Евгений Щепетнов

Охотник. Кто-то мне за все заплатит!

Глава 1

– Не пора ли его остановить? Он слишком разошелся, тебе не кажется?

– Не преувеличивай. Ну... да, занялся лечением, шум, беготня. Но и время другое. Это раньше все истово верили в магию, в колдунов, ведьм. Теперь же только посмеются, увидев статью в газете – какой-то провинциальный городишко, где меньше ста тысяч населения, и там маг-целитель, излечивающий все болезни?! Чушь! «Опять эти журналюги врут!»

– А что, он действительно излечивает ВСЕ болезни? Ты не ошибаешься?

– Я никогда не ошибаюсь. Смотри параграф первый. Что касается первого твоего вопроса – не знаю. Но судя по информации, он очень силен, очень. Таких как он лекарей в нашей истории практически и не было. Кстати, там ведь Надия жила. Возможно, что это она его инициировала в лекари!

– Чтобы самой умереть? Смешно!

– Смешно, не смешно – но факт налицо – появляется некий маг, который излечивает самые тяжкие болезни. Одновременно с этим фактом, оказывается – умирает одна из старейших лекариц! Одна из самых сильных лекариц, что мы знаем! Ну и сопоставь эти два факта. Ты веришь в такие совпадения?

– Я во все поверю, в этом мире может быть все... Надия, Надия... зачем ты забралась в такую глушь? Зачем ты умерла? Не могу понять! Не-мо-гу!

– А тебе никогда не хотелось иметь детей? Нет? Жить тихо, спокойно, без суеты? Ну не все такие холодные статуи, как ты, Татьяна. Вернее – Теофания.

– Татьяна Адамова! И никак иначе! Этот парень – идиот. Зачем ему такой шум? Лечил бы потихоньку... как Надия. На жизнь бы точно хватило. А ему понадобилась эта шумиха? И кстати – почему мы его не остановим? Может хватит?

– Послушай, Теофания... прости – Татьяна – с чего ты взяла, что он глуп? Парень очутился в этом мире недавно и ведет себя так, как считает необходимым. Так, как жил бы у себя дома. Скорее всего, в его мире магия обычное дело, не так как здесь. Вспомни-ка, ты-то как себя повела? Чем занималась? Тем же самым лекарским делом. Лекарским, ха! Снадобья продавала! И какие снадобья, а? Напомнить? За что и пострадала. Если бы мы не заменили тебя на покойную нищенку, где бы ты сейчас была?

– Сколько можно поминать мне это, Мерль?! Прости, Мастер – Михаил Петрович! Я уже тысячу раз говорила – это наветы! Все, что я делала – продавала любовные амулеты и любовные же напитки! А что там с их дурацкими мужьями потом случалось – какое мне дело?! Они сами их травили, а потом обвинили меня! Твари неблагодарные!

– Ну-ну... тише! Не нужно так кричать. Все уже быльем поросло, да. Вернемся к нашему парнишке. Почему я его не остановил? Хочу посмотреть, что он может. На что годен. Парень совсем не прост. Слышала по то, что в этом городишке поубивали кучу народа?

– Неужто, тоже он?! Как может лекарь...

– Может, может. Все может быть. Я гораздо старше тебя, всякое видал. Возможно, что он не только лекарь.

– Убийца? Тогда тем более нужно взять его в оборот! Нужно поймать этого парня и взнуздать! Ты понимаешь, что будет, если его перехватят Другие? Если он будет помогать им? Работать на них?

– Ты кому это говоришь, девочка – МНЕ?! Ты забываешься.

– Прости, Мастер... да, забылась. Уж ты-то вероятно все давно продумал, а я лезу...

– То-то же... Да, парень странный, и очень перспективный. Взять его всегда успеем. Кстати – наши кураторы предлагали мне это сделать буквально на днях, но я отказался. Пусть резвится.

– Тут что-то нечисто, Мастер. Я тебя не понимаю... ох, черт! Ты что думаешь, на него попробуют выйти Другие? Используешь его как наживку?

– Почему бы и нет, догадливая моя! Вот тебе и шанс окончательно их добить. Они ушли в подполье, но не смогут устоять против соблазна привлечь на свою сторону сильного лекаря. И не только лекаря, но и бойца! В трупах были найдены раневые каналы, какие остаются от небольших плазмоидов. Я смотрел результаты экспертизы. И не только смотрел – пришлось воздействовать на экспертов с тем, чтобы они поменяли заключение. И не только плазмоиды – несколько человек убиты током высокого напряжения. И вообще – в той бойне очень много неясного, и я хочу как следует разобраться. Информацию мы получаем, парень под контролем – так чего волноваться?

– Ну, если так...

– Так, Тефа, так. Пока я Мастер Ложи – все под контролем. А я не собираюсь уходить со своего поста. Ты что, сомневаешься в моих способностях? К чему так много вопросов?

– Нет, Мастер... просто я радею за дело, вот и все! Ка ты мог подумать?!

– Я вообще много думаю. Очень много. Смотри, Тефа... то бишь Татьяна – не шути со мной. И кстати – когда будешь составлять отчет кураторам, не забудь передать наш разговор во всех подробностях.

– Да ты что! Какой отчет?!

– Те-фа... не шути со мной! Я знаю, что ты стучишь наверх! Давно знаю! И не возражаю. Но не дай бог узнаю, что ты исказила мои слова... Ну ладно, хватит. Займись делом. Поговорили. Я услышал тебя. И вот еще что – не вздумай совать нос в этот городишко, к Олегу. Запрет! Никому не приближаться! Только оперативники. Всю информацию передаете мне, прежде чем что-то предпринять – запрос. В любое время дня и ночи. Все, пошла!

Мужчина остался один в огромном, обставленном под старину кабинете. В углу громко тикали большие напольные часы, ковровая дорожка вела от входа к столу, сделанному из темного дерева. На столе – чернильница из малахита, небольшой колокольчик, похожий на тот, что когда-то вешали под дугами упряжек удалые ямщики. Вот только этот колокол был золотым, испещренным множеством значков-рун.

Собственно говоря, это был вовсе не колокол – артефакт, напитанный Силой. И служил он щитом, прикрывающим кабинет от любопытных ушей. Эту комнату не могли прослушать никакие специальные средства, разработанные самыми ушлыми инженерами Земли, и не могли прослушать даже самые сильные колдуны, коих на Земле было немало. Просто потому, что у них не хватило бы на это сил. Артефакт создавался при участии лучших артефакторов, и на его создание ушло около месяца. Но он стоил того. Безопасность вообще недешева, во все времена и во всех мирах. Мастер знал это наверняка.

Малахитовая чернильница тоже не была простой чернильницей. По правде говоря, чернил она и не нюхала. Чернильница – артефакт, создающий защитное поле, непробиваемое для заклинаний боевой магии – сдерживал и плазмоиды, и сверхвысоковольтные разряды, и «замораживание», и даже «вакуумное схлопывание». При малейшей попытке скастовать что-то подобное, «чернильница» тут же отгораживала владельца кабинета от агрессивной среды и начинала всасывать в себя приложенную Силу, передавая ее на четыре боевых артефакта, установленных по углам комнаты. Эти артефакты настроены на того, кто сидит в кресле Мастера, и само кресло, тоже артефакт – настроен на того, кто сейчас является Мастером Ложи Магов – Михаила Петровича Амвросьева, в миру – Председателя Закрытого Акционерного Общества «Авалон»

Боевые артефакты по желанию Председателя могли мгновенно испепелить любого, кто посмеет покуситься на его жизнь. Или просто вызовет неудовольствие. Их заряда хватит на полсотни плазмоидов размеров с человеческую голову. От удара этих монстров не спасает ни броня, ни магическая защита – плазмоиды такой силы проламывают ее, как удар топора ветхую картонку.

Прецеденты были. От нападавших не оставалось даже ошметков – перегретая плазма их просто испаряла. Девяностые годы – бывало всякое, пока бандиты не поняли, что с «Авалоном» лучше не связываться.

Увы, пришлось перебить много, очень много народа. Иногда целыми группировками, исчезавшими без следа.

Мастер встал, прошелся по кабинету, подошел к мягкому кожаному дивану, стоявшему напротив стены закрытой деревянным пластинами, удобно уселся, закинув ногу на ногу, взял со столика небольшой пульт и нажал кнопку. Деревянные пластины раздвинулись, обнажая огромный вогнутый экран. Через несколько секунд на экране появились ряды файлов, из которых был выбран один, нужный. А еще через несколько секунд по экрану поплыли картинки и строки:

«Кровавая разборка между преступными группировками в провинциальном городке Федорово!» «Убит депутат местного собрания Черенков!» «Авторитетный бизнесмен из Москвы убит депутатом местного собрания!» «Что случилось в провинциальном городке? Как полиция допустила подобный беспредел? Мы задаем вопрос начальнику местного УВД, полковнику полиции... "

– Болваны! Стервятники! – раздраженно буркнул под нос Мастер, и остановил одну из картинок:

«Провинциальный целитель – кто он? Журналист проводит расследование!»

«Со слов местных жителей, некий фельдшер местной больницы (имя мы называть не будем) занимается лечением больных наложением рук и какими-то снадобьями! Мы решили провести свое расследование и узнать, как же это вышло, что в наш просвещенный век лечением занимается некий «колдун», экстрасенс, способности которого не подтверждены научными исследованиями, подвергая опасности жизнь множества наивных больных, относящих ему последние сбережения!»

– Господи, ну какие идиоты, а? – снова вздохнул Мастер – Ну вот зачем писать о том, чего не знаешь?!

Маг вчитался в строки заметки, потом закрыл ее, открыл новую статью, снова почитал. И так до конца, пока не прочитал все заметки. Зачем открыл файлы с рапортами агентов.

«Довожу до вашего сведения... ..года, согласно выданного задания мной было произведено сканирование объекта под кодовым наименованием «Олег».

Выявлено: «Олег» время от времени осуществляет довольно значительные выбросы Силы, которые легко можно отследить со значительного расстояния.

Мной был сделан вывод: данный объект регулярно занимается несанкционированным колдовством. Согласно заданию известно, что объект осуществляет приемом пациентов, с последующим их излечением. Данный вывод подтверждаю.

В процессе расследования мной была предпринята проверка способностей объекта. Внедрившись в очередь пациентов, я произвел сканирование их тел – перед воздействием «Олега» и после воздействия. Выяснено – пациенты излечены полностью. Среди тех, кто обращался к объекту за помощью, наблюдались пациенты с болезнями высшего уровня сложности, что позволяет мне сделать вывод о том, что объект «Олег» является магом-лекарем высочайшего уровня, а возможно что и уровня Магистра.

Сканирование самого объекта предпринято не было, так как если это уровень Магистра – объект без сомнения обнаружит ментальный щуп и тогда последствия непредсказуемы. Согласно заданию – я не должен был себя раскрыть.

Фотографии и видосъемка объекта прилагаются.»

Мастер вгляделся в фотографии, увеличив их на весь экран. Просмотрел, оставил одну, и стал внимательно всматриваться в изображение, будто надеясь найти в нем ответ на свои незаданные вопросы.

Обычный парень, ничего особенного на вид. Довольно высокий. Сто восемьдесят пять сантиметров, не меньше. Худощавый, если не сказать – худой. Плечи широкие, кисти рук крупные, сложен пропорционально. Синие глаза на жестком, скуластом лице. Если не знать, что русский – можно принять за шведа, либо норвежца. Лицо довольно приятное, если не сказать – красивое. Судя по ролику, снятому агентом, двигается легко, тело гибкое, тренированное, как у спортсмена, или бойца спецназа. Никакого косолапия, никаких размашистых, лишних движений.

«Зверь на прогулке!» – невольно приходит в голову. Ухоженный, сильный, опасный зверь!

Мастер покачал головой и подумал о том, что стоит удвоить внимание к этому парню. Глаз с него не спускать! Такие экземпляры попадают в этот мир совсем не часто. А может – никогда.

И тут же засомневался – может зря решил пока его не трогать? Может действительно нужно поскорее поставить парня на место? На то место, на которое захочет поставить Мастер. То место, которое причитается по праву и по закону!

И тут же отбросил сомнения – нет! Пусть раскроется до конца! И пусть вылезут на белый свет эти твари... а то, что они вылезут – сомнений не было. Такой кусок точно не упустят! И попадутся...

* * *

– Сынок! – Мария Федоровна упала в объятия Олега, зарыдала так, будто он чудом восстал из гроба. Олег осторожно погладил ее по спине, и глянул поверх головы: за столом сидел дядя Петя – побритый, наглаженный, чистый, и как ни странно – помолодевший. Он смотрел на Олега слегка испуганно, и тот вначале не понял – почему. Сообразил, и невольно улыбнулся:

– Привет, дядя Петя! Хорошо выглядишь!

– Ээээ... ммм... это самое... тудыт, твою мать... хммм... это, я...

– Сколько раз тебе говорила, Петя, не ругайся! – менторским тоном заметила Мария Федоровна, и мужчина смутился:

– Да я чо... я ничо... рад вот, Олежа приехал! И не ругаюсь! Привет, Олежек! А мы тут чай пьем!

Олег осмотрел кухню старого дома, в который их с матерью когда-то выселили бандиты, черные риэлтеры, отнявшие квартиру. Когда вселялись, кухня была потертой, пошарпанной, убогой, хотя и довольно чистой. Бабулька, что тут жила до них, по мере сил старалась содержать дом в порядке. Возможно, что именно это ее и сгубило. Дом был огромным, как корабль – двухэтажный, как все северные дома, внизу хлев, хозяйственные закутки, вверху жилое – и требовал ухода.

Когда Олег, он же Сергар Семиг, еще не мог ходить своими ногами и передвигался только в инвалидной коляске, забраться на второй этаж было для него не то чтобы проблемой, но очень уж большой заботой – так точнее. Специальная толстая веревка с узлами, и по ней, на одних руках, ползая,несчастный кот с перебитым хребтом – прямиком в эту кухню. Даже вспоминать противно. Ощущение своей немощи, беспомощности, безнадеги – упаси Создатель от таких воспоминаний!

– А кто это с тобой? – расцвела улыбкой Мария Федоровна – Представь меня девушке!

– Это Маша, моя помощница – сухо отрекомендовал Олег – Маша, это моя мама, Мария Федоровна. А это дядя Петя, сосед.

– Очень приятно! – улыбнулась девушка, и обе женщины пристально посмотрели друг на друга. Каждая из них, вглядываясь в черты лица женщины напротив, искала взглядом свое, сокровенное. Мария Федоровна смотрела оценивающе, мол – достойна ли претендентка ее драгоценного сына, хороший ли у Олега выбор, нет ли проблем со вкусом! Все-таки не на помойке нашла сына, не должен он связаться с первой встречной!

Маша же видела в женщине потенциальную свекровь, а еще – ее чуткий разум «зверька», выросшего на одной из улиц неблагополучного района забытого богом города, молниеносно обсчитывал, соображал, как нужно себя вести, чтобы сходу не восстановить против себя того человека, от которого возможно будет зависеть ее будущее. Понравиться матери потенциального жениха – вот полдела и сделано!

На все ушло не более секунды, и вот уже Маша шагнула вперед, обняла Марию Федоровну и как можно сердечнее сказала, вложив в голос максимум патоки и уважения:

– Я так рада вас видеть! Олег так много о вас говорил хорошего! Я ему и говорю – когда ты познакомишь меня со своей мамой! Мы с тобой уже так давно знакомы, а я ее никогда не видела!

– Я тоже рада – улыбнулась Мария Федоровна, и Олег готов был поклясться, что в ее глазах проскочил зайчик смеха. Она все поняла, но виду не подала. Мария Федоровна была мудрой женщиной. Зачем делать преждевременные выводы? Жизнь сама все расставит по своим местам! Поживем, увидим...

– Хорошо отделали дом! – довольно кивнул Олег, осматривая кухню, спальни – Телевизор показывает нормально? Все в порядке?

– Все в порядке! – счастливо улыбнулась женщина – Все просто замечательно! Я живу просто в раю! Все есть, все хорошо! Люди тут такие хорошие, Петенька вот помогает!

Олег переглянулся с Машей, и отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Мария Федоровна слегка порозовела, отвернулась, засуетилась, собирая на стол. Что-то забормотала – о деревне, о том, как живут соседи, какие они хорошие, отзывчивые, как переживали за Олега, когда его забрали в тюрьму, и как радовались, когда его выпустили.

Как радовались успехам ее сына, узнав, что он каким-то чудом стал колдуном, экстресенсом, вылечивающим всякие там тяжелые болезни.

Радовались тому, что Олег встал на ноги – и в буквальном, и в переносном смысле.

Олег же сидел и слушал «мать», которая собственно и матерью-то ему не была, как и он не был Олегом, ее сыном.

Несколько месяцев назад бывший боевой маг Империи Кайлар, ныне ставшей провинцией Кайлар Империи Зелан, попал в очень нехороший переплет, попытавшись разрядить магический артефакт, оставшийся после страшной войны, уничтожившей города Кайлара. Артефакт оказался слишком сильным, Душу Сергара Семига вырвало из прежнего тела и забросило в другой мир, в тело Олега, инвалида, лежавшего в состоянии комы.

С той секунды и начался путь бывшего боевого мага, а ныне лекаря, по земным дорогам, изобилующим ямами, колдобинами, и глубокими колодцами, в которых так легко потерять здоровье и саму жизнь.

Мария Федоровна конечно этого не знала. Для нее он и был, и остается – ее сынок Олежа, волей Провидения снова обретший здоровье, ее счастье, радость, единственная радость на свете!

По крайней мере, так было до сих пор. Взгляды, которыми она обменивалась с дядей Петей говорили совсем об обратном. В ее жизни появилась еще одна радость...

– Я как знала, пирожков напекла! Кушайте, кушайте!

– Ты бы это... Мариша... мож бутылочку выставила бы ребятам! – добродушно и хитро поблескивая глазами предложил дядя Петя – Ну... и мы бы приложились... ради такого случАя-то! Колю опять же можно позвать! Олежа, помнишь Колю? Хороший парень! Щас почти и не пьет! По хозяйству работает! Машеньке... хммм... маме твоей помогал по хозяйству! Когда бригада строителей тут работала – следил за всем! Они ведь чо, аспиды, без контроля забалУют! Одно слово – работяги! Под контролем все ништяк сделали!

– Не говори эти словечки! – поморщилась Мария Федоровна – Знаешь ведь, не переношу жаргона! Машенька, ты ухаживай за Олежей, ухаживай! Ты не стесняйся, будь как дома! Вы ночуете сегодня? Олеж, ты как?

– Мам... я вообще-то попрощаться приехал – вздохнул Олег, глядя через пластиковое окно на то, как ворона во дворе яростно теребит клочок то ли шерсти, то ли пакли. Пакля не поддавалась и ворона яростно каркала – надсадно, хлопая крыльями, будто материла упрямую штукенцию.

– Как попрощаться?! Куда ты уезжаешь?! – всполошилась женщина, отставив чашку с недопитым чаем – Да мы столько времени не виделись, и уезжаешь?! Даже не побыв дома?!

– Дома? – усмехнулся Олег, слегка приподняв брови – Ты уже считаешь ЭТО – домом?

Мария Федоровна вначале не поняла, потом грустно улыбнулась:

– А почему нет? Ты знаешь, я ведь давно так хорошо не жила! Может быть – никогда. Билась, билась... вначале с отцом зарабатывали на квартиру. Потом он погиб, я растила тебя. Работала, работала... Вырастила, только все наладилось, и... беда! Снова борьба, снова тяжкая работа. А сейчас? Тихо, спокойно – даже телевизор есть, не такой, как был – маленький, убогий – вон, на пол-стены! Да не один! И в спальне, и в кухне! И плита электрическая дорогая, и холодильники, даже кондиционер есть! Честно сказать – я его не включаю, боюсь простыть. Тут и так прохладно, правда, Петь?

– Точно, Машуль! – важно сказал мужчина и шумно отхлебнул из чашки, не обращая внимания на укоризненный взгляд хозяйки дома. Незаметно подмигнул Олегу и так же важно добавил – Стены внатури толстые! Бревна видал какие? В обхват! Зимой тепло, летом прохладно! Умели строить в прежние времена! При царском режиме!

Обвел кухню взглядом, двольно кивнул:

– Да, здоровско все сделали, ну просто ништяк! Тихо, Машуль, тихо! Ну не могу я так сразу отвыкнуть! Прости уж, не серчай! Хорошая у тебя мамка, Олежек, просто золото! Береги ее! А тебя не будет – я буду беречь!

– Как это не будет? Ты чего гворишь, Петь? – Мария Федоровна возмущенно фыркнула – А куда он денется? Обалдел?!

– Да ты чо, ты чо? Ты про чо вообще? – дядя Петя укоризненно покачал головой – Ты же слышала, он уезжать собрался! Ты бы лучше спросила – куда собрался, и на сколько!

– И правда, чего это я? – сокрушенно вздохнула Мария Федоровна – Ну и куда ты собрался, сынок?

– Туда, откуда все началось – искренне ответил Олег, он же Сергар – В город. Туда, где была наша квартира. Хочу попробовать отсудить квартиру, наказать негодяев. А пока – купить другую, переселиться туда жить. Тебя забрать... Будешь снова жить в городе, как и привыкла. Соскучилась по городу?

Мария Федоровна обвела взглядом кухню, посмотрела во двор, где ворона все-таки победила паклю и теперь летела по направлению к старому тополю, посмотрела на дядю Петю, как-то сразу осунувшегося и постаревшего, тихо вздохнула и помотала головой:

– Знаешь, сынок... совсем не соскучилась. Не хочу в город. Мне тут так хорошо! Все свои... даже Анька-самогонщица. Она хоть и недовольна, что мужики стали меньше пить, а значит прибытка убавилось, но все равно заходит, чай пьет, за жизнь разговаривает. Она тоже хорошая, только не повезло в жизни. Тут народ все больше душевный, ну где в городе встретишь таких людей? Город злой. Город жестокий. Не хочу, сынок.

– А зима будет? Тогда что делать? – Олег нахмурился и покачал головой – Ты представляешь, как тут живут зимой?

– И чо, зимой-то? – вмешался дядя Петя – И чо! Угля машину привезла, на всю зиму хватит! Дров – напилим,наколем! Печку натопили, легла на печку – теплынь! Ты еще баньку нашу не видел! Машуль, ты бы им баньку-то истопила, а? Пусть бы ребята попарились! Дело молодое, хе хе... хороша, банька-то!

– Фу! Ну что ты такое говоришь! – смутилась Мария Федоровна – Девушку в краску вогнал!

Олег глянул на Машу – та сидела с каменным лицом, порозовевшая, а в глазах скакали чертики. Олег из-под стола показал ей кулак, и девушка на секунду вытаращила глаза, мол, я виновата?! Меня смех разбирает! И чего я поделаю?!

Оно и правда. После того, что они с Олегом вытворяли, кувыркаясь в постели, невинная совместная помывка в бане – это все равно как посещение театра в сравнении с ежедневными походами в бордель. Но маме об этом знать не стоило. На то она и мама, чтобы считать сына невинным агнцем, а его невесту – средоточием целомудрия и невинности.

В том, что Маша невеста Олега, Мария Федоровна не сомневалась. И была рада, что он нашел себе девушку, да покрасивее, чем та негодяйка, из-за которой сын пытался покончить с собой и едва не ушел на тот свет. «Проклятая змея» – другого определения для «негодяйки» у нее не было, и не будет!

– Ничо страшного! В краске-то она красивше! Хотя и так неплоха, да. Ты тожа вон, как из бани – красивая, аж дух захватывает! – невозмутимо прокомментировал дядя Петя, не обращая внимания на пунцовую Марию Федоровну – Это... Олежа... я тебе хочу вот чо сказать... нащет нас с Машенькой...

– Петя! Не смей! – всполошилась Мария Федоровна – Перестань!

– Чо перестань-то?! В общем – сошлись мы с твоей мамкой. Типа папка я теперь тебе! Хошь убей, хошь люби – а папка!

Маша, так и сидевшая с каменным лицом, вдруг расхохоталась, закрыла лицо руками, прячась от недоумевающих взглядов, секунд через пять слегка успокоилась, но когда отняв руки от лица снова увидела сконфуженные лица дяди Пети и Марии Федоровны – закатилась еще пуще, фыркая, заливаясь слезами:

– Ой, я не могу! Нет – ну это же Санта-барбара, внатури! Ой, простите, Олег меня тоже ругает за словечки! Ах-ха-ха... ох-хо-хо! На свадьбу попали! С папкой тебя, Олег! Поздравляю!

Маша смеялась так заразительно, так звонко, что Олег тоже не выдержал, и начал хохотать. За ним дядя Петя, и наконец принялась хихикать Мария Федоровна, смущаясь, утирая глаза чистым полотенцем.

Отсмеявшись, уселись за столом – тихие, благостные, будто прошли через некое очищение. Развеялись сомнения, страхи, осталось лишь единение, близость людей, прошедших через жестокие испытания, нашедшие друг друга по воле Провидения. Им было сейчас хорошо, за этим столом, и Сергар вдруг почувствовал, впервые за долгие месяцы, что эта вот странная компания и правда его семья!

И мама, которую он увидел впервые несколько месяцев назад.

И дядя Петя, пьяница, которого так же как их некогда выселили в деревню черные риэлтеры.

И Маша, девушка, прошедшая огни и воды, боевая подруга, которая за Олегом пойдет даже в пекло! Как и большинство русских женщин, за своего мужчину готовые порвать всех на свете...

Конечно, не все так просто в этом мире, не все так хорошо, как хотелось бы, зло всегда ходит рядом, только и ждет, чтобы наброситься на человека, которому в кои-то века привалило счастье. Но сейчас им всем было хорошо. И этой минуты у них никому не отнять.

* * *

– Устал? – Маша прижалась к Олегу, положила голову ему на плечо. Потянулась, поцеловала в щеку:

– Ты такой хороший! И мамка у тебя хорошая... а моя... даже могилка ее где – не знаю! Сволочи! Ух, гады! Лежит где-то неупокоенная...

Девушка всхлипнула, вытерла слезу, и вдруг уже другим, сердитым голосом сказала в спину водителю, прислушивавшемуся к разговору:

– Рули давай, Амирка! Чего ухи-то навострил?! Ух, ушастый! Так и подслушивает все! Шпион проклятый!

– Да рулю я, рулю, луноликая! – ухмыльнулся таксист, и обернувшись подмигнул Олегу – Ух, какую девушку умыкнул ты, командир! Горячая! Огонь! Я бы не был женат, увез бы ее на край свэта! Красивая!

– Рули! – уже не так сердито прикрикнула довольная Маша, и скосила глаза на своего парня, не сердится ли? Заметил ли, какой успех она имеет у мужчин?

Не заметив реакции Олега, слегка расстроилась, но потом приободрилась:

– Скажи, они теперь точно не будут пить? Ты сделал так, чтобы они не пили, да? Типа закодировал?

– Типа – закодировал. Еще – полечил – задумчиво кивнул Олег, мысли которого были далеко отсюда, в областном городе, в котором ему много чего предстояло сделать. И честно сказать, он теперь сомневался, стоит ли делать?

А задумал Олег, вернее Сергар – разобраться с теми, кто когда-то сломал жизнь его «матери», кто обманул их, выгнал из квартиры, поселив в старом доме полузаброшенной деревни.

Если бы не случай, если бы не покойная целительница Надия, которая вылечила Олега и передала ему свои способности целительницы – чтобы сейчас было с калекой и его матерью?

Прожили бы они оставшиеся от «продажи» квартиры сто тысяч, и начали бы жить на пенсию Олега. Вдвоем, на одну жалкую пенсию. Ведь работать по специальности в этом глухом углу учительница русского языка и литературы не может по определению. Чем тогда еще жить?

А задумался он вот почему – если сейчас предпринять какие-либо действия против банды черных риэлтеров, как бы это все не ударило в Марию Федоровну. Ясное дело, что деньги те так просто не отдадут, придется сильно постараться, чтобы убедить негодяев рассчитаться по «долгам».

Да и в деньгах ли дело? Плевать на деньги. Деньги он заработает, и много. А вот чем залечить рану на душе? Как сделать так, чтобы забыть тот ужас, то чувство отчаяния, охватившее Сергара в ту секунду, когда понял, что их с мамой ограбили. Обманули. «Кинули на деньги», как говорит дядя Петя. «Развели, как лохов!»

А скольких они еще обманули? И скольких обманут? За то время, что Мария Федоровна жила в деревне, привезли еще две семьи несчастных, таких же как она, лишенных единственной ценности в их простой жизни – квартиры, «заработанной» еще в советское время.

«Закон кармы – ты мог помочь, но не помог – когда-нибудь это вернется к тебе. И тогда ты пожалеешь, что так поступил»

Так говорила покойная мама Сергара, деревенская лекарка. И старалась делать добро, как могла.

Впрочем – в этом законе что-то сработало не так, и мама умерла, унесенная приступом страшной болезни, пережив своего мужа, отца Сергара всего на один час. После их смерти сын разочаровался во всех этих законах мироздания, и ушел в армию, где прослужил десять лет. Десять долгих, страшных лет, которые не хотелось вспоминать.

Боевой маг – довольно-таки хорошо оплачиваемая профессия – живое орудие, стреляющее вместо снарядов шарами-плазмоидами, однако боевые маги на войне долго не живут. Первые удары врага всегда направлены на ганз боевых магов – уничтожить тяжелые орудия – что может быть правильнее?

Сергар выдержал, отслужил два контрактных срока. Десять лет, которые хочется забыть. Десять лет крови, убийств, лишений и безудержного разгула в недолгие периоды затишья в братоубийственной войне двух народов, ничем практически не отличающихся друг от друга. Ничем – кроме правящих императоров, одного худого и высокого, другого полного и низкого. Те же законы, те же обычаи, тот же язык, и та же магия, которая вместо того, чтобы помочь людям, облегчить их жизнь, используется для массового убийства, разрушения, создания хаоса вместо строительства, созидания.

Зачем война? Ради чего? Известно лишь богам, да этим двум властолюбивым мужчинам, вершившим судьбы сотен тысяч и миллионов своих подданных.

Когда война закончилась, вздохнули даже побежденные кайларцы – хватит! Двадцать лет войны – это уже перебор! Хоть такой конец – да конец. И начало.

Мир! Покой! Жизнь!

Пусть даже и под управлением некогда ненавистного зеланского Императора. Какая разница, кто правит? Лишь бы дали жить! Лишь бы не кровь, смерть, слезы и горе.

Сергар вдруг задумался, и его охватило ностальгическое чувство – как там сейчас, в Кайлере? Никогда он не увидит село, в котором вырос, никогда не посмотрит на свой дом, в котором прошли лучшие годы его жизни.

У него было хорошее детство. Жаль, что оно так быстро закончилось. Почему-то хорошее всегда кончается быстро... только плохое тянется долго, бесконечно. По крайней мере – у Сергара.

Вот сейчас – вроде все наладилось, может и правда не стоит лезть на рожон, мстить, добиваться правды? Что он от этого получит, кроме чувства удовлетворения от вида наказанных подлецов? Деньги? Вряд ли получит. Неприятности? Да, возможно, сколько угодно. Ну и тогда – зачем?

Сергар не знал ответа на этот вопрос. Он просто чувствовал – то, что задумал сделать – ЭТО правильно.

«Если сомневаешься, делать что-то, или не делать – покопайся в себе, спроси себя – тебе это надо? Если твой внутренний голос скажет – надо! Тогда не задумывайся, делай»

Так говорил отец. Так говорила мать. И так когда-нибудь Сергар скажет своему сыну, если он у него будет, конечно.

Усмехнулся – впервые за тридцать с лишним лет своей жизни вдруг задумался о семье, о детях! Стареет? Его нынешнему телу около тридцати лет, а сейчас еще меньше – постоянно подключенный канал перекачки Силы поддерживает организм в состоянии двадцатилетнего человека. Вот только душа совсем не молодого парня.

Десять лет на войне – год за три, не меньше.

Пять лет грабером, охотником за монстрами, мутантами и опасными артефактами – год за пять лет, точно.

Ему по состоянию души лет шестьдесят, не меньше!

Впрочем – потихоньку затягиваются и душевные раны. Воспоминания о том мире, в котором родился, заплывают тиной времени, уходят, оставляя после себя сожаление и печаль. Новые воспоминания, земные, занимают их место.

Только вот почему-то они тоже печальные, такие, что лучше бы их не было. Бандиты, отнявшие квартиру. Полиция, допросы, беспомощность человека, который не может ничего изменить.

Снова бандиты – уже местные. Зоя... ах, Зоя, Зоя... только что стала молодой, красивой, и тут – смерть! Как несправедлива жизнь! Как жестока!

Олег задумался, и не с первого раза понял, о чем его спросила Маша, а когда понял – слегка рассердился.

– И ее потащишь с собой?! Что, решил шведскую семью сделать, что ли? – Маша скривила губы – Мелкая сучка...

– Чего ты несешь? Она несовершеннолетняя! Маш, ты иногда бываешь такой дурой, тебе кто-нибудь это уже говорил?

– А если бы не была малолеткой, в постель бы затащил, да? Так и смотришь налево!

– Вот что, подруга! – Олег помолчал, играя желваками на щеках – По-моему мы с тобой по этому поводу уже говорили, так? Тебе что-то не нравится – вали! Живи одна, как хочешь! Не хочешь? Тогда прикуси язык и делай то, что я говорю!

– Вах! Мужчина! – вдруг откликнулся водитель – Так, так с женшчинами надо! Мужщина, он главный! Слушай, луноликая! Мужчина твой молодец!

– Не лезь, болван! – откликнулась девушка, кусая губы – Олеж, дома поговорим, ладно? Рули давай, чурка! Уууу! Убила бы!

– Перестань! Чтобы я больше не слышал этого – чурка, и всякое такое! И вообще – язык придерживай! Чтобы ни ругани, ни жаргона! Сколько раз тебе уже говорить?! Надоело! – Олег недовольно зыркнул на подругу, и та замолчала, закусив губу от досады – Я буду помогать Тане! В память о Зое! И все тут! И чтобы больше я не слышал этой чуши!

Остаток дороги ехали молча. Маша, отвернувшись от Олега, глядела в темное окно автомашины, будто надеясь разглядеть в мелькающих придорожных кустах что-то интересное. Олег же прикрыл глаза, расслабляясь, отдыхая после сегодняшней поездки.

После того, как они с Машей посидели за праздничным столом, Олегу снова пришлось поработать – Мария Федоровна попросила подлечить дядю Петю, у которого болели ребра, плохо сросшиеся после самого первого столкновения с местными бандитами, с легкой руки Сергара успокоившимися на дне омута тихой, чистой речки. И вылилось это лечение в большое лечение – дяди Пети. Марии Федоровны, Коли, и всех соседей, которые набежали в гостеприимный дом, прослышав, что приехал знаменитый на всю округу целитель.

Уходя обитатели деревни пытались совать скомканные, засаленные купюры, явно хранившиеся на «черный день». Олег денег не брал. «Матери моей поможете, если попросит. Не нужно никаких денег. Будьте здоровы!»

И счастливые соседи шли в свои обветшалые дома, не подозревая, что стали здоровее не только физически. Каждому, кто приходил, Олег внедрял в голову посыл: «Пить алкоголь – плохо! Нельзя! Запрещено! Выпьешь – тебя будет тошнить, тебе будет плохо!»

Сейчас он сидел и слегка улыбался – что скажут вылеченные, обнаружив, как изменились их вкусы? Когда любимый самогон, «сладкая» водка и «бормотуха» не вызывают ничего, кроме тошноты? Что они пожелают вслед целителю, злодейски лишившему их такого удовольствия? Если зажженная сигарета не вызывает ничего иного кроме тошноты – поневоле задумаешься о том, стоило ли обращаться за помощью к колдуну.

Ни спиртного, ни сигарет – что жители деревеньки будут делать без обычных развлечений?

Да что угодно – лишь бы не эта гадость. Олег не знал, как долго будет действовать посыл, но надеялся, что долго – снадобья, усиливающего воздействие магии было у него с собой совсем немного, около литра (Так, на всякий случай. Мать тоже всегда таскала с собой сумку с лекарствами. Лекарь ведь!). Больше всего снадобья потратил на мать и на дядю Петю – запустил их организмы на постепенное омоложение – не такое быстрое и радикальное, как тогда, с Зоей, но не сомневался, что лет по десять они скинут точно. Не сразу, в течение нескольких месяцев – но станут моложе. Остальным пациентам досталось по маленькому глотку. Хватило на всех. В деревне не так уж и много жителей.

«Вот будет потеха, когда попробуют хлебнуть «напитка богов»! Всю деревню заблюют!»

Олег вдруг хохотнул, Маша взглянула на него, снова отвела взгляд, явно демонстративно. В последнее время она вела себя не как любовница-секретарша, а как жена, или по крайней мере невеста. Олега это даже стало немного напрягать. Он уже не раз подумывал, как укоротить ей длинный язычок, который девица стала распускать очень уж вольно, и вообще поставить на место – что-то уж больно много гонору у нее стало, ведет себя, как родовитая дворянка. Все должны перед ней на цыпочках бегать, чуть что не по нраву – сразу в крик, ругань, истерика!

Так, за раздумьями, незаметно добрались до дома. До Машиного дома. Обычный, простой дом, построенный шестьдесят или семьдесят лет назад, после страшной войны, в которой погибли миллионы людей.

Сергар смотрел документальные фильмы, видел фотографии того, что происходило во время этой войны, и каждый раз поражался – как люди могут дойти до такого скотства? Раньше он думал, что страшнее, чем опьяневшие от пролитой крови зеланские завоеватели не может быть в природе никаких других врагов. Что их жестокое отношение к жителям завоеванных территорий просто запредельно! Ну как же – они берут такие огромные налоги! Они не дают развиваться кайларской провинции! Преследуют жителей Кайлара за неосторожные высказывания!

Глупец. Спасибо зеланскому императору за то, что он просто-напросто не уничтожил всех кайларцев в концлагерях! Не уничтожил населения Кайлара вовсе! Разрешил хоть как-то жить, существовать!

Обитатели Земли были гораздо страшнее. Зеланцы, в отличие от них, не додумались до лагерей смерти. До крематориев, в которых тысячами сжигали тех, кто не угодил завоевателю своим «гадким» происхождением.

И еще – каждый раз, когда Сергар глядел на экран телевизора и видел то, что творили земляне, используя последние достижения науки, в голову приходила мысль: «На кой черт этот прогресс? Чтобы людей убивали уже не сотнями тысяч, а сотнями миллионов?»

Нет, все-таки хорошо, что цивилизация его родного мира пошла не тем путем, по которому отправилась Земля. От прогресса нет ничего хорошего! Ну... почти ничего. Горячая вода из крана и теплый туалет – не в счет! И телевизор. И телефон...

Этой ночью легли спать отдельно. Олег – на «супружеской» кровати, которую Маша купила перед тем, как он поселился в ее доме, хозяйка дома – в зале, на диване. Тоже новом, и тоже купленным с дохдоов, полученных от лекарских трудов Олега-Сергара.

Олег отдавал девушке половину тех денег, что зарабатывал своим лекарским искусством. Вернее – это она отдавала ему половину. Ведь денег с пациентов лекарь не брал.

На Земле было странное поверье, что если лекарь берет за свои услуги презренные бумажки, или монеты, боги лишат его магической силы. Вернее – бог, а не боги, в отличие от мира Сергара, в котором пантеон богов был не меньшим, чем в древней Греции или Риме.

Из своей доли Маша обеспечивала работу лекаря – делилась с главврачом, платила медсестрам, врачам – «чтобы заткнуть пасть этим сволочам!» – как она частенько говорила. Кормила, поила, даже одевала своего любовника-начальника.

Впрочем – после всех трат на ее долю все равно оставалось очень, очень немало. Поток больных не ослабевал, деньги текли рекой – лекарь, который способен вылечить все, от прыща до раковой опухоли нужно был всем. Всему миру. А Маша наладила работу, как хороший автомастер налаживает двигатель автомобиля, попавший в его умелые руки. У Маши на самом деле был организаторский талант, этого у нее не отнимешь.

Свои деньги Олег клал на счет в банке, на банковскую карту. Часть – отдавал матери. Он не был жадным человеком, и деньги его интересовали постольку, поскольку они давали безопасность, уверенность в будущем. Только богатый человек мог чувствовать себя в безопасности, оградившись от всего света барьером из богатства такого объема, владея которым человек переходил из разряда простых людей в сонм небожителей, неприкосновенных и для криминала, и даже для самой власти. И это все было верно и для родного мире Сергара, и для Земли. Если у тебя много денег, ОЧЕНЬ много денег, можно купить практически все и всех – за редким исключением. История доказывала данную истину не раз, и не два. Преступление, за которое простой человек отправился бы в тюрьму на долгие, очень долгие годы, для богача безнаказанно сходило с рук. За деньги можно купить лучших адвокатов, купить свидетелей, полицейских, и даже самих судей. Не всех, конечно, но... в общем-то, всех. Цена есть у каждого, только не все готовы ее дать. Сергар с горечью убеждался в этом не раз, и не два.

Все эти месяцы Сергар думал о том, почему бабка Надя заперла себя в глухом углу, довольствуясь подношениями не очень многочисленных пациентов. Более того, в той информации, что она успела перед смертью дать своему последнему пациенту, инвалиду «Олегу», четко прослеживалось главная мысль: «Не высовывайся! Сиди тихо! Не выдавай себя!»

Ничего такого, чтобы указывало необходимость прятаться, скрываться, не афишировать свою деятельность, Сергар не обнаружил. По большому счету людям было плевать на то, что какой-то там фельдшер в районной больницы лечит пациентов в свободное от служебных обязанностей время нетрадиционными методами. Деньги он не берет, а то, что кто-то все-таки взимает плату за то, что позволяет посетителю попасть на прием к «суперфельдшеру», так это дело того, кто дает, и того, кто получает – лекаря это не касается.

Сергар поставил так с самого начала, и дело не в том, что он верил в какие-то дурацкие поверья. Если вдруг какие-то государственные органы «наедут» на лекаря с целью наказать его за неуплату налогов – удар примет на себя Маша. Это она кассир, она организовала систему поборов за медицинские услуги. Олег же тут совершенно ни причем.

За что его можно привлечь? Если только за нетрадиционные методы лечения, за «опаивание» пациентов неизвестными снадобьями, которые он варил тут же, в больнице, в специально оборудованной «лаборатории», увешанной пучками трав, уставленной банками с ингредиентами. На эти снадобья уходили немалые деньги, но без них лечить было бы гораздо труднее, если вообще возможно. Без снадобья, снимающего естественную защиту организма от магии, эффективность воздействия Силы на пациента уменьшалась в несколько раз.

Машу за эти два месяца уже не раз пытались привлечь к ответственности за ее бурную деятельность на ниве нетрадиционной медицины – анонимки, заявления, жалобы завистливых коллег и обиженных пациентов, не сумевших попасть на прием.

Маша отсеивала клиентов жестко, стараясь пропускать к Олегу «халявщиков», наглецов и скандалистов, что не прибавляло ей и лекарю всенародной любви, скорее наоборот – разъяренные раздосадованные, обозленные люди фонтанировали паскудными писульками всевозможного калибра, в которых разоблачали аферистов, мошенников, «негодяев, которые под прикрытием белых халатов занимаются незаконной предпринимательской деятельностью, высасывая из трудового народа последние соки, будто пауки-кровопийцы!»

Все эти жалобы, анонимные и подписанные, оседали на столах представителей власти, начиная с налоговой инспекции и районного УВД, заканчивая прокуратурой и администрацией города. Оседали, чтобы утонуть в болоте отписок, сочиняемых чиновниками с гениальностью великих мастеров литературного жанра.

Жалобщики пытались писать выше, в областные контролирующие органы, но как обычно – эти жалобы спускались к тем, на кого и были написаны. Нехорошая практика, да – круговая порука, «чиновничий беспредел», ржавое, испытанное веками оружие власти, которым она успешно отбивается от претензий тех, кем правит. Но в случае с Олегом, как ни странно, это оружие, выпачканное клочьями судеб множества людей, разочаровавшихся в справедливости и честности власти, работало на защите хорошего дела, правильного дела, дела нужного множеству пациентов, отчаявшихся, страдающих, надеявшихся на чудо в своей несбыточной мечте – вернуть потерянное здоровье.

Дело в том, что и у чиновников администрации различного ранга, и у прокурорских работников, и у полицейских, были родственники, друзья, знакомые, тоже мечтающие о помощи лекаря. А когда разошелся слушок, что «фельдшер» умеет править некоторые несуразности фигуры, править внешность пациентов (Например может убрать излишнюю полноту, бич дорвавшихся до кормушки чиновничьих жен, увеличить грудь, убрать родинки или бородавки, в общем, сделать пластику лица и тела) народная тропа к «экстрасенсу» не зарастала бурьяном.

Маше каждый день приходилось решать сложные многоходовые задачи, как хорошему шахматисту, обдумывающему партию. Решать, с кого можно брать деньги, а с кого нельзя, и какую выгоду можно извлечь из очередного высокопоставленного пациента.

Само собой– верхушка власти, элита городка обслуживалась бесплатно, но зато лекаря не беспокоил никто из тех, кто мог бы легко отравить ему жизнь. Эта самая элита стеной встала на дороге у тех, кто хотел бы помешать Олегу делать то, что он делал. И слава богу. Иначе предприятие Олега быстро бы «накрылось бы медным тазом» – как любила говаривать Маша.

Олег работал десять часов в день. Этого хватало, чтобы вымотаться, устать будто весь день валил деревья. Магия отнимает много энергии, и не только, не столько магической. Если бы не уникальность Олега, как лекаря – он бы не смог работать в таком темпе больше трех часов подряд. Открытый некогда канал подкачки магической энергии, соединявший лекаря с Океаном, Морем Силы, действовал постоянно, ежесекундно, ежеминутно, круглосуточно. Редкое качество. Уникальное качество. И о таком раньше можно было только мечтать. Олег меньше уставал, ему не нужно было останавливать работу, чтобы закачать в себя Силу. Он мог ее не беречь. Но и это еще не все. Было и еще кое-что, чего не было раньше, до того, как Сергар попал в этот мир.

Во-первых, на теле Олега легко заживали раны. Порез ножом затягивался за минуту, не оставляя на поврежденном участке тела даже самого маленького шрама – проверено. Однажды решил поэкспериментировать, порезал себе руку на запястье, и так распахал, что от боли из глаз посыпались искры, а кровь фонтаном брызнула на стену. Кривой узбекский нож, подаренный кем-то из пациентов, оказался невероятно, просто-таки бритвенно острым. Порезал до кости. Пять минут – и от шрама нет следа.

А еще – рассосались шрамы, полученные телом Олега во время той самой злополучной катастрофы, приведшей его к инвалидности, а затем к гибели. Именно к гибели – потому что душа Олега умерла, покинула тело, оставив его новому «жильцу» – Сергару.

Кроме того – тело Олега помолодело. Непрерывно подпитываемое потоком Силы, оно медленно, но верно вернулось к идеальному состоянию здорового мужчины, соответствующему двадцатилетнему возрасту.

Сергару пришлось даже отпустить трехдневную щетину, чтобы не выглядеть слишком уж молодым. И все равно – ему не без основания казалось, что те, кто знал его достаточно долго, видел два месяца назад, когда Олег еще ездил в инвалидной коляске – поглядывали на лекаря с некоторым удивлением, будто не веря своим глазам.

Два месяца прошло с того момента, как Сергар-Олег снова обрел свою магическую силу и начал колдовать. Не раз, и не два он вспоминал слова бабки Нади о том, что после перемещения в этом мир, в чужое тело, она обрела свою магию лишь после того, как ее ударило током, разрядом в 380 вольт.

И каждый раз, когда вспоминал ее рассказ – улыбался. Обманула старуха. Не било ее никаким 380 вольт, Сергар был уверен. С ее же слова выходило, что магичила она не одно поколение, сотни лет, тогда, когда об электричестве знали едва ли не понаслышке. Нестыковка получилось.

Тогда зачем она сказала? Возможно, что намекала, что нужно сделать. Наводила на мысль. Впрямую предложить не захотела, или не смогла – видимо боялась, что подобные действия могут плохо кончиться. А если этосделал Сергар – тогда сам виноват, если что-то случилось. Рискнул – и «не получилось, какая жалость»...

Жаль, очень было жаль старой колдуньи. Не успел с ней поговорить, не успел расспросить о том, как живут те, кто как и он, как и бабка Надя, переместились на Землю из другого мира. Колдуны, которых он так и не увидел, но все-таки надеялся увидеть.

В принципе, шумиха, устроенная им на ниве народной медицины, была предпринята не только, и не столько ради наживы – деньги можно было бы заработать и потише, не устраивая массовых приемов. Да, денег поменьше – но и спокойнее. И работы – тоже поменьше. Все было продумано, и если колдуны-переселенцы на Земле все-таки были, они бы обязательно заинтересовались своим коллегой, сильным лекарем, о котором шумят на каждом перекрестке.

Каждый день Сергар ждал, что в его кабинет войдет человек, и скажет: «Привет! Я такой же как ты! Я тоже в этом мире случайно. Нас много, и мы хотели бы видеть тебя в своих рядах!»

Но шел день за днем, никто из коллег-колдунов не приходил, никто не говорил долгожданных слов, и Сергар, по правде говоря, стал сомневаться в том, что колдуны, подобные ему и бабке Наде, вообще существуют на белом свете. Начал думать, что бабка Надя, как и в рассказе о «380 вольт» обманула – с непонятной для Сергара целью.

Во-первых, правда ли то, что на Земле сотни таких, как он колдунов? И что у них есть некое подобие своей организации (так ему показалось – со слов колдуньи).

Олег специально отслеживал всю информацию на тему колунов, магов, экстрасенсов всех мастей и сделал один, единственный, напрашивающийся вывод: в основном колдунами называют себя жулики, аферисты, к магии не имеющие никакого отношения.

А еще – Сергар вдруг начал задумываться на тему: а нужны ли ему эти самые коллеги? Что он, без них не проживет? Раньше ему хотелось найти колдунов потому, что казалось – они поддержат, как поддерживали друг друга боевые армейские маги, встававшие плечо к плечу во время трактирных драк.

Мол, расскажут, как выжить в этом мире, как лоцманы, отведут корабль его жизни от подводных камней, не видимых случайно попавшему в эту бухту мореплавателю. Так зачем они ему ТЕПЕРЬ? Когда Сергар знает, как выжить, когда уже выжил, и вопреки всему, заработал денег, вписался в окружающую среду, вошел в нее, вполз, как рука в удобную разношенную перчатку! Где были эти коллеги, когда Сергар сидел в тюрьме, страдал, мучился от боли, от своей беспомощности?

Нет, теперь они ему не очень-то и нужны. Но... Серграр все-таки так и не оставлял надежды их встретить. Так и не пропало иррациональное желание повидаться с себе подобными. Почему? Да кто знает – почему. Вот почему люди хотя забраться на египетскую пирамиду? Нырнуть на дно моря? Подняться в небо на утлом самолетике? Съездить в путешествие туда, где прошло их детство??

Хочется. Интересно ведь. Такова человеческая натура – хотеть, мечтать, и... обманывать себя. Человек – он на то и человек, а не животное, которое живет от сна до кормежки.

Скорее всего – ностальгия. Тоска по родине. Если уж не увидеть родную землю и родной дом, так хотя бы поговорить о своей родине с теми кто помнит. Кто знает. Говорить, и не думать о том, что его могут разоблачить, не бояться выдать свою тайну.

Почему-то Сергар был все-таки уверен, что «переселенцев» из его мира на Земле более чем достаточно. Хотя это не подтверждалось никакими логическими выкладками. Видимо Сергару просто хотелось, чтобы было все так, а не иначе.

Глава 2

«... и здесь я должен коснуться вопросов щекотливых, кои не очень-то известны широкой общественности, по причинам, каковые я сейчас изложу в нескольких словах, не вдаваясь в особые подробности. Или вдаваясь.

Об этом не принято говорить в сообществе лекарей, это не преподают в школах лекарского искусства (по непонятным мне причинам, ведь я уже давно и настоятельно просил Академию ввести в курс обучения уроки лекарской этики!), но с этим сталкиваются все лекари, достигшие определенного уровня мастерства.

Суть состоит вот в чем: лекарь, который пользует пациента своим магическим искусством, задействуя большой объем Силы, может столкнуться с неким побочным эффектом, возникающим после завершения лечебных процедур. Я бы назвал этот эффект «Лекарская любовная лихорадка», или – «Страсть к лекарю».

Что эта «лихорадка» из себя представляет, и как все это выглядит со стороны: после того, как лекарь совершил над больным все должные деяния, пациент внезапно начинает испытывать к своему лечащему магу чувства, сравнимые со страстью влюбленных, долгие годы мечтавших о своем объекте вожделения. Только представите себе: некая дама, славящаяся своей добродетелью, почтенная матрона и мать троих детей, обращается к услугам лекаря для того, чтобы поправить пошатнувшееся на ниве деторождения здоровье. И что же она получает взамен своей болезни? Другую болезнь! Безумную страсть к лекарю, бессонные ночи, любовную лихорадку и полное разрушение нравственности, если лекарь оказывается не совсем щепетилен в вопросах лекарской этики!

Дама бросается в его объятия, напрашивается на то, чтобы стать его наложницей, невзирая на последствия, и если лекарь бесчестен – кончается данное «приключение» совсем уж дурно – разрушенные семьи, внебрачные дети, а иногда и смерть!

Да, да – смерть, потому что обманутый муж той самой дамы, частенько бывает недоволен тем, что его жена как собачка бегает за неким «лекаришкой», мечтая исполнить все его извращенные желания! Покорная, как рабыня, готовая идти за ним на край света, бросив семью, детей, забыв о долге и чести!

Печально, в высшей степени печально, что Академия не внимает голосу рассудка и не преподает курсантам лекарских школ хотя бы основы этики. Не учит лекарей избегать подобных ситуаций, тем самым подвергая опасности жизни как пациентов, так и самих лечащих магов.

Теперь рассмотрим особенности данной проблемы, и я изложу результаты многолетних наблюдений, произведенных мной за более чем семидесятилетнюю лекарскую практику.

Итак, мы должны разобрать факторы, влияющие на возникновение, или не возникновение эффекта, называемого «Страсть к лекарю»:

1. Чтобы возникла эта противная богам и морали страсть, лекарь и пациент должны быть разного пола. То есть – женщина лечит мужчину, мужчина лечит женщину. Страсть возникает примерно в девяноста процентов случаев. Десять процентов оставляем на полную несовместимость «партнеров» – например, оба ненавидят друг друга до скрежета зубовного, или же один из потенциальных партнеров настолько уродлив, что и в дурном сне не приснится совершать с ним любовные деяния.

В эти же десять процентов входят необъяснимые случаи, когда партнеры относятся друг к другу с симпатией, хороши внешностью, но страсти все-таки не возникает.

Я думал над этим исключением из правил, и пришел к выводу, что страсть все-таки возникает, но пациент отказывается сообщить о ней и лекарю, и наблюдателю, коим являлся я, ваш учитель. Вдобавок ко всему сила духа этих пациентов или пациенток настолько велика, а мораль настолько крепка, что они не позволяют себе поведение, кое наблюдается у девяноста процентов их «товарищей по несчастью».

2. Почти никогда эффект не наблюдается у пациентов одного пола с лекарем. Это примерно 95% случаев. В пять процентов входят те, кто уже испытывает порочную тягу к лицам одного с ним пола, либо может испытать таковую. Здесь на мой взгляд все предельно ясно.

3. «Страсть к лекарю» может держаться до конца жизни, десятки лет, или сойти на нет в течение нескольких дней, или месяцев. Невозможно каким-либо образом предсказать срок действия этой болезни, можно лишь пытаться снизить ее накал, или же предупредить возникновение оной (читаем ниже).

4. «Страсть к лекарю» блокирует возникновение «Страсти» к другому лекарю, пользовавшему пациента в тот период, когда течение уже полученной «Страсти» еще не прекратилось.

5. Суть происходящего в мозгу пациента, причина возникновения этого эффекта остается тайной. Впрочем – как и все, связанное с таким сложным и неисследованным органом, как мозг человека.

Перейдем теперь к способам предупреждения и лечения нежелательного побочного эффекта лечебной магии. Итак, что нужно делать, чтобы эффективно бороться с этим недугом:

1. Довести до сведения общества информацию о возможных последствиях посещения лекаря-мага противоположного пола. Это позволит избежать вышеописанных проблем.

2. Если избежать посещения лекаря противоположного пола невозможно (другого просто нет), необходимо обязать лекаря вдобавок к оплаченной пациентом (пациенткой) лечебной магии, бесплатно совершить магические деяния, связанные с внушением оному правильных ориентиров в поле морали и нравственности, ограждая пациента от последствий лечения, блокируя его мозг специальными снадобьями, применяемыми для лечения мозговых болезней.

Перечень снадобий, их состав, а также способы напитывания оных магической Силой подробно описаны в моем трактате «Лечебные снадобья, используемые для лечения мозговых болезней и способы их приготовления». На этом пункте я останавливаться не буду.

3. Законодательным способом разделить потоки пациентов по половым признакам. Женщины к женщинам, мужчины к мужчинам.

Может возникнуть закономерный вопрос – зачем тогда учить лекарей морали, этике, вдалбливать им в голову правила порядочности – нужно оной учить пациентов, мол, «Лекарь ни причем, он тоже человек! Почему он должен отвечать за аморальное поведение пациента? Пусть пациент сам за собой следит!» Но это все отговорки. В наше эпоху падения нравственности, общего упадка морали, разложения общества – людей, которые могут держать себя в узде и не давать спуску своим низменным страстям остается все меньше, и скоро не останется совсем. Потому легче научить морали лекарей, магическими средствами вбить им в голову правила этики, чем пытаться объять необъятное, уча добродетели сотни тысяч и миллионы людей, окончательно павших в океан греха.

Увы, уровень воспитания лекарей в наше время пал ниже низшего, что не раз доказывала наша «уважаемая» Академия, потому я не рассчитываю на то, что мои выводы будут приняты к сведению руководством нашей академии, и уж тем более – светской властью. Пороки, присущие худшим представителям нашего общества не обошли стороной и Академию. Стяжательство, удовлетворение похоти, пустословие и погоня за чинами – вот чем живет научное сообщество, вместо того, чтобы служить Человечеству.

В высшей степени печально, когда ты видишь разрушение того, что всегда было тебе дорого, и не имеешь возможности что-либо исправить.

Власть в Академии Кайлара захватили молодые, наглые невежи, которые в конце концов уничтожат, распылят по ветру те знания, что до них собирали наши предки, великие лекари, маги, ученые, имена которых вписаны золотыми буквами в историю лекарского дела.

Увы, будущее магической науки печально, и я не вижу просвета во мгле, затянувшей мироздание дымом пожаров бесконечных войн, в которых маги участвуют как машины разрушения, как нерассуждающие, тупые механизмы-убийцы, после которых не остается ничего, кроме горя, страданий и моря крови, залившей мой многострадальный мир.»

Индар Гарун, Имперская академия Кайлара, 45796 год от Создания Мира. Трактат: «О лечебной этике, и некоторых способах предупреждения и устранения побочных явлений, возникающих в процессе излечения пациента»

Пометка на свитке, под штампом:«Для внутреннего пользования»:«Пропаганда, направленная против руководства Академии, и подкоп под Трон. Направить соответствующее уведомление в компетентные органы».

Пометка на поля: «А старикашка-то был еще тот ходок! Ишь, как со знанием дела описывает озабоченных трахом баб! Болван не умел пользоваться своим органом, вот и все! Трахать нужно все, что шевелится! А стариканам сидеть у теплой печи и не дундеть!»

Пометка под пометкой: «Это ты – болван, и никогда не умел пользоваться своим органом! Энтузиазма на золотой, а умения на ломаный медяк! А мэтр все правильно пишет! Он настоящий мужчина, и таким как ты болванам до его уровня никогда не дорасти!»

Пометка под второй пометкой: «Все вы дураки! Один я умный! Ха-ха! Кто хочет полечиться и трахнуться?»

Пометка под третьей пометкой: * рисунок мужского полового органа» и надпись: «А у меня вот такой! И я вас всех трахал!»

На обороте свитка: масляное пятно, дыра размером с ноготь мизинца и бурые пятна, похожие на засохшую кровь. Из под пятен, едва разборчиво: «... отека ..орпуса ... .. ... .илища магии. Для ... .ного пользования. Секретно».

* * *

Поехали налегке. Брать с собой почти ничего не стали. Так, пара спортивных сумок с бельем, рубашками, парой брюк, юбки, блузки, и всякая мелочевка, совершенно необходимая в путешествии. Особенно, если ты молодая, красивая девушка.

Все дела в городке завершены, и больше здесь ничего не держало. Если хорошенько подумать, покопаться в себе – Сергар был рад отсюда уехать. Ничем хорошим этот город ему не запомнился. Кровь, смерть, могилы – и больше ничего. Хорошее? Было и хорошее. Но вспоминалось почему-то только плохое. Очень плохое. То, что поскорее хотелось забыть.

И нет способа лучше, для того чтобы забыть прошлое, чем переезд в большой город, туда где ждет новая жизнь, туда, где можно затеряться в толпе людей, которым глубоко плевать, кто ты такой, которые тебя не знают, и знать не хотят.

Сергару осточертел этот городишко, в котором нельзя было сделать и шагу, чтобы на тебя не показали пальцем, чтобы хотя бы одну, единственную ночь в дом не ломился кто-нибудь из страждущих больных, требуя срочного приема. Люди лезли через забор, стучали, звонили, непонятно откуда добыв номера телефонов Маши и Олега.

Однажды это случилось в самый интересный момент: в самый разгар любовных игрищ, когда Олег нормально пристроился к любовнице с тылу, держа ее за упругие бедра и предвкушая пик удовольствия, в окно дома вдруг забарабанили с такой силой, что Маша едва не повторила подвиг некой шлюшки, имя которой Сергар уже не помнил, и чуть не поймала его в «капкан» сильных вагинальных мышц.

Машину ругань было слышно минимум за пятьсот шагов. Она ругалась так виртуозно, что портовые грузчики могли бы узнать из ее мата много новых слов, обличающих сексуальные пристрастия и происхождение проклятых типов, мешающих отдыхать уставшему после работы лекарю и его, не менее уставшей подруге.

Работать все равно пришлось – что поделаешь? Если шаловливый ребенок опрокинул на себя чайник с кипятком – разве оставишь его без помощи? Но после этой ночи пришлось нанять охранников ЧОПа, которые буквально палками отгоняли от дома тех, кто хотел получить от лекаря совершенно необходимую помощь.

Олег понимал пациентов, сочувствовал им, но жить вот так, в беспрерывном мутном потоке людей, осаждающих дом и больницу днем и ночью, ему больше не хотелось. Надоело. Он не жаждал такой жизни, это точно.

Маша тоже чувствовала себя не в своей тарелке – популярность приятна только поначалу. Нормальному человеку это все быстро надоедает – если ты не можешь никуда пойти без того, чтобы к тебе в ноги не кинулся очередной проситель, умоляющий о помощи себе или своей близкой родне, чтобы все останавливались, перешептываясь, показывая на тебя пальцем – на кой черт такая жизнь? Потому, через два месяца работы Маша тоже была рада сбежать из городка куда глаза глядят. Впрочем – она и до знакомства с Олегом мечтала об этом каждый божий день, без выходных и праздников.

Потому ранним утром, предварительно, за день до отъезда рассчитавшись со всеми, кому были должны, Олег и две девушки уселись в такси, которое должно было увезти их к новой жизни.

Третьей была Таня. Длинноногая, красивая, молодая, соблазнительная, как десять моделей – Проблема.

Таня влюбилась в Сергара с той самой минуты, когда впервые увидела его в палате больницы, после того, как лекарь «Олег» вылечил ее тело и душу. Из «овоща», которым Таня стала после перенесенного менингита, девушка превратилась в энергичную красотку, вбившую себе в голову идею, заключающуюся в том, что Олег – ее единственный, самый-самый лучший на всем белом свете человек. И этов высшей степени напрягало «самого лучшего на свете человека».

Казалось бы – ну что плохого, если тебя до визга, до скрежета зубовного любит одна из самых красивых девушек, каких ты видел в своей жизни? Ей только что исполнилось семнадцать лет, тело развитое, как у всякой молодой здоровой женщины, сексуальность этого самого тела такова, что едва не сбивает с ног неподготовленного сексуально озабоченного юнца. Взрослые мужчины оглядываются на Таню, провожая взглядом, пока та не скроется за углом, или пока жена не треснет по затылку, обещая устроить «сладкую» жизнь похотливому кобелю, которому бес ударил в ребро.

Ну что бы еще желать Сергару, отличавшемуся отменным сексуальным аппетитом, и обладающему не слишком уж святым характером? После десяти лет в армии любой святой волей-неволей сбросит с себя венец ангела... в армии не бывает святых, если не сказать больше. Нет, Сергар никогда не был подлым, злым, и все такое прочее, но в отношениях с женщинами у него было четкое, выработанное годами правило: «Мы с тобой друзья. У тебя есть то, чего я хочу, у меня имеется штука, которую ты хочешь. Или не хочешь – но я тебе плачу звонкой монетой. Так давай не будем устраивать сцен, трахать друг другу мозг – трахнем совершенно другое, более приятное, и разбежимся! Или не разбежимся. На какое-то время. Если не устраивает – расходимся»

Так молодой маг жил всю сознательную половозрелую жизнь, и менять свое понимание отношений между мужчинами и женщинами не собирался. По крайней мере – пока. Женщины были для него друзьями, партнерами, которых еще ко всему прочему можно уложить в постель. Посягательства на свою мужскую свободу Сергар воспринимал как вид агрессии, а в то, что он может кого-то полюбить – не верил совершенно.

И вот, на тебе, как наказание – Таня!

Девушка, кроме своей красоты, отличалась от сверстниц еще и характером, больше похожим на повадки волчицы, которая защищает свой выводок, или скорее на поведение дикого кабана, прущего напролом, не боясь никого на свете, если ему нужно пройти по той тропе, на которую он уже встал.

Увы, тропой своей Таня выбрала жизнь Олега, и решила в ней обосноваться навсегда, отогнав от своего «божества» всех, кто хоть как-то покушался на ее Мечту. Мечтой Тани, само собой, был Олег, в котором на ее взгляд сконцентрировалось все то хорошее, наилучшее, что и нужно молодой, красивой и умной девушке. То есть – ей, Тане.

Само собой, Маша эти взгляды молодой «сучки» и «проклятой шлюхи» (как она ее называла) не одобряла, и Сергар, зная злостный характер боевой подруги, мог сразу же предположить, во что это все выльется. И вылилось.

