этим собакам мало того, что они уже взяли, они хотят чужое… Мало что они натворили, они хотят еще… А на словах Араик велел передать, что через неделю они все соберутся в старой школе.

– Что ж, спасибо, – я вынул наушник, – и Араику от нас привет передавай… возвращайся в Лесной, через Толика я с тобой свяжусь и, пожалуйста, сам ничего не затевай.

– Договорились, – Аслан кивнул, хоть и было видно, что некий план собственной акции у него есть, – но пообещай, что позовешь меня драться с этими шайтанами.

– Уж это без тебя точно не обойдется, обещаю.

Больше ничем сегодня я заняться так и не смог, просидел до вечера на пристанях, свесив ноги с пирса, пытаясь собрать в кучу мысли и наблюдая, как по заливу рассекает санитарный катер – Иваныч принимал зачеты по судовождению. Потом дождался с работы Светлану, и мы, прикупив в ресторанчике «У Паши и Аркаши» всякого вкусного, отправились на хутор ужинать, кормить детей и бабу Полю. Михалыч, в связи с производственной необходимостью, завис у слободчан на ближайшие пару дней.

494-й день, о. Сахарный

Не спится. После трех часов верчения и попыток уснуть Света меня вежливо послала, точнее, попросила уступить место на нешироком топчане Алешке, а самому «что-нибудь придумать»…

– Сережа, я не высплюсь, а у нас завтра полноценный прием в кабинете.

– Хорошо, пойду во двор, может, на свежем воздухе усну.

Я аккуратно достал Алешку из кроватки и положил его на свое место.

– Ну, спите, – я по очереди поцеловал жену и сына, оделся и вышел во двор.

Юра встал с лавки рядом с поленницей, брякнул ремень на антабках… хорошо сидел, в тени, его и не видно было, пока не поднялся, подставив лицо под слабый свет одного из трех фонарей на весь хутор. По дороге мимо дома Михалыча прошли двое патрульных – ребята местные, не из форта, у одного дробовик на сгибе локтя, у второго СКС на плече стволом вниз, у обоих на рукавах красные повязки с надписью «патруль».

– Ты чего, Серег? – прошептал Юра, повесив автомат на плечо.

– Не могу уснуть, ты один, что ли, дежуришь?

– Нет, ребят отпустил поспать, вон они под навесом столовки на лавках храпят… слышишь?

Я прислушался, и действительно со стороны общей фермерской столовой доносился весьма музыкальный храп спящего дуэта, я улыбнулся и сказал:

– Музыкально, даже будить жалко.

– Что случилось?

– Да ничего… пока, просто спать никак не получается, кругом тишина, вот я подумал – пойти домой, там посидеть, мозгами пошевелить, но ты же за мной увяжешься.

– Конечно!

– Тогда буди своих морпехов и пошли, там у меня покемаришь.

Тишина… слабый, еле уловимый ветерок освежает приятной прохладой. Доносится запах дыма – по дороге от фермы до жилого поселка через каждые пятьсот метров горят костерки. Света от них не сказать, что много, но во всяком случае, они не позволяют ночным патрульным споткнуться и расквасить нос в кромешной тьме тропической ночи. Шли молча, и как только за очередным поворотом показался свет первого поселкового фонаря на перекрестке, я спросил Юру:

– Что, кстати, познакомился с командиром дружины слободчан?

– Да мы с ним знакомы, тогда еще, когда в Слободе периметр усиливали после шухера у артельщиков, в этом, как его…

– Лас-Вегасе…

– Точно!

– Стой, кто идет!? – от пачек с кирпичом у стены завода шагнул боец, был и второй, но того не видно, только слышно, как он со спины заходит.

– «Туман»! – сразу, от греха, сказал пароль Юра, мальчишки молодые, шибанут еще от пуза очередью с перепуга.

– А, тащ сержант… «Ветер», – боец назвал отзыв, опустил оружие и подошел ближе. – А вы чего… о, доброй ночи, Сергей Николаевич.

– Нормально все, молодцы, а мы воздухом дышим, – сказал я, – а как у вас служба?

– Спокойно все, – ответил часовой, махнув рукой, а потом поймал на себе взгляд Юры, вытянулся и отчеканил: – Товарищ сержант! За время несения службы происшествий не случилось!

Спустились до дома, я остановился у калитки. Промзона, склады ГСМ, пассажирский и служебный пирсы светятся огнями, луч тепловозного прожектора с вышки таможенного поста медленно скользит по проливу – сдержал Палыч обещание, все важные объекты осветили, и слышится монотонный гул со стороны ТЭС. А жилой район весь в темноте, за исключением освещенной дороги, от перекрестка над моим домом до пассажирских пристаней.

– Оперативный дежурный двадцать второму, – прошипела радиостанция у Юры на разгрузке.

– В канале…

– Буди Николаича, диспетчер аэродрома сообщил, что борт Макарыча на подлете, товарищ полковник созывает всех на оперативное совещание.

– Понял…

– Ну вот, Юра, – я накинул на место проволоку, запирающую калитку, – в форту покемаришь.

– Да уж, – Юра поправил ремень автомата на плече, – надо поспать, а то что-то мне подсказывает, что после «оперативки» уже не получится.

В ответ я только кивнул, и мы быстрым шагом пошли к форту.