Трижды девицы дрались так, что обеим пришлось стричься почти налысо – клочья волос «заклятых подруг» летели на все стороны так , будто это были осенние листья во время листопада под ударами холодного ветра.

Теперь обе были похожи на утонченных киношных моделей, волей судьбы занесенных в этот забытый богом уголок страны. И не только потому, что одеты они были в модную одежду, подчеркивающую их красоту – просто с такими прическами типа «тифозная больная», (как этот стиль называла Маша), в городе ходить было не принято. Только московские «штучки» позволяют себе эдакие вольности. Чтобы еще больше походить на гламурных див, обе сделались платиновыми блондинками, что в общем-то им очень шло.

Самое забавное, что обе были очень похожи друг на друга – небольшого роста, худощавые, стройные, но не тощие, большеглазые, длинноногие – их можно было принять за сестер-погодков, тем более, что Маша выглядела гораздо моложе, чем на самом деле была. Да и немудрено: глупо не попросить любовника улучшить фигуру, если этот твой мужчина – чудо-лекарь, который из любой дурнушки сделает немыслимую красотку!

Теперь у нее на теле совершенно не было волос, так раздражавших необходимостью постоянного бритья и подбривания, исчезли родинки, исчезли шрамики и шрамы – гладкая кожа, ни одной морщинки – хотя какие могут быть морщинки в двадцать лет? Если только на душе...

То же самое и Таня. Но с этой все было еще проще, если Маша была слегка «помята» жизнью, то молоденькая девица просто таки дышала здоровьем ( и благодаря Олегу – тоже!). Убрать же волосы с ее тела – это в мире Сергара мог сделать даже самый хилый лекарь-цирюльник, и за вполне приемлемую плату.

В Кайлере не очень котировались женщины с волосатыми руками, ногами и подмышками, а также усами, и – боги упаси! – бородой. И не только на подбородке...

К матери Сергара частенько приходили девушки, молодые женщины, и даже почтенные матроны, с просьбой убрать лишнюю растительность с их тел, и тогда мать выгоняла Сергара на улицу, или в соседнюю комнату (где он давно уже провертел в стене небольшую дырочку, сквозь которую можно было с превеликим удовольствием разглядывать прелести деревенских девиц!). Сергар уже с десяти лет жизни почувствовал интерес к женскому полу, и его живо интересовало то «таинственное», что женщины коварно скрывают под своими пышными юбками от любопытных, жаждущих познания мальчишек.

Все хорошее когда-то кончается, и конце концов Сергара застали «на горяченьком» – отец прихватил прямо возле заветной дырки, неожиданно войдя в комнату в тот самый момент, когда Сергар как раз рассматривал задницу двадцатилетней дочери булочника Омина( И не только задницу! И не только рассматривал, но и действовал, пыхтя, истово напрягая свою натруженную упражнениями руку.)

Ему тогда было двенадцать лет, все мужское работало у него как надо, вот только девицы возраста Сергара воспринимали такого мальца просто-таки никак – то ли еще не доросли до любовных отношений, то ли считали мальчишку недостойным женского внимания.

Созревшие девушки, постарше, тем более не видели в нем перспективного самца – их помыслы были направлены на замужество, зачем им какая-то сексуально-озабоченная мелкота?

А Сергару хотелось. Как и его многочисленным сверстникам. И каждый из огольцов, собиравшихся на посиделки возле костра на лесной опушке, обязательно рассказывал какую-нибудь любовную историю, которая с ним случилась (у конечно же случилась!), и в которой он выглядел настоящим, непревзойденным жеребцом.

Все врали. Все! И Сергар тоже. Судя по его рассказам, за год он поимел не менее двух десятков пациенток его матери, просто-таки мечтавших заполучить такого мужественного парня в свои мягкие объятия.

Впрочем, в его рассказах, как и в рассказах дворовых приятелей, присутствовала все-таки некая крупица правды – они и на самом деле были в постели со всеми своими придуманными и непридуманными подружками, были, но... только в мечтах, кои цвели пышным цветом на фоне созревания мужского естества. Природа требовала своего, цель мужчины – найти, и оплодотворить ту женщину, которая ему подходит лучше всего. Или ту, которую подарили боги. Впрочем – скорее всего, это одно и то же.

Сергару в этом отношении повезло больше его приятелей – он мог видеть сокровенное-женское через «сладкую» дырку в стене, и потому правды в его рассказах в процентном отношении было больше, чем у других «мечтателей». Например, он всегда мог для достоверности упомянуть о некоторых увиденных им особенностях строения частей тела объектов своих мечтаний, и это придавало «правдивым» рассказам сына лекарицы гораздо больший вес и значимость.

На самом же деле, девственность Сергар потерял со вдовой Мериллой, тридцати пяти лет от роду, жившей через десять домов от дома матери Сергара.

Ему тогда было почти пятнадцать лет, он здорово вытянулся, и на губе начал расти пушок – настоящий мужчина! Что и было замечено любвеобильной вдовушкой, сохнувшей по сильным мужским рукам ( и другим частям тела!) после гибели мужа, спьяну сломавшего себе шею. Муж Мериллы свалился с фургона по дороге из города, куда ездил за покупками на воскресный рынок. Мерилла и до его смерти не отличалась особой верностью – что и немудрено, при пьющем-то муже, и злые языки поговаривали, что с фургона этот мужичок слетел не просто так, кто-то ему в этом очень даже пособил. Например – гулящая жена, которую он нередко поколачивал за вертижопство и слабость на передок. Но... не доказано – значит, не доказано. А на «нет» – и суда нет.

До сих пор Сергара она совершенно не замечала. А тут вдруг... заметила. И через десять минут после того как «заметила», уже скакала на нем, постанывая, придерживая руками болтающиеся в воздухе крупные, упругие груди.

Сергар запомнил свой первый раз на всю жизнь. В общем-то и целом ему все понравилось – кроме лихой скачки симпатичная вдова порадовала молодого любовника своим искусным умением восстанавливать крепость уже приуставшей и натертой плоти. Однако с другой стороны – в процессе удовлетворения любовной страсти увы, не было ничего эдакого, волшебного, о чем можно было бы говорить целыми днями за дружеским костром.

Возможно, что накалу страсти Сергара в тот раз помешали голоса мелких детенышей Мериллы, которые бегали наперегонки во дворе, и скреблись в запертую дверь спальни, покрикивая противными визгливыми голосами (Мама! Ты чо там заперлася! А я кушать хочу! А Мирка обкакалась!).

А может просто женщина не была той Единственной, с которой хочется забыть обо всем на свете, без остатка растворившись в ее объятьях. Секс по любви – как потом говорили боевые соратники Сергара – в корне отличается от простого удовлетворения сексуального голода, утоляемого со случайной подружкой. Но он им не верил. «Какая разницу, кому принадлежит «дырка»? Они у всех женщин примерно одинаковы, и весь секс суть трение слизистых оболочек с целью получения заложенного природой удовлетворения. И не больше того. Отличие лишь в качестве той плоти, которой принадлежит «волшебное отверстие», и по большому счету – это тоже не важно. Закрыть глаза и представить себе самую красивую красотку из всех красивых красоток в мире... и все будет как надо. И еще – помогает вино!»

Приятели смеялись, а Сергар слегка злился, чувствуя себя обделенным. Увы, он не испытал чувства под названием «любовь». И слава богам, что не испытал. Обычно ничего хорошего из любви не выходило... сплошные неприятности. Куда лучше – переспали, и разошлись, довольные друг другом. Или недовольные. Но не враги.

После того случая Сергар не раз бывал в «гостях» у Мериллы, но никогда уже не рассказывал о своих похождениях ни друзьям, ни приятелям, ни трезвый, не пьяный.

Сколько у него было женщин? Да кто знает... сорок? Пятьдесят? Сто? Он не помнил, не считал – да и зачем? Глупо считать своих любовниц – чтобы хвастаться ими перед другими мужчинами?

Сила и слава мужчины не в количестве женщин, которыми он когда-то овладел, а совсем в другом – так сказал однажды приятель Ион, когда они пили в трактире, обмывая очередное жалованье, прожигавшее их кошели. В чем заключены эти самые сила и слава – Ион сказать не успел, погибнув от удара стилета своей истеричной, и в высшей степени ревнивой любовницы.

Отец, поймав Сергара возле заветной дырки в стене, не выпорол, и даже не ругался – погрозил пальцем, и в этот же день заделал отверстие, ухмыляясь и насвистывая песенку «Шел бравый солдат, навстречу молодка... " Не ругалась и мать – будто ничего не произошло. Но с того дня мать начала ему читать лекции на тему «О вреде ранних любовных отношений, и о том, как коварны молодые девицы, желающие завлечь неопытных юношей в свои липкие сети»

А еще – дала читать кучу трактатов о деторождении, и о женских и мужских болезнях, связанных с тем самым «процессом». Ранее эти трактаты лежали под замком в сундуке, ключ к которому Сергар давным-давно подобрал, и потому теперь был вынужден изображать неведение и удивление открывшимися ему потрясающими истинами (Ведь каждый родитель думает – их ребенок считает, будто детей находят в огороде, между грядками, во время прополки морковной гряды) .

Кстати сказать – тогда-то он и узнал о том, как следует приготавливать магические снадобья, уберегающие от беременности, а также научился готовить препараты, уберегающие от большинства болезней, разносимых легкодоступными любвеобильными девицами. И это ему очень пригодилось совсем скоро, когда Сергар отправился на воинскую службу.

Мерилла умерла тогда же, когда умерли отец и мать – во время эпидемии чумы. Двое из ее детей выжили, но что с ними стало потом – Сергар не знал. Похоронив родителей он ушел из села, чтобы никогда больше в него не возвращаться.

И вот теперь, рядом с ним, тертым жизнь, циничным видавшим виды мужиком, находились две очень красивые девушки, две зверицы, избравшие своей добычей именно его, Сергара. Это и забавляло, и раздражало, и не давало скучать.

С Таней он не спал. С ее слов – она никогда не занималась сексом, хотя не была и девственницей – во время косметического «лечения» Сергар не выдержал, и проверил.

Когда же решил поймать девицу на вранье и в лоб спросил о том, зачем она врет – Таня даже не покраснела, и так же твердо сказала, что никогда не была ни с одним мужчиной. И может поклясться в этом на детекторе лжи.

Сергар не знал, что такое детектор, но настаивать не стал – нет, так нет. Ее личное дело – как она лишилась девственности.

И вообще – Сергар никогда не питал благоговейного восторга перед этим самым маленьким кусочком плоти, который за каким-то чертом природа поместила внутрь женщины. Нет его, и какая разница? Разве присутствие девственное плевы доказывает порядочность ее обладательницы? Можно быть абсолютно растленной, видавшей виды шлюхой, и при этом сохранить девственность на всю жизнь (Сергару попадались и такие девицы). Тем более, что восстановить эту самую девственность для хорошего лекаря не составляет никакого труда – даже на Земле, не верящей в магию и колдунов.

Почему Таня оказалась рядом с ним? Почему он взял ее с собой, не оставив дома? У нее дома, в доме покойной Зои?

Честно сказать – он и сам до конца не знал. Жалость? Наверное.

Долг перед Зоей, погибшей по его «вине»? И это может быть. Обещал, что позаботится о Зоиной дочери, а Сергар всегда держал свое слово. Над ним по этому поводу иногда даже подсмеивались боевые соратники. Однако уважали, знали – сказал – выполнит, чего бы это не стоило.

В смутные времена, если что имело цену, так это слово мужчины. Сказал – сделал! Или крепись, не давай слова. Влияние отца! Тот тоже никогда не бросал слов на ветер, и сына приучил жить так, как подобает мужчине.

Таня насела на Олега-Сергара, вцепилась в него как клещ – еще с самых похорон матери. Тогда она стояла над гробом Зои, молчала. Бледная, как полотно, Таня тогда не пролила ни одной слезинки. Лишь потом, на поминках в пахнущем кислыми щами кафе, сидя возле Олега, тихо сказала, простонав, как от боли: «Никого не осталось! Кроме тебя! Не бросай меня, ладно? Я пропаду ведь, если ты бросишь меня! Я без тебя не могу! Не оставишь меня? Не оставишь?! " И по щекам ее прокатились две скупые слезы.

Олег поперхнулся борщом, который осторожно черпал из выщербленной тарелки, долго не мог откашляться, пряча глаза от собеседницы, а когда Таня повторила свой вопрос, не выдержал и сдался, пообещав ее не бросать, пока та не «встанет на ноги». О чем потом не раз, и не два пожалел, и крепко пожалел.

На второй день после похорон Таня уже стояла в кабинете Олега, и сообщала, что теперь будет работать с ним¸ помогать ему во всем, в чем сможет помочь, и делать то, что он захочет все, что ему нужно.

И Сергар, и Маша поняли вторую часть декларации вполне определенно, и если мужчиной это было воспринято вполне спокойно, то Маша тут же «встала на дыбы» и едва не побила наглую узурпаторшу прямо тут, не откладывая дела в долгий ящик. И побила бы, если бы Таня не оказалась особой довольно крепкой, жесткой не только характером, но и кулаком.

Тут было еще одно обстоятельство, причина, по которой Сергар не отослал от себя Таню, вносившую столько сумятицы и волнений в его и так не слишком спокойную жизнь – он не любил, когда на него нажимали – если только это были не армейские командиры. Впрочем – и тогда не любил. Выполнял армейские приказы, но не любил, когда приказывают. А тут Маша вдруг решила, что может командовать им, рекомендовать, запрещать – с кем ему общаться, кого любить, с кем спать! Нет уж – не бывать этому!

И тогда Сергар второй раз в сердцах поклялся, что Таня будет с ним столько, сколько он захочет – вечно, если у него будет такое желание! И если пожелает с ней спать – так оно и будет! И никто ему не указ! А если кому-то такое не нравится – пусть валит на все четыре стороны! А он уже не в армии, и командовать им могут только боги, если конечно им есть до него хоть какое-то дело!

Были извинения, были слащавые сопли и рыдания, были активные слюнявые ласки интимных частей тела в знак примирения противоборствующих сторон, был бурный секс, который всегда слаще после скандалов – ничего нового, все, как обычно.

И как обычно Сергар так и не понял – то ли Маша в самом деле любила, то ли не хотела потерять машину по производству денег, коей он сейчас являлся, но... хотелось все-таки думать первое. Хотя весь жизненный опыт старого вояки говорил: «Одумайся! Не верь! Деньги – вот что ей нужно, сладкую жизнь, буксир, который вытянет ее из этого болота! Женщины коварны! Не верь им!»

Он и не верил. Но хотел верить. А если хочешь – нетрудно себя и заставить. Не до конца заставить, но... настолько, чтобы почти поверить. Почти.

Вот так эта троица, двое из которой люто ненавидели друг друга, оказалась в машине такси, мчащейся к светлому будущему, располагавшемуся в нескольких сотнях километров южнее, в областном городе, мало чем отличавшемся от других таких же областных городов – не чистых, не грязных, не добрых , не злых – просто скопление домов, столпотворение людей, каждый из которых мечтает о лучшей доле. Как и все люди всех миров, даже если они и не верят в магию и колдовство.

* * *

Квартира была великолепна– пять комнат, паркет, огромная лоджия, большая кухня – все, что нужно для того, чтобы жить-поживать, и добра наживать. Зачем им такая огромная квартира, стоившая шестьдесят тысяч в месяц, да еще и за три месяца вперед – Сергар пока и сам не знал. Чтобы более-менее прилично жить, им хватило бы и трехкомнатной – с учетом того, что Таня будет жить в соседней комнате.

Платить такие огромные деньги за эти хоромы? Зачем? Если только устроить в квартире частный кабинет, принимать здесь пациентов... но их еще нужно наработать.

Пришлось еще и риэлтеру отдать тридцать тысяч – половину от месячной оплаты. Так-то деньги были, Олег рассчитывал купить квартиру, а не снимать, но это юудет позже. Тем более что оказалось – его денег хватит только на занюханную квартирку где-нибудь на окраине, в неблагополучном районе, пахнущем помойками и кошачьей мочой. Квартира же вроде той, в которой раньше жила Мария Федоровна стоила гораздо дороже – хороший район, ничего не поделаешь.

Поиском квартиры занималась Маша – все оказалось довольно просто: приехали, созвонились с риэлтершой, шустрой, нагловатой девкой, составили договор на Олега, расплатились с хозяйкой, высокомерной холодной дамой, по повадкам типичной чиновницей из администрации (так сказала Маша, а она знала что говорила – опыт.), и скоро они уже сидели перед телевизором, комментируя новости, поедая всякую вкуснятину, купленную в супермаркете. Девчонки были веселы, довольны, будто не они несколько часов назад переругались вдрызг, обзывая друг друга последними словами, шипя так, будто в машине сидели не две красотки, от которых глаз нельзя отвесть, а две очковые кобры, норовящие впиться зубами в ногу несчастного индуса, на свою беду прошмыгнувшего мимо змеюг. В качестве «индуса» были таксист, раздраженно и с отвращением поглядывавший на разъяренных дев в салонное зеркало, и Олег, всю дорогу молчавший, изображавший заснувшего от усталости портового грузчика.

Когда все немного насытились, Олег вздохнул, налил себе красного вина из высокой темной бутылки, глотнул терпкой, пахнущей виноградными косточками жидкости, и приступил к неизбежному – разговору о смысле жизни и дальнейшего его с девицами совместного существования. Разговор этот назревал давно, но Сергар его все оттягивал, предпочитая, чтобы все шло так, как идет – его все устраивало. По крайней мере, до тех пор, пока в жизни Олега не появилась Таня.

– Девчонки, давайте-ка поговорим... – начал он, взяв со стола пульт дистанционного управления, и убавив звук телевизора (вполне приличного, большого, номер которого и модель хозяйка скрупулезно вписала в акт приема-передачи)

– Давай, поговорим! – живо откликнулась Маша, и покосилась на «подругу» – О чем поговорим? О работе? О жизни? О том, зачем нам этот довесок?! (она пренебрежительно кивнула на Таню)

Таня зашевелилась, поджала губы, но сказать ничего не успела:

– Молчать! Никаких разборок! – рявкнул Олег, хлопнув ладонью по столу – Маша, молчи! Вы меня уже достали! Я буду говорить, буду задавать вам вопросы, вы станете отвечать – и больше ничего лишнего! Никаких лишних слов! Это ясно?! Я спрашиваю, обеих – ясно?!

– Ясно... .ну... ясно! – нестройно ответили обе девицы и замерли в ожидании. Обе не смотрели друг на друга, на Олега и лишь буравили глазами тяжелый стол, за которым могли усесться с десяток гостей. Гостиная и стол были огромными, под стать квартире – Маша сказала, что это дом новой постройки, по спецпроекту, для чиновников и богатеев, и что снять так дешево им удалось потому, что повезло.

Сергар не знал, в чем тут везение (за шестьдесят-то тысяч!) – но предпочел не спорить. Крыша над головой есть – и ладно. Тут прибирать-то замучаешься... такие площади.

– Итак, мы приехали. Теперь давайте подумаем, как будем жить – начал Олег, и девушки переглянулись, скрывая полыхнувшую в глазах неприязнь – Я не о том, кто с кем будет спать! Что вы сразу физиономии такие сделали?! Таня спит в своей комнате, я в своей, Маша в своей – благо, что место полно!

– А что, вместе спать не будем? – подозрительно, быстро осведомилась Маша – Мы же с тобой вместе спали! А сейчас чего? Нехороша я стала?

– Нехороша – серьезно отрезал Сергар – Ты во сне коленками пихаешься (Таня хихикнула, и Маша покраснела, бросив на нее яростный взгляд), а кроме того, мне иногда нужно побыть одному. От вас тоже нужно отдыхать. У тебя дома места было меньше, потому мы спали вместе. А теперь я хочу спать один.

– Знаю, почему ты один хочешь спать! – скривилась Маша, набрала воздуху в грудь, повернулась к Тане, и вдруг замерла, открыв рот: Сергар поднял руки над головой, и между кулаками жахнула синяя молния. Хлопнула, будто кто-то выстрелил из пистолета, запахло, как после грозы.

Обе девушки замерли с вытаращенными глазами, потом Таня сипло выдавила из себя, похлопав ресницами:

– Класс! Ты еще и фокусы умеешь делать! Ты как этот... фокусник... я забыла, как его звать...

– Каперфильд, дура! – презрительно бросила фыркнувшая Маша – Ничего ни хрена не знает! Дура дурой!

– Копперфильд, а не Каперфильд, колхозница хренова! – парировала Таня и замерла под холодным взглядом «фокусника»

– В общем, так, девочки – обманчиво мирно и ласково продолжил Сергар – Первый же скандал, первая же разборка – и вы отправляетесь домой. Я без вас обойдусь. Мне будет нелегко, но я обойдусь. Маша, ты помнишь хоть один случай, когда я не выполнил своего слова?

– Не помню – нахмурилась девушка и тихо вздохнула – Ну зачем так жестко-то?

– Затем, что вы отравляете мне жизнь – так же спокойно отрезал Сергар – Я не мог оставить Таню, потому что обещал Зое о ней позаботиться. И потому что пообещал Тане, что не оставлю без помощи. Но и не хочу бросать тебя, потому что ты мой друг... подруга, мы с тобой все это начинали, ты обо мне заботилась, мне с тобой удобно и хорошо... было. В том числе и в постели. Ты меня устраиваешь, я уже не раз это тебе говорил. Хотя я тебя и не люблю – и это говорил. И тебя я не люблю, Таня, и не нужно строить на меня далеко идущих планов! Жениться я не собираюсь, спать с тобой – тоже. По крайней мере – пока.

– Это прямо-таки обнадеживает – пока! – упавшим голосом сказала Маша – А я что, голоса не имею?

– Голоса? – вначале не понял Сергар, потом догадался – Нет! Не имеешь. Ты работаешь со мной, выполняешь определенную работу. Получаешь за это деньги. И кстати – очень недурные. Если меня твоя работа не устроит – мы с тобой расстанемся. Как, кстати, и с Таней. Деньги ты будешь делить с ней, чтобы знала. Таня будет мне помогать так же, как и ты.

– Минет делать? – не выдержала Маша – Или раком встанет? А может попрыгает на тебе, как...

– А это уж как я захочу! – отрезал Сергар, свирипея все больше – А если ты... сейчас... не заткнешься... !

– Да все, все! – заметно напугалась Маша – Работаем, чего там! Ты лучше расскажи, как думаешь все устроить! Клиентов-то поубыло! Я так-то раздала визитки с телефоном, но пока всем отвечаю, что мы не работаем. Да ты и сам видел... даже отключила телефон – задолбали! Я вообще предлагаю отказаться от всякой там мелочи! Ну... нищебродов всяких, кто денег хороших платить не может! Давай займемся богатенькими? Я уже придумала, как все устроить! Хочешь, расскажу?

– Расскажешь. Потом! – охладил Олег – Надеюсь, по нашим отношениям все ясно?

– Да все ясно! – пожала плечами Таня – Поживем, увидим. Я на нее кидаться не собираюсь... если она не набросится. Если честно – у Машки дури выше крыши. Если бы она не лезла – я бы не отвечала. Маш, ну чего ты прицепилась ко мне? Не собираюсь я его у тебя отбирать! Захочет – и со мной будет, и с тобой! Я-то не возражаю, я все понимаю! Ты с ним с самого начала, твое слово первое! Наоборот мы должны вместе быть, спину ему прикрывать! Ну чего мы воюем, правда? Эдак и в самом деле окажемся на улице! Между прочим – чего делать тогда будем? У меня есть мамкины деньги, да только я получить их из банка не смогу, пока в наследство не вступлю! Через четыре месяца, не раньше! И как мне жить?

– Как-как... к бабке ехать – сумрачно заметила Маша – Что, бабка не поможет?

– Мамка ее тогда матом покрыла, когда та за мной не уследила и я чуть кони не двинула! – усмехнулась Таня – Теперь она нас на дух не переносит. Разругались вдрызг. И вообще, мне где-то же надо работать? Ну, проем я мамкины деньги, а дальше что? Замуж выскакивать? Так это еще найти жениха-то надо! А ты сама знаешь, какие у нас там женихи!

– Да уж, знаю – не выдержала и фыркнула Маша – С приличными женихами напряженка!

– Вот-вот... а у меня восемь классов образования, и все тут. А они сейчас все больше образованных ищут, с университетским образованием! Докажи им, что и с дипломом девка может быть дура дурой! – тяжело вздохнула девушка – Я ж болела долго, сама понимаешь. Меня из школы и турнули. А куда я щас пойду, такая вся орясина здоровенная? В девятый класс? С мелкими сикушками за партой сидеть? Да лучше удавлюсь! Что мне, в проститутки идти, что ли?

– А что, ты бы имела успех – прищурилась Маша, и тут же виновато поправилась – Да это я так, чего вы оба вытаращились? Красивая девка, вот что я имела в виду! Я и сама уж подумывала, чего делать... а тут вот Олег. Ладно... подруга. Давай, заключаем мир! Потом с тобой еще перетрем все наши делишки (она покосилась на Олега, с каменным лицом прислушивающегося к разговору), договоримся, чо и как. Щас надо про работу подумать, план выстроить. Олега послушать, что он думает насчет работы. Ты же нас не бросишь без работы, Олег? Что думаешь делать-то?

– Что делать? – переспросил Сергар, глядя в пространство поверх телевизора, на экране которого метались какие-то люди с замотанными тряпками лицами на фоне горящих строений – Что делать... в общем так, девчонки – здесь пока что принимать клиентов нельзя. Даю тебе задание – найти помещение под массажный, лечебный кабинет. Не очень дорогое, но в хорошем месте. Еще – нужно как-то оформить дело согласно закона, чтобы налоги платить – по крайней мере с части доходов. Иначе работать не дадут.

– Мы тебе ИП сделаем! – уверенно кивнула Маша – Я все уже продумала! А сами будем в ИП числиться работницами! И стаж будет идти, и пристроены! Помещение – не проблема, их как говна по городу! Везде плакаты висят:«Сдается» Кризис же – щас люди в говне по уши, помещений нахапали, арендаторов же – хрен, да маленько!

– Выбирай выражения, Маш! – поморщился Сергар – И вообще, старайтесь почаще изображать из себя воспитанных дам! Уроки возьмите, что ли?! Ну, поищите объявления, может кто-то учит манерам? Поучитесь – как говорить, как правильно есть за столом, как пить! Уж на что я вроде не дворянин, и то ваши словечки меня корежат!

– Ну... у тебя мать училка, дак чего ж – пожала плечами Маша – А я-то чего? Сам знаешь... да и Танька тоже не в золотых яслях родилась. Мамка Танькина еще та оторва была, царство ей небесное. Так-то дельная была баба, жаль, да... Все я сделаю, Олег, не беспокойся! Ты же знаешь, какая я! Все продумала! Только чтобы ты назад, на попятную не пошел. Твоя задача лечить, фигуры бабские править, моя – клиентов тебе подогнать... хмм... найти. Работу обеспечить. Ну – все как обычно! А вот чо... что Таньке делать? Хмм... хотя... я буду ей задания давать! Будет ходить, решать по налоговым, по администарциям! Ага? Ты как, Танюх?

– Все, что нужно буду делать, как и ты... все, что Олег попросит! – Таня вздохнула, и кинула взгляд на Олега. Тот сделал вид, что ничего не заметил.

– Вот и хорошо – холодно кивнула Маша, которая все приметила, но язык прикусила – Сегодня у нас вторник – до конца недели я все сделаю. Были бы деньги – все можно устроить. А деньги у нас есть. И это... Олег... а дальше? Сколько ты будешь заниматься этим делом? Пока надоест, или как? Нам на что рассчитывать с Танькой? До денег ты не жадный... я боюсь вот чего – накопишь немного деньжат, купишь квартирку, себе, маме, и... сквозанешь куда-нибудь! И будешь жить на свои накопления... а нам что делать?

– Хмм... – Сергар взглянул на Машу. Иногда девушка на самом деле выказывала чудеса проницательности. Или скорее чутья... как зверек, который чует опасность.

И действительно – деньги ему были не особо нужны. Накопить некий капитал, жить с процентов, и... путешествовать по миру. Он ведь ничего не видел – кроме чахлого городка, да немного этого вот города – через окно автомобиля. Хочется посмотреть на белый свет.

А еще – неплохо было бы найти коллег-магов... если получится.

И правда – на какое время его хватит? Полгода? Год? Честно сказать, лекарское дело уже достало... надоело! Сергар никогда не хотел быть настоящим лекарем (хотя матери об этом не говорил, чтобы не расстраивалась). И что делать, если он им все-таки стал, помимо своей воли? И чем ему ХОЧЕТСЯ заниматься в этом мире?

– Не знаю – честно ответил Сергар – Пока я не буду убежден, что заработал достаточно для того, чтобы жить безбедно, пока не увижу, что и вы пристроены как следует – буду лечить. Но желания заниматься этим делом всю свою жизнь у меня нет. Кстати, ты права – нужно окучивать богатых. Думай, как это сделать. Будем омолаживать, будем исправлять фигуры. Когда-нибудь в Москву уедем... или еще куда-нибудь, в Петербург, например – мать говорила, что он гораздо интереснее Москвы. Но пока будем здесь жить и работать.

– А может сразу в Москву, а? – всполошилась Таня – А ну ее, эту дыру, а?! В Москву! Там все деньги! Какого черта тут сидеть?! Чего высиживать?

– Похоже, у нашего босса какие-то планы насчет этого города – проницательно, испытующе взглянула Маша – Олеж, ты что, решил найти этих козлов? Наказать?

Олег нахмурился, пронзительно взглянул на Машу, потом на Таню, непонимающе хлопающую глазами, легонько покачал головой, не отвечая.

Но Маша не унялась:

– Олег, не надо! Хрен с ними! Они сами сдохнут! Олег, не надо! Если ты попадешь с ними – а ты точно вляпаешься – мы-то что будем делать?! Я понимаю, что это дело твое, ты начальник, себе на уме, но ты и о нас подумай! Приручил нас – так не бросай!

– А о чем речь? – наконец-то спросила Таня, поняв, что происходит нечто странное – Кто такие «эти козлы»? Кого наказать? Олег, Маш – я же своя! Маш, скажи! Я же его люблю! Я за него умру! Ну чего вы от меня скрываете?! Обидно!

– Олега с матерью выселили черные риэлтеры – мрачно ответила Маша – Кинули их на квартиру, я слышала. Там целая деревня таких бедолаг... ну... где его мать живет. И вот теперь он думает, как их наказать – или я не знаю мужиков, и в частности самого Олега! Так ведь, Олеж?! Ведь думаешь, как их пришибить, верно? Планируешь?

– И пусть пришибет! – убежденно заявила Таня – Таких тварей надо пришибить! Я на днях видела по телеку – старушек обманывают, женщину с пятью детьми кинули на деньги, старушку выгнали, на лестнице живет! Считаю – кидал вообще надо убивать! Мне вот дать нож, скажи – бей эту тварь, риэлтера черного! Я бы зарезала! Точно, зарезала бы! Голыми руками задушила, порвала!

– И тебя посадят – вздохнула Маша – Обязательно найдут, и посадят. Менты щас знаешь, какие крутые – техника у них всякая, компьютеры! Посадят – как за настоящих людей! И менты будут за кидал, и прокуратура, и суд. Через суд их тоже не возьмешь, я видела этот фильм, даже плакала... суды за бандитов. Жалко да. Но все равно – лучше не связываться, да. Денег кидалы не отдадут, а гемору насыплют полны карманы! Нам это надо?

– Вам – нет – мрачно бросил Олег, встал с места, заходил по комнате – А ты представляешь, сколько они людей обманут, убьют, скольким еще сломают жизнь? Представь себя на их месте! Знаешь, что я пережил, когда меня, инвалида в коляске, вместе с матерью выкидывали на улицу?! Не знаешь! Даже не представляешь. Потому – молчи уж лучше!

– Молчу – горько скривила губы Маша – Между прочим, я тоже многое пережила, если ты помнишь! Да черт с ними, Танька правильно говорит – я бы их сама резала на кусочки! Твари, это – без бэ! Только вот... как бы в нас не ударило, вот о чем беспокоюсь. После того, что мы пережили... и все пустить по ветру? Зря моя мать умерла? Танькина? А мы – разве не заслужили лучшей жизни? Сделай все так, чтобы комар носу не подточил, ладно? Ты же умный, не лезь на рожон... а если чо не знаешь, попроси меня – я тебе помогу. Только скажи! Я тебе во всем помогу, клянусь! И Танька поможет. Правда, Тань? Мы всегда за тебя!

– Точно! Мы за тебя! Возьмем ножики, и пойдем резать гадов! Ты только скажи!

Таня фыркнула, за ней хихикнула Маша, но Сергару было не до смеха. Маша озвучила то, о чем он и сам давно уже размышлял. И хотя изображал из себя полностью уверенного в исходе дела мстителя, совсем не был уверен в том, что все пойдет так, как надо.

А еще – Сергар в очередной раз удивился тому, насколько проницательна и неожиданно умна его боевая подруга. У Маши просто-таки звериное чутье – волчица, право слово! Ловушку чует издалека!

Запах охотника, запах западни... он и сам его чуял. Но отступать не собирался.

«Делай то, что должен, и будь, что будет!»

Может для того боги и заслали в этом мир – чтобы очистить его от скверны? И мир, и самого Сергара...

А почему бы и нет? Ведь тогда в жизни появляется хоть какой-то смысл, не просто животное существование. Как животное, как боевой пес он уже пожил. Хватит. Может пришло время для чего-то правильного? Его выбор. Его жизнь. Новая жизнь.

Ведь не зря же боги хранили его на войне, когда рядом смерть косила соратников целыми рядами?

Не зря же он сумел отслужить два контрактных срока, а потом еще и выжил в Мертвых городах – там, куда осмеливаются заходить только «живые мертвецы», да отчаявшиеся, потерявшиеся в жизни отморозки – такие как Сергар, боевой маг и грабер. И если умеет он делать что-то лучше многих – так это убивать. Убийца. Талантливый убийца.

Лекарь, и одновременно – убийца... дикое сочетание. Но так захотели боги! А куда деваться от своей судьбы? Охотник на нечисть! Грабер.

И какая разница, в каком мире? В родном, или в этом... нечисть – она везде нечисть. Как бы не выглядела, в какие одежды бы не рядилась, на каком языке бы не говорила.

Девчонок бы вот только не подвести... прикипел душой, не чужие. Совсем не чужие...

* * *

– Как хорошо! Приятно с тобой гулять! Мы как жених и невеста, правда? – Таня счастливо засмеялась, и на ее звонкий, почти детский смех оглянулись двое мужчин и женщина лет шесятидесяти. Молодой мужчина окинул девчонку заинтересованным взглядом, остановившись на гладких, совершенных бедрах, едва прикрытых короткой юбкой, тот, что старше – посмотрел на Танину грудь, туго обтянутую блузкой, глянул в зеленые глаза, искрящиеся смехом, и едва заметно вздохнув, улыбнулся уголками губ, покосившись на свою спутницу. Женщина заметила, что-то тихо сказала ему на ухо, мужчина улыбнулся еще шире и они пошли дальше, держась за руки. Видно было, что они очень близки друг другу, и шли так вот рядом по жизни долгие, очень долгие годы.

– Наверно, семья! – тихо сказала Таня, провожая взглядом эту троицу – И сын их... А парень так-то симпатичный. Но не симпатичнее тебя! Красивее тебя нет на всем белом свете! Как бы я хотела вот так, всю жизнь рядом, держась за руки! И чтобы сын – красивый такой! И дочь! Такая как я, красотка! Чтобы парни на нее глаза пялили! Сохли по ней! А я бы ее учила как жить! Скажи, ведь у красивых пар должны рождаться красивые дети? Ведь так же?

– Не обязательно – рассеянно ответил Сергар, сверяясь с номером дома и названием улицы – Нередко бывает наоборот. Родители красавцы, а на детей без слез не взглянешь. Или же – родители уроды, а дети – глаз радуется!

– Да, я слышала про такое! – с жаром подтвердила Таня – Передача по телеку была про гены! Чуть в генах ошибка, и рождается какой-нибудь уродец! Даун, например! Ужасно, правда? У нас же не может родиться даун? И ты ведь умеешь лечить даунов, делать из них нормальных?

– Что-о-о?! – опомнился Олег – Какие еще дети?! Ты чем себе башку забиваешь?! Даже и не думай! Когда-нибудь встретишь хорошего парня, выйдешь за него замуж, нарожаешь детей, и...

– А я не хочу ни от кого детей! – надула губы Таня – Кроме как от тебя! Не хочу, и все тут! А от тебя хочу!

– Молчи! – тяжело припечатал Сергар – Еще слово на эту тему, и ты поедешь домой! Вчера все выяснили, чего еще нужно? И... это... ты ночью скреблась в мою дверь? Ты стучала?

– Мы уже пришли – неожиданно сменила тему Таня, и щеки ее залил легкий румянец – Вот, смотри, написано: «Московская-38». Пикет где-то здесь. А зачем тебе участковый? С риэлтерами связано?

– Связано, ага – мрачно кивнул Сергар, посмотрел по сторонам, увидел скамейку, вкопанную возле разбитой у тротуара клумбы, еще раз посмотрел на номер дома, приказал – Тут останешься. За мной не ходи. Сиди, следи за обстановкой, жди.

– А чего следить-то? Что я должна увидеть? – хмыкнула Таня – Как собачки гадят на тротуар? Тут кроме бабульки с собачками и нет никого!

– Вот и хорошо, что нет – отрезал Сергар, поглядывая вслед пожилой женщине, на голове которой красовалась причудливая широкополая шляпка – А если заметишь что-то подозрительное – звони мне, предупреди. Что угодно. Например – ментов заметишь...

– Или инопланетяне приземляются на летающей тарелке! – безмятежно закончила Таня, болтая красивой ножкой в плетеных босоножках, державшихся на ремнях, перевивающих лодыжки. Сергару нравились эти босоножки – в своем мире он таких не видал, они очень шли молоденькой девчонке, делая ноги еще стройнее. Хотя казалось – куда еще стройнее? Сергар постарался сделать тела девушек совершенными – им хорошо, и ему тренировка. Почему бы и нет?

С трудом оторвав взгляд от соблазнительных ног Тани, лекарь направился туда, где заметил табличку: «Опорный пункт охраны правопорядка Љ1» В просторечии – «пикет».

Так подобное заведение называла Маша, так называла и Таня. На вопрос: «Почему именно «пикет»?» – никто их них не смог дать вразумительного ответа, кроме: «Ну... пикет, он и есть пикет! Всегда был пикет! Так вот его называют! Да я откуда знаю – почему?!»

Впрочем, по большому счету Сергару и не очень то было интересно, откуда взялось это самое название. Гораздо больше его интересовало «содержимое» «пикета». А это содержимое сейчас находилось там, внутри, ожидая посетителя (вернее посетительницу), заранее позвонившего и договорившегося о встрече («У меня очень важное к вам дело! Я хорошо заплачу! Очень хорошо! Мне нужна помощь! Как нам увидеться?! Вы не пожалеете!»)

Чтобы дозвониться до участкового, найти его, пришлось обращаться в районное УВД, пробиваться через постоянно занятый телефон дежурной части, затем ответить на вопросы подозрительного дежурного, и лишь потом, через два часа после начала процедуры поиска, добраться до старшего участкового – того самого капитана полиции.

Если бы не Таня – это все вряд ли бы удалось. По телефону она представлялась хорошей знакомой участкового Анарова, и ее звонкий девичий голос, в который девушка подпустила нотки эротичности, работал как отмычка, действуя на мужчин так, как и ожидалось. Если бы не договорились о встрече по телефону, пришлось бы ловить участкового вечером, в приемные часы, а этого по понятным причинам очень бы не хотелось. Ведь Сергар не орден собирался вручить этому негодяю, и не премию за безупречную службу на благо родины.

Участковый согласился встретиться на удивление легко, и даже как-то равнодушно. Сергар ожидал, что тот начнет расспрашивать – что нужно этой непонятной девице, какое такое выгодное предложение она хочет сделать, но... ничего такого не случилось. Анаров остановил сбивчивую, взволнованную речь незнакомки, сулившей ему золотые горы, тут же предложив встретиться в опорном пункте и все рассказать. Похоже, что не он очень-то доверял своему телефонному аппарату... Впрочем – и немудрено, зная о его бурной деятельности на благо бандитской группировки.

Сергар уже знал, что в этом мире можно подслушать практически всех и вся, и на гораздо большем расстоянии, чем в его мире это могут делать самые умелые лазутчики с магическим способностями. С помощью специальных заклинаний, после длительных тренировок, маги могли слышать не очень громкую речь на расстоянии до пятисот метров, а самые сильные – подслушивали даже мысли, но не очень далеко, самое большее с десяти шагов. Здешние шпионы перехватывали разговор по телефону находясь за сотни и тысячи километров от объекта.

Как это делалось – Сергар не понимал, земная техника до сих пор была для него чудом и недостижимым для иномирянина волшебством. Он уже давно пришел к выводу, что из него не получится ни механика, ни программиста, ни космонавта – слишком велика была разница между цивилизацией Сергара и Землей, отправившейся по пути научного прогресса вместо того, чтобы развивать духовные дисциплины. Шар, летящий во мраке безвоздушного пространства? Солнце – раскаленный шар, вокруг которого вращаются планеты? Звезды – бесчисленное количество подобных Солнцу объектов?! Нет – он об этом слышал, даже читал (мама постаралась), но умом принять все-таки не мог. Не укладывалась в голове информация о том, что в настоящий момент он стоит на огромном шаре, несущемся в пространстве с невероятной скоростью. Лучше будет загнать эту информацию подальше в мозг и пока что ее не трогать. До той поры, пока будет время усвоить эту странную истину.

Дверь в опорный пункт была заперта. Сергар тихо выругался, воспользовавшись лексиконом Маши, повернулся, чтобы уйти, уже спустился с небольшого каменного крыльца, когда дверь опорного распахнулась и в ней выросла массивная фигура полицейского.

– Что хотел?! Чего надо?!

Сергар едва не вздрогнул – так знаком был этот голос. Голос, который он запомнил навсегда, даже если бы не был одаренным мнемонистом.

За месяцы, что прошли с той роковой минуты, когда Мария Федоровна потеряла квартиру и всю свою привычную жизнь, капитан полиции ничуть не изменился. Такое же брезгливое выражение лица, будто этот человек презирал весь белый свет, такой же широкоплечий, пузатый, те же пятна пота в подмышках.

Как и тогда, утром злополучного дня, от участкового пахло чем-то неуловимым, неприятным – смесью пота, мочи, и еще какого-то странного запаха, заставляющего вспомнить созданий мертвых городов, мутантов, переброшенных в мир Сергара неразряженными боевыми артефактами.

Полицейский на самом деле походил на мутанта – колосс, который может легко раздавить ногой жалкого слизняка вроде этого наглого посетителя «пикета», посмевшего побеспокоить хозяина опорного пункта полиции в неурочное для приема время.

– Что надо?! – снова повторил капитан, и добавил, пошлепав толстыми лосняшимися губами – Прием граждан с девятнадцати часов! Тут же написано! Ну чего ломишься в неурочное время? Давно по башке не получал?

– Мы договорились о встрече. Звонили вам – сухо сказал Сергар, не глядя полицейскому в глаза. Его просто-таки трясло от ненависти, от желания убивать, но он сдерживал свою ярость – пока еще не время для убийства. Тем более на глазах всей улицы.

– Я вообще-то с женщиной договаривался... – слегка смягчил тон капитан, и мельком глянул в лицо посетителя – Так она была от тебя? Ну-ну... ладно. Пойдем, поговорим... что там у тебя за выгодное предложение. Я не против выгодных предложений – если они выгодные.

Участковый сделал приглашающий жест, Сергар шагнул через порог, сделал несколько шагов, капитан остался позади, запирая дверь. Запер, обошел Сергара слева, снова обдав смесью запахов, и пошел вперед по длинному темному коридору, увешанному плакатами, фотографиями, скорее всего имеющими отношение к деятельности полиции. На Сергара он не оглядывался – видимо не считая посетителя опасным и ничуть не сомневаясь в своей безопасности. Уселся в потертое кожаное кресло за длинным, светлого дерева столом, показал рукой на один из стульев, расставленных вдоль стола.

На столе валялись хлебные крошки – видимо участковый только что пообедал. Отсюда и лоснящиеся губы, не до конца вытертые скомканными салфетками, валяющимися в плетеной корзине при входе в кабинет, запах колбасы и лука, висевший в спертом затхлом воздухе, какой почему-то бывает только в государственных канцеляриях. И не только на Земле.

Сергар сходу окинул взглядом широкий кабинет – выход только один, тот, через который он вошли в «пикет». Все окна в массивных стальных решетках, так что этим путем покинуть опорный пункт невозможно.

Сергар не любил находиться в замкнутом пространстве с человеком, который был ему неприятен, и даже опасен. Болезненно не любил. И начинал нервничать, если приходилось себя пересиливать. Ему сразу хотелось вырваться из «заточения», бежать, куда глаза глядят. Или разбить башку неприятелю.

Эта нелюбовь имела свою историю, и возникла она на четвертом году службы в армии, когда Сергар, тогда еще совсем молодой, бесшабашный и очень любвеобильный юноша, на очередном переформировании в тыловом городишке увлекся женой купца Мессельрана, бывшего в то время в отъезде. Обычно купчина отъезжал по своим торговым делам довольно-таки надолго, потому его истосковавшаяся по мужской ласке женушка развлекалась так, ей хотелось, не стесняясь в способах достижения пика любовных наслаждений, а также в выборе площадки для осуществления своих довольно-таки экзотических пристрастий. Она кончала не только от секса, но и от боли, доставляемой ей в любовном процессе и очень любила, когда Сергар брал ее грубо, можно сказать жестоко, при этом ругалась почище извозчика (Возьми меня! Я твоя сука! Я твоя тварь! Я животное! Сделай мне больно, гавнюк! Ну же, ублюдок ты ... ..! Засунь мне как следует, ... .. жеребец! Оооо! Да! Ударь меня еще! Ударь!) .

Ей нравилось получать по голой заднице добрым армейским ремнем, что приводило извращенку в совершеннейший восторг и неминуемо доводило до оргазма.

Сергар давно уже хотел с ней порвать – надоели эти игрища, выглядевшие как нечто среднее между изнасилованием и полковой экзекуцией, на которой порют проворовавшихся солдат, однако так просто взять, и разорвать отношения не удалось – просто не успел.

Зловредный и очень раздосадованный неудачей на торговом поприще купец (один из караванов попал в засаду на тракте, были утеряны несколько возов с драгоценными пряностями) вернулся в тот самый момент, когда молодой маг старался выбить дурь и оргазм из упругой задницы извращенки. И мало того вернулся – так еще во главе крепкого отряда караванной стражи – людей жестких, не раздумывая применяющих свои довольно-таки острые мечи. Особенно после того, как потеряли десяток своих людей, полегших от стрел дорожных грабителей. Стражникам, как и купцу, ужасно хотелось излить свою досаду и злость на какого-нибудь придурка, оказавшегося у них под рукой. И вот – такой случай!

«Держи его! Бей! На кол гавнюка! Отрежьте ему яйца! Лови ублюдка!»

В общем – пришлось незадачливому магу ретироваться через окно, но вся загвоздка была в том, что окна купеческой спальни, как и окна многочисленных лавок хозяина спальни, были забраны примерно такими же решетками, как и тут, в «пикете».

Сергар едва унес ноги, чудом уклонившись от мечей шустрых охранников и от дубинки разъяренного купца. Ему пришлось выстрелом огневика высадить окно вместе с рамой, в результате чего Сергар спалил брови, ресницы, а также хорошенько припалил волосы на своем многострадальном лобке. От мага неделю воняло паленой свининой, и товарищи по оружию подозрительно поводили носами, когда Сергар подходил к ним на расстояние двух шагов.

Ко всему прочему, Сергар едва не сломал ногу, выпрыгивая со второго этажа, а потом еще бежал по улице голышом, стыдливо прикрывая ладонями причинное место – под улюлюканье солдатни и охочей до зрелищ черни, радостно комментирующих веселое представление.

Купец потом пытался добиться справедливости, подал жалобу на самоуправные, наглые и подлые действия некого боевого мага, но армейское руководство подняло его на смех, не выдав на расправу гражданскому городскому суд ценное «полевое орудие крупного калибра», каким собственно и являлся Сергар. Тем более что убитых и пострадавших среди горожан не нашлось, ущерба никто не понес – если не считать пары сломанных носов, треснутой челюсти, двух вывихнутых рук и семи выбитых зубов, принадлежавших особо ярым стражникам. «Но это же какие-то гребаные наемники, отребья, отрабатывающие хозяйские медяки! Работа их такова! За что им платить?! Нечего бросаться на имперского солдата, тем более – на боевого мага!»

Пришлось купцу удовольствоваться в качестве трофея одеждой сбежавшего супостата (в общем-то, довольно потертой, видавшей виды), и кошельком негодяя, в котором сиротливо позванивали один серебряник и два медяка – все, что осталось от трехмесячного жалованья. Переформирование полка уже закончилось, скоро на фронт, а на войне – как на войне, сдохнешь, и пропадут монеты. Ведь мертвецу они ни к чему. Так почему бы их не потратить, пока жив? И потратил.

Единственное, чего было жаль Сергару среди барахла, утерянного в эпической битве с охраной купца – небольшой серебряной брошки, которую он все эти годы таскал с собой, как амулет на счастье. Эта брошка – все, что осталось в память о покойной матери.

Что сталось потом с купеческой женой – Сергар так и не узнал. Скорее всего, ничего особенного и не сталось – в очередной получила плеткой по своей любвеобильной заднице и гладкой спине, что вызвало очередной, особо яркий оргазм. А может, купец наконец-то опомнился и свернул башку проклятой извращенке. Да какая разница? Она знала, на что шла и чего хотела. Каждый должен отвечать за свои поступки, и соображать – что и зачем он делает.

Участковый Анаров меньше всего на свете походил на приснопамятную жену купца, и больше всего – на самого купца, парня дюжего, и такого же огромного, как и этот тип, сверливший посетителя взглядом бесцветных, как мутная дождевая вода глаз.

Хозяин кабинета молчал, что-то себе соображая, молчал и Сергар, вглядываясь в противника, подготавливая себя к тому, что задумал.

Первым тишину нарушил участковый, и от его слов Сергар напрягся, готовый прыгнуть как зверь, осознавший, что схватка неизбежна, и решившийся на атаку:

– Я тебя узнал. У меня хорошая память! Очень хорошая! Ты думал, я не узнаю? Пришел мстить, сучонок. точно? Не ты первый, не ты последний! Что, вылечился, гавнюк? Уже не в креслице, урод? Вылечился, и тут же побежал правды искать? Небось в прокуратуру помчался, задрав хвост? Я не ошибся? И тебя отфутболили, да? Идиот! Все схвачено! Вот же дебилы... никак не могут понять, кто тут хозяин! Итак, за каким хреном приперся? Отвечай, быстро!

Участковый поднялся из кресла и навис над Сергаром, будто живой каменный утес. От него резко запахло чем-то совсем уж противным – так пахнет здоровенный жук-бздюха, когда не знающий жизни мальчуган наступит на него ботинком, и с хрустом размажет это гнусное насекомое по дорожным камням. Башмак после этого минимум неделю воняет «жучатиной», мать ругается, и отмыть эту дрянь невозможно – проверено!

– Говори, тварь! Зачем пришел?!

Молчание. Секунда, две, три...

Ну и что ответить? «Я пришел тебя убить! Запытать до смерти, чтобы узнать, где вы, твари, обитаете, и кто входит в вашу банду!»? Так, что ли?

Зачем задавать глупые вопросы, когда человек все равно не может ответить правдиво? Или не хочет!

Глава 3

Сергар вскочил, и его глаза оказались вровень с глазами полицейского. В голове проскочила мысль: «О боги! Какой же он здоровенный!»

Проскочила, и тут же улетела на задворки сознания, уступив место холодной, звенящей пустоте. Сознание было ясным, хрустально чистым, как стекло бокала. Знакомо. Трансом это состояние назвать нельзя, но и обычным состоянием нормального человека – тоже.

Шаг назад, дальше от рук участкового, судя по габаритам тот должен быть очень сильным, но медлительным. А то, что он такой крупный, так это даже хорошо – развернуться ему будет трудно.

– Сбежать хочешь? – участковый усмехнулся, не выходя из-за стола что-то нажал под его крышкой. Загудело, металлически клацнуло.

Сергар оглянулся и увидел, что путь к отступлению отрезан. Если бы даже хотел убежать, теперь это невозможно – дверь, через которую он прошел, входя в кабинет опорного пункта, теперь плотно закрыта, и скорее всего заперта.

Он все-таки в этом убедился – подошел к двери, толкнул ее от себя. Какое там – не дверь, а стальной щит, броня, которую можно пробить только из пушки. Или выпустив большого огневика. И то – прожжет ли?

– Убедился? – участковый вдруг сделался благостным, даже как-то сразу подобрел, маленькие глазки его покрылись поволокой удовлетворения, повлажнели, сделались блестящими. Полицейский уселся в кресло, откинулся назад и барабаня по столешнице пальцами правой руки, левой сделал приглашающий жест.

– Хватит бегать, бегун! Я так-то не сержусь на тебя – прекрасно понимаю твои чувства. Если тебя кидают, как последнего лоха – ну как не понять? Так все-таки – что хочешь и зачем сюда пришел? Я правильно понял? Отомстить негодяям, отнявшим вашу халупу? А почему решил начать с меня? Дай-ка подумаю... ага...

Полицейский помолчал минуту, затем продолжил:

– Хочешь, чтобы я рассказал тебе о всех, кто в деле. Выяснить имена, явки, и все такое прочее. А вот – потом? Мне интересно, что ты задумал потом! Стой! Молчи! Сейчас я догадаюсь... так, так... В суд ты не пойдешь. Знаешь, что не поможет. Если бы ты был совсем уж дураком, уже бы подал заявление в полицию, или скорее – в прокуратуру. Остается одно – прийти к несчастному участковому, пытать его, вытащить из него всю нужную информацию, а потом грохнуть, оставив валяться в опорном. Затем отправиться к моим «коллегам» по бизнесу, выследить их по одному, и тоже грохнуть. Вряд ли ты думаешь, что сумеешь забрать свои деньги, но ведь тебе очень хочется получить моральное удовлетворение! Наказать негодяев! А еще – очистить мир от таких подонков, как я, и как Вампир. Правда же? Только не оскорбляй мой разум, не ври. Ты вылечился, а насколько помню, даже в инвалидной коляске ты был шустрым пареньком – я прекрасно помню, как ты ловко кидаешь ножики. Говорил ведь Вампиру – нельзя оставлять тебя в живых! Вдруг ты вылечишься? Вдруг встанешь на ноги? И будет вот так, как сейчас – припрешься, и будешь таращить на меня свои тупые глазенки! А оно мне надо? «Перелом позвоночника не лечится, не ссы!» Ублюдок тупой, а? Эти бандюганы тупые, как валенки, даже если они умеют делать бабки!

Участковый замолчал, выждал секунды три, испытующе глядя на Сергара, легко хлопнул ладонью по столу и тяжело вздохнул:

– Теперь хлопоты, работа – надо с тобой заниматься! Ведь ты же понимаешь, что теперь я тебя отпустить не могу? Молчишь? Ну – молчи, молчи... пока что! Кстати – стены тут звукоизолированы, как и двери. Хочешь – кричи, хочешь вопи во всю глотку – все равно никто не услышит. Окна снаружи непрозрачны – специально сделано, антитеррористическая угроза, понимаешь! Вдруг кто стрельнет через окно? Прямо по сотруднику правопорядка! Нельзя! Вот ты пришел – зачем? Убить меня! Террорист! Только почему без оружия? Тоже непорядок! Так не бывает – террорист, и без оружия?! Наверное, у тебя был нож. И ты хотел меня зарезать. За что? За то, что я, по твоему мнению, помогаю бандитам. Ложь, клевета, конечно – я предложил тебе обратиться в суд, попробовать доказать свои обвинения, но ты расстроился и попытался меня убить. Вот этим ножом!

Участковый чуть пригнулся, достал откуда-то из-под стола большой нож – массивный, с цветной наборной рукояткой. Оттуда же, из-под стола достал тряпку и тщательно обтер рукоять и клинок.

Сергар знал – зачем обтер. Чего-чего, а криминальных детективов он насмотрелся более чем достаточно. Что было непонятно – пояснила Мария Федоровна. Да и Маша кое-что знала о методах работы полиции. Рассказывала. И не мало...

Обтерев, полицейский положил нож перед собой на столешницу толкнул его вперед – нож проехал через стол участкового, проскочил через него, проскользил через стол для совещаний (он был примкнут буквой «Т»)и замер так, что рукоять ножа оказалась прямо перед «гостем», заманчиво маяча перед глазами.

– Вот. Возьми. Уравняем шансы. Умеешь ножички кидать? Вот тебе и ножичек.

Снова молчание, снова испытующий взгляд, и резкий окрик:

– Взял нож! Быстро!

– Чтобы ты меня пристрелил на месте? – усмехнулся Сергар – Может, хватит передо мной красоваться своим умом и сообразительностью? Давай просто поговорим? Что ты теряешь, если мы просто поговорим? Да, ты все правильно сказал, признаюсь, считал тебя глупее, чем ты есть. Это была ошибка. Ты победил. Но прежде чем мы с тобой начнем убивать друг друга, неужели не интересно понять, чем руководствуется каждая из сторон?

– Хмм... – участковый слегка поднял брови, с интересом посмотрел на «клиента» – Давай, поговорим. Время есть, я сыт, доволен, и вполне заслуживаю развлечений. Итак, ты подтвердил свои преступные намерения. Это уже хорошо. Скажи, неужели ты действительно думал, что придя сюда, чего-то добьешься? Вот чем ты думал, когда шел ко мне? Вроде бы на вид и не дурак, рассуждаешь разумно. Ну – я бы понял, если бы пришел один из этих алкашей и начал качать права – но ты-то?

– Я-то? Я пришел не права качать. Я пришел тебя убивать – Сергар усмехнулся – Откровенность за откровенность. Ответь: как ты пришел к этому? Как ты стал такой тварью? Животным? Связался с этими подлецами? Ты же должен понимать, что творишь черное дело! Ты вообще-то во что-то веришь? Ну там... в бога, например. Или в богов. Я хочу понять, правда. Ты – большой, сильный, неужели тебе не хватает денег? Неужели можешь заработать их только отнимая у слабых, уничтожая их, поедая как зверь?!

– Интересный вопрос – удовлетворенно кивнул полицейский – Как я и думал, ты из породы народных мстителей, но совсем не дурак. Да, я большой, сильный и умный. Это мое предприятие, это я нашел ублюдков, которые на меня работают. Это я все организовал, ты не понял? Хе хе.. Да, я зверь, а вы стадо. Вы все – те, кто слаб, те, кто не достойны жить. Вы пища! Вы моя пища! Ты же не считаешь злодейством поедания мяса коровы? Ягненка? Они твое стадо. И ты имеешь право их есть. А я – человек среди вас. Среди стада. Вы – животные. И я могу делать с вами все, что захочу.

– Все ли? – криво усмехнулся Сергар – А что же ты прячешься за формой полицейского? Делай все открыто! Почему боишься огласки? Что, стадо затопчет, да?

– Затопчет – тоже усмехнулся капитан – вы ведь опасны, животные. Поодиночке я могу вас размазать, как соплю, а в стаде..в стаде вы представляете собой опасность для высшего существа! Ничего... когда-нибудь высшие существа встанут у власти, и не только в этой стране. Везде! А вы, скот, разумные животные, будете нам служить. Когда-нибудь, не скоро, увы, но так будет.

– Рабы? Так ведь было уже! Не получится. Хороших людей все равно больше! И всегда найдется тот, кто захочет стереть с лица Земли такую мразь как вы! Пытались же. И не раз – ты что, историю Земли не изучал? Глупость какая... Ладно, не о том говорим. Расскажешь, кто входит в организацию? Сколько вас? Кроме Вампира , директора «Золотой осени» и бабы-нотариуса кто-нибудь еще есть?

Участковый внимательно посмотрел на собеседника, прикусил нижнюю губу удивительно белыми, острыми зубами, потянулся, положив окорокообразные руки на затылок, зевнул и встал, вытянув руки перед собой, сцепив пальцы в замок, разминая их, как борец перед схваткой:

– Достаточно. Мне уже не интересно. Пора умирать. Возьмешь нож? Или вложить его тебе в руку – потом?

– Потом – кивнул Сергар, и отбросил назад стул. Время разговоров и правда закончилось, нужно переходить к «работе».

Маг ожидал, что будет непросто. Но чтобы так?

Этот шкафообразный человек был невероятно быстр. Настолько быстр, что в своей не такой уж и маленькой жизни Сергар никогда не встречал ничего подобного. Никогда. Если не считать двух или трех человек – призанных мастеров единоборств. Но и те брали больше техникой, знанием приемов боя, а не скоростью, и уж тем более не силой.

Участковый будто размазался в пространстве. Темная тень – страшный удар в грудь молотоподобным кулаком, и Сергар уже летит через всю комнату, будто пущенный ударом футболиста упругий мяч.

Уже сползая по стальной двери кабинета, Сергар отчетливо понял, что он совершеннейший болван, самонадеянный идиот, и что сейчас он умрет – прямо тут, возле этой поганой двери, истекая кровью и тупыми мозгами.

Следующий удар – носком ботинка в череп он пропустил мимо виска, успев отклонить голову на пару сантиметров вправо. Массивная дверь загудела, будто колокол, этот удар вероятно было слышно до самой крыши многоэтажки.

Сергар протянул руки и коснувшись столбообразных ног участкового, выпустил в него разряд высокого напряжения, вложив в заклинание всю свою силу, всю магическую мощь, которую успел собрать. И замер, ожидая падения колосса.

Но ничего не произошло. Полицейский на секунду замер, затем отпрыгнул назад и с яростью, болью громко рявкнул:

– Да ты из них?! Тварь человеческая! Ах, ты – тварь поганая!

Капитан бросился к столу, сунул руку в ящик, выдернул оттуда пистолет и передернув затвор направил его на Сергара.

Магу повезло. Если бы патрон был уже в стволе – этой доли секунды ему бы не хватило на ответный удар. Но он успел.

Огневик, вылетевший из ладони бывшего боевого мага врезался туда, куда был направлен – в запястье полицейского – и вероятно перебил сухожилия, двигавшие кисть руки, управлявшие пальцами. Пистолет с громким стуком упал на стол, а Сергар, будто подброшенный пружиной, взвился с пола, задыхаясь от боли в грудине.

Зеленые и голубые молнии хлестали полицейского, как струи огненного дождя, но не могли его остановить. Он медленно, как робот, поднимал столбообразные ноги и двигался на Сергара, протягивая к нему окровавленные, тяжелые, могучие руки. На правой руке не хватало двух пальцев – указательного и среднего, не было половины ладони, и кровь брызгала из разбитой руки, заливая стол, пол, сделавшийся скользким, как после дождя, стены, отделанные светлыми деревянными пластинами, как часто принято в государственных учреждениях Земли.

Но участковый не обращал на ранение ни малейшего внимания – он шел, и шел, зажимая отступающего Сергара туда, откуда тот уже не смог бы выбраться, не пройдя на опасном расстоянии от неубиваемого существа.

Сергар хотел выстрелить огневиком еще раз, но боялся, что если прекратит выпускать молнии, проклятая тварь прыгнет вперед и сумеет его захватить. Парализующие молнии тормозили монстра, замедляли его движения. А если захватит – конец неминуем. Против такой силы не попрешь – раздавит, как таракана. Хорошо хоть полицейский с самого начала недооценил противника, иначе сейчас Душа Сергара уже летела бы к своему новому телу. И скорее всего он воплотился бы в совершеннейшего идиота – в наказание за совершенную глупость. Нельзя недооценивать противника! Расслабился, решил, что сильнее всех в этом мире – а вот тебе! Получи солдат плюшку!

– Ничего, скоро у тебя эта дрянь закончится! Колдовское отродье! – прохрипел полицейский, и попытался достать Сергара носком ботинка. Потом левой рукой подхватил стул и метнул его в мага, едва увернувшегося от тяжелого снаряда. После первого полетел второй стул, еще один, потом еще – скоро кабинет был усыпан обломками стульев, врезавшихся в стену со скоростью снарядов, выпущенных из катапульты.

Сергар не понимал, почему этот монстр не идет за пистолетом, потом догадался – не хочет ослаблять нажим, понимает, что если он позволит противнику сменить заклинание, ему конец.

Сергар не мог остановиться и прекратить исторгать из себя поток молний – единственное, что сдерживало противника, этот вот зелено-голубой пучок «искр», которые должны были парализовать, и даже убить полицейского, но всего лишь тормозили его движения. Полицейский время от времени замирал, окаменев, дергался, как если бы прилип к полу, но снова продолжал движение, внимательно наблюдая за Сергаром. Тому даже показалось – противник вводит в заблуждение – изображает, будто замедлился настолько, что теперь не представляет опасности, ждет, когда сергар поверит и бросится на сближение, или попытается убежать.

А еще маг понял – полицейский откуда-то знает о магической Силе, и о том, что ее ресурсы в теле колдунов не безграничны. Потому он так тупо шагает за убегающим противником, не пытаясь предпринимать какие-то еще, более эффективные действия. И на самом деле – зачем ему еще что-то делать, когда скоро резервуары магии опустошатся, и проклятый маг свалится ему в руки тепленьким, как свежее яичко из курицы?

Вот только он не знает, что никакие «резервуары» у Сергара не опустошатся. Не знает, что тот один из тех редких колдунов, которые непрерывно подключены к океану Силы, и она в его теле закончится только со смертью Сергара. Впрочем – даже если Сила и не кончается, может кончиться сам Сергар – сколько он может бегать вот так, по кругу, как загнанный заяц? Самое плохое, что у полицейского перестала течь кровь – а ведь расчет был на то, что монстр потеряет сознание от кровопотери! Что делать?

Целые стулья закончились. Полицейский начать хватать обломки и метать их в мага с такой точностью и силой, что Сергар едва уворачивался от летящих снарядов и те оставляли в деревянных пластинах отделки стен глубокие царапины и выбоины. Один раз ножка стула вонзилась в стену с такой силой, что даже осталась торчать, будто дротик, запущенный пехотным метателем третьего ряда.

Сергар прыгнул – с места, как акробат, молясь о том, чтобы новое тело не подвело. Сделал сальто, перевернувшись через голову, перелетел через стол и встал на ноги. Тут же отпустил молнии, сделал пассы обеими руками – мгновенно, это заняло всего полсекунды, и выпустил из обеих ладоней оненные шары размером с куриное яйцо. И упал, сбитый тяжелым столом, перевернутым могучим монстром.