Заскочил на узел связи, заменить наконец-то радиостанцию и, прихватив журнал радиоперехватов, сразу отправился в цоколь здания комендатуры. Пока еще все соберутся, и прибудет Макарыч – растопил кипятильник. Налил воды и решил почитать справку, подготовленную прокурором, повыше над столом закрепив провод, на котором висела автомобильная фара и неплохо освещала все помещение. В докладной Антона Васильевича было все без воды, по существу и в основном цифры – выходило, что всего слободчан прибыло семьсот тридцать человек, среди них кадровых военных лишь двое, один тот самый командир народной дружины, капитан Николаев, танкист, а второй был весьма интересным персонажем. Майор Кононов, офицер запаса морского спецназа ТОФ, который в слободе скромно занимался тем, что перешивал всякую старую одежду под новые климатические условия, чинил обувь и понемногу скорняжничал. В запас он вышел за шесть лет до Волны – «комиссован по совокупности ранений», но пометку насчет него я сразу же сделал у себя в ежедневнике, даже если он не строевой, то уж знаний передать сможет превеликое множество и в оперативном штабе ему самое место. Также за счет слободчан мы получили следующих специалистов: ветеринар, фельдшер «скорой помощи», фармацевт, реаниматолог – это что касается медицины; один преподаватель вуза – физик, две студентки педагогического института, воспитатель детского сада; один инженер-энергетик и один прораб; машинист тепловоза; штурман с рыболовного сейнера… На этом все, что касается специалистов, у остальных были специальности, никак не укладывающиеся в современные реалии, либо не было образования вообще. Зато было много молодежи и детей, практически две трети от всех слободчан, которых отец Андрей вытащил из подростковых банд, притонов и нищих окраин анклавов.

Низко, чуть ли не цепляя «брюхом» деревья на вершинах сопок, рассекая воздух лопастями, пролетел вертолет. Непонятно, но откуда-то взялся мандраж, как предчувствие событий, которые начнут свершаться в ближайшем будущем, а может и оттого, что к утру будут приняты решения и отданы приказы, исполняя которые, могут погибнуть люди… наши люди, но другого выхода нет. У нас был период, когда нам никто не мешал, за редким исключением, мы жили, работали, договаривались с другими анклавами, а потом успешно торговали и сотрудничали… Неимоверными усилиями создали то, что имеем, но не всех радуют успехи соседей, и пришло время показать, что мы мирные люди, но наш бронепоезд на запасном пути…

– Ты чего, Юр? – я повернулся на скрип двери, в проеме которой показался Юра.

– Да все, проснулся, блин, – он спустился по ступеням и присел на нижнюю, положив автомат на колени, – добро поприсутствовать на оперативке?

– Добро, только сначала дуй, наверное, в слободу, – я подошел к столу и прочитал запись в своем ежедневнике. – Ага, дуй в слободу и тащи сюда их главного дружинника и майора Кононова, есть там такой.

– Хорошо, я быстро, на квадрике ГБР сгоняю.

– Аккуратно.

– Есть аккуратно! – ответил Юра и выскочил за дверь.

Тоже волнуется, видно по нему. Из угла, где на нескольких кирпичах стоял вагонный кипятильник, начал доноситься характерный шум закипающей воды, ну вот, Макарыч как раз на кипяток прибудет.

Спустя полчаса со стороны ворот форта послышался шум и разговоры, через минуту дверь распахнулась…

– Да, поднимайтесь в кабинет для совещаний, всех оповестили? – Макарыч остановился в дверях.

– Так точно, – услышал я голос Максима.

– Сообщи, как все соберутся, – ответил Макарыч и, войдя в свои апартаменты, бросил у двери тяжелую холщовую сумку.

– Как здоровье? – я встал из-за стола и протянул Макарычу руку.

– Твоими молитвами, Сережа, – Макарыч ответил рукопожатием, он был сосредоточен, лицо каменное, лишь на мгновение проскочила улыбка, – чай-то не весь выпил?

– Кипяток поспел и чай заварил.

– Ну давай, пока есть время, пошушукаемся… – Макарыч прошел к умывальнику, сполоснул руки и, погромыхав у небольшой полки рядом с кипятильником, подошел к столу с двумя стаканами в подстаканниках с логотипом РЖД. – Наливай, а то в горле пересохло… не люблю я летать.

– Давай, – я снял полотенце с чайника и разлил заварки по стаканам.

– У вас тут как?

– Спокойно и все по планам.

– Хорошо, что спокойно, – Макарыч по очереди налил в стаканы кипяток, вернулся к столу и наконец уселся, – уф… есть у меня важная информация, очень важная…

– Насчет большой сходки в Лесном? – попробовал угадать я.

– Нет, Сережа, с тобой неинтересно, – Макарыч отпил горяченного чая и даже не поморщился, – да, насчет нее… Откуда знаешь?

Я поведал безопаснику о нашей с Асланом встрече и максимально точно постарался пересказать прослушанную запись со шпионской китайской авторучки, коих до Волны продавалось на рынках множество моделей и расцветок за сущие копейки.

– Значит, все сходится, и информация майора Зуйкова подтверждается.

– Зуйков это…

– Да тот самый, бывший сотрудник ЧВК, а еще он снайпер-разведчик из ГРУ и… И с головой у него очень плохо всё.

– Ты его привез?

– Боже упаси! – Макарыч замахал руками. – Оставил у Фимы под присмотром Константина и Гориллы.

– Годзиллы, – поправил я его.

– Один хрен! Там такая гора мышц, что и не поймешь, горилла или годзилла, Фима уже стонет от него.

– Что такое?

– Так он ест, как не в себя!

– Понятно, – я улыбнулся, – что еще?

– Зуйков дал точные координаты базы АА, он, кстати, и руководит процессом оттуда, ну и наши летчики подтвердили по базе.

– По той войсковой части с железной дорогой?

– Да, до Волны эту войсковую часть через разного рода коррупционные схемы продали в частные руки, к тому времени она была расформирована, но странным образом все имущество осталось на месте. ЧВК ей периодически пользовалась до Волны, по большей части использовали ВПП, ну не суть… Наш заклятый друг, Артур Андреевич, выдумал себе замысловатый многоходовой план – при наличии своей маленькой армии профессионалов он решает две задачи, а именно за счет продажи вооружения заработать золота и прочих материальных средств, чтобы содержать своих цепных псов, вдобавок были наняты или созданы банды из уголовников и просто из людей, возжелавших легкой наживы, параллельно, по замыслу Артура Андреевича, между анклавами, которые получили оружие и боеприпасы, должны были вспыхнуть конфликты, что отчасти получилось, а потом он весь такой спаситель, придет со своими наемниками, прогонит бандитов-супостатов и, прямо сказать, подомнет анклавы под себя. В общем, все симптомы наполеоновской болезни налицо, но надо отдать должное, план простой, прямой как лом и должен был сработать, но есть Сахарный и есть Лесной со злым и гордым чеченом во главе, есть Лунево с остатками мотострелковой бригады, где хотят жить так, как научились и привыкли за прошедшее после Волны время… дальше понятно?