Огневики пробили стол насквозь, слегка затормозив его движение, потому когда массивный «таран» сбил Сергара с ног, он ничего ему не сломал, лишь сильно зашиб и бросил на стену, одновременно прикрыв его от атакующего противника будто щит, помешав полицейскому размозжить Сергару голову. Ручища участкового врезалась в столешницу, и та хрустнула, разлетевшись под страшным ударом.

Плохо соображая, на одном инстинкте Сергар бросился в сторону, упал на пол, уворачиваясь от ударов, тут же вскочил, и снова свалился под навалившейся на него тяжелой тушей. Участковый вцепился в горло мага левой рукой, правой же попытался ударить в переносицу, но Сергар перехватил его искалеченную руку и зажал со всей своей силой, на какую был способен. И тут же мгновенно выпустил сотни тысяч щупал, пытаясь внедриться в мозг противника – для этого ему нужен был только физический контакт, и контакт этот теперь возник.

Щупалы опутали участкового, вонзились в череп... чтобы беспомощно упереться в непроницаемую защиту мозга. Сергар видел мозг, он трогал его, ощущал, но не мог войти в сознание «клиента»! Тот был закрыт магической защитой!

– Не лезь мне в голову, гнида! – проревел полицейский, и дернув руку вниз, ударил в скулу поверженному противнику, порвал кожу, рассек ее до кости. Потекла кровь. Сергар не сумел задержал монстра больше одной секунды – его физическая сила была несравнима с силой этого существа. И тот ударил его еще раз, еще! Все, что мог сделать маг – слегка отклонять направление ударов, чтобы те шли вскользь и не ломали череп.

Паника! Вот теперь началась паника.

Рука полицейского сжимала горло, дышать становилось все труднее, другая рука опускалась и поднималась с методичностью и силой молота, забивающего сваи в твердую землю. Сергар насколько мог – убирал лицо из-под ударов, дергался, выгибался, даже плевал в покрасневшую от натуги и ярости физиономию негодяя, но все безуспешно – участковый добивал его, и скоро добьет – это было ясно, как в солнечный день.

Сергар пытался «схватить» этого человека за сердце, вонзиться в него щупалами, остановить движения проклятого «насоса», остановить ток крови, но щупалы беспомощно соскальзывали с мускулистого пульсирующего мешка, будто тот был заключен в скользкую стальную броню. Как и мозг этого монстра.

Уже на границе сознания, отчаявшись, погружаясь в беспамятство от недостатка кислорода и последствий ударов, Сергар сложил все щупалы в одно копье, представил, что на конце невероятно острый, неломающийся наконечник, и влив в это «копье» все свою силу, всю свою новообретенную мощь лекаря, обрушился на защиту мозга, вонзил снаряд в «броню», отчаянно желая жить – жить во что бы то ни стало!

И потерял сознание.

* * *

Первое, что увидел – глаза. Пустые, белесые – как у покойника. Только не «как» – точно, покойника! Мертвее всех мертвых – навалился на грудь всей своей необъятной тушей. Голова набок, лежит на щеке, а из приоткрытого рта слюна – липкая, вонючая... запах раздавленного клопа. Или ящерицы...

Затошнило. Видел зрелища и похуже – почему именно сейчас тошнит? Мысли разбегались, не позволяя ухватить себя за хвост, но одна все-таки попалась: «Спихнуть с себя эту тварь!»

Что и сделал – туша полицейского грохнулась на пол, из широкой груди мертвого монстра вырвался тяжелый булькающий выдох: «Эхххх... .».

Сергар попытался встать – его пошатывало, руки, которыми оперся о пол подламывались, но через несколько секунд в голове прояснилось, и маг кое-как уселся, прислонившись спиной к стене. Теперь можно было подумать и оценить ситуацию.

А ситуация, честно сказать – дрянная. То, ради чего пришел – не сделано. Ну... почти не сделано. Да, он хотел наказать участкового, но не ТАК! Нужно было выдоить информацию, а уж потом...

А что потом? Его так и так надо было убить. Только не в опорном пункте, и не подвергая свою жизнь опасности! А если бы не сумел убить эту тварь? Если бы не хватило мощи?! А ведь ее хватило едва-едва! Еще бы чуть-чуть...

Маг потрогал лицо – оно распухло, и нечего было думать чтобы выйти на улицу в таком виде. До «первого мента» – как говорила Маша. Тут же «загребут». И если кто-то захочет связать смерть участкового с битой мордой человека, который таким вот вышел из опорного пункта...

Хотя с другой стороны – а что ему предъявить? Участковый напал на него, избил, а потом вдруг взял, да и помер! Сам помер. Сам по себе!

Сергар ухмыльнулся, и слегка удивленно поднял левую бровь – а вот тебе и выход! Вот тебе решение! Если вот так тихонько останавливать сердце негодяев – кто сможет предъявить Сергару обвинение в убийстве? И тут же сам себя поправил – если после каждой такой смерти вспомнят, что рядом с покойным видели некого типа, молодого, двадцатилетнего парня с голубыми глазами и светлыми волосами, то захочется спросить этого самого парня, а какого черта ты ошивался рядом с покойным? Какое отношение имеешь к его гибели?

Если бы можно было проникать в тело на расстоянии! Как бы все упростилось! Увы... чтобы убить так, как убил участкового, нужно обязательно коснуться жертвы. А Сергар подозревал, что жертва будет очень недовольна тем, что ее лапают грязными руками. Чистыми – тоже.

Посидел еще минут пять, чувствуя, как тело восстанавливает подвижность, как спадает опухоль на лице. Организм восстанавливался буквально за секунды, и это радовало больше всего на свете.

Мелькнула мысль – а может он вообще бессмертен? А что? Почему бы и нет! Если тело ТАК себя восстанавливает, то может быть оно не будет умирать?

И тут же ругнул себя – читал же! Невозможно! Тело все равно умрет, прожив отпущенный срок! И засомневался – а как же рассказы бабки Нади? О бессмертии? Врала?

Снаружи в дверь кто-то забарабанил, Сергар встрепенулся, вскочил с пола, прислушался.

Мужской голос:

– Викторыч, ты там? Открывай! Ключи искать неохота! Юрий Викторыч! Ау!

Человек затих, потом в двери послышался скрежет ключа. Сергар замер, бросил взгляд на труп участкового – если возьмут рядом с покойником, точно закроют в тюрьму! Запертая дверь, разбитые стулья, окровавленный парень и мертвый участковый! Пока разберутся, пока сделают экспертизу – отсидит не одну неделю, а то и месяцы. Что делать?

Шагнул к мертвецу, опустился на пол, лег и взял того за руку. Мгновение, другое... дурнота... готово!

Тяжелое тело зашевелилось, медленно приподнялось на руках. «Участковый» встал на колени, поднялся на ноги и замер у стены, ожидая, когда войдет тот, кто гремел ключом в замочной скважине. Сергару не хотелось убивать этого человека. Он не знал, причастен ли тот к преступлениям капитана, замешан в чем-то, или нет. Убивать следует только тогда, когда нужно защитить свою жизнь. Он ведь не во вражеской стране, не на вылазке лазутчиков, когда убивают каждого, кто заметил продвижение группы шпионов, будто то случайный прохожий, женщина или ребенок!

Да, Сергар слышал рассказы о подобных постыдных деяниях, совершаемых профессиональными лазутчиками. Нет – логикой понимал, что если случайный наблюдатель заметит передвижения разведчиков и доложит вражескому командованию, погибнет множество людей, и не только эти самые лазутчики. Понимал, но принимать не хотел. Невинные – есть невинные. Они не заслужили смерти, даже ради интересов дела. Что бы кто ни говорил.

– О! Викторыч, я гляжу – ты тут крепко развлекся! – худощавый парень в полицейской форме весело подмигнул капитану, и перешагивая через обломки стульев шагнул вперед – Опять стулья покупать! Ну что у тебя за привычка, долбить злодеев стульями?! Вась, видал, что Викторыч тут наделал?

– Видал – крепкий, грузноватый мужчина лет тридцати пяти, тоже в полицейской форме, прошел к столу и недовольно поморщился – Он вообще-то живой? Что тут было? Юрий Викторыч, как бы проблем не было. Сам знаешь, комиссия работает! А тут такое! Он что, напал на тебя?

«Юрий Викторович» промолчал и шагнул к худому. Его движения походили на то, как ходят зомби из фильмов ужасов, и грузный нахмурился:

– Викторыч, с тобой все в порядке? Ты не заболел?

«Викторыч» махнул массивной рукой, и не ожидавший нападения первый полицейский получил сокрушительный удар в висок, после чего рыбкой полетел в угол, с громким стуком врезавшись в деревянную панель.

Второй полицейский шагнул назад, собрался что-то сказать, но удар кулаком по черепу, прямо в макушку, заставил его закатить глаза и мешком свалиться на пол.

Разлетелись по полу бумаги – вывалившаяся из рук толстенная папка исторгла из своей утробы кучу макулатуры. Впечатление было таким, будто папку вытошнило содержимым – настолько оно ей было отвратительно. Заявления, жалобы, отписки полицейских и административные протоколы – все то, что составляет работу и жизнь любого участкового уполномоченного.

Сергар отпустил капитана, тело постояло на ногах долю секунды и грохнулось на пол, накрыв собой одного из оглушенных соратников. Подождав секунд пять, маг пошел на звук – где-то журчала вода, и по всем логическим выкладкам следовало, что где-то тут, в помещении опорного, есть туалет, а если есть туалет – значит, есть кран с водой, и можно будет умыться. Смыть с себя засохшую кровь и хоть как-то привести себя в порядок.

Туалет нашелся у выхода (меленькая дверь направо), там же был и кран, корявый, с прокручивающейся вертушкой, но вода в нем была. Над краном – мутное, засиженное мухами зеркало, частично осыпавшееся с обратной стороны.

На умывание ушло секунд двадцать, не больше – неизвестно когда очнутся поверженные соратники монстра. Сергар усмехнулся – очень хотел бы видеть их физиономии, когда те, очнувшись, будут решать – что же это такое было? И что тут случилось.

А еще, его очень порадовало, что среди тех, кого он оглушил, управляя телом полицейского, не было подобных капитану монстров, иначе худо бы пришлось незадачливому магу.

Перед уходом осмотрел безмолвных коллег убитого участкового, проверил пульс. Оба живы, и это радовало – зачем лишние проблемы? И лишние уколы совести... Хотя... какая совесть? Он защищался, а если в бою случайно отправил на тот свет – как можно себя винить? Война, есть война.

На улице было жарко, солнце тут же ухватилось за голову Сергара горячими ладонями лучей, будто пытаясь выжечь мозги чужаку из иного мира, но после промозглого сырого холода опорного пункта было даже приятно. Сухой ветер высушил испарину, слегка зудевшая кожа лица благодарно впитала солнечный свет. Пощурившись на голубое небо, Сергар пошел туда, где его ждала Таня.

Он взял ее с собой неспроста. Уже перед выходом в город сообразил – а ведь он на самом ничего не знает о том, как себя вести в городе! Как передвигаться, как вызвать такси, как найти нужный адрес! Нет – он видел фильмы о жизни в этом мире, читал книги, газеты, но... Одно дело – об этом читать, а другое дело – использовать на практике. Пока что без помощи землян ему еще очень трудно. То, что он некоторое время самостоятельно передвигался по районному городку – не в счет. Что такое захолустный городок, в сравнении с областным городом – шумным, пыльным, забитым людьми и автомобилями?

Город ошеломлял, заставлял почувствовать свою ничтожность, низводил до уровня муравья, ползающего в громадном рукотворном лабиринте, одного из сотен тысяч, миллионов маленьких «муравьишек», наполняющих жизнью этот гигантский каменный «муравейник».

Таня ориентировалась в городе на уровне инстинкта, так, как некогда Сергар в мертвых городах, наполненных нежитью и монстрами, созданными боевыми артефактами. Она шла не задумываясь, воспринимая поездку, как веселое приключение. Магу же было не по себе в этой толпе, в этом каменном «лесу», и он с трудом заставил себя успокоиться – ему все время казалось, что за ними следят. И вот – чем все закончилось в пикете. Неспроста мучили предчувствия беды! Предвидение? У него вдруг проснулся очередной магический, очень редкий дар? Почему бы и нет? Если уж он стал лекарем, так почему и не предвидцем?

Уже зайдя за угол дома, вдруг вспомнил, неприятно удивился – почему Таня не предупредила, когда в поле зрения появились полицейские? Почему не позвонила? Не успела?

И тут же мысли умчались вдаль – он услышал крики, девчачий визг, в дверном проеме большого черного автомобиля мелькнула знакомая коротко постриженная светлая голова. Визг захлебнулся, будто кто-то зажал рот ладонью, автомобиль утробно рыкнул и рванул с места.

Сергар не раздумывал ни секунды: боевая позиция, пасс «собирание», пасс «выброс» – вслед стартовавшему джипу вылетел огневик размером с яблоко.

Такой знакомый по прежней жизни скворчащий звук – будто на большом огне жарили кусок сала.

Дымная полоса – легкий сизый дымок, как если бы кто-то швырнул зажженную сигарету.

Вспышка!

Покрышка с грохотом лопнула, изувеченный диск заскрежетал по мостовой, автомобиль вильнул и едва не врезавшись в припаркованный у обочины маленький серебристый автомобильчик остановился, будто его дернули за хвост.

Еще один огневик, пущенный вслед джипу, не попал в машину, ударился в асфальт и выжег в нем небольшую ямку, и это было похоже на то, как если бы кто-то ткнул раскаленным гвоздем в застывшее масло. Ямка чадила, исторгая из себя черный дым и неприятный запах, горела разодранная автомобильная покрышка, закрывая поле боя темной пеленой, и в первую секунду никто из прохожих не понял, что происходит. Только когда к машине подбежал худощавый высокий парень, первые зрители начали понимать, что случилось нечто непонятное, странное, а раз оно случилось – стоит поснимать это самое «странное нечто» на камеру сотового телефона. Благо – сотовый телефон есть у каждого первого встречного. И у второго – тоже.

Двери джипа распахнулись, оттуда вывалились четверо смуглых, здоровенных парней. На их небритых горбоносых лицах маска безмерного удивления, но надо отдать должное – когда светловолосый парень подбежал к автомобилю, двое парней встретили его плечо к плечу, массивные, как бронзовые статуи, и такие же спокойные.

Парень не остановился – он мгновенно коснулся живой преграды выставленными вперед ладонями, и оба здоровилы рухнули на мостовую, закатив глаза.

Двое оставшихся на ногах сунули руки в подмышки, но ничего сделать не успели – один свалился от жестокого удара в переносицу, заливаясь кровью, хлещущей из расплющенного носа, второй рухнул так же, как двое первых – молча, не ойкнув, как подрубленное дерево.

Парень шире распахнул дверь джипа, и буквально выдернул оттуда девушку – стройную, очень красивую, постриженную так, как стригутся девушки, желая подчеркнуть свою самобытность – короткая прическа, платиновые волосы. Девушка была без сознания, а на подбородке засохла кровь.

Неизвестный обхватил голову девушки ладонями, заглянул ей в глаза – девчонка вздрогнула, веки затрепетали и через несколько секунд она уже пыталась встать, опираясь на руку своего спутника. Тот уцепил ее за ладонь, потянул вперед, к тротуару, шагнул... и тут из джипа грохнули три выстрела – один за другим, быстро, будто из автомата.

В толпе зрителей кто-то закричал, на тротуаре на руки спутнику упала подстреленная шальной пулей женщина.

Едва не упал и светловолосый – его ударило в спину будто здоровенной дубиной. Удержав равновесие, парень оглянулся, сделал такое движение, как если бы что-то кидал в автомобиль. Через секунду грохнул взрыв – на месте блестящего черного джипа, стоившего несколько миллионов рублей, пылал костер, в котором кто-то страшно верещал – всего секунду, затем крик прекратился.

Странная парочка бегом побежала по тротуару, забежала куда-то во дворы, к пятиэтажкам, построенным еще в семидесятые годы прошлого века и затерялась среди детских площадок и гаражей, чудом сохранившихся в этом районе города. Эти гаражи давно собирались сносить, освобождая место для новостроек, но жители бунтовали, протестуя против сноса, и администрация района пока что притормозила это грязное дело. Вряд ли надолго, потому что власть всегда настоит на своем, желания каких-то там простолюдинов не имеют никакого значения, когда дело касается больших денег.

Те, кто потом вспоминал увиденное на дороге, говорили, что чудом уцелели после взрыва гранаты (а что же это еще было, как не граната?!), что осколки свистели возле виска. И только потому они не сумели разглядеть лица парня.

Впрочем – многие успели разглядеть длинные ноги девицы, которую он вытащил из джипа, ее красивую грудь (левая грудка выскочила из порванной блузки и выглядела очень соблазнительно). Ее прическу – половина девушек и женщин, наблюдавших за побоищем тут же решили, что прическа очень хороша и стоит соорудить себе точно такую.

Лицо девицы тоже никто не смог описать – лицо, как лицо, красотка, да, ничем не отличающаяся от тысяч красоток, прелести которых можно каждый день видеть на экране телевизора, или в сети интернет. Там и покруче есть. Вот если бы у нее был большой нос, либо на лбу росло что-нибудь несуразное, прикольное – тогда да, можно запомнить. А так – кто ж ее упомнит? Особенно, если рядом полыхает машина и на мостовой валяются здоровенные, славно отмудоханные кавказцы.

У многих зрителей остались видеозаписи, но на них лишь дым, мелькание частей тел, вопли и две убегающие фигуры – в основном нижняя их половина, и по большей части – нижняя половина девицы. В высшей степени аппетитная.

Для следствия – бесполезный материал. Как и для семьи Джабраиловых, один из членов которой как шашлык поджарился в салоне новенького рейнджровера. Семья была опечалена.

* * *

Сергар забежал за металлический гараж, плюхнулся на землю, прижался спиной к прохладному ржавому металлу и сплюнул на землю кровь, собравшуюся во рту. Таня стояла рядом, прижав руки к груди и тихонько всхлипывала, натягивая на грудь разошедшуюся драную блузку.

– Олежек, миленький, давай скорую, а? Куда тебе попали?!

– Легкое пробито – с трудом прохрипел Сергар, на губах которого вскипали розовые пузыри, а в груди все клокотало, хрипело и булькало. Хотелось откашляться, выбросить из груди скопившуюся жидкость, и он не выдержал – зашелся в кашле, отчего из глотки вылилась добрая пригоршня крови.

– Ай! – вскрикнула Таня, пошатнувшись, едва не упала в обморок, белая, как полотно – Скорую! Я – скорую!

– Стоять! – прохрипел Сергар – Звони Маше, пусть приедет, привезет нам одежду. В таком виде показываться на людях нельзя. И никаких врачей, не вздумай! Все будет в порядке!

– Как в порядке?! Какой там в порядке?! Ты на себя посмотри! – простонала Таня, и тут же, набрав номер, стала что-то говорить. Сергар напряг слух, и облегченно вздохнул – послушалась. Разговаривала с Машей.

– Как ты оказалась в машине? Рассказывай! Что это за люди? Ты их знаешь?

– Да откуда я их знаю?! – возмущенно фыркнула Таня – Я сидела, тебя ждала. Тебя все нет, и нет. Позвонила Маше, с ней поговорила. Потом смотрю – менты идут! Я с Машей перестала говорить, хотела тебя вызвать, и тут эти, на джипе! Видать они подъехали, когда я с Машей говорила! Только собралась тебе звонить – один за мой телефон схватился, говорит – поехали с нами! Я ему – сейчас мужу позвоню, он вам задаст! Они смеются! Я телефон вырвала, но позвонить не успела! Он начал меня тащить, я дралась, врезала ему! Из джипа эти – смеются, что-то по-своему гыргычат, я поняла, что смеялись над тем, что меня тащил. Мол, с бабой сладить не может! Он мне и врезал! А я ему! Они снова смеются! Тогда этот схватил меня и потащил! Я кричала, а все идут мимо, будто не видят! Боятся, само собой. Парни здоровенные, крутые видать. Тачка крутая – она кучу бабла стоит. В общем – врезали мне, я и вырубилась. Потом очнулась – а ты уже тут! Все валяются! Это просто кино! Я и в кино такого не видала! Ты всех завалил! Здорово! Олежек, может все-таки скорую вызовем?

– Никакой скорой. Я уже в порядке!

Сергар не соврал. Его легкое, пробитое пулей, уже восстанавливалось, дышать стало легче, и хотя он все еще отхаркивал кровь из глотки, ее было все меньше и меньше. Все-таки Сила – есть Сила!

И снова подумал – есть ли что-то, что может его убить? И что бы было, если б пуля угодила в голову? Вот тут, скорее всего – конец. Все можно восстановить, но если мозг... свой мозг – не получится. Наверное – не получится. А может получится? Сергар был в этом не совсем уверен, но пробовать не собирался. Ну их к черту, такие эксперименты... так и сдохнуть можно!

Маша появилась через час – после нескольких звонков, уточняющих местоположение «загнанных», она все-таки их нашла, и вцепившись в Сергара с минуту рыдала, размазывая по щекам «водостойкую» краску. Ее переживания были так очевидны и неподдельны, что Сергар слегка растрогался, и на весы в его душе пала еще одна небольшая гирька в пользу Маши.

При всей своей любви к деньгам, склочности и мелочности, Маша была все-таки СВОЕЙ, тем человеком, который не ударит тебе в спину, на кого можно положиться в трудной ситуации. А большего от боевого товарища, или вернее боевой подруги, требовать не стоит.

Впрочем – и вообще не нужно требовать многого от других людей. От чужих людей. Они просто люди,и ничто человеческое им не чуждо. Не нужно их демонизировать, и так же не нужно делать святыми – они не святые, и не демоны, это Сергар знал точно. Нет абсолютных злодеев, и нет в мире святых.

По крайней мере Сергару не попадались ни те, ни другие. И он от этого совсем не собирался впадать в депрессию.

К моменту появления Маши рана его затянулась. Пуля осталась где-то внутри, возможно в легком, но Сергар пока что ее не ощущал. На месте входной дыры на краю которой раньше пузырилась кровь, теперь был небольшой круглый шрам, который скоро рассосется, не оставив даже следа. И слава богам! Поживем еще!

Они переоделись, из бутылки с минералкой смыв с себя засохшие потеки крови. Сергар полечил Таню, вылечив губу, разбитую ударом похитителя, вылечив ей и щеку, распухшую от ударов, убрав синяк, разлившийся чернотой вокруг левого глаза – сейчас Таня была такой же красоткой, какой он оставил ее на улице, перед тем, как отправиться на «разговор» с участковым.

Еще через полчаса все трое ехали домой в салоне чистенькой иномарки-такси. Молчаливый водитель, занятый своими мыслями, не мешал пассажирам погружаться вглубь их мыслей. Усталые девушки сидели сзади и молчали, Сергар же обдумывал, как жить дальше, и с каждой минутой обдумывания все больше укреплялся в мысли о том, что этот мир, несмотря на свою кажущуюся безопасность не так уж и совершенен, и заслуживает хорошей чистки.

Вот только кто будет чистить, и как определить, что именно нужно вычистить? Какую нечисть убрать из этого мира? В мире Сергара все было гораздо проще – вот нечисть, нелюди, вот монстры – их надо убить. Вот люди – в основном хорошие, за исключением тех, кто хотел отнять у Сергара законную добычу. А тут? Внешне вполне нормальные люди вдруг оказывались настоящими монстрами, нЕлюдями, которым и жить-то не нужно! Вот зачем этим парням понадобилось тащить в машину совершенно неизвестную девушку, явно не шлюху, зарабатывающую своим древним искусством? Почему нельзя было просто заплатить той, которая согласится иметь с ними дело?

И дело даже не в том, что некий мужчина захотел понравившуюся девушку, и в голове его что-то щелкнуло, заставив наброситься на эту девицу как какой-нибудь сексуальный маньяк, нет – почему этот самый «маньяк» не думает о том, что у той же девушки может найтись сильный защитник, который размажет насильника по мостовой, как сопливый плевок? Неужели эти люди так уверены в своей силе, безнаказанности? Уверены, что могут творить свое черное дело прямо посреди белого дня? На глаза у десятков, сотен людей?

Как и тогда, когда похитили Машу – никто ничего не видел, никто ничего не знал. Равнодушные люди, как живые мертвецы – перешагнут через умирающего и пойдут дальше по своим делам. Чтобы потом так же, как и другие несчастные жертвы погибнуть на глазах десятков людей.

«Такова жизнь!» – как-то сказала Маша, и Сергар с грустью подумал о том, что такой жизни не заслуживает никто. Но она права – жизнь именно такова. Такова, какой ее делают сами люди.

На месте побоища толпились люди, у обочины стояла пожарная машина, сгоревший джип «вытаивал» из свежей пены, словно кусок угля из весеннего снега.

Важно, как гуси, ходили полицейские в своих странных шапках, называемых здесь «фуражками». Расследование шло полным ходом.

Сергар отстраненно подумал о том, что нужно поинтересоваться – почему возникла такая мода на дурацкие шапки. И тут ухмыльнулся уголком рта – какое ему дело до того, почему стражи порядка ходят в таких идиотских нарядах? Не о том нужно думать.

Не о том? А тогда – о чем?

Например о том, кем был этот участковый, и почему он сказал Сергару: " Ты из этих?!» Ведь что получается – полицейский знал о магах?! Мало того что знал – был от них защищен! Эта мысль точно требовала осмысления...

– Видали? – водитель такси замедлил скорость автомобиля и кивнул головой на сгоревший джип, стоявший на противоположной стороне дороги – Говорят, хачики на кого-то наехали, вроде как девку хотели утащить, а ее парень в них гранату швырнул! Одному нос сломал, трех еще как-то вырубил, а сынка этого бандита... фамилию забыл... так вообще в машине сжег! Вот, так и надо! Наконец-то нашелся кто-то, кто порядок навел! Достали эти хачики, понаехали, везде одни черные! Уууу... ненавижу!

– А может, мы тоже хачики! – холодно сказала Маша, покосившись на водителя – Чем тебе так хачики помешали?

– Ну какие вы хачики?! – хмыкнул водила, молодой мужчина лет тридцати пяти – Я что, не вижу? Типичные русаки! У вас «Рязань» – на лицах написано!

– Так уж и Рязань? – неприятно удивилась Маша – Что, такие колхозные, что ли?!

– Да нееет... – слегка смутился водитель – Вы шикарные! Девушки – глаз не отвести! И молодой человек у вас – парень что надо, красавец! Но вот есть что-то такое... русское. Ну... в глазах, в лицах... ну не могу я выразить словами – только вот точно скажешь – русские, и все тут!

– Так чего же тебе так хачики не нравятся? – вмешался Сергар – Чем они тебе насолили?

– Хмм... – водитель задумался, поднял брови, наморщил лоб, будто это помогало ему сконцентрировать мысль, затем выдал – Ну вот смотрите, я работаю по заказам, да. Но иногда беру и с улицы. И вот если берешь с улицы, «от бордюра», и это хачик – сразу требую денег. Вперед. Они частенько кидают!

– То есть – кидают? – не понял Сергар – Чего кидают?

– Хмм... – водитель удивленно оглянулся на пассажира и с сомнением в голосе (издевается?!) пояснил – Выражение такое. То есть – должен денег, а сам обманул, не отдал. Мошенник.

– Я память терял – пояснил Сергар, ругая себя за то, что не выдержал и спросил (Можно же было потом и у Маши выяснить значение слова! Зачем было привлекать внимание чужого человека?) – В аварии был, стукнулся головой. Сейчас вспоминаю.

– Аааа! – облегченно и с сочувствием протянул водитель – Бывает, да! У меня свояк с мотоцикла сверзился! Так башкой треснулся – неделю никого не узнавал! Потом стал узнавать, но как-то странно... на жену как на чужую смотрел. Детей показали – тоже вначале не узнал. Даже язык забыл! Представляете – говорить не мог? Тарабарщину какую-то нес!

Маша бросила взгляд на Сергара, он чувствовал это, но глаз на нее не поднял. Таня сидела тихо и не вмешивалась в разговор.

– С ним потом все было в порядке? – нарочито спокойно спросил Сергар – Ничего странного за ним больше не замечали?

– Да что странного-то? – водитель задумался, потом хохотнул – Если не считать того, что он бухать бросил – ничего странного! Любитель был и пивка попить, и водочки накатить! А это как отрезало! Не компанейский стал. И... угрюмый какой-то. Как посмотрит – будто я не человек, а животное какое-то. Неприятно. Даже ходить к ним в гости перестал. Сестра жаловалась... хмм... не при девушках будет сказано... грубый сделался, даже жестокий... ну... в постели. Хотя... говорят, что многие девушки любят грубости в постели...

– Врут! – отрезала Маша – Терпеть не могу грубых мужиков!

– Ну... наверное... – не стал спорить водитель, включил поворотник и машина свернула на оживленный проспект – Да речь не о том. О хачиках...

– А почему хачики? – снова не удержался Сергар – Откуда такое название?

– Да хрен его знает... – хмыкнул водитель – Как-то вот прижилось... говорили, что вроде от армян – у них такие фамилии, Хачикян. Приезжали к нам на заработки, вот и стали все кавказцы хачикянами. Хачиками. Даже если они чечены. Этот ведь, что в машине, он дагестанец вроде как был. Или чечен... не знаю точно. А все равно хачик. Не любим их, да... а за что любить? Они наглые, наши обычаи не уважают, ведут себя так, будто мы их подданные, рабы, а они тут хозяева! Ну и кому это понравится?!

– Значит, нравится, раз терпите! – зло бросила Маша – Что, отпор дать кишка тонка?! Ваших девок тащат в машину, насилуют, а вы смотрите?!

– Ну... не смотрим. Нашелся же вот... дал отпор! – нахмурился водитель – Говорят, русак он был!

– Почему был? – вдруг спросила Таня – был-то почему? Как про мертвого!

– Ну... говорят, когда он девчонку вытаскивал, этот мелкий шакаленок подстрелил его. Всадил пулю в грудь. Или в спину. Но парень все равно убежал! Может и помер где-нибудь... жаль, если так. А одна пуля в женщину угадала – там женщина мимо проходила, беременная. Так вот он ее еще завалил.

– Насмерть?! – охнула Маша.

– Вроде бы нет, но... в реанимации. Говорят – не жилец. Считай – одним выстрелом двух человек убил, твареныш! Хорошо хоть сдох! Надеюсь, отправился в ад!

Водитель крякнул, сплюнул в окно и замолчал. Минут пять ехали молча, никто не нарушал тишины. Урчал двигатель, за окном проносились машины, спеша донести хозяина туда, куда он стремился – то ли к родному дому, то ли к загробному миру – второе вернее, потому что так мчаться можно было только торопясь предстать перед богами. Никакого смысла в этой бесконечной гонке не было совершенно – ну что дадут пять-десять минут выигрыша во времени, когда ты едешь по своим, даже важным делам? На что могут повлиять эти десять минут? Если, конечно, ты не торопишься спасать человека...

– Куда ее отвезли? – спросил Сергар, глядя в окно автомобиля на загоревшийся зеленым светом светофор.

– Кого? – сразу не понял водитель, потом лицо озарилось светом понимания – Раненую женщину? В Первую городскую, конечно! Всех туда отвозят, куда же еще. Если бы с района была – тогда в Областную. А так – в Первую. Она и ближе всех...

– Это далеко?

– Да нет... но в другую сторону. Мы уж прилично отъехали. А зачем вам?

– Развернись. В Первую городскую. Быстрее!

– Хмм... да нет проблем... ваши деньги, вы платите – я еду – водитель пожал плечами, и как-то странно посмотрел на Сергара. Ничего не сказал, отвернулся, прибавил скорость. Через минуту машина уже выезжала на противоположную сторону улицы, разделенной небольшим сквером.

Ехать пришлось недолго – водитель подгонял свой автомобиль, выжимая из него все, что тот мог выдать. Мелькали деревья, мелькали машины, мимо которых пролетало такси, утробно урча мощным мотором, слишком мощным для простого «извозчика».

Когда машина остановилась возле ворот больницы, и Сергар открыл заднюю дверцу (он сидел на заднем сиденье вместе с Таней), Маша выпорхнула вперед, и метнулась к будке контрольно-пропускного пункта. Через несколько секунд появилась из его дверей и бегом бросилась к автомобилю:

– Садись! Да садись же, говорю! Я узнала! Она в первой хирургии, операцию делают! Я договорилась – машину пропустят! Вот только как там быть, в хирургии... ведь не пустят же! На месте разберемся, поехали! Шеф, давай! Покатаешься сегодня с нами – все оплатим, не беспокойся! Знаешь, где первая хирургия?

– А чего не знать? Клиентов оттуда забирал, и не раз. По заказу. Щас будет на месте – вон тот корпус, желтый!

Машина проскочила по узкой извилистой дорожке, проложенной среди старого парка, и взвизгнув покрышками замерла возле широкого серого крыльца, над которым, на стене, была укреплена матовая металлическая пластина: «Хирургическое отделение Љ1»

Тут было довольно людно – ходили и стояли люди в больничных халатах, рядом с ними – посетители в обычной одежде – видимо родственники и друзья больных. Чуть поодаль, у приемного покоя, две «скорые помощи», из которых выносили несчастных, которым не очень повезло сегодняшним днем.

Сергар проводил взглядом окровавленного парня в мотоциклетной форме, которого тащили два дохлых, едва двигающихся санитара, и решительно двинулся ко входу, перешагивая сразу через две ступени каменной лестницы.

– Я с тобой! С тобой! – запыхавшись сказала Маша, и Сергар молча согласно кивнул головой. Чего-чего, а Маша уже не раз, и не два доказала свои «пробивные» способности. То, что для Сергара было откровением, сложностью, непреодолимым барьером, для Маши – всего лишь незначительное препятствие, преодолеваемое сходу, не задумываясь, легким тигриным прыжком.

Вначале Сергара все это удивляло, потом он понял – девушка выросла в этой среде, жизненная сила Земли впиталась в кровь с самого рождения, Маша привыкла выживать, используя любые лазейки в законе и обычаях этого мира. И грех не использовать ее способности. Как организатор, администратор Маша просто незаменима.

Вот и сейчас она тут же бросилась к толстенной тетке в форме – та сидела на проходной, как каменная статуя, едва походя на живую женщину. Однако тетка благосклонно выслушала то, что Маша нашептала ей в ухо, жестом фокусника приняла из рук девушки синюю бумажку и через минуту Сергар со своей «пробивной» помощницей уже поднимался по лестнице на второй этаж, где располагалась операционная.

– Маша, ищи! – приказал Сергар, и тут же ухмыльнулся – Прости, ты не собачка, но мне нужно ее как-то найти! А без тебя никак!

– Да поняла я, поняла... – тоже усмехнулся Маша, окинула взглядом коридор, и тут же шагнула туда, где на покрытой дерматином скамье-кушетке сидел молодой мужчина – бледный, глядевший в пространство широко раскрытыми от ужаса глазами. Рядом сидел человек лет пятидесяти в светло-зеленой медицинской форме, и что-то тихо ему говорил, не глядя в лицо. Прежде чем Маша успела подойти, врач похлопал мужчину по плечу, встал, и ускоряясь пошел куда-то вглубь коридора, будто пытаясь поскорее уйти от неких неприятностей.

Маша села рядом с молодым мужчиной и сделала Сергару знак указательным пальцем, погрозив, мол, стой на месте и никуда не ходи. Сергар кивнул и остановился поодаль, прислонившись спиной к стене, внимательно разглядывая тех, кто стоял и сидел рядом с ним.

Взгляд сразу выцепил охранника, стоявшего в проходе, в том, куда ушел врач. Медсестру за небольшим столиком. Она сидела со скучающим видом и что-то лениво разыскивала у себя в телефоне.

Группа явных родственников некого больного – рядом с ними стояла женщина-врач, и лица этих родственников были светлыми, хотя и озабоченными – видимо рассказ лекарки их радовал, но не до такой степени, чтобы скакать от радости.

Несколько непонятных людей – человек с папкой, из которой он доставал и просматривал бумаги, помеченные штампами. Этот человек иногда поглядывал на мужчину, рядом с которым сидела Маша, но подсесть не решался, и только смотрел в коридор, в тот, в котором исчез врач, сообщавший молодяку неприятные известия.

Этот вот, с папочкой, очень не нравился Сергару – похоже, что следователь или сыщик. Скорее всего – первое. Ждет, чтобы допросить? Вероятно мужчина был рядом с женой, когда в нее попала пуля, и теперь полиция от него не отстанет, пока не выудит всю информацию. И это может осложнить дело. Вдруг он... помнит?! Его, Сергара, Таню? А ведь Маша похожа на Таню, как сестра! Ох, уж эти заметные прически...

– Можно с вами поговорить? – Маша тихонько тронула парня за плечо и не отвела глаз, когда тот с ненавистью посмотрел на незнакомку:

– Вы кто?! Журналистка?! Что вам надо?! Отстаньте от меня, сволочи! У меня жена умирает! И ребенок мой неродтившийся умирает, твари! А вам лишь бы статью написать?! Стервятники поганые! Ууууу... твари!

– Тихо! – Маша жестко уткнулась взглядом в глаза парня – Я помочь тебе хочу! Спасти твою жену! Хочешь, чтобы она жила?! Хочешь?!

– Я тебя сейчас ударю! – задыхаясь выдавил из себя парень, и скрипя зубами отвернулся – Отойди!

– Парень, посмотри на меня внимательно! Посмотри! – потребовала Маша и снова впилась глазами в собеседника – Ну! Не узнаешь?!

– Ты! – выдохнул парень – Это ты была в машине, да? Это все из-за тебя! Это ты виновата!

– Я что, стреляла, болван?! – прошипела девушка, хватая парня за руку – Если ты сейчас поднимешь шум, мы не сможем помочь твоей жене! А я, или не я была в машине – да какая разница?! Еще раз – заткнись, и слушай: мы можем помочь твоей жене. Она будет здорова, и прямо сейчас, сегодня! Но ты должен сделать так, как мы скажем, так, как нужно!

– Кто это мы?! – настороженно, недоверчиво спросил мужчина, щурясь, вглядываясь в девицу.

– Я, и... он! – Маша кивнула на Сергара, с расслабленным видом стоявшего у стены – Вот он. Он может вылечить твою жену!

– Он! Это он! – хрипло, со стоном – Это в него стреляли! Это он кинул огненный шар! Вы кто такие?! Чтог это все значит?!

– Никакого шара не было. Граната! Запомни – граната! – резко, сухо бросила Маша – и мы нигде не были, никого ты не видел и не узнаешь! Запомни, иначе жена умрет! Что тебе сказал врач? Ну, быстро! Быстро, я сказала! Время идет!

– Сказал, что жена умирает, что осталось недолго, может полчаса, может час, может чуть больше. Сказал, что может попытаться спасти ребенка, вырезать из ее живота. А еще – что непонятно как она до сих пор жива, с простреленной головой! Видимо настолько боится за ребенка, что живет вопреки всему!

Мужчина всхлипнул, из глаз потекли слезы. Он плотно прикрыл веки, подождал несколько секунд, откашлялся и снова продолжил, хрипло, превозмогая рыдания:

– Сейчас должен прийти, принести бумаги. Подписать – чтобы извлечь ребенка. Она сейчас подключена к аппарату... считай, что умерла. А когда ребенка вырежут – умрет совсем. Пуля прошла через мозг. Дышать не может. Сердце непонятно как работает. Все! Теперь все... Мы так ждали этого ребенка, так мечтали о нем! У нас несколько лет не получалось, а мы ждали, а мы верили! И вот... за что?! Ну за что это?! Господи, за что?! Ууууу...

Мужчина зарыдал, прикрыв лицо ладонями, и у Маши в горле встал ком. Она пересилила себя и помедлив, с силой ущипнула парня за бок, так, что он едва не вскрикнул:

– Очнись! Мы может ее спасти! Есть шанс! Есть! Если ты сделаешь так, как я тебе скажу! Как мы тебе скажем!

– Что я должен сделать? Я все сделаю! Вам деньги нужны? Что, что нужно? – парень изменился, теперь его взгляд был решительным, жестким. Видно было – он действительно готов на все!

– Сейчас я позову моего... лекаря, его звать Олег. Он скажет тебе – что нужно делать. Никаких денег не нужно. Нужно сделать так, как тебе будет сказано.

Маша махнула рукой Сергару, и тот тут же сорвался с места, подошел, сел на кушетку рядом с парнем – с другой стороны.

– Вот! – сказала Маша, кивая на Олега – Ты должен делать все, что он скажет. Олег, у женщины ранение мозга. Сможем что-то сделать? Местные эскулапы хотя сделать кесарево сечение, достать ребенка. Она пока жива, но надолго ли – никто не знает. Ее подключили к аппарату искусственного дыхания, ну и ко всем прочим... но долго так не продержат. Аппараты нужны другим, живым. Говори – что ему нужно делать?

– Мне нужно оказаться рядом с ней в отдельной палате. Чтобы никто не мешал. И еще... ты догадалась захватить снадобье?

– Само собой! – криво усмехнулась Маша – Мне же Танюха все рассказала! Первое, что сделала – заехала домой и взяла. Думала – тебе понадобится. Или Таньке.

– Хорошо. Итак, мне нужна палата, а еще – чтобы никто не беспокоил, не отвлекал. Я не знаю, смогу ли помочь, но шансы есть. Слышишь, парень? Делай все, что хочешь, но мне нужна палата и покой хотя бы на полчаса! И тогда возможно твоя жена встанет на ноги. Понял?

– Понял... – мужчина недоверчиво покачал головой – Если это развод, я найду тебя, и убью – своими руками! Слышишь – сам убью! Своими руками!

– Да хоть членом! – мрачно кивнул Сергар – Но если ты не поторопишься, я не смогу помочь!

– Врач! Врач идет! – выдохнула Маша – Давай! Сделай так, чтобы нас к ней пустили! Хотя бы Олега! Я-то так... не пришей к м... ... е рукав! Его чтобы пустили! Держись, болван! Сули денег, угрожай – но сделай так, чтобы Олег попал к твоей жене!

– Вот! – врач протянул мужчине пластиковый планшет, на котором был прикреплен какой-то заранее отпечатанный бланк – Вот тут распишитесь.

– Нет! – решился парень – Ведите меня к ней!

– Куда – к ней? – опешил врач – Нельзя! Там операционная! Туда никого не допускают! Вы нестерильны! Да и смысл какой? Кроме того – ее сейчас готовят к операции, сейчас будут извлекать ребенка!

– Остановите! Сейчас же остановите! Я не подписывал! – сквозь зубы простонал мужчина, и схватил врача за воротник – Я тебя засужу! Ты вылетишь с работы! Сейчас же останови операцию!

– Ну вы же сами разрешили! – растерянно пролепетал врач, оглядываясь на охранника. Тот уже заинтересовался происходящим и медленно шагал к «беседующим».

– Я не подписывал! Проведи меня и вот этих двоих к моей жене! – процедил мужчина, что-то достал из кармана и приставил это «что-то» к боку врача – У меня тут выкидной нож! Я сейчас нажму кнопку и лезвие пробьет тебе в бок, воткнется в печень! А я еще рвану пару раз верх и вних, вправо и влево! И ты сдохнешь! Спасти не успеют – это же печень! Веди, сука! Мне терять нечего! Все, что у меня есть – лежит там, в операционной! Веди!

– Вячеслав Михалыч, у вас все в порядке? – охранник крепко держал в руках резиновую дубинку и внимательно рассматривал людей, стоявщих возле заведующего отделением – Помощь нужна?

– Все в порядке! – спокойно ответил врач, не дрогнув ни мускулом (Сергар облегченно вздохнул) – Переживают люди. Не мешай... сам понимаешь.

– Понимаю... мне очень жаль, парень, такая красивая женщина, молодая, и вот...

Парень попытался что-то сказать, что-то резкое, злое, но Маша предупредительно сжала его руку:

– Спасибо за сочувствие! Брат вам благодарен за участие... Вячеслав Михалыч обещал провести нас к его жене, навестить ее. Правда, Вячеслав Михалыч?

– Да, правда. Пойдемте! – врач шагнул мимо охранника, и тот подозрительно покосился – неутешный муж пациентки держался слишком близко к завотделением, но... чего только не бывает? Думать о всех странностях – башки не хватит. За думанье денег не платят. По крайней мере в больнице, охранникам.

Длинный коридор вывел в большой зал, в котором стояли четыре операционных стола. Все были свободны, кроме одного, на котором лежала накрытая простыней молодая женщина с удивительно красивым, бледным как мел лицом. Она напоминала собой мраморную статую, изваянную рукой гениального скульптора.

Рядом со столом шипели, журчали, гудели несколько массивных аппаратов, по трубкам струилась красная жидкость, за прозрачной преградой поднимались и опускались меха искусственных легких, накачивавшие воздух в грудь больной.

Вокруг стола суетились две женщины и двое мужчин, звякали инструменты, что-то передвигалось, булькало. Лиц за масками не было видно, но когда глаза людей возле стола обратились на вошедших, не нужно видеть выражение лица, чтобы понять – все просто потрясены. В операционной, святая святых, находятся люди не в хирургической одежде, и вообще – незнакомые, чужие люди, не считая заведующего отделением!

– Вячеслав Михайлович, что случилось?! – голос высокого мужчины со скальпелем в руке был полон невыразимого удивления – А кто эти люди? Что происходит?!

– Выйдите! Все выйдите! – голос заведующего отделением сорвался и «дал петуха» – Прекратить операцию!

– Ну как же?! – начал высокий – Я уже...

Но завотделением прервал его, повысив голос:

– Валерий! Я сказал – выйдите все! Это родственники больной, они хотят с ней проститься. Прошу всех сейчас же покинуть операционную!

Врачи и медсестры медленно вышли, недоуменно поглядывая на странную группу, и Сергар заметил, как у того, кого назвали Валерием, слегка расширились глаза, когда он увидел руку мужа пациентки, уткнувшуюся в бок Вячеслва Михайловича.

Хлопнула дверь, отрезая от внешнего мира, Маша сделала шаг назад, подхватила табурет, стоявший у входа и заперла дверь с помощью его ножки, воткнутой между дверными ручками. Два поворота защелки – теперь дверь заперта и на замок.

– Как потом выбираться-то будем? – опустошенно проговорила девушка, бессильно опуская руки – Войти – это даже не полдела!

– Лучше сразу сдайтесь – мрачно предложил врач – Сейчас Валера вызовет охрану. Полицию. Он все понял. Вы сами погубили и жену, и ребенка. Так хоть ребенка можно было спасти. А что теперь?

– А теперь мы займемся лечением! – бросил Сергар, расстегивая рубашку – Парень, как тебя там? Володя? Володя, держи его на «привязи», чтобы не мешал. Возьми настоящий нож, лучше вот этот! Держи на прицеле, чтобы не дернулся!

Сергар подал парню большой скальпель, и Володя убрал в карман ключи от автомобиля – он угрожал доктору именно ключом, и тот сейчас это понял, кусая губы от досады.

– Маша, снадобье! Влей ей в горло, только смотри, чтобы не задохнулась! Пуля в черепе, да? Доктор, в черепе пуля?

– В череп. Прошла через лобные доли, отразилась от стенки и ушла в затылочную часть. Там и осталась! – проворчал врач, удивленно следя за манипуляциями незнакомца. А тот сосредоточенно раздевался.

Оставшись в одних трусах, Сергар дождался, когда Маша вольет снадобье в рот пациентки, потом сделал несколько странных движений, похожих на движения бойцов, занимающихся единоборствами, сел на пол, скрестив ноги и положив руки на колени, и сидел так минут пять, не обращая внимания на крики в коридоре, на стук в дверь. Не заметив, Вячеслав Михайлович дернулся к двери и тут же застыл, сморщившись от боли в боку, уколотом острым хирургическим ножом.

Затем встал, и не глядя на удивленные лица Володи и его пленника, медленно забрался на операционный стол, предварительно содрав простыню с беспомощной обнаженной пациентки. Обхватил ее обеими руками, лег рядом, прижавшись всем телом, как ребенок, обнявший мать и застыл так, закрыв глаза.

– Это еще что такое? – с некоторым страхом спросил врач, глядя на то, как над пациенткой и лежащим рядом человеком вдруг поднялось что-то вроде светящегося тумана – Ребята, вы кто?!

– Молчи! – буркнула Маша, стоя рядом с врачом – Отсюда есть еще выход? Черный ход какой-нибудь?

– С той стороны... вон там – врач указал на дальний угол операционной – Только он закрыт. И все равно там вас будут ждать. Вы что думаете, так просто отсюда уйдете?

– Уйдем! Сейчас вылечим эту бабу, и уйдем! – убежденно сказала Маша – И ты нам поможешь уйти! Иначе я тебе башку откручу! Веришь?!

– Почему-то – верю... – вздохнул Вячеслав Михайлович, и тут же его глаза широко распахнулись, а челюсть отпала – Гляньте! Вы только посмотрите, что происходит! О господи! Да что это такое?!

Буквально на глазах обритая голова молодой женщины начала обрастать волосами – черными, блестящими, цветом – как антрацит. Рана на голове исчезла, на ее месте теперь была гладкая кожа, зароставшая волосами. Лицо женщины стало розовым, исчезла мертвенная бледность статуи. А потом... женщина вдруг громко, глубоко вздохнула и подняла веки.

– Жива! Она жива! Светка! Светка, это я! – парень бросился к жене, схватил ее обеими руками за голову и вглядываясь в глаза тихо сказал – Ты вернулась?!

– Ты... ты... милый, где я?! – тихо спросила женщина, и вдруг застонала, кусая губы – Больно! Вова! Время! Я рожаю! Рожаю!

Женщина выгнулась, закричала, как кричат все роженицы – с болью, с мукой, и тогда Вячеслав Михайлович очнулся от ступора, в который его вогнало потрясение:

– Вот это ни хрена себе!

И тут же деловитым голосом добавил:

– Мне нужна помощь. У нее воды отошли! Ну чего ты вытаращился на меня?! Твоя жена рожает, не стой столбом! Мне нужны помощь! А вернее – ей!

В дверь забарабанили, и металлический голос сказал:

– Откройте! Иначе мы будем ломать дверь! Отпустите заложников!

Сергар закончил застегивать брюки, и устало сказал:

– Где выход? Дайте нам пять минут. Вы можете их задержать? Дать нам уйти? Как-нибудь успокоить? Вот вам (достал из кармана несколько пятитысячных бумажек) за ущерб вашей гордости. И за то, что вы все объясните как надо. Как-нибудь! Нас не упоминайте. Вы нас не запомнили!

– Кто вы?! – снова, с некоторым страхом спросил врач – Инопланетяне?

– Волшебники – серьезно пояснил Сергар, взглядом отыскивая черный вход – Скажете, что случилось чудо и женщина самоисцелилась. А еще лучше – что ничего не помните. Ни нас, ни того, что случилось. Очнулись – она рожает!

Женщина снова закричала, так, что у Сергара мороз прошел по коже, и в дверь снова забарабанили. Дверь задрожала от тяжелых ударов, но выдержала напор.

– Сейчас! Сейчас я! – крикнул завотделением, вдруг остановился, и подмигнул Сергару – А я ведь тебя вспомнил! Ты тот самый экстрасенс! Как же я сразу-то не понял! Думал – врут все, а видишь, как вышло! Не переживай, задержу, придумаю что-нибудь! Как мне тебя найти?! Я должен, должен с тобой поговорить! Мне нужна твоя помощь! Сестра! Сестра у меня! Опухоль! Неоперабельная! И деньги забери! Не надо денег! Я все понял!

– Я тебя сам найду. Обязательно! Обещаю! – кивнул Сергар – Займись женщиной. И этими чертями – а то сейчас дверь вынесут! Все, к делу! Там ребенок уже лезет, а мы все болтаем! Давай!

Сергар бросился к выходу, на который указал врач, сходу выстрелил огневиком – замок расплавился, дверь распахнулась, лекарь выскочил на лестничную площадку... чтобы натолкнуться на двух дюжих охранников, ожидавших на лестнице с дубинками в руках.

Первый из них сдавленно крикнул: «Вот они!», замахнулся резиновой палкой, но тут же свалился от удара электроразряда. Второй упал через полсекунды после своего коллеги.

Сергар с Машей с грохотом понеслись по гулкому коридору вниз лестнице. Эта лестница вывела их в холл больницы, где толпился галдящий народ, следивший за тем, что происходит наверху.

Неторопливым шагом – мимо полицейских, не обративших внимания на парочку.

Мимо охранников, мимо толпы любопытных, во двор, к такси.

Через минуту машина уже выезжала из ворот больницы, едва разминувшись с полицейским фургоном, на котором мелькали разноцветные огни «люстры», требующей дать дорогу сильным мира сего.

– Что там случилось?! – спросил любопытный водитель, глядя в зеркало на усталого пассажира, оглядывающегося назад, туда, где верещала сирена полиции.

– Да кто знает, что там... – равнодушно ответила Маша, скосив глаза на парня за рулем – Может съели что-нибудь? Несвежее... вот и шумят.

Девушка вдруг захохотала – истерично, навзрыд, теряя слезы, и водитель покосился на нее, ничего не сказав.

Маша отсмеялась, вытерла глаза, и уже спокойным голосом сказала:

– Про еду сказала – и правда, есть захотела. А давайте завалимся в ресторан? Какой-нибудь шикарный, классный ресторан! Эй, «шеф», какой тут самый лучший ресторан?

– «Прага», вроде как... туда везти? – водитель пожал плечами – Можно в «Мандарин». Говорят там хорошо кормят. Туда?

– Давай! – кивнул Сергар, желудок которого сжался и явственно запросил еды – Только давай заедем куда-нибудь в хороший магазин? Приоденемся, девчонки? А то мы одеты как-то... не очень, а? Не для ресторана?

– Приоденемся! Приоденемся! – в один голос закричали Маша и Таня – Ура! Едем!

И они поехали.

Глава 4

«... в результате, автомобиль, принадлежащий корпорации «Синдикат-Инвест» загорелся и взорвался. Джабраилов Исмаил, находившийся в салоне – погиб. Его обгоревший труп нашли пожарные, приехавшие по вызову.

Кто был тем неизвестным, который бросил в автомобиль ручную противопехотную гранату следствие установить не смогло.

Кто произвел роковые выстрелы, ранившие случайную прохожую, некую Светлану Морозову – следствие тоже установить не смогло.

Пистолет, из которого были произведены выстрелы, на месте происшествия не найден. Первопричина происшедшего не установлена. Со слов свидетелей, с места преступления скрылись высокий светловолосый мужчина, двадцати-тридцати лет, и девушка – около двадцати лет возрастом, светловолосая, с очень короткой приметной стрижкой.

Следует отметить, что в этот же день, чуть позже, в Первой городской больнице, в которую была доставлена раненая Светлана Морозова, произошли события, в реальность которых поверить довольно трудно! Как рассказали врачи скорой помощи, доставлявшие Светлану в хирургическое отделение больницы, она была ранена в голову, притом так, что ни на месте, ни в больнице помочь несчастной не смог бы ни один врач. Пуля пробила лоб и осталась в черепе, отразившись от его стенок. Шансов на выздоровление не было никаких, потому ее мужу было предложено спасти ребенка, сделав кесарево сечение, пока мать его еще жива.

Что произошло дальше – показания свидетелей противоречивы. Они сходятся лишь в одном – в больнице появилась та же самая парочка, которая поспешно скрылась с места происшествия на улице Ломоносова, с того места, где погиб Джабраилов-младший. Парочка в сопровождении заведующего отделением вошла в операционную, якобы захватив его в заложники, завотделением приказал выйти хирургической бригаде, а что было потом – не знает никто. Факты таковы: Светлана Морозова здорова, завотделением ничего не помнит, ссылаясь на непонятную амнезию, муж потерпевшей тоже ничего не помнит, а куда делась странная парочка – неизвестно. Последняя информация – эти двое выбили замок черного хода, оглушили охранников, поджидавших снаружи, и растворились в толпе любопытных, наблюдавших за действиями прибывших на место происшествия работников полиции.

Ко всему прочему, как оказалось, в операционной нет камер наблюдения, впрочем, как и в вестибюле хирургического отделения. Главный врач Первой городской больницы признал, что в этом отношении есть его упущение, и пообещал исправить положение в ближайшее время – после того, как поступят обещанные финансовые вложения от министерства здравоохранения. И добавил, что если он будет выбирать между новым аппаратом «искусственная почка» и камерой наблюдения приемного покоя – он выберет «почку». Камера не может спасти больного, а вот «почка» – может наверняка.

Редакция «Криминальной хроники» полностью в этом согласна с главврачом первой городской больницы и выражает пожелание министерству здравоохранения больше заботиться о нуждах больных, а не о том, на каких автомобилях будут разъезжать областные министры и их замы.

Мы недавно в очередном выпуске «Криминальной хроники» рассказывали о тендере на покупку джипа для министра здравоохранения – выпуск от двадцать третьего июня этого года. Через неделю смотрите специальный выпуск, посвященный этой теме.

Итак, если бы помещения больницы были оборудованы видеокамерами, мы бы знали, что же на самом деле происходило в операционной больницы, и не строили бы фантастических домыслов. Теперь же нам остаются лишь предположения, вроде того, которое высказал начальник криминальной полиции города полковник Дорогов!

Девушка исчезла, и вместо нее появилось простоватое лицо и огромная фуражка:

– По всей видимости, врачи скорой помощи ошиблись в диагнозе, так что никакого чуда нет, и не предвидится! Ранение не было таким серьезным, как об этом рассказала бригада скорой помощи. Что же касается неизвестной парочки – этих людей уже ведется, и у нас есть основания сказать о том, что в результате проведенного комплекса розыскных мероприятий мы получили всю необходимую информацию, предполагаемые преступники будут задержаны в ближайшие часы!

Снова появилась девушка, которая странно дергала головой в такт словам (видимо, для убедительности):

– С вами была репортер «Криминальной хроники» Елена Лосева, следите за новостями, мы всегда там, где что-то случается!»

– Что, правда? – Сергар выключил звук телевизора, сел на край дивана, спустив ноги на пол, встал, и нервно заходил по комнате – Неужели действительно вышли на нас?! Тогда чего мы тут сидим?! Сваливать надо!

– Да ладно тебе! Чушь это все! – Маша пренебрежительно отмахнулась рукой и приняла очередную томную позу. Учитывая, что на ней не надето ничего, кроме узких кружевных трусиков и такого же лифчика – выглядело это довольно соблазнительно. Верхняя одежда была разбросана по комнате – начиная от входного порога, и до самой кушетки.

Таня была «одета» примерно так же, только у нее отсутствовал и лифчик. Сейчас она тихо похрапывала на диване лицом к стене, на обращая внимания на шум в комнате. Волнение, усталость, плюс неумение держать удар выпитого в ресторане шампанского сделали черное свое дело. Все, на что ее хватило – раздеться, и упасть на диван в гостиной.

– Да почему чушь-то?! – возмутился Сергар – Ты же слышала, что она говорит!

– Вот ты чудак! – хихикнула Маша и похлопала по дивану рядом с собой – Иди сюда, приляг! Устал же! Щас я Таньку еще подвину! Уууу... развалилась тут! Ляжки свои раскидала! Не смотри на нее! Ну что ты на сиськи ее пялишься?! У меня такие же, только лучше! Кстати – устали они сегодня, сиськи-то, да...

Маша расстегнула бюстгальтер, отбросила его в сторону и с облегчением провела по груди, растирая следы от впившихся в тело «ребер жесткости».

Сергар невольно вздохнул, и Маша довольно улыбнулась:

– Видишь?! А ты на Танькины дульки пялишься! Нет, я ничего не хочу сказать – ее дули совсем неплохие, особенно для педофилов, но мои-то грудки лучше, правда же? Ну, скажи – лучше?!

– Отстань! О деле думай! С чего ты решила, что это все вранье?

– Ну сядь ко мне, сядь... да не буду я приставать, ну чего ты! Просто не люблю, когда кто-то маячит на горизонте. Сядь, и успокойся. Вот так... сними штаны, чего ты все в штанах бегаешь? Да ладно, ладно – хоть валенки надень! Монах какой-то, а не мужик! Сиди только... ага... руку вот положи сюда... вот, хорошо... Иииии... а встал ведь, встал! Хи хи... да не шарахайся, черт подери! Да ну слушай, слушай! Тетенька зря не скажет! Хи хи хи! Так вот я что тебе скажу – каждый ребенок знает, что по ящику обязательно врут! Особенно, когда это касается криминала! Вот смотри – если бы на самом деле они знали, кто мы, и где мы – точно не стали бы болтать! У нас бы уже вышибли двери, и закрутили руки! Ну на кой хрен им выдавать свои планы, а? Ну сам сообрази! Это же сплошная ментовская болтовня! Чтобы от них отстали! Начальство отстало! Мол – ищем, вот-вот найдем, ага, через час-два и злодеи все по камерам! А на самом деле время тянут. Все затихнет, все успокоится, будут полегоньку искать – если будут! На самом же деле – кому надо искать? Если только Джабраиловым... вот эти-то да... будут искать. Но они с ментами работать не любят. Западло! Хотя... всякое бывает. Но опять, давай рассудим – что у них на нас есть? Прическа? Мы ее изменим враз – только покрасимся, краска есть. Что еще? Светловолосый парень? Да их пруд пруди таких! Записей камер нет! Видишь, внатури, что у них в больнице – как и в районной, денег ни хрена не дают – какие к херам камеры наблюдения? Им бы на медицинские приборы денег надыбать, да себе чонить урвать, какие нахер камеры? Вот Танька храпит, а? Во зараза, аж завидно! Пошли спать? Я пьянющайаа... щас тебя трахну, и дрыхнуть! Айда! Или прямо тут... иди ко мне... прямо рядом с Танькой тебя трахну! А потом ей расскажу! Она ведь завидует мне! Хе хе хе... дура молодая! Да ну чего ты? Не хочешь рядом с Танькой?! Ну пошли в спальню... только тогда я душ приму. И ты тоже. Пошли вместе в душ? Обещаю – приставать не буду! Может быть... а может и буду! Хи хи хи...

* * *

Маша спала, выводя носом рулады, а Сергар все не мог успокоиться и заснуть. В голову лезли события сегодняшнего дня, и чем больше думал над происшедшим, тем меньше оно ему нравилось. Слишком нашумел! Слишком нарисовался, как выражалась Маша. Эдак можно попасть в еще большие неприятности, чем раньше!

Не нужно было лезть к участковому сразу же по приезду – вначале осмотреться, а уж тогда...

Хотя... получилось вообще-то неплохо. Что подумают оглушенные полицейские? Подумают, что участковый сошел с ума, вырубил их, а затем умер. Своей смертью, надо заметить! Куда делся задержанный? Скорее всего, это мало кого будет волновать. Сбежал. А кто был этот задержанный – да какая разница? Нет же следов, что это он убил!

А следы от удара огневика? Оторванные пальцы? Да... тут, конечно, проблема. Но если верить той же Маше – скорее всего подгонят под свои бумаги, и все тут. Кому нужны неприятности по службе? Полицейский спятил, чуть не прибил своих сослуживцев, потом помер. И перед этим расхреначил всю мебель в опорном пункте. И все!

Другая проблема – что это был за человек? И человек ли вообще? Ведь Сергар не мальчик, которого можно отшлепать по попе! Он боевой маг, тренированный, владеющий смертельными приемами единоборств! И что? Как ребенок перед этим монстром! На которого не действовали даже парализующие молнии. Кошмар! Представить, что таких вот полицейских перед ним несколько человек, и что тогда делать? Это хорошо, что у капитана не оказалось амулета магической защиты! А если бы был?! Тогда все, конец!

Сергар осторожно, чтобы не потревожить Машу, соскочил с кровати, как был – голышом – отправился на кухню. Включил свет (он показался ужасно ярким после темноты спальни), открыл дверцу холодильника, достал нарезку копченого мяса, помидоры, стручок острого перца, бутылку красного вина и все это взгромоздил на стол. Взял с настенной застекленной полки хрустальный бокал, и с хлопком выдернув пробку бутылки, налил себе половину бокала рубиновой, соблазнительно выглядевшей жидкости.

Сергару хотелось напиться. Нажраться так, чтобы забыть обо всем, чтобы все проблемы отошли на задний план, чтобы не осталось ничего, кроме этой бутылки, этого стола, этого куска хлеба с положенным на него куском копченого мяса!

И Сергар знал, что осуществить задуманное ему не удастся – пока не отпустит омывающий его поток Силы.

Проверено! В ресторане выпил бутылку виски, потом бутылку водки и две бутылки вина. И ничего, кроме легкого опьянения, прошедшего через пять минут. Только в туалет пришлось бегать, едва ли не каждые пятнадцать минут! Вся жидкость вылилась наружу бурным потоком... Организм при поддержке магической силы умудрился вывести из себя яд, каковым в общем-то являлся весь тот алкоголь, который Сергар потребил в ресторане.

С одной стороны, мага это позабавило – такое поведение организма указывало на то, что даже если кто-то задумает подсыпать, или подлить настоящий смертельный яд – Сергару ничего не грозит. Организм, при поддержке Силы, тут же блокирует отравление. С другой стороны – ну вот как теперь нажраться? Отпускать поток Силы, разрывать связь в небезопасном месте, которым являлось любое место, кроме своей запертой на все замки квартиры, было бы полным идиотизмом. А Сергар, хотя и допускал некоторые опрометчивые поступки, совсем уж идиотом не был, и быть им не собирался.

Теперь же, когда все успокоилось, когда он находился в безопасности вместе со своими боевыми подругами – теперь можно было позволить себе отдохнуть.

Сергар сосредоточился, и с некоторым сожалением отпустил поток Силы. И тут же почувствовал тревогу, на него навалилась депрессия, и все стало видеться не в таком уж и радужном свете. Соединение с Силой всегда поднимало настроение, давало некое состояние эйфории, когда тебе кажется, что можешь все на свете, что для тебя нет ничего невозможно, и что так будет всегда, во веки веков!

Опасное состояние. О нем предупреждают магов в первые же часы обучения. Учат контролировать себя. Вот только никто не учит – как вести себя в том случае, когда ты сутками напролет подключен к источнику, к морю Силы! Никто не может предположить, что некто сутками, неделями напролет подпитывается магией! Ни один научный трактат не говорит о подобных случаях! Никто не знает, что происходит с человеком, который днями, неделями, годами подключен к Силе! Может он сходит с ума, может перестает адекватно воспринимать мир!

Может и Сергар уже спятил? Вот на кой демон ему, Сергару, становиться охотником на нечисть? Почему просто не жить, наслаждаться жизнью – вкусная еда, крыша на головой, красивые женщины, вино – зачем ему лишние проблемы?! Зачем ввергать себя в неприятности – это ли не сумасшествие? Желание навести порядок, наказать негодяев – безумие? Раньше он не замечал за собой желания осчастливить весь мир... сделать его лучше.

Сергар залпом выпил вино, и тут же с бульканьем снова наполнил бокал. Часть вина пролилась на стол, маг опустил палец в красную лужицу и начал чертить на полированной поверхности причудливые завитки. Нарисовал смешную, улыбающуюся рожицу, похожу на Машину хохочущую физиономию, вздохнул, прекратил попытки создать шедевр, сунул палец в рот, обсосал, причмокнул, и осторожно взяв бокал снова его осушил. Теперь уже заел выпитое бутербродом.

Вино уже работало – так, как нужно. В пищеводе расходилось приятное тепло, желудок грело выпитое, и в голове постепенно начинал образовываться замечательный, просто-таки великолепный туман. Комната плыла, качалась...

Отпустило. Хорошо! Не так, как тогда, когда прикасаешься к Силе, по-другому, но все-таки было хорошо.

Волны накатывали на мозг одна за другой – теплые, одурманивающие...

Сергар остановился только тогда, когда из горлышка бутылки выскочила последняя красная капля. Когда он успел все выпить – сам не понял. На донышке хрустального бокала жидкости осталось на палец, не больше.

Залил остатки вина в рот, зажевал кусочком рыбы, извлеченной из другого пакета с нарезкой, потом кусочек мяса, хрустко закусив его острым, жгучим перцем, и замер на мягком табурете, пребывая в состоянии близком к трансу. Идти никуда не хотелось, делать ничего не хотелось – только сидеть вот так, не думая ни о чем, «плавать» в пространстве как надутый горячим воздухом мыльный пузырь.

Он ее не услышал, она подкралась, как тень. Теплые руки обвили за талию, щека прижалась к пояснице. Руки гладили его бедра, правая тут же ухватилась за «сокровенное». Сергар попытался убрать шаловливые пальцы, после некоторой борьбы, ему это удалось – не без труда и боли.

– Маш, иди спать... – вытер лоб, вздохнул, встал, слегка покачиваясь на нетвердых ногах «Привычка – великое дело!» – как говорил дядя Петя – «Если себя хорошенько натренировать, можно выпить пузырь водяры, и ни в одном глазу! А ежли дак не пьешь – так и со стакана под стол уползешь!». Да, сейчас было совершенно ясно, насколько прав бывший пьяница. Организм Сергара не привык без помощи Силы перерабатывать большие количества алкоголя.

Маша стояла на коленях, Сергар не видел ее лица, только макушку. Она снова уцепилась за сергаровы причиндалы, и теперь присосалась к ним, как клещ, работая головой и руками, как заправская профессиональная шлюха.

Маг уже не стал протестовать. А в самом деле – почему он должен ее прогонять? Ему сейчас хотелось, он мог – так какого черта? А то, что хотелось – в этом нет сомнения. Так хотелось, аж...

Он схватил Машу за голову и стал помогать ей ладонями, требуя, чтобы двигалась быстрее, резче, сильнее! Потом не выдержал, отстранил ее голову от себя, отчего получился такой чмокающий звук, будто из бутылки извлекли пробку, зашел сзади стоящей на коленях девушки, схватил ее в подмышки, поднял, и положив на стол грудью, вошел сзади, жестко, даже грубо, вонзившись до самого основания. Маша пискнула, выгнулась, приподнимая попку, но Сергар не обратил на ее движение никакого внимания, и только насаживал на себя – мощно, сильно, отчего по всей кухне раздавались хлопки, будто кто-то бил ладонью о ладонь.

Сергар долго не мог кончить – видимо из-за действия вина. Впрочем, партнерша была совсем не в обиде – она тихонько постанывала, тоненько взвизгивая, когда партнер входил в нее особенно глубоко, и облегченно вздыхала, когда на нее накатывала волна наслаждения.

Похоже было, что Маша сдерживает крик, да это и понятно – в соседней комнате спит Таня, зачем беспокоить «конкурентку»? Расстраивать...

Наконец, когда Сергар излился в партнершу, вжимаясь в нее всем телом так, что на бедрах должны были остаться следы-синяки от его судорожно сжавшихся пальцев, девушка протяжно и громко застонала, выгибаясь, дергаясь в спазмах оргазма. Ее спина, бока, бедра были мокрыми от пота, будто ее облили водой.

Еще не стих последний утробный протяжный стон, когда за спиной партнеров раздался голос:

– Я так и знала! Танька, ну все-таки ты сучка, а! Добилась своего, да?!

Сергар удивленно оглянулся и замер, вытаращив глаза: за спиной стояла Маша – она только что вошла в кухню, щурила глаза от света, а та, в которой он сейчас «торчал», улыбалась, повернувшись к нему вполоборота, блаженно закатив глаза, облизывая припухшие губы.

– Вот это да... – растерянно протянул Сергар, усаживаясь на табурет рядом с Таней, плотно зажавшей ладонью низ живота, видимо чтобы не закапать паркет благоприобретенным содержимым – Я вообще-то думал, что это ты, Маш... я не собирался с ней...

– Ага! Не смог отличить меня и эту... эту... Таньку! Рассказывай! – Маша пренебрежительно кивнула на девушку, бочком пробиравшуюся вдоль стола подальше от разъяренной «подруги» – Что, неужели мы так похожи?!

– Хмм... знаешь, а и правда похожи – Сергар пожал плечами, провожая взглядом попку Тани, на которой четко отпечатались его пятерни – И прическа, и строение тела – сзади ведь и не отличишь!

– Татушку сделать, что ли? – вздохнула, и деловито заметила Маша – Может хоть по татушкам начнешь различать? Что, перебрал, да? Вижу – поддал, ага. Видать на старые дрожжи упало! Да ладно, не переживай. Ну трахнул ее – и трахнул. Вообще-то так должно было случиться. Неудовлетворенная баба – это как граната с выдернутой чекой. Так один мой бывший говорил... Кстати – как в воду глядел – его потом взорвали в машине. Эй, ты, курица, айда сюда! Да не ссы ты, дура! Чо спряталась-то? Глянь, ссыт меня!

Маша хохотнула, и села на табурет рядом с Сергаром. Она была обнажена, и магу почему-то бросились в глаза засохшие беловатые потеки на бедрах, следы ее с ним вечерних «упражнений».

– Да иди сюда, разговаривать будем! Не буду бить!

Таня скользнула ближе, уселась напротив Сергара с его соседкой, через стол от них, и положив руки на столешницу, потупила глаза, для приличия покраснев.

– Слышь, подруга, как мужика-то делить будем? – деловито начала Маша, и тут же сбилась с делового тона, хихикнула – Ну чо тебе, как он? Понравилось? Ну, скажи честно – понравилось? Он тебе делал это... колдовством? Нет? Хе хе... ну, все еще впереди! Ты тогда еще и не знаешь, как оно бывает-то! Я в первый раз-то сознание потеряла! Чуть постель не обдула! Прикинь, а? Я просто охренела! Девкам тогда рассказала – они не верили, фригидные сучки! Обзавидовались! Так хорошо было, скажи!

– Хорошо – кивнула Таня, и несмело улыбнулась – Прости, что обманула. Я думала, ты понял, что это я. Так получилось... прости, Олежек!

– Да забей, подруга! – хмыкнула Маша, и тихонько ущипнула хлопающего глазами Сергара за бок – Чай, не сотрется! Не – так-то я недовольна, да! Мужик-то изначально мой! Я же должна за него биться! Но раз уж так вышло... давай его делить!

Сергар покосился на Машу, поджал губы, хотел что-то сказать, но она не дала:

– Тихо! Не лезь в бабские дела! Щас мы все уладим! Ты уже свое дело сделал, так что пока помолчи. Итак, моя дорогая – через день! Устанавливаем график такой! Если у меня «краски» – можешь ты с ним без очереди! Или если у меня настроения нет! Что вообще-то фантастика – у меня всегда есть настроение, и во время месячных – тоже. Вот только мужики, знаю, не любят, когда у нас это дело. Брезгуют. То же самое насчет тебя – если не можешь – тогда я его забираю. Ну и... если что – можно и двоим сразу. Какая разница, на самом-то деле? Только я за себя не ручаюсь – я раз пробовала с другой бабой, с моим мужиком – как увидела, что она на нем скачет – меня и накрыло. Я ее за волосы стащила, и слегка поправила внешность об коленку. Нет – ну я виновата, что ли, что у меня такой характер?! Я собственница! Мой мужик – значит мой! Если не вижу, и он кому-то присунул – да хрен с ней. Пусть живет! Но чтобы на моих глазах... это тренироваться нужно. Я как увидела, что он тебя насаживает – хотела тебя зарезать. Вилкой. Даже уже взяла вилку-то – вон ту, двузубую, для мяса. Потом передумала тебя колоть.

– Спасибо! – серьезно кивнула Таня – Ты настоящая подруга! Спасибо! А то я ведь уже на стенку лезла! Так хотелось!

– А с чего тебе хотелось-то? – снова подозрительно прищурилась Маша – ты ж говоришь – с мужиками не была? Так откуда все это дело знаешь? Вон как Олеже подмахивала, только свист стоял! Где научилась?

– А интернет на что? – усмехнулась Таня – У матери всякие прибамбасы были... ну... с секс-шопа. Я брала. Вначале потихоньку, а потом, когда мать поймала – тут уже она сама мне дала фаллоимитатор, на батарейках такой. Сказала – что меня понимает, что лучше так, чем с пацанами, заразу собирать, да аборты делать. Ну вот я и... включу порнушку, смотрю, а сама и представляю себе, как... В общем – понятно. А чтобы с мужчиной – это первый раз! Олег у меня первый! И единственный! Целоваться – целовалась! За сиськи хватали, и в трусы лазили, но не больше того!

– Едииинственныый! – презрительно протянула Маша, и подозрительно прищурила правый глаз – Что, попрекаешь меня мужиками? Мол, шлюха я? Не сохранила себя для единственного?! А ты пожила бы как я, там, где я жила! Ты-то за мамочкой была! Вишь чо, она тебе даже фаллоимитатор выдала, чтоб ты триппер не подцепила! А моей все похрену было! Нажрется, и спит! А то плачет... по отцу. Сцука – лучше бы по мне плакала! Что я пожрала, да где я с пацанами валялась! Тьфу!

– Не попрекаю я. Просто рассказываю. Мы теперь вместе, считай одна семья. Ты мне как сестра. Что нам делить, скажи?

– Есть что делить – ухмыльнулась Маша, и не выдержав, захихикала – Сестра! Хи хи хи... сестра по хрену! Ладно, сестра, будем жить! А ты чего молчишь? Эй, наш суженый-ряженый! Чего скажешь?

– А чего я скажу? – устало бросил Сергар, у которого вдруг заболела голова (Неприятное ощущение, он уже и забыл, что такое бывает! А все вино... ) – Спать хочу. А вы тут делите меня! Только без меня! Ко мне в комнату не ломиться, больше никаких развлечений. Сегодня был тяжелый день, пора и отдохнуть. Пойду в душ, потом в свою спальню. А вы – к себе. Но тоже сходите в душ. На сегодня все удовольствия закончились!

– А жаль! – вздохнула Маша, провожая взглядом сухопарую мускулистую задницу Олега – Я бы еще поразвлекалась... глядя на вас, и сама захотела. Как порнушку поглядела. Вот есть что-то такое в порнухе, скажи, Танюх? Посмотришь – и...

– Если бы ничего в ней не было, не снимали б! – тут же откликнулась оживившаяся Таня – У меня целый диск был ей забит! Я вот только не пойму, как девки на такое идут? Толпа мужиков, они же ей все нутро отобьют, больно ведь наверное! У меня после Олежи все щас ноет, а там целая толпа! Как так?

– Привыкнешь – посуровела Маша, вставая из-за стола – Вначале непривычно, да, а потом... ладно, хватит об этом. Пошли спать. Кстати, ты никогда с бабами не пробовала? Нет? А то бы можно было... да ладно, ладно, шучу! Это я так... на всякий случай. Я первая в душ! Хотя... пошли вместе? Потрешь мне спину. А я тебе. Ты вся мокрая! И кстати – тряпку возьми, подотри пол – из тебя так и льется. Потом засохнет – не ототрешь. Лучше сразу. И стул вытри, залила. И вообще – надо график уборки сделать. По очереди нужно убирать! Слушай, а может уговорим Олега уборщицу нанять? Приходящую? А правда – чего мы руки-то будем бить? Пусть убирает, готовит кто-нить другой!

– Прислугу, что ли? – Таня правой рукой задумчиво почесала ягодицу и потянулась, выгнувшись, как кошка, отчего ее острые груди поднялись вверх и сосками указали на потолок – А что? Почему бы и нет! Терпеть не могу заниматься хозяйством!

– Вот ты ляпнула! А я как будто люблю грязные носки стирать! И посуду мыть! – фыркнула Маша и потихоньку погладила, осмотрела свою грудь, сравнивая ее с Таниной. Осмотром осталась довольна, и уже на ходу, улыбаясь, бросила – Я с него с живого не слезу – упрошу нанять прислугу! Мы что, мало зарабатываем? Айда Танюх мыться! Олежа уже ушел. А может ванну нальем? Гля, какая здоровая! Тут толпа целая уместится!

– Дура! Это джакузи! Ты чего, джакузи не видала? – Таня пренебрежительно фыркнула и Маша недовольно помотала головой:

– Сама дура! Я даже купалась в такой! И не раз! И вообще – нечего умничать! Ванна, она ванна и есть, как ее не назови! Не строй из себя маменькину дочку! Ишь, фильдеперсовая какая! Можно подумать целыми днями только в джакузи и бултыхалась внатури! Сама только в кино видала, точно!

– И ничо не в кино! И так видала! Да ну тебя... вот тебе!

Таня хлопнула Машу по упругому заду, та ответила, и с минуту девицы обменивались звонкими шлепками. Затем забрались в душевую кабинку, долго плескались, хихикая, толкаясь, как шаловливые дети. Визжали, ругались, потом снова хихикали, обсуждая «сегодняшнее безобразие». Забылись переживания, забылась опасность, осталось главное – инстинкт размножения, толкающий самок и самцов навстречу друг другу, заставляющий совершать фантастические глупости и такие же фантастические подвиги.

И разве не является смыслом существования любого организма продление его рода? Потому – что еще обсуждать двум половозрелым особям женского пола, как не своего полового партнера, секс, и все, что с ним связано? Вот и обсуждали. Во всех подробностях. Смакуя детали и делясь ощущениями.

Сергар всего этого уже не слышал. Он наконец-то уснул – спокойно, улыбаясь во сне. Что снилось этой ночью – он не запомнил. Знал только, что снилось хорошее.

* * *

– Здравствуйте. Здесь массажный кабинет? – хорошо одетая, пахнущая дорогим парфюмом женщина перешагнула порог и настороженно осмотрелась по сторонам. Увидев за стойкой красивую молоденькую брюнетку, слегка поджала губы, рассматривая девицу со всех сторон (там, где та была видна), и слегка раздраженно повторила – Массажный кабинет? Я созванивалась с вами, договаривалась на одиннадцать часов. Антицеллюлитный массаж!

– Да, здравствуйте – девушка широко улыбнулась, обнажая безукоризненно белые и ровные зубы, но явно свои, не нейлоновые, и женщина вдруг почувствовала себя такой старой, такой изможденной на фоне этой молодой красоты, что у нее окончательно испортилось настроение.

– А почему так дешево? – спросила женщина, невольно втягивая в себя внушительный животик – У вас вообще-то какие-нибудь дипломы есть? Я что-то не слышала о вашей фирме!

– За тысячу рублей мы гарантируем, что вы уйдете от нас обновленной, у вас уменьшится целлюлит, а возможно даже пропадет насовсем! ПосмОтрите на себя после сеанса – обещаю, вы себя не узнаете!

– Ну-ну... – неопределенно буркнула пациентка, и достав из косметички тысячную купюру, положила ее на стойку – Посмотрим, что у вас тут за кабинет такой волшебный! Чек мне дайте! А то мало ли... А кто массажист? Вы массажистка?

– Нет – раздался голос откуда-то сбоку, женщина повернула голову и настроение ее упало ниже некуда. Уже не до плинтуса, а куда-то под него, в подполье. Девица, которая появилась из дверей, была похожа на ту, что за стойкой как две капли воды, но была настолько явно молода, свежа, что посетительница тут же ощутила себя невероятной развалиной. Ей захотелось повернуться и уйти прочь.

– Вы? – женщина вздохнула, и закусила губу.

– Нет, вот он! Олег, иди сюда! Поговори с клиенткой! Олег – врач, у него диплом о высшем медицинском образовании. Он владеет специальными восточными методиками омоложения, на основе древнеиндийских и китайских секретов йогов и браминов! – эту тарабарщину Таня выпалила скороговоркой – После нашего массажа вы сбросите минимум пять-десять лет возраста! Гарантируем! У нас пока что ознакомительные сеансы, потому цены очень низки. Нарабатываем клиентуру. Как только народ пойдем валом – цены поднимутся. И это все будет стоить очень дорого. Так что вы не переживайте, и пользуйтесь случаем! Такого нет и в столице, будьте уверены!

– Так уж и нет в столице! – фыркнула женщина, с недоверием и некоторой опаской глядя на молодого парня лет двадцати, который появился из той же комнаты, из которой вышла вторая девица, возмутительно молодая, красивая, сексуальное тело которой не скрывали ни полупрозрачная белоснежная блузка, ни короткие белые шорты, больше годящиеся для какой-нибудь модели, крутящейся возле олигарха, чем для медсестры некого зачуханного массажного кабинета, находящегося в совсем не престижном районе.

Парень был под стать девицам – высокий, плечистый, стройный. Мускулистые руки, тонкая талия, голубые, почти небесно синие глаза и русые, соломенные волосы, уложенные в некотором беспорядке. Впрочем – скорее всего и не уложенные – он просто не замечал, насколько красив и не заботился о своей внешности. Взлохматил волосы и пошел дальше!

Женщина поняла это через секунду после того, как увидела этого красавчика. Вот теперь она точно пожалела, что сюда пришла – раздеться догола перед этим парнем? Этим красавчиком? Разложить перед ним свои тридцатисемилетние располневшие целлюлитные телеса, думать о том, что он будет смотреть на нее с отвращением, знать, что этот парень никогда не будет ее парнем?!

О господи... где ее двадцать лет?! Где ее молодость? Вцепилась бы в него, и не отпустила от себя! Ах, парень, парень, и почему ты родился на двадцать лет позже, чем надо?!

Уйти? Так уже поздно, деньги-то отдала...

– Пойдемте за мной! – заторопилась вторая девица – Вот сюда в комнату, сюда! Тут можно раздеться! Вот сюда повесить! Вот плечики, может повесить в шкаф. А это халат – наденете. Он чистый, новый, мы меняем халаты после каждого пациента, не беспокойтесь. Лучше раздеться совсем, но если стесняетесь, можете остаться в трусиках. Они у вас узкие? Хорошо. Идеально, если бы были стринги, но и так пойдет. Вот, можете за ширмой раздеться. Или прямо так – мы же женщины, правда? Чего нам друг друга стесняться?

«Ты – женщина?! Какая ты женщина, сикушка малолетняя!» – с ожесточением подумала клиентка и сдернув юбку сбросила ее на кушетку – «Поднимут! За тыщу-то рублей! Еще неизвестно, что вы за аферисты! Дура я, что пришла! А этот мальчик просто жиголо... а что... я бы его... мда! Бесы, бесы толкают!»

– А я и не стесняюсь! – холодно сказала пациентка, и стянула с себя все до нитки, обнажив отвисший животик, вытянувшиеся, отвисшие груди и целлюлитные бедра. Она посмотрела вниз, и едва не покраснела – надо было хоть лобок как следует подбрить! Он выглядел как щеки грузина, не брившегося три дня.

Натянула халат уже пылая румянцем, как молоденькая студентка, впервые увидевшая вживую мужские причиндалы, запахнулась и скрежещущим от ярости голосом тихо спросила:

– Куда идти?!

– Вот в эту дверь! – показала девица, глупо таращась своими нереально огромными зелеными глазами – Вас проводить? Или вы сами? Массажист ждет вас там!

– Сама! – отрезала женщина и вошла в ту комнату, на которую указала девица.

* * *

Женщина когда-то была довольно симпатичной. Даже сейчас на ее лице просматривались остатки былой красоты. Годы, роды, волнения, семейные дрязги, излишества – вроде вкусных пирожных, холодного пива и лишнего бокала вина сделали свое дело. Фигура, некогда довольно стройная, хотя и массивная из-за крепкого костяка, заросла жиром, неминуемо покрывшим бедра «апельсиновой корочкой». Целлюлит был везде, где ему только можно было быть. Бедра, ягодицы, живот – жир, жир и жир!

Вообще-то это все было нормально для женского организма. Сергар читал об этом в научных трактатах, да и мать успела рассказать о некоторых особенностях строения женского тела. Так сделала природа – женщина должна запасать жир на случай длительной голодовки. Люди – такие же животные, как... животные! Все их инстинкты направлены на выживание рода. Женщина рожает, кормит грудью, а чтобы вырабатывать молоко – нужно иметь ресурсы, достаточные запасы организма. А если дичи нет? А если голод? Тогда спасет только запасенный сверх нормы жир!

У мужчин его меньше – жир трудно таскать на себе во время охоты. Для женщин наличие лишнего жира не проблема, а благо – предназначение женщины другое – тихо затаиться, сидеть в кустах, дожидаясь кормильца. А потом, когда тот придет с добычей, накормит подругу, принять в себя его семя, чтобы продолжить род удачливого охотника.

Только вот современным женщинам от этого не легче. От рассказов о предназначении женского племени целлюлит не уменьшится, животик не втянется. Плевать на научные бредни: «Дайте мазь, которая навсегда избавит от лишнего жира! Дайте чудо, которое вернет молодость!»

Но нет мази, нет чуда... нет в мире магии, способной заставить тело стать таким, каким оно было в семнадцать лет...

Женщина как-то странно посмотрела на Сергара, и он готов был поклясться – пациентка его стесняется, готова повернуться и уйти сию же секунду. И тогда он улыбнулся, зная, что улыбка Олега совсем не похожа на угрюмую ухмылку Сергара, циника, прошедшего через огонь сражений.

И улыбка возымела свое действие – женщина явно немного расслабилась и когда «массажист» предложил ей снять халат и лечь на массажный стол, быстро скинула с себя одежду и не глядя на юношу легла, прикрыв глаза, легонько закусив губу мелкими, острыми зубками.

Сергар подошел к столу, взял пациентку за голову обеими руками – женщина вздрогнула, хотела что-то сказать, но тут же отключилась под воздействием магического посыла. И тогда маг махнул рукой, подзывая к себе кого-нибудь из помощниц. Невидимая камера наблюдения передала сигнал на монитор, скрытый в стойке администратора, и Маша тут же появилась в кабинете, держа в руке склянку со снадобьем.

– Эх, и вредная же баба! – выдохнула Маша, глядя на голую пациентку – Она просто-таки убила бы нас с Танюхой! Знаю я таких мегер – завидуют всем подряд! Особенно красивым бабам! Так бы и сжили их со свету! Если бы могли! Вырасти ей хер на лбу, а? А что – прикольно! Просыпается, а у нее хер на лбу! Будут в цирке показывать!

– Маш, заткнись. Открывай ей рот. Давай, давай! Мне что, ложиться на нее?! А без снадобья придется! Иначе работать трудно!

– Тратиться на нее! Снадобье денег стоит! Я всю траву у бабок на рынке скупила, они, суки старые, цену теперь подняли! Вот же старые кошелки! Нужно искать поставщиков травы!

– Маш, не проливай! Ну что за черт?! Щас прогоню тебя, Таньку позову! Лей аккуратно! Сама говоришь – дорого стоит! Вот так. Вытри ей грудь...

– Дряблые какие сиськи! Неужели я тоже будут такой старой?! Фу! Хочу быть вечно молодой! Превратиться в такой кусок говна – это просто наказание! Глянь, глянь какая сисяндра!

Маша схватила пациентку за левую грудь , свисшую на бок и потрясла ей в воздухе, чем вызвала гнев Сергара:

– Прекрати сейчас же! Последнее дело издеваться над беспомощным пациентом! Увидела бы тебя моя покойная мать, она бы тебя...

Сергар осекся, и косо глянул на изумленную Машу. Поправился:

– Я имел в виду – видела бы тебя моя всегда спокойная мать, и та бы тебе врезала за такое безобразие! Нельзя издеваться над пациентом!

– Да она просто смотрела на нас с Танькой как на дерьмо собачье, вот я и разозлилась! Что, убыло от нее, что ли, из-за того, что я сиську потрясла? Ладно уж тебе... зря-то нападать!

– Все, вали отсюда, не мешай!

Сергар опустился на табурет рядом с массажным столом, и снова возложил руки на пациентку, обхватив ее ладонями за голову с обеих сторон. Руки засветились, засветилась и лежащая на столе женщина. Сотни тысяч щупал Силы опутали ее тело, проникли внутрь, и теперь лекарь мог рассмотреть в теле пациентки все, что хотел, достаточно было лишь сосредоточиться на том органе, который хотел увидеть изнутри и снаружи.

Первое, что сделал – вошел в ритм с чужим организмом и сделал так, что теперь для магического зрения тело сделалось прозрачным там, где нужно, и маг теперь чувствовал, видел, ощущал нездоровые ткани.

Таких оказалось на удивление немного – красным светился желудок, показывая, что в нем повышена кислотность и женщина частенько мучается от изжоги.

Увидел красноватое свечение печени – но это уже результат ожирения, здоровая ткань заместилась жировыми отложениями и печень давала о себе знать. Ни опухолей, ни еще каких-то особо злых болезней замечено не было. Возрастное, вроде дальнозоркости, да благоприобретенное, вроде начинающегося гепатоза.

Медленно-медленно, аккуратно подал организму сигнал на восстановление. Вначале не произошло почти ничего. Ничего заметного магическому и обычному взгляду. Минута, две, три... процесс пошел! Начало тухнуть, исчезать красное свечение, печень восстанавливалась, ее клетки бурно делились, вымещая их органа жир. Внутренние органы, кишечник, схваченные, облеплечнные слоем нутряного сала, начали от него освобождаться, разрушая жир, расщепляя его, выбрасывая из организма.

Сергар больше всего не любил этот момент. Из организма пациентки буквально перли разрушенные частицы плоти, выходя с потом, мочой, калом. Пациентка, находясь без сознания, дергалась, красная, будто весь день лежала под яркими лучами солнца, и беспрерывно исторгала из себя кучи нечистот, доказывая непреложный закон природы – ничего не происходит просто так. Если есть материя – она просто перемещается в другое место, но не исчезает в никуда. Энергия расщепления выходит теплом, лишняя плоть – отбрасывается телом в пространство. Куда попадет, само собой... сейчас – на стол, на пол и в воздух, в виде газов.

Процесс был запущен, теперь он происходил сам по себе, независимо от воли лекаря. Жир растворялся, выбрасывался, больные, старые клетки разрушались, кожа, которой за эти годы наросло больше чем надо, сокращалась, сжималась, обтягивая изрядно похудевшее от магического лечения тело.

Не дожидаясь завершения процесса, Сергар включил мощную вытяжку, установленную в окне, затем взял в руки «лейку» с горячей водой (предварительно настроив в смесителе нужную температуру), и начал смывать то, что вышло из тела пациентки.

Пол, сделанный специально с определенным градусом наклона, канализация, подведенная к дыре в полу, встала Сергару в хорошую копеечку, впрочем, как и вся отделка помещения, купленного в общем-то за небольшие деньги.

Помещение купили всего за полтора миллиона, двухэтажное, вместительное, но совершенно не отделанное, скорее даже разрушенное, обветшало. Когда-то это была баня, и располагалась она в непрестижном районе, совсем даже не в центре. После долгих размышлений Сергар решил, что лучше не снимать, а купить свое помещение, пусть даже и не в очень-то проходном, выгодном месте. Когда люди узнают о том, что здесь можно обрести молодость и здоровье – приедут и за тысячи километров.

Смыв нечистоты, сильной струей воды омыл тело женщины, протирая губкой, переворачивая с боку на бок. Теперь пациентка выглядела гораздо привлекательнее – бедра стали сухими, исчез целлюлит, пропали из виду синие веревочки вен, проступавшие на ногах – болезнь многих женщин, вошедших в определенный возраст.

Лицо помолодело лет на десять – теперь никто не дал бы этой женщине и тридцати лет. Вытер пациентку полотенцем, подождал еще минут пять и сделал посыл на пробуждение.

Женщина медленно открыла глаза, недоуменно посмотрела на сидящего неподалеку «массажиста», мускулистую грудь которого обтягивала белая майка, а твердые бедра – длинные, эластичные шорты. С первых секунд пациентка даже не поняла, где находится, потом ее глаза расширились от удивления, она подняла голову и прокашлявшись, хрипло спросила:

– Я что, уснула? Вы еще ничего не делали?

– Все сделали – улыбнулся «массажист», встав с табурета, подал женщине руку – Поднимайтесь. Пора смотреть на себя в зеркало!

Женщина легка соскочила с массажного стола, потянулась за халатом и вдруг замерла, вытаращив глаза так, что казалось, они выкатятся из орбит:

– Что, что вы сделали?! Как?! Как это возможно?! Я не ве... не верю!

Она схватилась за грудь, которая торчала вперед, как у молоденькой студентки, потом огладила бедра, схватилась за гладкий лобок (Сергар по всегдашней привычке уничтожал всю лишнюю растительность на теле пациенток. Привычка!), посмотрела на ноги, гладкие, будто после сеанса эпиляции и пошлепав полными губами, тихо сказала:

– Господи! Вы и правда волшебник! А я-то, дура, не верила!

Женщина забыла про халат, ринулась в раздевалку, где видела огромное, едва не во всю стену зеркало, встала перед ним и стала вертеться – наклоняясь, поворачиваясь боками, трогая свое тело так, будто не верила глазам. Она никак не могла оторваться от зрелища себя – помолодевшей, красивой, почти молоденькой, и прервала веселое занятие только тогда, когда вошла Маша – элегантная, в белых шортиках и блузке, в белой шапочке на коротко стриженой голове.

– У вас все в порядке? Вы довольны нашими услугами? – голос Маши был медоточив до такой степени, что казалось, из нее сейчас и на самом деле польется сахарный сироп – Если довольны, прошу рассказать о нас своим друзьям и знакомым. Пусть поторопятся – рекламная акция долго не продлится! И кстати – вы можете принять душ – вон там, за той дверью.

– Да, я приму душ! – женщина снова огладила тело руками, уже не стесняясь «медсестры», и глянув на Сергара невольно облизнула губы красным остреньким язычком. Ей вдруг невыносимо захотела прижаться к груди этого парня, впиться в его губы губами, просунуть язык ему в рот и ощутить его горячий язык! А потом содрать с него эти шорты, обтягивающие явно немалое по размеру мужское достоинство, бросить парня на пол и оседлать – прямо тут, не стесняясь окружающих, не думая о последствиях, сделать все, чтобы ощутить в себе его горячую твердую, сладкую плоть!

Она чуть не застонала от желания и спасаясь от себя самой, шагнула туда, где по словам медсестры находился душ. Уже в дверях услышала, как медсестра крикнула ей вслед о полотенце и шампуне, которые можно взять на полке в душе. Захлопнула дверь, уцепилась за блестящие «вертушки» смесителя, открыла воду и бессильно прислонилась к кафельной стене, на которой была выложена мозаика, долженствующая изобразить подводное царство. Но она ничего не видела, перед глазами стоял только этот парень – сильный, красивый и желанный до воя, до скрежета зубовного!

Женщина выгнулась, опустила руку к низу живота и начала тереть себя между ног, не обращая внимания на скатывающиеся по лицу струи воды. Через минуту застонала, задергалась, выгнулась еще сильнее, едва не встав на мостик, а потом присела на корточки, бессильно опустив руки на колени и повесив голову. Даже сейчас, после того, как сбросила напряжение, она ничего не желала больше, как только почти и отдаться этому массажисту – ползать перед ним как течная сука, визжать, упрашивая, чтобы он взял ее так, как захочет, сколько захочет, и куда захочет! Это было безумие! Это был психоз, наваждение, у нее определенно поехала крыша, как любили говорить во времена ее студенческой молодости. Такой бурной страсти, такого желания она не испытывала никогда в своей достаточной долгой жизни!

Не выдержав, она снова начала себя ласкать – теперь основательнее, размеренно, легкими, ласковыми движениями, представляя, что это делает с ней массажист, стоявший сейчас перед ее глазами, как наяву.

Кончив, решила – будь что будет, но в ближайшее же время снова посетит этот массажный кабинет. Чего бы это не стоило.

Впрочем – чего там стоило?! За ТАКОЕ – всего тысячу рублей?! Смешно! Это смешно! В салоне тайского массажа, в который она ходила регулярно, надеясь хоть немного убрать катастрофически разраставшийся целлюлит, все это удовольствие стоило три тысячи за сеанс, и какой сеанс! От которого ни хрена никакого прока! Мелкие тайцы толкали ее своими кулачишками, да все время норовили сунуть палец между ног, чего она терпеть не могла – нефиг мелким обезьянам лазить у нее во влагалище! У нее есть кому полазить, и не только пальцами!

Она вспомнила вялого, рыхлого мужа, вспомнила шефа, главу районной администрации, который время от времени загибал ее крючком и пыхтел, обильно орошая зад своим жидким семенем. Оба показались ей такими противными, такими нежеланными – по сравнению с белобрысым массажистом, что женщина едва не застонала от разочарования и снова принялась гладить себя между ног, понимая, что все это ненормально, что с ней что-то не в порядке, но не в силах с собой справиться.

* * *

– О господи! Она в третий раз принялась! – сдавленно хихикнула Маша, кивком указав на экран скрытого монитора – Нет, это что-то надо делать, Олег! Вчера те две бабы ломились, пытались выяснить номер твоего телефона, а теперь вот эта! В чем дело-то?

– Это побочный эффект – пожал плечами Сергар, глядя на извивающуюся под струями воды женщину – После лечения они в меня влюбляются. Я же вам уже говорил.

– Как мы? Мы же тоже в тебя влюблены. Ты нас тоже лечил! – ухмыльнулась Маша.

– Вы хотите меня разлюбить? – усмехнулся Сергар – Хотите, чтобы я других девушек нанял? Я могу верить только тем, кто в меня влюблен. Вдруг вы потом полюбите кого-то другого, и будете строить мне козни! Нет уж, мои дорогие, или так, или эдак! Или вы любите меня, или нет – тогда я ищу других. Только так.

– Да ладно... я так просто сказала! – фыркнула Маша поправила шапочку, посмотревшись в зеркало на стене – Я и не хочу тебя разлюбливать! Меня все устраивает! Вот только почаще бы ты нас... того! Вчера ты была какой-то вялый... не такой, как обычно! Мы что, некрасивые? Так сделай нас еще красивее, ты же можешь!

– Мне тоже иногда нужно отдыхать. Вы же заездите, не дадите поспать. А вы и так красивы, красивее уже некуда. Сделались похожи, как двойняшки! Почему-то у вас абсолютно одинаковые понятия о красоте – равнодушно бросил Сергар, глядя на вытирающуюся женщину – И ты знаешь, почему я не убираю у этих женщин зависимость от своей личности. Пусть мечтают прийти сюда. Пусть думают обо мне целыми днями! Потом уберу наваждение. Или само пройдет.

– А может само пройти? – Таня покусала нижнюю губку и томно потянулась – А я бы не хотела, чтобы прошло!

– У нас еще кто-нибудь назначен на сегодня? – спросил Серграр, задумчиво постукивая пальцами по стойке – Эта клиентка у нас какая по счету? С начала работы?

– Сейчас посмотрю... – Маша пощелкала клавишами компьютера, поводила мышкой и выдала – Юбилейная! Двадцатая! Олеж, а когда мы будем с них нормальные деньги брать? Ну что мы все за копейки работаем! Одних расходов – куча! Электричество, вода, коммуналка! Нам скоро жрать нечего будет! А богатых заказов пока нет, как нет!

– Будут. С понедельника начнем брать по-полной. Количество звонков увеличилось?

– Ну да... звонят, узнают. Много звонят! А толку-то? Все это не то. Мало. Что-то надо делать! Я все что могла – сделала. Визитки мы по домам разбросали – где могли. По радио рекламу дали. Только толка пока маловато... я и в сети уже рекламировала! Денег у людей нет, что ли?

Маша глянула на экран – пациентка медленно одевалась, натягивая трусики, и девушка пренебрежительно фыркнула:

– Ну что она телится?! Свалила бы побыстрее, и все! И так на халяву омолодилась! За такое огромные деньги бы с нее взяли в другой клинике! И кинули! Никто так не может, как ты! Щас спрошу, где она работает...

– Тихо! Она уже заканчивает. И монитор закрой! Не надо, чтобы пациенты знали о наблюдении!

– Я чо, дура, что ли?! Ты уж меня совсем дурой считаешь, Олежа! Уж наверное я все продумала! Вот – закрыла, и все! Снаружи и не видно!

Послышались шаги, женщина вышла из дверей раздевалки, розовая, разогревшаяся в душе, благостная, совсем не та настороженная мегера, что пришла час назад. Подойдя к стойке, тихо спросила:

– Можно, я с вами поговорю? С вами... вас Олег звать, да? Девушки, вы позволите?

– Девчонки, идите, передохните в комнате отдыха. Я вас позову, когда понадобитесь – кивнул Сергар, и обе девицы, похожие, как две родные сестры, виляя задами скрылись за одной из дверей. На их лицах не отразилось ничего – сплошная доброжелательность и приязнь. Ни тени недовольства. Хотя они с удовольствием пнули бы наглую бабу в зад острой итальянской туфлей. Ибо нефиг домогаться к их мужику! А то, что эта «стервь» будет домогаться – они не сомневались!

Сергар кивнул на диван, стоявший напротив стойки при входе у двери, а когда женщина опустилась на упругую поверхность, обтянутую вишневого цвета кожзаменителем, сел рядом, на расстоянии вытянутой руки и замер, не делая попытки разрядить напряжение тишины.

Женщина помолчала, не решаясь заговорить, потом легонько кашлянула и спросила:

– Я не спрашиваю, как вы это делаете. Но я знаю, что нигде в стране, и за границей такого нет. По крайней мере – я ни о чем подобном не слышала. Вы омолодили меня лет на десять, не меньше! (Или на пятнадцать! – меланхолично подумал Сергар – Кто считал?) Я уже забыла, когда чувствовала себя так хорошо! Скажите, это не внушение?

– Что?! – неискренне удивился маг – Какое внушение?!

– Ну... вы гипнотизер, внушаете мне, что я хорошо выгляжу, а на самом деле я такая же... хмм... как и была раньше!

– Да вы же видели себя в зеркале! – усмехнулся Сергар, едва не зевнув (Через одну – именно такой разговор! Они будто помешались на гипнотизерах!) – Послушайте, я обладаю тайными знаниями, полученными мной от забытого тибетского племени. Волей судьбы я прожил среди них десять лет. На самом деле мне тридцать лет, я только выгляжу двадцатилетним! Не буду говорить, как я сумел уговорить тибетских лекарей передать мне знания, но факт есть факт. Я могу омолаживать, могу изменять тело, менять внешность человека. Каким способом – тоже не скажу. Я экстрасенс, вот все, что вам нужно знать. Еще вопросы?

– Менять внешность?! – женщина слегка вздохнула, покусала губу – А что именно можете? Например – вот у меня тяжеловатые бедра... эээ... на мой взгляд. И лодыжки толстоваты. Вы могли бы их изменить? Сделать тонкими? Стройными?

– Могу – кивнул Сергар – Но вы должны учесть, что этих изменений хватит максимум лет на десять. Скорее всего – меньше. То есть – уже после первой минуты, как только вы вышли из кабинета, организм начнет возвращаться в первоначальное состояние. Если у вас с рождения были толстые лодыжки – лет через десять вернется прежний их вид. Если были тяжелые бедра – тоже вернутся. И тоже лет через десять. Постепенно, не сразу, но все вернется в изначальное состояние. Понимаете? Это закон природы.

– Десять лет... десять лет... но ведь лет через пять можно снова к вам прийти, так? И вы сделаете как надо?

– И я сделаю как надо – слегка улыбнулся Сергар.

– А молодость, молодость тоже уйдет? – вдруг нахмурилась женщина – Ведь это тоже переделка тела!

– Молодость у всех уйдет – широко улыбнулся Сергар, обнажив белые, ровные зубы – Но только тогда, когда ей положено – в свои сроки. А если будете поддерживать форму – правильно питаться, заниматься физическими упражнениями, вести здоровый образ жизни – сохраните свою форму на долгие годы!

– Или снова приду к вам! – тоже улыбнулась женщина, глядя на Сергара влажными, влюбленными глазами, и он испытал укол совести.

Нечестно. И запретно. Любовная магия в Кайларе была под запретом, считалась делом черным, постыдным. Лекарь обязан был принимать меры к тому, чтобы пациент (пациентка) в него не влюблялась. Прошло уже лет двести, как издан знаменитый указ императора Гангуза, в народе прозванный «Любовным указом». В нем все лекари обязывались соблюдать лекарскую этику, принимая меры к тому, чтобы пациент после лечения не бегал за лекарем, как озабоченный сексом маньяк. Или маньячка. Из некоторых источников было ясно, что указ этот родился после того, как супруга императора спуталась с лекарем, лечившим ее геморрой. После того, как император застал ее в самый интересный момент – оседлавшей придворного мага-лекаря – властитель просто-таки был вынужден созвать ученых Кайларской Академии Магии и потребовать от них принятия мер к недопущению подобных случаев.

Зависимость любовной страсти императрицы от лечения придворным лекарем выявилось во время пыток – когда лекарю вырвали очередной ноготь, он был вынужден рассказать о своих преступных деяниях. Как оказалось, он уже перетрахал половину придворных дам, дочерей вельмож и прочих особ женского пола, коих во дворце было превеликое множество. Кроме любовных ласк, оные дамы задаривали преступного мага множеством подарков (в том числе и денежных!), что в общем-то и являлось конечной целью предприимчивого лекаря. Богатство – вот что он хотел. И власти, как ни странно – ведь можно управлять страной и через супругу властителя... если она нашепчет императору нужное решение во время, или после любовных соитий в супружеской постели.

Вот тогда и подняли старинные трактаты, вспомнили древнего мага Индара Гаруна, давным-давно предупредившего о возможных неприятностях еще сотни лет назад.

Кстати сказать – император Гангуз по большому счету сам был виноват в том, что ему наставили великолепные развесистые рога – по старинному обычаю, шедшему из глубины веков, женскую часть императорского двора пользовали лекарки, а не лекари. И только когда Гангуз прогнал всех лекарок, считая их бестолковыми клушами, не способными на дельное колдовство, их место занял лекарь-мужчина, который, на свою беду, оказался предприимчивым негодяем. Хотя и неумным – надо же было подумать, что все в конце концов раскроется! Только идиот мог полагать, что во дворце можно что-то скрыть!

Но... что есть, то есть. История имени глупца не сохранила, оно разрушено временем, как и голова этого святотатца, долго лежавшая на специальной полке самого видного места дворцовой площади, там, где выкладывают головы самых опасных преступников, посягнувших на устои императорской власти.

По официальной версии, лекарь готовился отравить императора и его супругу, по наущению агентов вражеского государства и с целью свержения законной власти. Имя негодяя вымарали из всех источников информации, даже из приговора, где он был записан как «Преступный Лекарь», не более того.

– Вы... женаты? – женщина запнулась, покраснела, стрельнула глазами в невозмутимое лицо массажиста.

– Я не женат. Но очень занят – Сергар не отвел взгляда, и женщина слегка смутилась – И у меня есть подруга. Давайте вернемся к нашим делам.

– Да, да... к нашим делам! – спохватилась женщина, явно заметно помрачневшая – Сколько будет стоить изменить мою внешность?

– Вам нужно созвониться с моей помощницей, ее звать Маша, она вам все расскажет. Но это будет недешево. Как я уже сказал – тысяча рублей, которые вы сегодня отдали, это чисто символическая цена, рекламная акция. Сами понимаете, наши услуги стоят гораздо дороже. Многократно дороже. Но! Мы готовы сделать скидку, и большую – если вы приведете к нам своих знакомых.

– Только женщин?

– Ну почему же... и мужчин тоже – усмехнулся Сергар – Их тела тоже можно поправить. Просто мужчины реже озабочены своей внешностью, вы же знаете. Женщины – основные наши клиенты.

– А вы уверены, что очень заняты? Я могла бы вас пригласить в хороший ресторан, угостить ужином... может быть, вам пригодится моя помощь. Все-таки я работаю в районной администрации, заместитель главы... кое-что могу... у меня есть связи, знакомства...

Женщина заволновалась так, что было ясно – еще немного, и она расплачется, или даже упадет в обморок. Сергар уже имел беседы подобные этой, но тут был свой интерес – если женщина действительно обладала нужными связями... почему бы и нет?

– А муж... не будет против? – улыбнулся маг, глядя в расширившиеся зрачки пациентки – Вы же замужем, насколько я погляжу...

Женщина сжала пальцы в кулак и спрятала руку, на которой блестело обручальное кольцо, осознала свое поведение, смущенно улыбнулась:

– Замужем, конечно. Но муж у меня такой... тюфяк! По большому счету ему плевать, что я делаю, и с кем я... хмм... встречаюсь. Главное, чтобы у него был красивый автомобиль, пиво, телевизор, по которому он смотрит футбольные матчи, и диван, на который можно взгромоздить свои вялые телеса. У него не хватает сил даже на то, чтобы меня... в общем – нет у него на меня ни сил, ни времени! В нашей семье я мужчина! (Зачем я ему это рассказываю?! – запоздалая мысль и укол совести) В общем – я хочу с вами встретиться! Я вам помогу, чем могу! А вы мне поможете... («Да трахни меня, скотина! Трахни! Иначе я сойду с ума, скот ты бесчувственный!»)

– Хорошо. Когда?

– Да хоть сегодня! Я заеду за вами! (Вот и узнаю, где ты живешь... )

– Нет, я сам приеду. Зачем вы будете себя утруждать? («Да щас прямо! Ух, ты какая ушлая! Мне только не хватало, чтобы ты меня подстерегала в подъезде!»)

– Я вам позвоню! – улыбка, с легкой досадой – Мне как вас звать?

– Олег. А вас?

– Я Виктория – широкая улыбка – Победа, в переводе с латыни. Я всегда побеждаю! (Надеюсь! Иначе я сдохну! Что ты со мной сделал, мерзавец?! Но как сладко предвкушать!)

– Хорошо, Виктория. Позвоните, сообщите, во сколько мы встречаемся. И простите – у меня сейчас следующая пациентка, я не могу больше уделять вам внимания. До вечера!

– До вечера! – томный взгляд, влажные глаза, учащенное дыхание – Только не обманите, я могу не пережить вашего отказа! (Точно. Сдохну, на стенку полезу, если ты, сволочь такая, меня не отдерешь как следует! Кстати – надо моего благоверного затащить в этот кабинет! Пусть сделают из него красавчика, а то с ним в люди выйти стремно! И... член ему сделают побольше! И чтобы работал как надо, а не по праздникам три раза в год! А может еще и шефа сюда затащить? А что – почему бы и нет? Сделать их похожими на этого парня! Господи, как я его хочу, как хочу! Ууууууу! Я сейчас завою, как волчица! Может у меня бешенство матки? Спятила? Никогда такого со мной не было! Просто-таки околдовал, голубоглазый викинг!)

Дверь за женщиной закрылась, Сергар остался сидеть один. Правда, недолго – через несколько секунд в приемную влетели две фыркающие «драконицы».

– Вот же сучка! Ты видела ее глаза, Танюх?! Да она готова его изнасиловать! И ты пойдешь с ней на встречу, Олег?!

– Пойду – усмехнулся Сергар, поднимаясь на ноги – Пора браться за дело как следует, ты сама говорила. Пора зарабатывать! Мы ждали чего-то подобного, и вот – время пришло. Ладно, кто там у нас записан?

– На три часа, новенькая... до того у нас не была. Скоро подойдет. Звонили еще трое, я на сегодня записывать не стала – всех на завтра. Может отменить? Позвонить, сказать, что у нас поднялись цены?

– Пока не нужно. До понедельника, как я сказал. Сегодня пятница. В выходные тоже будем работать. Сколько мы пропустили за неделю? Двадцать человек? Не так уж и мало. Теперь эти дамы разносят слухи по всему городу. Так что будем надеяться – скоро все пойдет как надо.

– Будем надеяться – кивнула Маша – Заработаем денег – наймем прислугу, чтобы готовила и стирала. А еще – нам сторож нужен, ты не думал об этом? И садовник – чтобы вокруг здания все обустроить. И много чего нужно! Машину купить, например.

– И помещения отделать! – подхватила Таня – Мы же здесь будем жить? Ну вот! Хватит бешеные бабки за квартиру вываливать! На кой она теперь нам?

– Все будет девчонки, все будет. Все будет хорошо. По крайней мере – надеюсь на это. Кстати – ничего не слышно по нашим «друзьям» с Ломоносова? Эти самые... Джабраиловы? По расследованию ничего не слышно? Вы же все новости смотрите! Что там о нас говорят?

– Ничего не говорят, как я тебе и сказала. Все как воды в рот набрали – Маша довольно усмехнулась и села на диван, теребя воротник блузки – Все уже забыли давно! Три недели прошло, за это время столько всяких событий случилось – кому интересны журналистские бредни о каких-то там волшебниках? Ты... это... не собираешься продолжить мстить? Может погодить со своей... местью? Ну их к черту, а? Давай денег заработаем?

– Давай – серьезно кивнул Сергар, и пошел к двери, ведущей к комнате отдыха – Пойду немного полежу. Устал после сеанса. Когда пациентка придет – крикнете.

Девушки проводили его взглядом, и Таня тихо сказала:

– Как ты думаешь, с той бабой... он ее...

– Он ее! Да – он ее! Ну и что?! Для дела же!– Маша фыркнула, и скорчила зверскую физиономию – Убила бы тварь! Бабу эту, конечно! Но что поделаешь? Он и для нас старается! Телефон звонит! Танюх, возьми трубку, ладно? Нет – я сама возьму...

Маша вскочила, схватила пиликающий аппарат и через секунду уже отвечала обворожительным медоточивым голосом, как хорошо вышколенная девица из персонала дорогой клиники.

Она видела по телевизору, как надо отвечать потенциальным клиентам, а еще почитала специальную литературу – если уж делать дело, так делать его как следует! Пока что у нее получалось очень даже здорово. Организаторским талантом Маша не была обделена, это точно.

Глава 5

Как одеться? Увы, Сергар до сих пор ничего не понимал в земной моде. Вот сейчас ему ехать в ресторан, по словам Виктории – дорогой, хороший ресторан – так что надеть, чтобы не опозориться? Голубые штаны из грубого сукна, называемые тут джинсами? Свитер? Вообще-то ему привычнее было свитер и такие вот штаны, это само собой, но... А с другой стороны – какая разница, как одет, модно, или нет? Он что, женщина, что ли? Зачем ему себя приукрашивать? Кого соблазнять? Викторию? Так она и без этого влюблена так, что..лучше бы не надо такой любви!

Сергар уже сильно сомневался, что решение не убирать наведенную влюбленность было правильным. По всем канонам следовало дать несчастным женщинам снадобье и произвести сеанс снятия любовной зависимости. То, что он сделал, являлось на самом деле преступлением против личности, и маг это понимал. И никакие оправдания, вроде: «Потом сниму, мне сейчас нужны агенты, мне нужны помощь в организации дела!» – не имеют никакого значения. Такие действия хороши на войне, когда нужно заставить чужого лазутчика работать на себя, внушить ему то, что нужно для дела, но разве сейчас война?

Решил – в ближайшее время освободить несчастных женщин, как только они снова появятся в поле зрения. А то, что появятся – сомнений никаких не было, дамы буквально дежурили у входа в массажный кабинет, и когда Сергар появился из дверей, бросились к нему, запыхавшиеся, взволнованные:

– Мне нужно с вами поговорить! Мне! Я первая! Отойди, чего ты мешаешь! Подождите! Подожди!

Пока претендентки на тело мага дрались за право первой бросить свою жизнь к его ногам, жертва собственных лечебных деяний поспешно прыгнул в ожидавшее такси, и автомобиль рванулся с места, увозя клиента от разочарованных потенциальных любовниц, оставив их строить планы по поимке беглеца.

Честно сказать, Сергар не ожидал ТАКОГО эффекта от своих действий. Ну да, он знал, что клиенты, или клиентки нередко влюбляются в своих лекарей, слышал на эту тему много историй, но... одно дело слышать, другое дело быть на месте этого самого лекаря!

Тем более, никогда не слышал о том, чтобы эта влюбленность была такой могучей. Видимо, все это происходило из-за его, очень высокого уровня лекарского искусства. Что в общем-то и объясняло происходящее.

Мать некогда рассказывала, что влюбленность клиента может длиться от нескольких часов, до нескольких недель и месяцев, но чтобы вот так – дежурили у двери, кидались на шею, едва не насиловали – о таком она никогда не упоминала. Видимо, и не было такого! Раз не упоминала. И все это явилось для Сергара большим сюрпризом. Теперь он понимал, что чувствовали к нему его подруги Маша и Таня...

Может это и мешало ему относиться к ним кроме как к «боевым подругам»? Полюбить? В голове мысль: «На самом деле они меня не любят. Это магия, всего лишь магия! Наведенное, колдовское, невзаправдашнее! На самом деле – меня никто тут не любит! Никто! Даже мать. Здешняя мать. Ведь она любит Олега, а не Сергара... своего сына, а не чужого парня, злой волей богов занявшего место сына!»

Не сказать, чтобы эта мысль так уж отравляла его существование, но вот внедрилась в голову, и все тут! Можно было бы конечно снять с подруг наведенную любовь, но вот только зачем? Как они поведут себя в этом случае? Что сделают?

Сергар не настолько верил женщинам, особенно красивым и взбалмошным, чтобы позволить им влиять на свою судьбу. На его судьбу, на судьбу Сергара! Пока что без них он в этом мире потерявшийся щенок. Опасный щенок, зубастый, но... все-таки щенок. Ничего не знает, тыкается во все стороны... Когда-нибудь... настанет день, и...

И что – «и»? Решится ли отпустить их «на волю»? И вопрос – хотят ли подруги этой воли? Он-то точно не хочет их отпускать. Пока не хочет. Удобно! Красивые, молодые, верные – что еще нужно мужчине от женщин?

Запутался! А когда запутываешься – нужно поступать так, как считаешь правильным. И будь что будет.

Здание, в котором располагался ресторан, было совсем не приметным, сереньким, с какими-то завитушками, барельефами по стенам. Старое здание, не современной постройки. Входная дверь – тяжелая, массивная темного полированного дерева с блестящими медными ручками.

Сергар оглянулся на стоянку машин возле каменного крыльца ресторана – маг не разбирался в машинах, но они были очень дорогими на вид – новыми, блестящими. За рулем сидели водители – скорее всего наемные, что показывало статус владельцев этих экипажей.

Усмехнулся – в его мире вместо блестящих автомобилей – дорогие кареты. Но что меняется? Везде – тщеславие, власть денег, и те, у кого они есть – всегда будут на вершине. Остальные получают крохи со стола власть имущих. Все просто, все банально и скучно.

Настроение испортилось еще больше – ну зачем он идет в этот ресторан? Зачем ему встреча с сексуально-озабоченной дамой? Для работы, само собой... непростая ведь дама. Решил, что лучше переговорить на нейтральной территории? Ну вот и получил... похоже, что это заведение не отличается простотой, как и его посетители.

Мраморные ступени пологой лестницы, отделанный полированным деревом гардероб, за стойкой которого высокий седовласый мужчина с выправкой военного, одетый в непонятную форму с золотой вышивкой и блестящими, золотыми же пуговицами.

Другой мужчина стоял у входа – тоже высокий, крепкий, и тоже бывший вояка – Сергар их чуял за сто шагов, ему был знаком этот пристальный взгляд, ощупывающий противника, выбирающий точку, в которую удобнее всего вонзить клинок. Клинка у привратника само собой не было, но кулаки у него были вполне внушительными, и выглядели совсем не так, как кулачки какого-нибудь изнеженного богатого бездельника. Этими кулаками можно было дробить камни, сворачивать головы и держать за задницу горячую девчонку, но не рисовать картины, или извлекать из скрипки чарующие звуки. Обычный вояка, боец, коих Сергар насмотрелся за свою жизнь достаточно, чтобы определять их род деятельности с первого взгляда.

Привратник окинул Сергара спокойным, бесстрастным взглядом, и заступая дорогу, спросил, ничем не выдавая своего отношения к вошедшему:

– Здравствуйте. Я могу чем-то помочь?

Сергар усмехнулся – привратник будто невзначай шагнул вперед и заслонил широкой спиной вход на лестницу, а тот мужчина, что стоял за стойкой гардероба, не двинулся с места и не выразил ни малейшего желания принять у посетителя простую куртку, купленную в молодежном магазине за десять тысяч рублей. Да, явно было видно, что «потенциальный клиент» не произвел на этих людей никакого впечатления.

– Это ресторан «Прага», так? – усмехнувшись спросил Сергар – Так вот я хочу здесь поужинать!

– Извините, у нас только по записи. С улицы к нам не приходят – так же бесстрастно заметил привратник – Мне очень жаль. Что-то еще?

– А что, остальные, что сдесь ужинают, они по воздуху прилетают? Не с улицы приходят?

Сергар сам не знал, что на него нашло, но он уже не мог остановиться. Ему хотелось сбить спесь с этих невозмутимо-наглых холуев, чего бы это не стоило. Понимал, что глупо, что ни к чему хорошему это не приведет, но продолжал свою игру.

– Бывает приходят, бывает и по воздуху – так же бесстрастно пояснил мужчина и едва заметно шагнув вперед, навис над посетителем – Еще что-то? Или вы просто без скандала, тихо и мирно покинете помещение?

– Олег! – Виктория сбежала по ступенькам, цокая высоченными каблуками – А я тебя жду, выглядываю! Ты опоздал на двадцать минут!

– Господин к вам? – привратник отошел в сторону и с некоторой тенью досады, мелькнувшей на каменном лице, смотрел за тем, как женщина целует щеку этого непрезентабельного парня – Если бы вы сказали, что вас ждут, я бы сразу господина проводил.

– Ничего, Петя, все в порядке! – женщина сунула руку в сумочку и подала привратнику какую-то купюру – Раздевайся, Олег! Да брось вон там, на стол, они подберут!

Женщина стащила с Сергара куртку, бросила ее на полированный стол возле окна и схватив «Олега» за руку поволокла за собой с такой энергией и силой, что тот споткнулся о ступеньку лестницы и едва не свалился. Она хихикнула, и Сергар взял себя в руки – какого черта злится и нервничает?! Что, это он ее пригласил? Это Виктория пригласила, и он, Сергар, тут главное лицо! Потому нечего переживать – пошли они все к черту! Все! И эта наглая баба тоже!

Осознав, что все-таки нервничает, Сергар устыдился такой слабости и заставил себя успокоиться. В самом деле, ему ли, бойцу, прошедшему через кровавые поля войны пугаться какой-то там роскоши! Безобразной, бесстыдной, пугающей роскоши... наглой, давящей роскоши!

Большой, кричаще украшенный позолотой и узорами зал больше подходил для императорского дворца, чем для трактира, в котором люди набивают едой свои желудки, наливаясь перебродившим виноградным соком и его производными.

Здесь вряд ли время от времени чешут кулаки о своих добрых собеседников, чтобы повергнув их в прах, праздновать победу вместе с повергнутыми, забыв о своих былых обидах – до следующей драки.

Здесь не видно шлюх, трясущих цветными юбками и вываленными грудями – непременным признаком, отличавшим падших женщин.

Впрочем – насчет грудей заключение спорно – несколько дам, присутствующих в зале, были обнажены до такой степени, что в если бы они в мире Сергара, да и на Земле – тоже, вышли бы в таком виде на улицу – их по меньшей мере бы освистали, или проводили скабрезными ухмылками. Платье, которое может уместиться в мужском кулаке, совсем не закрывает спину и держится лишь на тонких бретельках, перехлестывающих соски, вряд ли можно назвать тем нарядом, в котором приличная женщина выходит в приличное общество. Эти девицы выглядели более голыми, чем если бы они на самом деле были голые, но таковое обстоятельство никого из окружающих не удивляло.

Каким-то чутьем Сергар понял, что это те же шлюхи, только другие, не трактирные развеселые девки, а что-то утонченное, и гораздо, гораздо более дорогое.

Мужчины, которые рядом с ними сидели, не отличались ни красотой, ни молодостью – дряблолицые и подтянутые, худые, толстые, высокие и низенькие, они все были похожи друг на друга – некой аурой силы, печатью могущества, которой боги припечатали их не очень ладные телеса.

А еще – они были похожи выражением скуки на обрюзгших физиономиях: «Мне все надоело! Все одно и то же! Фууу... какая скукота!»

Даже ели они как-то вяло, ковыряясь в тарелках так, будто это были не украшенные искусством поваров дорогие вкусные блюда, а нечто старое, прогорклое, то, что едва лезет в глотку, вызывая позывы на рвоту. Как та дохлая лошадь, которую Сергар и его соратники ели сидя под дождем, заливавшим шипящий, гаснущий костер. Мясо было полусырым, и отчетливо пахло тленом дохлятины. Но что делать, если обозы завязли в грязи, и съедено все, даже горькие сухари, превратившиеся в кучки мокрой противной каши. Настает очередь и дохлятины. Не друг друга же есть?

Другие женщины, которые были тут, в зале – большей частью не первой молодости, дорого одетые, обвешанные драгоценностями, переливающимися в свете неярких настенных фонарей, выражением подтянутых операциями лиц были похожи на тех скучающих мужчин – важные, томные, «скучные». И только глаза их выдавали страсть, с которой они смотрели на молодых мужчин, которые сидели рядом с ними, или поодаль, за столиками, попивая из небольших фарфоровых чашек коричневую пахучую жидкость, дымя тонкими сладко пахнущими сигаретами.

Виктория так и тащила «Олега» за собой, не обращая внимания ни на публику, ни на музыкантов, наигрывающих сложную мелодию, под которую девушка на сцене зазывно виляла бедрами, едва прикрытыми короткой юбкой, мяукая что-то про любовь, которая ушла навсегда и не вернется. Пела она так фальшиво, неискренне, что с первого взгляда было видно, что ни в какую любовь она не верит, кроме любви к толстым кошелькам, покоящимся в карманах «бесформенных» скучающих мужчин. Она просто-таки съедала их взглядами, готовая тут же выпрыгнуть из трусов. Впрочем – и тех на ней был самый минимум, так что сидевшие в первых рядах мужчины не без удовольствия заглядывали под ее «набедренную повязку», будто надеялись увидеть что-то такое, чего нет у их жен и подруг.

Следом за энергичной провожающей Сергар скоро оказался в нешироком коридоре, а потом – в небольшой уютной комнате, в которой был один стол, несколько стульев, два удобных кожаных дивана и все, что может понадобиться самому взыскательному посетителю – от кальяна, до большого вогнутого внутрь телевизора на стене, своим черным выключенным экраном напоминающего о темном входе в Преисподнюю.

– Садись! – выдохнула Виктория, подтолкнула «Олега» к высокому креслу, стилизованному под старину и тут же плюхнулась рядом, успев перед этим чмокнуть Сергара в щеку, оставляя на ней ярко-красный отпечаток губ.

– Девочки! Это Олег! Это тот кудесник, который сделал из меня то, что вы видите!

Виктория встала, провернулась вокруг оси так, что ее легкое кружевное платье поднялось едва не до подмышек, открывая бедра в черных чулках и ягодицы, между которыми терялась тонкая нитка трусов.

– Вот! Представляете – на три размера! Мне сегодня пришлось покупать новую одежду! Даже туфли! Прежние с меня просто сваливались! А теперь – у меня размеры, как у двадцатилетней! И грудь, грудь – смотрите – как у малолетней девочки!

Виктория вздохнула, расправила грудь, и дама, сидящая напротив Сергара, невольно кашлянула, издав неопределенный звук, что-то вроде: «... твою мать!»

– И это всего за тридцать тысяч евро! Один сеанс – и я молода, как никогда! Вы видели?! Видели?!

– А чего же твой кудесник не одевается как следует? – буркнула другая женщина, на вид помоложе, брюнетка с нарисованными бровями, худая, с лицом, как у тоскующей лошади – Такое ощущение, что он отоварился где-то на вьетнамском рынке!

– А он не хочет! – ухмыльнулась Виктория, незаметно подмигивая Сергару – Это у него стиль такой! Да и вопросов меньше. Ты видела, как одеваются голливудские актеры? Да у нас их и на порог бы не пустили! Как бомжи! И что?! Они от этого не перестали быть звездами! Верно, Олег?

Сергар коротко кивнул, протянул руку и налил себе вина. Посмотрел на Викторию, она улыбнулась и тоже кивнула. Потом взяла в руки полный бокал, и легонько, со звоном коснувшись бокала «Олега», бархатным голосом провозгласила:

– Выпьем за то, чтобы мы всегда были красивыми и молодыми! Как я сейчас! Кстати – Олег мне в качестве бонуса убрал все волосы с тела, а также родинки, которые я не решалась убрать. Он может править и тело, не только омолаживать! Верно, дорогой?

– Дорогой! – фыркнула та, что с лошадиным лицом – Такое ощущение, что ты с этим молодым человеком сейчас пойдешь под венец!

– Почему бы и нет? – скучающе сказала Виктория, поставив бокал на стол – Прогоню моего старого пердуна, и отправлюсь с Олегом под венец! Кто мне запретит? Ты, Роза?

– Я?! Да мне плевать! – мрачно буркнула женщина, налила полный бокал белого вина и жадно выпила, запрокинув голову, как утка, глотающая пойманную рыбешку – Делай что хочешь, я-то что?! Хоть за футбольную команду замуж выходи! Задница-то выдюжит?! Столько мужиков?

– Задница у меня что надо, выдюжит все, что захочу. И что не захочу – тоже – усмехнулась Виктория, и прищурила глаз – А что, твой Николаша не хочет тебе присунуть? Сбежал, что ли? Ты же ему такие бабки платила, мерс купила, а он что? Не зарится на твою задницу? Стара для него, что ли? Так ты повиляй ей, может кто-то и позарится!

– Тварь ты, Вика! – женщина вскочила, оскалилась, обнажая белые искусственные зубы, но вторая «девочка» удержала ее, дернув за руку и усадив на место:

– Тихо, Роза! Чего ты, как белены объелась?! Мы зачем собрались – поговорить! Обсудить! Вот и давай обсуждать! Молчи, я сама! Олег, сколько будут стоить твои услуги?