– Вполне.

– Вот и хорошо.

– Все собрались, – в дверях вырос Максим, – доброй ночи, Сергей Николаевич.

– Привет! – поднял я руку в приветствии. – Да, сейчас идем…

В сопровождении Юры форт покинул лишь к обеду, времени было мало, надо было успеть попрощаться со Светой, собраться и выходить в море. У меня была своя миссия, и как ни уговаривали меня на совещании остаться на время проведения акций на Сахарном, я всех послал, почти в грубой форме… Я хотел достать Артура Андреевича, так, что аж челюсти сводило! Достать и наказать, хотя в целом для всей цепочки спланированных сегодня ночью операций это было весьма второстепенной задачей, и заключалась она в захвате базы ЧВК, но для меня – задача главная.

Для островитян постарались не создавать никакой видимости подготовки к чему-либо, все группы и корабли уходили ночами, через Лидию Васильевну и Игната Усольцева инициировали проведение турнира среди молодежи по шахматам на базе учебного центра. Мало того, Федору было дано задание приступить к планировке участка у пасечников под строительство спортивного городка, с волейбольной площадкой и футбольным полем. Также было объявлено, что навигация для торговли откроется через десять дней, в общем, постарались распространить атмосферу спокойствия… А то, что резко сократилось количество личного состава форта, рота ополчения убыла «куда-то с заданием», и вообще внимательный человек поймет, что пошла какая-то военная движуха, но все это, путем распространения информации через ведомство Макарыча, списали на освоение новых территорий, что отчасти было правдой. Миша со свой артелью занимался транспортировкой топлива, много разговоров и рабочей суеты было вокруг «Иртыша», да и прием специалистами там уже начался.

«Кумач» на крейсерской скорости шел к устью реки Новой, и на этот раз я не был в составе экипажа, а возглавлял боевую группу из тридцати бойцов, в состав которой входили: отделение морпехов под командованием Юры, отделение ДШБ, отделение разведки и два расчета «подносов» – 82-мм минометов. Пока доберемся до Тортуги, у меня есть целые сутки, чтобы привести в порядок тот хаос мыслей, который творится в голове, и в спокойной обстановке осмыслить все, что обсуждалось на оперативном совещании.

– Значит, зачистка и штурм Новой Земли откладывается на неопределенный срок? – отвлек меня Юра от изучения разведданных, полученных через ведомство Макарыча, им же собранных воедино и проанализированных.

– А штурма и зачистки Новой Земли не будет, сначала будет ультиматум с предложением сдать оружие, и если его не примут, то будет работа «Градов» и гаубичной артиллерии по площадям, корректировщики, стараниями Эрика, уже на местах.

– Нормально, – Юра хмыкнул, – чего тянуть кота за яйца… Староверы, интересно, продержатся?

– Надеюсь, что да… Кроме того, что мы им помогли с боеприпасами, больше ничем пока помочь не можем.

– У Восточного форта еще четыре посудины пиратских на дно пустили.

– Да, я читал оперативную сводку и, надеюсь, этим мы тоже помогли заблокированным в своей деревне староверам.

– Еще бы! Теперь по Архипелагу обстановка вроде относительно спокойная, а пираты обходят Архипелаг с севера, чтобы попасть к морским путям у Новой и Северной, что очень затратно по топливу, и вообще, как мне кажется, геморройно.

– Угу… – снова погрузившись в чтение, ответил я, Юра понял наконец, что мне сейчас не до разговоров, и ретировался на палубу, устраивать построение морпехам.

В предрассветных сумерках «Кумач» швартовался на самом дальнем пирсе артели грузоперевозчиков в Тортуге спустя сутки перехода. Было тесновато, но Иваныч и боцманская команда, как всегда виртуозно и без лишней спешки, выполнили мероприятия по швартовке, и я услышал по громкой: «Стоим десять минут, пассажиры, нахрен с пляжу!» Иваныч, если говорить откровенно, на меня был сердит, и из-за того, что ему от меня досталось на оперативке – он настойчивее всех пытался отговорить меня от руководства отрядом и вообще давил на то, чтоб я оставался на Сахарном, «пока все не решится». И из-за того, что «Кумач» и собственно Иваныч с экипажем ушел в резерв на время проведения цикла операций. Наш флагман поднимется по Новой до самых верховий и останется у Ганшина до особых распоряжений и для охраны нашего аэродрома подскока – «Василек» на четыре километра прикроет подходы к аэродрому, а «Рапира» на корме защитит от бронетехники, если таковая объявится.

Накинул на плечи РД, стянул со шконки тяжеленный баул и, отчего-то вдруг перекрестившись, вышел из каюты. Почти все «пассажиры» уже сошли на берег, где нас встречали Костя, его друг и напарник Годзилла, а также неприметного вида мужчина, облаченный в выцветший КЗС. Оружия и какого-либо снаряжения при нем не было, ростаом небольшого, лицо незапоминающееся, разве что коротко стриженные волосы были совершенно седые. Юра, что ожидал меня у трапа, взял баул и пошел вниз, а я повернулся и посмотрел на мостик… Иваныч, высунувшись по пояс в большой прямоугольный иллюминатор, показал мне кулак и крикнул:

– Башку береги и не лезь под молотки!

– Постараюсь! А ты будь на связи! – ответил я и сошел на берег.

– Здравия желаю, – подошел ко мне Костя, когда Юра тихо скомандовал всем строиться у кромки леса.

– Привет, – пожал я ему руку и, кивнув на «седого», спросил: – Это Зуйков?

– Да, за ним Годзилла присматривать будет… Ну что, я радио с инструкциями получил, все готово, артельщики ждут.

– Да, давай по плану, чтоб особо не отсвечивать здесь.