– Какие именно? – спокойно спросил Сергар, подцепляя вилкой что-то черное, судя по описанию, почерпнутому им из книг – «черную икру». Он ее еще не пробовал, но всегда хотел это сделать – надо же понять, за что богачи платят большие деньги? И как ЭТО сочетается с шампанским? Ведь в книгах и фильмах герои обязательно запивают икру шампанским. Именно черную икру.

– Ну чего придуриваешься?! – не выдержала та, что с лошадиным лицом – Чтобы сделать нам куник, или присунуть в задницу жеребцов хватает! Нам не нужна твоя приторная мордашка! Ты прекрасно все понял! Сколько стоят твои услуги, я тебе говорю?!

– Таким тоном будешь разговаривать со своим мужем – холодно бросил Сергар, прежде чем Виктория успела что-то сказать, и тут же посмотрел на свою «подругу» – Ты зачем меня сюда привела? Чтобы эта старая уродина меня оскорбляла? Мы с тобой не договаривались, что здесь будет кто-то еще! Я ухожу.

Сергар встал, Виктория вскочила за ним, бросилась на шею, вцепилась, как клещ и умоляюще забормотала, показывая за его спиной кулак опешившим подругам:

– Ну, прости! Прости! Роза хорошая девочка, но она слишком привыкла, что все по ее желанию пляшут, вот и сорвалась! К тому же – бросил молодой человек, она переживает! Роза, ты охренела, что ли?! Это что тебе, прислуга?! Это экстрасенс, он сейчас бросит на тебя проклятие, и ты сучка сгниешь через манду до самой макушки! Заткни свое хайло и сиди, дура, молчи, я с Олежей буду договариваться! Ты сцука с годами стала совсем уж говнистая, ей-ей, даже мы с Ленкой тебя уже с трудом переносим! Вот что значит хронический недо... б! Да ... твою мать, я привела человека, который вернет тебе молодость, красоту, сделает тебя супермоделью, а ты сцука херню несешь! Ша! Заткнись! Все! Чтобы ни слова больше, а то я пошлю тебя нахер, и ты навсегда останешься старой кошелкой с лошадиной мордой! И никто, ни за какие деньги тебе не поможет! Уяснила?! Всосала? Глубоко всосала? Так сиди, и получай удовольствие от процесса! Черт, разозлила! Ффуххх...

В комнате повисла густая тишина, прерываемая лишь дыханием возбужденной Виктории, да звяканьем вилки второй женщины, вяло гонявшей по тарелке одинокий маринованный грибок. Грибок был очень ловок и уже в течении минуты избегал печальной гибели в желудке полноватой дамы, служащей кладбищем множеству грибков, куриных ножек, пирожных и котлет. Женщина любила покушать, и это было видно по складкам, вольготно устроившимся под ее пухлым подбородком.

– Итак, Олег – ты можешь сделать из этих двух девиц красоток наподобие меня?

– Нет – невозмутимо мотнул головой Сергар, наливая себе шампанского, и покосился на разочарованную физиономию Виктории – Наподобие тебя – нет. Каждая женщина красива по своему. А вообще – могу сделать любую такой, какой она захочет быть.

– Сколько?! – выдохнула полная женщина, прекратив уничтожать гриб, застравший у нее в зубах черными лохмотьями – Сколько хочешь?!

– Пятьсот тысяч. С каждой! – невозмутимо сказал Сергар, отправляя в рот небольшой бутерброд с копченой рыбой. Бутерброд ему понравился, и он потянулся за другим.

– Всего-то? – хмыкнула Роза – Без проблем! Только был бы толк! А то может болтовня одна!

– Заткнись! – снова бросила Виктория, серьезная, настороженная – Пятьсот тысяч... чего?

– Евро, конечно – пожал плечами Сергар, внутренне напрягаясь, ожидая реакции «клиенток».

– Ни хрена себе! – кашлянула полная, и быстро-быстро задышала, будто долго сидела затаив дыхание – Вике за тридцать тысяч сделал, а нам по пятьсот?! Или ты соврала, родимая? Не тридцать?

– Чего ты сравниваешь себя и меня?! Он мой любовник, сделал мне по дешевке! Взял только за препараты, а они дорогие между прочим, редкие! Они их с Тибета возит, покупает у тибетских монахов! Тем более, что меня не переделывал, а только омолодил! А скоро еще и сделает красивее, как я попрошу! Правда, милый?

Сергар кивнул, не глядя на женщин, и снова занялся едой. Он сегодня проголодался. Две переделки, два омоложения – это не так просто, даже для сильного лекаря. Есть хотелось – аж живот пищал. И это несмотря на то, что напрягся, как перед боем.

– Вот! Вы же своего мужа не просите, чтобы он сделал вам что-то за деньги?! Кстати, а ты можешь и мужа... хмм... подлечить?

– Могу – кивнул Сергар – Только стоить это будет столько же, сколько для них.

– Ну скидку-то сделаешь, для любовницы! – Виктория вдруг захохотала, и долго не могла успокоиться – Любовник! Делает! Мужа любовницы! Красавцем! Ой, я щас помру со смеху! Ха ха ха... конкурента! Ты ему член сделай побольше, а? Ха ха ха... а то его стручка вечно мне не хватало! Вялого стручка! Ой, не могу! Ха ха ха!

Сергар покосился на «любовницу» и слегка поморщился. Почему-то ему казалось, что такие взрослые, деловые женщины должны себя вести как минимум поинтеллигентнее, а тут... как сказала бы Маша – хабалки какие-то! Что за хрень?

Он сам не знал, почему вдруг «зарядил» им такие суммы. Видимо подействовало богатое убранство ресторана, атмосфера богатства, довольства, витающая в воздухе. Большие деньги, да. А почему бы и нет? Если разобраться – а у них есть альтернатива? Много ли таких «Олегов» омолаживают старых богатых клуш? Почему-то ему казалось – ни одного.

– Я согласна! – коротко бросила полная блондинка – Каковы гарантии?

– Я же вам уже рассказывала... – начала Виктория, но женщина резко прервала:

– Ты уже говорила. Теперь я хочу услышать его самого! Каковы гарантии, что у него получится так, как я хочу, и как надолго хватит этой... операции. Итак, слушаю.

– Я гарантирую, что вы после операции будете выглядеть так, как хотите. Дадите рисунок фигуры, или фотографию – на кого хотите походить, я сделаю. За свои деньги получаете омоложение до возраста двадцати лет (женщины судорожно вздохнули, а Виктория победно улыбнулась). Стариться вы будете так же, как старились обычным порядком – год за годом. Через некоторое время можно повторить заново. Вот только я не знаю – будут ли к тому времени цены такими же, как сейчас. Скорее всего – нет. Дороже. Так что не считайте, что я с вас слишком много беру. Далее – переделки тела надолго не хватит. В конце концов организм вернет свое, то есть станет таким, каким он был изначально. (Сергар не видел нахмурившихся лиц женщин, но чувствовал их недовольство всей кожей). День за днем организм будет вас приводить к прежнему состоянию. Молодость – это надолго, это как откат к прежнему, лучшему физическому состоянию. А вот переделка... в общем – на пять лет хватит, изменения за это время скорее всего не будут заметны. А потом... потом понятно. Примерно за десять лет вы станете такими же, какими были бы без переделки. Вы должны это четко понимать. Чтобы претензий ко мне не было. Честно сказать – у меня без вас хватает клиентов, а скоро я уеду в столицу, буду открывать салон там. Здесь я временно. Так что думайте.

– Пять лет... – с неопределенным выражением прошептала Роза – пять лет!

– Пять лет красоткой, вертижопкой, под ноги которой будут падать все мужики! – вдруг вмешалась Виктория – Пять лет «смерть мужикам», которым не ты будешь платить за трах, а они тебе! Толпы красивых мужиков, здоровое тело, тугая задница и сиськи третьего размера! Что, хреново? Не хочешь? Розка, я тебя ведь с детсада знаю, ты всю жизнь завидовала мне и Ленке! Ты же всегда мечтала, чтобы у тебя было столько мужиков, сколько у нас, и больше, чем у нас! Так какого х... . ты мозги нам крутишь?! У тебя чего, денег нет, жадная ты скотина? Да у тебя миллионов, как вшей на бродячей собаке! Ты, замглавы области, со своим... .хмм... нахапала уже столько, что сцука унитаз золотой тебе уже влом, надо брильянтами его украсить, и ты еще раздумываешь, идиотка? А ты, Ленка, какие тебе нахрен условия?! Ты на своем Крекинге сколько бабла уже зашибла?! У тебя денег нет, что ли? Ты-то чего толстой жопой вертишь?! Бабы, мы знаем друг друга столько лет, что вы для меня прозрачны, как стекло! Хотите что-то выторговать? Хрен у вас выйдет! Будете сейчас кобениться, я Олеже скажу, чтобы он вас нахрен послал, а для него найду других, жирных клопов, и пожирнее вас! Я и так уж скидку для вас выторговала – он по лимону хотел с вас взять, а я упросила, чтобы в два раза снизил цену! Вы мне еще должны будете, сучки вы бестолковые!

– Ладно, ладно – чего раздухарилась-то? – вяло отмахнулась Роза, и уже довольно мирно глянула на Сергара – Хочется ведь узнать, что и как. Сама понимаешь – бабки так просто не даются, каких-то гарантий хочется. Опять же – надо все выяснить как следует. Ну... диеты там какие-то надо, или чего-то еще. Вот видишь, выяснили – на пять лет хватает. Про цену через пять лет спрашивать не буду, он уже сказал, но неужели нельзя сделать так, чтобы держалось подольше? Олег?

– Я назвал самый меньший срок – честно сознался Сергар – Может и подольше хватит. Это зависит от организма. Если организм сильный, сопротивляется изменениям – тогда все сложнее. Если откликается на переделки – тогда может хватить надолго. Я не знаю. Вообще-то есть вроде бы способ немного продлить этот срок... но... это будет стоить дороже, а насколько хватит в этом случае – я не знаю.

– Девчонки, а вы не думали над другим вопросом... – Виктория замялась, помолчала и продолжила, обведя взглядом лица насторожившихся женщин – А как вы обоснуете то, что ваши... хмм... физиономии изменились? Вас могут вообще не узнать! Вас даже на работу-то не пропустят! Меня сегодня шеф еле узнал,, представляете? Он просто ох... л, когда меня увидел!

– Олег-то морщится, когда ты материшься – усмехнулась Лена – Не привык, да? Привыкай! С нами и не к такому привыкнешь! Вика строительством рулит, ЖКХ, и всем, до чего дотянутся ее жадные ручонки, Роза – в областной администрации заворачивает, я на Крекинге бензином рулю – на таких местах целочкой не останешься! Мягкие, да простые, быстро отсюда вылетают! А мы вместе уже много лет! С детства! Учились вместе, дружим...

– На кой ты ему эти сопли на сахаре разводишь? – поморщилась Роза – Мужик он, или не мужик? Если мужик – так пусть и будет мужиком! От мата он морщится, как педик! Тьфу! К делу! Хватит словоблудия! В общем, так: я подумаю, и завтра скажу свое решение.

– А я согласна – скривила губы Лена – Ты думай, у тебя голова большая, умная... как у лошади. Хе хе... А мне хер ли думать – головка маленькая, глупенькая, еле х... . помещается! Так что я завтра буду красоткой, а ты головастой лошадью! Хе хе хе... думай!

– Когда-нибудь я вас убью, сучки вы драные! Ну за что Господь меня вами наказал?! Зачем вы мне нужны, гадины? – Роза налила фужер вина и выцедила, задумчиво глядя в пространство.

– А затем, что мы единственные, кому ты может верить – серьезно и трезво сказала Виктория, постукивая пальцами по столу – Затем, что без нас ты свои делишки крутить не сможешь! Вернее сможешь, но не так эффективно, да еще и подставят. Потому сиди и не п... ..и! Наказана она, понимаешь ли! Не умничай, Розка, никто не видит... кроме Олега. А ему болтать ни к чему! Кстати, Олег, официально деньги проводить не будем ни в коем случае, понимаешь, да? У простых чиновников не может быть таких денег. А что касается нашего нового вида – придумаем чего-нибудь. Я пока буду свободную одежду носить, лицо намазывать погуще, чтобы выглядеть старухой! И девки так же сделают. Ну а Розке надо физию править, да. Не до конца, но... в общем – это ее дело. Сама думай, подруга. Я все что могла – сделала. А сейчас – валите-ка отсюда, мне с Олегом потолковать надо!

– Куда... потолковать? – ехидно спросила Роза, подняв брови.

– А куда захочу – туда и буду толковать! – невозмутимо заметила Виктория и показала Розе средний палец – Иди, купи себе мальчика с большим членом! В последний раз. Скоро они сами у тебя в ногах будут валяться, просить, чтобы ты им дала! Валите, правда, девки! Ну что, в самом деле, делать больше нечего как на нас с Олегом смотреть? Бабки готовьте, позвоните мне – назначим время. Впрочем – сейчас спросим. Олег, когда можно?

– Хоть завтра. Деньги приносите – я делаю. Все есть. Вечером будете уже другими.

– Видали? Все, валите! – Виктория взяла со стола маслину и кинула в Елену, недовольно покачавшую головой. Сергар внимательно посмотрел на Викторию и понял, что та хорошенько навеселе. Однако глаза ее смотрели ясно, жестко, не так как у пьяной загулявшей бабы. Нет, это был не уровень Маши и Тани, эта баба прошла огни и воды и совсем, совсем не глупа! С ней нужно быть осторожным! – пришло в голову Сергару, наблюдавшему, как из комнаты выходят Роза и Елена. Заметил – когда Роза шла к двери, она ощутимо хромала, и ее туфли были на низком каблуке.

Виктория перехватила взгляд «Олега», и когда заперла за подругами дверь на ключ, понимающе кивнула:

– Ага. Мало ей было того, что она с детства страшноватенькая, так еще и в аварию попала. Муженек, сучонок, нажрался, повез ее, ну и слетел в кювет. У нее переломы костей ног, руки, ребра. Еще страшнее стала, чем была. Она умная – как сто чертей! Ты думаешь просто было пролезть в областную администрацию на хлебное место?! Никто не знает, чего ей это стоило! Хотя... если бы не ее папа... он когда-то был вторым секретарем обкома, а потом бизнесом занялся. С его подачи пролезла. Но все равно – если бы не ум – ни хрена ее в администрации держать бы не стали. И нас пристроила, молодец! В общем – дельная баба. И так-то порядочная... сука! Хе хе хе... да все мы суки. На наших должностях нормальные не держатся. Там так – или ты кого-нибудь трахаешь, или тебя трахают. Что впрочем частенько одно и то же. Ну, хватит о них. Давай-ка теперь о нас.

Виктория пристально посмотрела в глаза Сергару, и слегка нахмурилась:

– Я не знаю, что ты со мной сделал, но лучше тебе этого не делать с моими подругами. Мне бы не хотелось драться с ними за твой член. Я думаю о тебе не переставая, и меня аж корежит от желания. Это неспроста – ты меня загипнотизировал, я в этом уверена. До твоего лечения я такого не испытывала.

– А ты не думаешь о том, что просто могла влюбиться в меня с первого взгляда – усмехнулся «Олег» – Я что, похож на гипнотизера? Чего ты такое говоришь?

– Не делай из меня дуру, мальчик! Ты оскорбляешь мой разум. Я ЗНАЮ что здесь что-то нечисто, потому не трещи языком! – Виктория усмехнулась, и поежилась, схватившись за низ живота – Сейчас я думаю только о том, как на тебя залезть! Считаешь, это нормально? Тебе нужно будет убрать эту зависимость! Потом. Не сейчас... потом. Понял? Можешь не отвечать – ты сделаешь это. И это первое. Но не главное. Главное, вот что: десять процентов мои. Фигуру мне подладишь так, как я скажу. И муженька моего сделаешь на халяву. И муженьку привьешь любовь ко мне и желание лизать мне ноги... и все, до чего дотянется его язык! Понял? И чтобы никаких измен от него! Не отвечай! Раз сумел внушить мне любовь к себе – значит можешь ему внушить любовь ко мне! Дальше – я тебе буду поставлять клиентов – дорогих клиентов – вон их сколько сидит в клубе, видел? Один другого «краше» – старые курицы со своими жиголо, и денежные мужики... эти рыхлые мешки с вялыми членами! Мы их обдерем, как липку! Тебе нахрен не нужна эта поганая столица – я тебе и сюда притащу клиентов из столицы, у меня связи по всей стране! Слух пущу – дак побегут, задрав хвост, мелькая пятками – за тыщи километров! Что тебе эта поганая столица? Пробки, духота! Сейчас нормальные люди в провинцию бегут, за городом живут, в столице только гастарбайтеры, да те, у кого денег нет на загородный дом! Понял? А мы тебе тут клинику забабахаем! Я справки навела – ты купил это здание, но пока притормозил с ремонтом. Делаю вывод – денег нет. Кончились. Живешь ты с двумя телками, что меня встречали. Типа – гарем. Мне это все равно. Будешь время от времени меня трахать – не пожалеешь, я многое умею, по сексу твоим телкам сто очков вперед дам! И вот что – если думаешь, что сможешь рулить мной потому, что я до визгу хочу уцепиться за твой член – ошибаешься! Дело прежде всего. Тебя я могу заменить вибратором. Или просто глаза закрою, пока меня будет трахать жиголо, и представлять, что это ты! Так что у нас деловые отношения, что не мешает хорошему траху. Все понял? Осознал?

– Пять процентов – бесстрастно сказал Сергар, вначале опешивший от таких откровений – ПЯТЬ! Тебя – бесплатно, мужа твоего – тоже бесплатно. Заметь – это тоже деньги. Ты поставляешь клиентов. И вот что, должен тебя предупредить – это не навсегда. Я могу на время уезжать, прекращать работу, и ты не будешь указывать мне, что делать, как делать, и когда делать. А если решу прекратить свою деятельность – ты ни слова мне не говоришь. Ясно?

– Что уж тут... неясного – пожала плечами Виктория – Семь процентов! Последнее слово! Семь! И не забудь снять с меня любовный дурман, когда я скажу. Пока еще не надо. Я никогда еще так не хотела мужика, как сейчас. Итак, что скажешь?

– Пять! И все тут! – заартачился Сергар, сам не понимая почему. То ли ему хотелось настоять на своем, уж слишком эта баба закрутила петлю у него на шее, то ли... просто хотелось создать видимость независимости..

– Черт с тобой! Пять, зараза! И то, только потому, что у меня уже зудит все! Снимай штаны, черт тебя подери! Вот для чего ты меня влюбил, да? Чтобы веревки из меня вить?!

Виктория вскочила со стула, и тут же приземлилась на колени к Сергару, оседлав его так, что губы ее оказались возле губ мага. Женщина была довольно симпатична, даже красива, а теперь еще и молода, потому у «Олега» в пах тут же прилила кровь. Виктория это почувствовала и погладив рукой чресла «объекта» радостно засмеялась:

– Готов! Уже готов! Вот ведь люблю я молоденьких мальчиков, и все тут! Они всегда готовы, у них стоит на все, что хоть отдаленно похоже на бабу! Моего муженька нужно полчаса мусолить, чтобы у него хоть немного встал, а потом в процессе еще три раза упадет – другой раз подумаешь, стоит ли с ним связываться! А ведь мерзавцу еще сорока нет! А все пиво, бухло, да лежание на диване! Тюфяк проклятый! Давай, давай, ну!

Виктория начала расстегивать штаны Сергара, но он ее остановил, схватив за руки, прижав их к расставленным в стороны бедрам.

– Подожди. Давай сразу кое о чем договоримся. Первое: у меня могут быть свои клиенты. С них ты не будешь иметь проценты. Только со своих. С тех, кого ты пришлешь. Это раз.

– Да без проблем! – Виктория приблизила свое лицо к лицу «Олега», и вдруг высунула язык и лизнула его подбородок – Вкусный! Давай, я попробую тебя на вкус как следует! Пусти!

– Второе – Сергар не изменил интонации, будто ничего и не случилось – Если я узнаю, что ты взяла денег больше, а мне отдала меньше – наш договор расторгается. Более того – я сделаю так, что ты станешь такой же, как ты была до лечения. А может и хуже. Ты думала – фантазируешь про то, что я могу проклясть? Так я могу! Клянусь. И ты в этом можешь не сомневаться. Поняла?

– Поняла – усмехнулась Виктория – Я вообще-то не собиралась обманывать... ну... нет, почти не собиралась! Бизнес, есть бизнес, ты же понимаешь... но я приняла к сведению твое предупреждение. Понимаю тебя, и согласна. Все, договор заключен! Теперь мы можем закрепить его хорошим сексом? Или тебе еще что-то нужно обсудить?

– Строителей пришли ко мне – я потом рассчитаюсь! – сказал Сергар, отпуская руки женщины.

Виктория быстро кивнула, и активно занялась освобождением «Олега» от одежды. Через минуту он был гол, как младенец. А еще через пару минут лежал на диване, глядя в потолок, и слушая истошные стоны, напоминавшие вой диких собак-могильщиков, стаями собиравшихся на поле битвы после сражения, и оглашающих воздух дикими воплями, пируя трупами павших в бою солдат.

Виктория на самом деле оказалась очень искусна в сексе, она трижды сумела довести «Олега"до бурного оргазма, и в общем-то, секс с ней Сергару очень понравился. Она была настолько страстна, настолько умела, так безудержно предавалась любовным ласкам, что ни Маша, ни Таня в этом отношении ей и в подметки не годились. Виктория кончала беспрерывно, от любых ласк, даже от того, что Сергар гладил ее грудь и целовал живот... Притворялась?

Скорее всего – нет. После первого же раза Вика созналась, что в юности боялась – психически ненормальна. Нимфоманка. (начиталась глупых журналов с картинками). По этому поводу даже ходила к психиатру, который над ней посмеялся, объяснив, что настоящие нимфоманки никогда не испытывают оргазма. Возбуждаются, но не кончают. Виктория же просто мультиоргастична, и это большое для нее счастье, потому что многие женщины вообще не кончают – ни разу в жизни. И что повезет тому мужчине, который получит ее в жены.

Сергар хотел спросить ее, что такое «мультиоргастична», но не решился – по смыслу понятно, а точнее посмотрит в интернете. Зачем показывать свою необразованность?

Впрочем – скоро ему стало не до глупых вопросов.

Они ели, пили, отдыхали, потом снова занимались сексом. Разговаривали.

Оказалось – Виктория была довольно начитанной, образованной женщиной, знала два языка – французский и английский, закончила спецшколу с углубленным знанием языков. Разбиралась в литературе, в музыке, в моде, рассуждала обо всем с уверенностью ученого и с цинизмом бывалого вояки.

Узнал Сергар, что у нее есть сын, который учится где-то за границей, вроде как в Англии, что муж время от времени трахает служанку, но Виктория закрывает на это глаза – она-то и сама не без греха. Совсем даже не без греха! (в этот момент она как раз активно старалась возбудить слегка подуставший орган партнера).

Узнал, что ей нередко бывает скучно. Как и подружкам – Розе и Лене. И время от времени три подруги встречаются, устраивают загулы, с мальчиками и девочками (Да, да, а что ты так уставился? Почему бы и нет? Красивая девочка, которая хорошенько ублажает – это очень приятно! А потом – сразу мальчика!).

Выяснил, что здесь, в здании, кроме подобных комнат «греха», имеется еще и тайное казино – потому в этот ресторан вход только для своих, тех, кто допущен до игры. И вообще – это не ресторан, а самый настоящий клуб, доступ в который имеют только те, кто что-то значит в этом городе. И вообще в мире.

Услышал, что Виктория знает в городе всех – и бандитов, и ментов, и со всеми она «вась-вась!» (Сергар не знал, что такое «вась-вась», но переспрашивать не решился – даже если это выражение означает особо развратный секс – не его дело. Кто она ему такая? Деловой партнер, не более того! Какое он имеет право указывать ей, как жить?)

В третий раз они попробовали уже почти все, что могут в постели делать мужчина и женщина, желающие доставить друг другу как можно больше удовольствия. Как оказалось – в кабинете был и туалет с душем, так что никаких вопросов с гигиеной не возникло.

А еще, в этом секс-кабинете было все, что нужно человеку для удовлетворения его самых изощренных сексуальных фантазий. Виктория со смехом показала «Олегу» ящик, в котором лежали плетки, наручники, веревки и всякие штуки, назначения которым Сергар не знал, и мог только догадываться – для чего они предназначены. Впрочем – это было нетрудно, те более что Виктория тут же предложила Сергару поэкспериментировать со всеми этими причиндалами.

Он отказался, и лишь по ее просьбе слегка похлестал партнершу по упругой заднице многохвостой плеткой, чем привел Викторию в совершеннейший экстаз, в очередной раз отметив для себя – насколько разнообразен человеческий род, и насколько прихотливы, извращены бывают вкусы людей.

Хотя он встречал и более экзотичные пристрастия, так что ЭТИ его ничуть не удивили. Тем более, что в своей богатой практике отношений с различными женщинами – от шлюх, до родовитых дворянок (впрочем – голые, они ничуть не отличались друг от друга, если только формами) – он сталкивался с такими девицами, имеющими такие извращенные фантазии, что сейчас даже вспоминать об не хотелось. Противно. Он никогда не был склонен к грязи в любовных играх.

Закончилось их встреча далеко за полночь, когда Сергар, немало утомившись от общения с любвеобильной партнершей, заторопился домой, чем слегка расстроил своего нового «делового партнера».

Виктория проводила его до дверей, а когда на прощание целовала в щеку, тихо шепнула, ехидно улыбаясь:

– Следующий раз оденься поприличнее, ладно? Чтобы рожи никто не корчил! Нет – если не хочешь, можешь не наряжаться, ходи хоть в шортах, ради меня примут везде, но тебе будет комфортнее в хорошем костюме, поверь мне. Я тебе позвоню!

Виктория, лукаво подмигнув, упорхнула по лестнице вглубь клуба, привратник предупредительно открыл перед Сергаром массивную дверь, и маг неловко пошарив кармане не глядя сунул в могучую руку вояки пятьсот рублей. Сергара не желал поднимать глаза на каменную рожу громилы, которому сегодня едва на набил морду. В общем-то, ни за что едва не набил. Тот просто исполнял свою работу и вел себя более чем корректно. Действительно, нужно было одеться поприличнее, вероятно сам чувствовал, что одет не по обстоятельствам, потому и злился. А злиться надо было только на себя самого.

Такси – желтое, с большой дурацкой светящейся коробкой на крыше, ждало у тротуара – само собой, на места для гостей, закрытые цепью, его не допустили. Пришлось идти мимо блестящих лимузинов, протискиваться между их отполированных темных бортов, едва не обтирая металл полами своей серой дешевой куртки, купленной с помощью Маши и Тани.

Без куртки сейчас было бы холодновато – осень, ночью уж холодно, хотя днем лето еще побеждало, на несколько коротких часов отвоевывая жизненное пространство у осенней стужи. Небо вызвездило, звезды сияли, как никогда, будто подмигивая Сергару бриллиантовым глазом.

Он остановился, попробовал поискать знакомые созвездия, те, к которым привык с детства, и усмехнулся – откуда им взяться? Первое, что Сергар сделал по приезду в в деревню – уставился на небо и попытался отыскать привычные звезды. Не вышло. Другой мир, все другое, даже если иногда казалось, что это один и тот же мир, только... сдвинутый во времени. Да, иногда приходила в голову такая мысль. Как и сейчас, например.

От раздумий избавил хриплый, недовольный голос:

– Командир! Так едем, или нет? Или не ты заказывал такси? Вообще-то ожидание платное после десяти минут!

– Да, едем! – Сергар уселся назад, назвал водителю адрес и откинулся на спинку кресла, впадая в приятное полузабытье. Он был сыт, удовлетворен встречей – во всех смыслах – теперь можно было и отдохнуть. Перспектива его радовала. Теперь можно было меньше работать, и получать при этом хорошие, просто-таки огромные деньги! Вообще-то колдовство довольно затратное дело – и по затратам физических сил – тоже. После каждого лечебного сеанса Сергар уставал больше, чем если бы полдня палил по врагу смертельными огневиками. Лекарь – непростая профессия, это он знал с детства. Мать Сергара к вечеру рабочего дня, после нескольких сеансов лечения пациентов выматывалась настолько, что падала на постель и лежала пластом, бледная, как полотно. Поменьше пациентов и побольше денег за сеанс – истина, опровергнуть которую невозможно!

Кстати сказать, его заинтересовала идея, высказанная Викторией. А в самом деле, почему бы не открыть полноценную клинику? Накупить оборудования, нанять хороших врачей, и пусть лечат! Великолепно! Здание большое, они заняли всего лишь малую его часть, остальное пустует, так надо сделать настоящее лечебное учреждение! Можно было бы сделать пристройку, если не хватит места. Деньги будут – будет все!

И правда – что ему делать в столице? Заработает денег, наладит работу клиники – и пусть Маша ей занимается! С ее-то способностями, да она землю будет рыть, но наладит работу!

Будет заведующей клиникой. Таня – заместителем. И пусть себе рулят. Вот им и работа, вот и бизнес!

Кстати сказать – нужно теперь подумать, как делить доходы от лекарской деятельности. То, что они с Машей некогда договорились о дележке пятьдесят на пятьдесят, теперь казалось довольно глупым обстоятельством – ту работу, что делали девушки, могла исполнять любая, даже не особо квалифицированная медсестра. Так за что тогда отдавать пятьдесят процентов? Сергар может в принципе работать даже на дому у клиенток, и клиника по большому счету и не нужна! Она нужна была на начальном этапе, когда искал клиентов, когда рассчитывал подцепить на крючок кого-то из власть имущих, но теперь? Виктория дает клиентов, он их лечит – девушки зачем? Снадобье варить? Так он все равно им приготовление снадобья не доверяет. Каждый лекарь изначально варит снадобье только сам, это закон. Если ошибется – отвечает сам.

А ведь ошибиться несложно – чуть больше травы – отравление. Чуть меньше – эффект слабее. А если вообще перепутать травы, можно так опоить пациента, что тот вовек не оправится. В могиле не оправляются.

А с другой стороны – как он может бросить девчонок без помощи? Без работы? Каждый в ответе за тех, кого приручил. Эту фразу Сергар слышал по телевизору, и она запала ему в душу. Никогда в жизни он не бросал друзей, соратников, не предавал, оставляя их без помощи. Не оставит и сейчас.

Да, вовремя пришла идея Виктории насчет клиники Денег только вот заработает побольше, накупит оборудования, и в путь! Весь доход с клиники – пусть берут себе Маша и Таня. Ему хватит дохода от своей лекарской деятельности.

И тут же мелькнуло – а вдруг он не сможет лечить? Вдруг пропадет его лекарская способность? Тогда как? Завтра-послезавтра у Маши и Тани исчезнет любовное влечение к Сергару, и тогда чего? Пошлют его нахрен, как бесполезный придаток, и все тут! А у него и магии нет, как тогда жить, на что?!

Бывает и такое – исчезает магия, и все тут. Магия вещь непредсказуемая – сегодня может лечить, а завтра в башке что-нибудь щелкнуло, и магия стала недоступна! И что тогда делать?

Нет уж, надо как-то это дело предусмотреть. Оборудование, здание – все оформить на себя. Все его. Доход от работы – пополам. Половина девушкам, половина ему. У него – решающий голос – кого принять, кого уволить. Закрепить договором, сделать так, чтоб если даже с Сергаром что-то случится, девушки не остались бы без куска хлеба. Поговорить с адвокатом – пусть составить бумаги.

Вспомнился адвокат Гольдштейн – что-то он пропал... А ведь обещал устроить поездку на «Войну экстрасенсов».

Впрочем – сейчас не до телевизионных шоу, надо вначале наладить работу, а уж потом мотаться по столицам. Какие ему сейчас поездки, без денег-то? Нищебродом? Кто его ждет?

– Приехали, командир!

Сергар встрепенулся, открыл глаза – да, они стояли возле того дома, где он снимал квартиру.

– Я ближе не могу подъехать, извини – видишь, наставили! – водитель с досадой указал на машины, плотной стаей выстроившиеся вдоль подъезда – Вот что за идиотизм, строить такие дорогие дома, и не предусмотреть нормальной стоянки?! Что за крохоборство хреново! С тебя четыреста восемьдесят рублей...

Сергар не стал втягиваться в разговор о плохих строителях, молча сунул водителю пятисотку, отмахнувшись от сдачи, и медленно вылез из салона, вдыхая морозный воздух улицы, продуваемой ледяным ветром. Почему-то здесь всегда дуло так, что казалось – в конце дома стоит огромный вентилятор, разгоняющий массу воздуха до скорости движущегося автомобиля.

Сергар однажды видел как у проходящего мимо мужчины порывом ветра сорвало шапку, и тот долго бежал за ней матерясь, пока она не застряла в куче пакетов возле мусорного бака. «Олеговы» девчонки очень тогда смеялись, просто-таки до слез. Он же сам почему-то ничего смешного в этом происшествии не нашел и решил, с некоторой грустью, что наверное уже слишком стар для таких незамысловатых «шуток».

Было уже поздно, девчонки вероятно уже спали, потому по домофону звонить не стал – ткнул в специальное гнездо круглым «артефактом», именуемым здесь ключом, дверь забормотала, и открылась, пропуская в дом. Шагнул внутрь, предвкушая, как скоро растянется на теплой постели и забудется до утра. Все разговоры с девчонками насчет их совместного будущего решил отодвинуть на послеобеденное время – подумает, как быть, как жить, и уже тогда...

Страшный удар по голове свалил с ног, но насовсем сознания не лишил. Уже когда лежал на полу, в полузабытье, услышал, как кто-то наклонился и негромко сказал:

– Вы не перестарались? Хозяин приказал доставить живым! Нахера нам трупешник?! Ты зачем так лупил, идиот?!

– Да жив он, Костян! Лупает глазами! Щас я ему еще добавлю! Сказали – экстрасенс, проклянет еще... ну его нахрен!

Удар, и вот теперь сознание погасло окончательно.

* * *

То место, в которое его привезли, находилось не очень далеко от квартиры Сергара, это он понял уже потом, когда очнулся. Очнувшись, усмехнулся – дежавю какое-то! Снова стул, снова руки за спиной, снова люди, которые молча сидят и стоят, глядя на него, будто он – пойманное в ловушку лесное чудовище.

Голова быстро прочищалась, соединение с Силой работало исправно, если бы не оно, судя по всему – вряд ли отделался бы простым ушибом. Щека была вся в засохшей крови – понял это, потершись ей о плечо.

– Глянь-ка, уже очнулся! Живучий парень! – одобрительно сказал человек в строгом костюме, в белой рубашке с темным галстуком. Он стоял перед Сергаром и внимательно осматривал его с ног до головы, будто снимая размеры для гроба. На худом жестком лице незнакомца не отражалось ничего, кроме спокойной доброжелательности и от него веяло силой – но не силой хулигана, или бандита, способного на безумные непредсказуемые поступки. У этого человека все было размеренно, все четко, по плану и без неожиданностей.

– Ты способен говорить? – так же доброжелательно спросил мужчина и оглянувшись на своих людей неприязненно поджал губы – А что, нельзя было с ним вначале поговорить? Пригласить более мягко? А если он сейчас не соображает? Вы чем думали? Лишаю вас всех недельной зарплаты! Старший – еще такой прокол, и вылетишь с работы, как пробка! Вам что было сказано – доставить! И только если откажется – применить силу! А вы что сделали?!

– Наручники снимите – мрачно сказал Сергар – И объясните, что происходит. Кто вы такие?

– Наручники не сниму. Пока не сниму. Посиди так. Что же касается...

Мужчина замолчал на полуслове, глядя на то, как Сергар стряхивает с рук рассыпавшиеся в ржавую труху наручники. Двое охранников шагнули к пленнику, похоже, что это были те, кто его захватил, и тогда Сергар ударил, не прибегая к магии – от души, вспоминая все, чему его учили наставники.

Первый упал от прямого, неуловимого, мощного удара в переносицу – хрустнул нос, и парень упал как подкошенный, закатывая глаза. Второй уклонился от удара боксерским финтом, и тут же захрипел, хватаясь за горло, теряя сознание от тычка пальцем прямо под челюсть.

Второй, молниеносный, хлесткий удар в висок выключил его наповал. Но не насмерть – Сергар не хотел никого убивать, не разобравшись в сути проблемы. И тут же понял, что без убийства не обойтись – двое оставшихся на ногах охранников уже выхватили пистолеты и направили их в цель, спрятавшуюся за фигуру хозяина – Сергар шагнул за него автоматически, уходя с направления выстрела.

– Стоять! – человек в костюме поднял руку – Не стрелять! Опустить оружие!

Парни помедлили, но пистолеты опустили. Мужчина в костюме слегка улыбнулся и так же негромко как и раньше сказал, указывая на тела бесчувственных громил:

– Ловко ты их! Ты ведь не знаешь, но Костя был некогда чемпионом города по боксу. Валера же бывший спецназовец, тренированный и умелый. И ты так легко их выключил? Ты меня интересуешь все больше и больше! Пойдем, поговорим? У меня такое ощущение, что ты выйдешь отсюда, даже если я этого не захочу. И мои парни тебя не остановят. Так что и не буду пытаться узнать – так это, или нет.

– Пусть отойдут от входа – холодно приказал Сергар – Если не отойдут в сторону, и не спрячут оружие – я сейчас сверну башку тебе, а потом уже займусь их головенками!

– Верю! – снова улыбнулся человек, глаза которого оставались холодными, как лед – Парни, отойдите! Пропустите нас.

Мужчина пошел вперед, не интересуясь, идет ли за ним Сергар, а тот пошел следом, настороженно поглядывая вокруг периферийным зрением – вдруг этот тип подал тайный сигнал, и когда пленник будет проходить мимо громил, они всадят ему пулю в какую-нибудь из частей тела? Получать пулю очень не хотелось, так что Сергар следил за обстановкой в оба глаза, готовый тут же выхлестнуть из ладоней пучок зеленых молний.

Нет, громилы стояли, как статуи, ни в малейшей степени не выказывая намерения лишить жизни и здоровья одного неосторожного мага, расслабившегося в этом мире, как простой мальчуган.

В своем мире Сергар никогда бы не вошел в дом, не просканировав его сверху донизу, иначе – смерть! А тут... вкусная еда, красивая женщина, перспектива разбогатеть – все мысли только об этом. А так нельзя! Нужно всегда быть наготове, охотник он, или нет? Что может быть глупее охотника, превратившегося в дичь?

Мужчина поднялся по широкой лестнице богато убранного дома, роскошного, как дома дворян Мира, толкнул одну из дверей, расположенных вдоль длинного коридора и усаживаясь за изящный столик, стоявший возле кожаного дивана, жестом показал Сергару на другой диван, стоявший тут же, в нише, напротив первого. Между диванами в стене был вделан очаг – здесь их называли каминами. Камин сейчас не горел, но было видно, что им пользуются довольно часто – возле прозрачного забрала каминного зева лежала кучка темных, видимо дубовых дров, кочерга, до которой хозяин кабинета мог бы дотянуться, стоит ли протянуть руку – закопчена, явно ее часто использовали. И кстати сказать – эта кочерга легко могла бы служить оружием, потому Сергар не расслабился, и следил за каждым движением хозяина дома.

Мужчина заложил ногу за ногу, пристально посмотрел в глаза Сергару и развел руками:

– Кофе предложить не могу, прислуга спит, а я не такой негодяй, чтобы будить своих слуг посреди ночи ради такой малости. Я добрый. Могу предложить вина, виски, или водки – если хочешь Но льда тоже нет. Как и закуски. Налить?

– Нет – Сергар отрицательно мотнул головой – Какого черта меня сюда притащили? Кто ты такой, и чего тебе надо?

– Ну... во-первых, стоит обращаться ко мне на «вы» – бесстрастно ответил мужчина, потерев лоб запястьем правой руки – Все-таки я постарше тебя. Раза в три.

Сергар присмотрелся, и слегка удивился – действительно, мужчине было не менее пятидесяти, а скорее всего – больше, лет около шестидесяти. Вот только с первого взгляда этого не определишь – подтянутый, моложавый, с военной выправкой, жестким волевым лицом – мужчина не имел возраста. И лишь полуседые коротко стриженые волосы выдавали – нет, не первой молодости человек. Прошел огни и воды.

– На «вы» я называю тех, кого уважаю – мрачно бросил Сергар – Не тех, кто посылает громил бить по башке мирных горожан и тащить их – куда бы то ни было. Кстати – а с какого хрена меня зовешь на «ты»? Что, я ниже сортом?

– Пока не знаю – серьезно ответил, и пожал плечами мужчина – Сейчас и выясним. Кстати сказать, если я не буду удовлетворен результатами нашей беседы, у тебя будут большие неприятности.

– А ты не думал о том, что если Я не буду удовлетворен результатами нашей беседы, то у ТЕБЯ будут неприятности?!

Сергар разозлился так, что в нем просто-таки закипела ярость, и... Сила. Кончики пальцев покалывало, Сила хотела вырваться наружу и Сергар усилием воли сдерживался, чтобы не свалить наглеца ударом молний.

– Все, все! Поговорили! – мужчина примиряющим жестом протянул вперед ладони, и Сергар вдруг почувствовал опасность. Такую опасность, какая бывает, если к тебе приближается отряд живым мертвецов. Вроде и не слышишь ничего, не видишь, не чуешь носом, а знаешь – они где-то рядом! Это чувство никогда еще его не подводило!

Он мгновенно сосредоточился, раскинул щупала, и в магическом пространстве тут же увидел ауры двух человек, стоявших за стеной, заметил темные отверстия, через которые можно было стрелять, а потом увидел еще двух мужчин – в коридоре, за углом, в засаде.

Раскинул сеть подальше, в стороны, и тут же в голове возник план поместья – а это оно и было, поместье – огороженная забором территория, собаки, охранники у выезда, в будке. А еще – несколько людей, которые лежали, и видимо спали – у спящих аура другая, тусклее. Она как бы выцветает во время сна. Их было шестеро – три женщины, двое детей, мужчина на первом этаже, в угловой маленькой комнате, рядом с комнатой где спали две женщины – видимо прислуга.

Сергар осторожно, без резких движений принял позу для броска огневика, поджал ноги, готовясь к прыжку (сразу не убьют, только бы в голову не попали!), сделал пасс вызова огненной энергии (Пальцы левой руки – «крест», «кольцо», «метла». Правой – «птица», «щит»). Замер, в боевой готовности – все заняло секунды три, пока незнакомец собирался с мыслями, глядя куда-то в пространство.

– Убери своих людей из-за стены! – Сергар не повысил голоса, но его слова прозвучали настолько холодно и угрожающе, что «собеседник» быстро вскинул на него взгляд и поднял брови:

– Вот как?! Ты и это можешь? Как ты определил, что там стоят мои бойцы? Похоже, что ты не просто аферист-гипнотизер, а кое-что покруче. И как ты сумел освободиться от наручников? Расскажешь?

– Я волшебник – мрачно пояснил Сергар – Если в течение десяти секунд твои люди не уйдут из-за стены, мне придется тебя убить. И они не сумеют этого предотвратить.

– Если только не выстрелят раньше – так же бесстрастно кивнул мужчина и сделал неопределенный жест, значения которого Сергар не понял и едва не выбросил огненный шар. Но ничего не произошло – в него никто не выстрелил, более того, Сергар «увидел», что мужчины за стеной удаляются, видимо покинув свой пост.

– Ушли – подтвердил незнакомец – Итак, можем поговорить. Зачем я тебя пригласил? (при слове «пригласил» Сергар поморщился) Да, да – пригласил! Хотел бы сразу убить – тебя уже не было бы в живых! Веришь?! Кстати – хотел тебя грохнуть, да, но потом решил побеседовать. Навел о тебе справки, все выяснил. Я знаю, откуда ты приехал, чем занимался, знаю, кто ты такой и где живет твоя мать со своим новоявленным мужем. Знаю, в какой квартире живешь и чем занимаешься. Не знаю только с какой целью ты околдовал мою жену! Вытянуть из меня денег? Забрать ее, жену? Зачем тебе это нужно, скажи!

– Жену?! – нахмурился Сергар – Я не понимаю! Какую еще жену? Мне не нужно никаких жен! У меня своих женщин хватает, даже перебор, на кой черт мне ваша?

– Хмм... мда... – мужчина задумался, потом недоверчиво посмотрел на Сергара – Ольга моя жена. Ольга Шелест.

– Ольга? Шелест? – пожал плечами Сергар – Да на кой черт мне ваша Ольга, не поясните?! И кто вы такой?

– Ты не знаешь, кто такой Шелест? – искренне удивился незнакомец – Или придуриваешься? Не играй со мной! Все в этом городе знают, кто такой Шелест!

– А я не знаю! – ожесточенно бросил Сергар – И знать не хочу! Мне плевать, кто такой Шелест, и с чем его едят! Отвезите меня туда, откуда взяли, и чтобы я вас больше не видел! Мне надоели ваши загадки, мне надоел ваш дом и ваши физиономии! Тьфу на вас всех!

– Мда... похоже, что ты и в самом деле не знаешь, кто я такой – усмехнулся мужчина – Ладно. Начнем с самого начала. Моя жена, Ольга Шелест, женщина, которую я люблю уже двадцать лет и не собираюсь менять ни на какую другую, вдруг одним несчастливым днем приходит домой – молодая, красивая, такая, какой была двадцать с лишним лет назад, и заявляет, что меня не любит, что полюбила другого, и скорее всего к нему уйдет жить. И что если я ей не позволю этого сделать, она покончит с собой. И этот человек, как выясняется – ты! ТЕПЕРЬ ты понял? Мне пришлось сделать ей успокоительные уколы, а потом запереть в одной из комнат! Психиатр, которого я вызвал – профессор, между прочим, светило науки! – не нашел у нее никаких психических отклонений, кроме одного – безумной любви к некому молодому человеку. И заявил, что в некотором возрасте у женщин едет крыша, и они начинают совершать поступки, о которых потом жалеют всю жизнь. Например – заводят себе молоденьких любовников. А еще – он был удивлен молодостью моей жены, которой уже хорошо за сорок, скоро будет пятьдесят, и все спрашивал, каким способом та добилась эдаких фантастических результатов. А когда узнал, что Ольга посещала некого массажиста, делающего антицеллюлитный массаж, и что этот массажист приехал из Тибета, проездом из Жмеринки, долго смеялся и сказал, что скорее всего, массажист аферюга, зарабатывающий на несчастных женщинах. Обычный жиголо, соблазняющий богатеньких дам. Что такие жиголо каким-то способом умеют влюблять в себя стареющих и скучающих дамочек. Работа у них такая – влюблять! Вот так.

Мужчина замолчал, собираясь с мыслями, и возле его губ пролегли глубокие складки, прибавившие лет двадцать возраста.

– Мне пришлось заткнуть ему рот хорошими деньгами, и предупредить, чтобы не болтал о произошедшем на каждом перекрестке, рискуя лишиться языка. Возможно вместе с головой. И вот теперь у меня к тебе три важных вопроса. Первый. Ты трахал мою жену? Второй. Это твоих рук дело, ее безумие? И третий – зачем ты это сделал? С какой целью? Впрочем – есть и четвертый вопрос: как снять это безумие? В зависимости от твоих ответов я приму решение. И не надо на меня смотреть так уж грозно – даже если ты меня убьешь, выйти из дома будет очень сложно. Тебя все равно пристрелят, я об этом позаботился. Даже с твоими экстрасенсорными способностями – ты просто отсюда не выйдешь. Если только не умеешь ловить зубами пули. Итак, слушаю тебя. И пожалуйста – не ври мне. Я не люблю когда мне врут и чувствую неправду. Есть у меня такое свойство. Я тоже волшебник.

– Точно? – Сергар слегка оживился, и пристально посмотрел в глаза мужчины – Вы маг Умеете колдовать? Вы не из этого мира?

– Хмм... ты что, не в себе? – искренне удивился мужчина – Ты всерьез? Какие маги? Не изображай из себя сумасшедшего! Отвечай на вопросы, хватит болтовни, скоро утро, а мы тут с тобой лясы точим!

– Чего точим? – автоматически спросил Сергар, разочарованно выдыхая. Он на миг уже поверил, что этот человек тот, кто ему нужен – свой, маг, «переселенец» – А! Понял. Ладно, отвечаю. Первый вопрос – нет, я вашу жену не трахал. У меня и без нее хватает женщин. Даже слишком хватает. Второй вопрос – да, это сделал я. Третий – случайно. Это побочный эффект лечения. И я его вовремя не искоренил, о чем искренне жалею. Думаете приятно, когда тебя днями и ночами выслеживают, осаждают озабоченные дамы? И четвертый вопрос – да. Могу. И сделаю это. Еще вопросы есть?

– Один вопрос – когда?

– Когда сделаю? Не сейчас, это точно. Мне нужно отдохнуть, а еще – забрать свои снадобья из клиники. Без них мне будет гораздо труднее, эффект будет слабее. Кстати сказать – я могу сделать так, чтобы ваша жена влюбилась в вас без памяти, как сейчас в меня. Насколько хватит этого посыла – я не знаю, но на несколько лет точно. Но это уже за отдельную плату.

– Вот как... – мужчина смотрел на Сергара не мигая, как змея на добычу – Все-таки это был ты. И ты мне стоил хороших денег. И после этого говоришь, что я должен еще тебе заплатить? Ты обнаглел. И это может плохо кончится.

– Да задолбал ты своими угрозами! – рявкнул Сергар, поднимаясь с места – Я же сказал, бесплатно выведу ее из состояния влюбленности! Бес-плат-но! И между прочим – омоложение стоит хороших денег! Люди платят за это пятьсот тысяч евро, а она получила все на халяву, за тысячу рублей! Я специально бесплатно обслужил два десятка женщин, чтобы они разнесли информацию по всему городу! А теперь – халява закончена! Все! Завтра привози жену ко мне, я сделаю то, что должен сделать, и живите, как хотите, как прежде жили, а ко мне не суйтесь! А попробуете сейчас меня остановить, я разнесу весь этот гребаный дом! Вместе с тобой! И с твоими людьми!

– Сядь... – мужчина кивнул на диван, и голос его был мягким – Я понял. То есть ты хотел сделать рекламную акцию, навести шума, а когда бабы разнесут информацию по городу, начать стричь купоны. Ну что же, это я понимаю. Верю.

Мужчина с минуту молчал, потом снова посмотрел на собеседника, спокойно дожидавшегося ответа, кивнул, и спросил с живым интересом:

– Как же ты все-таки добиваешься омоложения? Скажешь?

– Я же сказал – колдую! – бесстрастно пояснил Сергар и шагнул к двери – Мы расходимся мирно? Или воюем?

– Мирно, мирно... да сядь ты, черт подери! – досадливо поморщился мужчина – Я как-то уже отвык, чтобы кто-то не обращал внимания на мои слова! Вот так... Теперь вопрос – меня омолодить можешь? Или ты умеешь только женщин? И еще – я... хмм... не того? Ну...

– Не охватит ли вас любовное безумие? Не будете ли вы мечтать о моих объятьях? – усмехнулся Сергар – Нет. Это действует только на женщин. Мужчин не трогает. А чтобы больше не было вопросов – я лежал в коме, был в состоянии клинической смерти. Когда вышел из комы, оказалось – обрел способности экстрасенса. Я подстегиваю организм пациента, и он омолаживается, отбрасывая старые, больные клетки. Как это происходит – я не знаю. Вы же прекрасно поняли, что ни в каком Тибете я не был. Все случайно – такие вот способности, и все тут!

– А снадобья, о которых ты упоминал? Этому тоже в коме научился? – взгляд мужчины был настороженным, острым и умным.

– Лекарка научила. Та, которая умерла. Баба Надя. А еще, я прихватил ее записи – по ним и научился! – не сморгнув глазом, соврал Сергар – Вам-то какая разница? Вам нужен результат – вы его получите. Вот и все. А как это делается – мой секрет. Пятьсот тысяч – и вам снова двадцать лет!

– А сколько будет стоить любовь моей жены? – мужчина был бесстрастен, как статуя.

– Любовь – не знаю сколько – хмыкнул Сергар – Но сделать так, чтобы она вас некоторое время обожала, как собачка любимого хозяина – пятьдесят тысяч. Я не знаю, насколько хватит этого воздействия, потому беру относительно недорого. Можно попробовать сделать вам специальный амулет, который будет поддерживать воздействие на супругу, но это дороже. Еще сто тысяч. Евро, конечно.

– Лихо ты распоряжаешься деньгами... сто тысяч туда, пятьдесят сюда – с непонятной интонацией протянул хозяин дома – Ладно, я подумаю и тебя найду. Можешь идти. Тебя отвезут. Завтра позвоню, скажу – в какое время ты должен приехать ко мне, чтобы снять с супруги наваждение. Не морщься – совесть надо иметь! Твоя вина, ты и приедешь! Надо было сразу позаботиться, чтобы такого не получилось! Кстати – если бы сразу ты делал так, как надо – не пришлось бы тебя сюда тащить. И вообще – с чего ты взял, что если все эти бабы будут в тебя влюблены, реклама пойдет быстрее? Неужели настолько глуп? Врешь! Я знаю – врешь! Ты хотел ими манипулировать. Потому и не снял наваждение! И вообще – я не особо верю, что это побочный эффект. Ты им внушил специально. Только не подумал, что у женщин могут быть могущественные родственники, которым сильно не понравятся твои выкрутасы. Уверен – теперь жалеешь, что не подумал об этом раньше. Ну да ладно, прощаю твое вранье... на первый раз. Жди звонка. Отвезите его!

Дверь открылась в ту же секунду, и Сергар понял, что их разговор все время кто-то слушал, а может быть и смотрел. Мужчина, стоявший на пороге, был одет в хороший костюм, но выглядел так, будто только что снял с себя доспехи тяжелого латника. Его шею можно было бы использовать вместо наковальни – осадная башня, а не человек.

Сергар вышел из комнаты, не попрощавшись, не глядя на хозяина дома, не сделавшего ни малейшей попытки проводить странного «гостя». Здоровила молча, жестом предложил следовать за собой, и через пять минут лекарь уже сидел на широком «диване» огромного джипа, вспарывающего ледяной предутренний воздух тупой мордой. Машина неслась быстро, порыкивая мощным движком, и за окном мелькали пустые улицы, по которым уже началось движение – сновали таксисты, мерцая желтыми фонарями, проскакивали одиночные легковушки, в переулке горели стояночные огни полицейской машины, экипаж которой отдыхал после ночной «жатвы». Город просыпался, хотя до света еще было далеко – осень, день стал гораздо короче, и это было уже хорошо заметно.

На Сергара снова напала дремота, но он героически боролся со сном всю дорогу до дома, не позволяя себе расслабляться. Хватит, один раз уже расслабился – в другой раз все может закончиться не так хорошо.

Двадцать женщин. Двадцать! И надо молиться, чтобы у этих двадцати... нет – уже девятнадцати! – не было мужей, подобных этому чертову Шелесту (надо будет узнать, что это за тип!). Никакая магия не убережет от пули в башку. А пораскидывать мозгами в буквальном смысле слова Сергар пока не хотел.

Все только начиналось, и очень хочется узнать – что же там дальше, впереди?

Глава 6

«– …Теперь – о неком гнусном колдовстве. О том, что называют черной магией. И это не об овладении телами умерших людей.

Мне трудно писать эти строки, но я должен это сделать, пусть даже на меня падет гнев Академии, которая скрывает постыдное поведение высшего своего руководства от народа Мира. Итак, перейду к сути вопроса.

В предыдущих трактатах я писал о том, что Академия не уделяет должного внимания воспитанию морали будущих лекарей, и в конце концов – пожнет большие неприятности. После выхода моего трактата, я имел большие неприятности – со стороны Академии и со стороны светской власти в лице Департамента Общественного Здоровья. Я был огульно обвинен в подрыве устоев государства, в том, что бросал тень на руководство Академии. В том, что я злоумышлял против Трона, используя черную магию для осуществления своих далеко идущих планов.

Слава Создателю – следователи в Департаменте Здоровья оказались не такими глупыми, как рассчитывало руководство Академии, разобрались в деле и освободили меня из узилища, в коем я пробыл без малого месяц своей жизни, и коей осталось уже и не так много.

В старости есть свои преимущества. Мне уже нечего бояться Чем меня можно испугать? Смертью? Ну не смешите вы столетнего старика, который не знает – проснется утром, или нет. И для которого каждый новый прожитый день – чудо, подарок Создателя!

Я прожил не такую уж плохую жизнь, и память обо мне не канет в глубине веков, будто камень в грязном болоте. Я оставил за собой славный след, и мне не стыдно предстать перед Всевышним на справедливый суд. Надеюсь, в следующем своем воплощении получу возможность исполнить то, чего не успел сделать в своей нынешней жизни.

Но к делу.

Итак, рассказываю сегодня о некой стороне лекарского искусства, называемой несведущими людьми «Черной Магией». Речь пойдет о «Подчинении», о колдовстве, слухи о котором передаются через сказки и легенды, но само существование которого отрицается ученым миром.

Те, кто читал мой трактат «О лечебной этике, и некоторых способах предупреждения и устранения побочных явлений, возникающих в процессе излечения пациента», написанный в 45796 году, помнят, что в этом трактате я упоминал о том, что необходимо устранять последствия воздействия на разум пациента проводимых лекарем-магом лечебных процедур, кои заставляют оного пациента без памяти влюбляться в своего лечащего мага. Писал, что это все касается лишь лиц противоположного пола, и что на пациентов одного пола с лекарем не ложится побочный эффект, заставляющий несчастных бегать за своим спасителем, как собачка за любимым хозяином.

Это все совершеннейшая, абсолютная истина, но я намеренно умолчал об одном обстоятельстве, я не решился раскрыть некую тайну, которую сейчас хочу раскрыть, несмотря ни на что. Даже если любимая Академия всем своим руководством придет в мою скромную келью, чтобы растоптать ногами мои старческие кости и помешать написать фатальные для них строки!. Как я уже сказал – мне бояться нечего! А люди должны знать.

Итак, я исследовал явление, именуемое «Страсть к лекарю», и в процессе наблюдения за сотнями пациентов, пришел к одному неожиданному выводу – «Страсть к лекарю» можно перенаправить на другой объект, если ты имеешь достаточно высокий уровень лекарской подготовки.

Все мы знаем, как снимается это коварное наваждение: изготавливается снадобье, именуемое «Усилитель», составленное из десяти известных всем трав (перечислять не буду, названия трав и долевое их участие в снадобье – первое, чему учат в лекарской школе). Затем – воздействие Силой на организм клиента, с внедрением в сознание пациента мысли о том, что он, пациент, не испытывает никакой тяги к предмету обожания, и – результат достигнут.

Как я уже говорил – этот эффект, «Страсть к Лекарю», сам по себе не вечен, и действие его заканчивается через некоторое время, Душа возвращается в прежнее состояние. Манипуляции лекаря, снимающего страсть лишь ускоряют процесс восстановления.

Известно, что на некоторое время пациент как бы притупляет свою способность любить кого бы то ни было, иногда вообще теряет способность испытывать эмоции, но затем, через часы, дни или недели все становится на свои места – в зависимости от индивидуальных особенностей организма.

Но кто задумывался о том, что можно внушить пациенту страсть к другому объекту? Не к лекарю? Представьте, что вы во время сеанса снятия «Страсти к лекарю» не уничтожаете наведенное обожание, а перенаправляете его на того, кто заплатил вам за это деньги?

Вот это и есть тщательно скрываемая тайна Академии. Это и есть ее грязненький секрет, о котором я не хотел писать, чтобы не портить репутацию ученых мужей. Но теперь, после того как меня осмелились продержать месяц в темной одиночной камере как какого-нибудь уличного воришку, не осталось во мне ничего, что бы удержало от желания рассказать всю правду. Всю, до последнего грязного секрета, так охраняемого сообществом лекарей Академии.

Итак, если вы достигли определенного уровня лекарского искусства, вы можете не просто снять наведенную лекарем (вами) страсть, но и перенаправить ее на другого человека.

Пример: некий богатый дворянин женился на красивой девушке из бедной дворянской семьи. Девушка его не любит, мало того, ненавидит. И он желает исправить это досадное обстоятельство. Тогда дворянин идет к могучему лекарю, уровня вашего учителя, а может быть и выше, и просит сделать так, чтобы девушка его полюбила. Платит кругленькую сумму (Порядок цифр называть не буду, скажу лишь, что она довольно велика – по слухам, конечно!). И вот – через некоторое время он получает влюбленную, счастливую жену, обожающую своего престарелого супруга. Готовую ради него на все, что угодно.

Вы скажете – а что в этом такого? Почему это плохо? Ведь все счастливы – мужчина получил любящую его жену, женщина – счастлива в браке. Так кто пострадал?

Объясняю. Это насилие над душой. Иногда – это страшнее насилия над телом.

Представьте, что вас похитили, воздействовали магией, а потом приказали любить кого-то, кто вам неприятен, но кого теперь вы будете любить так, что и говорить об этом неприлично! Вы будете выполнять все, что он (она) скажут со счастливым смехом, радуясь, если доставили удовольствие своему господину тем или иным, даже извращенным способом! Именно извращенным, потому что страсть можно перенести и на свой пол! Юноши, хотите удовлетворять своего престарелого господина? А вы, девушки, хотите быть рабыней дряблой, пахнущей средством от моли престарелой извращенки? Знаю, что вы ответите – никогда! Хотя, глядя на некоторых студентов, ко мне в голову закрадываются совсем другие мысли…нынешняя молодежь готова ради десятка серебряных монет на многое, очень многое…но речь не о том.

Итак, некогда был принят закон о том, что данное деяние является Черной Магией. Все правильно! Но только есть одно обстоятельство, которое все упустили – любовная магия высшего уровня под запретом, да, но что именно является любовной магией высшего уровня? Что именно – никто уже не помнит! Уничтожены манускрипты, в которых рассказывалось об этом явлении, все научные трактаты рассказывающие о Любовной Магии превратились в пепел.

Кто это сделал? Догадайтесь! Ученые мужи Академии, конечно! Только у них остались последние книги и свитки, из которых можно узнать о сути явления! Только они теперь решают – какая магия Черная, а как Белая! Они присвоили себе право властвовать над душами людей, скрывая этот факт даже от властителей государства!

Но достаточно политики. Теперь перейдем к практической стороне явления.

Я провел эксперименты над более чем ста пятьюдесятью пациентами, с которыми меня свела жизнь. Из ста пятидесяти, любовная магия подействовала на сто тридцать пять человек. В эксперименте участвовали лица обоего пола. Имени магини, которая помогала мне в исследовании, я называть не буду, во избежание преследования ее нечестивцами из Академии Кайлара.

Итак – маг-лекарь и лекарица-магиня воздействовали на неких пациентов возрастом от пятнадцати до семидесяти лет. Лекарица воздействовала на мужчин, я – на женщин.

Мои пациенты переменили объект обожания все, на сто процентов, пациенты лекарицы – частично.

Я объясняю это недостаточно высоким уровнем моей помощницы.

После того, как я убеждался, что объект обожания сменился, проводился сеанс уничтожения наведенной страсти, как это и было положено сделать.

Во время исследований я пытался понять, насколько глубоко внедряется в Душу человека наведенный мной, или моей помощницей приказ любить новый объект обожания. И пришел к некоторым выводам:

1. Продолжительность действия наведенной страсти неизвестна. Но по некоторым предположениям – страсть существует примерно то же самое время, что и обычная, возникшая при лечении, в зависимости от силы, магического уровня лекаря. Чем выше уровень, тем дольше действие его магии.

Откуда я это знаю? Закономерный вопрос. Этого раскрыть не могу. Вы можете верить на слово, или не верить вашему учителю. Ваше право.

2. Во время исследований – пациентам, страсть которых была перенаправлена на другой объект, подавались некоторые команды, после озвучивания которых можно было увидеть, насколько душа этого человека подверглась воздействию и насколько он готов исполнить приказ своего господина. Именно господина – ведь тот, на кого наведена магическая страсть, становится на самом деле рабом своего объекта обожания!

И тогда вы спросите – а что он, «раб» готов сделать ради своего хозяина?

Многое. Очень многое. От постыдных деяний, вроде готовности ползать на брюхе перед господином и лизать его ноги, от готовности по его команде отдаться толпе конюхов, до…убийства. Да, да – убийства! То есть – если некий человек подчинит вашу душу до такой степени, что будете исполнять его приказания, по его команде пойдете и убьете другого человека, на которого он вам укажет.

Теперь понимаете, почему это действо запрещено? И почему, если мага поймают на подобном деянии, могут казнить по приговору имперского высшего суда?

Этот трактат будет опубликован уже после моей смерти – по понятным причинам. Хотя я и стар, но все-таки хочется еще пару-тройку недель, а то и лет поскрипеть своими дряхлыми суставами. Я положу этот трактат у доверенных лиц, заранее заплатив за копирование и материалы, и как только весть о моей смерти дойдет до ушей моих доверенных лиц – научный труд увидит свет.

Я знаю, что высшее руководство Академии использует Черную Магию в своих целях, и хочу, чтобы все знали об их преступной игре, хочу, чтобы знал и Департамент Общественного Здоровья Уверен, руководителей Департамента заинтересует то, что творят преступные руководители Академии.

Осталось добавить немногое и слегка успокоить уважаемого читателя.

Во-первых, среди Академиков не так уж и много лекарей, способных произвести магическую «Замену» (Так я назвал это колдовство).

Во-вторых, и это самое главное – как выяснилось, человек не может сделать того, что категорически противно его Душе. Например – нельзя порядочную девушку заставить отдаться толпе конюхов – только лишь возникнет реальная возможность это сделать, только лишь она окажется в соответствующей позе перед возбужденным мужланом, ее мозг поймет, что сейчас произойдет, так тут же магическое наваждение исчезает, будто смытое штормовой волной. Я так и назвал это явление: «Волна».

Чтобы было понятнее, постараюсь разъяснить как можно доступнее, учитывая, что мой трактат, возможно, будут читать не очень искушенные в науке люди.

Итак, представим себе некого человека, с детства воспитанного в порядочной семье, порядочными родителями. С детства ему внушали, что убивать – это плохо. Что смерти заслуживает только непорядочный человек, преступник. И вдруг ему в руки дают нож, и говорят: «Убей! Зарежь! Я тебе приказываю!» Что возникает в Душе заколдованного? Противоречие. Между самой Душой и приказом, который подал ему «объект обожания».

Заколдованный ЗНАЕТ, что убивать просто так нельзя, без причины что это незаконно, что это просто нехорошо – ведь человек не заслужил смерти! Однако согласно приказу он ОБЯЗАН это сделать! Волна! Шторм чувств! Борение!

И Душа начинает уничтожать наведенное колдовское проклятие. И добивается успеха, напрочь искореняя магическое наваждение.

Кстати сказать – в этом случае душа получает ранение, и тогда стоит немалого труда привести пациента в порядок. Упадок сил, упадок настроения, а иногда даже частичная потеря памяти – вот результат битвы Души и Наваждения.

Я предвижу возмущенные голоса завистников и бездарей: «Как ты посмел производить эксперименты над людьми?! Как ты мог, так издеваться над пациентами, доверившими тебе тела и души?!»

Отвечаю: все сделанное мной, было сделано ради науки, ради людей, и к тому же – никто из испытуемых не пострадал. Более того, они даже не помнят, что с ними было. А если когда-то и вспомнят, то все возникшее в памяти покажется им сном.

Еще вопрос: «Если ты считаешь, что «Замена» безопасна, что человек не сможет выполнить неправедный приказ, почему тогда говоришь, что эта магия опасна, и что нужно ужесточить контроль над лекарями, способными на подобные деяния? Что плохого в том, что некая девушка, или некий молодой человек кого-то там полюбят?»

Отвечаю: если у человека в Душе заложено, что он может совершить постыдный поступок, или может убить – он это сделает, выполняя приказ своего хозяина. К примеру – девушка подсознательно мечтает отдаться большому количеству мужчин, не раз представляла себе в мечтах, как это будет, удовлетворяясь наедине сама с собой. В нормальной ситуации она никогда бы такого не сделала, осознавая, что это неправильно, аморально, гадко. А вот под действием наваждения сделает! Без колебания, и с превеликим удовольствием!

Если человек считает, что убийство – это хорошо, это правильно, это способ решать проблемы, если у него нет запрета на подобное деяние – он убьет под воздействием приказа и никакого противоречия в его Душе не возникнет.

Поймите, теряется способность определять последствия деяния! На первый план выходит желание удовлетворить хозяина, и только потом – инстинкт самосохранения!

И еще, подумайте над одним обстоятельством. В эксперименте участвовали два мага, из которых только я был Высшим по уровню. А если найдется такой маг, который превзойдет меня по силе? Если он сумеет внедрить такой посыл, который преодолеет барьер, поставленный Душой? Тогда как? А ведь в старину были лекари гораздо сильнее меня! Гораздо сильнее любого из тех, кто сейчас составляет цвет лекарского сообщества! И если такой человек решит подчинить себе Империю…подумай над этим, мой просвещенный читатель.

Контроль, только контроль! Запрет на Любовную Магию!

Контроль за академиками, закрывшимися барьером секретов!

Другого пути нет. И не будет. Если только ты, мой читатель, не хочешь стать чьим-то рабом, и по указке хозяина слизывать грязь с его ботинка.

Надеюсь, что государственные органы не допустят самого плохого развития событий и призовут к ответу растленное руководство Академии.

С тем и остаюсь, Индар Гарун, милостью Создателя Лекарь и Маг, бывший Академик Академии Кайлара, изгнанный из нее неучами, интриганами и негодяями, захватившими власть в сообществе магов.»

Трактат «Черная магия, или любовная магия, или что скрывает Академия Магов Кайлара» Дата написания не известна.

Штамп на обороте свитка: «Для служебного пользования, библиотека Департамента Душевного Здоровья»

Надпись на обороте: «Произвести проверку. Если факты подтвердятся – возбудить дело»

Надпись ниже: «Копию приобщить к материалам дела»

Еще ниже: «А не надо обижать лекарей, олухи! Иначе будете слизывать собачье дерьмо с наших башмаков! Ха ха ха!»

Ниже: «Сличить почерки учащихся на предмет выявления смутьяна. Или смутьянки»

Ниже: «Целуйте меня в розовый зад, ищейки поганые! Хи хи хи!»

Ниже: «Изъять из фонда Академии, отправить в государственное хранилище манускриптов. Виновных в том, что свиток стал доступен широким кругам учащихся – наказать!»

* * *

Сергар не сомневался, что может сделать «Замену». Он никогда в жизни этого не делал, но... .

Много лет назад, еще в учебке Корпуса боевых магов, в углу библиотеки, под старыми тряпками, досками и всевозможным мусором, он откопал ящик с прелыми свитками, которые подсушивал на солнце и читал, вместо того, чтобы предаваться карточным играм вместе со своими развеселыми соратниками. Они подшучивали над ним, называли тухлым книгочеем, жаловались, что от его помойных свитков воняет, как от ссаных тряпок (честно сказать, так и было – библиотечный кот почему-то выбрал в качестве сортира именно этот угол библиотеки, и все здесь провоняло кошатиной), но Сергар не слушал их, вчитываясь в выцветшие строки, положенные на бумагу сотни лет назад. Коричневые строчки, выписанные красивым почерком в устаревшей манере письма завораживали, не позволяли оторваться о чтения, и он «проглатывал» свиток за свитком, как сухой песок воду впитывая мудрость древних авторов.

Больше всего ему запомнились свитки, написанные неким лекарем-магом по имени Индар Гарун – Сергар не раз встречал это имя в лечебных трактатах, этот маг считался родоначальником прикладной магической медицины. Но как разносторонни были его знания! Как много было упущено, потеряно за века, когда магическая медицина считалась делом второстепенным, неважным, и почти черным колдовством!

Теперь – можно было многое, та же любовная магия хоть и считалась черным колдовством, постыдным и неприличным, но за нее уже не сжигали на кострах, и не отрубали голову, как когда-то, после выхода указа Императора Номада, вошедшего в историю, как Сжигатель Колдунов. Он истребил больше половины магов-лекарей, и по иронии судьбы умер, убитый простой болотной лихорадкой, и рядом не нашлось ни одного лекаря, способного мановением руки вылечить этого властительного идиота.

Долго потом восстанавливалось магическое сообщество, десятки лет прошли до того времени, когда маги снова стали играть важную роль в жизни Империи. Тогда Империя была еще едина. Не было Кайларской Империи, Зеланской Империи. Была просто Империя. Как сейчас, после победы Зелана.

Увы, за период гонений на лекарей-магов были почти целиком уничтожены все научные библиотеки – Академии, Училища, городские, и только в библиотеке Департамента Душевного Здоровья остались экземпляры трактатов, созданных учеными магами за тысячи лет существования Империи. И то – не в полном объеме – лишь те манускрипты, что не успели сжечь, или те свитки, что сумели спрятать хранители из персонала Архива. Хотя вполне вероятно, что свитки могли сохраниться случайно – из-за вульгарной расхлябанности и лености тех, кто обязан был исполнить преступный приказ руководства и сжечь не нужные никому научные труды.

Все сохранившиеся свитки были распределены по библиотекам в учебные заведения, обучавшие магов. Часть осела в Архиве Корпуса боевых магов, вот там до них и добрался любопытный юноша по имени Сергар Семиг, обладающий великолепной памятью, а еще – неискоренимым зудом совать свой нос туда, куда совать его не рекомендует ни один научный трактат.

В своем мире он не мог воспользоваться этими, пока что бесполезными для него знаниями, но на Земле…вот тут можно было разгуляться! Тем более, что его не сдерживали никакие законы, никакие уложения и приказы. Ведь магии НЕТ! Это знают все разумные земляне! А раз магии нет – законов, регулирующих его использование, тоже нет!

Использовать, или не использовать некоторые способы магического воздействия на человека Сергар решал теперь сам, и никто не мог ему в этом помешать. И в общем-то, он не видел ничего плохого в любовной магии. И вообще – считал глупым утверждение, что вся любовная магия есть черное колдовство, противное морали и нравственности.

Ведь на самом деле – по его разумению – что такое черное колдовство? Это – то колдовство, которое приносит людям вред! По большому счету в эту категорию можно отнести всю боевую магию. Ведь она приносит людям вред!

А что вредного в любовной магии, которая доставляет удовольствие обеим сторонам? Что плохого в том, что некая женщина по воле мага полюбила некого человека? Ей хорошо. Объекту влюбленности хорошо. Магу – тоже хорошо, потому что ему заплатили хорошие деньги!

КОМУ плохо?

Тому, кто не успел охмурить эту красотку? Так твои проблемы! Надо было успевать!

«Встал бы первым – твои тапки!» – как говорит знаток изящной словесности Маша Зеленцова.

Что касается опасных деяний – изготовление убийц, или захвата власти: нет, Сергар этого не хотел. Он сделал нечто подобное один раз, когда заставил бандита перестрелять своих соратников. Но там нужно было покарать негодяев! А для наказания негодяев все средства хороши.

Тот, кто борется со Злом в белых перчатках, следуя правилам чести, следуя законам – всегда проиграет. Ведь злодеи не заморачиваются никакими правилами. Тот, кто охотится на злодеев, не должен гнушаться убивать их любыми доступными средствами. Иначе – результат будет плачевным.

Когда магией заставляешь человека идти убивать соратников и приятелей, ты перешагиваешь через некий барьер, после которого такие мелочи вроде создания любовного влечения кажутся вполне добропорядочными, даже смешными шалостями, которые делаешь, не задумываясь ни на миг.

Это как потеря девственности озабоченной сексом и любящей деньги девицы – после того, как исчез «последний барьер», можно допустить в себя столько мужчин, сколько позволит здоровье – ведь ничего по большому счету не изменится, кроме толщины кошелька, да количества приятных воспоминаний.

Сергар не сомневался в результатах экспериментов с любовной магией. Он знал – если заставил отморозка-бандита убивать, значит – может заставить некого человека полюбить другого человека. И учитывая то, что по такому поводу у него нет угрызений совести – почему бы тогда на этом не заработать?

Что он вообще теряет, если колдовство не пройдет? Не получится – так денег не возьмет, и все тут!

* * *

Разговор с девушками решил оставить «на потом». Ближе к вечеру, когда в голове как следует улягутся, приживутся правильные мысли. Тем более – пока что ничего в общем-то еще и нет, кроме намерений и обещаний. За ночь потенциальные клиентки могут передумать, и все на этом закончится. Зачем обнадеживать зазря? Зачем вносить смуту в неокрепшие девичьи умы?

Домой он попал под утро, и девчонки встретили его на ногах, обе, будто и не спали. Как оказалось – они действительно не спали, ждали его всю ночь. Когда увидели – помятого, с засохшей кровью на голове, всполошились, заохали, а потом долго оттирали, отмывали в громадной ванне, именуемой джакузи.

Он там и уснул, прямо в ванне. Проснулся только тогда, когда две не очень-то крупные девицы попытались отнести его в постель, завернув в махровую простыню – чтобы не скользил в руках. Конечно, у них ничего не получилось, но действия подруг в конце концов возымели результат – Сергар почти проснулся (после того, как раза три треснулся головой об пол) и сам добрел до своей кровати, свалившись на нее, как взорванная башня.

Он очень устал за эти сутки – и лечение, и вечер сексуальных утех с ненасытной Викторией, а потом удар по голове и словесная дуэль с каким-то там Шелестом, намекавшим, что он, Шелест, жуткая по калибру величина в этом, не так уж и маленьком городе с полуторамиллионным населением.

Как ни странно, проснулся бодрым, полным сил, несмотря на то, что проспал всего четыре часа. Хотя – что странного? Сила, которая подпитывала его организм каждую минуту, каждую секунду – обновила клетки, выгнала дремоту, усталость, и когда Сергар с утра отправился в душ, он чувствовал себя великолепно и настроение улучшилось на порядок.

В отличие от него, девушки были непривычно молчаливы, тихи, будто их подменили. И Маша, и Таня говорили односложно, да-нет, «передай хлеб», «налить чаю?» – не более того.

Но Сергар не обратил на это никакого внимания, сосредоточившись на своих мыслях. Был даже доволен, что ему никто сейчас не мешал думать.

Причину «заговора» молчания понял только тогда, когда они втроем прибыли в клинику, у дверей которой стояли пятеро женщин из тех, кого Сергар недавно сделал молодыми. Когда Маша увидела из окна такси, как эти несчастные с надеждой смотрят на подъехавшую автомашину, она с горечью в голосе спросила, глядя на Сергара глазами подстреленной оленихи:

– Их тоже будешь трахать? И что теперь – каждую ночь с новыми? А мы с Таней? Уже не нужны?

Сергей не стал ничего говорить, промолчал, занятый лишь мыслью – как бы скорее попасть в больницу мимо озабоченных пациенток? Лишь когда уже вошли в помещение массажного кабинета, оставшись втроем, в двух словах объяснил, что сейчас избавит несчастных от их любовной лихорадки, что у него есть для Маши и Тани интересные новости, о которых он расскажет позже, когда созреет и когда у него найдется для этого время. Но опять же – только после того, как обработает пятерых озабоченных красоток, отогревающихся в приемной. Иначе те отравят ему всю, и так довольно сложную жизнь.

На каждую из пациенток ушло около десяти минут – не пришлось их даже раздевать. Чтобы снять «Страсть к лекарю» достаточно коснуться пациента (взять за руку, например), предварительно дать ему выпить двадцать-тридцать грамм «Снадобья десяти трав». Пять минут на ожидание того, что снадобье всосется в слизистую оболочку желудка, разойдется по крови и дойдет до мозга, и пять минут на магическое внушение. Все. Конвейер! В общем-то, ничего сложного. Если знать – как сделать. И…уметь!

Скоро пациентки покинули клинику, слегка ошеломленные всем тем, что с ними происходило в последние дни. Они прекрасно помнили, что были влюблены в этого голубоглазого парня, но не могли понять, как это случилось, и как они дошли до такой степени безумия.

Сергар надеялся, что у них все наладится, что эти женщины не успели разрушить свои семьи.

Впрочем – переживал не очень-то и сильно. Даже если они разрушили семьи, шанс создать новые у таких красоток очень даже велик. Сергар не просто их омолодил, он потренировался на каждой из них, устраняя огрехи фигуры, присущие любой стандартной женщине. Ведь на самом деле красоток, которые смотрятся прекрасно даже обнаженными, на белом свете не так уж и много. Большинству женщин выходить на люди голыми совершенно противопоказано, в этом Сергар был уверен наверняка, так как видел за свою жизнь достаточное количество обнаженных дам и юных девиц, чтобы безошибочно сделать подобный вывод.

Земные нравы и технические возможности землян тем более позволяли увидеть много такого, что обычно видят только близкие женщинам люди – мужья, да любовники. Потому он знал, что и земные женщины в физическом строении ничуть не отличаются от женщин Мира. Изображениями голых женщин забита вся сеть, и вид этих распутниц это не оставлял сомнений в том, что как и для Мира, отношения мужчин и женщин, секс, занимали в жизни человечества одно из главных мест, если только не самое главное место, и еще – здешние красотки как две капли воды похожи красоток мира Сергара. Ноги, руки, груди прочее – все, как обычно, и все – не без огрехов. На сотню женщин – штук пять абсолютных красавиц. И то, как сказала Маша – скорее всего, эти изображения не отражают действительности и доработаны специалистом, когда берется симпатичная, довольно-таки красивая девушка, фотографируется, и руками мастера ее фотография доводится до совершенства.

Как это все происходит – Сергар не понимал, до сих пор для него компьютеры были чем-то вроде загадочных артефактов, непонятно почему делающих свое дело. Но ведь можно пользоваться вещью, и не понимая, как она работает! Сергар же ведь использует магию, о сути которой никто ничего не знает в целом мире. Или даже во всех мирах всего белого света. И не белого тоже.

Интернет – великое изобретение, там можно увидеть все, что нужно. И что не нужно – тоже. Хочешь – книгу, хочешь – фильм, хочешь – голую женщину, и развлекайся в свое удовольствие! Что там какая-то «веселая» дырка в стене…тут гораздо поинтереснее!

Что Сергару еще нравилось в этом мире, так это великое множество средств, которые позволяли женщинам выглядеть гораздо более сексуальными, чем те были на самом деле. И верхняя одежда, которая скрывала недостатки, подчеркивая достоинства, и нижнее белье, которое вызывало слюнотечение у любого половозрелого нормального мужчины, когда он видел его надетым на более-менее сексуальной девушке. Вернее – слюноотделение вызывало не оно, белье, а сама девушка под надетым бельем, но если бы этого красивого белья не существовало, зрелище без сомнения не было бы таким привлекательным.

Косметика, которая скрывала недостатки кожи, и делала женщин загадочными богинями, достойными кисти великих художников – видимо как результат того, что в этом мире магия не признавалась, как наука, считаясь выдумкой сказочников и писателей-фантастов.

В мире Сергара косметика, конечно, была, но не такая изощренная и богатая по выбору. Да и не нужен был такой богатый выбор! Простолюдинке хватало обычного набора – глаза подкрасить, да губы, дворянка – эта нашла бы деньги на сильного лекаря, и тот помог бы ей магией. Если не смог натянуть кожу на лице, разглаживая морщины, так сделал бы амулет, который создает иллюзию молодости и красоты. Честно сказать, лекари уровня Сергара и в его Мире были редки, и он за свою жизнь еще не встречал ничего подобного. Повезло!

Почему в этом мире сложились условия, не позволяющие людям заниматься магией? Ну, допустим – не способны земные аборигены к магии. И лишь пришельцы из других миров могут владеть легендарным колдовством. Все может быть. Чтобы разобраться, нужны исследования, долгие, многолетние наблюдения. Но Сергару точно пока что было не до того. Научными исследованиями можно заняться и позже, лет…через пятьдесят, когда станет старым и ему нечего будет делать, кроме как заниматься наукой. Когда станет старым пердуном, для которого главная цель жизни – оставить после себя след в виде кучи трактатов, в конечном итоге выброшенных в зассаный кошками угол заштатной библиотеки.

Все ухищрения, которые женщины использовали с помощью модной одежды, белья и косметики ни к чему были Маше и Тане. Они и до переделки тел были красотками – прекрасными и одетыми, и обнаженными – а после устранения некоторых огрехов строения тела (например Маше чуть подтянули грудь, чтобы она торчала строго вперед, Тане грудь чуть увеличили, лодыжки сделали посуше, потоньше, ноги длиннее – обеим), девушки смотрелись просто сногсшибательно. Одетые в специально придуманную для работы форму, они сходу вызывали завистливые взгляды, а то и неприязнь женщин, приходивших на прием, а так же восторженное присвистывание мужчин, которые видели этих красоток уже не в первый раз, но так и не могли сдержать своего восхищения.

Впрочем – мужчин в будущей клинике пока что было немного – в основном представители строительных фирм, составлявшие смету на работу в помещениях бывшей бани. Сергар заранее, хотя денег на стройку еще не было, озаботился переделкой здания под свои нужды, обсудив с девушками и составив примерный план того, что и как что будет располагаться. До встречи с Викторией он хотел устроить в здании квартиру и клинику одновременно. Теперь – планы его круто переменились.

После того, как последняя из тех, кто осаждал его кабинет сегодняшним утром наконец-то ушла, глядя перед собой слегка остекленевшими от снадобья глазами, Сергар приказал запереть входную дверь, отключить телефон кабинета, который теперь звонил беспрерывно, каждые пять-десять минут (раздражало!) и жестом позвал девушек в комнату отдыха.

С самого утра на телефонные звонки девушки отвечали, что мастер не принимает, и чтобы клиенты позвонили позже, через пару дней. Мол, в клинике идет ремонт, пыль, шум, потому…и так далее.

В основном, как и следовало ожидать, звонили женщины. Редкие мужчины, набравшие номер, скорее всего? интересовались массажем для своих жен и подруг. Что впрочем, теперь, не имело никакого значения.

Усевшись на диван, Маша и Таня во все глаза таращились на своего босса и любовника, и видно было, что они сгорают от любопытства. Надо отдать им должное, обе все утро сдерживались, ни одна из них не потребовала, чтобы Олег выложил все, что обещал рассказать, тут же, по первому требованию, как это было бы, к примеру, месяц-два назад. Никто не устроил сцену на тему: «Ты меня не любишь, почему ты от меня что-то скрываешь!» – молчали, работали, и только внимательно зыркали на «босса», ожидая, когда тот все-таки снизойдет до своих «подданных».

За то время, что девушки жили и работали со своим начальником и компаньоном, они явно и заметно прогрессировали в уме и сообразительности, и сейчас, усаживаясь в кресло, Сергар вдруг подумал о том, что возможно переделка тела затрагивает не только, и не столько кости, мышцы, кожу и все то, что способствует красоте фигуры… Чтобы организм нормально функционировал, чтобы в нем не накапливались ошибки, у него должен быть хороший командир. Мозг. Хорошо работающий, «правильный» мозг, отдающий верные команды телу.

А что такое «хорошо работающий» мозг? Это УМНЫЙ мозг, способный решать всевозможные проблемы в кратчайшее время, с наилучшим результатом. И когда Сергар давал установку на то, чтобы тело омолодилось, на самом деле он «требовал» не «омолодиться», он добивался от организма пациента, чтобы тот стал максимально эффективным, чтобы работал в полную силу. Чтобы этот организм достиг пика своего здоровья и красоты!

А значит – магическое воздействие неминуемо затронуло мозг. И мозг тоже стал более «красивым», эффективным, УМНЫМ!

Сергар невольно усмехнулся, вообще-то тогда ведь и он должен был стать умнее, ведь Сила воздействовала на его организм беспрерывно, круглосуточно! Увы, покопавшись в себе, Сергар не обнаружил никаких признаков гениальности, более того, с некоторым унынием отметил, что совершенные им в последние дни поступки не отличаются особым умом и фантазией. Достаточно лишь вспомнить толпу женщин, ожидавших его у подъезда!

Оставив самобичевание, Сергар посмотрел на двух девушек, замерших в ожидании, как прекрасные белоснежные статуи, улыбнулся, вздохнул, и начал свой рассказ. И рассказал им все. Вкратце, без особых подробностей, и уж тем более без описания вечерней оргии, которую устроил с помолодевшей Викторией.

Да и о разговоре с Шелестом он упомянул лишь в нескольких словах, дав самую необходимую информацию, не влезая в дебри размышлений и предположений.

Когда рассказывал, девушки молчали, только смотрели на него и слегка кивали головами. Синхронно, как ручные собачки по команде. Это слегка раздражало, и Сергар невольно отвел глаза в сторону.

А может быть, просто не хотел смотреть девушкам в глаза, чувствуя себя слегка виноватым. В чем виноватым – до конца сформулировать не смог. Возможно в том, что не выполнил то, что обещал? А ведь он привык выполнять обещания…по крайней мере – в своем мире. С другой стороны – чем Сергар им обязан? Предупреждал ведь, заранее – наступит день, когда они пойдут своей дорогой, а он своей.

Рассказ закончился, Сергар замолчал, девушки тоже молчали. После минутной паузы, Маша спросила:

– Что ты хочешь от нас услышать?

– Как что? – слегка удивился Сергар – например – что вы думаете по поводу всего сказанного, что же еще-то?!

– А разве это что-то изменит? – усмехнулась Маша и быстро глянула на Таню – Мы с Танюхой на днях обсуждали нашу жизнь. Мы знали, что ты когда-то уйдешь, оставишь нас. Мы же не дуры, Олег. Ночью, когда тебя ждали, мы перебрали много вариантов нашей жизни. Был даже такой – ты ушел, и больше к нам не вернешься. И поедем мы не солоно хлебавши туда, откуда приехали. На время, конечно. Там нам не жить. Но Таньке нужно будет оформить наследство. А потом – уедем, куда глаза глядят. Кое-какие деньжонки есть, квартирку или комнатку прикупим каждая себе, и будем жить, как придется. И я всегда ожидала, что ты когда-то скажешь: «Девчонки, вообще-то теперь я могу работать и без вас! Зачем вы мне? Хотите – оставайтесь, вот вам зарплата, вот вам ваше место, сидите на нем, и не высовывайтесь. Я птица высокого полета, а вы колхозные дурочки! Не вам со мной летать!» И когда ты пришел только под утро, пахнущий другой женщиной, я поняла – все! Ты уходишь. И Танька поняла.

Маша помолчала, потом погрозила указательным пальцем Тане, которая хотела что-то сказать:

– Молчи, Тань. Я сама. Олеж, мы не в обиде. Мы тебя любим, даже если понимаем, что это наведенное внушение. Все равно любим. Кроме того – мы с тобой прошли через такие испытания, что даже если бы не любили тебя, все равно бы поддерживали, что бы то ни было. Ты же кидаешься за нас в драку, как муж, как брат! Ну как мы можем это забыть? В общем – так: делай то, что ты считаешь правильным. Я знаю, ты нас без гроша не оставишь, не позволишь, чтобы мы пропали с голоду или пошли на панель. Предлагай – мы на все ради тебя согласны. Еще раз – никаких обид. Мы без тебя никто. Ты – главный, главным и останешься.

Маша замолчала, потупила глаза и снова наступила тишина. За окном гудел ветер, в прозрачный пластик бился дождь, больше похожий на ледяную кашу, а в комнате было уютно и тепло. Ноги грел подогреваемый пол, пахло кофе, который успела заварить Танюха, и Сергару вдруг стало уютно и хорошо. Он почувствовал себя ДОМА. Впервые за долгие годы. Эта «клиника» принадлежала ему, эти девушки готовы ради него на все, они – ЕГО девушки. Этот мир, который до того был чужим – тоже стал его миром. Впереди интересное будущее, пусть и не безоблачное, чего он расстраивается, переживает? Дельно Маша говорит – делай то, что считаешь правильным, и будь, что будет!

Сергар улыбнулся, поднялся из кресла, шагнул к девчонкам и приземлился, вернее «придиванился» межу ними, обхватив обеих руками за плечи. Прижал к себе, и широко улыбнувшись, тихо сказал:

– Конечно не оставлю! Семиг Сергар не бросает друзей на поле боя! Это закон!

– Что ты сказал? – Маша удивленно подняла глаза – Ты на каком языке сейчас говорил?

– На тибетском! – ухмыльнулся Сергар, и начал рассказ о том, как видит дальнейшее будущее в свете рассказанной информации (про клинику он пока что ничего до того говорил). Через десять минут глаза девушек заблестели, а еще через пять Маша тихо выдохнула, будто сидела все это время не дыша, и неверяще покачав головой, негромко сказала:

– Господи, я не верю своим ушам! Если бы это был не ты?! Да я бы не в жисть не поверила! Я, медсестра из заштатной больнички засратого городишки…прости, не удержалась – главврач клиники, нашпигованной новейшей аппаратурой?! Танька – моя заметительница?! Танюх, ты слыхала?! Да скажи мне кто-то полгода назад, что так будет – я бы высмеяла этого болтуна! О Господи, что ты с нами делаешь! Господи…не могу поверить! Танюх, а ты веришь?!

– Верю! – Таня убежденно кивнула, и так же тихо добавила – Мамка всегда говорила, нужно держаться Олега! Он великий! С ним мы поднимемся очень высоко! Ох, мамка, мамка…не дожила! Сейчас бы с нами была, точно!

– И ты бы делила Олега с матерью? – недоверчиво хмыкнула Маша – Я-то еще понятно, но тебе бы тогда ничего не светило. Это извращение, один мужик на двоих с мамкой! Я такого и представить не могу! Гейропа какая-то, а не жизнь!

– Да ну тебя, Маш, все глупости какие-то в голове! – отмахнулась Таня, и тут же озабоченно спросила «Олега» – А ты уверен, что получится с этой бабой…как ее? Виктория? Вика? Ага. Ты уверен, что они позвонят? Эти бабенки?

– Не знаю, Тань! – честно ответил Сергар, невольно нащупав свою телефонную трубку, уложенную в нагрудный карман – Пока не звонили. Но это ничего не значит. Не они, так другие найдутся! Все равно найдем богатых клиентов! Телефон сегодня разрывается от звонков, да? Ну вот!

– А еще вопрос – можно ли человеку со средним специальным образованием командовать клиникой? У меня так вообще…восемь классов. Это все хорошо, конечно, но…

Маша фыркнула, глянула на Таню:

– Таньк, заткнись! Командовать клиникой может любой, у кого есть паспорт! Даже пастух! Если его поставит на место хозяин клиники! Ты сомневаешься, что у меня хватит ума на управление клиникой?! Не сомневайся! Я так всех зажму – не пикнут! Я все знаю! Как воровать, где воровать, как организовать воровство – я сцука им все лазейки перекрою, у меня ни одна простыня не пропадет! Ни одна утка старая гавнявая! Будем платить хорошую зарплату, выгонять взяточников – никуда не денутся, будут работать! А если ты имеешь в виду, что не дадут лицензию – дадут! Бабки все решают! Надо будет – главврачом поставим кого-нибудь еще, а мы будем только рулить! Управлять процессом! Кстати, можно будет выучиться на медицинском! В университет – заочно, конечно же! И я, и ты. Правда, Олег?

– Правда – вздохнул Сергар, расслабленно слушая бормотание девушек и думая о том, что по большому счету ему ничего особо и не надо – крышу над головой, еду, одежду, чтобы прикрыть тело в холода, да вот этих девушек, к которым он так уже привык, и наверное все-таки полюбил. Как любят сестер, если возможно такое сравнение…

– Кто-то стучит? – вдруг встрепенулась Таня, отличавшаяся отменным, острым слухом – В дверь стучат, точно!

Сергар убрал руки с плеч девушек, прислушался – точно, стучат! Встал, обеспокоенный, махнул рукой:

– Пошли! Гляньте, кто там к нам рвется! Черт! И почему не звонит Виктория?! Кстати – и этот чертов Шелест должен был звонить!

– А ты проверял телефон? Он работает? – хмыкнула Маша – Ты же вечно забываешь его зарядить!

Сергар сунул руку в карман, достал смартфон и с чувством матерно выругался, чем вызвал смех обеих девиц.

Он редко ругался при них, чтобы не подавать дурного примера. Но тут уже не выдержал – действительно, поганый аппарат не реагировал ни на какие действия – мертвый булыжник, да и только. Сергар на самом деле все время забывал зарядить проклятый аппарат. Привычка! Здесь нужна привычка – постоянно следить за уровнем зарядки аппарата! Не привык, пока что…

Виктория ворвалась в комнату, разъяренная кошка – но при этом очень красивая кошка! Модная кошка. Дорогая кошка!

Сергар вдруг вспомнил, что забыл спросить – откуда же она узнала про его массажный кабинет? Кто рекомендовал? По большому счету это не имело никакого значения, но…все таки? Появилась Виктория уже после того, как омоложению подверглись уже больше полутора десятков женщин. От кого-то из них узнала?

Долго размышлять Виктория не дала. Сходу бросилась к Сергару, схватила его за руку и потащила за собой, в комнату отдыха, туда, откуда он только что вышел. На девушек даже не взглянула, будто они были неодушевленной мебелью, а не живыми красотками.

На секунду у Сергара мелькнула шальная мысль о том, что озабоченная дамочка хочет продолжить вечерние игрища – никак не могла дотерпеть до следующего раза, но первые же слова развеяли заблуждение:

– Ты охренел?! Мы о чем с тобой вчера договорились?! Я тебе клиенток подогнала, а ты что – телефон отключил?! У тебя башка есть?! Ленка внизу, в машине сидит, а ты телефон вырубил, и в конторе своей чертовой тоже телефон не берешь! Да …. твою мать, так разве дела делаются! Ты что, передумал?! Ты понимаешь, что это все так просто не закончится?! Бабы, они мстительные, особенно когда кто-то обманывает их в лучших своих мечтах! Ну что ты уставился на меня, как баран?!

– Тон смени. Говори тихо, спокойно, иначе вылетишь отсюда пендалем под зад – холодно ответил Сергар, устраиваясь в кресле, в котором сидел только недавно – У меня разрядился телефон. Если срочно понадобился – надо было прислать гонца. Все! Закончили болтовню! Если клиентка готова – пусть поднимается в кабинет, раздевается и готовится к лечению. Все ясно? Только сразу предупреждаю – в долг не работаю. Деньги вперед. Денег не будет – работы не будет.

– Будут деньги! – буркнула слегка опешившая от «холодного душа» Виктория, и уже нормальным голосом, слегка заискивающе сказала – Ну можно же было посмотреть, заряжен, или нет? А в офисе телефон почему не берут? Оргию здесь устраивали, что ли, раз к телефону не подходите? Оргии – дело хорошее, но пятьсот кусков гораздо лучше! Кстати – не забудь про мою долю! Дружба дружбой, а денежки…они денежки и есть!

– Я все помню – так же холодно сказал Сергар, поднимаясь с места, указал в сторону двери – Веди свою подружку. И несите деньги! Не будем терять времени, у меня его сегодня не так много. Кстати, а тебе знакома фамилия «Шелест»?

Сергару показалось, или Виктория на самом деле едва не вздрогнула, брови ее вскинулись вверх, а глаза слегка расширились. Но скорее всего – показалось, голос женщины был спокойным и тихим:

– Есть такой, да. Откуда ты его знаешь?

– Познакомился. Кто это, что он такое в этом городе?

– Потом расскажу…как время будет! – неохотно откликнулась Виктория, шагнув к двери. Замешкалась, обернулась и слегка напряженным голосом добавила – Будь осторожен с ним. Это все равно как наступить на старую мину – то ли она уже заржавела и не взорвется, то ли так жахнет, что кишки по веткам!

Она секунды две помолчала, грустно усмехнулась:

– Я выросла там, где когда-то шли тяжелые бои с немцами. Там, где вся земля была нашпигована снарядами, минами и бомбами. Так что знаю, как это – кишки по веткам. У меня трое друзей подорвались – идиоты положили в костер стопятидесятимиллиметровый снаряд, а потом сидели вокруг костра, ждали. И дождались! Надеюсь, ты не такой идиот, как эти пацаны.

Сергар промолчал, озадаченный ответом своей случайной любовницы и партнерши и замер в кресле, обдумывая ее слова. Виктория же больше ничего не пояснила, развернулась и ушла прочь, громко цокая высоченными каблуками своих красивых туфель.

Вообще-то Сергар не понимал, как женщины ходят на таких страшных сооружениях. Как они не сваливаются с них, и не ломают себе конечности.

А еще больше не понимал – зачем они это делают, ведь по большому счету никакие туфли не помогут, если ты некрасива, толста, покрыта угрями и целлюлитом. Не лучше ли удерживать физическую форму, вести здоровый образ жизни и ходить в нормальных туфлях на низком каблуке? Не портя себе ноги, пальцы, которые от ношения туфель на высоком каблуке делаются кривыми, уродливыми из-за постоянной на них нагрузки!

Конечно, личное дело каждого человека – сходить с ума, или оставаться здоровым, но как лекарь Сергар был против того, чтобы люди портили свои тела, если этого можно избежать.

То же самое курение – ну какой идиот придумал приучать себя к ядовитому дыму, давясь, мучаясь, чтобы потом, привыкнув, получать от вдыхания яда некое удовольствие? Ну чем это отличается от той же наркомании? Только лишь более длительным сроком, за который тело придет в негодность от употребления ядовитой гадости. И самое смешное, что люди знали о вреде курения и все равно курили!

Сергар усмехнулся – он рассуждает уже как взаправдашний лекарь! Как покойная мать…

А еще – подумал о том, почему бы не убирать у пациентов зависимость от табака? Это же так просто! Так же просто, как заставить людей перестать злоупотреблять спиртным.

Мария Федоровна время от времени звонила, рассказывала о том, что происходит в деревне, и всякий раз тихо благодарила «сына» за то, что тот избавил обитателей деревушки от пагубной страсти. Вероятно, теперь это была самая трезвая деревня на тысячи километров вокруг. Что, впрочем, не очень радовало ее обитателей – появилось слишком много свободного времени – и чем тогда его занять?

Домашним хозяйством? Смешно! Люди лишились самого главного развлечения в их жизни – поиска, чего бы такого выпить. Это развлечение занимало все свободное время, и вся жизнь была подчинена этому виду спорта. А теперь? Рюмку в рот – фонтаном наружу! Разве это жизнь?

Мария Федоровна хохотала, рассказывая, как односельчане приходили и осторожно узнавали: «Не может ли сын-колдун снять «кодировку»? А то ведь теперь и в гости ходить стремно – о чем говорить? Раньше, с бутылочкой-то, о чем угодно можно было побазарить, а теперь?! Скукота!»

Мысли прервала запыхавшаяся Елена – она вплыла в комнату, как купеческий корабль под парусами – шуба, сделанная из шкур каких-то белых короткошерстых зверей развевалась на ходу, грудь, монументальная, массивная, напоминала нос корабля, рассекающий кишащее ядовитыми тварями южное море. Лицо, привыкшее выражать брезгливое презрение к этим самым тварям, было красным, распаренным, будто дама только что вылезла из ванны. А еще – злым, как у дворовой собаки, завидевшей почтальона с сумкой и мечтающей откусить от него хотя бы маленький кусочек – килограмма на полтора.

– Полдня! Полдня я жду звонка, и ты не удосужился включить телефон! – Елена раскрыла рот, собираясь разразиться длинной тирадой, и скорее всего в нецензурном формате, но Виктория накрыла ладонью ее накрашенные красным губы:

– Тише! Олег не мог раньше позвонить! Он был занят! Говорит – с Шелестом общался!

– С Шелестом?! – поперхнулась женщина и опасливо поводила по сторонам внимательным взглядом, будто подозревала, что этот самый Шелест спрятался у нее за спиной – Ну…тогда понятно! Я откуда знала? Ну…без обид, да!

Помолчала, будто собираясь с силами, покосилась на «Олега»:

– Так мы сегодня будем делать дело?! Деньги я принесла!

Елена плюхнула на диван рядом с Сергаром спортивную сумку, и диванные подушки ощутимо прогнулись под тяжестью баула. Сергар потянул «молнию» на сумке, заглянул внутрь, и увидел ворохом наваленные пачки разного цвета, с цифрами, рисунками зданий непонятной конструкции и назначения. Сергар до сих пор не держал в руках ничего кроме российских рублей, потому не особо представлял, как выглядят настоящие евро и доллары. Но слышал, что деньги нужно держать в валюте – почему-то «твердой». Почему именно твердой, он не знал, и на всякий случай с умным видом пощупал пачки. Они и на самом деле оказались твердыми.

– А чего мелочью такой? – с усмешкой осведомилась Виктория, заглядывая в сумку – Крупнее не было, что ли? Надо уж было грузовик монет притаранить! На паперти наклянчила, что ли?

– Вот ты умная, да?! – встрепенулась Елена и плюхнулась на диван – Еще чего скажешь?! Что было, то и притащила! К сведению – попробуй за бугром пятихаткой расплатиться – на тебя как на идиотку глаза вытаращат! Да и сдачи хрен найдут! А так – десятки, двадцатки…норма! Мне светиться с расходами тоже ни к чему, сама знаешь! Хоть я и не Розка. Можешь не пересчитывать, бумажка в бумажку! Ну что, будем делать дело? Или бумажки перебирать?!

Виктория незаметно подмигнула, легонько кивнула головой. Сергар закрыл замок на сумке и поставил ее к стене, за диван. Потом встал, прошел к большому холодильнику, стоявшему в углу комнаты, открыл дверцу и достал с верхней полки блестящий металлический термос. Нашел на полке мерную пробирку с делениями, из термоса налил в нее угольно черной жидкости, поблескивающей в свете настенного светильника голубыми искрами, и протянув руку с пробиркой к Елене, коротко сказал:

– Пей. До дна. Потом подожди пять минут, проходи вон в ту комнату и раздевайся.

– Совсем? – неуверенно переспросила женщина, стаскивая с могучей шеи платок, украшенный прихотливой блестящей вышивкой.

– Совсем! – Сергар хотел съязвить, сказать, что можно конечно остаться в шубе на голое тело, но понял, что шутка не получится. Дама поверит, и получится неудобно. И вообще – зачем смеяться над пациенткой? Нехорошо. Даже если она грубовата и хамовата. Скорее всего, хамит от неуверенности…да и просто боится, что понятно. И деньги большие, и жидкость горькая, странная – «Как бы не отравили!» – просто-таки написано на ее полном лице.

– Так… – Елена достала из кармана шубы лист бумаги, сложенный в четверо и неуверенно подала «Олегу», вытирая темные капли с губ рукавом дорогой шубы – Вот такая я должна быть «на выходе»! После лечения.

Сергар развернул листок, кивнул, пожал плечами. Виктория, глянув ему через плечо, хихикнула, укоризненно покачав головой:

– Ну, сцука, вылитая Мерлин Монро! Ленк, у тебя фантазия вообще есть?! Что, всю жизнь хотела на эту кошелку походить?! Да ты в молодости в сто раз лучше была! Одни ляжки чего стоят! Ты же красотка была, так какого хрена?! Омолодись, да и все!

– То-то ты у меня тогда Петьку увела… – мрачно буркнула Елена – Век тебе не забуду!

– Тююю! Да я его бросила через неделю! Он тупой, и член маленький! – присвистнула Виктория – И ты теперь всю жизнь поминать мне будешь?! Гавно твой Петька!

– А Кир, тоже гавно был? А Михась?

– Заладила свое! Петька-хренетька! Думаешь, нарочно тебя отговариваю, чтобы красивее быть?! – заметно занервничала Виктория – Да ты хоть в коалу переделайся, мне-то чего! Вот – смотри, Олеж, я с ней всю жизнь дружу, и она, сцука такая, всю жизнь мне завидует, и оказывается – я у нее парней уводила! Вот кто бы мог подумать?! Ладно, ладно – молчу! Иди, раздевайся, вываливай телеса! Время-то идет! Пора в Мерлинку-Монрошку переделываться! Вали отсюда!

Елена исчезла за дверью, а Виктория покачала головой и усмехнулась:

– Сделай, как она хочет. Черт с ней! Ну что делать, если нет у бабы вкуса?! Что Розка, что Ленка – всю жизнь завидуют и считают, что я у них мужиков увожу! Только сейчас вроде бы успокоились, а как увидели меня обновленную – с катушек съехали! Это…вот что…Розка завтра приедет. У нее бабло где-то далеко заныкано, сразу не возьмешь. По крайней мере – она так сказала. А я подозреваю, что посмотреть хочет – как Ленка получится. Розка осторожная, как черт! Шагу не сделает, не перепроверившись десять раз!

«В отличие от меня…полевого боевого мага! И куда только делись мои навыки грабера! Расслабился, рассопливился! Надо взять себя в руки, и теперь действовать осторожнее» – уныло подумал Сергар, вспомнил ночное приключение, и тут же в лоб спросил:

– Быстро, кто такой Шелест и чего у вас физиономии скучнеют, когда вы о нем слышите?!

Виктория осеклась, и слегка помрачнела. Потом вздохнула и выдала:

– Бес! Сатана!

– Что?! – вытаращил глаза «Олег» – Какой такой Сатана? Чего несешь?

– Такой вот…Сатана! – снова вздохнула Виктория – Не знает никто, кто он такой на самом деле. Номинально – председатель правления банка «Проминвест». На самом деле…на самом деле – никто не знает. Появился в городе десять лет назад, откуда – тоже никто не знает. По слухам – вроде как из Серого дома.

– Какого дома? – не понял Сергар

– Ну из спецслужб…вроде как – поморщилась Виктория – Только так можно объяснить, что он практически непотопляем. На него и наезжать пытались – кто наезжал, те исчезли. Или помирали – разными, иногда очень неприятными способами. Хотя разве есть способ помирать приятно?

– «Есть» – мрачно подумал Сергар – «В своей постели, окруженный молоденькими девицами. Это лучше, чем так, как закончил бывший император – без кожи, в огне, поддерживаемый в живых только магией!»

– В общем – он тут царь и бог. В политику не лезет, но опять же, по слухам, большинство назначений в области без него не обходится. Денег у него – как у дурака махорки! Так мой дед говорил, выражение такое!

– Знаю такое выражения – рассеянно пояснил Сергар, глядя в пространство.

– А какие у тебя дела с Шелестом? – настороженно спросила Виктория, испытующе глядя на Сергара – Он что, на тебя наехал? Хотя…что я говорю…если бы наехал, я бы с тобой сейчас не разговаривала. Ты бы уже или в камере сидел, или на дне реки видами любовался. Ладно, твое дело, иди – толстомясая небось заждалась!

– Я все слышу, сучка ты эдакая! Еще посмотрим, кто из нас толстомясая! – раздался голос Елены, и Сергар неспешно поднялся из кресла. И правда – нужно заниматься делом, хватит болтовни.

По Шелесту он потом выяснит. Если выяснит! Уж больно эти бабы пугаются, слыша его имя. Нужно быть очень, очень осторожным…

* * *

Два часа. Он сам не ожидал, что это займет столько времени. «Сжечь» такое количество плоти, выстроить из нее новую форму – задача оказалось не из легких. Ко всему прочему, у Елены обнаружился мощнейший иммунитет против магии. Тело женщины упорно сопротивлялось изменениям, и Сергар вначале даже слегка испугался – может у него пропали лекарские способности? Почему все так сложно?

Но потом дело пошло – медленно, трудно, но пошло.

Елена даже в транс погрузилась с трудом, долго лупала глазами, глядя в потолок, и только когда Сергар «ударил» ей в мозг мощным зарядом Силы, закрыла веки и лежала до конца операции как бесчувственное бревно – что, собственно, от нее и требовалось.

После окончания операции, осталось столько отходов, что Сергар, глядя на эту кучу, с тоской подумал о том, что ему придется все это убирать, и что в конце концов, не пора ли завести уборщицу, и вообще – нужен сторож, охрана, бухгалтер, и все, что приличествует порядочной организации.

И кстати сказать – нужно теперь снова регистрировать предприятие. Раньше был частным предпринимателем, теперь нужна другая форма. Опять возня, опять деньги!

Впрочем – денег-то как раз уже хватало. По нынешнему курсу…сколько? Миллионов двадцать? Тридцать? И это только одной операцией! Раньше он всего за несколько тысяч работал в районной больнице. Только сравнить! А что будет дальше? Какие деньги он может заработать! Может то, что боги заслали его в этом мир, не проклятие, не наказание, а награда? Ну…что-то вроде рая, в который верят на Земле? Вначале испытания, да, а потом – одни удовольствия! Новые способности, успех, деньги!

Сергар даже задохнулся – то ли от перспективы, которая внезапно перед ним открылась, то ли от вони, которая шла от белокурой женщины, лежащей в куче дерьма.

Включил вытяжку, взял в руки шланг и минут пять сосредоточенно смывал нечистоты. Потом обмыл женщину, снова подумав о том, что ему нужны помощницы – не императорское дело смывать дерьмо с пациенток! Ухмыльнулся, и поведя рукой над головой «Мерлин Монро», вывел ее из транса.

– Что?! Фффууу…как воняет! – сказала Елена, похлопав ярко-голубыми глазами – Что, уже все?!

Голос ее был звонче, чем раньше, это Сергар отметил сразу. Сигареты, простуды, возраст – все это накладывает свой отпечаток на голосовые связки. Теперь этот голос принадлежал двадцатилетней девчонке, которая только что вышла в большой мир из-под маминого крыла.

– Все. Можете идти – Сергар открыл воду из крана, торчавшего над раковиной в углу комнаты, и стал мыть руки, не глядя туда, где по полу громко зашлепали босые ноги.

Несколько секунд ничего не было слышно, потом раздался визг, потом – истошный, утробный рев, и Сергар, бросив открытый кран, выскочил в раздевалку.

Елена стояла посреди комнаты голая, с вытаращенными глазами, и показывая на себя в зеркало громко вопила, перемежая слова матом и всхлипами:

– Я…твою мать! Всегда…твою мать! Мечтала! Оооооо! Иииииии! Вика! Сучка ты эдакая! Глянь! Я у тебя всех мужиков отобью! Всех! Ииииии!

Виктория мрачно смотрела на подругу, больше теперь похожую на куклу Барби, и недоверчиво качая головой, тихо сопела, закусив нижнюю губу. Потом повернулась к «Олегу» и цокнув языком, глухо сказала:

– Меня лучше сделаешь! Я сама подберу! И не такую пошлость, как Ленка! А Розка-то, дура, не верила! И ты не верила, идиотка! Я же тебе говорила – маг, кудесник! С Тибета, мать твою…! То-то же! Надо было ему с вас сцука лимон запросить! С каждой! Ладно, ладно – проехали! Пятьсот, так пятьсот! Хотя ты мне прежней больше нравилась! Кстати, а как ты объяснишь, что у тебя морда помолодела?

– Да загримируюсь, и все! – фыркнула Елена, которая и в самом деле сейчас больше походила на студентку, пришедшую на практику, чем на начальника отдела продаж – Скажу – прошла курс омоложения у тибетского мага! Пусть завидуют! Вот это да! Кстати, а муженька моего может сделать?! Ну…фигуру ему, ну и…части тела всякие там!

– И ты туда же? – фыркнула Виктория – Пятьсот тысяч, как постоянной клиентке, и он ему член до колен сделает! Такой, что в банку не поместится! Хе хе хе…

– До колен не надо – невозмутимо пожала плечами женщина, и подняла руки вверх, вертясь перед зеркалом – А вот побольше – да! Я потом тебе покажу, каким его сделать. Мужа, не член! Чего хихикаешь, дурища!? Фотку принесу! Может его под футболиста какого-нибудь сделать?

– Ага! Под негра! – хихикнула Виктория.

– Почему бы и нет? Мне с негром понравилось! Помнишь? И ты вроде была довольна, а? Вик? – Елена подмигнула Виктории, и та недовольно нахмурилась, скосив взгляд на «Олега»:

– Не болтай чего не надо! Иди вон, в душ, воняет от тебя, как от помойки! Много видать дерьма вывалилось!

– Не больше, чем из тебя! – парировала белокурая бестия, и пошла к душу, нарочито виляя упругим задом.

Сергар невольно проводит ее взглядом, и усмехнулся, поймав раздраженный взгляд «компаньонки».

– Сучка..добилась-таки своего! – задумчиво протянула Виктория, когда за Еленой закрылась дверь и зашумела вода – Все жизнь она хотела быть такой, и вот…сбылась мечта идиотки! Ты вообще знаешь, что у женщин не может быть подруг? Как думаешь, почему?

– Потому, что вы все хищницы! – не задумываясь отрезал Сергар, и Виктория довольно захохотала:

– Точно! Хищницы! А вы, мужики – добыча! И нет слаще добычи, чем та, что отнята у другой хищницы! Сейчас она будет тебя охмурять – и не потому, что ты ей так уж нравишься – хотя и это есть – а потому, что ты мой любовник, и она об этом знает! Так-то, маг-чародей! Кстати, как насчет сегодняшнего вечера? Повторим?

– Нет уж! – поспешно ответил Сергар, стараясь не глядеть на ухмылку новой любовницы – У меня дела, да и отдохнуть надо!

– Знаю, какие у тебя дела – Виктория облизнула полные губы – Девки меня чуть взглядами не сожгли! Хищницы! Была бы их воля, они бы меня в унитаз спустили! Ладно, ладно, я понимаю. Позвоню – потом. Кстати, тебе бы выйти в приемную. Тебя там дожидаются.

– Кто? – насторожился Сергар, тут же раскидывая сеть щупал, и прежде чем женщина ответила «увидел» двух мужчин, в подмышках которых висели пистолеты. Мужчины чинно сидели на диване в прихожей – неподвижные, как каменные истуканы.

Скорее всего – это от Шелеста – безошибочно определил Сергар, и больше не интересуясь разговором с Викторией, пытавшейся что-то сказать ему вслед, пошел на встречу с «клиентами».

От Шелеста они были, или сами по себе – не узнаешь, пока не поговоришь. Но теперь он был готов к любым неожиданностям, теперь его врасплох не возьмешь. Руки кололо от прилива Силы, пара пассов, и вылетит пучок зеленых молний, против которых не устоит ни один человек – за исключением монстров, подобных покойному участковому.

Но таких вряд ли много на белом свете.

Глава 7

– Нет, ну это невозможно! Почему мы ничего не делаем?! Он шума поднял столько, что скоро им заинтересуется телевидение, радио, газеты! Пора его остановить!

– Я уже говорил тебе – НЕТ! НЕТ! Иные на него пока не вышли. Следи, ни во что не встревай, только наблюдение. Да, парень перспективный. Такого у нас еще не было!

– И не будет. Грохнут его, или еще хуже – заставят работать на себя. А то, что на него не вышли – не верю. Тоже следят, где-то рядом пасутся!

– А может и не пасутся. Мало ли слухов идет…мы должны убедиться, что это они, а не просто какая-нибудь бандитская организация.

– А если его бандиты завербуют? Если он на них будет работать? Он и без иных столько наделает, что…слов нет!

– Слов нет – не говори. Кстати, видела, как он омолаживает? Запросто! Без всяких особых ритуалов, без многодневных процедур – за час! Ррраз! И ты молодая красотка! Может, потому хочешь поскорее приблизить к себе?

– Может, и потому. Выйдут на него иные, грохнут – и мы потеряем высококлассного специалиста. Не так много у нас Высших! По пальцам можно пересчитать! Ты не считаешь, что глупо использовать высшего в качестве приманки?

– Ставки велики. Иногда приходится жертвовать важной фигурой ради выигрыша в партии. И кстати – парня не так просто грохнуть, ты еще не заметила? Ты бы вот смогла в рукопашную завалить орка-иного? В рукопашную, черт подери! Защищенного от магии! Регенерирующего, как…как…орк! Кстати, ты проверила контакты этого полицейского? С кем он был связан? Или это был одиночка?

– Проверяем. Пока информации мало, из нее выходит – одиночка. Так бывает. Орки обычно стараются попасть туда, где их сила и выносливость более всего затребована. Мы проверяли райотдел, не…ничего не дало. Я не знаю, как этот орк просочился через наши барьеры.

– Твоя недоработка, кстати сказать! Если бы не этот «Олег» – так бы и гулял монстр по белому свету. И какого черта ты мне рассказываешь прописные истины? За идиота считаешь? Что-то ты в последнее время стала слишком самостоятельна, тебе не кажется? Молчишь? Молчи. И делай то, что я сказал: следить, ни во что не вмешиваться, ждать.

* * *

При дневном свете все видится по-другому. Как-то позитивнее, чем в два часа ночи. И в три. Причудливо постриженные кусты вокруг дорожки не кажутся фантастическими чудовищами. Беседка у маленького прудика не представляется местом засады, откуда могут выскочить «живые мертвецы». И даже охранник на КПП – всего лишь парень с хмурым, усталым лицом, а не враг, которому нужно свернуть башку.

Да и хозяин поместья теперь не похож на загадочного злодея, который способен приказать выкрасть человека прямо с улицы и отправить на тот свет, потому что этот парень якобы трахнул его жену. Мужчина неопределенного возраста, точно разменявший пятый десяток, скромно, но со вкусом одетый, вежливый, доброжелательный – ну просто-таки священник, рассказывающий пастве о том, как их любит Создатель и слуги Создателя – самые честные и порядочные люди на белом свете.

Впрочем, Сергар знал и более удивительные контрасты относительно невинной внешности. Как-то раз, когда они стояли на отдыхе и переформировании в городе Гоглиб, на улицах после ночи стали находить трупы солдат, очищенные от денег и ценностей, коих, впрочем, у несчастных никогда не было в достаточном для безбедной жизни количестве. Те, у кого много денег и драгоценностей не поливают фронтовые поля своими потом и кровью, пытаясь заработать себе на кусок хлеба и кружку вина.

Расследование продолжалось больше двух недель, вызвали даже сыщика-мага из столицы Кайлара, но и он долго не мог найти виновного в этих смертях. Слухи ходили разные – что это работают лазутчики Зелана, что это некий черный маг творит свое беззаконное черное колдовство (Сразу все начали недоверчиво поглядывать на боевых магов, а в некоторые таверны попробовали их не пускать, после чего две харчевни напрочь сгорели, подожженные со всех сторон. Виновных не нашли. Да и не особо искали…)

Скорее всего убийцу искали бы еще месяцы, или годы, если бы не приятель Сергара Ион, который после очередного загула во всеуслышание объявил, что это точно баба, потому что никакой нормальный мужик по своей воле не прикоснется к чужому члену (трупы были оскоплены), и во вторых, такое зверство может творить только баба – он знает это по своей подруге, к которой иногда просто-таки боится подходить. Особенно, если накануне она видела его с трактирной спам, прошу удалитьой.

Слухи дошли до следователя-мага, и в первую очередь проверили эту самую подругу Иона, оказавшуюся, как и ожидал Сергар, совсем ни причем (Просто Иону «везло» на таких зверских баб, и Сергар давно ему предсказывал, что закончится это плохо. Так и вышло. Последняя из любовниц заколола Иона – прилюдно, наповал, и сбежала, укрываясь от справедливого возмездия).

Когда ночную убийцу нашли, были поражены – ангельское личико, огромные голубые глаза, хрупкая, нежная, как цветок. Но рука ее была довольно сильной, достаточно сильной, чтобы вогнать клинок в печень, или в сердце солдата, взгромоздившегося на нее сверху, между раздвинутых ног. Она встречала одинокого гуляку на улице, просила проводить до дома, соблазняла (ну кто откажет такой красотке, если она просит сделать ребенка – «Муж не может, а я очень хочу родить дитя, и лучше от такого вот мужественного и красивого мужчины как ты!)

Ей было всего шестнадцать лет, и с ее слов, она ненавидела мужчин, потому что год назад ее изнасиловала толпа пьяных солдат.С тех пор девушка вынашивала план мести. При этом девица отказалась рассказать, куда делся ребенок, которого она зачала во время изнасилования (С ее слов – зачала).

Сергар не поверил в рассказ о мести, хотя бы потому, что мстители не обирают трупы убитых, не выдирают из ушей серьги, не рвут ноздри, доставая из них золотые колечки (Мода Юга – Сергар никогда ее не понимал! Кольцо в нос, кольцо в ухо – еще бы в член вставили! Хотя были и такие…). Скорее всего, она подвела все под месть в расчете на то, что получит снисхождение и ее отправят куда-нибудь в государственный бордель, где работают рабыни-преступницы, заслуживающие помилование. После двадцати лет работы в солдатством борделе за одну еду, можно было получить помилование. Впрочем – уже тогда, когда оно и не особенно нужно – за это время женщина превращалась в изъеденную болезнями развалину, доживающую свои дни. Солдаты не балуют государственных спам, прошу удалить особой чистотой своих «приборов» и не слишком следят за своим собственным здоровьем – получить дурную болезнь в таком заведении – раз плюнуть.

Убийца ошиблась. Судью не тронули ее слезы, золотые локоны и огромные голубые глазки.

Кстати сказать, Сергар всегда подозревал, что назначение в этот процесс судьи Егеранда, о котором поговаривали, что женщинам он предпочитают молоденьких мальчиков, было сделано совсем неспроста. Судья недрогнувшей рукой послал убийцу под меч палача, и когда голова прекрасной убийцы со стуком свалилась на помост, спокойно попивал красное вино, беседуя со своим женоподобным судейским помощником.

Из всей этой истории Сергар уяснил две истины:

1. Не верь тем, кто ликом похож на посланника Создателя – у них за пазухой может лежать отравленный ядом кинжал

2. «На всякую хитрую задницу есть латник со здоровенным членом» – как гласит пословица. Если творишь зло, будь готов, что и до тебя в конце концов доберутся.

Собеседник Сергара точно знал и первую, и вторую истины, потому окружил свой дом толпами охранников, искусно (как они думали!) прячущихся за естественными и созданными укрытиями рельефа. А кроме того, обвешал стену, окружающую дом, и само здание таким количеством датчиков и телекамер, что через этот барьер не могли безнаказанно проскочить не то что мстители, но даже бабочки и стрекозы, желающие поживиться на огромных цветниках, разбитых по всей территории поместья.

Сейчас эти клумбы были укрыты белым одеялом снега, тихо падающего с серых небес, сквозь которые изредка проглядывал робкий лучик солнца. Тихо, морозно. Скоро зима…

Хозяин поместья встретил лекаря у дверей гостиной, держа в руке простую глиняную кружку, из которой поднимался ароматный пар. В этом паре чувствовался запах корицы и других пряностей, так приятных для желудка после промозглого уличного холода. Не спасала и куртка, в мире Сергара не было такой холодной зимы. Если только высоко в горах…

– Хочешь глинтвейна? – кивком здороваясь, спросил Шелест, салютуя глиняной кружкой – В такую погоду нет ничего лучшего, как согреться кружечкой горячего напитка. Или тебе нельзя? Перед работой? Вообще-то тут алкоголя практически не осталось, испарился, так что бояться нечего.

Сергар кивнул, и Шелест сам, не прибегая к услугам прислуги, маячившей «на горизонте», налил в свободную кружку из медного чайника, украшенного непонятными знаками. Чайник стоял на подставке у камина, весело трещавшего темными, плотного дерева поленьями.

– Я сам готовлю глинтвейн. У меня есть рецепт, который не открою никому! Даже своим поварам! – ухмыльнувшись, весело сказал хозяин дома, протягивая Сергару кружку с парящим содержимым – И вообще, я люблю готовить. Если бы не стал банкиром – точно стал бы поваром! Есть что-то красивое в приготовлении вкусных блюд! Это сродни рисованию картин – один человек может изобразить пейзаж, натюрморт, наррисовать портрет. Другой – только жалкие закорючки, будто маленький ребенок пытался скопировать «Джоконду». Так и тут – никто не знает, почему у одного повара из определенного набора продуктов получается шедевр, а у другого – получившееся варево совершенно несъедобно, и хочется его выплюнуть. Возможно, первый вкладывает в дело душу, а второй лишь зарабатывает деньги? Как считаешь, кудесник?

– Не знаю… – искренне ответил Сергар, чувствуя, как горячая жидкость растекается по пищеводу. Глинтвейн и правда был вкусным – чувствовались и перец, и корица, а еще что-то неуловимое, какие-то неизвестные Сергару травы – Я никогда не интересовался кулинарией. Ем то, что есть, то, до чего руки дотянулись. Лишь бы не было отравлено, лишь бы набить желудок.

– Хмм…так обычно поступают солдаты на войне, которым не до кулинарных изысков, набить бы желудок – усмехнулся Шелест, и глаза его будто кольнули в душу. (Сергар выругал себя – нужно быть осторожнее! Никакой лишней информации!) – Но я, в общем-то, не о кулинарии. Чтобы любое дело получалось, в него нужно вложить душу. Иначе получится нечто неудобоваримое, не так ли? Но да ладно. Супруга тебя ждет…хмм…как-то гадко прозвучало, правда? Моя супруга тебя ждет! Как из некого дамского романа, мечта распутной дамы – муж сам приводит к ней любовников!

– Я никогда не был ее любовником! – нахмурился Сергар, отставляя кружку с напитком – Я это уже говорил! И еще раз повторяю!

– Помню, помню…говорил! – неопределенно протянул Шелест, делая жест рукой, будто отбрасывал ненужное – За мной. Пойдем. Кстати, нужно будет сделать так, чтобы она меня истово полюбила, не забыл? И еще – а ты мог бы заставить полюбить меня…ну…к примеру…вот того олуха?

Шелест показал на огромного охранника, шагающего за ним на расстоянии десяти шагов и возникшего, будто из ниоткуда. Вот только что его не было, и рраз! – шагает эдакий вышибала-шкаф с гранитным лицом. Прятался за тайной дверью?

– Нет, ты не о том подумал! – уголки губ хозяина дома опустились в насмешливой саркастической улыбке – Никаких сексуальных контактов, я нормальный мужчина! Я имел в виду – сделать так, чтобы этот человек считал меня божеством на Земле, чтобы он был верен мне до последней капли крови, чтобы делал то, что я говорю, не думая о последствиях, а только о моей выгоде. Можешь?

– Нет! – тут же отрезал Сергар – Это невозможно. Любовь – это да, это можно. Потому, что любовь лежит в основе души женщины. Она готова любить, понимаете? Всегда готова. Сама ее суть в том, чтобы дарить свою любовь кому-то, неважно кому, главное, чтобы он был потенциальным объектом ее вожделения. То есть – противоположного пола, и с ним можно произвести потомство. Понимаете? Я не говорю о тех женщинах, которые предпочитают женщин. Впрочем – практически всех женщины, которые считают себя лесбиянками, на самом деле бисексуалки. Я читал об этом, да и в жизни убеждался не раз, что это так. Что касается этого, конкретного мужчины – у него может быть много обстоятельств, которые помешают ему соблюдать внушенную верность. Например – у него есть семья, дети, любимая, и они всегда будут важнее, чем верность вам. То есть – он всегда предпочтет близких, и если вы отдадите приказ, который явно будет противоречить его пониманию того, как надо заботиться о своих – например, не оставить их без кормильца – этот приказ войдет в конфликт с внушением и развеет его, как дым.

– Хмм…понимаю… – медленно кивнул Шелест, поднимаясь по ступеням широкой лестницы на второй этаж – То есть, это как при гипнозе, когда ты не можешь заставить человека сделать то, что он теоретически не может делать – не позволяют моральные принципы, противоречит его убеждениям? А вот если у него нет никого, он один, и верен сам по себе, даже без гипноза – можно сделать его еще более верным? Загипнотизировать так, чтобы он бросился в огонь по твоему приказу? Покончил с собой? Ради интереса…для развития моего кругозора, так сказать. Читал о гипнозе, и там говорилось то же самое – нельзя заставить человека делать то, что он сделать не может, не способен на это морально.

– Не знаю. Я не занимаюсь гипнозом – Сергар буквально всей кожей чувствовал, что за небрежными вопросами хозяина дома что-то скрывается. Что-то важное, такое, что ему, Сергару не понравится. Подозревал -что именно, но не хотел себе в этом сознаться. Так легче. Так проще. Совесть не замучает.

Поднявшись на второй этаж, подошли к одной из массивных дверей, Шелест потянул за дверную ручку и шагнув следом за хозяином дома лекарь оказался в большой спальне, центральным объектом которой была огромная кровать, накрытая ниспадающими полупрозрачными занавесками.

Сергар видел подобное сооружение по телевизору, и знал, что оно называется «балдахин». Цвет кровати был выдержан в светло-бежевых тонах, что явно не вязалось с жестким характером Шелеста, для которого больше подходила жесткая солдатская кушетка, а не это легкомысленное любовное гнездышко, мечта едва созревшей девицы, а также взрослой, впавшей в детство романтичной дамы.

– Это она все устроила! – Шелест с кривой усмешкой кивнул на девушку, лежавшую вверх лицом и неподвижным взглядом упершуюся в «крышу» над головой – Романтичная натура! Это ее спальня. Ну да, а что? У нас разные спальни. В нашем возрасте это нормально – у меня дела, а ей нужно отдыхать. Мне…тоже.

– А любви-то уже и не было… – бесстрастно констатировал Сергар, откидывая полупрозрачную кисейную «стену» – А вообще-то она – была?

– Была. И есть. У меня есть. А она…ей нужно романтику, нужны молодые, худые,спортивные шустрые мальчики, которые читают стихи, говорят о возвышенном, а не о банковских операциях, и о том, как одолеть конкурентов! И я был таким…да вот жизнь обтесала. Все в юности романтики, пока жизнь нее обтешет, не так ли, господин гипнотизер?

– Я не гипнотизер, сказал же! – мрачно бросил Сергар, нащупывая пульс женщины-девушки. Сейчас она была такой же,как когда-то, в далекой юности. Хрупкая, стройная, красивая.