Вся моя боевая группа, больше похожая на каких-то переселенцев – одеты кто как, у всех неподъемные рюкзаки и баулы, в сумерках быстро погрузилась в мотобот и самоходный плот, что ждали нас у берега на окраине артельного поселка. Нам предстояло подняться по течению и высадиться на берег там, где когда-то состоялась сделка с людьми АА, там нас ожидают наши сталкеры с арендованными в Лунево двумя бортовыми КамАЗами, а дальше предстоит путь на запад…

502-й день, пос. Лесной

В это утро пирсы поселка Лесной охранялись с особой тщательностью. Хозяин гостиницы на территории бывшего торгового представительства острова Сахарный вышел в небольшой внутренний дворик и, закурив, облокотился на калитку.

– Народу-то много проживает? – внимательно осматривая территорию и пирс, прилегающие к гостинице, к калитке подошел неплохо экипированный, вооруженный ВАЛом мужчина, возрастом ближе к сорока.

Еще один такой же человек крутился у торговых рядов, где начиналась суета, сновали повозки, грузчики таскали тележки и тюки.

– А ты с какой целью интересуешься? – Толик оценивающе посмотрел на подошедшего вояку.

– Хотелось бы порядка сегодня… Никого подозрительного нет у тебя?

– Чудак человек! Сегодня, главное, порядка хочется, а завтра и вчера? – хмыкнул Толик.

– А ты не зубоскаль! Мы про тебя тут разузнали, борзый ты…

– Так и ваша компашка ромашками не гадит, и слухи всякие про вас ходят, ты брови-то не хмурь, бди за порядком у себя, в старой школе, а тут не все вашу власть признали.

– Вот сегодня все и решится… А потом с тобой, похоже, придется решать.

– Решалку-то отрасти сначала…

Во фронтоне гостиницы скрипнула низкая дверка, ведущая на балкон – крышу двадцатитонного контейнера, по периметру обложенную мешками с песком, на которую вышел крепкого сложения парень в тельняшке с зеленой полосой и выгоревшем на солнце некогда зеленом берете.

– Что, Толя, проблемы? – бывший пограничник пристроил на мешки РПК.

– Да вот тут товарищ интересуется, нет ли у нас подозрительных постояльцев.

– А товарищу не похрен ли?

– Я же говорю, борзые вы тут, – недовольный разговором вояка сплюнул себе под ноги и медленно пошел к торговым рядам, бросив через плечо: – Поговорим еще…

– Обязательно поговорим, – Толик выщелкнул окурок в ржавое ведро у калитки.

Внешне на пристанях все было как всегда, разве что обменник золота в контейнере, где всегда сидел старый чечен, теперь был закрыт. У пирса, принадлежащего теперь гостинице, были пришвартованы пара плотов, несколько лодок с различными видами моторов, в основном все самоделки, и морской трамвай, по сути тот же плот из новоделов, но с неким сооружением а-ля сарай с окнами и мотором от какого-то грузовика на корме. А вот в гостиницееще со вчерашнего вечера все в полной боевой готовности – пятнадцать хорошо вооруженных человек готовы по команде занять круговую оборону. На первом этаже, в зале ресторана под брезентом на полу стоит АГС-17, и «вязанка» из пяти РПГ-26, на втором этаже в тени мансарды, так же накрытый брезентом, «Корд» на станке.

– Что, мужики, предлагаю плотно пожрать с утра, так как потом неизвестно, когда все устаканится, – Толик вошел в помещение ресторанчика.

– Согласен, – сказал майор Маслов и посмотрел на настенные часы с циферблатом, расчерченным под новый временной период, – хотя, несмотря на жару, я бы водочки намахнул граммов двести.

Командир отряда пограничников, уже давно неофициально на службе в СБ Сахарного, а официально и для всех руководил охраной гостиницы Толика.

– Водочки потом, – Толик проверил радиостанцию у себя на поясе, – ладно, пойду повару скажу, чтобы завтрак поплотнее сварганил.

Через полчаса к гостиничному пирсу пришвартовался буксир Аслана, а со стороны поселка на пирс въехали две телеги с тюками горой. Десяток грузчиков стали бегать от телег к буксиру, а спустя двадцать минут погрузка была завершена, и никто из окружающих не обратил внимания на то, что к телегам не вернулся ни один грузчик.

У старой двухэтажной школы, еще сталинской постройки, было многолюдно, хватало и техники. За оградой школы, у ворот, застыли БТР-80 и МТЛБ, десантные люки нараспашку, еще бы, время сиесты, и добровольно лезть в эти «микроволновки» никто не хочет – экипажи рядом, расположились под брезентовым навесом на импровизированном КПП, построенном из снарядных ящиков, набитых землей. В школьном дворе стоит КШМка на базе ГАЗ-66, все двери тоже открыты, и в одной из них сидит человек в разгрузке на голый торс и тельняшке на голове в виде банданы и что-то говорит в микрофон гарнитуры. Рядом с «шишигой» дымила армейская походная кухня, к которой от новенькой с виду брезентовой десятиместной палатки лениво шагал боец и нес в руках с десяток армейских котелков. Наконец, словно поступила какая-то команда, и людей, толпящихся у ворот, стали запускать. На крыльцо школы вышел еще один бывший сотрудник ЧВК и, указав гостям на дверь, сказал:

– Сначала досмотр в фойе, пукалки, у кого с собой, там оставляем, потом в актовый зал проходим… за досмотр обидки не кидаем, понимать должны…

«Гостями» были разные люди, в основном те, кто решил воспользоваться ситуацией творившегося недавно беззакония и, заручившись поддержкой новоявленных хозяев Лесного, застолбить за собой теплые места и подвинуть конкурентов, недовольные «режимом» в Лунево, представители разгульного Лас-Вегаса, из Амурки кто-то явился, а чего стоили несколько человек явно арабской внешности, сошедшие сегодня утром с мотобота, прибывшего со стороны Новой Земли – весьма колоритные, бородатые мужчины…

Когда последний из гостей зашел в здание школы, встречающий их вояка внимательно осмотрел прилегающую территорию, удовлетворившись увиденным, довольно кивнул и хотел было тоже зайти вовнутрь, но задержался в дверях, уставившись в небо, и произнес вслух:

– Это что за хрень?

Сначала с нарастанием донесся звук лопастей вертолета, а потом из-за сопки показался Ка-27… На пятиметровом тросе, под вертолетом болталось «изделие» из стальной трубы диаметром пятьсот тридцать миллиметров, двухвинтовая машина накренилась вперед и на большой скорости стала приближаться к зданию школы…

– Какого хрена там стоим?! – заорал вояка от дверей школы на экипажи бронетехники, которые тоже вывалили из КПП посмотреть на вертолет. – Завалить его, живо!

Вертолет на секунды завис над зданием школы на высоте пятьдесят метров, качнулся, трос отцепился, и двухметровый отрезок трубы камнем полетел вниз, пробил шиферную кровлю, старые деревянные перекрытия… Башня БТРа, поспешно занятая стрелком, крутанулась на сто восемьдесят градусов, ствол КПВТ дернулся, огрызнувшись длинной очередью трассеров вслед вертолету, пилот которого уже уводил машину в сторону моря, умело нырнув в распадок. Взрыв прогремел в момент, когда из окон школы в панике начали выскакивать люди, он был такой силы, что стены первого этажа разлетелись на сотни метров вокруг, а две трети здания просто сложилось в дыму, огне и обломках… Одновременно со взрывом от руинированного здания неподалеку от школы, которое местные жители еще не до конца разобрали на стройматериалы, метнулись две реактивные струи в сторону бронетехники, а потом как по сигналу кто-то открыл огонь на подавление всего, что шевелится и движется рядом со школой. Горела бронетехника, ГАЗ-66 взрывной волной опрокинуло на бок, кругом гарь, копоть, контуженые люди… Тех, кто пытался вставать на ноги и сориентироваться в пространстве, тут же настигали пули невидимых стрелков, а потом, после разрывов двух зарядов «Шмелей» в оконных проемах уцелевшей части здания, выстрелы прекратились, так же внезапно, как и начались. Но одновременно с этим к месту бойни с трех сторон стали приближаться вооруженные люди, несколько групп по десять – пятнадцать человек.

– Scheiße! – Эрик выстрелил в потянувшуюся к нему из-под траков МТЛБ обгоревшую массу, отдаленно напоминающую человека, а потом повернулся к выстроившейся цепью группе и выкрикнул: – Медленно! Внимательно! Вперед!

Со стороны поселка стали доноситься выстрелы, на пристанях тоже завязалась перестрелка, но быстро стихла.

Тот же день, пос. Лунево

Уже третий день Фима никак не мог справиться с постоянной трясучкой во всем теле. Сводило ноги от напряжения, руки тряслись так, что попить, не расплескав на себя воду, было невозможно, всему причиной ответственность и задание, возложенное на него руководством острова Сахарный. Но сегодня все должно закончиться, и Фима ждал этого момента как избавления, пытался пообедать и косился на радиостанцию, стоящую на столе, из динамика рядом доносился монотонный эфирный фон…

– …кхх… тщщщ… внимание! Внимание всем группам! Шторм! Повторяю, шторм! – открытым текстом, без всякого шифрования пришло сообщение из оперативного штаба.

– Да за что же мне это! – воскликнул Фима, после того как в очередной раз его рука дернулась, не донеся ложку супа до рта в момент, когда ожила рация.

Фима стал торопливо собираться, попутно вытирая изрядно потрепанную, но до этого момента чистую жилетку полотенцем. В торговом представительстве, кроме него и двоих охранников, уже сутки никого нет, а на недавно построенной пристани, на одном из кранцев из автомобильной шины висит табличка – «Торговое представительство закрыто на учет».

– Володя, таки уже бегите лодку и плывите! – Фима вышел на крыльцо маленького щитового домика, примыкавшего к строящемуся большому складу, и прикрикнул на парня, что сидел на куче из толстых канатов.

Схватив СКС, что был приставлен к стене домика, парень подскочил и побежал по пирсу, громыхая по доскам тяжелыми ботинками, спустился в одну из двух алюминиевых лодок, в которой под брезентом стояли несколько канистр с бензином, и завел мотор. Фима проводил взглядом лодку, что, глиссируя, удалялась вверх по течению Новой, приближаясь к правому берегу, вздохнул и стал присматриваться к берегу напротив Тортуги, то есть к пристаням Лунево и к самому ПГТ, что малоэтажной застройкой рассыпался по склонам сопок.

– Началось? – к Фиме подошел второй охранник, тоже из прикомандированных срочников из форта.

– Боюсь, что да.

– А чего боитесь? – не понял охранник.

– Последствий, молодой человек, последствий! – ответил Фима и вернулся в домик, ожидать новых вводных, если таковые поступят.

В ответ боец только хмыкнул, отметив про себя, что Фима всего на пару лет его старше, «а такой важный, что капец». Но не успел Фима закрыть за собой дверь, как со стороны Лунево слабый ветер донес звук трех взрывов с небольшим интервалом…

Переполох в Лунево, конечно, случился, даже пожарный КамАЗ из депо примчался к месту взрыва, а также несколько машин местных сил правопорядка, но им оставалось только осмотреть развалины небольшого коттеджа на окраине Лунево, в котором с некоторых пор обитала некая группа вооруженных людей, серьезных таких. Местные законники сделали вывод, что это была вылазка бандитов, которых развелось в окрестностях достаточно, или кто-то устранил конкурентов-наемников, расстреляв коттедж из РПО «Шмель», три стреляных тубуса обнаружились неподалеку в канаве. В поселке, конечно, ввели усиленный режим патрулирования, но навигацию закрывать не стали, и лишь более внимательно досматривали плавсредства у пристаней. А вверх по течению, к верховьям, стремительно неслась моторная лодка, что подобрала у обрывистого берега в километре от Лунево двоих пассажиров.

503-й день, сто сорок километров на запад от Лунево

Юра настойчиво тормошил меня за плечо…

– Николаич, подъем, надо идти.

– Да, встаю, – ответил я, понимая, что не только не выспался, но толком не отдохнул, ноги продолжают гудеть, болит спина от тяжелого вьюка, все в группе тащили на себе немало снаряжения, а еще между всеми разделили БК «подносов» и части самих минометов. Налегке шло только отделение разведки.

После того как мою группу таежными проселками подбросили на сотню километров на транспорте, дальше пришлось идти пешком, сначала скакали распадками, потом через пару хребтов и наконец-то вышли к железнодорожной ветке, потом снова углубились в тайгу и пошли параллельно насыпи железки, выслав вперед головной дозор. Шли, пока видимость позволяла идти, затем удовлетворились сухим пайком и водой и, выставив охранение, отбились в глубоком овраге. И вот теперь, когда забрезжил рассвет, можно снова выдвигаться в путь, идти осталось совсем немного, цель все ближе…

Лес высохший, под ногами предательски шуршит опавшая листва и трещит сушняк. Бледная низкая травка – живучий и вездесущий пырей разрастается меж сухих стволов деревьев. Папоротник орляк не сдается и пытается произрастать в низинах и оврагах, а также много несколько мутировавшей таволожки – листва стала еще мельче, ветки тянутся по земле, образуя природную линию заграждения, очень тяжело через нее продираться, да еще в предрассветных сумерках. На всем пути встретился лишь один тощий ручеек, что тёк меж гладких камней некогда быстрой и широкой горной речки.

Рациями не пользовались, от головного дозора, если было что-то подозрительное, прибегал вестовой, и группа рассредоточивалась, занимая круговую оборону, пока дозор проводил разведку. Наконец, когда солнце поднялось в зенит, железнодорожная насыпь вывела нас в узкую долину, а от дозора прибежал вестовой…

– Все, дошли, видны постройки, – сообщил запыхавшийся парень из отделения разведки, – с полкилометра вперед остатки забора – ржавая колючка, бетонные столбы.

– Ясно, – я повернулся к Юре. – Привал, выставить охранение, скажи минометчикам, пусть ищут место, где выставиться, где корректировщика посадить.

– Понял, – ответил Юра, скинул на землю вьюк, а РД, что висел у него на груди, повесил, как положено, за спину.

Я последовал примеру Юры, снял со спины вьюк опорной плиты от миномета, и, как говорится, жизнь сразу заиграла новыми красками… Подошел Костя и тоже опустил на землю тяжелый рюкзак, Годзилла с ПКМ и Зуйков с рюкзаком, набитым пулемётными лентами, встали рядом, Ну вот и дошли, мне захотелось самому посмотреть на цель нашего похода и я сказал разведчику:

– Веди, надо осмотреться.

– Подожди, – подал голос Зуйков, – надо сказать разведке, чтобы дальше не совались, там ОЗМок натыкано по периметру старого забора, поставлены грамотно, если саперов нет, то надо что-то думать…

– Хорошо, тогда вы трое со мной, и ты, – похлопал я по плечу одного из морпехов, – пойдем, если что, вестовым вернешься.

По пути наткнулись на место, где явно был бой – побитые осколками и пулями крупнокалиберного пулемета стволы деревьев, стреляные гильзы, бакелитовый магазин, развороченный попаданием осколка, окровавленное тряпье и в радиусе двадцати метров все вытоптано до суглинка.

– Здесь наших ребят? – я присел на колено, поднял разбитый магазин и посмотрел на Зуйкова.

– Да, – согласился он. – Когда мы тут базировались, то патруль постоянно периметр обходил, их заметили, предложили сдаться, они ни в какую, огонь открыли…

– А если бы они сдались, вы бы что, их кофиём с коньяком напоили? – спросил Костя.

– Не знаю, – ответил Зуйков, помолчал и добавил: – Мне жаль ваших ребят, честно.

– Ладно, идем дальше, помнишь, как там у вас и что?

– Да, примерно, – Зуйков вытер пот рукавом со лба.

Ребята нашего головного дозора, слава богу, тоже не пальцем деланные, они обнаружили одну из растяжек, закрепленную к взрывателю ОЗМки, оттянулись чуть назад и дожидались нас…

– Вон там, метрах в десяти от периметра, – прапорщик Сенин, что командовал разведчиками, присев у выворотня высохшей сосны, показал рукой, – пока решил не лезть дальше.

– Правильно решил… ну, что будем делать с минами?

– Их не жирно ставили, насколько я знаю, – сказал Зуйков, – тут коридора метров в двадцать хватит, можно минами вспахать, но тогда сами понимаете…

– Да, так мы очень громко позвоним в дверь… – кивнул я. – А часто, кстати, патруль ходит?

– Графика нет… но сейчас тут человек десять из наших, ну и всяких раздолбаев до взвода, не больше.

– Каких раздолбаев?

– Артурчик…

– Как ты его ласково, – хмыкнул Костя.

– Ну, мы меж собой так командира зовем… называли. В общем, Артурчик пособирал всякий сброд из дезертиров да неприкаянных по анклавам и дает им задание, где и на каких дорогах разбойничать, ну чтобы страху нагнать на местных.

– Понятно… А как вы так быстро добирались отсюда? Как товар доставляли?

– Тепловоз маневровый и три платформы, на шестьдесят километров на восток, там переезд, на нем разгружались, а дальше колесами. Ну и еще есть одно направление в сторону Северной и выход к морю.

– Ладно, как можно незаметно пройти за периметр?

– Незаметно никак, – пожал плечами Зуйков, – разве что дождаться тепловоза, принять его в тоннеле, в пяти километрах отсюда и на нем вернуться.

– Долго, можем ждать – состаримся тут, да и от своих групп Артурчик вряд ли получит радио, если у наших все получилось, как спланировано, и тогда насторожится, или уйдет куда…

– Я могу нарисовать, где и что здесь, и могу огонь минометов корректировать, – предложил Зуйков, – другого варианта для штурма не вижу, иначе никак, у вас людей мало.

– Сейчас… – я достал из подсумка бинокль и стал осматривать территорию брошенной войсковой части, прилегающие к ней несколько покосившихся деревянных домишек, перрон и длинный ангар рядом, чуть в стороне взлетно-посадочная полоса, самолет на границе леса после аварийной посадки, прохаживаются вооруженные люди, видны огневые точки, на перроне за «ЗУшкой» загорают двое, расположившись на ящиках… потом передал бинокль Косте. – А ты что скажешь?

– Дело он говорит, – повернулся к нам прапорщик, – тоже считаю, что надо накрыть минометами, заодно и пропахать дорожку нам, после чего уже начать зачищать.

– Тоже считаю, что подавить внезапным минометным обстрелом единственный вариант, – вернул мне бинокль Костя.

– Так, – я потянул морпеха за РПС, – вернись в лагерь, тащи сюда командиров расчетов.

– Понял, – морпех кивнул и, пригнувшись, быстрым шагом пошел назад.

– Давай рисуй, рассказывай, – я вынул из планшета тетрадь и карандаш, – и сразу ориентиры помечай для минометчиков, где, кстати, у Артурчика нора?

– Вон там, за щитовой казармой видите антенну?

– Ага.

– Это бэтээр – КШМка, рядом палатка.

– Вот и рисуй.

Спустя полчаса основная группа расположилась на границе леса, разведчики разбились на три тройки и ушли во фланговое и тыловое охранение… мало ли. Расчеты минометов развернулись в пятидесяти метрах в нашем тылу, на крохотном пятачке леса, откуда была возможность вести минометный огонь.

– Тащ сержант, – от минометчиков прибежал посыльный и обратился к Юре: – К стрельбе готовы…

Юра вопросительно посмотрел на меня.

– Работайте, – ответил я, припал к окулярам бинокля и замер в ожидании, еще сильнее прижавшись к земле у корня большого дуба.

Потекли секунды, каждая из которых ударом набатного колокола стучала в висках. И вот первый выстрел… следом второй, их, естественно, сразу услышали на базе Артурчика и засуетились, теперь все зависит от проворности и опыта минометчиков, среди которых только двое имеют полностью соответствующие ВУСы.

Первая пристрелочная мина легла прямо в бортовой ЗиЛ, стоявший без колес и на деревянных чурбаках рядом со штабелями каких-то ящиков. Вторая зарылась в грунт в ста метрах от нас и не разорвалась – это была попытка начать разминирование прохода для нашей группы.

– Годзилла! ЗУшка! – крикнул Костя.

Я сразу перевел взгляд на перрон, где спаренная зенитная установка уже опускала стволы, разворачиваясь в нашу сторону. Справа зашелся частыми короткими очередями ПКМ Годзиллы, заставив расчет зенитки покинуть свои позиции, и тут же взрыв рядом смел все, что было на перроне. Еще один взрыв – удачно легла мина на периметре, сорвав растяжку…

– Бошки пригнули! – успел выкрикнуть Юра, а через секунду из травы на полметра подскочила «чушка» ОЗМ и взорвалась, осыпав стальными роликами вокруг метров на тридцать. – Не долетит, но лучше перебдеть…

Минометчики пристрелялись и стали сыпать на базу по мине каждые три-четыре секунды… Вместе с очередным взрывом взметнулось вверх тряпье палатки около КШМки. Очередная мина рванула рядом с раскрытыми воротами здания гаража на четыре бокса, внутри полыхнуло топливо, выбросив языки пламени, и там началось светопреставление, длившееся несколько минут…

– Оставили по паре мин на каждый ствол, стрельбу закончили, – доложил Юра, выслушав сообщение по рации.

Ко мне подполз Зуйков.

– Ну, я пошел, а вы за мной?

– Куда?

– Туда, – кивнул он в сторону вспаханной минами «тропы» через периметр.

– Смелый, да?

– Понимай как хочешь… считай, это мое искупление.

Зуйков спокойно смотрел на меня, ожидая ответа, ни один мускул не дернулся на его лице, не проскочило никакой заметной эмоции.

– Иди… нет, стой, держи, мало ли, – я протянул ему свой АКМС.

– Если дойду, то там этого добра хватает, – ответил он и, пригнувшись, побежал на территорию войсковой части.

Юра привстал на колено, провожая его взглядом.

– Чокнутый.

– Возможно, – ответил я, увидев, как Зуйков пересек периметр и пристроился у кирпичных руин КПП, заросших высокой травой и кустарником. – Минометчики прикрывают, пошли!

Вся наша группа цепочкой, пригнувшись, рванула следом за проводником, добежав до КПП, мы рассредоточились.

– Пленных брать? – спросил Костя.

– Нет! – не раздумывая, ответил я и выкрикнул: – ДШБ на две группы и по флангам! Внимательно! Юра, твои морпехи со мной, к КШМке!

Я впервые в жизни наблюдал последствия прицельного минометного обстрела, они были опустошительны. Все вокруг было посечено осколками, несло гарью, горела техника, горела трава, стонали люди… справа щелкнул одиночный выстрел, затем еще. Раненых врагов пришлось избавлять от мучений. Троих морпехов отправил тушить занявшуюся огнем траву, пламя подбиралось к штабелям ящиков. Тело Артурчика обнаружили в ста метрах от воронки на месте палатки – мертв, сорвал растяжку с МОН-50 на периметре. Вдруг справа началась интенсивная стрельба…

– Кто-то лупит из леса, – сообщил Юра, получив доклад от ДШБшников.

– Пусть минометчики накроют! – сразу же приказал я.

Все наши залегли, подыскав себе укрытия, а через минуту по месту на границе леса, откуда по нам велась стрельба, прилетели четыре мины, успокоив стрелков, которых, как потом выяснилось было трое – коллеги Зуйкова.

Не знаю, но не было на душе никакого облегчения, разве что настроение немного поднялось, после того как развернули связь, доложили в оперативный штаб и приняли сообщение из форта о том, что операция «Шторм» прошла успешно и без потерь, если не считать несколько легко раненных бойцов. Оставалось дождаться «аннушку» с отрядом ополченцев, которые займут базу и обеспечат охрану совместно с отделениями разведчиков и ребят из ДШБ.

– Мне теперь как быть? – к нам с Юрой подошел Зуйков в сопровождении Кости и Годзиллы, когда мы сидели у воронки рядом с БТР-КШМкой.

– А как ты хочешь? – спросил я и протянул Зуйкову флягу с водой.

– Могу пока здесь остаться, покажу, где тут что… Вы же все вывозить собираетесь?

– Обязательно.

– Ну вот, а потом… если отпустите, то вернусь в Лунево.

– Тебя теперь никто и ничто не держит, конечно… А что в Лунево?

– В Тортуге найду себе занятие, наверное.

– Я бы к нам пригласил, ты себе и в наших… эм… вооруженных силах нашел бы применение, но ведь не пойдешь.

– Да, не пойду.

– А чего бы тебе у Фимы не остаться? – предложил Зуйкову Костя.

– Фима… – Зуйков задумался и еле заметно улыбнулся. – У Фимы можно.

– Вот и ладненько, – я поднялся и обратился к Годзилле, который выудил из кармана вымокшую от пота пачку папирос: – На меня там вытащи, и это, не расслабляться, охранение выставить, минометы сюда перетащить, проход в минном поле пометить, близко к периметру не подходить… И давайте уже чего-нибудь поедим, самолет только через полтора часа будет.

Эпилог

На «прогулочной» скорости я аккуратно подвел катер «монаха» к пристаням Васиного острова, еще пахнущих строганым деревом и пропиткой, которую опытным путем разработали в лаборатории нашего учебного центра. Вверх к НП поднимается лестница с перилами из толстого каната, я посмотрел на сруб НП и вздохнул.

– Что, Николаич, грустно подниматься? – Юра, перескочив на пристань, принял от меня швартовый конец.

– Ну да, крутовато… а что делать? Чего Федору и его строителям мешать? Ну, скоро склон освободят от своих лебедок и тросов.

И мы пошли молча, Юра впереди, я следом, топая по ступеням, вырубленным в суглинке до НП, потом тропой по вершине хребта дойдем до Васиного зимовья.

Сегодня последний день, когда Юра, иногда весьма навязчивой моей тенью, везде следовал за мной или впереди меня. Вчерашний совет основателей острова Сахарный с моей же подачи окончательно утвердил меня в должности руководителя экспедиционного отдела. Все, теперь никаких военных операций, производственных планерок и прочего… Не знаю, хорошо или плохо у меня получилось, но я постарался обеспечить жителей анклава под названием Новый Восточный Архипелаг безопасностью, знаниями и неким базовым фундаментом к развитию, дабы не скатиться в средневековье. Теперь хотелось просто пожить, воспитывать детей, любить самую чуткую, понимающую и самую сильную женщину в этом мире…

– Николаич, а помнишь, как ты меня в первый раз сюда взял с собой? – выдернул меня из своих раздумий Юра.

– Да, помню, это же день рождения Алешки.

Поднялись к НП и пошли по утоптанной дороге до Васиного зимовья, а за ним, к широкой долине. На берегу образовавшегося небольшого озера вовсю идет планирование участка под жилую застройку, один квартал уже вырисовывается.

– Ну что, Макс утвердил тебя на должность руководителя стрелковых курсов?

– Да, – Юра кивнул, – но как бы мне не разжиреть на должности этой.

– Не разжиреешь, вот отдохну немного, натискаюсь с детьми, дом подлатаю, с женой нацелуюсь, а потом и вынесу на совет предложение по западной экспедиции… а кого мне с собой брать в качестве охраны? Во-о-от, так что не спеши толстеть.

После возвращения моей боевой группы на Сахарный прошло уже более двух месяцев, я потерял всякий счет времени и заставляю себя не вникать в производственные и административные процессы Архипелага. Судьба или, как говорит отец Андрей, «божие благословение» распорядились так, что мы сумели выстоять, сумели защитить жителей Архипелага и других людей дружественных территорий… С Новой Землей вышло так, как я и предполагал – привыкнув к пиратской вольнице, опустившиеся отморозки не приняли наш ультиматум, и были артиллерийские залпы, был рев реактивных снарядов «Града», земля у пристаней превратилась в лунный грунт… жестко, но не до сентиментальности, нет у нас права и нет времени на заигрывание с бандитами и убийцами! Каленым железом надо выжигать все попытки наживаться на чужом горе и паразитировать. Теперь там свой островной совет, жизнь входит в прежнее русло, а Новая Земля часть Восточного Архипелага.

– А чего мы сюда-то забрались? – поинтересовался Юра, когда мы пришли к зимовью. – Вон на берегу озера ваш дом почти достроен, веранда готова, могли бы и там посидеть…

– Почти, – я поднял вверх указательный палец, – пусть мужики хотя бы топчанов каких наколотят, а то там еще и присесть негде.

– О! Винод Анандович, а вы что тут делаете? – удивился Юра, когда Винод вышел из зимовья нас встречать.

– Ты только не говори никому, но используя, как говорится, административный ресурс, мы выделили Виноду заимку под жилье, чему он рад, как ребенок, – тихо сказал я, наклонившись к Юре.

– Понял, – улыбнулся Юра, – ну а что, место тихое, в самый раз.

– Доброе утро, – Винод расплылся в улыбке, обнажив белые зубы, – очень рад вас видеть, Сергей Николаевич, чаю хотите?

– Конечно! И пока мы будем пить чай, вы расскажете, как вы себе представляете нашу экспедицию на запад, что для этого нужно.

– Вы не шутите? – Винод замер, не веря услышанному.

– Абсолютно серьезно! Я же вам обещал, что как только будет возможно отправиться в экспедицию, вы первый об этом узнаете.

Примечания

1

Зеленый Угол – большой авторынок японских авто во Владивостоке.

Content

Николай Побережник
Потерянный берег: Рухнувшие надежды. Архипелаг. Бремя выбора

Рухнувшие надежды

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Архипелаг

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Бремя выбора

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Эпилог

Примечания