Сергар хорошо ее запомнил – она пришла в кабинет совсем другой – усталой, потухшей, глаза воспаленные, будто плакала не один день и ночь. А еще, на щеке у нее Сергар заметил хорошенько закрашенный синяк, и подумал о том, что семейная жизнь дамы не очень-то сложилась. По всему видно.

А еще, видно было, что она старается ухаживать за телом – сухая, подтянутая, со следами косметических операций, чистая, выбритая везде, где только можно, с дорогими колечками, вставленными в пупок и в интимные места, женщина старалась отдалить наступление старости всеми доступными ей методами.

Одним из которых, было общение с молоденькими юношами – таким дамам кажется, что вступая в интимные отношения с молодыми парнями, практически подростками, они обретают новую молодость и сами становятся теми, кем были когда-то – юными красотками, способными возбудить любого половозрелого мужчину.

Увы, молодых мужчин больше интересовал кошелек подобных дам, а не их сомнительные прелести. А хочется любви! Хочется романтизма!

И вот – омоложение, и побочный эффект – любовь к лекарю, да такая, хоть на стенку лезь! И так уже безумно хочется молодого мужского тела, а тут еще и добавка – «Страсть к лекарю»! Вероятно, женщина и на самом деле сходила с ума от желания, лезла на стену-таки хотела Сергара. Несчастная…или счастливая?

– Вы чем ее накачали? – Сергар озабоченно посмотрел в глаза женщины, отметил расширенные зрачки, не реагирующие на манипуляции лекаря, и сердито бросил – Вы что, наркотиками ее напичкали?! Что с ней?!

– Не наркотиками, но…нам пришлось ее, как ты выражаешься – напичкать. А как удержать? Она все время норовила сбежать, выпрыгнуть из окна, даже покончить с собой – видишь бинты на запястьях? Вот так. И что было делать? Или ждать, когда наваждение закончится, или…вот – ты тут.

– Откуда у нее синяки на лице, на теле? Были… – Сергар внимательно посмотрел в глаза Шелеста, но тот не отвел взгляда:

– Ольга любит грубый секс. Еще какие-то подробности нашей интимной жизни? Или ты наконец-то приступишь к делу?

– Выйдите. Выйдите, я сказал! – Сергар был резок, даже груб, но Шелест его послушался, лишь секунду помедлил, затем мягко шагая по дорогому паркету, собранному из разных пород дерева, вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Сергар остался наедине с бесчувственной женщиной.

Осмотрелся, увидел у стены небольшой табурет с мягким сиденьем и золочеными, прихотливо изогнутыми ножками, уцепился за него, удивившись тяжести казалось бы легкого предмета, придвинул к кровати. Сбросил куртку, предварительно достав из внутреннего кармана пузырек со снадобьем, и наклонившись над пациенткой, осторожно раскрыл ей рот, стараясь не повредить полные, искусанные до крови губы. Слегка приподнял голову женщины, подложив руку под затылок, медленно влил ей снадобье, стараясь не запачкать пахучей жидкостью красивую ночную рубашку, отделанную прихотливыми кружевами.

Ольга смотрела перед собой, но когда Сергар приблизился, наклонившись над ее лицом, судорожно вздохнула и вдруг обвила его шею красивыми руками, на которых белели свежие бинты, с проступившими сквозь них красными пятнышками:

– Ты все-таки пришел! Я знала, что ты придешь! Они меня к тебе не пускали, я хотела убежать, хотела! А потом собралась умереть. Но они меня спасли. Ты знаешь, они что-то мне колют, эти негодяи! Забери меня отсюда, пожалуйста! Я люблю тебя! Я буду вечно тебя любить!

Сергар закусил губу, сглотнул комок, вдруг вставший поперек горла, коснулся головы пациентки и одним импульсом Силы погрузил ее в транс.

На работу ушло минут двадцать. Пришлось выводить из организма ту гадость, которой его напичкали. Увы, при этом все-таки пострадала великолепная ночная рубашка – Сергар снял женщину с кровати, положил на пол, и все, что из нее вышло, закономерно впиталось в рубаху, исторгая отвратительный запах. Пришлось положить пациентку на бок, чтобы в бессознательном состоянии она не захлебнулась рвотными массами.

На то, чтобы перенаправить влечение на мужа Ольги, времени ушло в разы больше, чем на выведение «яда». Сергар осторожно, через щупала, внедрял мысль, образы о том, что кроме мужа ей никто не нужен, что только он составляет всю ее жизнь, что именно он – есть цель и смысл жизни этой женщины.

Кропотливая работа, никогда еще Сергар такую работу не делал, но был уверен, что у него это получится. Ведь не сложнее, чем заставить одного человека убить другого.

Не приводя пациентку в сознание, негромко позвал хозяина дома, думая, что тот следит за процессом через телекамеры. Несколько минут дожидался, пока не сообразил – скорее всего, тут никаких телекамер нет. Зачем Шелесту камеры в спальне жены? Ведь в конце концов, он к ней ходит заниматься сексом…наверное. А раз ходит – вряд ли ему понравится, что кто-то может наблюдать за ним в самые интимные моменты жизни.

Сообразив, открыл дверь, чтобы тут же уткнуться носом в грудь гороподобного охранника:

– Я вас слушаю.

– Пригласите людей, чтобы ее отнесли в ванну и вымыли как следует – Сергар указал на лежащую на полу Ольгу – Потом я ее разбужу.

Охранник молча кивнул, и так же молча, вежливо, но непреклонно закрыл дверную створку перед носом лекаря. Сергар криво усмехнулся, и подойдя к окну, уселся на один из табуретов, таких же, на каком сидел недавно перед кроватью Ольги.

Через минуту в комнату быстрым шагом вошел Шелест, за ним четверо женщин возрастом от тридцати до сорока лет. Женщины молча и споро подхватили Ольгу под ноги, плечи и голову, подняли и потащили куда-то в угол, туда, где виднелась почти незаметная на фоне стены дверь. Похоже, что там была ванная комната.

Шелест, проводив процессию взглядом, остановился возле Сергара, устало опустившего руки на колени и негромко, фиксируя взглядом лицо мага, спросил, покачиваясь с пятки на носок, заложив руки за спину:

– Итак, ты сделал? Все сделал?

– Все сделал. И вы мне теперь должны денег – холодно бросил Сергар, глядя сквозь хозяина дома, будто тот был стеклянным – Сейчас проверим, как получилось, и все, моя миссия закончена.

– Твоя миссия закончена – эхом, задумчиво, повторил Шелест – Сейчас проверим. Сам-то уверен в успехе? Или как?

– Уверен – не очень бодро подтвердил лекарь, глядя на то, как одна из женщин вытирает вонючую желто-зеленую лужу, скопившуюся на полу – Должно получиться.

– Если не получится, это будет очень плохо – бесстрастно сказал Шелест, глядя в окно через плечо Сергара – Очень плохо.

– Кому? – не улыбаясь спросил Сергар, спокойно, слегка напряженно ожидая ответа.

– И тебе – тоже – без улыбки пояснил Шелест, и махнув рукой, указал на вытираемую лужу – Это что было? Ее рвало?

– Выводил гадость, которой вы ее накачали – коротко пояснил лекарь, встав с табурета подошел к окну, уперся лбом в прозрачный пластик и стал наблюдать за тем, как в воздухе мечутся снежинки, ударяясь невидимую преграду, не в силах ее пробить – А вы сам будете омолаживаться?

– Я подумаю – не сразу ответил мужчина, и резко повернулся к открывшейся двери ванны. Женщины вынесли Ольгу, завернутую в махровую простыню, положили ее на кровать и по легкому кивку головы хозяина быстро покинули спальню, так же молча, беззвучно, как и появились. Последняя из уходящих быстро пшикнула вокруг себя из маленького баллончика, и в воздухе разлился запах цветущих яблонь.

– Обученная у вас прислуга – рассеянно сказал Сергар, шагнув к постели Ольги, и уже в спину услышал:

– Все, кто мне служат – хорошо вышколен. Каждый получает свой урок, и в конце концов понимает, что лучше хорошо служить, чем не служить вообще никому. Это аксиома. Я ее вывел.

Сергар не стал обдумывать сказанное, оставил на потом. Но в словах Шелеста ему явственно послышалась если не угроза, то предупреждение – точно. И скорее всего, как он понимал, продолжение следует.

Несложные пассы, толчок Силой….

Ольга открыла глаза, и когда увидела у постели своего мужа, протяжно простонала-вздохнула:

– Я по тебе так соскучилась! Ты знаешь, что мне приснилось? Я была влюблена в какого-то парня! И еще, приснилось, что я помолодела!

Женщина, зажмурилась, замолчала, снова открыла глаза, и переведя взгляд на «Олега», потрясенно сказала:

– Это не сон. Это не сон!

Она вскочила, забыв про то, что полностью обнажена, завертелась на месте, оглядывая постройневшие бедра, через минуту осознала, что на ней ничего нет, прыгнула в постель и натянув на грудь атласное одеяло, влюбленными глазами уставилась на непроницаемое лицо Шелеста:

– Милый, я так тебя люблю! Господи, ну что я была за дура, а? Почему я вдруг решила от тебя уйти?! Прости меня! Прости!

– Потом поговорим – слегка севшим голосом ответил Шелест, и кивнув Сергару пошел к двери. На пороге остановился, глядя на жену, с чувством сказал – Я рад, что ты снова со мной. Я тебя люблю, дорогая. Пойдем, лекарь. Потолкуем!

Они вышли в коридор, прошли в дальний его конец, и через пару минут Сергар оказался там, где уже раз побывал – в кабинете хозяина дома. Там ничего не изменилось. Так же горел камин, только возле него не было чайника с глинтвейном, а на столе лежала стопка бумаг – видимо Шелест только что над ними работал, и оторвался от работы лишь ради того, чтобы поговорить с «гостем». Ну и посмотреть на результат работы «кудесника» – это уж само собой.

Шелест предложил Сергару присесть на стул перед столом, стоявшим слева от окна так, чтобы свет падал сбоку на столешницу, уютно расположился в кресло и сверху вниз поглядел на «гостя», с усмешкой подумавшего о том, что кресло для посетителей по высоте ниже, чем кресло хозяина кабинета. То есть – тот всегда выше тех, кто с ним беседует, даже если они беседуют вроде бы на равных. Уловка известная, но всегда действенная – во всех мирах и вселенных. Властители нередко на картинах изображаются огромными, великими, настоящими великанами. Подданные же кажутся маленькими червяками, копошащимися у их огромных ног.

Сергар видел такие картины, когда смотрел по телевизору передачу о Египте – вот там идея Великого и Ничтожных была реализована во всей своей красе. Здесь это было не так явно, но ничуть не менее смешно.

Видимо Сергар невольно улыбнулся, потому что Шелест слегка удивленно поднял брови, глядя на ухмыляющегося парня, но ничего не спросил, лишь складки вдоль его губ стали глубже, и лицо сделалось холодно-злым, как у посланца Преисподней.

«Сатана!» – вспомнил Сергар, и снова усмехнулся.

Теперь Шелест не выдержал:

– Я как-то смешно выгляжу? Что-то не так? Что вызвало твой смех?

– Это не смех, это улыбка – не переставая улыбаться, ответил лекарь, на всякий случай раскидывая вокруг нити щупал.

За стеной, как и прошлый раз, стояли двое людей, их дыхание было спокойным, аура светилась зеленым светом. Они были готовы к нападению, излучая решимость к действиям. Холодную решимость, такую, какая бывает у телохранителей – спокойных, но взрывающихся фонтаном ударов, когда охраняемому объекту угрожает опасность.

Сергар сам не знал, как это чувствует, но то, что люди за стеной готовы к нападению, он ЗНАЛ. И знал, что если не сделает резких движений, которые покажутся им опасными, или если Шелест не подаст тайного сигнала, охранники не нападут.

И еще знал, что для них ситуация совершенно рядовой, видимо такое происходит всегда, когда к хозяину приходит чужой человек. А возможно – и свой тоже.

Через паутину щупал Сергар видел, как по дому сновали люди – женщины, мужчины – вся беготня была в основном вокруг комнаты Ольги, вероятно, это был обслуживающий персонал, слуги.

В огромной кухне, пылающей жаром от плит, работали повара, кипели котлы, и Сергар сглотнул слюну – проголодался! Магия отняла силы, ну и вообще-то уже обеденное время. Скорее – даже ближе к ужину. Хотелось бы поесть, но…нужно сидеть, и слушать тирады человека, возомнившего себя чем-то вроде египетского фараона.

– И чего ты улыбаешься? – так же холодно переспросил Шелест, и не получив ответа, пожал плечами – Ты так и не понял, кто я такой. Не понял?

– Понял, почему нет? – снова ухмыльнулся Сергар, на которого напал приступ хулиганства, какой бывает после длительной, сложной работы. «Расслабуха», как говорила Маша. Хочется посмеяться, поговорить о чем-то легком, интересном, забыть о том, что сейчас ворочал Силой, способной не только лишить разума некую пациентку, но и просто убить ее, выжигая мозг, как из военного огнемета.

Работа с мозгом всегда сложна и опасна – это правило, которое знает каждый маг-лекарь, даже если он не способен ничего сотворить с этим самым мозгом, кроме как вышибить из черепа тяжелым двуручным мечом.

– Раз понял, будем говорить прямо. Ты мне нужен. А раз нужен – значит, будешь работать на меня.

Шелест замолчал, уткнулся в Сергара взглядом, и тому вдруг увиделась на месте человека огромная змея, фиксирующая взглядом свою жертву. Подумалось – интересно, Шелест специально вырабатывал взгляд удава, или это у него от природы?

– Чего молчишь? – после почти минутного затишья слегка удивленно спросил хозяин кабинета – Почему не спрашиваешь, что ты должен делать, какую работу исполнять? Не интересно? Или ты против того, чтобы работать на меня?

– Что ты от меня хочешь? – холодно спросил Сергар, прикидывая варианты бегства. Чего-то подобного он ожидал с самой первой их встречи. Потому совершенно не удивился, но внутренне похолодел – как перед боем, когда понимаешь, что схватка неизбежная, но не можешь позволить себе испугаться. Испугался – погиб!

– Я хочу, чтобы ты менял лица тех людей, на которых я укажу, и так, как я скажу. Во-вторых, делал так, чтобы человек был мне абсолютно верен, как моя женушка – сейчас. Тихо, тихо – я помню все, что ты мне рассказал! Получится – значит получится. Но…должно получиться. Я учел все твои замечания, и думаю – все будет как надо.

Шелест на несколько секунд замолчал, глядя в пространство.

– Кстати сказать – я тебе благодарен. Моя спятившая от перестройки гормонов жена вдруг решила, что может пожить самостоятельно, и что я должен ей половину состояния. Ну не убивать же ее, правда? Я и в самом деле ее люблю. Было бы жалко свернуть ей башку. Тем более сейчас, когда она стала такой красивой и молодой. Теперь все будет замечательно. И у тебя будет замечательно – если станешь со мной работать. А если не станешь – у тебя вообще ничего не будет. Совсем ничего. Подожди, ничего не говори, опасаюсь, что ты скажешь опрометчивые слова, после которых мне ничего не останется, кроме как тебя убрать. Я тебе сейчас дам расклад, а ты подумаешь – основательно, без поспешных слов, без глупостей. Вероятно, тебе уже сказали – кто я такой. Ведь в твоих друзьях, вернее, подругах, не самые глупые и никудышные бабы в городе. Они тебе уже шепнули. Да, за тобой следят, и будут следить. (Неожиданно Шелест заговорщицки подмигнул) Никуда не денешься! Ты под постоянным надзором – моим надзором. А что ты думал, кто-то позволит свободно разгуливать такому опасному типу, как ты? И такому полезному. В этом городе ничего не делается без меня. Ни-че-го. Это мой город! Что бы там не говорили жалкие губернаторы и мэры! Город мой, и…тех, кто меня поставил за ним следить. А ты мне полезен.

По большому счету, тебе не придется делать ничего особенного – ты будешь делать то же, что и делал – омолаживать, улучшать фигуры, лечить – если понадобится. Я знаю, что ты задумал сделать клинику – похвально! Я тебе во всем помогу! Земля? Да ради бога! Мы выселим из пятиэтажек, что стоят рядом всех жильцов! Нет, нет, не как тупые «черные» риэлтеры-бандиты, мы дадим им хорошее жилье! Расчистим место, и ты построишь там лечебный комплекс! Будешь зарабатывать огромные деньги! Просто огромные! Землю тебе лично под дом – в любом месте! Даже вертолетную площадку построишь! Личный вертолет будет! Хочешь? Хочешь! Все хотят.

Но ты будешь делать то, что я прикажу. Не задавая вопросов, просто делать, и все. Плату? Ты будешь получать плату. Официально, на карту. Не такую большую, как ты сдираешь с этих дур, но вполне пристойную. Например – с каждого объекта по сто тысяч евро. С любого. Даже если я прикажу просто убрать у него бородавку. Тебя не тронут ни менты, ни бандиты – достаточно сделать один звонок – а я тебе дам мой личный телефон, и телефон начальника службы безопасности – и все, кто на тебя наедет, отвалятся, как грязь с ботинка. Хорошо? Я считаю – хорошо.

Только вот не надо задавать глупый вопрос: «А что будет, если я откажусь?» Не разочаровывай меня. Я считаю тебя неглупым человеком. И кстати, в знак того, что я никогда не обманываю – вот первый гонорар, сто тысяч евро! Получи!

Шелест достал из-под стола «блин», составленный из нескольких разноцветных пачек и толкнул его к Сергару. Упакованные в прозрачный полиэтилен пачки скользнули на самый край столешницы, почти упали, но удержались, покачавшись, как доска качелей. Шелест последил за поведением денег, будто это было самым интересным зрелищем за последний месяц, кивнул своим мыслям и довольным голосом, негромко сказал:

– Видишь, я в тебе не ошибся. Морализаторство в бизнесе очень мешает делу. Ты принял мое предложение, вижу это и без твоих слов. Можешь не отвечать. Тебя сейчас отвезут в клинику…или лучше домой? Ага – в клинику, работай, загребай деньги Все у нас закрутится, как надо, уверен. Рад, что мы друг друга нашли. Вернее – тебя нашла Ольга, за то ей спасибо. Я тоже потом омоложусь, но не сейчас. Сейчас пока еще нельзя. Не поймут! Раскрывать же твой секрет я не хочу. Ты мой человек, и больше ничей. Ну, все, прощаемся! У меня куча дел, рад был, что все так хорошо сладилось!

Шелест вышел из-за стола, став сразу ниже ростом и как-то…неопаснее. Протянул руку Сергару, и тот секунды три смотрел на протянутую руку, которую хотелось тут же сломать, а лучше – выключить этого типа ударом Силы, а потом внушить ему беспредельную любовь к себе! Чтобы этот «Сатана» никогда больше не помышлял делать из Сергара слугу.

Пересилил себя. Пожал руку – под слегка насмешливым, умным взглядом этого высокопоставленного вельможи. Тот все прекрасно понял, но сделал вид, что ничего не заметил. Зачем умный человек будет выказывать свои сомнения? На то он и умный, чтобы все предусмотреть!

– Подожди! – Сергар замер на пороге кабинета, спиной ощущая взгляд банкира – Забыл сказать…никаких клиентов вроде тех, что я тебе буду присылать. Если кто-то к тебе обратиться с просьбой сделать то же, чего я хочу от себя – откажи. Кто бы это ни был. Омолаживай, лечи, делай красивыми. Не более того. Иди.

Через минуту Сергар уже шагал по коридору, сжимая в подмышке «блин» денег и кипя холодной яростью человека, который, как ему казалось, навсегда освободился от всех возможных командиров и начальников. Умер, вселился в чужое тело – и вот тебе – на том свете снова попал в зависимость от сильных мира сего! Снова на поводке, как та собака, которая бегает по цепи и делает то, что ей приказал хозяин.

В своем мире он был «цепным псом», кидающимся на тех, на кого указывали властители, здесь…здесь он похоже поднялся на ступеньку выше – стал инструктором, который готовит этих самых цепных псов. Сергар прекрасно понимал, для чего нужно менять лица, для этого не надо быть особо умным.

Например, некто с лицом помощника губернатора входит в кабинет своего начальника и убивает его. И этот убийца будет из числа людей Шелеста, его боевиков, и он спокойно воспримет приказ своего «божества» убить того, на кого тот покажет, А потом место этого губернатора займет другой человек Шелеста! Пусть даже на время! Пока не подпишет бумаги, или не отдаст нужные распоряжения.

Или то же самое будет сделано с крупным банкиром. Предпринимателем. Начальником полиции или прокурором! Даже судьей – ну кто догадается, что это НЕ ТОТ судья? Что это совсем другой человек! Копия!

Но это грубые методы. А если, к примеру, похитить жену губернатора, и та будет докладывать своему «любимому человеку» все, что выспросит у мужа? Или дочь? Да кто угодно!

Да что там губернатор, руки Шелеста могут протянуться и гораздо выше. Гораздо, гораздо выше! Если правильно применить такое оружие, как Сергар. А потом уничтожить это оружие, когда необходимость в нем отпадет.

Впрочем – зачем уничтожать? Поставить в такие условия, когда тот не сможет ничего сделать без ведома хозяина! Как раб, как узник!

Вот только что он, Сергар, может сейчас сделать? Ну, на самом деле – что? Убить этого самого Шелеста? Да, мог бы. И даже попробовать выжить после этого. Удариться в бега – со всеми своими бабами. Бросить все, что у него есть – бизнес, «мать», до которой точно доберутся. Начать жизнь с начала где-нибудь в глухом углу – как баба Надя, к примеру. Кстати – не потому ли она сидела в этой глухомани? Не хотела высовываться, чтобы ее не взяли в оборот? А вот он, как настоящий умник – вылез! Показался во всей красе! И что теперь?

А ничего. Ему что, не плевать на тех, кого Шелест подомнет под себя? Они кто ему – друзья, родственники? Он их убивает? Нет. Тогда а чем дело? Чего переживать?

А, вот что! Он изготовит убийц, которые кого-то лишат жизни? Ну – давайте тогда пришибем всех кузнецов, которые делают мечи! Его не больно-то беспокоило, когда в армии убивал таких же солдат, как и он сам! Приказали – и убил. За жалование. За довольно-таки низкое жалование – в сравнении с нынешним! Тогда чего себе мозги крутить?

Рассчитывал на чистую, благородную работу? Спасителя человечества? Хотел остаться в памяти потомков, как великий лекарь-маг? Тщеславие одолело? Ну и дурак! Живи, как можешь, как получается – сегодня. Потому что «завтра» можешь и не быть.

Размяк – боевой маг и грабер – расслабился? Привыкай снова быть на войне! Жизнь – война!

Поеживаясь от мороза, уселся в черный джип на заднее сиденье, коротко приказал: «В клинику!» – и машина помчалась по дорожке поместья к автоматически открывавшимся массивным воротам, способным вероятно выдержать выстрел огневика. Мысли успокоились, приобрели некую форму, конструкцию – нашел себе оправдание, подвел базу под дальнейшее существование.

Все в порядке, возможно даже, что это лучший вариант того, что могло случиться – теперь за спиной Сергара стоит такая сила, против которой здесь никто не попрет! А будет день – будет дело. Он тоже не прост, с ним в игрушки не поиграешь! Наладит дело, денег заработает, и…там посмотрим, кто умнее, кто главнее – бандит под маской банкира, или боевой маг, способный подчинять себе людей! Еще неизвестно, кто кого использует!

И кстати – в жизни всегда кто-то кого-то использует. Кажется – ты используешь человека, а вдумаешься – может на самом деле это он тебя использует?

* * *

Мужчина посмотрел в окно на выезжавший из ворот джип, задумчиво поцокал языком и спросил, глядя на человека, склонившегося над бумагами:

– Вы уверены, что сумеете держать его в узде? Мне кажется – парень непрост. Он опасен.

Шелест пробежал глазами очередной лист, отложил его в сторону, отчеркнув строку желтым маркером, с усмешкой ответил:

– Конечно, непрост! А ты на что? Ты должен нашпиговать подслушкой его клинику, его дом, его машину – когда он ее купит. Ты должен знать все – чем он дышит, кого трахает, что делает на отдыхе и с кем контактирует из руководства области и всей страны! В любую минуту я могу потребовать отчета – и ты должен быть в курсе всех его передвижений. Днем и ночью не спускайте с него глаз! Сейчас он думает так:» Я наберу силу, свяжусь с кем-нибудь покруче этого Шелеста, возможно – подчиню его себе, а потом натравлю на старого олуха и останусь на свободе – один, с деньгами и властью!» Так вот, как только он попытается с кем-то связаться – ты мне об этом скажешь. И мы решим, что делать. А пока он нам нужен, очень нужен!

– А вы не думаете, что он потихоньку, через власть над женщинами все под себя подгребет? Кстати сказать – ведь и мужчины к нему пойдут! Омолодиться, фигуру исправить! Он их закабалит! И тогда как?

– Тогда – мы его снова предупредим, чтобы не баловал – без улыбки кивнул Шелест – У нас есть заложники – мать, девки. Кроме того, скорее всего понимает, не дурак – убрать его – раз плюнуть. Должен понимать. Я знаю – понимает. Я его предупредил – без меня – никаких подчинений. Только омоложение, лечение, и все такое. Кстати, я не думаю, что он пойдет этим путем. Вспомни, как этот кудесник освободил от гипноза тех баб, что у него лечились. Как и Ольгу, к примеру. Как думаешь, почему? Почему не воспользовался возможностями этого подчинения? А ведь мог.

– Они его осаждали. Мешали. Притом – бесполезные. Случайные бабы, и все тут.

– Верно. Скорее всего, он понял, что легче заработать на омоложениях, а не требуя от этих баб, чтобы они вскрыли семейные сейфы с деньгами. Не так уж много в этих сейфах храниться, а проблем можно огрести выше крыши. А скорее всего вначале он так и хотел сделать. Все изменилось после того, как омолодил Викторию Райхард, видимо она его наставила на путь истинный. Рассказала, как надо зарабатывать. Я давно держу в поле зрения эту троицу – Вику, Лену и Розу – умные бабы, и дельные. Стоит вовлечь их в наши игры. Умных нужно использовать. Ты ведь уже слушаешь их?

– Само собой. Они в восхищении от работы нашего нового гипнотизера. Болтают по телефону, обмениваются впечатлениями…предвкушают…хмм…

– Оргии? – широко улыбнулся Шелест – Знаю, знаю! Да почему бы и нет? Если могут себе позволить. Ты знаешь – я испытываю недоверие к «ангелочкам», за душой которых никаких пороков, привязанностей или извращений. Это или идиоты, с которыми не надо иметь дело, или засланные к нам шпионы!

– Ну у вас-то нет извращений! И вы не идиот! – усмехнулся мужчина, и тут же погас под внимательным взглядом хозяина – Простите…

– Я – другое дело! – веско сказал Шелест, отводя взгляд – И кроме того, откуда ты знаешь, что в моей голове? Может там такие страсти, что ваши глупые оргии с малолетками жалкие, ничтожные пародии на мои страсти!

Мужчина слегка поджал губы и с некоторым смятением подумал о том, что от этого «Сатаны» ничего не укроется. И невинные развлечения «своих» людей – тоже.

Ну да, не всем же любить только власть! Кроме этого есть вкусная еда, вино, и…молодые девочки! Да, молоденькие, почему бы и нет? Не насилует же! Обеспечивает! А то, что они не достигли «возраста согласия» – так это поправимо! Достигнут! Через два-три года.

Ох, девочки, девочки… У мужчины увлажнился рот и кровь прилила в пах…ему ужасно захотелось уйти из кабинета, доехать до своего загородного дома и нырнуть в бассейн, где его уже ждут…рыбки. Голенькие, гладкие, вкусные…

– Можешь пока быть свободен – Шелест будто услышал мысли – Подожди…ты с главой Фрунзенского района встречался? Он подписал?

– Все сделано. Подписал. Документы уже в работе. Вы же знаете – всегда выполняю то, что обещаю сделать.

– Хорошо. Иди – Шелест, не поднимая взгляда от бумаг, махнул рукой, и начальник службы безопасности вышел из кабинета. Его немного злило, что приходится, будто секретарю, или юристу, ходить и подписывать документы у власть предержащих. Но понимал, что на самом деле, это огромное доверие. Ведь он не просто относит документы – деньги – вот главное. Передача денег – это доверяют только верным людям. Верный человек не украдет чемодан, набитый пачками купюр, отдаст все, не сбежит, и не будет болтать лишнего.

Однако это мешает непосредственной работе – обеспечению безопасности хозяина. Не должен начальник службы безопасности таскать чемоданы с миллионами! Не должен!

Занятый своими мыслями, мужчина уселся в бронированный джип (прежний начальник безопасности, десять лет назад, был расстрелян прямо в машине), водитель мягко отпустил педаль, и тяжелая пятитонная махина покатилась по гравийной дорожке, хрустя камешками покрытия как с самосвал, нагруженный песком.

Сегодня нужно продумать систему наблюдения за эти гипнотизером, да так, чтобы тот этого не заметил. Ни к чему нервировать «клиента». Но вначале отдохнуть – заслужил. Девочки, ох, девочки! «…герл…герл…»

Мужчина сам не заметил, как замурлыкал песенку Битлз – настроение его резко улучшилось. Впереди приятный вечер, и все удовольствия. В гареме появилась новенькая – строптивая, еще не обломанная, с норовом! Сегодня нужно будет ее наказать…

Снова в пах прилила кровь.

«Герл…о, герл!»

«She's the kind of girl who puts you down

When friends are there, you feel a fool.

When you say she's looking good

She acts as if it's understood, she's cool, ooh, ooh, ooh.

Ah, girl, girl, girl.»

* * *

– Сюда пройдите! – молодая девушка, одетая в элегантный строгий брючной костюм ласково улыбнулась, и Ольга Петровна вдруг остро почувствовала, что не так уж и молода. Ну да, ей нет и сорока лет, она хорошо выглядит – подтянутая, стройная, нравится мужчинам, но…эта девица просто-таки бесстыдно молода и красива!

И кстати сказать, интересно – что такая молодая девка делает в клинике? Чем занимается? На простую медсестру она точно не похожа. Какой-нибудь менеджер по связям…с кем? С директором клиники?

Ольга Петровна усмехнулась, и тут же ее глаза слегка расширились: навстречу из-за дорогого письменного стола поднялась другая девица – как две капли воды похожая на первую – ослепительно красивая, постриженная коротко, почти по мальчишечьи, глазастая, с пухлыми, сочными губами, которые так любят целовать мужчины любого возраста.

– Я вас приветствую! – холодно сказала хозяйка кабинета, и кивнула на стул – Присаживайтесь, пожалуйста. Я директор клиники Мария Зеленцова. Это моя заместительница, Татьяна.

Снова усевшись за стол, Мария уставилась в лицо приглашенной холодным, пристальным взглядом, и нотариус вдруг почувствовала беспокойство:

– Что нужно заверить? Извините, мое время дорого стоит. Давайте документы, которые нужно осмотреть, я все сделаю. Тариф повышенный, сами понимаете. Итак, слушаю вас.

Ольга Петровна окинула взглядом большой кабинет – он был отделан со вкусом, в черно-белых тонах, но на ее взгляд – немного холодно, неуютно. Она бы отделала все не так, и лучше в бежевых тонах.

Потом вспомнила – это же клиника, а потому – черно-белые тона не только желательны, но и в ранге положенности. Медицинское учреждение!

Хотя…все зависит от желания владельца и от той суммы, которую он хочет вложить в ремонт. Хозяин, он хозяин и есть – «Любой каприз за ваши деньги!» Но вкус у того, кто это сделал, имелся. Наемный дизайнер?

И ремонт этот был сделан недавно – пахло свежей краской, новыми отделочными материалами. Столы, стулья, все в этом кабинете – вплоть до огромного телевизора на стене – носило отпечаток новизны. Ни пыли, ни царапин, которые неминуемо появляются на предметах, если те достаточно долго находятся в обращении.

Ольга Петровна была умной женщиной, и очень наблюдательной. Дуры в нотариусах не задерживаются надолго. Впрочем – дура никогда бы и не получила место нотариуса – пришлось за него вывалить кучу денег, и никто не стал бы отдавать их за ту, которая места не достойна. Нельзя так просто прийти, и стать нотариусом, с улицы, «от сохи». Уже давно народились целые династии нотариусов, более чем хватает претендентов на хлебное место – ты сидишь, а тебе несут деньги! Только за то, что заверишь бумажку своей персональной печатью!

Так думают многие, и ошибаются – во всем, кроме того, что просто так занять это место нельзя, и что стоит оно огромных денег.

Непросто удержаться и не слететь, если ты хочешь заработать настоящих денег, не тех, что дает бесконечная вереница придурков, заверяющих доверенности и договоры. На этих доверенностях трехэтажный дом не построишь, и квартиру в Черногории не купишь. И детей в Англию на учебу не пошлешь. Главный доход дает совсем другое, о чем не говорят, и за что можно не просто угодить на зону, но и вульгарно лишиться головы.

«Липовые» документы, заверенные нотариусом тут же становятся совсем даже не «липовыми». Это знает любой мошенник. И уж точно знает любой нотариус. Вот только не все решаются зарабатывать ПРАВИЛЬНО.

И это хорошо. Иначе у Ольги Петровны было бы слишком много конкурентов.

– Это я вас пригласил – приятный мужской баритон за спиной заставил Ольгу Петровну оглянуться, и она увидела перед собой просто одетого парня в белом свитере с высоким воротником, упирающимся в подбородок.

Серые брюки из молодежного спортивного магазина (Ольга Петровна купила точно такие же своему мужу, ожидавшему сейчас в приемной на диване, и знала, что эти штаны стоят сто баксов. Или чуть больше) Никаких украшений – перстней, цепочек – ничего.

Коротко стриженый, под «ежик», он был похож на студента, приехавшего в гости к своей девушке. На мысль об этом сходстве наводило и то, как отреагировали на его появление обе красотки – они будто засветились изнутри, поедая парня глазами, а одна, та, что помоложе, вероятно неосознанно для себя самой облизнула губы остреньким, красным язычком.

«Любовники!» – вдруг с ясностью поняла нотариус, и заинтересованным взглядом окинула широкоплечую фигуру парня сверху донизу, задержавшись на выпуклости в паху.

Ольга Петровна любила жизнь. Любила хорошо одеваться, пить хорошие вина, отдыхать на дорогих курортах. Мужчин любила. Особенно молодых, у которых энтузиазма хоть отбавляй, и ширинка оттопыривается, будто туда подложили кроличью лапку (ходила такая байка про балерунов). Как у этого парня, крепкие плечи которого обтягивал свитер грубой вязки «а-ля Хэмингуэй». Не очень-то гламурно, но…брутально, да!

– А вы кто? – нарочито холодно спросила нотариус, поджимая губы и натягивая на лицо холодную гримасу – Это вы перечислили тысячу долларов задатка?

– Да, это я перечислил – парень кивнул головой, девушка, что постарше, открыла дверь и вышла, вторая прикрыла за ней тяжелую даже на взгляд массивную дверную створку и щелкнула замком, запирая.

– Я хозяин клиники – бесстрастно пояснил парень, подошел, и непринужденно прислонился к краю стола рядом с Ольгой Петровной так близко, что она откинула назад голову, чтобы не уткнуться носом в пах незнакомца – А вы Ольга Петровна Загорулько.

Парень констатировал факт так же бесстрастно и холодно, как сообщил сведения о себе, и нотариус вдруг почувствовала холодок, сжавший сердце ледяными пальцами. Она чуяла, что здесь что-то не то, что грядут неприятности, а чутье ее никогда не подводило.

– В чем дело? – женщина попыталась встать, но парень положил на ее плечо тяжелую ладонь и Ольга Петровна плюхнулась в кресло, некрасиво задрав ноги – Вы что себе позволяете! Я сейчас кричать буду! Вы ответите!

Она говорила что-то еще – дрожащим голосом, потом яростно, угрожая, но парень так и смотрел на нее – молча, почти не мигая, как удав на кролика. Потом негромко, не повышая голоса, сказал:

– Сколько раз я представлял нашу встречу! Думал – увижу тебя, выскажу все, а потом просто отрежу тебе башку. Но прошло время, и я понял – нет, так будет слишком просто! Ты сдохнешь, и для тебя все закончится. Так нельзя. И тогда я стал придумывать тебе страшные кары – например, сделать тебя мерзкой уродкой, гниющей заживо. Чтобы ты мучилась каждый день, каждый час, каждую минуту. Мечтала о смерти! Молила о ней! Но прошло еще некоторое время – и я подумал – ну хорошо, ты наказана, а где справедливость? Что мне от того, что ты сдохла? Что это изменит для тех, кого ты ограбила? И тогда родился новый план. И я считаю – он получится.

– Ты... ты…ты…кто?! – Ольга Петровна с ужасом оглянулась на дверь, рванулась, и завопила во всю мочь – Помогите! Вадим! Вадим, помоги!

Она трясущимися руками достала из сумочки айфон, прицелилась нажать кнопку, но девица, оскалившись белыми зубами как разъяренная пантера, вырвала из ослабевшей руки женщины аппарат, и замахнувшись, попыталась ударить Ольгу Петровну по лицу.

Ударить не получилось – парень перехватил руку девки, грязно выругавшейся в лицо нотариуса, а Ольга Петровна завизжала – дико, истошно, так, как не визжала с самого детства, когда в деревне ей под ноги от помойки бросилась огромная крыса. Тогда она едва упала в обморок, а визг был слышен до самой окраины деревни – со слов дедушки, весело хихикающего над эдакой нежной внучкой.

– Заткнись, дура! – в уши впился презрительный голос девицы, из милой рафинированной красотки как-то сразу превратившейся в гламурную хабалку, от которой спокойно можно огрести прямо по ухоженной физиономии – это нотариус поняла сразу.

А еще поняла, что им чего-то от нее надо, и убивать ее пока что не собираются. И надо выбраться из гадюшника, а уж потом…

Она уже предвкушала, как этих гнид будет допрашивать следователь. Или, еще лучше – Вампир! Уж он-то выжмет из этих тварей всю информацию – кто они, и откуда! А девку, девку…ууу…сучка! В турецкий бордель тебя, тварь! Надо будет поговорить на этот счет с Вампиром – хорошие деньги дадут за обеих сучек! И приятное, и полезное – в одном флаконе! И деньги, и месть!

– Что вам нужно? – успокоилась нотариус, чувствуя у ноги кожаный портфель с печатью, бумагами – всем тем, что таскает с собой нотариус, выезжающий на вызов.

– Не узнаешь меня? – спросил парень, и женщине вдруг в самом деле показалось, что она его где-то видела. Ольга Петровна порылась в памяти – а память у нее была очень недурна. Вроде бы где-то мелькала эта смазливая физиономия, эдакого скандинава-модели, но…вспомнить не смогла. Посмотрела на парня и отрицательно покачала головой:

– Нет. Давайте без околичностей, хорошо? Говорите, что вам надо? Выкуп? Сразу хочу предупредить – на работе знают, куда я поехала, выезд зафиксирован. Все звонки записываются. На улице в машине сидит водитель, в приемной мой муж – я не могу просто так, без следа исчезнуть. Вас найдут и уничтожат!

– Кто? – с интересом спросил парень – Вампир? Вампоров Андрей, да?

– Ты кто?! – хрипло выдохнула нотариус, у которой вдруг перехватило горло – Я…я…

– Да ничего – ты! Сука! – с ненавистью бросила девушка, хватая женщину за волосы.

Дернув так, что лицо Ольги Петровны запрокинулось вверх, оскалилась, как разъяренная кошка:

– Забыла, как у него квартиру отжала, сука?! Забыла?! Дай я ее ударю, Олег! Не могу терпеть, как хочется! Ненавижу кидал! На кол сук!

– Пока не надо. Самому хочется, аж скулы сводит, но нельзя. Следы останутся. Принеси снадобье.

Маша отпустила женщину, метнулась в угол, где за деревянной дверью нашелся высокий серебристый холодильник. Достала оттуда пузатую колбу с угольно черной жидкостью, отлила в кружку.

– Сама выпьешь? Или тебе заливать в рот?

– Я не буду! Я не буду ничего пить! Помогиииитеее!

Ольга Петровна вскочила, бросилась к двери, хотела ударить в нее всем телом, поднять шум, но не успела – в спину ей с треском ударили зеленые молнии, свалившие ее так, будто кто-то ударил женщину поленом по затылку.

– Переверни на спину. Воронку давай, а то сейчас весь пол зальем! Вот так. Аккуратно, чтобы не захлебнулась.

– Первый раз, что ли? Олеж, ну чего ты, в самом деле?! Я ж не дура!

– Не дура. Теперь отходи. И кстати – сделай мне чашку кофе…что-то в глотке пересохло. Обидно… я так представлял эту встречу, думал – как и что ей скажу, какими словами заставлю пожалеть о сделанном…а она меня даже не помнит. Да кто я ей был такой? Один из многих – уродец в инвалидной коляске! Пыль. Прах. Грязь под ногами! А вот я их всех запомнил, всех! Глаза закрою – морды передо мной стоят! Ну вот – первая. Нет – вторая…

– Ты ее убьешь?

– Не знаю. Наверное. Потом. Не сейчас. Хочу всю сеть раскрыть. Хочу всех достать! Всех! А еще – вернуть людям отнятое. Как это сделать – пока не знаю. Она нам поможет. Она – знает!

Сергар шагнул к лежащей на полу женщине, возложил руки ей на голову:

– Все, Маш, молчи. Ничего не говори, пока я не разрешу. Ладно, ладно – знаю! Не дура!

* * *

– Как вы поставили камеры?

– В числе рабочих – наши люди. В клинике все нашпиговано камерами, как вы и говорили. Даже в сортире стоят. В душе. В ванной.

Шелест чуть наклонился вперед, впившись взглядом в лекаря, который сидел рядом с женщиной, держа ее за голову. Ничего не происходило – просто сидел, и держал ее за виски. Не было каких-то слов, движений – ничего. Молчание и неподвижность.

– А чем он ее свалил? Это что такое было? Что за искры?

– Не знаю, шеф. Искры какие-то, потом упала. Знаю не больше, чем вы.

– Черт! – Шелест недоверчиво покачал головой – Он что, инопланетянин какой-то?!

– Колдун – усмехнулся начальник службы безопасности – Волшебник. А я что могу поделать? (Он растерянно пожал плечами, увидев строгий взгляд хозяина) Я же не могу его выпотрошить, чтобы узнать – что там, у него внутри? Делает кудесник то, что нужно, да вы и без меня это знаете. Все наши заказы выполняет. Все деньги, что получил – вкладывает в клинику. Оборудование закупили на несколько миллионов евро. Клиенты к нему идут хорошо, деньги делает – аж завидно. (Шелест покосился на помощника и дернул уголком рта) Девки у него шустрые…во всех отношениях! (Мужчина скабрезно ухмыльнулся, и под взглядом начальника согнал улыбку) Ну да, приходится отсматривать все, что попадается! В том числе – их сексуальные игрища. Впрочем – в клинике они этим занимаются на часто, а вот дома…дома уже расходятся по-полной! Он просто-таки жеребец! И вдвоем, и втроем – только визг стоит!

– Ты зачем мне это рассказываешь? Ты что, разозлить меня хочешь? – Шелест мрачно посмотрел на помощника, и тот снова осекся:

– Нет. Я докладываю вам все, по порядку. С кем встречается, с кем живет. Какие пристрастия! Он не пьет, не курит, наркотики не принимает. Только работает, ест, спит, да трахается, Никаких интересов кроме вышеперечисленного. Несколько раз встречался с Викторией – она поставляет ему клиентов, ну и…кувыркается с ним. Но тоже нечасто. Можно сказать, что он встречается с ней по необходимости. Кстати сказать – извращений у него замечено не было – все в пределах нормы для взрослого мужчины. Вот Виктория – это да. То подружек своих пытается ему подкладывать, то еще какое-нибудь развлечение придумает. Садо-мазо, например. Но тут тоже все в норме – он доминирует, она визжит и охает.

– То есть, парень абсолютно правильный и зацепить, кроме как через родственников и лобовниц – не на чем. Так я понимаю – из твоих сбивчивых влажных рассказов?

– Именно так, шеф. На удивление правильный и скучный парень. То, что я вам показал – первый раз, когда он себя как-то проявил. С нотариусом с этим… Он подчинил ее волю. По своей инициативе. Без нашего ведома. Потому я должен был доложить особо.

– Навел справки?

Конечно! Некая Ольга Петровна Загорулько, «черный нотариус» – как таких называют. Готовит поддельные документы для преступных сообществ. В тесной связи с главарем одной из них, неким Вампиром, Андреем Вампоровым. Любовники они, с давних пор. Вампоров занимается черным риэлтерством, а еще – поставляет девок за границу, туда, где заплатят. В основном на Восток – Турция, Эмираты, и всякая такая пакость. Белые рабыни, в общем. Деньги гребут не слабые. Вампир отстегивает в общак вору в законе Мисюре, но в особом уважение не ходит – он же вообще-то бывший вояка, не профессиональный преступник. Десантник, по слухам. Жестокий, расчетливый, лишней крови не льет, но и следов не оставляет. Номинально – заместитель директора предприятия «Золотая осень» – ну это та, где стариков по договорам обещают содержать до самой смерти, а потом кидают. Руки по локоть в крови. Директором в «Золотой осени» бывший адвокат, некий Сергей Петрович Алтуфьев. В общем-то – нет никто, но человек шустрый, со связями в судах, знает многих. Компания отвратительная, настоящая ОПГ – как в «лихие девяностые». Наглые – до безобразия. Раньше с ними работал некий участковый, но теперь он не работает. Умер.

– Умер? – Шелест дернул бровями – Как?

– Никто не знает. Согласно показаний участковых, работавших в этом опорном пункте, они вошли в пикет, и на них набросился этот самый участковый Анаров. Оглушил, а потом…потом никто не знает, что было. Очнулись, а он мертвый.

– И что – вот так взял и оглушил двух полицейских? И они ничего не смогли сделать? Чушь какая-то…

– Со слов сослуживцев, этот самый Анаров был человеком невероятной силы. Просто монстр какой-то. Так что справиться с двумя обычными людьми для него не представляло никакого труда. И вот еще что – в пикете, как они сказали, все было разбито, сломано, будто дралась толпа народа. Говорят – ни одного целого стула, стола, даже стены изувечены!

– Откуда вообще информация? Кто доложил?

– Мои контакты. Я все-таки бывший…есть информаторы. Из этого райотдела. Шум стоял – месяц расследовали. Ничего не нарасследовали. Прикрыли дело, журналистов не допустили – кому охота сор из избы выносить? Но вот что интересно – покойный Анаров в пикете был не один. Кроме него там был еще некий мужчина, который лежал на полу, когда полицейские вошли в комнату. А когда они очнулись после нокаута – этого человека уже не было. Они решили, что Анаров допрашивал задержанного…проще – пытал его. А потом этот парень сбежал.

– Все? Еще что-то? Есть сведения, как выглядел этот самый исчезнувший парень?

– Нет. Но есть одно обстоятельство…я не знаю, интересно ли будет, но…помните тот случай, когда кто-то убил сынка Джабраилова? В машине сжег? На проспекте? Джигиты его весь город перерыли, пока вы их не приструнили – работать мешали. Так вот, убийство Джабраилова произошло рядом с пикетом, где умер Анаров! И со слов свидетелей – убийцей был высокий светловолосый парень, а с ним, коротко постриженная девушка! Якобы – в машину кавказца бросили гранату. Но есть одно обстоятельство, никаких осколков найдено не было. Не было никакой гранаты! Чушь это. Для газет. А машина все-таки взорвалась.

– Вот как… – Шелест задумчиво уставился в пространство – Вот это да…молодец. Что, еще что-то нарыл? У тебя мысль в глазах светится! Излагай.

– Нарыл! – начальник службы безопасности довольно усмехнулся – Во время нападения на Джабраилова была ранена некая женщина, беременная. Ее отвезли в больницу, считали, что она умрет, и вдруг…в больнице появился некий волшебный лекарь, который поднял раненую за считанные минуты! Вылечил так, будто пуля никогда не пробивала ей череп!

– Что, на самом деле череп? И она выжила? Уверен?

– Уверен. Заведующий хирургическим отделением рассказал. Стоило приличных денег, кстати. Но информация стоит того. Это наш парень, кудесник, уверен!

– То есть – он отправился в пикет, грохнул участкового…хмм…тот же сам умер? Сам?

– Согласно экспертизе – сам. Но там что-то нечисто. Говорят – участковый был какой-то странный, и за его трупом наши…бывшие наши. Приехали, забрали. Из столицы. Подписку взяли со всех, о неразглашении. Но все божатся-клянутся, что на теле участкового не было ран. Только…ожоги, будто от электротока.

– Ожоги…ага. Замечательно! Наш парень отправился в пикет, грохнул этого Анарова, потом пошел грохнул Джабраилова и бросился спасать раненую шальной пулей девку? Кстати, я что-то такое помню, слышал про больницу. Но не поверил. Тогда – не поверил. Картинка интересная складывается – у нас что, народный мститель? Да еще и альтруист…интересно.

– Народный, не народный, но по моему разумению парень решил отомстить тем, кто отжал у него квартиру. И вернуть деньги. Только вот не понимаю – на кой черт ему эти копейки? Он зарабатывает столько, что может купить десяток квартир в самом лучшем районе города! Кстати – недавно дом купил. Хороший дом, с большим участком. Машину купил, охрану нанял – все, как положено нормальному нуворишу. Живет в доме со своими девками – весь дом, кстати, тоже напичкан аппаратурой. А езе – мы внедрили в охрану наших людей, так что кудесник весь у нас на глазах, как на ладони.

– Как думаешь, Вампиру конец?

– И не сомневаюсь. Вопрос только в том, как он его достанет, каким способом. Впрочем – и в этом нет никакого вопроса. Нам какая разница, как он грохнет эту шпану?

– А если Вампир его достанет? Над этим не думал? МЫ что теряем – эта мысль не возникала?

– Сомневаюсь, что кто-то сможет этого парня просто так угрохать. Это не Вампиров уровень, это покруче. Парень, кстати, владеет единоборствами – он каждый день занимается. Минимум час-два в день. Башку открутит – даже не запыхается. Помните, как он наших взял?

– Твоих. Это твои парни! Ты их набирал! Как щенков уделал.

– Так против него они щенки и есть. Это волкодав! Вы бы видели, что он вытворяет! Показать?

– Не надо… – Шелест вяло махнул рукой – Что я…хмм…»сенсеев» не видел? Пусть себе занимается, самурай…кстати, не определил, какой вид единоборств? И где научился? Китай, Япония?

– Показывал знатокам, специалистам – никто не знает. Неизвестный стиль. И еще – эти самые единоборства для него, похоже, не просто дерганье руками-ногами, типа фитнесс, нет. И не как боевое самбо. Это как цигун у китайцев – что-то связанное с энергией, с какими-то там восточными практиками – я не очень разбираюсь, нас ведь боевому самбо учили, боксу, китайские хрени считались именно хренью. Нет, по стилю ничего сказать нельзя.

– Все? Вся информация?

– Хмм…девицы, что с ним живут и работают, несмотря на свою молодость – бабы-зверицы! Хитрые, дельные – строители просто воют от них! Они все уловки знают – как и где воруют, как хитрят на ремонте – пресекают на-раз. Старшая, Маша, собрала целый штат врачей, платят им серьезную зарплату – выше чем по городу в два раза. Оно и понятно – деньги колдун зарабатывает недурные. Народ в клинику ездит непростой – слухи идут, да и бабы помогают, та же Виктория, к примеру.

– Ты тоже недурно зарабатываешь… – Шелест покосился на помощника, и тот отвел глаза – Что-то ты часто упоминаешь о его заработках. Дальше!

– Да в общем-то и все. Держим под контролем, копим информацию, следим. Никуда не денется. В любой момент прихлопнем, как муху!

– Как бы он сам нас не прихлопнул – мрачно пошутил Шелест – Парень-то круче, чем я думал. Но да ладно. Делай то, что должен делать, там видно будет. Вампира грохнет – туда ему и дорога. Мелкие шакалы…падальщики. Зажились. А с Мисюрой я разберусь если что. Пусть резвится паренек, посмотрим, что он может. Особо встревать не будем. Если только совсем его не зажмут. Докладывай мне, если возникнут какие-то проблемы. Иди!

Начальник службы безопасности кивнул и бесшумно вышел из кабинета. Шелест остался сидеть, задумчиво глядя в пространство. Впервые за много лет он сомневался в том, что делает. Может, надо было убрать этого странного парня? Вот казалось бы – все предусмотрено, продумано, а на душе неспокойно! Зачем он затеял игры с участием «кудесника»? Что, денег мало? Власти? Ведь все есть! Все, что хочется! Игра. Вот что привлекает. И…все-таки – власть. Власть! Возможно, это Шанс!

Встал, подошел к окну, забранному листами прозрачной брони, прижался к холодной поверхности лбом и замер, глядя на то, как ветер переметает через садовые аллеи кучи серебрившихся под светом фонарей снежинок.

«Парень, парень…кто ты такой? Что ты такое? У меня ощущение, будто я держу в руках гранату с выдернутой чекой. Поскользнулся, разжал пальцы, и…все. Гибель. Не заиграться бы!».

Глава 8

– Здесь?

– Здесь. Место на окраине, считай – деревня, но это даже лучше – тихо, спокойно, никто нос не сует. Андрей не раз об этом говорил.

– Вампир?

– Вампир…Андрей Вампоров. Ну вы же знаете… С той стороны дома сауна с девочками, для особых клиентов…ну…из администрации, для богатых бизнесменов, любящих особые развлечения. В этом же здании офис, ну и все, что нужно для дела.

– Какого именно дела?

– Всякого дела. Я же рассказывала!

– Когда спрашиваю – ты отвечаешь. Поняла? И напомню – каждый раз, как ты захочешь мне соврать, тебе станет больно. Ты уже знаешь, как это – больно! Знаешь?

– З-з-знаю! Я не вру, все рассказываю! Вампир занимается с квартирами, а кроме того – с девочками…

– Что ты заладила – девочки, девочки! Какие девочки?

– Молоденькие…ну…подростки. Кого-то воруют, кого-то нанимают – только потом кидают с деньгами и все равно продают. Там и мальчики есть…но они все равно…девочки. Понимаете, да? Я все, все рассказываю! Ничего не таю! Поговаривали, что Вампир еще и человеческие органы продает, для пересадки…но я точно не знаю! Спрашивала, но он не отвечает! Говорит – не твое дело, мол, не суй свой нос куда не надо! Еще – похоронное агентство у него есть. Только контора не тут, а на Киселева – там все похоронные агенства собрались. Больше не знаю ничего, одни слухи!

– Если у Вампира все так развито, все так налажено, на кой черт он сам, лично, выезжает на место? Я имею в виду – на квартиры? Я ведь его запомнил тогда, когда он приходил в нашу квартиру! Что, больше некого послать, что ли?

– Не знаю. Только…раньше выезжал, а теперь – нет. Есть у меня соображения по этому поводу…

– Ну, говори. Что за соображения?

– Мне кажется, что раньше он не сам по себе был, на кого-то работал. А теперь стал самостоятельным, всего как пару месяцев. Может чуть больше. Мы теперь редко встречаемся, только для дела…ну…почти только для дела.

– Какого дела? Что еще делаете на встречах?

– Дела? Обычно документы готовим – я заверяю, он мне их дает, ну и денег за работу дает. А потом занимаемся сексом. Рассказать – как именно?

– Нет. Не интересно. Кстати, раньше чаще встречались? Чем он вообще тебя привлек? Зачем он тебе – у тебя ведь муж, на вид вполне приличный человек, довольно молодой. Чего тебе не хватало, что ты связалась с Вампиром?

– Он брутальный мужчина, к тому же секс делу не мешает. Я люблю мужчин, очень люблю. А тут и дело, и удовольствие. Крепкий член, сильные руки – что еще нужно от любовника?

– И денег больше дает, любовнице, да? Премии?

– Денег?! Ооо…вот уж нет! Он жадный, как сто чертей! Свои-то гонорары у него едва выцепишь, какие там премии! Впрочем, отдает исправно, не кидает. Да это и понятно – кто бы с ним стал работать, если бы на деньги кидал?

– Деньги – где держит? В доме?

– Вот уж не знаю! Это такой вопрос, который не задают даже любовникам! Ну да, я видела, как он достает наличные из стола, чтобы отдать их мне. Я что, буду спрашивать – где они у него лежали раньше? Лежат, где-нибудь…само собой. Кстати, насчет его жадности... Да, он жадный, но…странный. Может взять, и отдать пятитысячную купюру бомжу-попрошайке. Просто так. Да, было такое, при мне – отдал, на меня глянул и говорит: «Жизнь – мерзкая сука! Вот так, когда-нибудь, и мы…пойдем по миру, и дай нам бог, чтобы кто-нибудь подал хоть копейку! Надеюсь, мне на том свете это зачтется. Пару поленьев из костерка под котлом выдернут!» И при этом мог тянуть с деньгами, не отдавать до последнего дня. Противоречивый человек. Странный!

– О своем прошлом рассказывал?

– Почти нет. Знаю, что бывший военный, офицер. Воевал, вроде как на Кавказе. Они там чего-то начудили, его выперли их армии с волчьим билетом. Ни в полицию, ни в пожарные, ни в МЧС не берут – послужной список, говорят, нехорош. Ранен был, так долечивался за свой счет. Как вспомнит – матерится, мол, государство сучье, кинуло его по-полной, если бы не оно, проклятое, он бы и не стал бандитом. Вот, в общем-то, и все. Говорю же – я вам это уже рассказывала…ну…почти все.

Ольга Петровна бросила быстрый взгляд на соседа, облизнула губы язычком. Потом потянула руку к рукоятке коробки передач, будто невзначай задела колено Сергара. Вздохнула, и снова покосилась на собеседника туманным взглядом:

– Что дальше будем делать? Олег…может в мотель заедем?

– Зачем? – рассеянно спросил Сергар, обдумывая сказанное и наблюдая за домом Вампира. Это дом как замок торчал из-за высоченного забора, «украшенного» поверху стальными прутьями. Взять такой дом приступом – это не в магазин за хлебом сходить! Настоящая крепость.

– Я думала, мы поехали вдвоем потому, что вы хотите меня…ну…чтобы не при ваших подругах. Я очень хочу заняться с тобой сексом! – хрипло выдохнула, и нерешительно положила свою руку на бедро Сергара – Пожалуйста! Я все позволю делать! Все! Я люблю грубый секс! Пожалуйста! Я спать не могу, вижу тебя во снах, у меня все болит – так хочу! Пожалей меня!

– Позже. Когда-нибудь! – Сергар стряхнул руку женщины со своего колена и отвернулся к окну, за которым виднелся лес, заваленный снегом, вились дымы из труб домов, стоявших вдоль белой ленты замерзшей реки. Пейзаж тихий, мирный, кажется – нет на белом свете никакого зла, никаких «вампиров», кидал, бандитов и черных нотариусов – бандитских подстилок.

Женщина обиженно замолчала, но Сергар не обратил на это никакого внимания. Пусть с мужем трахается – закроет глаза, и представляет на его месте «Олега». Не возбраняется. У Сергара и без нее хватает женщин, тем более, не таких тварей, как эта. Этой и жить-то не надо, бессовестной гадине! В дурном сне не приснилось заниматься сексом с женщиной, которую презираешь. И которую хочешь уничтожить. Это было бы сродни некрофилии. А Сергар не сторонник экзотических развлечений.

– Подожди. Что, клиенты «Золотой осени» приезжают сюда, в этот дом? Ты сказала, что офис тут.

– А я разве не сказала? Для отвода глаз у них есть офис в центре города. Но он ничего на значит – сидят «попки», отвечают по телефону, директор сидит – подставной. Алтуфьев, Сергей Петрович. Вы его знаете. Вампир числится заместителем Алтуфьева, но в офисе практически не бывает. Основные дела тут делаются. И клиентов сюда привозят – перспективных клиентов.

– Ты участкового знаешь? Анарова? Он был, когда нас из квартиры выселяли.

– Анаров? Знаю, конечно. Он вроде как крышевал Вампира, но не так давно умер. Хмм…странно. Именно тогда Вампир круче поднялся. Странно… Да и вообще с ним все странно. Я раз спросила Вампира про этого «бегемота», так он так на меня взглянул – я даже напугалась. Сказал, чтобы я рот не раскрывала, не вякала.

– Ладно – к делу. Ты созванивалась с Вампиром, договорилась на пятнадцать часов. Еще раз – что и как ему сказала?

– Сказала, что приеду, есть серьезный разговор. Что у меня интересная информация – есть московская квартира, в центре Москвы, принадлежит одинокой старухе, которая сейчас живет у внука. Внук получил доверенность, хочет квартиру продать. Что документы я видела, с ними все в порядке, и это срочно. А еще, что этот внук парень глуповатый, хотя и хитрый, говорит, что пока денег не увидит, ничего не подпишет. Квартира стоит не менее пяти миллионов, и я хочу из них миллион, иначе найду другого. И деньги вперед. А еще, что муж и все мои знают, куда я поехала, потому если они меня обманут, грохнут – ни черта ничего не получат, кроме проблем.

– Он поверил?

– Почему нет? Я его ни разу еще не подводила, и не обманывала. Обычный мой гонорар – десять-пятнадцать процентов. Тут – двадцать. Так и дело выгодное! Пять миллионов баксов – это не здешняя однушка на окраине! Это деньги! Кстати, время уже без пятнадцати минут три. Едем? И…я могу спросить, зачем мы туда едем? Что вы хотите сделать?

– Нет. Не можешь. Не твое дело. Ты делаешь то, что я говорю. Если скажу прыгать – не раздумываешь, прыгаешь, и как можно выше! Если скажу падать – падаешь на землю, не заботясь о чистоте твоей шубы. Ясно?

– Ясно. Так мы едем?

– Едем. Стой! Подожди…

Сергар откинул голову назад, замер, глядя в пространство. Что он сейчас будет делать? Зачем идет в этот гадюшник? Почему ставит на кон все, чего добился за то время, что ему была дарована новая жизнь?

Новая, интересная, сытная, богатая жизнь! Он ведь никогда не жил так хорошо! Красивые женщины, деньги, уважение, даже преклонение! И если сейчас войдет в этот дом – все может измениться. Он может погибнуть – если пуля попадет в мозг – не спасет никакая магия. Или если его изрешетит осколками. Или…

Много чего – «или». То, что может просто сесть в тюрьму за убийство – это не самое худшее. После того, через что пришлось пройти – что ему тюрьма? Жаль будет налаженного дела, но и это не страшно – когда-нибудь все равно из тюрьмы выйдет, а клиника уже работает. Оформленная на него, кстати.

Девчонки работают хорошо, просто замечательно. Деньги есть, и еще будут, а хороший адвокат творит чудеса. Богатые люди в тюрьмах не сидят. Или недолго сидят. Если, конечно, не наступили на ногу государству. А Сергар не собирался воевать с государством. Оно ничего ему плохого не сделало. Более того, именно в этом государстве он стал обеспеченным человеком, можно даже сказать – богатым. Клиника работает, строятся новые корпуса, закупается оборудование – жизнь идет!

Жизнь? Какая жизнь? Жизнь взаймы… Жизнь, которую он живет за другого человека. Зачем живет?

А если будет просто жить, не думая о других? Не о справедливости, не о порядочности – так, как живут миллионы людей в мире?! Что изменится?

Сергар чувствовал, что его мозг разрывается, раздираемый противоречиями. Привык к хорошей жизни, расслабился!

Что делать?! Может, плюнуть на все, да поехать домой, в клинику? Его ждут пациенты, ждут девушки, для которых он высшее существо в мире. Камин, чашка горячего чая, кусок истекающего соком мяса, жареного на углях – он ведь многого не просит от этой жизни! И не просил! Оно само пришло в руки, так не глупо ли все ставить на карту?

Ради чего? Ради кого? Ради чужих людей, которые и спасибо-то никогда не скажут? И даже не узнают, что он спас их от нищеты, а может и от смерти.

Минута, две…мысли скачут, как блохи по бродячему псу. Мелькают картинки прошлого, будто отматывая жизнь вспять.

Никогда не думал, что станет лекарем. Если только в детстве… Честно сказать – и в детстве не хотелось. Грязь, вонь, кровь и гной, сопровождающие лекаря годами, до конца дней – это что, жизнь? Мечта молодого, амбициозного юнца?! Вот уж – нет!

Однажды на осенней ярмарке по случаю окончания сбора урожая, Сергар увидел книгу. Потрепанную, старую, замасленную, напечатанную на рыхлой бумаге – она явно когда-то принадлежала какому-нибудь дворянину (на ней был родовой вензель). Стала неприличной на вид, и книгу то ли бросили в мусор, то ли продали старьевщику – неизвестно. Неважно как, но в конце концов, она оказалась на прилавке торговца подержанными книгами, девяносто процентов которых были тоненькими книжонками, состоящими из картинок, поясняемых крупным, без изысков, простым шрифтом. Эти книжки стоили недорого, вполне по карману простолюдинам, и печатались в небольших мастерских, совсем не следящих за качеством печати. Любовные рассказы, иллюстрированные картинками с любовно выписанными подробностями анатомии мужчин и женщин, участвующих в процессе любовных игрищ. У Сергара были такие книжки – пять штук, спрятанные в дупле большого дуба на опушке, рядом с десятком других, принадлежащих приятелям.

Это книжка попалась на глаза случайно, и сразу же привлекла взгляд – на ней был изображен воин, обвешанный с ног до головы различными приспособлениями для убийства, и называлась книга: «Похождения Амальрика, славного воина Кайлара»

Сергар прочитал эту книгу запоем. Из нее следовало, что нет лучше доли, чем стать воином, что воины суть благородные, возвышенные существа, и потому их любят женщины и деньги, и если ты бесстрашный, сильный, умелый боец, тех и других у тебя будет больше чем вдосталь.

В книге герой совершал невероятные подвиги во славу своего императора и прекрасных дам, вечно впутывающихся в крупные неприятности, и этот самый Амальрик всегда побеждал, осыпаемый кучей золотых монет, получаемых от благодарного властителя и отцов спасенных девиц (девушки, само собой, благодарили его своим, весьма приятным способом).

И куда после смерти родителей мог направиться Сергар, мечтавший о подвигах, славе и прекрасных девицах? Кроме как в армию…

Мировоззрение человека создается в детстве, в юности. Душа растет, обретает свой облик, свои оттенки – вначале она чистая, белая, как лист бумаги, и только потом жизнь оставляет на ней свой отпечаток, печатает тот роман, который сочинили боги.

Так всегда говорил отец Сергара. И он же говорил: «Если не знаешь, что делать – делай правильно! Доверься своему чутью.» До сих пор Сергар следовал этому правилу, и как ни странно – оно его не подводило.

Вот и сейчас, он чувствовал, что если уйдет, если оставит все, как есть – поступит неверно. Что если ТАК сделает, это будет не он. Если забудет о том ужасе, который пережил, когда их выкидывали из родного дома, если не отомстит – боги ему не простят. Он себе не простит. А потому – нужно делать так, как правильно.

– Поехали! – Сергар открыл глаза и выпрямился в кресле, бросив взгляд на автомобильные часы. Оказалось, думал он минут пять – не так уж и много, но казалось – целую вечность.

Белый джип вздохнул мощным двигателем, под колесами захрустела прикатанная колесами автомобилей снежная дорога, которую накануне прочистил бульдозер. Все это время машина стояла в нескольких сотнях метров от дома Вампира, на пригорке за заброшенным, с заколоченными ставнями деревенским домом. Сергар не опасался, что их увидят – на снежном фоне белый джип вряд ли бросался в глаза. И сомнительно, чтобы кто-то специально смотрел за окрестностями на предмет подкрадывающихся врагов. Войны нет, место открытое – чего опасаться хозяевам дома? Охраны у них более чем достаточно, так что бояться нечего.

Ольга сидела прямо, будто кол проглотила, но правила машиной уверенно, умело, чувствовался опыт. Сергар так и не научился водить автомобиль – не было времени. Когда-нибудь! Будет еще время. Если будет…

Стандартные сдвижные двери – открылись сразу, как только джип подъехал к воротам, видимо отследили по камере. Сергар отметил для себя, что нужно будет не забыть о том, что все записывается. Оставлять следов не стоит…

Машина въехала на широкий двор, где стояли еще три джипа – один из них Сергар запомнил навсегда. Это был тот самый автомобиль, на котором его и Марию Федоровну отвозили в деревню. Огромная черная махина, которая стоила денег столько, сколько стоит обычная двухкомнатная квартира где-нибудь в не очень престижном районе.

Низко сидящее, склонившееся к горизонту солнце отразилось в стеклах автомобиля, багровое, как раскаленные уголья, и Сергару вдруг на миг привиделось, что по стеклу стекает ручеек крови. Он зажмурился, снова открыл глаза – наваждение ушло.

– Андрей Иванович вас ждет, Ольга Петровна! – крепкий мужчина в толстой черной куртке и высоких ботинках сделал приглашающий жест, и пошел вперед, искоса оглядев Сергара. Взгляд его был холодным, бесстрастным, как у змеи. Сергару его лицо показалось знакомым – вероятно, он видел его во время выселения из квартиры.

Вампир и Алтуфьев сидели в гостиной возле зажженного камина, отбрасывающего блики на стены. Лампы были выключены, несмотря на то, что в комнате было уже не очень светло – солнце, висящее над горизонтом, в эту часть дома заглядывало только утром, потому здесь уже прочно обосновался легкий полумрак, который разгоняли языки пламени, метавшиеся над горящими поленьями.

Когда Ольга Петровна и ее провожатый вошли, собеседники прервали разговор и уставились на гостей. Вампир отставил прозрачный бокал с почти допитой рубиновой жидкостью, приветственно махнул рукой нотариусу, и указав на кресло возле низкого столика, у которого сидел вместе с Алтуфьевым, вполголоса сказал своим низким, хрипловатым голосом:

– Присаживайтесь. Что там у вас, с чем пришли?

Сергар едва не вздрогнул. Он много раз представлял себе эту встречу, и каждый раз она проходила по-новому – например, он сходу вонзает в ненавистную морду кухонный нож – корявый, ржавый, заточенный дядей Петей. Прямо в глаз негодяю-бандиту. Почему-то представлялся нож именно кухонный, старый, сточенный, видавший виды – так казалось…правильнее. Страшнее.

Или бьет этого человека в горло, разбивая кадык, ломая шею, а потом смотрит, как Вампир корчится, захлебываясь в собственной крови.

Но еще больше, чем Вампира, ему хотелось убить жирную тварь, губошлепа, который сидел рядом с Вампиром – Алтуфьева. Это он уговорил Марию Федоровну продать квартиру. Это он, радостно хихикая, сообщил, что теперь они никто, и звать их «никак». Что теперь им нужно выметаться, пока целы, и пока живы.

Сергар понимал, что больше всего виновны покойный Анаров, и вот этот крепкий мужчина, развалившийся в кресле – Вампир, что Алтуфьев лишь исполнитель, но…ничего не мог с собой поделать. Его просто-таки накрыла волна яростной, кипучей ненависти, заставившей сердце часто застучать, забиться, будто птичка, пойманная в сети. Сергара распирало желание броситься и свернуть шею подлецу, вонзить пальцы в глотку, вырвать ему кадык, чтобы все вокруг забрызгало красной жидкостью, пахнущей мокрым железом!

Справился. Погасил красные вспышки, метавшиеся перед глазами, и сосредоточился на окружающей обстановке, раскинув вокруг магические щупала.

Два десятка мужчин. Больше двух десятков женщин – в дальнем конце дома, видимо там, где находилась сауна. И это кроме самого Вампира, Алтуфьева, и двух парней, которые маячили тут, на глазах – один у входа, через который вошли, другой за спиной Вампира. Их не было видно сразу, охранники стояли в тени, неподвижные, как статуи.

Похоже, что Вампир не любил пускать дело на самотек и страховался от любых неожиданностей. Ведь посетители бывают нервными…

– Итак, ты хочешь продать бабушкину квартиру – голос Вампира вырвал Сергара из транса – Эй, ты меня слышишь? Парень – летящий какой-то…он вообще-то вменяемый?

– А тебе какая разница? – сочно хмыкнул Алтуфьев, пошлепав пухлыми губами – Договор подписывать может, а остальное нас не касается. Нотариус зафиксировал, что в момент совершения сделки этот парень здоров, ну и…все. Забудь! Сделаем все как надо!

– Ты сама видела квартиру? – Вампир внимательно посмотрел на Ольгу, оставив в покое «Олега» – Что там за квартирка?

– Вот, смотри – Ольга подала документы, которые сфабриковала за несколько дней до этой минуты (Фотографии, свидетельство о собственности – все было фальшивым. Все можно сделать, если у тебя есть деньги. А деньги у Ольги были) – Эта квартира стоит от пяти миллионов баксов. «Сталинка», высотка. Это даже не одна, две квартиры – они объединены в одну. Крутая квартира! Ты в курсе, что такое сталинские высотки?

– Ты меня считаешь идиотом? – голос Вампира стал вкрадчивым, будто он говорил не о сделке с квартирой, а о любви – Я хорошо знаю, что такое высотка. Еще вопросы будут?

– Да! – холодно отрезала Ольга – Олег готов подписать договор, вернее – уже его подписал. Но он отдаст договор только тогда, когда вы с ним рассчитаетесь. Ты рассчитаешься. В договоре не вписан будущий владелец квартиры, пустое место вместо фамилии. Ясно?

– Ясно… – усмехнулся Вампир, слегка подняв брови от удивления – И что, договор у него с собой?

– Я не знаю – пожала плечами Ольга, бросив короткий взгляд на Сергара – Олег, договор у тебя с собой?

– Нет, не с собой. Что я, дурак, сюда его тащить? Вот рассчитаетесь, тогда и получите! – нагло-самодовольно ухмыльнулся Сергар, закладывая ногу за ногу – Документы сюда давайте. Давайте, давайте! Деньги – потом будут документы. Договор в надежном месте. Там, куда вы добраться не сумеете. Без меня не сумеете!

– Вот так, да? – Вампир криво ухмыльнулся, кивнул, и взглянув на Ольгу, предложил – Ольга Петровна, выйдем? Мне нужно кое-что обсудить. Вот твои документы, парень. Я подумаю. Посиди пока тут.

Вампир легко поднялся, при всей своей массивности он двигался как танцор, или призовой боец. Или опытный вояка, от скорости реакции которого часто зависит сама жизнь.

Сергар проводит его взглядом и прикрыл глаза, будто они устали от яркого света, и ему нужно расслабиться. Но это было не так. Если считать за свет отблески пламени, пляшущего в камине, другого света в потемках комнаты не было. А расслабляться Сергар не собирался, скорее – наоборот. Его едва не трясло от напряжения, возбуждения и большого труда стоило этого не показать. Ему нужно было сосредоточиться и подслушать разговор с Ольги и бандита.

Ольга вышла следом за Вампиром, и в гостиной стало тихо.

– Я не мог тебя нигде видеть? – Алтуфьев разглядывал Сергара, морща лоб, видимо роясь в памяти – Сдается, где-то встречались! У меня память очень хорошая, говорят – фотографическая память. Если кого увидел, уже не забуду! Где-то видел, точно! Ты где живешь?

Вопрос повис в воздухе – Сергар его будто не слышал. Проигнорировал. Он напряженно вслушивался в разговор Вампира и Ольги, скрывшихся за дверью.

Как оказалось, дверь была стальной, и поэтому щупала плохо передавали звук – гасил металл. Пришлось подкачать Силы, и только тогда все настроилось как надо. Увы, первые слова беседы он пропустил.

– …вышел?

– Как и все – пришел делать доверенность, я спросила, не желает ли он продать? Говорит – желает. А что?

– Ничего. Ты уверена, что это не подстава? Рожа мне его знакома. Откуда – не помню!

– Этот город – большая деревня. Выйди в центр – две-три знакомые физиономии обязательно увидишь. Мало ли, где мог видеть…в любом случае – я его не знаю. Не знала раньше.

– Смотри, Ольга…я не посмотрю, что мы с тобой друг друга давно знаем и вроде как не чужие – подставишь – ответишь! И не только деньгами! Кстати, о деньгах – не многовато ли, лимон баксов? У тебя аппетиты выросли, не подавишься?

– Андрюша, ты тоже не забывай – если бы не я, этого парня тут бы не было! Жаден ты стал не в меру! Я, кстати, могла бы напрямую к Мисюре пойти! Он меня знает!

– И чего не пошла? А я тебе скажу, чего ты не пошла – кинет он тебя на-раз, как лошицу базарную! И ты это прекрасно знаешь! Потому – не крути мне мозги!

– Послушай, эта квартира стоит больше. Лимонов шесть, точно! А может и больше – цены-то растут! Это Москва! (Лох ты тупой, все равно цен не знаешь!) Я прошу только лимон. Фиксированную оплату. И квартиры, кстати, дорожают! В этой квартире какой-то маршал жил, то ли Балбухин, то ли Малбухин – не помню. Бабка – его вдова. В общем – не хочешь, не надо. Поищу еще кого-нибудь. В крайнем случае – в банк пойду за кредитом, и сама выкуплю. Не люблю с банками связываться, но куплю!

– Ее еще нужно оформить, эту квартиру. Делим шкуру неубитого медведя. Где этот придурок договор держит? И кстати – на кой он нам нужен, этот пацанчик? Документы тут, через регистрационную палату протолкнем и без него, подпись сделаем – кто докопается? А здесь у него что? Где живет-то?

– Квартира, что же еще…трешка, на Лермонтова. Ничего хорошего, там еще жена его прописана, сестра, брат, и еще кто-то. Целый муравейник. Потому и задергались – расширяться надо.

– А чего в московскую квартиру не хотят?

– Ну, какая тебе разница?! Жить хотят хорошо! Купить квартиры, машины, на море ездить хотят! Тебе не все равно? В общем, так – давай мой лимон, я отвезу тебя туда, где лежит договор. Он правду сказал – если исчезнет, родственники пойдут в полицию с договорами и заявлением. У тебя что сейчас с ментовской «крышей»?

– Тебе-то какое дело? Нормально все у меня. О себе заботься! В квартире договор? Я имею в виду – в его квартире?

– Не знаю. Он забрал все четыре экземпляра и унес. Говорит – если денег не покажешь, не повезет к договору.

– И ты вот так, просто привела его сюда и за это хочешь лимон зеленых?

– Опять за свое! Да у тебя насчет денег совсем крышу снесло! Андрей, мне надоел этот разговор. Мы уходим. Как-нибудь сама выкручусь, пойду у Мисюры денег займу. Под проценты, да! И все будет отлично! Просто хлопот больше! Думала, с тобой договорюсь, а ты мне тут допрос устроил!

– Вот что, дорогая моя…мне тебя грохнуть – как два пальца об асфальт! Ты у себя в своей поганой конторке условия ставь, а здесь я главный! И я диктую условия! В общем, так: сейчас едем к этому придурку, берем в оборот всю его семейку, и он достает нам договор! А ты получишь сотку штук баксов, и не баксом больше! И не шути со мной, пожалеешь!

– Ты бы не пожалел! Муж знает, куда я пошла, а еще – я оставила в нужном месте описание всего, что мы с тобой творили! С документами, между прочим! Подтверждающими! И фото! Все, как было, и куда пара семей исчезла! Навсегда! И если исчезну я – документы уйдут, куда надо! И тогда тебе припомнится, и не только от полицейских – небось Мисюре-то не все что положено отстегивал? Я тебя знаю, Андрюша, ты жаден, как черт! Сколько проживешь после того, как Мисюра узнает, как ты его кидал? Ну-ка? Ты думаешь, один такой умный?! В общем – пошел ты к черту, я ухожу!

– Стой! Ладно, черт с тобой. Лимон получишь. Сейчас. Но если ты меня обманула, если все это лажа – вернешь вместо одного – три лимона. Все три, до последнего бакса. Или я с тебя с живой кожу сниму! А потом еще и трахну! Ты же любишь жесткий секс – вот тебе и будет жесткий секс – в кровавую задницу! Поняла?! Спрашиваю – поняла?!

– Ты изменился, Андрей. Ты никогда так со мной раньше не разговаривал…

– А ты никогда не смела мне угрожать! Но я сказал, а ты услышала. И кстати – убью и твоего мужа, и дочь. Нет, дочь не убью – продам в бордель, туркам. Они любят молодое мясо!

– Когда?

– Что когда? Дочь туркам? Хе хе… Ладно, чего такую рожу сделала? По этой квартире сейчас все сделаем. Иди к этому придурку, я деньги достану.

– Неужели шесть лимонов баксов дома хранишь? Ну ты и поднялся, Андрюша… И не боишься, что украдут?

– Не твое дело. Хмм..да кто тут украдет? Только если нечистый на руку нотариус! Хе хе… наличные всегда нужны. И что, это великие деньги? Вон, смотри телек – губернатор несколько миллиардов дома держал! Понимаешь – миллиардов! Вот где деньги-то, вот где масштаб! А мы что?! Жалкие гроши собираем! Ладно, хватит этой беллетристики, шагай отсюда. И жди. И думай о том, что будет, если ты меня обманешь, или сделка как-то сорвется. Не пожалею, не посмотрю на то, что я тебя когда-то там дрючил! Мне без тебя телок хватает, а обмана я не прощаю.

– Да, изменился ты…раньше точно со мной так не разговаривал. Что-то мне с тобой вообще больше не хочется работать.

– Куда ты денешься с подводной лодки? Ты деньги еще больше меня любишь! Жадный, говоришь? Не жаднее тебя! Ты хоть копейку кому-нибудь пожертвовала? А я жертвовал! И жертвую! И на детский дом, и пенсионерам разносил еду и бабло! Не сам, конечно, разносил, но деньги-то мои. И на храм даю! Ты же только себя любишь, да мужиков! Ты спам, прошу удалитьа, Оля, дорогая, наглая спам, прошу удалитьа, возомнившая себя человеком! И если бы ты мне не нужна была, давно уже была бы в турецком гареме, сосала у Мехмеда, да еще и причмокивала! Так что заткни хавальник, и радуйся, что не пришиб! И что ты мне еще нужна!

– Да, ты изменился… – тихо, зло – А на храм ты даешь, потому что боишься на тот свет попасть, руки по плечи в крови!

– Ты на себя посмотри! Не меньше замазана. Вали, сказал! Хватит болтать!

Стук каблуков, тяжелый лязг двери.

Ольга влетела в гостиную красная, злая, это было видно даже в полумраке комнаты. Пыхтела, задыхаясь будто только что бурно позанималась сексом. Руки сжимались и разжимались, как если бы Ольга разминалась перед боем. Наклонилась к Сергару, тихо сказала:

– Сейчас деньги принесет, покажет. Я…

– Знаю. Тихо! Молчи – сказал Сергар одними губами, и Ольга осеклась, недоуменно глядя на него. Потом села, откинулась на спинку дивана и замерла, переводя дыхание.

Успокоиться сразу не удалось, она кусала губы, гримасничала, отчего лицо делалось похожим на физиономию возбужденного сумасшедшего. Наконец все-таки не выдержала, снова наклонилась к уху Сергара и жарко выдохнула:

– Убей эту тварь! Убей его! Он угрожал моей семье!

– Он много кому угрожал – холодно ответил Сергар, стараясь, чтобы не услышал Алтуфьев, внимательно поглядывавший в их сторону – Сиди, заткнись! Увидишь, что началось – падай на пол.

– А что должно начаться? Что?

Дверь мягко отворилась, вошел Вампир, следом за ним крепкий парень с двумя небольшими чемоданами в руках. Чемоданы взгромоздили на стол, Вампир встал рядом, щелкнул замками, откинул крышки. Затем щелкнул пальцами и парень, что принес чемоданы, включил бра на стенах, дернув золоченую цепочку свисающую со светильника.

После темноты свет неярких светильников показался необыкновенно ярким, резал глаза. А когда Сергар проморгался, увидел со своего места, что оба чемодана наполнены пачками купюр, упакованными в прозрачный полиэтилен.

– Здесь пять миллионов – Вампир пристально посмотрел на «Олега», и цокнул языком – сейчас мы поедем к тебе домой, ты подпишешь все нужные документы, и мы оставим тебе эти деньги. Если окажется, что ты меня обманул – умрешь. И не быстро умрешь – помучаешься. И не только ты – вся твоя родня умрет! Не рассчитывай, что сможешь скрыться – все равно найду. Это и тебя касается, моя любвеобильная красавица – отвечаешь за сделку своей головой. Я бы не сказал, что эти деньги такие великие, но их хватит, чтобы заказать вас обоих несколько десятков раз. Имейте в виду. Итак, вы готовы?

– Готов! – кивнул Сергар, буквально кожей чувствуя, как в лицо впился взгляд Альтуфьева – Сейчас едем?

– Сейчас! – кивнул Вампир, кивая парню, стоявшему рядом со столом – Витя, закрой, отнеси в машину. И да, забыл – вот этот чемоданчик тебе, Ольга. Можешь забрать. С тем же условием. Поехали!

– Стой! – Алтуфьев встал с места, картинно указал на Сергара толстым, сосискообразным пальцем, и слегка визгливым, срывающимся голосом возбужденно сказал – Я помню его! Я помню! Это…это…Андрей, это тот метатель ножей! Ну, инвалид в коляске! Это он! Только теперь он на ногах, здоровый! Вылечился! Это какая-то лажа, подстава!

– Ты уверен? – Вампир потянулся рукой за спину, но Сергар не дал ему достать пистолет – два пучка зеленых молний с треском впились в тело бандита, он дернулся, затрясся и рухнул на пол возле стола.

Альтуфьев завизжал, как пьяная баба – хрипло, срывающимся голосом, бросился бежать, но по своему несчастью побежал как раз туда, куда рванулся и Сергар – к чемоданам с деньгами, к парню возле них, который уже успел достать пистолет направил его в сторону атакующего мага.

Сергар успел уложить телохранителя, но…не успел добраться до того охранника, что стоял позади Вампира, у двери. На ходу вырубив Алтуфьева жестоким ударом в нос, сломавшим носовую перегородку, маг успел приблизиться на расстояние, с которого можно было бы парализовать противника, и даже выпустил молнии, но охранник уже нажал на курок, и девятимиллиметровая пуля ударила Сергара прямо в грудь, посередине, едва не задев сердце.

Удар был тяжким, жестоким, но от шока Сергар вначале даже не почувствовал боли. Его просто толкнуло назад с такой силой, что он свалился на спину, сбив при падении два табурета с причудливо изогнутыми ножками. Они загремели по полу, откатываясь к камину по натертому до блеска паркету, и этот грохот в тишине был похож на звон набата – медная решетка камина загудела от удара представителя элитной мебели.

Во рту стало солоно, на губах вздулись кровавые пузыри и ужасно захотелось откашляться.

А еще – стало тяжко дышать. Грудь свистела, булькала, Сергар выхаркнул сгустки крови вместе со слюной, и когда увидел целящегося в него второго охранника стоявшего раньше у дверей и успевшего подбежать ближе – успел подумать: «Все, конец!» Никаких картин жизни, никаких воспоминаний, просто – «Конец!»

Пуля ушла в стену.

Ольга взвизгнула, и повиснув на руке охранника впилась зубами в его запястье, рыча, как сторожевая овчарка.

Охранник тоже взвыл, выругался, но пистолета не выпустил, лишь ударил женщину по затылку здоровенным кулачищем – раз, два, три, пока та не обмякла, и не «стекла» на пол.

Но к тому времени Сергар уже встал, оправившись от шока, отплевываясь кровью сквозь растянутые в яростной гримасе губы.

Охранник успел выстрелить еще раз, пуля прочертила Сергару бок, разорвала мышцы, и пройдя через тело мага ударила в ногу Алтуфьева, начинавшего подавать признаки жизни.

Потом охранник умер. Огневик, пущенный в упор, прожег ему грудину, выбросив в воздух гостиной клуб черного дыма, пахнущего шашлыком, испарил сердце и с шипением утихомирился возле позвоночного столба, поджаривая все, что попалось в зону действия сгустка перегретой плазмы. Еще один огневик – в голову

Второй и третий залпы прикончили телохранителя и «Витю» – того, что принес чемоданы с деньгами.

Охранник еще не успел упасть, когда дверь дома распахнулась, и в нее вбежали четверо бойцов с автоматами, сходу растягиваясь в цепь, готовые к бою, как и полагается опытному, видавшему виды бойцу.

Сергар метнул в них два огневика, но бандиты ушли от них перекатом, бросившись на пол и скрывшись за мебелью ( там стоял здоровенный диван, копия того, на котором сидел Сергар), и в дверном проеме, ведущем куда-то вглубь дома. Они пока не стреляли, и Сергар понял – почему. Боялись задеть Вампира! Тот лежал на полу без признаков жизни, но кто знает, жив он, или нет? Начнешь палить – шальная пуля ведь не разбирает, куда попадет!

Сейчас должны были начаться переговоры – это Сергар знал точно. Он осмотрелся и на всякий случай укрылся за диваном, опустившись на колени.

Затишье перед бурей… Стонал и рыдал Альтуфьев, хрипло, с присвистом, судорожно дышала Ольга, кулем лежащая на полу, в камине трещали дрова, весело пожираемые языками пламени.

Время! Сергару нужно время, чтобы восстановиться! И это самое время нужно выиграть. Протянуть, как можно дольше.

– Эй, ты! Хозяин жив? – голос от двери.

– Жив. Пока жив. Но умрет, если вы хоть раз выстрелите! – Сергар наклонился над Ольгой, пощупал затылок, по которому прошелся кулак охранника. Череп вроде был цел, и это хорошо. Женщина еще нужна. И…вообще пригодится. Иметь своего, «карманного» нотариуса не помешает.

– Эй, ты понимаешь, что отсюда все равно не выйдешь? Нас двадцать человек! Ты вообще-то на что рассчитываешь?

– На то, что у вас есть голова! Хозяин ваш рядом со мной, и пустить ему пулю в башку – плевое дело!

– Слушай – как тебя там? Сдайся – умрешь быстро, обещаю! Без мучений! Если хозяина убьешь – мы тебя порежем на кусочки, будешь просить, чтобы убили – а мы не позволим умереть! Пока не обстругаем, как карандаш!

– Скорую…мне нужна скорая! Пожалей, будь человеком! – жалобно провыл Альтуфьев, и Сергар вдруг снова пришел в ярость.

– Скорую тебе, сука?! Скорую?! А когда из-за тебя людей убивали – ты им скорую вызывал? Когда они от разрыва сердца помирали, лишившись всего имущества – ты вызвал им скорую?! Ты их жалел?!

Сергар схватил испуганно заверещавшего Алтуфьева за голову и резким рывком свернул ему шею, чуть приподнимая вверх, слева направо. Позвонки хрустнули, ломаясь, и всхлипывание прекратилось.

– А с чего ты взял, что я сдамся? Ты что, идиот? Мне так и так смерть! Но вначале я угроблю вашего хозяина, это точно!

Сергар подхватил пистолет, который выронил из руки охранник, прицелился в сторону спрятавшихся бойцов и несколько раз нажал на спусковой крючок.

– Попробуйте, возьмите меня!

Пули с визгом отрикошетировали от стальной входной двери, выбили длинные щепки из дорогого паркета, но само собой – никого не зацепили. Да Сергар и не сомневался, что толку от этого не будет. Так, для отстрастки, чтобы не совались.

Подошел к трупу Алтуфьева. Взял его за руку и запустил в тело огромный заряд Силы, пробуждая мертвеца, вселяя в него неприкаянную душу, подхваченную в Океане Силы. Он не знал, и не мог знать, кого зацепил – возможно, это был сам Алтуфьев, не успевший раствориться в пространстве, а может кто-то другой – мало ли на свете неупокоенных душ, не нашедших еще нового пристанища? Преступники, негодяи, которым не было упокоения – слишком уж нагрешили. Просто люди, которые не успели завершить свои дела при жизни и не хотели успокоиться – кто знает, кто они, эти души?

Главным условием этого Призыва было – душа должна понимать, что такое огнестрельное оружие и уметь им пользоваться.

Как происходит процесс захвата Души – этого не мог бы сказать никто, даже самый умный и знающий ученый-маг. Да и душа ли это была? Может демон, который хотя бы на время обретет пусть и мертвое, но тело? Кто может сказать точно, что происходит при «оживлении» мертвеца, в которого не вселяется сам черный маг? Кто знает, как работает этот механизм? Кто сможет разобраться, понять происходящее?

Только не Сергар. Ему сейчас было не до научных рассуждений. Он выпустил щупалы, пожелал, чтобы в этом теле оказалась подчиненная ему душа, обладающая определенными умениями – вот и все, что нужно было знать и уметь. Как следовало из древнего трактата, умелые черные маги могли подымать мертвецов сотнями и тысячами. Сильные черные маги. А Сергар не был слабаком. Теперь.

«Алтуфьев» – его голова беспомощно болталась на шее, которую уже не поддерживал позвоночник (Сергар уже пожалел, что сломал шею – надо было убить негодяя по-другому!) – медленно поднялся, руками попытался поправить падающую голову, но оставил попытки, свесив ее на плечо. Глаза покойника поморгали, уставившись на Сергара, затем он тяжко вздохнул и с выдохом просипел:

– Слушаю тебя, хозяин!

Сергар содрогнулся под взглядом мертвых глаз, но не дрогнул, не отшатнулся, когда тяжело шагнувший живой мертвец приблизился к нему на расстояние шага. Это было жутко, отвратительно, все рефлексы опытного грабера говоорили: «Убей! Отрежь ему голову! Расчлени на части! Это живой мертвец! Враг!» Рука сама собой потянулась на пояс, где обычно висел длинный нож, или скорее – короткий меч, которым так удобно отсекать голову ожившим трупам.

Меча, само собой, не было, и когда рука хватанула вместо рифленой рукояти пустоту, Сергар опомнился, встряхнулся, как выходящий из сонной одури сторожевой пес, и коротко приказал:

– Возьми пистолет. Впереди спрятались мои враги. Найди их, и убей! Когда убьешь – вернешься назад.

Он сунул в руку покойника пистолет, из которого стрелял, там еще должны было остаться немного патрон. Взял другой пистолет, у второго охранника – эти пистолеты были большими, насколько он знал – на двадцать патрон, так что должно было хватить на все. И тут же сильно пожалел, что разнес головы телохранителям Вампира – нужно было их сохранить, но тут Сергар действовал автоматически. «Уничтожив врага, снеси ему голову, или разбей череп, с тем, чтобы мозг покинул черепную коробку. Тогда вражеский маг не сможет поднять мертвеца, используя его против тебя» И плевать преподавателям, что уже давно никто не может массово поднимать мертвецов – положено – делай! Свалил – добей до конца!

«Алтуфьев», держа в руке два здоровенных пистолета, медленно зашагал вперед, и Сергар снова передернулся, скривившись от боли в груди. Этот оживший труп слишком уж напоминал тех бродячих мертвецов, которых Сергар убивал на протяжении пяти лет, мага просто-таки захлестнули воспоминания.

«Дождь, грязная мостовая, заваленная обломками домов и черепицей с крыш, пятеро «бродячих», бросающихся в бой, как стая обезумевших псов. Они визжат, рычат, на их крик бегут еще с десяток тварей, а Сергар все никак не может добить этих и для того, чтобы отрубить у них по пальцу уже не остается времени. А только по предъявлению больших пальцев правой руки мертвеца и двух глаз в конторе граберов дают вознаграждение. То есть теперь вся эта возня напрасна – риск, финты, выпады, брызги вонючей черной жидкости, которая налита в жилах покойников вместо крови – все зря!

Бежать! Только бежать! Все остальное потом! И на мостовой шевелятся безголовые тела, неспособные двигаться без своего протухшего мозга, валяются головы, которые скалятся, щелкают зубами и моргают, глядя на то, как вниз по улице убегает из погубитель.»

– Гля, парни! Это еще что за чудо?! Стоять! Стой! Аааа!

Ударили автоматные очереди, пистолетные выстрелы потерялись в этом реве и грохоте, звучащем невыносимо для ушей в замкнутом пространстве дома. Пороховой дым затянул помещение, напоминая сизый туман, и некоторое время нельзя было различить, что происходит в дальнем конце комнаты.

Потом раздались стоны умирающих, одиночные выстрелы, и снова медленные, размеренные шаги, только теперь они были неровными, шлепающими, будто шел человек, с трудом поднимающий ноги над полом.

Сергар глянул на подошедшего к нему «Алтуфьева», и к горлу подкатила тошнота – отвык уже от вида развороченных тел, от запаха внутренностей, валяющихся на земле, от всего того, что составляет обыденную жизнь любой войны, только в книжках для глупых подростков описываемой как красивое, благородное приключение, которое приятно вспомнить и о котором хочется рассказать другу, или любимой женщине.

Сергар не испытывал желания рассказывать о войне – никому и никогда. Как только речь заходила о «славных битвах» – перед глазами вставали трупы товарищей разрубленные, разорванные пополам, безголовые. А еще – похожее на страшное тесто черно-красное месиво, которое образуется после того, как ноги солдат толкут землю, обильно поливаемую их кровью.

У «живого» трупа не было лица. Один глаз, правый, смотрел на Сергара не моргая, пристально, будто старался запомнить. Второй глаз свисал на сосудах, белых нитях, раскачиваясь при ходьбе и с влажным похлопыванием ударяя по развороченной груди.

Нижней части лица не было вообще, осталась только верхняя челюсть, белеющая искусственными, нейлоновыми зубами.

Груди, как такой, собственно и не было. Как и левой руки. Автоматные очереди срезали грудину, частично обнажив сердце, оторвали руку, будто обрубили топором и вспороли живот, из которого теперь свисали сизые кишки, волочившиеся следом за мертвецом и на которые он наступал ногами, разрывая, растаптывая их в лепешки. Пахло нечистотами, кровью, мясом – как на полет битвы после сражения.

Сергар в очередной раз удивился, сколько же много кишок в человеческом теле, потом обернулся, вздрогнув от захлебывающегося, булькающего визга, прервавшегося через пару секунд – Ольга Петровна снова потеряла сознание. Да и немудрено упасть в обморок, увидев такой воплощенный ужас. Такое и в фильмах-ужастиках не увидишь.

«Живой» труп подошел к Сергару, из его глотки послышалось клокотание, хрип. Из груди, где виднелось часть легкого, вздулись кровавые пузыри, послышалось шипение, брызнули капельки крови, не успевшей еще загустеть после смерти хозяина.

– Дай пистолет! – Сергара взял в ладонь окровавленную рукоять пистолета, поднял ствол на уровень разорванного, прочерченного пулями лба покойника и нажал на спуск.

Грохнул выстрел, мозги, кровь, брызнули на камин, сразу запахло подгоревшим мясом, затрещали на раскаленных углях жирные желто-розовые кусочки того, что когда-то было вместилищем души. Тело постояло секунд десять, затем опустилось на колени и свернулось калачиком возле обеспамятевшей Ольгой. Сергар подумал секунды три, поколебался, но все-таки поднял женщину и положил ее на диван – негоже живому лежать рядом с трупом. Какая-никакая, а все-таки женщина, чья-то мать…

Устроив нотариуса поудобнее, подошел к Вампиру, встал над ним, глядя в жесткое лицо, лицо, которое так часто виделось в снах и наяву. Лицо, в которое хотелось ударить, воткнуть нож, выстрелить, в конце концов!

Ну вот что в нем злодейского? Мужик, как мужик. Еще не старый, вполне даже симпатичный, «брутальный», как говорит Ольга, тоже, в общем-то, очень ухоженная и довольно-таки красивая женщина. Если бы она не было той, кем была…можно было бы с ней и…

Сергар отбросил лишние, бесполезные, несвоевременные мысли, сосредоточился на ситуации.

Что делать? Самым заманчивым было – взять, и закабалить этого бандита! Заколдовать! Заставить работать на себя! Сделать из него что-то вроде командира боевого отряда, подчиняющегося Сергару!

Но вот только – зачем? С какой целью? С кем воевать? Напустить на Шелеста? Смысла нет. Шелест сейчас пока еще нужен. Пока нужен… Потом, все потом! Не до Шелеста!

А если Вампир вдруг выйдет из-под контроля? Вдруг с него слетит наведенная верность? Тогда как? С этим что делать? Ведь Вампир все запомнит. Он будет мстить!

Кроме того – как вообще все это будет выглядеть? Вампир продолжит и дальше заниматься своей бандитской «работой»? Обманывать, убивать, мучить людей? И как тогда после этого будет жить Сергар, зная, что творит его «подчиненный»? Спокойно спать? Вкусно есть? Совесть не замучает?

Нет! Эта идея плоха. Лучше убить его сразу, как и планировал. Пока не очнулся, и пока в дом не ворвались те охранники, что уже скопились снаружи, возбужденно переговариваясь и топоча, как стадо слонов – их было слышно даже через закрытые окна, так они вопили.

Сергар поднял пистолет, направил ствол в грудь бесчувственному бандиту…и замер, оглоушенный некой мыслью, посетившей мозг.

Опустил оружие, шагнул к столику, откинул крышку чемодана. Разорвал полиэтилен долларового «кубика», достал пачку, выдернул из нее несколько купюр, посмотрел на просвет, потер, помял, и…замер, резко выдохнув, как от удара в поддых!

Вместо настоящих купюр в пачке лежала бумага, отпечатанная на принтере. Прежде чем поехать на встречу, Сергар долго вместе с Ольгой «обсасывал» возможные проблемы, которые могли бы возникнуть во время переговоров у Вампира. И первое, что она назвала – фальшивые доллары. Как сказала бы Маша, это было некой «фишкой» Вампира – всучить вместо настоящих баксов резаную бумагу.

В другом чемодане – то же самое. Фальшак. И только то, что приготовлено для Ольги – небольшой дипломат с плотно уложенными пачками – настоящие доллары.

Вампир, само собой, и не собирался рассчитываться за «квартиру». Впрочем – как и ожидалось. Ольга и Сергар это предвидели с самого начала.

Единственное, что Сергара неприятно удивило, это то, что он забыл об этом обстоятельстве, и потому едва не убил бандита, лишив себя возможности забрать у того награбленные деньги. Да, основная цель – уничтожить банду, но этого недостаточно! Нужно еще вернуть людям отнятое у них жилье! Пусть не всем, хотя бы тем, о ком Сергар знает, тем, кто дожил до этого дня – но вернуть.

Люди давно уже потеряли веру в справедливость. Впрочем – как и сам Сергар. Но теперь он решил исправить это печальное обстоятельство.

Зачем? Тщеславие? Возможность почувствовать себя равным богам, управляющим судьбами людей?

Нет, бывший боевой маг не был тщеславным. Он давно вышел из возраста тщеславия, когда хочется, чтобы все тобой восхищались, носили на руках, кричали «Славься!»

Сергар просто чувствовал, что так будет правильно – вернуть людям веру в справедливость – и делал то, что нужно сделать. И будь что будет. Как учил отец.

В дверь постучали – громко, то ли кулаком, то ли рукоятью пистолета. Скорее всего – рукоятью, потому что звук был металлическим, грохочущим. Затем дверь приоткрылась, в нее просунулась палка с белой тряпкой.

Сергар знал, что это такое – флаг переговорщиков. В его мире флаг был бы красным. Здесь – белым. Но какая разница, какого он цвета? Суть ясна, а ему нужно время для того, что задумал, и потому вариантов нет – нужно договариваться.

– Эй! Переговоры! Я без оружия!

В двери протиснулся крупный мужчина в легкой приталенной куртке, и Сергар тут же его узнал – это тот, что встречал у ворот, тот, что некогда присутствовал во время выселения Сергара и предлагал убить обитателей квартиры – «Слишком шустрый, этот урод!»

Сергар тогда не удержался и едва не убил налетчиков, метнув в них кухонный нож. Хорошим это точно бы не закончилось, но Сергар тогда был в такой ярости, что не смог устоять от соблазна попугать негодяев. Если бы не Мария Федоровна, удержавшая его от дальнейших действий – пара трупов точно бы улеглись на пол в старенькой квартире. Не считая самого Сергара – его скорее всего там бы и пристрелили – «при самозащите».

– Хозяин жив? – мужчина остановился у двери, подняв руки вверх, в знак того, что он не вооружен.

– Жив. Чего надо? – неласково спросил Сергар, внимательно следя за движениями посланца.

– А как убедиться, что он жив?

– Подойди и пощупай! – предложил Сергар, отступая назад на пару шагов – Только смотри, без фокусов!

– Ну ты же видишь – я не вооружен! – мирно развел руками парень, и медленно прошагал к телу Вампира. Наклонился, пощупал шею, удовлетворенно кивнул и вопросительно глянул на Сергара – Чем это ты его вырубил? И как сумел, силен, ага! Впрочем – какая, внатури, разница – как…главное – вырубил. Вот что, парень…

Он вдруг замолк, прищурился, присматриваясь, и удивленно поднял брови:

– А я ведь тебя помню! Это ты тот…хмм…инвалид, что ловко кидает ножики! Говорил я Вампиру – валить тебя надо было! С тобой одни проблемы нажили! Ну да ладно, все потом! Вот что, парень – забирай бабло, сучку эту, и вали отсюда! Тебя никто не тронет. Но ты оставишь шефа на здесь, на месте. У тебя нет никаких шансов – снаружи пятнадцать человек, с автоматами, мы тебя в капусту покрошим!

– Ага – насмешливо хмыкнул Сергар – Я выйду, вот вы меня и покрошите! Идиота нашли, что ли?

– Зуб даю! Век свободы не видать! Обещаю, не тронем! – мужчина перекрестился, широко, размашисто и сделал очень честное лицо. Такие лица обычно бывают у тех, кто через минуту попытается срезать у тебя кошелек – это Сергар усвоил навсегда.

Был печальный опыт. Помог однажды упавшей в обморок «очень приличной женщине». Когда опомнился – ни женщины, ни кошелька – со всем месячным жалованием. За жизненные уроки приходится платить. Иногда совсем не дешево.

– Выйдешь, сядешь в машину и уедешь! Врать не буду – будем тебя искать, найдем – башку снимем! Но так ведь у тебя будет хоть какой-то шанс! Пойми – ты нам нафиг не нужен, нам шеф важен! Его жизнь! Ну, что? Согласен?

– Мне нужно время – подумать… – после минутной паузы ответил Сергар, с неудовольствием отмечая, что Вампир начал подавать признаки жизни – руки бандита вздрагивали, ноги затряслись – верный признак выхода из паралича – Все, все – вали отсюда! Полчаса мне нужно! Потом я тебе объявлю решение!

– Ну, хорошо…как скажешь! – мужчина шагнул в сторону двери, задержался возле Вампира, снова наклонился над телом хозяина, и… вдруг молниеносно, как атакующая змея прыгнул на Сергара! В его руке рыбкой сверкнул нож, и если бы не ежедневные тренировки, не опыт боевого мага, побывавшего в десятках поединков, Сергар сейчас был бы уже мертв!

Не было времени сделать пассы, собраться для заклинания. Ему не хватало секунды, всего секунды, чтобы уничтожить нападавшего!

Потому боевых магов и учили рукопашному бою – кто знает, что случится во время боя? Закончится запас магической Силы, и все, ты беззащитен, как ребенок. Или вот так, неожиданно, возникнет перед тобой Смерть с клинком в руках, и что тогда делать? Совершать пассы, пока противник перерубает тебе шею?

Тело действовало самостоятельно, независимо от мозга. Клинок, направленный в глаз Сергару, прочертил у него на лбу глубокую царапину, рассекая кожу до кости и уйдя в пустоту. Сергар ладонью отвел руку противника, и тут же ступней ноги блокировал удар в пах.

Враг был очень быстр, и явно хорошо тренирован. Он не бил ногами выше пояса, все его удары – жесткие, сильные – были направлены в область паха, голеней и коленных чашечек, рука, державшая нож, металась, как ласточка, рассекая воздух быстрыми нырками, простригая пространство косыми, невероятно опасными секущими движениями!

Сергар все никак не мог оторваться, отлипнуть от буквально прилипшего к нему соперника, осыпавшего ударами, никак не мог выкроить спасительную секунду, чтобы заняться колдовством! Враг напирал, и магу пришлось сделать пару шагов назад под градом ударов, тычков и головокружительных финтов!

Этот человек был мастером фехтования на ножах, и вообще, великолепным бойцом. Сергар отчетливо понял, что его новому телу, телу Олега, все-таки еще не хватает боевого умения «Сергара». Любого другого человека маг уложил бы за считанные секунды, но против настоящего мастера боя, безоружный, вряд ли долго простоит. Особенно если в груди хрипит, булькает, а во рту по прежнему вкус крови – пробитые легкие не до конца восстановились и не могли как прежде насыщать кровь кислородом.

Если бы он не был ранен! Если бы не повелся на уловку врага и не подпустил его на расстояние прыжка! Все было бы по-другому. Пучок молний – и бой закончен!

Конечно, можно сказать, мол, не предполагал от этого внешне медлительного мужчины такой прыти и такого вероломства. Обманули! Ввели в заблуждение! Как дурачка! Как зеленого новичка, а не как боевого мага и грабера! Только говорить так – стыдно! Стыдно поддаваться на хитрость какого-то там бандита! Стыдно быть лохом, которого так легко подловить на детскую уловку!

И тогда вспыхнула ярость. Бешеная, безумная, не рассуждающая – убить, во что бы не стало! Разорвать, растерзать, размазать по полу! Стыд, осознание допущенной ошибки умножали ярость.

Не зря его называли Бешеным, ох не зря…не знали противники этого прозвища! Лезли на рожон, насосавшись дешевого вина! А когда понимали, что вляпались – было уже поздно. Разбитые головы, сломанные руки, ноги, стулья и столы – всякое бывало...

Трижды едва не попал под суд за то, что калечил противника в трактирной драке. Создатель уберег – умудрился никого не убить.

Но тут другой случай…совсем другой! Здесь – только убивать, и ничего больше!

Сергар рванулся вперед, не обращая на боль в груди, не обращая на то, что нож противника вонзился ему в живот – блок рукой, захват в жесткий «замок», удар в переносицу! Хрупкие кости черепа, раздробленные убийственным ударом вошли в мозг бойца и он умер – заливаясь кровью, дергаясь под действием импульсов умирающего, разбитого мозга, продолжавшего раздавать приказы умирающему телу.

Убитый еще не успел упасть, когда послышался щелчок, лязг – звук передергиваемого затвора. Сергар повернулся туда, откуда послышался звук, и увидел, как Вампир поднимает руку, в которой привычно устроилась рукоять пистолета, утонувшая с массивной ладони.

Но теперь секунда у Сергара была, и он не задумываясь выпустил в бандита мерцающий синим светом огневик, разодравший воздух комнаты скворчащим, как яишница на сале, «вкусным» звуком.

Одновременно ударил выстрел, второй – уже мертвый Вампир, не подозревающий пока о своей смерти, успел дважды нажать на курок, не почувствовав вгорячах, что его сердце превратилось в обугленный прах, разбросанный на драгоценном паркете.

Пули попали Сергару – одна в бок, вырвав из него приличный кусок мяса и кожи, вторая – во многострадальный лоб, чудом пройдя по касательной и слегка зацепив хрустнувший череп.

Сергар, оглушенный ударом девятимиллиметрового цилиндрика отлетел назад, сбитый с ног, и рухнув на пол потерял сознание. Как ни странно, его спас первый выстрел, ударивший в бок – пуля оттолкнула, развернула вокруг оси и не дала своей соратнице разнести голову, как гнилой орех.

Маг допустил ошибку. Он ударил огневиком не в голову противника, а в грудь – совершенно автоматически, зная, что враг от этого «выстрела» все равно умрет, но не учитывая, что тот и мертвый сможет еще стрелять. Возможно, не хотел портить тело, чтобы использовать его в черной магии, а может просто забыл, подвели старые рефлексы. Его память знала, что выпущенный огневик, размером с голову человека, не просто убьет противника, но еще прикончит несколько десятков врагов вокруг, разнеся их на ошметки, как крупнокалиберный артиллерийский снаряд. Забыл, что теперь он не «орудие», а что-то вроде крупнокалиберного пистолета, с такой же примерно убойной силой, но с гораздо меньшей дальностью выстрела. С многократно меньшей!

* * *

– Миленький, вставай! Олег! Олег! Да вставай же! Иначе нас убьют! Вставай!

Сергара кто-то тряс, и почему-то представилось, что он снова в районном городке, а трясет его Зоя, попавшая в плен к бандитам.

Маг открыл глаза, собираясь сказать что-то вроде: «Ты жива?! Ну, слава богам!» – однако увидел перед собой заплаканное лицо рыдающей Ольги, стоящей над ним на коленях.

А еще услышал выстрелы – пули рвали обивку мебели, выдирали из паркета щепу, не жалея произведения рук неизвестных столяров, и если бы не крепкий кожаный диван, сделанный на каркасе из толстых брусьев, им с Ольгой сейчас пришлось бы совсем туго.

Ольга перестала его трясти, схватила лежащий рядом пистолет, и выдвинув над диваном несколько раз выстрелила в сторону противника, визжа от страха. Потом бросила пистолет на пол, и снова начала рыдать, закрыв лицо окровавленными ладонями.

Сергар медленно встал на колени, озабоченно пощупал бок, уже зудевший и чесавшийся заживая, хотел ощупать болевший лоб, и тут же рука зацепилась за что-то твердое, холодное, торчавшее из живота. Опустил взгляд – это была рукоять ножа.

Сергар так и не успел выдернуть его из себя, и теперь нож торчал так нагло, будто был здесь с самого рождения своего носителя. Только теперь маг почувствовал тупую боль в том месте, где «уютно» устроился проклятый клинок, но не такую острую боль, как следовало бы ожидать. Организм, залечиваемый Силой, создал вокруг клинка что-то вроде капсулы, закрывшей стальное жало, кокон, не допускающий сталь до жизненно важных органов. Рана еще болела – времени прошло слишком мало, чтобы залечить ее насовсем – но не так, как болела бы сразу после такого тяжелого ранения.

Сергар взялся за рукоять, собрался с силами, и медленно вытянул из себя нож, морщась от боли, мыча, едва не теряя сознание – наросшая на сталь плоть рвалась, не желая отпускать клинок, из дыры хлынула кровь, тут же остановившаяся под действием магии.

Было очень больно, до искр в глазах, до слез, до тошноты – одно дело в горячке боя получить в брюхо вершок доброго железа, и другое – вырывать его из кишок, вместе с приросшими кусками живой плоти, кишками, кожей и мясом! Вгорячах раны не чувствуешь, весь захваченный боевым порывом, а вот потом, когда все уже почти зажило…тогда совсем худо. Больно и страшно.

Победил дурноту, выждал пару минут, чтобы остановилась кровь, выглянул из-за дивана – сбоку, стараясь не подставиться под пулю. Увидел, как из открытой входной двери и из комнаты напротив редко, скупо бьют автоматы, короткими очередями выплевывая остроносые «конфеты», «переварить» которые было бы очень трудно, попади они в некого крепко побитого жизнью мага.

Секунд пять думал, затем принял решение:

– Эй, стойте, не стреляйте! Я выхожу! У меня нет оружия! Сдаюсь! Мы сдаемся!

– Подними руки над головой и выходи! Прекратить стрельбу! – спокойный командный голос от дверей.

«Видимо, бывший военный!» – почему-то мелькнула быстрая мысль.

Поднялся, держа руки над головой и чуть в стороны, как сдающийся фашист (Сергар видел такой фильм).

Зашел за диван, шагая, будто по горящим угольям. Остановился, внимательно следя за тем, как из правой двери осторожно появляются четверо бойцов, а из двери слева – трое. Увидев, что противник безоружен, они опустили автоматы, шагнули к нему, но…

Правая рука – «Круг солнца». Левая – «Ручей» Обе – «Ножницы» и «Выплеск» Концентрация, выдох, пошла! «Холодное дыхание Макроха»

Внешне ничего не случилось – ни вспышек, ни эффектных дымных полос, следов пролетевшего огневика, ни ярких, слепящих молний, наполнявших воздух запахом грозы. Только сухое потрескивание, да редкий сухой снежок-иней, медленно, будто из тучки, посыпавшийся на паркетный пол.

Стало ужасно холодно, так холодно, что у Сергара застучали зубы и стянуло кожу лица, будто он вышел на улицу, туда, где пронизывающий ледяной ветер наметал сугроб возле заиндевевшего дуба, раскинувшего ветви-руки у высокого стального забора.

Маг отскочил назад, сделав несколько шагов, чтобы уберечь себя от обморожения. «Дыхание Макроха» хорошая штука, вот только применяется редко, и в основном, чтобы не даром продать свою жизнь, находясь в окружении безжалостного врага, чтобы не попасть в руки живым и забрать с собой как можно больше супостатов.

Когда знаешь, что в руках противника тебе очень не понравится – с содранной кожей и отрубленными руками – лучше уж так, превратившись в ледяную статую.

Впрочем, при достаточном умении, ловкости, зная радиус действия заклинания, вполне можно использовать его и как боевое, наступательное. Вот как сейчас, когда больше ничего не оставалось, кроме как бить по площадям!

Те, кто не удержались на ногах, при падении разбились на куски – у одного отлетела голова, трое лишились рук – переохлажденное тело, состоящее на 70 процентов из воды, приобретает странную хрупкость, будто сделано не из плоти и жидкости, а из самого хрупкого в мире стекла. Или снега. Возможно, это объясняется воздействием заклинания – плоть будто разрыхляется, слабеет, молекулы теряют связь, и можно буквально раскрошить между пальцами не только человеческие тела, но и дерево, металл. Сергар всегда подозревал, что «Дыхание…» сродни заклинанию ветхости.

Замечательное заклинание. Если бы оно не было так опасно самому заклинателю.

Сергар впервые применил его именно сегодня, тогда, когда он превратился из могучего боевого мага в сильного лекаря, урезанного в своих боевых возможностях. Если бы попробовал воспользоваться заклинанием раньше, в своем мире – сейчас Сергара здесь скорее всего бы не было! Вернее, был был – но в виде мороженой бараньей тушки. Ведь только баран может применять ЭТО заклинание против врага, не уберегаясь защитным амулетом (Да и с амулетом не факт, что выживешь. Он гасит заклинание не полностью). Расчет на собственную слабость, что может быть смешнее?

Но сейчас было не до смеха. Пол и потолок покрылись инеем, лицо и руки заледенели, но зато в комнате живых осталось только двое – Сергар и Ольга, копошившаяся на диване.

Женщина была ранена, несколько пуль все-таки ужалили ее через обивку и дивана и Сергару пришлось экстренно ее полечить – нотариус пока нужен. Дело не закончено.

Подлечив (это заняло несколько минут), поставил ошеломленную, с вытаращенными глазами Ольгу на ноги и потащил за собой, за ту дверь, за которой она недавно разговаривала с Вампиром. Оставил сидеть на стуле, вернулся, и начал колдовать над Вампиром, заряжая труп магической энергией. Когда закончил и Вампир поднялся на ноги, глядя в пространство мертвыми глазами, снова вышел на свободное пространство, туда, где лежали замерзшие в ледяные глыбы бойцы. Повел руками, сделав Знак Огня, и через секунд пахнуло жаром – «Гнев Макроха» растопило иней, закипевший, как вода на раскаленных камнях, опалило паркет, съежило враз высохшие кожаные куртки мертвых бандитов, завонявших запекшейся кровью и прелым тряпьем.

«Гнев Макроха» – полная противоположность «Дыханию», оно поднимало температуру окружающей среды до температуры плавления свинца, а может быть и выше. Если бы не то обстоятельство, что все вокруг Сергара было охлаждено до космических температур, то никогда бы не решился его применить. Сейчас же минус на плюс дало ноль.Ну…почти ноль. Нагретые автоматы обжигали руки, но зато почти не обуглились и патроны не начали взрываться. А это уже замечательно.

Трупы, ранее замерзшие, тут же превратились в подобие киселя, и на полу растеклась мерзкая вонючая лужа, в которой как острова торчали кости и одежда убитых супостатов.

Сергар вручил трофейное оружие Вампиру, отдал приказ, и тот пошел к двери, держа в руках сразу два короткоствольных автомата. Через минуту со двора донеслись выстрелы и крики – живой мертвец делал то, что ему было приказано сделать. Все шло как надо.

Вернулся в комнату, где сидела Ольга. Женщина смотрела в пространство, и тихо раскачивалась, вперед-назад, как маятник, а когда Сергар вошел, даже не повернула к нему головы. Видимо находилась в шоковом состоянии, что бывает при сильных стрессах.

Сергар видел такое поведение не раз, и не два – обычно у новичков, впервые побывавших в битве. Он знал – это скоро пройдет. Всегда проходит. Обычно проходит… Иногда сходят с ума, да, особо впечатлительные, но…редко.

Надо отдать должное этой женщине – она даже попыталась отстреливаться от врага, палила из пистолета! Конечно, скорее всего, такое поведение результат воздействия магического посыла – «Объект обожания в опасности – защитить, любой ценой!» Но все равно в душе что-то всколыхнулось. Сергару всегда нравились отчаянные люди, которые не ноют перед лицом врага, а очертя голову кидаются в бой, защищая своих соратников и близких людей даже ценой своей жизни. Пусть даже потом у них и наступает «отходняк«…вот как сейчас.

Сейф нашелся в углу, за фальшивой стенной панелью, выглядевшей, как единое целое с остальными. Нужно было только нажать тайную кнопку на подоконнике, к которой тянулись электрические провода, ощутимо излучавшие что-то вроде свечения в магическом пространстве.

Сергар давно заметил, что он легко обнаруживает электрические сети, когда ныряет в магическое пространство. Думал над этим, и пришел к выводу, что Сила, магия, сродни электричеству, имеет некую общую с магией основу. Увы, трактаты о магии ничего на этот счет не говорили. В мире Сергара не умели использовать электроэнергию, если не считать парализующих заклинаний. Сам он давно собирался поэкспериментировать в этом направлении, но руки все не доходили – то некогда, то просто не хочется, есть гораздо более интересные занятия. Да и нужды особой не было. Приспичило бы – тогда конечно. А так…ну да, забавно, но на жизнь не влияет.

Дверца сейфа рассыпалась под заклинанием ветхости, будто состояла из одной ржавчины. Удар! Нога провалилась внутрь полутораметрового стального монстра. Еще пара ударов, и вместо двери пустой квадрат, за ним – пачки денег, а еще – пистолет, наподобие тех, что были у охранников Вампира.

Денег оказалось не так и много – миллион долларов, шестьсот тысяч евро, и два миллиона рублями в пятитысячных купюрах. Не так много, но довольно-таки объемисто – пришлось сдернуть с окна тяжелую занавесь из плотной серебристой ткани и соорудить из нее что-то вроде мешка, в который с трудом улеглось все найденное богатство.

Увязав объемистый узел, Сергар вынес его в гостиную, положил рядом с дипломатом, что предназначался Ольге, и замер, прислушиваясь к тому, что происходило снаружи.

А снаружи шел бой. Одиночные выстрелы, короткие очереди, истеричные длинные очередищи, когда вылетает весь магазин после того, как палец судорожно зажал спусковой крючок. Крики, стоны, истошные вопли умирающих.

Потом все стихло. Совсем – все.

Сергар вытащил из-за пояса пистолет, внимательно его осмотрел, снял с предохранителя. Он давно уже изучал местное оружие, пусть даже теоретически. Мало ли как пригодится…свое-то «оружие» стало гораздо слабее.

В моделях пистолетов разбирался не так уж и основательно, но снять с предохранителя, дослать патрон в патронник Сергар умел. Это не сложнее, чем устроить в комнате двухсотградусный мороз.

Раскинул щупала, внимательно проверил дом и его окрестности – в живых остались только двадцать женщин, девушек в дальнем конце дома. Кроме них – никого. Трупы. Неподвижные, с тусклой серой аурой, они валялись повсюду, там, где их застала пуля бывшего хозяина.

Вампир нашелся в сауне – судя по тому, что виделось в магическом пространстве, идти он не мог – полз по полу, как червяк. Скорее всего, перебиты ноги, решил Сергар.

Маг вышел из магического пространства, оглянулся по сторонам – где-то здесь должны были быть спрятаны видеокамеры, но он не видел хитро спрятанных глазков.

Сергар сразу понял, что те, кто находился за пределами комнаты видели все его перемещения во время боя, потому они и не стреляли, пока Вампир был еще жив. А потом уже понеслось. То ли месть, то ли решили поживиться деньгами, которые имелись в доме, и нужно было убрать помеху, чтобы пройти к сейфу. Возможно – то и другое сразу.

Чтобы найти в доме наблюдательный пункт, в котором размещались компьютеры, соединенные с видеокамерами, ушло минут двадцать. Но теперь Сергар мог быть спокоен – труха, вместо кучи гудящих машин вряд ли покажет, кто в доме хозяйничал. Кто убил всех этих людей.

Вампир, когда Сергар его увидел, уже подполз к двери дома. Было видно – как и откуда он полз – кровавый след на запорошенном снегом мощеном плитами дворе, тянулся издалека, из-за угла. Стоять Вампир не мог – из конечностей остались только руки, раздробленные у запястий. Ног не было. Вернее – они были, но волочились следом, держась на коже и волокнах мышц, бесполезные, как прошлогодние листья.

Автоматные очереди срезали их, как пилой дровосека, это только в кино показывают, что люди под ударами тяжелых пуль лишь вздрагивают и кричат: «Ой!». На самом деле очередь из автомата может перерубить человека пополам, а если этих автоматов несколько, их владельцы умеют пользоваться оружием…тогда получится то, что случилось с Вампиром.

Сергар потом вспоминал, как все было, представлял, прокручивал в голове: вот Вампир выходит во двор, вот к нему бросаются соратники, и тут же падают под выстрелами своего хозяина. Прежде, чем поняли, что происходит – не до конца поняли, конечно, но поняли – Вампир успевает уложить пятерых. Их трупы у входа в дом.

Затем бойцы залегли, прячась за укрытиями, такими, например, как стоящие во дворе джипы. Открыли ураганный огонь, иссекая ходячий труп длинными очередями. Вся площадка завалена кусочками плоти Вампира, который тупо шел на врага, стреляя, когда видел цель.

Стрелял он хорошо – умелый вояка. Никаких лишних выстрелов. Одна пуля – один труп. Но к тому времени, как добрался до сауны, от его тела мало что осталось. Скорее всего, в сауну он уже вползал.

В сауне лежали несколько трупов – в коридоре, а еще несколько голых мужчин возле бассейна, и с ними рядом десять обнаженных девушек, практически девочек. Остальные попрятались по углам, сидели под кроватями, в шкафах – везде, где только можно было спрятаться.

Вампир не убил девушек. У него не было такого задания. Сергар приказал уничтожить всех мужчин, женщин не трогать.

Минут двадцать ушло на то, чтобы собрать всех девушек к бассейну, нащупывая их магией, подгоняя криком и пинками – они выли, рыдали, тряслись, и не хотели верить, что этот окровавленный, в изодранной одежде человек пришел их освободить, а не убивать.

После долгих, мучительных объяснений, он все-таки сумел втолковать этой хнычущей толпе, чего от них хочет, и девушки разбежались по комнатам, отыскивая теплую одежду. Через полчаса все они стояли во дворе и смотрели, как над особняком поднимается черный дым, а в окна высовываются языки пламени.

Сергар решил не мелочиться и скрыть следы как надо, по-полной – чтобы ни отпечатков пальцев, ни резервных копий записей где-нибудь в тайной комнате особняка.

Про резервные копии ему объяснила Ольга, которую пришлось выводить из шокового состояния и лечить – у нее было тяжелое сотрясение мозга, возникшее после ударов охранника, и если бы Сергар ее не вылечил на место, Ольга не смогла бы не только править автомобилем, и но просто передвигаться своими ногами, сохраняя вертикальное положение. Да и пулевые ранения он с первого раза не вылечил до конца – времени не было. Сейчас закончил.

Лиц Сергара и Ольги освобожденные ими девушки не видели. Сергар натянул на себя шапочку, которую снял с одного из убитых охранников, Ольга же замотала лицо шарфом, когда шла к своему джипу.

Слава богам – джип не был поврежден, если не считать одной пробоины в бампере, не повлиявшей на способность машины к передвижению. Несмотря на вечернюю темень, во дворе было светло от включенных фонарей и ярких прожекторов, потому было совсем не лишним позаботиться о том, чтобы никто не знал, кто сотворил такое с домом и его хозяевами. Потому прежде чем вывести девушек во двор, Сергар содрал с джипа Ольги номера и бросил их в салон, наверняка зная, что в толпе насмерть перепуганных девиц может найтись та, у которой обнаружится фотографическая память, и вот тогда Ольге придется плохо. Да, Сергара она не выдаст, даже если ее будут убивать, но…нотариус ему была нужна. Если в доме не было денег, которые награбил Вампир, значит они скорее всего лежат где-то в банке, и можно попробовать их добыть. Имея «карманного» нотариуса, вступить в права наследства за неким Вампоровым Андреем Ивановичем не так уж и сложно. Ольга рассказывала, что они с Вампиром проделывали такую процедуру не раз, и не два. Куда потом девались люди, лишенные наследства – нотариус не знала, и знать не хотела.

Сергар собрал все бумаги, что были в сейфе, уложив их вместе с деньгами – тоже подсказала Ольга – обыскал Вампира и забрал у него кредитные карты. Карты были избиты пулями, но их номера все-таки читались. Сергар не знал, можно ли их восстановить, но отложил это все на потом . Можно – значит можно. Нельзя – ну и черт с ними!

Когда Сергар подошел к Вампиру, лежащему на оледенелой мостовой, тот поднял голову и посмотрел в глаза своему убийце, и магу вдруг показалось, что в безжизненных зрачках живого трупа мелькнула искра жизни. Бандит посипел разорванной пулями грудью, и что-то прохрипел сквозь рассеченные до зубов губы. Сергар вначале не понял сказанного, но бандит еще раз повторил, и тогда маг отчетливо услышал:

– Вместе будем жариться в аду!

Кто это был? Сам Вампир, каким-то чудом выхваченный из мирового океана Силы, или случайная душа какого-нибудь убийцы, душегуба? Сергар этого не знал, и знать не хотел. Пущенный в упор огневик прожег голову бывшего черного риэлтера, сутенера и бандита, выбросив в воздух облако черного дыма, повисшего в тихом морозном воздухе.

Ветер уже утих, снегопад прекратился, и на небо выползла огромная ясная луна, яркая, как прожектор. Обычная морозная ночь, когда хочется смотреть на звездное небо и думать о вечности…а еще – поскорее забраться в теплый дом, к горячей печи, или под бок теплой женщины, сладко сопящей в твое плечо.

Когда джип урча пробирался по дороге, переметенной застругами снега, Сергар смотрел в окно и думал о том, что такой луны в его мире нет. И вообще никакой луны нет. И как все-таки красиво, когда снежная равнина залита лунным светом – успокаивающим, таинственным, волшебным – как в сказке. И кажется, что нет на белом свете ничего злого, ничего плохого, есть только эта луна, сверкающий снег, а впереди – все только хорошее.

Ведь самое плохое осталось позади, возле полыхающего, как огромный костер особняка. Наверное – позади.

Эпилог

Их никто не остановил по дороге домой. Когда выбрались на трассу и отъехали километров на десять от места событий, навстречу попались пожарные машины, скорая помощь, полицейские автомобили – все с зажженными маячками, они неслись туда, откуда успели убраться Сергар и Ольга. Сергар приказал девушкам позвонить сразу же, как только машина выедет из ворот, и бросил им трубку сотового телфона, которую нашел, обшарив трупы убитых охранников.

Ольгу Сергар отпустил возле своего дома, приказав сидеть тихо, не высовываться, но если возникнут какие-нибудь вопросы – чтобы обращалась к нему днем и ночью. Им еще предстояло купить квартиры несчастливым обитателям деревеньки, обманутых Вампиром.

Конечно, вернуть прежние квартиры скорее всего не было никаких шансов, но ведь не обязательно получить именно эти квартиры. Чего-чего, а в квартирах в городе недостатка не было. Можно подобрать что-то равноценное. Деньги есть, и еще будут – так чего беспокоиться?

Первый этап пройден, банда уничтожена, второй этап начнется позже, когда шум вокруг массовых убийств затихнет. Второй этап следовало обдумать, пройти его, и уж тогда Сергар подойдет к третьему этапу – основному, главному, Охоте на Зло. Вообще – на Зло. Всякое зло. Мир нуждался в чистке, и Сергар это знал наверняка. Первый шаг сделан, получилось все очень даже неплохо, стоило продолжать! Кто его остановит? Кто рискнет это сделать?

Вот закончит обустройство клиники, разберется с жертвами Вампира, тогда и можно будет подумать, как жить дальше. А пока – новогодние праздники, веселье и радость! Сергар еще ни разу не встречал новый год на Земле. И вообще нигде не встречал. В его мире такого праздника не было.

И пусть этот праздник окажется таким веселым, таким хорошим, каким его описывали девчонки! В жизни должно быть больше радости, больше праздничных дней. В этом Сергар был уверен наверняка.

А еще, был уверен в том, что заслужил немного радости и счастья. Ведь он хорошо поработал!

А кто может сделать лучше – пусть делает сам! (Боги, без обид!)

Конец книги

Content

Евгений Щепетнов
Охотник. Кто-то мне за все заплатит!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог