Масалов Александр Александрович

Журналюги и журналюшки

Вместо вступления

От автора

Вы хотите знать, что рассказывают журналисты в курилках и на редакционных пьянках — о себе, о своей профессии и о коллегах[1]?

Тогда эта книга для вас…

ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ[2]

1. Приобрести один экземпляр этой книги.

2. Взять пива, вина, джина с тоником, водки… — в общем, по вкусу.

3. Купить в киоске свежие газеты(лучше всего — местные, но и многие столичные подойдут).

4. Вернуться домой.

5. Попивая алкогольные напитки, старательно, от корки до корки, проштудировать газеты, — как правило, на трезвую голову это делать невозможно.

6. Когда станет совсем тошно, открыть эту книгу и заглянуть с ее помощью в закулисье журналистской жизни.

7. Если книга понравится, поставить ее на полку, время от времени снимать и перечитывать.

8. Если книга не понравится, выбросить в мусорную корзину или подарить своему недоброжелателю…

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Умный и тактичный редактор, который не подавляет, а направляет творческую энергию сотрудника, — это бОльшее чудо, чем умный, пробивной и литературно одаренный журналист.

Михаил Булгаков через пару лет газетной поденщины ненавидел редакторов пуще неволи.

Есть, право же, за что…

Знакомый журналист рассказал мне, как его первый редактор сокращала статью перед публикацией.

Она оставляла первый абзац и вычеркивала второй, пропускала третий и убирала четвертый…

Изуродованный таким вот образом текст шел в набор.

После выхода газеты редактор перечитывала статью и возмущалась:

— Что ты написал? Ничего понять не могу. Всё так путано, сумбурно…

* * *

А вот вам другой редактор: прокуренная жилистая тетя неопределенного возраста — не то ей тридцать пять лет, не то пятьдесят пять.

Крепко сжимая сигаретку желтыми кривыми зубами, она, иронически щурясь, глядит на рукопись.

Громко читает заголовок.

— Хороший заголовок, — хвалит она. — Острый…

Берет карандашик и вычеркивает.

— Неплохо, — комментирует она, ознакомившись с первым абзацем.

И тут же вычеркивает.

— У вас есть стиль, — сообщает она, вымарав половину второго абзаца и что-то дописав от себя.

— Гм… Интересный поворот, — говорит она, пробежав третий абзац, и делает обширную вставку…

В конце концов этот кастрированный и кое-как подлеченный урод появляется на газетной полосе. Не исключено, что за вашей подписью.

Обидно, да?!

* * *

Раньше журналист без партбилета в кармане не мог стать редактором — имей ты хоть семь пядей во лбу, выше начальника отдела или ответственного секретаря не поднимешься.

Чтобы стать "членом" и получить таким образом возможность творческого и карьерного роста, сотрудники были готовы душу черту продать, совершить любую гадость и подлость…

А уж страсти кипели!..

Одна журналистка лет пять не могла вступить в партию — первичка объединения каждый раз "рубила" кандидатуру.

Наконец, парторг не выдержал. В неофициальной беседе посоветовал не действовать столь прямолинейно: через объединение она точно не вступит, ей редактор мешает, боится конкурента на "престол"…

Журналистка тайком подала заявление в первичку завода, входящего в состав объединения.

И старая мечта стала сбываться…

Несколько месяцев редактор не знала, что ее сотрудница — уже кандидат в члены партии.

А однажды пришла на работу необычно задумчивая.

Полдня молчала, а потом произнесла, ни к кому не обращаясь:

— Какой мне сегодня странный сон приснился… Как будто я сижу в кресле, а рядом ты, Марина… К чему бы это?

Не прошло и месяца, как журналистка написала заявление об увольнении.

По собственному желанию, разумеется…

* * *

Журналисты с партбилетами в карманах больше всего боялись неприятностей не по основной профессиональной деятельности, а по партийной линии.

Ведь строгий выговор (да еще с занесением в учетную карточку) вел к понижению статуса — даже если по работе все было замечательно.

А исключение из членов партии было равносильно "волчьему билету".

После этого оставалось надолго или навсегда забыть о журналистике…

Верный путь к "строгачу" вел, например, через "аморалку".

Но самое жуткое было — потерять партбилет…

Один военный журналист старшего поколения сильно выпивал.

Каждый раз, уйдя в штопор, он боялся где-нибудь посеять партбилет.

Со временем это опасение превратилось в устойчивую фобию.

Так что, дойдя до определенного градуса, он начинал лихорадочно искать надежное место, куда можно спрятать сей драгоценный документ…

Однажды такое укромное место придумал, что потом месяца полтора не мог вспомнить — ни на трезвую голову, ни на пьяную.

Уже надо членские взносы платить, парторг плешь проел, а где билет — черт его знает!..

И признаться, что потерял, нельзя: замредактора окружной газеты как никак. Последствия могут быть самые катастрофические. Лучше самому застрелиться, чем признаться…

В общем, когда журналист был близок к отчаянию, партбилет вдруг нашелся: он был под ножкой тяжеленного платяного шкафа.

Как он его один приподнял — загадка…

* * *

Другой редактор увлекся не алкоголем, а мочелечением.

В самом начале перестройки и разгула гласности на страницах газеты публиковал с продолжением книгу о лечебных свойствах мочи.

По слухам, даже закапывал этот целебный «эликсир» не то в нос, не то в уши.

Коллеги из других СМИ от неслись к его увлечению неоднозначно.

Одни считали, что у него поехала крыша, другие — что это его личное дело, пусть собственную мочу хоть стаканами пьет и дерьмо втирает в затылок…

Зато при встрече с адептом мочелечения все вели себя одинаково: сперва осторожно принюхивались, а потом отступали на шаг.

Некоторые, наиболее брезгливые, — на два-три…

* * *

Сейчас редактором может стать любой честолюбивый человек — если его друзья или знакомые намерены открыть СМИ.

Или если он (точнее — она) — высокая длинноногая блондинка…

Даже диплом журфака и опыт работы не очень-то нужны.

Часть первая. 80-е годы ХХ века

Как-то главный редактор пришел в редакцию после обеда сильно поддатый.

Сел за стол, подумал и сказал:

— Ребята, знаете, что мне пришло в голову?

Корреспонденты замерли.

— Я вдруг подумал: все люди смертны. Допустим, с кем-то из вас — не дай Бог, конечно! — что-то случится, а я в тот день буду настолько пьян, что не смогу приготовить достойный некролог… В общем, напишите сами и прямо сейчас. Я положу в сейф. Если понадобится, достану, внесу необходимые коррективы и опубликую…

Корреспондентам идея понравилась.

Хихикая, сидели и строчили автонекрологи по принципу:

«Вчера в результате несчастного случая трагически ушел из жизни талантливейший корреспондент нашей газеты…»

* * *

В августе 1988 года исполнилось сто лет роману Джерома Клапки Джерома «Трое в лодке не считая собаки».

Редактор отраслевой многотиражки решила дать на последней полосе одну главу — ту, где рассказывается о гипсовой форели.

Корреспондент приготовил публикацию.

Начиналась она с места, где говорится о том, что, чтобы стать рыболовом, надо научиться врать: поймал одну рыбу — говоришь, что десять…

Сдав текст, корреспондент ушел в отпуск.

Дней через пять ему домой позвонила сослуживица.

— Ой, — сказала она. — Ты в отпуске…Я тебе так завидую! У нас сейчас такое творится, такое!..

— А что случилось?

— На первой полосе опубликован отчет с пленума Ленинского райкома партии под рубрикой «Новости партийной жизни». А на последней — твой Джером под рубрикой «Рыбацкие байки». Так вот, на верстке кто-то перепутал рубрики… И самое главное — никто этого не заметил, пока редактор не понесла экземпляры в райком партии!

— И что она теперь делает?

— В соседней комнате у всего тиража отрезает уголки с рубриками. Лично. Никому не доверила…

* * *

Редактор предложила корреспонденту написать очерк о человеке, который получает 140 рублей в месяц и доволен своей жизнью…

Идея, конечно, бредовая. Как и большинство идей, время от времени приходящих ей в голову.

Чего стоит, например, замысел репортажа… из-под шкафа.

А теперь вот — новая напасть.

Человек, получающий 140 рублей и при том всем довольный, явно нуждается в госпитализации и лечении…

Между тем, зарплата в 140 рублей ненамного отличалась от оклада штатных журналистов в конце 80-х.

— Мне что, автобиографию написать? — огрызнулся корреспондент.

* * *

В начале 80-х из редакции многотиражки выгнали корреспондента — за прогулы, ошибки в материалах, сорванные задания…

Потом наступила перестройка.

К концу восьмидесятых только ленивый не осуждал прежний курс страны, не критиковал Брежнева и коммунистическую партию СССР.

Как-то на улице редактор встретил этого корреспондента.

Захлебываясь от торжества, тот спросил:

— Теперь видите, что вы были неправы?

— То есть? — спросил редактор.

— Вы выгнали меня за то, что я Брежнева ругал. А теперь выяснилось, что Леонид Ильич действительно козел!

Редактор помолчал немного, а потом сказал:

— Эх, Вася… Как был ты дураком, так и остался!..

И пошел дальше.

Не оглядываясь.

* * *

Корреспондент, хихикая, выстукивал статью на раздолбанной пишущей машинке.

Подошла коллега:

— Что пишешь?

— Нетленку.

— Почему — нетленку?

— А кто это, на фиг, опубликует?!

* * *

Учредитель газеты пригласил к себе корреспондента многотиражки.

И стал на него катить бочку — дескать, материалы слабенькие, надо тебя увольнять…

— Ну что значит — слабенькие? — спросил корреспондент. — А статьи Виктора Сергеева, например, вам нравятся?

— Да, — был ответ. — Настоящий профессионал. В отличии от тебя!..

— Что вы говорите… А статьи Леонида Андронова?

— О чем разговор! Прекрасные статьи!

— Ну так вот: и Виктор Сергеев, и Леонид Андронов — это тоже я…

* * *

Корреспондент многотиражки вернулся с мероприятия.

Сел за стол.

Произнес с тяжелым вздохом:

— Дурацкая ситуация…

— А что случилось? — спросили коллеги.

— Был я на совете директоров нашего объединения. В перерыв зашел в курилку, а там какой-то мужик бросился ко мне с распростертыми объятиями:

«Здорово, Женя!.. Как поживаешь? Почему у нас давно не был?».

Лицо чертовски знакомое. Кажется, директор или замдиректора какого-то рыбхоза…

Я ему говорю:

«Здорово… А что у вас нового?».

Ну, мужик начинает рассказывать. Пятый цех у них там перевыполнил план на 120 процентов… И так далее.

Я с умным видом все записываю.

Мужик спрашивает:

«Когда выйдет статья?».

Я говорю:

«В следующем номере»…

Дурацкая, в общем, ситуация.

— А что ж дурацкого-то?

— Да вот никак не могу сообразить: с кем я беседовал? Спросить было как-то неудобно…

* * *

Корреспондент написал статью о пуске новой поточной линии японского производства.

Статья была хорошая, ее похвалили на планерке, и корреспондент загордился. Ходил по редакции весь из себя — надутый, важный…

Один журналист вышел из редакции и позвонил с вахты:

— Можно корреспондента такого-то?

— Я вас слушаю!

— Это беспокоит Валентин Лазаревич Тискович, секретарь-референт господина Мотумото, японское представительство фирмы такой-то в Москве… Господин Мотумото просил поблагодарить вас за отличный материал, опубликованный в газете… Загранпаспорт у вас есть?

— А что такое?

— Господин Мотумото хочет, чтобы вы побывали в головном предприятии нашей фирмы и приготовили репортаж.

Корреспондент с жаром воскликнул:

— Ну, загранпаспорта у меня нет, но я его получу. А за чей счет я поеду в Японию?

— Дорога, гостиница, питание и суточные — за счет фирмы, разумеется. Сможете отпроситься дней на десять?

— Да, разумеется!.. Конечно!..

— Очень хорошо. Сегодня в три часа господин Мотумото посетит редакцию, вы с ним лично оговорите детали…

Корреспондент сбегал домой и переоделся.

По дороге в редакцию купил подарок господину Моцумото — сувенирную казачью саблю, вбухав в нее почти все сбережения.

В «тройке» и при галстуке, как неприкаянный, бродил по редакции.

Расспрашивал соседей по кабинету, какой курс йены… нет ли у кого-нибудь русско-японского разговорника… как быстрее оформить загранпаспорт…

К часу дня все сотрудники уже знали о розыгрыше и с трудом сдерживали смех.

Апогей наступил без пяти минут три.

С вахты позвонили:

— Это Валентин Тискович беспокоит.

— Слушаю вас, Валентин Лазаревич!

— Забыл спросить… Вы японский язык знаете?

Пауза.

— Н-н-нет…

— Это серьезная проблема. Как же вы будете у сотрудников фирмы брать интервью?

— Ну… Через переводчика.

— Да вы знаете, переводчика у фирмы нет…

— А если нанять?

— У господина Мотумото такой графы в смете расходов нет… М-да. Проблема.

— Что же делать? — пролепетал корреспондент.

Голос в трубке, мгновенно утратив официальные интонации, произнес:

— Ты, Вася, кажется, саблю купил? Ну так сделай харакири…

* * *

Один журналист ухаживал за коллегой — еврейкой по национальности.

Ухаживал долго, добился взаимности, но не женился.

Его спросили:

— Витя, а что ты Машку кинул? Из вас такая классная пара могла получиться!..

— Да понимаешь, я из деревни…Хронологию у нас определяют примерно так: «Это было в том году, когда, помнишь, самолет на кукурузном поле разбился…». Мне не хочется, чтобы на родине говорили: «Это было в том году, когда Витька в дом еврейку привел!..».

* * *

Редактор вызвал корреспондента:

— Поезжай в рыбколхоз такой-то…

— Зачем? — искренне удивился корреспондент. — Мы там рыбу уже брали!..

— Блин! Ё-пэ-рэ-сэ-тэ!.. Я тебя что, за рыбой туда посылаю?! Корреспонденцию напиши о трудовых достижениях!

* * *

Журналист захотел написать репортаж о путине. Уговорил рыбаков небольшого сейнера взять с собой.

К слову сказать: все происходило в Черном море, близ Керченского полуострова.

Первые полчаса журналист наслаждался плаванием.

С огромным интересом смотрел как судно прошло пограничный контроль.

Побывал в трюме, в машинном отделении…

А еще через полчаса корреспондента начало мутить.

Береговой линии к тому времени уже не было видно — вода со всех сторон, кругом вода…

В течение часа он выблевал все, что было в желудке, но лучше не стало.

Тогда журналист на сгибающихся ногах подошел к капитану и потребовал:

— Поворачивай обратно!

— Не могу, — сказал капитан. — Мы уже пограничный контроль прошли.

— Поворачивай, я умираю!

— Да ты потерпи немного, — сказал капитан. — Еще час-два — и твой вестибулярный аппарат адаптируется к качке…

Тут журналист представил, что ему предстоит испытать в ближайшие сутки, и словно сбесился.

Он матерился.

Он грозил обкомом партии.

Он утверждал, будто репортаж о путине ему надо срочно, прямо сейчас, отдать в газету.

Он даже прорвался в рубку и попытался самостоятельно взять управление сейнером в свои руки.

Долго его не могли оторвать от штурвала…

Пришлось связаться по рации с другими судами.

Выяснилось, что какой-то сейнер возвращается из плаванья в порт.

На этом судне журналиста и доставили на берег.

Он произвел такое впечатление, что капитан года три матерился, увидев любую газету…

* * *

Корреспондент позвонил куда-то в область.

Поинтересовался плановыми показателями. Записал фамилии и номера бригад.

В конце беседы спросил:

— А какая у вас погода?

— Нормальная, — был ответ. — Тучи в принципе есть, но дождя нет…

— Очень хорошо. Спасибо за интервью…

После чего придвинул к себе пишущую машинку и принялся бойко отстукивать репортаж, начинающийся так:

«Тучи плыли низко, но дождя не роняли. Я стою с бригадиром (таким-то) на краю поля и всматриваюсь в колышащееся от малейшего дуновения ветра пшеничное море, взращенное умелыми руками колхозников…»

Профессионал, что и говорить…

* * *

На пуск новой садковой линии приехала комиссия из главка.

Объект приняли без единого замечания и направились в столовую.

Там был накрыт роскошный стол.

Изюминка угощения — роскошная запеченная рыба. Из расчета — одна штука на двоих.

Гости начали есть и пить.

Корреспондент отраслевой многотиражки съел тарелку супа, жаркое с картофельным пюре и принялся уничтожать колбасу, сыр, помидоры и огурцы.

Сидящий напротив него заместитель председателя приемной комиссии поинтересовался:

— А почему ты рыбу не ешь?

— Да знаете, я рыбу как-то не очень люблю…

— Почему?

— Костей много… Да и вообще…

— Надо же, — хмыкнул зам. — Работает в рыбной газете, а рыбу не любит… Давай так: я возьму себе голову, а ты — все остальное.

Корреспондент поморщился, но решил попробовать.

О, это была не рыба! Это было чудо!..

Пяти или шести килограммового сазана запекли не в духовке, а в самой настоящей печи.

Через каждый сантиметр на рыбине были глубокие — аж до хребта — насечки, и в эти насечки втерты какие-то специи на основе томат-пасты.

Мясо у рыбы — нежное-пренежное, красноватое, пряное, пахнущее дымом…

В общем, он и сам не заметил, как от здоровенного сазана остался один хребет.

— А говорил — рыбу не любишь, — усмехнулся сосед по столу.

После трапезы в столовой гостей пригласили на продолжение банкета.

Корреспондент отказался — он хотел побродить по местным книжным магазинам.

Но едва он переступил порог первого, почувствовал себя нехорошо…

Ближайшая уборная находилась в здании автовокзала. Корреспондент ворвался в кабинку — буквально в последний момент…

Когда ему полегчало, направился к билетным кассам.

И тут живот прихватило снова…

В общем, он не мог уехать часа полтора.

Зато с тех пор он навсегда полюбил хорошо приготовленные рыбные блюда.

* * *

Журналист поехал в командировку.

Встретился с кем надо, взял фактуру и… забухал с гостепреимными хозяевами.

Командировка была на три дня, а он «застрял» аж на пять…

Он появился в редакции на шестой день без копейки денег, с безумными глазами, всклокоченный, еле живой.

И только здесь вдруг с ужасом обнаружил, что где-то потерял (или забыл)свой блокнот…

— Где тебя черти носили? — осведомился редактор.

— Слишком много встреч было… — с трудом нашелся горемыка. — За три дня управиться ну никак не мог.

— Когда материалы сдашь?

У журналиста внутри всё оборвалось.

Суть бесед он, конечно же, помнил, но детали, названия, фамилии и цифры…

Собравшись с духом, кое-как выдавил из себя:

— Ну, первый к вечеру сдам. Остальное- завтра.

— Ну, гляди… Обещал.

Серьезная ситуация требовала радикальных мер.

Журналист отпросился на час и заглянул к друзьям — они работали в фирме по соседству.

Обрисовал свое положение и уговорил помочь…

Помощь эта выглядела примерно так.

Два жлоба в кожанках и с бритыми головами вошли в редакцию, огляделись и спросили:

— Это газета такая-то?

В комнате были только редактор и машинистка.

— Да, — ответил редактор.

— Где можно найти журналиста такого-то?

— Он на задании. Будет минут через сорок.

Тут жлобы увидели кейс, стоящий у стола.

— Это его кейс?

Редактор удивился, но ответил:

— Да. А в чем, собственно…

Жлобы схватили кейс и убежали.

Редактор даже не сделал попытки догнать или вызвать милицию.

Минут через двадцать вернулся журналист.

— А у тебя только что кейс похитили! — сообщила машинистка.

— Кто похитил? — заорал журналист. — Как это — похитили? Надо в милицию заявить!.. У меня ж в кейсе блокнот лежал! Как же я отписываться буду?!

— Сережа, не валяй дурака, — сказал редактор сквозь зубы. — Чтоб заявление через пять минут лежало на столе! А то уволю по статье!..

* * *

Поздней осенью корреспондент приехал в сельскую глубинку. Ему надо было приготовить интервью с директором одного предприятия…

Пока дошел от автобусной остановки до парома, чтобы переправиться на другой берез реки, замерз, как цуцик.

У причала была забегаловка для дальнобойщиков. Журналист решил выпить чая, чтоб согреться.

Оказалось, что в самовар только что залили свежую воду. Надо ждать минут двадцать, пока закипит.

Тут он увидел на прилавке поднос. На подносе стояли граненые стаканы, наполненные вином.

— Дайте вина и бутерброд с колбасой, — попросил журналист.

Вино было как компот. Журналист выпил стакан, ничего не почувствовал и попросил второй стакан.

Впрочем, второй стакан утолил жажду, но не согрел. Пришлось выпить третий.

На душе немного потеплело.

От парома до предприятия идти предстояло километра три вдоль берега.

Журналист отправился в путь, любуясь природой. Ну там — лента реки, желтая листва под ногами, лес…

Наконец, впереди показались постройки.

Журналист спросил у мужика в спецовке, где можно найти директора и направился в административное здание.

Первое и единственное, что он запомнил, — в прихожей было очень жарко.

Дальше он ничего не помнил — вино ударило по шарам.

Очнулся он на следующий день у себя дома, на диване.

Сперва бросился к своей сумке.

В блокноте обнаружил стенограмму интервью, которое он якобы взял.

В паспорте — аккуратно сложенное вчетверо командировочное удостоверение с печатями «прибыл-убыл»…

Чудеса какие-то!

Придя в редакцию, он отписался и позвонил по междугородке, чтобы зачитать интервью директору.

Директор с огромным интересом выслушал текст, хмыкнул и разрешил публиковать. Хотя голос у него был какой-то странный…

Лишь через пару недель журналист узнал, что произошло после того, как он вошел в административный корпус.

У директора было совещание.

Вдруг дверь распахнулась настежь. На пороге появился в стельку пьяный парень с кожаной сумкой на плече.

Пошатываясь и глядя куда-то в сторону, он произнес:

— Мне нужен… ну этот… как его…нужен… блин!.. ну, директор.

— А вы кто такой? — оторопел директор.

— Я корреспондент такой-то и згазеты такой-то…

— Вы пьяны?

— А что, вам когда-нибудь в жизни доводилось видеть журналиста-трезвенника? — не без яда осведомился нежданный гость.

— Допустим… И что вы хотите?

— Мне надо у вас взять интервью.

— Ну хорошо, — сказал директор. — Вы подождите меня в соседней комнате, мы уже заканчиваем…

Журналист окончательно вырубился после того, как взял интервью.

Директор посмотрел в паспорте прописку и лично отвез его на машине домой…

Так что — никакой мистики.

Сплошной профессионализм, который, как известно, не пропьешь.

* * *

Один журналист подрабатывал в уфологическом центре на должности пресс-атташе по связям с общественностью.

А потом вдруг взял и уволился…

Все удивились:

— Платили мало?

— Да нет, нормально платили.

— Работы было много?

— Нет.

— Тогда в чем дело?

Журналист помялся немного, а потом все-таки ответил:

— Во время войны в Персидском заливе в море вылилось много нефти. Ну, эти болваны написали письмо Саддаму Хусейну, что за сто тысяч долларов готовы биополями очистить Персидский залив. Я решил не дожидаться, когда нас всех отправят в психушку или начнут таскать на допросы в КГБ…

* * *

Распахнулась дверь, и на пороге появился дедушка.

Он медленно обвел тяжелым взглядом корреспондентов и вдруг заорал:

— Вот вы тут сидите… А рыбец гибнет!!!

Журналисты переглянулись. А вдруг где-то в самом деле массовый замор рыбы, а они об этом еще ничего не знают?

Один схватил со стола блокнот, другой — вскочил на ноги, глядя в сторону своей сумки… Ну как будто прямо сейчас готовы выехать на место ЧП.

— Где, где гибнет рыбец?!

— Везде! — со смаком выговорил дедушка. — А вы тут штаны просиживаете!..Об этом обязательно надо статью написать!

Повернулся и ушел.

* * *

В редакции накрыли стол — чтобы отметить день рождения сотрудника.

Только один корреспондент — новичок — отказался участвовать в коллективной пьянке.

— Я — йог, — так он мотивировал свое решение. — Веду здоровый образ жизни. Мяса не ем, не пью — это вредно для здоровья…

— Что, в самом деле?

— Ну да.

— Раз йог — покажи что-нибудь…

Новичок поломался немного, а потом разулся, залез на стол и сел в позу лотоса.

Стол не выдержал тяжести, и йог упал на пол.

Да так неудачно, что сломал руку, два ребра и повредил позвоночник.

Получил вторую группу инвалидности.

Еще неизвестно, что вреднее — йога или дружеское застолье…

* * *

Одна журналистка целый день азартно писала репортаж.

Черкала, переписывала набело, снова черкала, ходила пить кофе…

К шести часам вечера совершенно выбилась из сил.

— Ладно, — сказала она, — завтра допишу…

И ушла домой, оставив рукопись на столе.

Любопытствующие коллеги заглянули в рукопись.

На чистом листе бумаги было всего одно слово:

«Смеркалось…».

* * *

Приехал журналист на завод.

Чтобы не спрашивать фамилию, имя и отчество директора у секретарши, решил списать в проходной, со стенда.

Только начал строчить в блокноте, рядом остановился какой-то мужчина лет сорока и спросил:

— Что это ты тут пишешь как шпион?

— Так я и есть шпион… — ответил корреспондент. — Американский…

А что он еще мог сказать? Положение дурацкое.

Слава Богу, мужчина попался языкастый, с чувством юмора.

— Ну, американский — ладно, — сказал он. — Лишь бы не наш…

* * *

Корреспондента послали на рыбокомбинат взять интервью у бригадира цеха горячего копчения.

В цехе пахло так, что у газетчика сразу поехала крыша…

Едва началось интервью, бригадир вдруг вспомнила, что ей надо куда-то минут на десять отлучиться.

Вернулась она намного раньше — минуты через три.

Как раз в тот момент, когда корреспондент, обжигаясь и поскуливая от нетерпения, заталкивал свежекопченые рыбины с металлического прута в свою сумку…

* * *

Редактору было скучно.

Сперва она листала журнал мод, потом — маникюрила ногти.

Затем сделала несколько телефонных звонков подружкам…

Наконец, решила наставить подчиненных на путь истинный.

— Лена, ты сейчас над чем работаешь? — спросила она.

Корреспондентка старательно рассказала о материале, который она писала.

— Двести строк, — нравоучительно заметила редактриса. — Или нет… Напиши сто восемьдесят строк. А еще лучше — сто семьдесят пять.

Лена кивнула — дескать, хорошо. Надо сто семьдесят пять или сто семьдесят четыре с половиной строки? Значит, будет…

— Ира, а ты над чем работаешь? — спросила редактриса другую корреспондентку.

— Репортаж заканчиваю о совете трудового коллектива. Сейчас вычитаю и сдам…

— Репортаж? Не надо. Напиши лучше обычную корреспонденцию.

— Я ж на планерке именно репортаж заявила! Я его уже почти написала!

— Газетное дело — дело гибкое. Пиши корреспонденцию.

Ира тяжело вздохнула и стала перекраивать репортаж в корреспонденцию.

— Валера, а ты сейчас над чем работаешь?

Журналист на секунду оторвался от машинки и буркнул:

— Над собой.

— Над собой ты будешь дома работать! А сейчас материал пиши! Чтоб через двадцать минут сдал! Будешь хамить — премии лишу!

Свободные уши закончились.

До конца рабочего дня осталось еще часа полтора…

Редактриса зевнула и вновь открыла журнальчик.

* * *

Редактор многотиражки, придя на работу, с гордостью рассказала сотрудникам:

— Вчера у меня холодильник сломался. А я кастрюлю борща сварила. Ну, я не растерялась. По телевизору как раз показывали выступление Чумака, и он предложил поставить перед экраном воду, — для зарядки. Я поставила кастрюлю с борщом…

Вечером, придя домой, она обнаружила, что борщ все-таки прокис.

* * *

Журналиста вызвали в отдел кадров.

Попивая чаек, инспектор спросила:

— Вы журналист?

— Да.

— А почему вы не член Союза журналистов?

— А почему я должен быть членом Союза?

— Я буду с вами предельно откровенна. Редактор под вас копает. У вас незаконченное высшее образование, и она решила этим воспользоваться. Если вы вступите в Союз, то укрепите свои позиции.

— Ясно, — сказал журналист. — Надо — значит, вступлю.

За пару месяцев он опубликовал в крупных областных газетах десяток статей, собрал рекомендации и вступил в Союз.

Редактриса, узнав об этом, поздравила сквозь зубы.

Потом журналист спустился в отдел кадров, предъявил новенький билет и попросил внести в анкету изменения.

Инспектор, доставая папку, поинтересовалась:

— Кстати, а почему ваша редактор не член Союза?

Журналист ляпнул:

— А кто ее туда примет? У нее ни одной публикации… Как журналист она — ноль.

Прошло три недели, и он написал заявление по собственному желанию.

* * *

Редактор газеты — в прошлом майор пограничной службы — сказал, что может пить чистый спирт.

Он был страшный бахвал, и подчиненные пропустили его слова мимо ушей.

Как-то в редакции отмечали день рождения.

Редактор достал из портфеля здоровенную бутыль с медицинским спиртом и лихо, не запивая водой, а только закусив, опрокинул стопку.

Потом, в знак высокого доверия, налил заму.

Зам выпил.

Спирт обжигающей струей устремился по пищеводу в желудок.

Зам выпил полбутыли минеральной воды прежде чем привел организм в порядок, а от второй стопки отказался, сказав:

— Нет, спасибо. Пограничник из меня точно не получится…

* * *

Журналист устроился в отдел информации крупной областной газеты.

Начальником у него был седовласый, крепкий мужчина с двумя особыми приметами: сильнейшим косоглазием и какой-то странной манерой здороваться — он протягивал руку, прижав один палец к ладони.

Через пару месяцев знакомые заметили, что новичок, во-первых, перенял у шефа манеру здороваться, а, во-вторых, стал заметно косить.

В теории эволюции Дарвина, право же, что-то есть…

* * *

К корреспонденту в редакцию заглянул знакомый.

— Ты посиди немного, — сказал корреспондент. — Я сейчас вернусь.

И вышел из кабинета.

Знакомый увидел на столе лист бумаги из обычной тетрадки, в клеточку, и стал читать.

Это было письмо от какой-то бабушки из глубинки.

Когда она углубляла подвал, в фундаменте дома обнаружила… авиационную бомбу времен Второй мировой.

Очень ржавую.

Того и гляди — взорвется…

Бабушка, как водится, обратилась в милицию с заявлением.

Милиция переадресовала ее на управление по делам гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций, а ГО и ЧС, в свою очередь, — на военных: дескать, пусть они разминируют.

А военные сразу приехать отказались — нет бензина…

В общем, бабушка уже второй месяц живет как на вулкане.

Отгоняет от своего дома шалящих подростков — ни дай Бог, потревожат бомбу…

И газета — ее последний шанс решить проблему.

Тут вернулся корреспондент.

— Будешь об этом писать? — спросил знакомый.

Увидев, что он прочитал, корреспондент аж в лице переменился.

Вырвал письмо из рук, сунул в портфель и спросил:

— Тебя в детстве учили, что чужие письма читать нехорошо?

— А я не знал, что это письмо… Так будешь писать? А то ситуация очень интересная.

— Нет, не буду.

— Почему?

— Ну, понимаешь, этому письму года два. Может, и этой бабки, и ее дома уже давно нет на свете…

* * *

Студент журфака пришел в редакцию и попросил дать ему какое-нибудь задание.

Корреспондент пожал плечами и поручил приготовить материал — не слишком сложный да и не очень нужный газете.

Получив задание, студент поступил в лучших традициях всех внештатников и студентов журфака: сгинул.

Через месяц, зайдя в редакционную уборную, увидел пропавшего студента.

Студент, кряхтя, справлял большую нужду.

— Никак статью принес? — спросил корреспондент из соседней кабинки.

— Пока нет… Живот прихватило…А я как раз мимо шел…

— Ясно. Так как там статья поживает?

— Побывал. Всё взял. Сегодня или завтра напишу и принесу.

— Неплохо бы, — сказал корреспондент.

Парнишка навалил здоровенную кучу.

Смыть не смог — воды не было.

Так и ушел, оставив о себе дурнопахнущий автограф…

И больше никогда не появлялся.

После этого корреспондент руками отмахивался от сотрудничества с любыми внештатниками и студентами журфака:

— Толку от них!.. Придут, нагадят…Да еще и тему завалят!..

* * *

Журналист написал цикл статей о полтергейсте, НЛО и всякой иной потусторонней хренотени.

Коллеги, фигурально выражаясь, попадали в обморок.

Спросили:

— Что с тобой? В контактёры-экстрасенсы решил податься?

— Фиг вам, — был ответ. — Вот закончится перестройка, придут «наши» к власти, начнут прессу шерстить… Вызовут меня и спросят: «Ты во время перестройки что писал — за коммунистов или против?». А я отвечу: «Я писал о барабашках и тарелках. А теперь, товарищи, сами решайте, это «за» коммунистов или «против»…».

* * *

Одна газета в разгар гласности первой (из местных газет, разумеется) употребила в статье слово «член».

В смысле — половой орган мужчины…

Позвонили доярки из какого-то далекого совхоза и принялись возмущаться:

— Мы так любим вашу газету!. А вы докатились до желтой прессы!.. Мы больше вас читать не будем!

Это произвело на редактрису такое впечатление, что она вообще запретила в материалах употреблять слово «член».

Даже когда приходилось писать «член партии с такого-то года».

Часть вторая. 90-е годы ХХ века

Как-то собкор крупной центральной газеты рассказал знакомым о том, как первый раз в жизни пришел в редакцию СМИ.

Дело было зимой, в январе или феврале.

На улице шел снег.

Молодой жизнерадостный девятиклассник, трясясь от холода, вбежал в холл издательства, понесся вверх по лестнице…

И вдруг увидел, что навстречу ему спускается старик лет семидесяти с длинной седой бородой.

Старик был бос и практически гол.

Из всей одежды — только длинные семейные трусы…

Впоследствии выяснилось, что это был известный целитель и основоположник учения о гармоничной жизни Порфирий Иванов, пришедший в областную молодежку, чтобы дать интервью.

Будущий журналист на всю жизнь запомнил, что редакция — это сумасшедший дом, место, где возможно всё…

* * *

Трудно найти редакцию, в которой корреспонденты были бы на рабочих местах в девять часов утра.

Как правило, самые ранние пташки появляются часам к одиннадцати.

Если не надо срочно отписываться, то пьют кофе, курят, болтают по телефонам…

Затем подтягиваются остальные.

Делают тоже самое, изображая видимость работы.

Хорошо, если маховик производственного процесса раскрутится к часу дня.

Скорее уж — к двум-трем часам.

А если журналист с раннего утра на рабочем месте, — значит, он никуда не уходил, с коллегами всю ночь квасил…

Что квасил?

Ну уж точно не квас!

* * *

Молодая журналистка написала очерк о работницах обувной фабрики.

Редактор отдела, прочитав, озабоченно наморщил лоб.

— Все хорошо, но конкретики мало.

— То есть?

— Надо обязательно упомянуть фамилии наставников старшего поколения, которые помогли молодым работницам в росте профессионального мастерства. Позвони завтра на фабрику, узнай фамилии.

Найдя в тексте нужное место, вписал от руки фамилии «наставников»- Белку Стрелкину и Стрелку Белкину.

Журналистка в день сдачи номера, как водится, завертелась.

Забыла позвонить на завод, и очерк был опубликован с редакторской «шубой».

Утром, в день выхода газеты, в кабинете у главного редактора зазвонил телефон.

— Мы работаем на обувной фабрике, — сообщил голос. — Только что прочитали очерк. Он нам очень понравился. Не можем понять только, кто такие бригадиры-наставники Стрелка Белкина и Белка Стрелкина… У нас таких нет.

Журналистка ездила извиняться.

* * *

День рождения одного журналиста приходится на 19 августа.

1991 год он запомнил на всю оставшуюся жизнь.

Во-первых, в Москве произошел путч. Так что каждый гость, вручая подарок, уверял:

— Слышал, что в белокаменной сейчас творится? Приурочено специально к твоему дню рождения…

А, во-вторых, после обеда ему домой позвонила редактор.

Вовсе не для того, чтобы поздравить…

— Я только что говорила с хозяином нашего еженедельника, — сообщила она. — Он собрал вещи, погрузил в машину вещи, жену и детей. Укатил к теще в область — отсиживаться. Мы с тобой теперь безработные…

Правда, через неделю все утряслось, и хозяин вернулся.

Газета снова стала выходить.

А вот неприятный осадок остался…

* * *

Безработный журналист пришел устраиваться в газету.

Когда-то его выгнали за пятый пункт, вольнодумные высказывания в адрес правительства и недисциплинированность.

Теперь он решил, что если прежний режим рухнул, то его возьмут на работу ну просто автоматически…

Страна развалилась, газета сменила название, а вот главный редактор был все тот же.

— Игорёк, — сказал он мягко. — Я тебя прекрасно знаю и ценю как профессионального газетчика. Но посуди сам: как я могу тебя взять на работу? И без того говорят, что у меня полредакции пархает…

* * *

После того как рухнул партноменклатурный режим, газеты, учредителями которых были обкомы и горкомы партии или ВЛКСМ, сняли с "шапок" названия своих бывших владельцев.

И стали выходить как ни в чем не бывало…

В начале 1993 году главный бухгалтер одной из таких вот газет сдавала годовой отчет.

Инспектор налоговой отчет принял и мимоходом- к слову пришлось — попросил занести копию устава и учредительных документов, а то он их что-то в личном деле не нашел…

Главбух отнесла.

Через пару дней из инспекции позвонили.

Главный редактор слушала, что говорил голос в трубке, бледнея с каждой секундой.

Затем плюхнулась на ближайший стул и схватилась за сердце.

— Нас собираются закрывать, — сообщила она встревоженным корреспондентам. — У кого валидол есть?

— А что случилось?!

— Говорят, будто юридически нас третий год в природе не существует, мы работаем незаконно…

* * *

Скандал удалось замять.

За газету вступились знакомые- чиновники из областной администрации: в стране, дескать, эпоха гласности, а вы хотите прикрыть большую и старейшую газету региона! Кремль этого не поймет!

Налоги все эти годы они исправно платили? Платили! Вот и дайте людям спокойно привести документы в соответствие с новыми нормами!..

Не успела редактор вздохнуть с облегчением, как она сообразила, что предстоят новая напасть — обсуждение и принятие нового устава редакции, а потом выборы нового главного редактора.

И ее, как ставленника прогнившего режима, вполне могут прокатить…

Что делать?

На еженедельных планерках она источала патоку.

Она замечала малейшие удачи сотрудников и не замечала грубейшие просчеты.

В свободное время шаталась по кабинетам.

Говорила сотрудникам:

— Знаете, что скоро выборы редактора? Думайте и выдвигайте кандидатуры. А то все, кого я не спрашиваю, называют только меня. Выборы из одного человека — это недемократично!..

Внимательно смотрела на лица и шла дальше.

Наконец, она добралась до отдела информации.

Завела привычную волынку.

Один корреспондент глянул навечно пьяного фотографа, дремавшего на стуле у окна, и предложил в порядке бреда:

— А давайте его выдвинем!

Редактор обалдело глянула на фотографа.

Фотограф, услышав, что говорят о нем, проснулся, приосанился и молодецки крутанул прокуренный ус.

— А что? — развеселился корреспондент. — Это будет сенсация: простой фотокорр стал редактором газеты! Торжество демократии!

Глаза у редактора округлились еще больше.

Молча вышла из кабинета…

На ближайшей же планерке фотокорра выдрали как сидорову козу — за неудачные, с точки зрения редактората, снимки и за неоднократное появление на работе в нетрезвом виде…

* * *

Корреспонденты приготовили первоапрельский номер, практически полностью состоящий из материалов-мистификаций.

Фантазия у людей разыгралась, статей и очерков было написано больше, чем могла вместить газета.

Некоторые материалы слетели с полос первоапрельского номера.

Ушли "в загон".

И была там одна корреспонденция, написанная как бы на полном серьезе.

О том, как сотрудники некогда секретной военной лаборатории после многолетних неудач сумели-таки телепортировать… ежика на десять километров.

По недоразумению набор этой корреспонденции не был рассыпан.

И через несколько недель на верстке по запарке им забили "дыру" в полосе…

В редакции долго ржали, обнаружив, что мистификация с телепортацией ежиков опубликована.

Через пару дней ржали еще громче, когда заметку перепечатала одна крупная центральная газета.

А еще через пару месяцев одна из западных радиостанций передала сенсационное сообщение: посткоммунистическая Россия продолжает изыскание новых видов вооружения — дескать, есть информация об удачных опытах по телепортации на Юге России…

* * *

Факс — машина, ставшая сейчас неотъемлемой частью любой приемной, когда-то была весьма дорогой и редкой штукой.

Никто не знал, как с ним обращаться.

Да и учиться не хотел — а то еще сломаешь, не дай Бог, потом до пенсии не расплатишься.

Поставили в приемной (понты — великая штука!..) и пользовались им как обычным телефоном.

Все равно никто им факсы не отправлял…

И вот примерно через пару месяцев в редакцию одной газеты позвонил какой-то крутой деятель.

— Девушку, примите факс… — сказал он небрежно.

Секретарша обмерла.

— Одну минуту, — сказала она и бросилась в кабинет главного редактора. Там факс надо принять, а я не умею…

— А я, думаешь, умею? — был ответ.

Тогда секретарша метнулась к замредактору — в кабинет напротив.

— Юрий Павлович, там факс просят принять… — жалобно сказала она.

Замредактора встрепенулся: это был звездный час — первое факс-сообщение в жизни редакции!

Бросился в приемную и схватил трубку:

— Алло?

— Примите факс! — повторил голос.

— Принимаю.

— Стартуйте!

— Стартую! — торжественно сказал замреда и ткнул пальцем в зеленую кнопку с надписью "Start".

Потом он, ликуя, стоял вместе с секретаршей и смотрел, как из факса медленно выползает бумажная лента.

Дикари из племени мумбо-юмбо с подобным интересом рассматривают консервную банку, выброшенную за ненадобностью белым колонизатором…

* * *

На праздновании Нового года было слишком много коньяка.

Журналисты перепились.

Тут один фотокор стал катить бочку на соседа:

— Ты меня не любишь!

— Естественно. Я не гомик, чтоб тебя любить.

— Вот оказались бы мы с тобой на необитаемом острове, ты б меня схавал…

— А то! — пошутил сосед.

Тогда фотокор с идиотской ухмылкой протянул руку к его лицу и стал орать:

— На, хавай, хавай!..

— Спасибо, я уже сыт.

Фотокор страдал подобной фигней еще минут пять. Потом ему надоело.

А где-то в подкорке соседа эта сцена отложилась.

В общем, через полчаса, зайдя в кабинет, он увидел фотокора.

И на лице последнего вдруг появилась все та же идиотская ухмылка.

Ни слова не говоря, сосед по столу подошел к фотографу и вцепился зубами в его плечо.

Прямо сквозь куртку, рубашку и майку…

Фотограф вскрикнул, отшатнулся.

Потом замахнулся, чтобы дать в морду, но тут заглянул в глаза.

А глаза у соседа по столу, надо полагать, были совсем мертвые.

Причем настолько, что фотограф подхватил свою сумку с аппаратурой и бочком сквозанул в дверь…

Только его и видели.

После Новогодних праздников он появился в редакции с бюллетенем и принялся орать, что у него опухло плечо, что ему каждый день делают уколы…

Но самое страшное: жена ему не верит.

Она считает, что за плечо его укусил не пьяный коллега-журналист, а какая-то баба в порыве страсти.

* * *

Главный редактор ушел в отпуск, и корректора расслабились.

В первом же вышедшем номере было не просто много ошибок — он изобиловал ими.

Первый заместитель, позеленев, схватил газету и помчался в корректорскую- орать, тыкать носом и отрывать головы…

— Ну, ладно! — возмущался он. — Вы не знаете, как пишется слово «прецедент»!..

Фамилия первого зама губернатора для вас тоже тайна за семью печатями…Черт с ним, с замом! Он вам не сват и не брат…

Но вы пропустили ошибку даже в моей фамилии, вашего непосредственного начальника!..

Вам что, работать в нашей газете надоело?!

* * *

Журналистка спросила у коллег номер телефона какого-то отдела в администрации города.

Номер ей дали, но предупредили:

— Только ты там поделикатнее…Не помню точно, но та женщина, которая тебе нужна, не то сама умерла, не то у нее кто-то умер…

— Хорошо-хорошо, — сказала журналистка. — Я буду очень деликатна.

Сняла трубку, позвонила:

— Простите, мне нужна Людмила Сергеевна!

— Я вас слушаю.

— Ой, вы живы!.. Как хорошо!..

* * *

На планерке похвалили статью корреспондента.

— Хороший материал, — сказал редактор. — Теплый такой, душевный…Автор явно пропустил тему сквозь себя!

* * *

В редакции бухали так, что после часа дня трудно было найти трезвого журналиста.

Если предстояло послать кого-нибудь на пресс-конференцию в администрацию области или в Законодательное собрание, редактриса, ругаясь, лично бегала по кабинетам и принюхивалась к корреспондентам:

— Ты пьян, скотина… И ты пьян в стельку… Всех на хрен выгоню!..

Стоп! А ты, Вася, кажется, похож на трезвого. Ну-ка, посмотри мне в глаза…

Значит, так. Сегодня в два часа пресс-конференция… В два, слышишь?.. Отпишешься — так и быть — не сегодня, а завтра!..

* * *

Журналист написал статью против пуска атомной электростанции.

Через день позвонили из центра общественных связей АЭС:

— Атомная станция при правильной эксплуатации совершенно безопасна! Приезжайте к нам, мы вам все покажем: реакторный блок, турбины…

— Спасибо, — сказал журналист. — У нас в газете плохо со средствами на командировочные расходы…

— Ничего, мы машину пришлем. Гостиница и все остальное — тоже за наш счет.

— Извините, конечно, но у меня со временем плохо. Зашиваюсь.

На следующий день в редакцию приехал гонец.

Он был лысый как колено, с отекшим лицом, с воспаленными глазами.

И буквально с порога завел ту же волынку:

— Наша станция совершенно безопасна!

Журналист посмотрел на него внимательно и подумал:

«Оно и видно!..»

* * *

Молодая журналистка пришла в пресс-службу одной силовой структуры.

Едва она представилась, руководитель пресс-службы устало вздохнул.

Типа: ну как будто я сам не знаю!…

И принялся в телеграфном стиле рассказывать:

— где она родилась,

— с какого года живет в этом городе,

— в каком году закончила университет,

— какая у нее была тема дипломной работы,

— в каких газетах печаталась,

— сколько у нее детей,

— где работает муж…

Журналистка вернулась в редакцию в состоянии, близком к шоку, и рассказала коллеге.

Коллега заинтересовался.

Через несколько дней он заглянул в пресс-службу и осведомился:

— А правда ли, что на каждого журналиста заведено досье?

— А почему это вас интересует? — осведомился руководитель пресс-службы.

— Дайте почитать материалы на меня.

— Зачем?

— Я вам их откомментирую для ясности — что правда, а что наговор. Если понадобится, дополню…

— Спасибо, конечно, но никаких досье на журналистов не существует. Это миф.

* * *

Корреспондентка обожала ходить на брифинги, фуршеты и презентации.

Больше всего ее привлекало халявное угощение, подарки и внимание мужчин.

Если мероприятие было вечером, то она сразу ехала домой — отсыпаться и переваривать съеденное и выпитое.

Но иногда халява пробивала днем, и тогда вечером по редакции бродила сильно поддатая журналистка и каждому встречному рассказывала с интонациями обиженной девочки в голосе:

— Да вот… Была я на фуршете… А эти сволочи меня напоили в зю-зю-ю!..

* * *

В газете была опубликована статья о самодурстве одного казака.

Через пару дней казак приехал в редакцию. Он хотел обстоятельно «погутарить с борзописцем».

А корреспондент, написавший ту статью, был, как нарочно, в командировке.

Казак долго бродил из кабинета в кабинет с лимонкой в руках, приглядываясь к журналистам.

Некоторых — с его точки подозрительных- спрашивал:

— Жид, что ли?

— Да нет, — отвечал подозреваемый. — Русский.

— А фамилия какая? А мамы? А бабушки?.. Гм… В самом деле — русский… Ну, ладно. Живи.

* * *

Корреспонденты информационного отдела в день сдачи газеты нажрались и чуть не сорвали выход газеты.

На планерке их всех выдрали и предупредили:

— Еще раз такое повторится — уволим по статье.

И вот на следующий день, ровно в девять часов, весь отдел был на рабочих местах и старательно готовил материалы в следующий номер.

В девять часов двадцать минут один корреспондент глянул на часы и произнес, ни к кому в частности не обращаясь:

— Ну что, мужики, гонца пошлем?

Отдел обмер.

Потом на корреспондента заорали со всех сторон:

— Ты че, Андрюха, совсем офонарел?!..

— После того, что было вчера?!..

— Да нас всех, на хер, выгонят!..

…………………..

— Ну давай хоть до десяти подождем!!!

* * *

В кабинет вошел мужчина.

Огляделся как-то поверх голов.

Поставил кейс на ближайший свободный стул.

Разболтанной походкой пересек комнату, остановился у окна и стал с крайне деловым и утомленным видом изучать автомобили, несущиеся по дороге…

Журналисты, находящиеся в кабинете, переглянулись.

Потом один спросил:

— Простите, а вы кто?

Мужчина обернулся и с огромным недоумением уставился на спросившего.

По принципу: как, разве вы меня не узнали?!

Ну, как будто редакцию осчастливил своим появлением Ельцин Борис Николаевич, а ему вдруг задали этот бестактный вопрос…

Потом мужчина решил снизойти. Он назвал свою фамилию, должность(спецкор) и название известного столичного журнала.

— И что вы хотите?

— Мне надо позвонить.

— Ближайший телефон-автомат находится за углом. Как выйдете из здания- сразу направо.

«Столичная штучка» обиделся и ушел.

* * *

В редакции отмечали день рождения.

Много пили, ели, произносили тосты…

Было весело.

А именинница вдруг расплакалась.

— Что такое? — спросили ее.

— Я три дня готовилась. Таскала тяжеленные сумки. А вы все за полчаса размели…

* * *

Корреспондент, вернувшийся из пресс-службы ГУВД, принялся увлеченно рассказывать девочкам из отдела о наиболее курьезных происшествиях.

Одна вдруг произнесла эдак задумчиво:

— Знаешь, а тебе в зоне будет хорошо…

— Гм… — опешил корреспондент. — А меня что, уже сажать собираются?!

— Да нет, — поправилась коллега. — Я другое имела в виду… В зоне особым спросом пользуются люди начитанные, красноречивые, умеющие часами травить байки, — короче говоря, «сказочники». Их подкармливают, берегут, освобождают от тяжелой физической работы…

— Понятно, — буркнул корреспондент. — Умеешь же ты приятное сказать…

* * *

Корреспондент после работы отправился в гости.

Ну и, как водится, загулял…

Утром проснулся в чужой квартире.

Свитер испачкан.

Состояние — никакое.

А в редакцию топать все-таки надо…

Пока он приходил в себя, хозяева покопались в гардеробе, отыскали свитер подходящего размера:

— Надень пока этот. Твой мы сейчас застираем, к концу дня высохнет…

Свитер был хороший — длинный, темно-коричневый, со сквозным карманом типа муфты на животе.

И еще с какой-то странной нашивкой на этом кармане.

Ну, дареному коню в зубы не смотрят…

Журналист оделся и побежал в редакцию — он уже опаздывал.

Только вошел в кабинет, редактор отдела сказала:

— Из пресс-службы ФСБ только что звонили. Надо какой-то пресс-релиз забрать для публикации… Одна нога здесь, другая — там!

Журналист кивнул и понесся в ФСБ.

Сотрудник пресс-службы вручил ему страничку текста, а потом вдруг замер, пристально разглядывая нашивку на свитере.

— Что это у вас такое? — наконец игриво спросил он.

Журналист глянул на свой живот и обмер. Это была звезда Давида.

Несмотря на алкогольную интоксикацию, голова сработала быстро и правильно.

— Это тест, — прохрипел журналист. — На идиотоустойчивость…

— Ну и как? — все так же игриво осведомился чекист.

— О-о… Очень широкий диапазон. От самых веселых шуток до самых мрачных подозрений.

Чекист хихикнул пару раз.

А потом вмиг посуровел лицом и вкрадчиво осведомился:

— А на самом деле, а?

* * *

Дежурный по номеру зашел в секретариат, чтобы отметиться — дескать, я пришел и готов приступить к своим обязанностям…

Изрядно поддатый ведущий секретарь сидел за столом и, явно стараясь казаться трезвым, как стеклышко, медленно и членораздельно говорил в трубку:

— Нет!.. Это… не… сбербанк!.. Это…редакция… газеты!

Положив трубку, добавил раздраженно:

— Твою мать!..

— Леша, — спросил дежурный, — а ты что, уже того?

— Не твое дело! — ответил секретарь высокомерно. — Пшел вон отсюда!

Дежурный, пожав плечами (с пьяным разговаривать — только себя не уважать…), вернулся в кабинет.

На столе уже лежала полоса: ее принесли из корректорской.

Через несколько минут в кабинет заглянула секретарша.

— Ты заходил к Леше?

— Ну. А что?

— По-моему, он бухой.

— И что? В первый раз, что ли?

— Я понять не могу, что он пьет. На столе стоит двухлитровая бутыль «Кока-колы». Больше ничего нет.

— Ну и черт с ним! — буркнул дежурный и снова уткнулся в полосу.

Минут через десять секретарша снова заглянула к нему.

— Извини, что мешаю… Я слышала за стеной грохот, как будто в секретариате что-то упало. И дверь заперта. Я стучу — никто не открывает! Пойдем, посмотрим? Мне одной страшно.

— Ну, ладно…

Дежурный, подойдя к двери, прислушался.

В секретариате было оглушительно тихо.

Тогда он громко забарабанил в дверь кулаком:

— Алексей, ты здесь? Алексей, открывай!

— Я ж говорю, с ним что-то случилось… — пискнула секретарша.

Дежурный забухал кулаком в дверь что есть силы:

— Леша, открывай!!!

Наконец, в секретариате послышался шорох.

Как будто кто-то тащил мешок вдоль оштукатуренной стены…

Потом щелкнул замок, и дверь отворилась.

На пороге появился ведущий секретарь, глядящий исподлобья. Левое плечо — испачкано мелом.

— У тебя все в порядке? — спросил дежурный.

С вызовом:

— Да! Чего надо?

— Ничего особенного, — сказал дежурный и попытался смахнуть мел с его плеча.

Ведущий секретарь резко отшатнулся и потерял равновесие.

Чтобы не упасть, схватился за дверь обеими руками.

— Ну, если ничего, то — до свидания! — прорычал он и бочком скользнул в секретариат.

Щелкнул замок — он снова заперся.

— Точно — нажрался, — констатировала секретарша.

— Ну и черт с ним! — ответил дежурный. — Хочет пропить мозги — это его личное дело!

И направился в кабинет.

— Не понимаю, — сказала секретарша задумчиво. — Где он водку прячет?!

Вычитав полосы, дежурный уехал домой.

О том, что случилось потом, он узнал на следующий день, на заседании редколлегии.

Оказывается, через час редакцию посетила главный редактор и обнаружила ведущего секретаря на рабочем месте, но под столом.

Он там спал на газетке.

— Не правда это! — возмущался «герой дня». — Не спал я на под столом! Просто у меня упала газета под стол, я полез за ней, а тут редактор вошла!..

Отмазку во внимание не приняли, и выпускающий секретарь за пьянку получил строгий выговор с предупреждением.

Кстати: в пластиковую бутыль, стоящую на самом видном месте, была налита не кока-кола, а чача.

Все великое — просто…

* * *

В газету пришло письмо из колхоза.

А вернее будет сказать — донос на председателя.

Он, дескать, разворовал весь колхоз, понастроил особняков своим родственникам, а рядовые селяне живут чуть ли не в землянках…

Будь это в 37-м году, председателя тут же пустили бы по этапу.

Особый интерес вызвали две приписки в конце письма.

Первая:

«Через неделю у нас будет отчетно-выборное собрание. Пришлите корреспондента, надо его (в смысле — председателя) скинуть…».

И вторая:

«Если корреспондент не сможет приехать, передайте, пожалуйста, это письмо министру экономики Российской Федерации…»

Право же, приятно знать, что где-то в глубинке еще есть люди, которые верят, будто корреспондент областной газеты может вот запросто, мимоходом, передать министру экономики письмецо!

Типа:

— Вася, прочти-ка это письмецо и прими меры!..

* * *

Планерку перенесли на час раньше.

Редактор попросил кого-нибудь крикнуть, чтоб все шли в кабинет.

Один корреспондент, не долго думая, вышел в коридор и гаркнул, как на плацу:

— Пла-а-анёрка-а-а!

Журналисты начали собираться в кабинете главного редактора.

Наконец, туда пришла, позвякивая ключами, заместитель ответственного секретаря.

Все знали, каким образом она дослужилась до этой должности.

Подходя к кабинету, она громко выразила свое неудовольствие:

— Какой козел разорался? Ну как будто его в жопу дерут!

Журналист обиделся.

Глядя в столешницу, буркнул:

— Ну, тебе виднее!

* * *

В одной газете фотографом работал внук очень известного партноменклатурщика.

Особенно его дедушка прославился в начале восьмидесятых, когда получил срок за хищения и злоупотребления служебным положением.

В описи имущества значились миллионы рублей, килограммы изделий из драгоценных металлов…

Но больше всего воображение обывателей поразили павлины, гуляющие во дворе его особняка.

Внук старательно «косил» под крутого.

Если верить рассказанному, у него было несколько собственных магазинов и фирм.

Тем не менее, почему-то работал в газете рядовым фотографом за копейки.

Когда его спрашивали, отвечал:

— А мне скучно. Я тут работаю не за деньги.

Наконец до кого-то дошло:

— Внук такого крутого деда сейчас просто обязан иметь пару-тройку фирм — хотя бы на словах…

* * *

Молодая, смазливая журналюшка сидела, глубоко задумавшись.

Потом поинтересовалась у окружающих:

— Бар «Чикаго» — это классный бар или так себе?

— Хороший, — ответили сразу несколько человек. — Только дорогой.

— Надо сходить. А что там есть?

Один знаток начал перечислять.

Свой обстоятельный обзор напитков, закусок и блюд, он закончил уже традиционным предупреждением:

— Только учти — там всё очень дорого.

— Ну и что? — возмутилась журналюшка. — Я, что ли, буду платить?!

* * *

Как-то на выходные редакция в полном составе выехала за город, на пляж.

Загорают, купаются, жарят шашлык…

Фельетонист, известный своим желчным характером, далеко отплыл от берега.

— Хорошо на воде держится, — заметил кто-то.

— Оно и не удивительно, — был ответ. — Говно не тонет…

* * *

Журналист вышел из кабинета и увидел, что по коридору идет нараскорячку какой-то немолодой мужчина.

— Вы не подскажете, где здесь… — начал посетитель.

Журналист сразу оценил необычную походку.

— Туалет там!

— Да нет, мне нужен замредактора — я из общества инвалидов…

* * *

В редакции зазвонил телефон.

Корреспондент снял трубку и услышал:

— Это редакция?

— Да.

— Вы не знаете номер телефона депутата такого-то?

И голос назвал совершенно незнакомую фамилию.

Ни в городской думе, ни в Законодательном собрании области депутата с такой фамилией не было.

— А кто это такой? — спросил корреспондент.

— Ну, он работает в Министерстве иностранных дел. В Москве.

— Извините, у нас его телефона нет.

— Очень странно, — удивился голос. — Ведь вы же газета!..

* * *

Журналистка поехала в глубинку.

За день обернуться не успела, но ее охотно пустили переночевать в один дом.

Вечером сидели они с хозяйкой за столом (кстати: накормили от пуза, даже бутылку водки выставили), смотрели телевизор.

И вдруг хозяйка произнесла эдак мечтательно:

— Никогда не думала, что буду сидеть за одним столом с живым журналистом…

* * *

Журналист написал сомнительную статью.

То есть при беглом чтении ничего такого в ней не было, но любой читатель, хоть немного понимающий в местных раскладах, сразу понял бы тонкие намеки на толстые обстоятельства.

— Статья хорошая, — сказала редактор отдела. — Но редакторат это не пропустит…

— А ты подпиши, — предложил журналист. — Мне будет легче у замредактора получить визу «В набор!».

Редактор задумалась.

Закусила губу.

Потом решительно схватила авторучку, написала что-то в левом верхнем углу первой страницы и сунула рукопись обалдевшему автору.

— Не ожидал, — сказал журналист искренне. — Спасибо…

И только выйдя в коридор, он глянул на первую страницу.

Так было только одно слово — «если».

И — длинная, витиеватая роспись.

* * *

Несколько журналистов сидели в пресс-службе милиции и читали сводки за истекшие сутки.

Вдруг один громко возмутился:

— Нет, вы послушайте… Трое подростков, 16-ти и 17-ти лет, изнасиловали бабушку 1903 года рождения!

Все разом загалдели:

— Извращенцы!.. Козлиные хари!..Уроды!.. Что им, в городе блядей мало?!

Когда они немного успокоились, кто-то произнес:

— Ну, мужики, вы просто не врубились. Это не извращенцы, это — гурманы!

* * *

Одна журналистка пошла в главк делать материал о задержании большой партии оружия.

На следующий день с гордостью показывала фотографии, где, в частности, была запечатлена с гранатометом «Муха» в весьма воинственной позе.

— Оперы сказали, что я очень профессионально держу оружие, — похвасталась она. — Приглашали заходить…

Если верить снимку, гранатомет она держала под мышкой.

Ну как охотничий дробовик вовремя долгой прогулки в поисках дичи.

* * *

Всё, что корреспондент видит и слышит, находит отражение в его материалах.

Пусковым источником для написания статьи может стать фраза, случайно оброненная знакомым, и личные проблемы автора, и разговор в автобусе между двумя бабушками…

Как-то знакомые принялись выговаривать своему приятелю-журналисту, который был на именинах, внимательно слушал разговоры, а потом написал статью:

— Мы бы этого никогда для печати не рассказали! Это был частный разговор, в неформальной обстановке!

— Блин! — разозлился журналист. — А вы как будто не знаете, что корреспондент всегда занимается сбором информации? Предупреждать надо, что для печати, а что нет!

С тех пор так и повелось.

В середине разговора его знакомые прерывались, обалдело смотрели на журналиста и в один голос орали:

— Это — не для печати! Слышишь?!

* * *

В три часа ночи зазвонил телефон.

Журналист снял трубку.

На другом конце провода был сильно пьяный фотокор.

— Ты не знаешь, где живет такая-то? — осведомился фотокор и назвал фамилию одной корреспондентки.

— А тебе это на хрена знать? — буркнул журналист.

— Да ты понимаешь в чем дело…Сегодня военный округ пригласил журналистов на сдачу новых домов. Потом был банкет. Нас сейчас развозят по домам… А она лежит мертвая на заднем сидении, и мы никак не может узнать, где она живет!..

* * *

Журналист — золотое перо редакции и общепризнанный интеллектуал — зашел в секретариат.

Увидев его, ответственный секретарь оживился.

— Ну, слава Богу! Ты пришел!..

— А что случилось?

— Понимаешь, я в одном журнале интересный тест нашел. Ну, уже человек двадцать опросил. Получается, что у нас работают одни кретины, чей предел — улицу мести или пасти скот…

— Я тебе как-то говорил, что умный человек в газете работать не будет…

Ответственный секретарь замахал руками.

— Помню-помню… Можно я тебя протестирую?

— От меня не убудет.

— Только отвечать надо быстро, не задумываясь.

— Хорошо. Спрашивай.

Ответсек быстро зачитывал вопросы и записывал ответы.

Потом суммировал баллы, заглянул в таблицу, и лицо у него вытянулось.

— Ты, конечно, извини… Я знаю, что ты умный и талантливый…

— Короче!

— Если верить тесту, то ты — дебил с четко выраженным ассоциативным мышлением… Что-то с тестом не в порядке.

— Ничего, Игорек, — сказал журналист, поднимаясь из кресла. — Все в порядке. Если меня выгонят из газеты — устроюсь грузчиком…

* * *

Фотокор отправился на пресс-конференцию.

Встретил знакомого журналиста из городской газеты.

Знакомый попросил:

— Сделай снимок и для нас…

Вернувшись в редакцию, фотокор обошел всех, распираемый гордостью, — городская газета, самая крутая в то время, заказала ему снимок!

Когда фотография была опубликована, он носился с номером, как дурень с писаной торбой…

Восторг сошел на нет, когда по почте пришел гонорар: 4 рубля 75 копеек.

— Больше я им не одного снимка не дам! — обиделся фотокор.

А ему больше и не заказывали.

* * *

В газете было плохо с рекламой.

Редакторат организовал круглый стол с директорами наиболее крупных предприятий — по вопросам развития малого и среднего бизнеса в регионе…

Ну, для того, чтобы потом, в кулуарах, подкатиться:

— А не хотите ли вы разместит ьрекламу вашей уважаемой фирмы в нашей чудесной газете?

Предприниматели пришли.

Сели в конференц-зале, начали крыть по своему обыкновению высокие налоги, произвол чиновников…

В разгар бучи редактор дала команду девочкам из рекламного отдела:

— Несите кофе!..

Те поставили по чашке на блюдце перед каждым гостем и вышли в коридор.

Через минуту в коридор не вышла, а вылетела редактор.

Зашипела:

— Вы что сделали?

Девочки опешили.

— Кофе принесли. А что?

— Как принесли?

— Нормально принесли, как обычно…

— Вот об этом я и говорю. Вы принесли, поставили и вышли.

— А как надо было?

— Принести и поставить с легким поклоном.

Девочки переглянулись.

Наконец, одна сказала:

— Может, им еще и минет сделать?

Редактор, рассвирепев, заорала:

— Если прикажу — сделаешь!

* * *

Одна газета на четвертой полосе разместила рекламу крупного банка.

Рядом стоял материал отдела культуры — о балете.

И была фотография: плоскогрудая девочка в пачке крутила фуэте…

На следующий день из банка позвонили.

— Вы это что, нарочно сделали?!

— Что именно?

— Вы специально рядом с нашим материалом поставили фотографию балерины? Чтобы всем показать, что наш банк — такая же легковесная вертихвостка?!

Ну, блин, — почти по Фрейду…

* * *

Фотокор сильно пил.

На одежду денег никогда не оставалось.

В одних джинсах, разбитых кроссовках и застиранной маечке ходил лет пять или шесть.

Добавьте к этому испитое лицо, гусарские усы и щетину, которую сам фотограф, вообще-то, считал романтическим дополнением к своему имиджу…

Наконец, он зашел по каким-то делам в ГУВД.

Милиционер в холле его спросил:

— Вы к кому?

— Мне в пресс-службу!

Милиционер пожал плечами, снял трубку и позвонил руководителю пресс-службы:

— Александр Алексеевич, тут к вам какой-то БОМЖ пришел…

* * *

Одна корреспондентка целиком отдалась работе. Никакой личной жизни.

Наконец, подружка не выдержала.

Стала мозги вправлять:

— Газета — штука ненасытная. Сколько ни напишешь, все равно будет мало… Ты лучше о себе подумай. Вот исполнится тебе тридцать лет — никому на фиг будешь не нужна!

— А я и сейчас никому на фиг ненужна…

* * *

Редактор отдела давал ценные указания стажеру с журфака.

Он думал, что стажер — совсем зеленый.

— Темы надо отбирать. Основных критериев три: социальная значимость, особо крупные размеры случившегося или курьезность. Иначе говоря, если собака укусила человека — это не повод писать статью. А вот если человек собаку — совсем другое дело…

— А если собака укусила мэра?

Редактор благосклонно взглянул на стажера — дескать, не совсем дурак…

— Это сенсация.

— А если собака бешеная и укусила не одного, а восемь человек, включая трех школьников и грудного ребенка?

Редактор помолчал немного.

— Ну что, толк из тебя, похоже, будет…

* * *

Одна посредственная журналистка издала книгу.

Принесла в редакцию экземпляр с автографом: дескать, гордитесь, я у вас когда-то работала!..

Редактор книгу полистал, вздохнули вызвал корреспондента, который иногда писал рецензии и отзывы на книжные новинки.

— Да вот Лиза книжку написала. Ознакомься и приготовь строк пятьдесят.

Корреспондент с тоской поглядел на книгу. Это был том страниц на четыреста.

— Спасибо. Что-то не хочется.

— А что такое? — спросил редактор.

— Помню я, какую фигню писала эта дура, когда работала у нас. Сомневаюсь, что на старости лет у нее вдруг талант прорезался…

* * *

Ответственный секретарь заказал корреспонденту статью.

— О! — сказал корреспондент. — С удовольствием напишу, тема очень интересная. А какой объем?

— Сто строк.

— Да ты что! Мало. Тут и в триста строк не уложишься. Я строк четыреста напишу.

Тогда ответсек ласково прищурился и сказал:

— Ты пиши сколько хочешь. Хоть полосу. Потом сам будешь сокращать до ста строк.

* * *

Внештатный автор часто приходил в редакцию, чтобы потрепаться с ответственным секретарем, — они вместе учились на журфаке.

Писал что-либо крайне редко. Ну, одну статью в месяц, не больше.

Подойдя к столу, первым делом осведомлялся:

— Мое что-нибудь идет?

— А ты разве что-нибудь написал? — хмыкал ответсек.

— Ну тогда пойдем пиво пить. Хотя ты это не заслужил…

* * *

Работники секретариата, пользуясь тем, что редактор в отпуске, поставили в номер статью под эпатирующим названием «Не копайте себе могилу х. м».

Потом испугались собственной смелости и заменили матерное слово на «член».

Хоть газета и была желтоватая, но кто-то возмутился и позвонил редактору домой.

Статью буквально в последний момент сняли с полосы.

* * *

Корреспондента припрягли идти на пресс-конференцию.

Идти он не хотел: мероприятие скучное, статья получится дежурная…

— Материал в номер! — соблазняла редактор. — Значит, двойная оплата. Кроме того, будет роскошный фуршет.

Корреспондент призадумался.

— Фуршет — это, конечно, хорошо…

— Только учти: статью надо сегодня сдать. Чтоб она попала в завтрашний номер.

— Я постараюсь…

Редактор не обманула. Фуршет действительно был роскошный.

Корреспондент набил брюхо, напился да еще две бутылки коньяка с собой унес.

И только на свежем воздухе вдруг вспомнил, что ему сегодня надо еще писать.

Он приехал в редакцию очень поздно, надеясь, что ему скажут — все, поезд ушел, до свидания!..

Но ответственный секретарь заверил, что место на первой полосе оставлено.

Корреспондент смутно помнил, как он что-то стучал на пишущей машинке, как ехал домой, как его тошнило…

Проснулся он дома на следующий день около полудня совершенно разбитый.

«Боже! — спохватился. — Я там, наверное, такого понаписал!.. Это было личное задание редактора. Меня на фиг выгонят!..».

В панике вышел на улицу.

Купил свежий номер газеты и, обмирая, прочитал статью на первой полосе.

Это была абсолютно нормальная статья.

Несколько суховатая — как все отчеты с пресс-конференций.

Но, несмотря на это, — крепкая профессиональная работа.

И в трезвом виде лучше бы не написал…

* * *

Журналиста как-то клеили сотрудники одного ведомства.

— Работы журналиста и разведчика очень схожи, — уверяли они. — Главное в них — сбор и анализ информации.

— Но разница есть, — вставил журналист.

— Какая?

— Разведчики пишут аналитические отчеты, которые прочтут всего несколько человек. А публикацию журналиста прочтут тысячи человек. Иначе говоря, разведка собирает информацию для внутреннего употребления, а журналисты — для всеобщего. Разница принципиальная.

Вербовщики не смутились, они продолжили свои уговор: якобы многие известные писатели и журналисты были штатными или внештатными сотрудниками спецслужб…

Журналиста все происходящее сперва забавляло, потом надоело.

— Ну, ладно, — сказал он. — А вы сможете обеспечить вашему агенту кадровый рост? Ну, например, за пару-тройку лет от корреспондента до редактора газеты?

— Сейчас все СМИ частные, механизм кадровых назначений через сектор печати обкома партии сломан… Нет.

— А платить сколько будете? Сейчас за идею не работают даже дебилы в стадии имбицильности…

— После августовского путча нам очень сильно порезали финансирование… — признались они.

— Так что мы с вами ерундой занимаемся? — спросил журналист.

И его навсегда оставили в покое.

* * *

Коммерческий директор одной из газет подсел на «леталках».

До позднего вечера торчал в компьютерном зале.

Каждое утро рассказывал о своих подвигах:

— Вчера мне присвоили звание капитана…

— Разбомбил Камчатку к чертовой матери!..

— Меня сбил «МИГ». Ну, понимаешь, ракет мало оставалось, я решил сэкономить, а из пулеметов «МИГ» так просто не завалишь…

В конце концов он доиграл леталку, разбомбив генштаб в Москве, о чем восторженно раструбил по редакции.

Через пару дней его уволили.

Нет, не за отсутствие патриотизма.

Уволили за то, что он полностью забил болт на работу.

Надо было ему в свое время поступить в летное училище, а не на журфак…

* * *

Редактор отдела сидела за столом очень грустная.

В кабинет заглянул корреспондент.

Увидел ее в таком состоянии испросил:

— Что случилось?

— Да брат козел! Забыл привести новенькие итальянские сапожки. В чем я на пресс-конференцию пойду?!

Корреспондент задумался.

Потом сказал:

— А ты поярче губы накрась…

* * *

Есть шутка, что предел мечтаний каждого журналиста — стать собственным корреспондентом крупной столичной газеты.

О редакторстве, как правило, в таком случае не говорится.

Дослужиться до редакторского поста — это значит в первую очередь поставить крест на своей творческой карьере и начать карьеру чиновника от журналистики.

Как правило, это удел малоодаренных тщеславных журналистов…

Зато многие в поисках более интересной и высокооплачиваемой работы подаются в Москву.

Что и говорить, в столичных газетах немало провинциалов. Некоторые даже добились немалого карьерного роста.

Впрочем, бывает и иное.

Так, одна корреспондентка уехала покорять Москву.

На расспросы бывших коллег ее родители отвечали, что у любимого чада всё в порядке: дочурка работает и обустраивает свою личную жизнь…

Вот только почему-то не говорила, в какой именно газете она трудится или хотя бы печатается…

А через год эту корреспондентку видели в родном городе. С огромным животом.

Причем — кольца на руке не было.

Дообустраивалась, значит…

* * *

В середине девяностых у одного журналиста появился странный знакомый.

Это был обаятельный парень, начитанный, интересующийся рок-музыкой и компьютерами.

По телефону с ним можно было трепаться часами.

А с другой стороны, он никогда не скрывал, что работал в милиции до выхода в отставку и что ему приходилось выполнять поручения шестого управления ФСБ.

Знакомый очень интересовался творчеством журналиста.

После выхода каждой статьи звонили комментировал:

— Молодец! Здорово протянул такого-то!..

Если статья хоть каким-то боком касалась властей, правоохранительных органов или спецслужб, говорил:

— Ну на хрена тебе это надо? Ты бы лучше о том-то и том-то написал!..

Журналист быстро понял, что в его жизни этот знакомый появился неслучайно.

Это куратор, призванный оказать влияние на его профессиональную деятельность — то ли от ГУВД, то ли отФСБ…

Особо примечательным был один разговор незадолго до выборов 1996-го года.

В то время казалось, что если президентом станет Зюганов, то политическая жизнь страны повернет вспять — к цензуре, репрессиям, запрету на частную предпринимательскую деятельность…

Разговор сперва имел форму обычного трепа.

Потом, вмиг став серьезным, знакомый сказал:

— Только ты хорошенько запомни: если в Москве случится путч и ты полезешь на баррикады, я буду эти самые баррикады танком давить!

Журналиста словно холодной водой обдали.

— Что ты — какие баррикады! Когда в Москве начнется заварушка, я буду неподалеку от польской границы!..

* * *

Корреспондент пришел в редакцию очень не в духе.

Это был не абы кто, а журналист с именем.

— Кажется, я понимаю, в чем смысл моей жизни, — буркнул он, обращаясь к соседу.

— В чем?

— Чтоб моей биографией родители пугали своих детей. "Вот будешь плохо учиться или захочешь стать литератором — будешь как такой-то всю жизнь херней заниматься… Блин, на что я трачу свою жизнь?.. Кому это строчкогонство будет нужно на следующий день после выхода газеты?!

Сосед спросил:

— А ты это только сейчас понял?

— Да нет, разумеется. Я это понял через пару месяцев штатной работы в своей первой газете.

— Почему не бросил? Ушел бы в какую-нибудь пресс-службу. Тихо, спокойно. Никакой беготни. Писать там надо меньше, а платят — не в пример больше…

— Я б с радостью… Но журналистика как наркотик. Если подсел, то фиг потом слезешь с иглы…

* * *

Два молодых корреспондента зашли в курилку.

— Самое трудное в нашей профессии, — сказал один, — познакомиться с нужными людьми. Чтоб давали информацию.

— Нет, — возразил второй. — Самое трудное — объяснить соседям, что если в доме живет журналист, то он не намерен писать гневные статьи каждый раз, когда у кого-то прохудится труба или работник собеса не совсем вежливо побеседует с соседкой-пенсионеркой…

Первый понимающе закивал головой.

— У меня на это год ушел, — сказал он.

— А ко мне до сих пор соседи ходят, — сказал второй. — Я их скоро убивать начну… Когда ж они, наконец, поймут, что газета — это средство массовой информации, а не жалобная книга?!

* * *

В редакцию пришел мужчина — когда-то он был инженером техотдела крупного завода.

Рассказал:

— Меня КГБ двадцать лет преследует. Все время следят. Облучают психотронным оружием. Я из Подмосковья сюда жить приехал, так они меня и здесь нашли!

Журналист сразу понял, что сенсационного материала не получится.

Из вежливости спросил:

— Простите, а что вы такого сделали, что КГБ вам спокойно жить не дает?

— Они экспериментуют. Я для них подопытный кролик.

— А вы откуда знаете?

— Они мне сами сказали…

— Извините, я вам не верю… — сказал журналист прямо.

Походив в редакцию пару недель, как на службу, мужик на какое-то время пропал.

Затем вновь появился — с побитым лицом, прихрамывая…

— Теперь верите? — начал он прямо с порога.

— Чему?

— Меня КаГеБешники избили. За то, что я в газету обратился, — они мне запретили это делать.

И указал на свое лицо.

— Как дело было? — спросил журналист.

— Прихожу я домой. Смотрю — около подъезда стоит мерседес с кагебешными номерами. Ну, поднялся я в квартиру, выглянул в окно: мерс все еще стоит под окном. Взял я кирпич и бросил на крышу с восьмого этажа. Через минуту пришли два азербайджанца и так меня избили, что я три дня ходить не мог.

Журналист пожал плечами.

— Скажите спасибо, что владелец машины вас самого с восьмого этажа не выкинул…

Больше «жертва КГБ» к нему не приходила.

* * *

Один россиянин совершал пешее паломничество из Москвы в Вологду.

Как при этом оказался в Ростове, объяснить не смог — наверное, черт попутал сделать такой крюк.

Посетив ближайшую газету, незваный гость предложил сотрудникам для ознакомления пару страниц поэмы «Дева Мария».

Фрагмент не вызвал горячего желания когда-нибудь ознакомиться с вещью целиком.

— А вы зайдите в «Вестник Епархиального Управления», — посоветовали паломнику.

— Я там уже был…

Потом гость стал уговаривать журналистов, чтобы те написали о нем заметку.

Журналисты большого интереса не проявили. Дескать, с какой стати? Собственно, даже непонятно, зачем человека понесло в такую даль…

— Вот как только доберусь с божьей помощью до Вологды, поклонюсь чудотворной иконе девы Марии — так сразу же придет Мессия на русскую землю… — пообещал гость. — Советую следить за новостями. Месяца через полтора весь мир обо мне узнает. И не только обо мне.

С тех пор прошло уже немало лет, но в Вологде ничего экстраординарного не произошло.

Не добрался, наверное, паломник до Вологды.

Или, быть может, занесло его куда-нибудь на Кавказ, а у них там пророк без пулемета и БэТэРа с личным шофером совершенно не котируется…

* * *

В редакцию пришла женщина.

Прямо с порога стала ругать журналистов за то, что они пользуются компьютерами:

— Компьютеры у вас мысли высасывают! А мой племенник получил доступ к Всемирному компьютеру и хочет стать диктатором всей планеты… Я это точно знаю! Я — единственный человек на планете, который сумел противостоять мощи Всемирного компьютера!

Право же, американскую кинофантастик нельзя смотреть россиянам с неустойчивой психикой: они и бредить начинают как-то уж очень в канонах голливудского ширпотреба…

Ситуация была ясна без лишних слов, но журналисты все-таки поинтересовались:

— Так что вы от нас хотите?

— Надо всех известить о моем племяннике! Надо не дать ему стать Властелином Планеты!

— Не волнуйтесь. Он и не станет…

— Когда ж вы, зомби, научитесь думать своими мозгами! — в сердцах сказала посетительница.

Уходя, она уже в дверях бросила одной из сотрудниц что-то вроде:

— А вы вообще из трех человек сделаны…

* * *

Еще один "странный" посетитель.

С первого взгляда — абсолютно нормальный.

Эдакий крепкий еще пенсионер, в прошлом — явно работяга, не из белых воротничков.

Сев на стул, он осведомился:

— Вы за мир во всем мире?

Корреспондент заверил, что да, безусловно…

— Очень хорошо, — сказал посетитель. — Дело в том, что все беды нашей цивилизации проистекают от того, что существует Вирус Дьявола. Если разработать лекарство против этого Вируса, все будет в порядке…

И он стал рассказывать, что прошлой зимой к нему явился сам Господь и поведал о Вирусе Дьявола.

С тех пор новоявленный пророк ходит по органам власти и медицинским институтам.

Побывал даже в Кремле, чтобы попасть на прием к Борису Ельцину.

Но к президенту его не пустили, порекомендовав изложить все в письменном виде, — дескать, передадим…

Не передали, естественно.

Тогда пророк решил достучаться к правительству через средства массовой информации.

Корреспондент прикинул, что из всего услышанного можно написать забойную статью для спецвыпуска, рассчитанного как раз на любителей аномальщины.

Но от публикации в спецвыпуске посетитель решительно отказался.

— Никакой желтой прессы! — заявил он. — Только на первой полосе, в колонке правительственных сообщений!

— Простите, это невозможно…

Тогда пенсионер встал и с весьма грозным видом отправился к главному редактору — жаловаться на корреспондента.

Редактор не долго думала, как избавиться от настырного посетителя.

Сказала, что они публикуют откровения только подписчиков газеты…

И что б вы думали?

Ни слова не сказав, пенсионер встал, вышел и минут через двадцать вернулся со свежей квитанцией!

Но и после этого газета не хотела обнародовать открытие Вируса Дьявола на первой полосе в колонке правительственных сообщений.

Пенсионер ходил в редакцию как на работу — каждый день.

Убеждал, уговаривал, стращал ответственностью перед потомками…

Потом он пропал на несколько дней.

Корреспондент обрадовался (слава Богу, дедушка или образумился или его госпитализировали…), но на четвертый день пенсионер снова появился в редакции.

— Вы знаете депутата такого-то? — не скрывая торжества, спросил он корреспондента.

Фамилия была известная.

— Интервьюировал я его как-то…

— Он вас тоже знает, — сказал пенсионер. — Я был у него на приеме. Депутат сказал: «Обязательно надо публиковать!..»

— Мы это публиковать не будем!

— Вам что, слово депутата не указ?!

— В данном случае — да, не указ.

И пророк в очередной раз побежал жаловаться редактору на упрямого и бездушного журналиста…

Впоследствии корреспондент узнал, что в других газетах с пенсионером поступили более решительно.

В городской газете, например, его послушали минут пять, а потом вызвали охрану, приказали вывести из здания и никогда больше не пускать

А в другой появилась маленькая заметка о хождениях пророка по инстанциям.

Под издевательской рубрикой — нечто вроде: «Сезонные рецидивы».

* * *

Один корреспондент лет восемь профессионально занимался журналистикой.

Все это время соседи расспрашивали родителей, чем занимается сын.

Узнав, что журналист, очень удивлялись:

— Надо же… А в какой газете? Надо будет почитать…

Несколько раз приходил участковый.

Тоже интересовался, чем занимается молодой человек, ведущий непонятный и подозрительный образ жизни: по вечерам на пишущей машинке стучит, какие-то люди к нему постоянно ходят…

Короче говоря, лишь на девятом году плодотворной деятельности журналист впервые увидел человека, которому не надо было объяснять, кто он и чем занимается.

Произошло это при следующих обстоятельствах: корреспондент «Радио Свобода» использовал несколько цитат из его статьи.

И — самое главное — сделал ссылку на автора.

Через несколько дней после радиопередачи журналист позвонил в крупное правительственное учреждение.

Попросил к телефону директора.

— Здравствуйте, я готовлю один материал. Не могли бы мы встретиться, чтобы уточнить детали?

Директор оживился.

— Прекрасно. Давайте встретимся… А для какого издания?

— Как — для какого? — удивился журналист. — Для моей родной газеты…

— А-а… — разочаровано протянул директор. — А я думал — для «Радио Свобода»!..

* * *

Руководство телеканала решило запустить новую программу.

Что-то вроде "Вас снимают скрытой камерой"…

Поучаствовать в создании стартового выпуска уговорили одну тележурналистку — баскетбольного роста, тощую, как вобла.

В одном купальнике и в ластах (с маской на лице и трубкой для подводного плавания) она должна была шататься по центральным улицам города и спрашивать у обалдевших прохожих:

— Не подскажите, а как пройти к реке?

Рядом, вдоль обочины, должна была медленно ехать машина со съемочной группой…

Днем отсняли сюжет, вечером показали.

Рассказывают, что отец тележурналистки, увидев новую программу, сперва очень веселился.

Тыкал пальцем в экран и комментировал сидевшей рядом жене:

— Нет, ты смотри, что вытворяет! Ну, дура, ну, дура!.. Я думал, что на такое только моя Наташка способна! Оказывается, нет — есть у нас в городе еще одна идиотка! Бедные ее родители, ох, бедные!..

А потом лицо журналистки, прикрытое водолазной маской, на секунду показали крупным планом.

— Господи! — ахнул отец. — Так это ж она и есть!!!

.***

Собственный корреспондент крупной столичной газеты побывал в Буденновске, захваченный бандой Шамиля Басаева.

В Буденновск съехались корреспонденты со всей страны. Было много иностранных журналистов.

Внимание собкора привлекла корреспондентка британского информационного агентства — молодая, холеная телка.

По-русски она говорила бегло, но с сильным акцентом…

А через пару дней журналисты случайно попали под обстрел российской армии.

От взрыва мины собкорра контузило.

На минуту или на две он потерял сознание.

А когда открыл глаза, над ним стояли, склонившись, коллеги, и та самая пендитная англичанка без малейшего акцента вдруг произнесла сочувственно:

— Ну его и пи…нуло! Ох…еть можно!..

* * *

На президентских выборах 1996 года российские журналисты, в целом, поддержали Бориса Ельцина.

Не от большой любви — просто выбрали из двух зол наименьшее.

Рассказывают, будто Наина Ельцина решила встретиться в Кремле с элитой российской журналистики.

В краевые и областные администрации из Москвы сбросили по факсу приглашения: дескать, отберите одного журналиста — самого-самого…

Ну, чтоб был «облико морале», непосрамил.

И вот в Кремль, среди других избранных, приехала одна девушка лет сорока — с длинной косой, постным лицом…

Это была редактор отдела культуры одной областной газеты, Маруся.

Теперь представьте, что было дальше: огромный зал, роскошный банкетный стол…

Все ели и пили в три горла, дорвавшись до халявы.

Одна Маруся сидела, как принцесса Несмеяна на концерте Михаила Задорнова.

Обалдело озиралась — типа: куда я попала?!

И отвергала любые попытки за ней поухаживать — налить чего-нибудь, положить на тарелку…

Наконец, на журналистку обратила внимание сама Наина.

— Девушка, а вы почему ничего не едите?

— Почему? — удивилась Маруся. — Я ем!

С этими словами взяла с бутерброда какую-то укропину и принялась ее жевать.

— Да вы вот ветчинки попробуйте, — посоветовала Наина. — Или телятинки…

— Я мяса не ем! — с достоинством парировала Маруся. — Я — вегетарианка!

— А вот рыба заливная!

— Я рыбу не ем… Мне это нельзя!

Наина обратилась к соседям Маруси:

— Ребята, ну вы хоть даме налейте!

— Да вы что?! — Щеки у журналистки вспыхнули. — Я не пью вина!!!

В конце концов ее уговорили взять какой-то салат и налили бокал шампанского.

С этим угощением она и просидела весь вечер.

Без хлеба съела салат, а шампанское лишь пригубила.

На следующее утро в областную администрацию позвонили из Москвы.

— Вы что, — орал в трубку инструктор из управделами президента, — специально перевернули всю область, чтобы отыскать одного ничего не пьющего и ничего не едящего журналиста?!

* * *

Журналистке надоела постоянная редакционная беготня и суматоха.

Устроилась в редакционно-издательский отдел академии одной из силовых структур.

Как-то знакомый позвонил:

— Ну и как тебе поживается?

— Очень много работы. Никто писать не умеет — приходится переписывать монографии и брошюры почти целиком. А если в рукописи и встречается пара страниц, написанных нормально, — значит, автор украл где-то… В общем, тоже переписываю.

* * *

Один журналист лет в тридцать женился.

Как-то вдруг.

Все считали, что он конченный холостяк, а он взял — и номер выкинул…

Жена у него была высокая и полная.

Это дало повод друзьям для шуток типа:

— А Игорек не дурак… Если в стране снова с продовольствием будут проблемы, у него всегда под рукой неприкосновенный запас примерно на полгода…

* * *

Поздно вечером безработному журналисту позвонил знакомый — когда-то, лет пять назад, в одном отделе работали.

С тех пор не виделись и даже по телефону не разговаривали.

— Привет, ты сейчас где печатаешься?

Журналист удивился.

— А что? Ты хочешь мне предложить работу?

— Так где ты печатаешься?

— А тебе это зачем?

— Так где ты сейчас печатаешься?

— Нигде.

— Спасибо, — ответил знакомый. — Ну, пока!

И тут же положил трубку.

«Кто его просил узнать, где я печатаюсь? — подумал журналист. — И — главное — зачем?»

Эта мысль не давала покоя несколько дней.

* * *

Пришел журналист в гости к своему бывшему сослуживцу.

Вот только теперь этот сослуживец поднялся до редактора газеты.

Стояли на лестнице, курили, беседовали…

Дверь, ведущая с лестницы в коридор редакции, была открыта.

И минуты не проходило, чтобы в этом коридоре не маячили сотрудницы — красивые молодые женщины…

— А кадры у вас ничего, — наконец, не выдержал журналист. — Есть на что посмотреть…

Знакомый самодовольно хмыкнул.

— Стараемся… Кого попало не берем…

Тут в коридоре показалась еще одна женщина — невысокая, уже немолодая, начавшая полнеть, с лицом, словно вырубленным из пня.

— А вот с этой, ты уж извини, вы подкачали, — заметил журналист небрежно.

Редактор обмер.

Потом буркнул, глядя куда-то под ноги:

— Это моя жена.

Подумал немного и поправился:

— Моя бывшая жена.

* * *

В середине 90-х поссорились две газеты.

Полгода изощрялись в колкостях и обливании друг друга помоями…

Но преуспел на этом поприще скорее всего аналитический еженедельник, а не городская газета.

Не случайно главный редактор последней, как рассказывали очевидцы, по четвергам начинал свой рабочий день с того, что бегал по кабинетам и кричал, что немедленно выгонит любого, кто будет читать «эту сраную газету»…

Запрещенный еженедельник сотрудники городской газеты в рабочее время все-таки читали.

Уходили в туалет, запирались в кабинке и читали…

* * *

Журналист решил одним ударом убить двух зайцев — обругать казачество, которое в начале девяностых, возрождаясь, понаделало глупостей, и наехать на областную администрацию, бездействие которой содействовало казацкому головотяпству.

Статья была опубликована, а дня через два из Новочеркасска позвонил какой-то атаман.

Атаман поблагодарил автора за большую и объективную статью, которая высветила проблемы в возрождении донского казачества.

Журналист выслушал его с кислым выражением лица.

— Блин! — сказал он, положив трубку. — Теперь мне для полного счастья не хватает подобного звонка из администрации!

Из администрации, к счастью, не позвонили.

* * *

Экономический обозреватель написал статью о паленой водке.

В том смысле, что сейчас, покупая алкогольные напитки, нет никакой уверенности, что в магазине тебе действительно продадут водку заводского производства.

Три четверти всей алкогольной продукции разлиты в подпольных цехах…

И так далее.

Финал он украсил эффектным утверждением, что лично для нас (в смысле, сотрудников данной газеты) проблемы купить настоящую водку нет — за углом, рядом с редакцией, есть проверенный магазин…

Рядовая проходная статья имела неожиданный результат.

Через пару месяцев, когда финансово-коммерческую деятельность газеты проверяли налоговики, инспектор вдруг заинтересовался:

— Эта статья рекламная?

— Нет.

— Как же — нет, если она содержит все признаки рекламного материала? В конце, например, даже точно указано местонахождение магазина…

* * *

Журналиста пригласили на свадьбу.

Невесту и жениха он видел первый раз в жизни, но очень быстро познакомился с соседями по столу и неплохо провел время.

В разговоре посетовал:

— Да вот, скоро в Москву лететь, а паспорт уже месяцев восемь как просрочен…

Соседи немедленно загорелись желанием помочь:

— Никаких проблем! У нас там друзья работают!

Несмотря на возражения, вытащили сильно пьяного журналиста из-за стола, посадили в машину и отвезли сперва в фотостудию, а потом — в районное отделение внутренних дел.

В фотостудии сделали снимок, поддерживая журналиста в двух сторон, чтобы он не упал со стула.

В районном ОВД забрали просроченный паспорт, прислонили к стене и велели подождать двадцать минут.

И действительно — через двадцать минут вынесли паспорт с новой фотографией.

После чего вернулись обратно, за свадебный стол…

Все, кто видел новую фотографию в паспорте, говорили:

— Какое у тебя лицо! Серьезное, сосредоточенное… Даже суровое!.

* * *

Журналистке родители подарили старенький "Москвич" ядовито-желтого цвета.

Не знаю, кто был ее учителем по вождению.

Фильмов «Такси», «Такси-2» или «Такси-3» тогда еще в природе не существовало.

Скажу лишь, что тормозами она не пользовалась принципиально.

Как шла на шестидесяти километрах, так, не сбрасывая скорость, заворачивала за угол.

У бедного "Москвича", как в голливудских боевиках, при этом визжали шины, и машина не переворачивалась только чудом.

Раз пять она попадала в аварийные ситуации, но все ей сходило с рук — отделывалась легким испугом.

Зато на машину было страшно смотреть — вся в пятнах от шпаклевки, бампер гнутый, лобовое стекло с трещиной…

В редакции ее тачку называл аббревиатурой "ЁБ" — "ё…ный броневик".

Как-то вечером она ехала домой и два мужика попросили, чтоб их подвезли.

Журналистка согласилась: лишняя копейка еще никому не помешала.

Но мужики через пару-тройку кварталов попросили остановиться.

Вышли из "ЁБа" на трясущихся ногах и сказали:

— Спасибо, девушка, мы лучше пешком дойдем…

* * *

Журналисты — как правило, законченные гуманитарии: журфак, филфак, истфак…

И нисколько не стесняются признаться, что в точных науках несильны.

Один корреспондент, например, во всеуслышание заявил:

— Если меня поставят к стене и скажут: "Расстреляем, если не сможешь объяснить, чем косинус отличается от тангенса!..", я скажу: «Черт с вами, ребята, стреляйте! Понятия не имею, что это за хреновина и зачем она вообще нужна!..».

* * *

Корреспонденту поручили написать статью о проблемах и достижениях предприятия городского значения.

Но едва он вышел на улицу, как встретил знакомую, на которую давно запал, а она не давала.

Остановились, разговорились, и тут корреспондент почувствовал, что сегодня явно что-то получится…

На предприятие он, разумеется, не пошел.

Утром редактор спросил:

— Был?

Корреспондент соврал, что был. Он рассчитывал сходить туда сегодня днем.

— Очень хорошо, — сказал редактор. — В таком случае пиши прямо сейчас. Поставим в номер…

Корреспондент обмер.

Деваться было некуда. Взял подшивы газет, надергал из чужих статей фактуру и лихо отстучал статью.

В статью, как выяснилось впоследствии, вкралось много ошибок и неточностей.

Через день в редакцию позвонил коммерческий директор фирмы.

— Пригласите, пожалуйста, к телефону такого-то…

Так получилось, что трубку снял сам автор.

Совершенно серьезно он сказал:

— Это невозможно.

— Почему?

И тогда корреспондент ляпнул первое, что пришло в голову:

— К сожалению, он умер.

— От чего?!

— Сердце. Инфаркт. Вчера вечером.

В трубке помолчали.

— Сколько ему лет было?

— Тридцать пять.

— Ай-яй-яй… Какая жалость — такой молодой!

Больше из этой фирмы не звонили.

Несмотря на то, что статьи за подписью «покойного» появлялись в этой газете еще много лет.

* * *

Журналист подошел к наборному компьютеру, чтобы сбросить текст с дискеты.

Оказалось, что компьютер на пароле.

— Ира, — сказал журналист наборщице. — Я не могу войти. Какой пароль?

Наборщица немного подумала — словно колебалась: сказать или не сказать? Потом решилась:

— Пароль — «хрен».

«Ага, — понял журналист. — Воспитанная девочка не решилась вслух, в присутствии множества людей, произнести настоящий пароль… Намек понял!».

Сел за компьютер и написал в окошке «Введите пароль» слово из трех букв.

Появилась надпись: «Пароль неверный».

— Черт! — сказал журналист и повторил процедуру.

Тоже самое.

— Ира! — закричал журналист. — Что-то твоя машина меня не пускает.

В ее присутствии набрал пароль и надавил «Enter».

— А почему было только три звездочки? — спросила наборщица. — В слове «хрен» четыре буквы!

Она действительно была воспитанная девочка…

* * *

В редакцию позвонил сотрудник пресс-службы одной из силовых структур и попросил о помощи.

— Несколько номеров назад в вашей газете был опубликован очерк о стелле, которая установлена на Театральной площади. Посмотрите пожалуйста, какое у нее полное название…

Корреспондент, поднявший трубку, не помнил, как называется стелла.

Пришлось листать подшив

Раз, потом другой — никак не мог найти тот самый очерк…

Потом он принялся искать журналиста, написавшего очерк.

Но журналист был на задании — не то в Законодательном собрании, не то мэрии, не то еще где-то…

В общем, корреспондент обзвонил десяток мест.

Потревожил десятка полтора человек.

Истратил часа два рабочего времени.

Наконец, узнал и, торжествуя, связался с пресс-службой.

— Узнал: стелла называется так-то…

— Восемь букв, значит?.. — переспросил сотрудник пресс-службы. — Подходит. Спасибо.

* * *

В одной редакции корреспонденты сидели в огромном зале, а редактор — на балкончике, как бы на втором этаже.

Был редактор толстый, не очень молодой.

Ему было лень ходить по лестнице туда-сюда.

Поэтому, ознакомившись со статьей, он просто швырял ее автору по листочку с балкона и кричал вниз:

— Это что за поток сознания?! Немедленно перепиши!..

* * *

Корреспондент подошел к зданию, где находилась редакция.

Женщина, стоявшая у входа, глянула на него и фыркнула:

— Ну и морду себе нажрал, падло!

— С головой всё в порядке? — спросил корреспондент.

— Ты иди, падло, иди…

Добрая такая женщина, весьма душевная…

Корреспондент решил не связываться.

Но поднимаясь по лестнице на второй этаж, решил, что сто двадцать четыре килограмма — это действительно перебор.

И самому стрёмно, и девочки шарахаются, как черт от ладана…

В общем, сел он на диету и принялся худеть.

За полгода добился поразительных результатов.

Как-то на пресс-конференции в мэрии встретил знакомую журналистку.

Та, увидев его, аж в лице переменилась.

— Ты что — пьешь?!

Корреспондент уже успел привыкнуть к тому, что окружающие неадекватно реагируют на метаморфозу.

Подозревают всякое: что он чем-то тяжело заболел, что сел на иглу, что начал спиваться, что имеет проблемы с деньгами и голодает…

— Нет, я — нюхаю, — пошутил он.

Но журналистка приняла его слова всерьез.

Рукой замахала:

— Ты это прекращай, прекращай…

* * *

Предприниматель решил облагодетельствовать детский дом — подарить партию водяных фильтров.

За полчаса до мероприятия журналист начал собираться на мероприятие, чтобы должным образом осветить акт благотворительности.

Вдруг — телефонный звонок.

— Простите, сегодня ничего не будет, — сообщила пресс-атташе мецената. — Перенос на завтра.

— А что случилось? — спросил журналист. — Водяные фильтры купить не удалось?

— Да нет… Фильтры-то мы купили. Просто мэр сегодня приехать не может.

* * *

Редактор утром сказал корреспонденту:

— Есть очень интересная тема. Знакомые рассказали, будто вчера в порту пришвартовалась подводная лодка. Узнай, что им надо. Возьми интервью у капитана…Ну, короче, отработай тему по полной программе.

Корреспондент первым делом позвонил в порт.

Диспетчера очень удивились (какая еще подводная лодка?!), но отказались беседовать с журналистом без санкции директора порта.

А директор, как назло, с утра был на каком-то совещании.

Потом корреспондент позвонил:

— главному инженеру порта,

— заместителю директора порта,

— своему знакомому, который жил близ набережной («Вася, выгляни в окнои скажи, стоит в порту подводная лодка или нет там ни фига…!),

— в пресс-службу военного округа,

— в пресс-службу ГУВД,

— в пресс-службу городского УВД…

Иначе говоря, полгорода поставил на уши.

Наконец, после обеда выловил директора порта и тот долго и вдумчиво объяснял, что никакой подводной лодки у пирса нет и быть не может:

— Река обмелела, боевой корабль или подводная лодка сюда даже в принципе подойти не могут…

Корреспондент доложился редактору.

— Ну и черт с ней, — сказал редактор и уткнулся носом в какие-то бумажки.

А часов в пять позвонили из пресс-службы ГУВД: съемочная группа ее время от времени снимала материалы для центральных телеканалов.

— Ну так где ваша гребаная подводная лодка? — раздраженно спросили корреспондента. — Мы уже на НТВ позвонили, договорились о сюжете на семичасовой выпуск, а найти ее не можем!..

* * *

Журналистка поругалась с мужем.

На работе неприятности.

Деньги — почти на нуле…

В общем, журналистка решила, что жизнь в миру у нее не сложилась.

Приехала в женский монастырь на окраине города.

Рассказала настоятельнице, что ее всё достало, и она хочет уйти в монастырь.

— Хорошо, — сказала настоятельница. — Мы никому не отказываем… Только учтите, у нас тяжело.

— Я работы не боюсь, — сказала журналистка.

Ей выдали черный балахон.

После молитвы и пресного обеда отправили мыть уборную.

Когда она управилась — поручили таскать камни на строительстве часовни.

Ну совсем как в армии — от забора и до заката.

Непривычная к тяжелому физическому труду, журналистка падала в келье на жесткое ложе и вырубалась.

В пять часов утра ее будили и, после молитвы и скудной трапезы, снова отправляли на работу…

Она продержалась четыре дня.

А на пятый день смекнула, что хрен редьки не слаще.

Тайком звякнула в редакцию.

Приехал фотокор.

Сделал несколько снимков монастыря и журналистки в черном балахоне, уродующейся на перетаскивании кирпичей…

После чего журналистка сбросила с себя одеяние божьей невесты и свалила.

О своих мучениях в монастыре написала репортаж, за который епархия отлучила ее от церкви.

— Маньяки они все!.. — ответила экс-монахиня на расспросы знакомых. — Я ушла к ним от мирской суеты, а они меня пахали заставили, как негра на плантации…

* * *

В середине рабочего дня один журналист решил навести порядок в столе.

Открыл ящики и принялся сортировать груды бумаг.

Нужные откладывал в сторону, ненужные — рвал.

Со стороны это выглядело несколько интригующе.

Наконец, коллеги подошли и стали задавать наводящие вопросы:

— Леша, а в Москве там как — всё о" кей?

— В каком смысле?

— Может, мы чего-то не знаем?

— Чего вы не знаете?

— Ну, может, пора уже архивы уничтожать и тикать…

* * *

Журналист как-то обмолвился, будто он — афганец.

У него была русская фамилия.

Цвет кожи, правда, смугловатый.

Но учитывая нос с горбинкой и легкую картавость, скорее уж еврей-полукровка…

— В каком смысле — афганец? — спросил собеседник.

— Ну, я воевал в Афганистане.

Собеседник подумал немного.

Потом спросил:

— А на чьей стороне?

* * *

Известный сатирик Михаил Задорнов приехал в российскую глубинку.

Перед концертом встретился с местными журналистами.

Оценивая политическую ситуацию в стране, сказал, в частности:

— Я вот уже не первый год говорю с эстрады все, что хочу, и никто меня не посадил!

Один из журналистов заметил очень серьезно:

— Так всё в свое время, Михаил Николаевич…

Задорнов обиделся.

На протяжении всей пресс-конференции он в сторону этого журналиста даже не смотрел.

* * *

Редактор — кандидат филологических наук между прочим, — прочитал текст будущей публикации и вдруг подозвал к себе корреспондента.

— Ты тут что-то непонятное написал.

— «Все усилия пропали втуне», — прочитал корреспондент. — Что ж тут непонятного?

— Что такое «втуне»?

— Ну, бестолку.

— Замени, — приказал редактор. — Такого слова в русском языке нет…

* * *

Перед выборами мэр города совершил турне по наиболее авторитетным газетам, чтобы заручиться поддержкой.

Посетил он и солидный деловой еженедельник.

В конце беседы предложил:

— Давайте дружить. Я всегда рад встречаться с прессой. Вы — молодые умные ребята. И газета ваша хорошая. Вы за сенсациями не гоняетесь… Когда мы с вами еще раз увидимся? Назначайте день, я приеду.

Один журналист ляпнул:

— А давайте на следующий день после выборов…

* * *

В одной газете месяца два не платили зарплату.

Корреспондентки, заглянув в бухгалтерию и узнав, что денег опять не будет, долго дымили в курилке, возмущались и вынашивали планы мести.

— А давайте в сэкс-шопе купим резиновый член, — придумала одна. — И приклеем его к столу директора. Приходит он, садится, а тут такой подарок!..

Предложение вызвало безумный восторг:

— Давайте, давайте!.. Так ему и надо, паразиту..

Корреспондент, проходя мимо, тоже заинтересовался:

— А что, неплохо. По сколько сбрасываемся?

— Да не сейчас — потом… Денег нет!

Дней через десять бухгалтерия начала гасить задолженность.

Получив свою часть зарплаты, корреспондент подошел к сотрудницам испросил:

— Ну, девочки, так как насчет фаллоса директору?

— А ну его в пень, урода, — деньги на него тратить!.. Пошли лучше пиво пить!

* * *

Относительно молодой журналист устроился на работу в газету с сильными почвенническими традициями.

Кроме того, средний возраст местных корреспондентов был лет пятьдесят, не меньше.

Буквально с первых дней работы он был озадачен оценками, которые время от времени давали старшие коллеги, говоря о ком-нибудь:

«Да это же француз, что ты от него хочешь!..».

Или:

«Да это все французские штучки!..».

При этом упоминались фамилии типа Рабинович или Вайсман.

Не сразу парень понял, что «француз» — это эвфемизм слова «еврей».

Сейчас за него не выгоняют с работы и не прорабатывают в парткоме за национализм и (или) сионизм.

А вот советские журналисты, прошедшие кузню шестидесятых-семидесятых, на всю жизнь запомнили, что в стенах редакции слово «еврей» произносить нельзя…

* * *

Когда в городе появилась еще одна городская газета, новоиспеченный редактор обзвонил знакомых журналистов, предлагая сотрудничать.

Связался он и с журналистом, специализирующемся на тюремной тематике.

— Давайте я вам о новочеркасской тюрьме напишу, — предложил журналист. — Рассказываться в статье будет о том-то, том-то и том-то…

Редактор немедленно пришел восторг.

— Замечательно! — закричал он. — Пиши! К пятнице управишься?

— Я постараюсь.

Прочитав статью, редактор пришел в еще больший восторг и заверил, что наследующей неделе материал обязательно будет опубликован!..

Развернув свежий номер газеты, журналист матюкнулся.

Вместо полосного очерка он увидел заметку строк на семьдесят, в которой узнал только свою подпись.

Даже акценты в заметке были расставлены так, что первоначальный смысл менялся с точностью до наоборот.

Журналист выругался и решил прекратить какое-либо сотрудничество с этой газетой.

Даже за гонораром в день выплаты не пошел.

А через некоторое время встретил на улице редактора.

— Здравствуй, дорогой, — сказал редактор. — Почему не заходишь? Почему нам больше ничего не пишешь? Нам нужны золотые перья!

* * *

Один журналист работал в тюремной газете.

За десятилетие стал большим специалистом в области жаргона.

Да и вид приобрел соответствующий — короткая стрижка, приблатненные манеры…

Со стороны посмотришь — по улице идет какой-то босяк, а не майор внутренней службы.

На жаргоне психиатров это называется профессиональной деформацией личности.

В народе говорят проще: с кем поведешься, от того и наберешься…

Как-то он поехал в столицу России к знакомому.

Только сошел с поездка — к нему подвалил какой-то блатной:

— Здорово, брателла!

Признал, надо полагать, родственную душу…

Майор в тон ему ответил. Ему приятно было щегольнуть познаниями.

Завязалась беседа, в которой случайный знакомый стал прощупывать намерения: ты сюда просто так приехал или на "гастроли"?

Когда узнал, что просто прикатил отдохнуть, людей посмотреть и себя показать, пригласил в гости.

Да столь настойчиво, что журналист не смог отказаться…

По дороге майор старательно осмотрел себя — нет ли в одежде чего-нибудь такого, что позволило ли блатному корешу и его друзьям узнать, что привезли на блат-хату работника ГУФСНа?

К счастью, ни галстука, ни форменного ремня на нем не было — обычная гражданская одежда…

Всю ночь они беседовали о жизни, бухали.

Майор сумел произвести должное впечатление — человека делового, знающего и себе на уме.

Утром он уехал восвояси — живой и здоровый.

Если до этого случая он сомневался в своем знании жаргона и блатных обычаев, то теперь его буквально распирало от гордости.

Боевое крещение состоялось!

* * *

Молодого журналиста месяц печатали в одной газете — на правах внештатного автора.

Все, что он писал, редактору безумно нравилось.

Потом журналисту предложили штатную работу.

В конце недели состоялась очередная планерка, и новичку предложили сделать обзор свежего номера.

Ну, журналист высказался в полный рост.

Начал он с просчетов верстки, а закончил характером публикуемых материалов и редакционной политикой газеты.

В том смысле, что надо оперативнее откликаться на события городской жизни. Даже на криминал и "желтые" скандалы. Иначе скоро газета потеряет читателей, прогорит и все они останутся без работы…

Некоторые корреспонденты поддержали журналиста.

Состоялся конструктивный разговор.

Только редактор сидел надувшись, как мышь на крупу.

И во взгляде его было: пригрел, блин, гадюку у себя на груди!..

В понедельник, когда журналист пришел в редакцию, сослуживцы намекнули, что ему в самый раз писать заявление.

— С какой стати? — сказал журналист. — Если уж газета считает себя демократическим изданием, то должна уважать чужое мнение!

— Так-то оно так… Но лучше ты не жди, когда тебя вызовут на ковер.

Два дня редактор, большой любитель поболтать о литературе с начитанным новичком, ограничивался лишь кивков, встречая утром в коридоре.

Все материалы, которые журналист сдавал, возвращались на доработку или вовсе отклонялись от публикации.

А на третий день, возвращая очередную статью, редактор буркнул:

— Не оправдал ты моих надежд…Пиши заявление по собственному или уволю по статье за профнепригодность!

Журналист прекрасно понимал, что уволить его за профнепригодность практически невозможно — несмотря на молодость, он уже имел имя.

Но спорить не стал.

Написал заявление и получил расчет.

Потом не без гордости рассказывал:

— Я в такой-то газете проработал две недели… Это мой рекорд. Меньше я еще нигде не работал.

— А почему ушел?

— С редактором таким-то может сработаться только гомосек. Причем — пассивный.

* * *

Корреспонденты газеты, в которой был очень сволочной редактор, для релаксации после фитилей повесили на стену плакатик.

Знакомый, узнав об этом, посоветовал:

— А вы лучше вместо него повесьте веревку с петлей.

— Зачем?!

— Когда совсем тошно станет, посмотрите на стену и вообразите, чтов петельке этот старый козел висит иножками дергает… Сразу полегчает.

* * *

Транспортная милиция привезла группу журналистов в Чечню на три дня.

Надо полагать, чтобы познакомить общественность с истинным положением дел в мятежной республике…

Два дня менты и журналисты квасили в комендатуре одного из районов Чечни.

На третий день похмелились, собрали вещи и вышли из здания.

Послышались «ахи» и «охи»:

— Да тут еще и горы есть!!!

* * *

В 1998 году шахтеры перекрыли Северо-Кавказскую железную дорогу в знак протеста против многомесячной задолженности по зарплате.

Особую пикантность ситуации придавало то, что шахтеры сели на рельсы.

Сообщение об этом попало во всероссийские средства массовой информации и даже в некоторые зарубежные…

Как рассказывали очевидцы, на самом деле все было не совсем так.

То есть, шахтеры действительно перекрыли железную дорогу, и в город Шахты приехала съемочная группа одного из телеканалов.

Корреспондент записал несколько интервью, а потом оператор начал выбирать точку, чтобы снять бастующих шахтеров панорамой.

И так крутил, и эдак…

Ничего не получалось.

Ракурс не тот.

Наконец, оператора осенило:

— Мужики, а вы на рельсы сядьте…Это будет самое оно!

* * *

В редакцию вошел мужчина лет сорока, небритый и плохо одетый.

Огляделся и, увидев на двери табличку "Редактор", устремился в кабинет.

— Мне нужен главный редактор!

— Слушаю вас.

— Скажите сперва: у вас есть время?

— Я вас слушаю. Говорите, пожалуйста.

— Я — интеллигент, — сказал посетитель.

— Та-а-ак…

— Я хочу написать об интеллигенции.

— Прекрасно. А о чем именно?

— Я же сказал — об интеллигенции!

— Я понимаю, — сказал редактор. — Но это такая обширная тема… О чем именно вы хотите написать?

— Скажите сразу: у вас есть время или нет? — раздражаясь с каждой секундой все больше, спросил посетитель.

— Давайте ближе к делу.

— Хорошо. Я — интеллигент!!

— Так. Дальше.

— Я хочу написать об интеллигенции!!!

— Замечательно, пишите. А о чем именно?

— Надо было сразу сказать, что у вас нет времени! — заявил посетитель и почти выбежал из кабинета.

Больше он в редакцию не приходил.

* * *

Напротив прокуратуры стоял пикет- десятка два человек.

Журналистов, пришедших на мероприятие, было, как минимум, столько же.

Ничего интересного не происходило и, судя по всему, не произойдет.

— Скукотище, — сказал один корреспондент другому.

Тот вяло согласился, что да, тоска смертная, писать не о чем…

— Слышь, Серега, пойди к пивной, купи мужикам по кружке, чтоб они подрались с пикетчиками, а то изюминки у репортажа не будет…

Предложение энтузиазма не вызвало.

Корреспонденции у всех получились скучные, вялые…

Как и само мероприятие.

Надо было все-таки мужикам пива купить!

* * *

Корреспонденты приехали на трехсотлетие Таганрога.

После официальной части разбрелись по городу — следующее мероприятие было лишь через два часа.

Одна журналистка заглянула в мэрию.

Вернулась оттуда страшно обиженная:

— Меня менты в здание не пустили! Я на них жалобу напишу в Фонд защиты гласности!

Коллега внимательно посмотрел на нее.

Она была в сандалиях, белой маечке и полосатых штанишках до щиколотки — как будто сшитых из старого матраса.

Волосы — фиолетового цвета.

На шее висел фотоаппарат-мыльница.

— Почему не пустили? — спросил коллега.

— Представляешь, они сказали: это правительственное учреждение, а не пляж!

Коллега еще раз оглядел ее с головы до ног и пожал плечами:

— Я б тебя тоже не пустил…

Она обиделась.

* * *

Руководитель пресс-службы совершил большую ошибку.

Брифинг был назначен на два часа дня.

Когда журналисты собрались, вдруг позвонил начальник и сообщил, что задерживается на час.

Столы в соседней комнате уже были накрыты, и руководителю пресс-службы показалось блистательной идеей пригласить журналистов на легкий перекусон.

Начальник приехал минут через сорок.

Когда руководитель пресс-службы сказал, что надо от стола — с недоеденными недопитым — перейти в другую комнату, все журналисты не сговариваясь замахали на него руками:

— Да ну на фиг этот брифинг! Мы требуем продолжение банкета!

Пришлось затратить много сил, чтобы оторвать журналистов от стола.

Брифинг прошел очень бледно. Подвыпившие журналисты настроены были несерьезно…

Это был последний день работы руководителя пресс-службы в оном качестве.

* * *

Сотрудники ГУИНа устроили поездку для журналистов в одну из колоний.

Накануне всех предупредили:

— Оденьтесь поскромнее. Не забывайте, что в зоне сидят сотни «голодных» мужиков.

Все выполнили просьбу.

Все, кроме одной журналистки.

Она приехала в лосинах и в какой-то обтягивающей маечке, а когда ей сделали замечание, возмутилась:

— У нас демократия! В чем хочу — в том и хожу!..

— Тебя бы оставить здесь одну…на пару часов. Интересно: что бы ты после этого сказала?!

* * *

Заказные статьи в газетах часто подписывают аббревиатурой "PR" — пиар.

Пока этот термин обывателям был в диковинку, в редакцию часто звонили и спрашивали:

— А что это такое — "PR"?

Приходилось объяснять.

Впрочем, журналисты, которым было в западло строчить пиарщину, имели свое объяснение:

— "PR" означает "пи…р". Потому что только законченный пидор будет писать не журналистский материал, а рекламный — проплаченный…

* * *

Редактор одной желтой газеты набрал в штат молоденьких красивых девочек.

Потом спохватился — дескать, что люди подумают? — и старательно дистанцировался.

Если какая-нибудь журналистка подходила слишком близко, он либо сам отступал на шаг, либо командовал:

— Отойди от меня на шестьдесят сантиметров…

Так было до тех пор, пока одна новенькая, услышав привычное для остальных требование, не удивилась:

— А у вас что… пятьдесят девять сантиметров?!

* * *

Главный редактор вызвал к себе коммерческого директора, чтобы вставить дыню по поводу высокого списания газеты.

Когда директор вошел, редактор сидел во вращающемся кожаном кресле с высокой спинкой, покачиваясь из стороны в сторону.

Едва подчиненный оказался напротив него, произнес — эмоционально, нервно, дергая рукой в такт словам:

— Если!.. с каждым!.. номером!..нашей!.. газеты!.. тираж!.. не!.. будет!..расти!..

Тут кресло опрокинулось.

Редактор грохнулся.

С трудом выбравшись из-под стола, поставил кресло, сел в него и произнес как ни в чем не бывало:

— Можешь идти!

* * *

В кабинете редактора зазвонил телефон.

Сам редактор был неподалеку, но подойти не мог, — он был занят.

— Возьмите трубку! — крикнул он.

Кто-то из корреспондентов снял трубку с рычагов.

И так, знаете ли, неловко, что тут же выронил.

Трубка с громким треском упала на пол, увлекая за собой аппарат.

— Я сказал: "Возьмите трубку"! — заорал редактор. — А не "Разбейте трубку"!

* * *

Когда молодым журналисткам в рабочее время звонили знакомые, редактор сильно злился.

— Личная жизнь — после восемнадцати ноль-ноль!

Напрасно девочки уверяли, будто звонившие — не хахали, а опытные журналисты из других СМИ.

Они помогают овладеть профессией…

— Вздор! — орал редактор. — Коллеги могут научить только пьянству и блядству!..

* * *

В редакцию региональной вкладки крупной столичной газеты приехал куратор.

Полистал подшивку и стал крутить носом: и то ему не так, и это…

Когда куратор выдохся, кто-то заметил с места:

— Ростовские лохи не любят, когда московские учат их жизни…

* * *

Редактор, принимая на работу нового корреспондента, предупредил:

— Я по натуре — авторитарный руководитель. Опозданий на работу не потерплю. За несвоевременную сдачу материалов буду штрафовать. За пьянку в рабочее время или прогул — уволю…

— Прекрасно, — сказал будущий корреспондент совершенно искреннее. — Если редактор не диктатор, то он — тряпка, говно… В общем — хреновый руководитель. И газета у такого тоже будет говном…

Зато через месяц, получив в кассе первую зарплату, корреспондент подумал:

"Мог бы еще предупредить, что редактор не только диктатор, но и законченный жмот…"

* * *

Одна журналистка совсем обнаглела.

Часами трепалась по междугородке.

Регулярно обзванивала подружек, живущих в Европе.

А когда редактор, получив счет, пытался узнать, кто у них тут ежемесячно набалтывает по шесть-семь тысяч рублей, делала круглые глаза.

На свою беду она еще пользовалась редакционным компьютером, отправляя письма по электронке.

Разумеется, отправленные письма она удаляла из папки "Отправленные" и думала, что замела все концы.

А в папку "Удаленные" не заглядывала по неопытности.

Редактор регулярно читал письма, содержащие нелестные для него оценки, но молчал.

Время от времени он, правда, отпускал реплики, из которых журналистка поняла, что он осведомлен в ее личных делах и знает, какого мнения корреспондентка об его умственных способностях.

Но опять же — она сделала неправильные выводы: решила, что из подружек кто-то стучит…

В конце концов она прокололась.

Серьезно поругавшись с редактором в очередной раз, написала весьма эмоциональное письмо подружке.

Что-то вроде:

"Редактор — козел и законченный урод, газету ведет к пропасти, ко мне придирается, я тут давеча Женьке в Бельгию звонила — та со мной полностью согласна…".

Если учесть, что неделю назад журналистка отрицала какие-либо международные телефонные звонки, в том числе — три в Бельгию, то после этого письма редактор ее уволил.

Журналистка потом год ходила без работы и всем знакомым рассказывала, что ее уволили за то, что редактор ее домогался, а она, видите ли, не дала…

* * *

На улице лил дождь.

Погода была ну просто собачья.

Придя в редакцию, корреспондент поставил зонт сушиться, сел за стол и произнес задумчиво, ни к кому не обращаясь:

— В такую сволочную погоду все нормальные люди дома сидят. Только журналисты на улицах грязь месят….

Окружающие промолчали.

Что поделать, газета должна выходить по графику — вне зависимости от погоды, настроения и самочувствия корреспондентов.

Единственная уважительная причина, по которой не приготовлен очередной материал, — смерть автора.

Все остальное — неуклюжие отмазки.

* * *

Появилась новая газета. Ее основали москвичи, приехавшие из Казахстана.

По паспортам они были русские, украинцы и евреи.

Вот только облик и менталитет их настолько сильно отличался от среднероссийского, что это дало основание некоторым злым языкам утверждать:

— Они говорят, будто приехали из Казахстана. Так вот, на самом деле они — инопланетяне!..

* * *

Корреспондент написал заметку о том, как бензовоз врезался в дерево.

Из цистерны вытекло более трех тонн горючего.

К счастью, все обошлось: быстро приехали менты, поставили оцепление…

Перечитывая заметку, корреспондент тяжко вздохнул и произнес:

— Эх, один придурок с сигаретой в зубах — и такой бы классный материал получился!..

* * *

Шла сдача номера.

Взвинченный донельзя журналист позвонил куда-то.

Дожидаясь, пока соединят с нужным человеком, пробормотал сквозь зубы, что некоего Василия Петровича просто убьет, если его нет на месте…

Репортер, специализирующийся на криминальной хронике, пробормотал мечтательно, ни к кому не обращаясь:

— А неплохо бы… Пятьдесят строк, первая полоса.

* * *

Журналистка пришла с какого-то фуршета страшно обиженная.

— Познакомилась с одним парнем, — рассказывала она подружке. — Я думала, у него серьезные намерения… А он хлопнул меня по жопе и ушел — дальше бухать!..

* * *

В коридор выбежал сильно пьяный журналист.

Наткнулся на коллегу из соседнего отдела и лихорадочно забормотал:

— Слышишь, старик, у тебя ножа нет?

«Старик» начал рыться в карманах с озабоченным видом.

Достал и тут же спрятал обратно портмоне, авторучку, записную книжку, носовой платок…

Потом лицо у него осветилось:

— Может, ты все-таки газовым баллончиком обойдешься, а? Зачем же сразу за нож-то хвататься?

— Да нам колбасу порезать надо…

* * *

Журналист открыл конкурирующую газету.

Наткнулся на незнакомую фамилию.

— «П. Преображенский» — это кто?

— Это псевдоним корреспондента Леши Шарикова. «П. Преображенский» — в смысле «профессор Преображенский».

— М-да, — буркнул журналист. — До такого и Полиграф Полиграфович фиг бы додумался…

* * *

В городе был всего один журналист, который к 200-летию Пушкина не написал ни строчки.

Остальные отличились в полный рост.

Даже репортеры криминальной хроники, спортивные и экономические обозреватели хоть по одной статье, но тиснули.

— Слышишь, а ты почему о Александре Сергеевиче ничего не пишешь? — спросили как-то коллеги.

— Да я, вообще-то хотел… Но передумал.

— Почему же?!

— Вы нашего фотографа знаете? Конченный пропойца. Интеллект на нуле. Так вот, когда даже он вдруг взял да и разродился полосным очерком, я решил, что о Пушкине ничего писать не буду…

* * *

На военный аэродром прилетел самолет с ранеными из Чечни.

Фотокор в поисках нужного ракурса взгромоздился на кучу ящиков, лежащих прямо на летном поле.

Навел фотоаппарат, а потом спохватился: как ни как — военный объект…

— Товарищ майор! — закричал он офицеру, который сопровождал группу журналистов. — А это можно снимать?

— Можно, можно… — сказал майор добродушно. — Снимай, что хочешь. Только не забывай, что сейчас ты стоишь на ящиках с гранатами…

* * *

Спецкорр отправился в командировку в один из удаленных районов области. Там началась какая-то странная эпидемия инфекционных заболеваний. Поговаривали, что власти намереныъявить карантин во всем районе.

Поезда проскакивали мимо прокаженной станицы.

Междугородние автобусы объезжали стороной.

Пришлось закатить грандиозный скандал, чтобы водитель автобуса, в котором ехал корреспондент, сделал минутную остановку.

Первым делом журналист заглянул к местным коллегам, чтобы войти в курс дела.

Немного посидели, поговорили, а потом решили немного, как говорится, продезинфицировать организмы — всё-таки эпидемия в районе.

Корреспондент вместе с замредактором районки вышли на улицу и направились в сторону ближайшего магазина.

Тут к ним буквально бросился какой-то парень.

Он был очень бледный, аж какой-то зеленый.

Глаза бегали.

— Здравствуй, — сказал он. — Ты, кажется, журналист?

— Ну да.

— А из какой газеты?

Корреспондент представился.

Парнишка назвал свою фамилию и название газеты.

А затем спросил почти жалобно:

— Слушай, а как отсюда можно уехать?

* * *

Когда американцы начали бомбардировку Сербии, донские казаки решили отправиться на помощь братскому славянскому народу.

Репортер прибежал к редактору.

— Я договорился, — не сказал, а закричал он. — Меня берут с собой в качестве военного корреспондента. Через пять дней я вернусь с серией репортажей…

Редактор подумал немного.

— Значит, повоевать хочешь?

— Я туда не воевать еду, а работать.

Последовал совершенно загадочный вопрос:

— А вдруг тебе понравится?

— Что — понравится?

— Там.

— На войне, что ли?

— Ну да.

— Как война может понравиться? Я хочу всего на пять дней поехать. С казаками. И приготовить серию репортажей.

Редактор еще подумал немного.

— Это очень дорого. Мы такое не потянем.

— Так я ж на все готовое еду. Перелет за счет казаков. Жилье и пропитание- тоже.

— Пиши заявление.

— Какое еще заявление?!

— Даже два. Первое: о том, что со вчерашнего дня ты уволился. И второе: что едешь на свой страх и риск, об опасности поездки предупрежден и к редакции газеты не имеешь никаких претензий… Я положу в сейф и использую по обстоятельствам.

* * *

Журналист пришел в редакцию радостный.

Прямо с порога рассказал коллеге, что только что один чиновник пообещал ему через несколько дней дать материалы по одной очень скандальной теме.

На следующее утро была планерка.

Журналист не без гордости заявил тему.

И был буквально ошарашен, когда редактор махнула рукой.

— Не надо, — сказала она. — Этот материал у нас уже есть.

— А кто написал?

Редактор кивнула на коллегу.

— Что ж ты, гад?! — спросил журналист вероломного друга уже в коридоре.

— Тема классная.

— Но это моя тема! Я этого чиновника два месяца доставал, чтоб он дал! А ты пришел на всё готовенькое!..

— А кто тебя за язык тянул?

Сперва журналист хотел дать коллеге в морду, а потом передумал.

Ему преподали хороший урок.

С тех пор он взял за правило никому не говорить о своих творческих планах.

* * *

В областной администрации собрались журналисты на пресс-конференцию.

Потом открылась дверь, и в зал вошли устроители мероприятия.

Сели за стол, начали перебирать бумажки…

Фотокорр облизнулся и громко спросил у председателя комиссии:

— Михал Михалыч, а фуршет будет?

Председатель опешил.

— Что?.. — пробормотал он в полной растерянности. — Фуршет?.. Да, будет…Конечно… Конечно, будет…

— Ну, тогда можно работать! — сказал фотокор, навел на него объектив и сделал снимок.

* * *

Репортер приехал в районный ОВД, чтобы приготовить материал о громком убийстве.

— Поговорите с начальником криминальной милиции, — посоветовал дежурный. — Он должен быть в курсе… Комната 23, второй этаж.

Репортер поднялся на второй этаж.

Внезапно в конце коридора распахнулась дверь.

Из кабинета следователя пулей выскочил молодой парень самого бандитского вида.

Ну там: бритая голова, бешеные глаза, цепь в палец толщиной на волосатой груди…

Увидев репортера, парень прорычал:

— А ты тут кого ищешь?!

— Начальника криминальной милиции. Я — корреспондент газеты такой-то…

— А!.. — вмиг успокоившись, сказал парень. — Это я. Пойдем в кабинет.

* * *

У одного тележурналиста ограбили машину.

Разбив боковое стекло, выдрали магнитолу.

Не побрезговали даже початой пачкой сигарет, лежавшей в бардачке…

Однако сам тележурналист, рассказывая о краже, был весел.

— Вот же идиоты! — говорил он. — Все выгребли, а на заднем сидении новенький штатив лежал. Его не взяли. А он один стоит раза в два дороже, чем вся машина…

* * *

Журналист приехал в рыбный заповедник, чтобы приготовить репортаж о борьбе с браконьерами.

Двое суток он принимал участие в рейдах.

Стал свидетелем десятка задержаний.

Двое суток его кормили, поили и страшно обижались, когда он хватался за бумажник…

А на третий день инспектора на катере привезли его к главному корпусу инспекции.

Ступив на берег, журналист увидел начальника инспекции.

Тот был сильно пьян.

Пошатываясь, брел куда-то, увязая по щиколотку в песок.

А подойдя к причалившему катеру, страшно удивился:

— Ты еще здесь? Я думал, ты вчера уехал… Все нормально?

— Ага.

— Рыбы дали?

— Да, спасибо.

— Что я для тебя еще могу сделать?

— Командировку отметить.

— Пойдем.

Они поднялись в здание инспекции на второй этаж.

Когда на командировочном удостоверении появились две печати, во дворе послышался шум моторов и забибикали сигналы.

— Кого это хрен принес? — проворчал инспектор. — Пойдем, я тебя провожу.

Пока они спускались со второго этажа, во дворе на складных деревянных столах появились бутылки, и гости сноровисто резали закуску.

Журналисту уже надоело местное хлебосольство.

Хотел улизнуть, но инспектор крепко взял его за рукам:

— Надо поздороваться…

Подошли, поздоровались.

Оказывается, из города приехали побухать на лоне природы известные люди: директор крупного рынка, один из замов начальника городского УВД, команда борцов греко-римского стиля, какой-т огость не то из Сочи, не то из Анапы…

В общем, уйти по-английски не удалось.

Первый тост был за журналистов — «Людей, без которых о нас никто бы ничего не знал…».

Второй — за него, молодого, талантливого репортера.

Третий — за встречу.

И — понеслась душа в рай…

"Ладно, — подумал журналист. — Нет худа без добра. Зато с нужными людьми сойдусь…".

Он действительно познакомился с милицейским полковником.

Узнал, что тот знает его публикации.

Имеет претензии за излишнюю желтизну и сенсационность.

Но:

— Это ваше дело, я не собираюсь вас учить, как работать…

Часа через два полуденный солнцепек нагрел борцам головы.

Борцов развезло.

Пришлось бегать по берегу реки, искать стокилограммовых мужиков и тащить их на пару с полковником к катерам…

Когда гостей, наконец, погрузили, журналист сказал замначальнику УВД:

— Я, как вы знаете, сижу на криминальной тематике… Можно, если что, к вам напрямую обращаться?

— Звони в любое время, — добродушно сказал полковник, продиктовал номер своего телефона и уплыл.

В понедельник журналист похвастался редактору:

— А я в минувшее воскресенье с САМИМ бухал. Теперь, можно считать, городское УВД для меня дом родной…

— Очень хорошо, — сказал редактор. — Тут в субботу как раз была перестрелка на "Радуге". Один убит, трое — в тяжелом состоянии. Узнай подробности у своего лучшего друга…

Журналист, внутреннее ликуя, позвонил в УВД.

— Я — корреспондент такой-то газеты, — сказал он. — Я сейчас готовлю заметку о перестрелке на "Радуге". Можно к вам подойти, чтобы сверить фактуру?

— Из какой газеты? — переспросил зам начальника УВД.

Журналист сказал.

— А как ваша фамилия?

Журналист ответил.

— Так что вы хотите?

Журналист, теряя терпение, объяснил, что он хочет.

— Никаких комментариев для прессы не будет, — сказал полковник. — До свидания.

И бросил трубку.

Выругавшись, журналист снова накрутил номер и заметил не без яда в голосе:

— А вчера вы сказали, чтоб я вам в любое время обращался…

Очень некрасиво поступил, конечно, но — и на старуху бывает проруха.

— Ну ладно, — буркнул полковник, немного помолчав. — Приходи.

Журналист отправился в городское УВД.

— Так что ты хочешь? — спросил полковник.

Журналист объяснил.

— Не, об этом писать не надо…

После чего снял трубку и куда-то позвонил:

— Коля, сейчас к тебе журналист подойдет. У нас есть несколько раскрытых квартирных краж. Дай ему, что можно…

Репортер возмутился:

— Да на фига мне эти квартирные кражи? Мне надо приготовить материал о перестрелке на "Радуге"!

— Об этом писать не надо.

Ни к какому Коле репортер не пошел.

Выходя на улицу, подумал: "С такими друзьями и врагов не надо!.."

Больше он к этому замначальнику УВД никогда не обращался.

* * *

Около гостиницы взорвали автомобиль с известным криминальным авторитетом.

На следующий день в редакцию приперся фотограф из другой газеты — продать сенсационные снимки.

Он разложил десяток фотографий перед редактором и стал расхваливать свой товар.

— Я возьму вот этот, этот и этот снимки, — сказал редактор. — Сколько ты хочешь?

— По сто пятьдесят за снимок.

— У нас такса — полтинник.

— Ну тогда я пойду в другую газету…

С этими словами фотограф взял снимки в руки, потасовал, как колоду карт, и снова принялся раскладывать перед редактором, приговаривая:

— Вот машина… Вот обгоревший труп… Эксклюзив!..

Но редактор был непреклонен — по пятьдесят, и точка.

Выйдя на лестницу, фотокор достал сигареты, закурил и пожаловался знакомому журналисту:

— Ну и жмот ваш редактор!

Журналист спросил:

— Сережа, у тебя евреев в роду нет?

— Я поляк!

Тут на лестницу вышел верстальщик газеты, чистокровный еврей, но фамилия у него была польская.

Журналист указал на верстальщика и сказал:

— Смотри. Вот это — поляк. А ты — морда…ая!

* * *

Корреспондентка позвонила в прокуратуру:

— Скажите, вы изнасилованиями занимаетесь?

То есть: расследует ли прокуратура дела об изнасилованиях…

А получилось несколько двусмысленно.

Прокурор хмыкнул и произнес:

— Приезжайте. Посмотрим, что мы для вас можем сделать…

Часть третья. Начался ХХI век

Редактор пришел в очень хорошем настроении.

Наговорил сотрудницам кучу комплиментов.

Потом подарил секретарше шоколадку и распорядился, чтобы она наконец-то приготовила письма об аккредитации.

— Как писать? — спросила секретарша.

— Обычная шапка, — сказал редактор не задумываясь. — Руководителю пресс-службы такому-то… Потом текст самого письма: просим аккредитовать при вашей пресс-службе нашего корреспондента…В конце: целую, главный редактор газеты такой-то…

* * *

Журналист побывал на крупном предприятии в глубинке.

Встретился со всеми, с кем хотел.

Потом спросил у директора:

— Не подскажите, как проще отсюда уехать?

— У нас работают люди из близлежащих городов, — сказал директор. — Есть даже жители Украины. Вы дождитесь пяти часов. Приедут автобусы — привезти вторую смену и забрать первую.

Действительно, к пяти часам к заводоуправлению прикатили штук десять автобусов.

Журналист сел в общей толпе и поехал.

Прошло минут двадцать, а автобу свсё катил и катил по степи.

Журналист решил, что водитель делает большой крюк, и не волновался.

Вдруг за спиной услышал обрывок разговора:

— Слышь, Вася… А у тебя виза есть? Гы-гы!..

— А на фига она мне?

— Ну как же — границу проезжаем!..

Журналист резко обернулся:

— Какую — границу?!

— Ну, как это какую… Украинскую.

— Разве этот автобус не в Центр идет?

— Не, на Украину…

Журналист сразу вспомнил, что у него паспорт старого образца и что денег мало…

— Стой! — заорал он водителю. — Мне надо сойти!

Как он добирался до Центра и как ночевал на автовокзале (последний автобус уже ушел), лучше не вспоминать..

* * *

У журналистки при трагических обстоятельствах погиб муж.

На поминках вдова плакала и убивалась:

— Ну как я теперь без него жить буду?!

Редакция газеты выписала щедрую материальную помощь.

Выйдя из бухгалтерии, журналистка первым делом позвонила в туристическую фирму и стала допытываться, куда она на энную сумму денег может поехать…

* * *

Журналист с фотокором приехал на нефтебазу освещать испытания новой системы пожаротушения.

Сперва всё шло нормально.

Затем лопнул шланг и пеной забрызгало человек десять.

Фотокор сделала снимки, а журналист начал мысленно сочинять ядовитую заметку.

Потом всех корреспондентов, присутствовавших на мероприятии, пригласили на фуршет — обмыть в целом удачные испытания.

Ну, какой же журналист не любит фуршета?!

Сели за стол, принялись есть и пить.

Руководитель пресс-службы произносила тосты:

— За общее дело, которое мы все вместе делаем…

— За дружбу и понимание…

В ее речах явственно прослеживался контекст, что о неприятном инциденте лучше не писать.

Журналист слушал, чокался и мысленно усмехался:

"Давай-давай, старайся… А я неподкупный. Я все равно отстучу то, что считаю нужным…"

Первыми с фуршета уехали тележурналисты — им надо было готовить сюжеты в эфир.

Потом уехали те, кто спешил домой или успел набраться по самое до.

В третьей волне — часов в шесть вечера — сильно поддатый журналист тоже хотел уехать, но его лично притормозила руководитель пресс-службы:

— Куда ты так рано? Самое интересное будет сейчас…

Из нефтебазовской столовой избранных отвели в кабинет директора.

На столе там было, в принципе, тоже самое, что и на фуршете, но людей поубавилось: человек пять журналистов и человек шесть директорского состава.

Часам к девяти вечера ужрались все — и журналисты, и руководство нефтебазы.

Примерно в половине десятого к журналисту, шатаясь, подошел парнишка с радио и сказал:

— Слышь… Посмотри… ЭТО есть на самом деле или у меня уже галюны?

Журналист подошел к окну.

Там, на журнальном столике, лежал громадный поднос с нарезанным хлебом.

И по хлебу этому бегала… жирная серая мышь.

— Спокойно, — сказал журналист. — Это еще не белая горячка. Я ее тоже вижу…

На следующий день журналист написал заметку, в которой рассказал о скандале во время испытания новой системы пожаротушения.

После выхода газеты позвонила разгневанная руководитель пресс-службы:

— Ну ты кто после этого — Иуда или корреспондент?! Я только от руководства вернулась. Меня так поимели, так поимели!..Ну зачем ты это написал? С тобой что, плохо обращались?

Журналист помолчал немного, собираясь с мыслями, потом буркнул:

— У вас по хлебу мышь бегала. Это плохая примета…

* * *

Когда журналист выходил из здания налоговой полиции, к нему вдруг подошел один инспектор.

— Вы корреспондент газеты такой-то? — спросил он.

— Да. Что вы хотите?

— Есть интересный материал.

После этого налоговик рассказал, что последние шесть месяцев занимался проверкой крупного страхового общества.

Обнаружил множество нарушений.

Но выяснилось, что у директора общества есть волосатая лапа на самом верху.

Короче говоря, собранные материалы положены под сукно, в ближайшие годы им ход дан не будет…

— Мне жалко своей работы, — сказал инспектор. — Вот я и решил отдать их в прессу. Если хотите, я отдам вам документы…

— Мне надо посоветоваться с редактором, — сказал журналист.

Редактор отнесся к затее без особого восторга.

— Что-то тут не так, — сказал он. — Но если тебе это интересно, пиши.

Журналист решил не писать.

А через пару дней рекламный агент газеты по своей инициативе решил сходить в то самое страховое общество и уговорить на размещение рекламного объявления.

Вернулся с круглыми глазами.

— Только я вошел в кабинет директора и представился, — рассказал он, — как директор словно с цепи сорвался. Он стал орать на меня. Типа: "А, теперь еще и вы!.."

Выяснилось, что пару дней назад к нему пришел инспектор налоговой полиции, положил на стол папку с материалами проверки и потребовал круглую сумму денег.

Иначе тут же отдаст в газету такую-то — он, якобы, уже договорился с корреспондентом о публикации…

* * *

На фуршете журналист разговорился с соседом.

Сосед по прикиду явно был деловой человек.

Но журналист никак не мог понять, каким бизнесом он занимается.

Наконец, любопытство пересилило вежливость.

— Простите, а чем вы себе на безбедную жизнь зарабатываете?

— Я владелец и директор охранного агентства, — сказал сосед.

— Охранное агентство? "Крышуете", значит… Так сказать, легальный бандит…

Сосед ухмыльнулся.

— Ну, можно и так сказать… А вы кто?

И тогда журналист в тон ему ответил:

— А я — корреспондент такой-то газеты… Можно сказать: щелкопер, борзописец, строчкогон, продажный писака…

* * *

В редакцию обратилась немолодая женщина.

Принялась жаловаться, что живет в доме еще довоенной постройки и сейчас он рушится.

В стене такие щели, что руку можно просунуть.

Куда только не обращалась — все бестолку.

Журналист мог бы, в принципе, ей рассказать, что после публикации в газете ничего не изменится.

Ну — посетит ее комиссия из мэрии.

Подтвердит: да, дом надо ремонтировать, жильцов отселять… А поскольку средств нет, то на этом всё и закончится.

Вместо этого журналист ляпнул:

— Знаете, что я сделал бы на вашем месте?

— Что?

— Пусть ночью крепкие мужики всунут пару ломов в щели и нажмут как следует. Стенка отвалился. Это ЧП городского масштаба. После этого ваш дом точно начнут ремонтировать, а вас отселят…

Женщина задумалась.

Потом молча встала и ушла.

Журналист хихикал дня три.

А на четвертый услышал, что где-то в городе у дома ночью отвалилась стена.

Тут журналист хихикать перестал и принялся вспоминать, где жила его посетительница.

Как на грех — не записал…

* * *

Репортер криминальной хроники узнал, что час назад убили секретаршу одного из заместителей губернатора и прибежал к редактору с вопросом:

— Я в номер успею, если за час-полтора приготовлю материал?

— Успеешь, пиши.

Репортер не вошел, а ворвался в редакционную комнату и позвонил в пресс-службу ГУВД:

— Правда ли, что сегодня была убита секретарша замгубернатора?

Ну, пресс-служба отказалась от каких-либо комментариев.

Репортер связался с районным отделом внутренних дел.

Пока он беседовал с опером, другая корреспондентка за его спиной радостно встрепенулась и по другому телефону позвонила куда-то:

— Коля, привет, это я… Говорят, будто убили секретаршу замгубернатора… Только быстренько, я хочу в номер успеть!..

Репортер психанул.

Надавив на рычаги, прервал соединение между корреспонденткой и неведомым Колей.

Потом объяснил, что это его тема — и она уже заявлена редактору.

И если всякая толстожопая шушера будет путаться под ногами, он ей из этой самой жопы выдерет ноги…

Корреспондентка обиделась и побежала жаловаться редактору.

Репортер получил выговор за неэтичное поведение с коллегами.

* * *

В редакцию позвонил заместитель районного прокурора и стал допытываться у автора статьи, откуда он раздобыл фактуру.

— Извините, — сказал корреспондент. — Свои источники не сдаю… Кстати, это и к вам относится.

— То есть?

— Ну, если вы захотите передать мне какие-нибудь материалы, я гарантирую, что никто никогда не узнает, как они ко мне попали.

Зампрокурора хмыкнул и сказал:

— Спасибо, я подумаю…

* * *

Редактор приказал корреспонденту:

— Позвони в пресс-службу пожарной части и узнай, что у них нового…

— Лучше пусть кто-нибудь другой позвонит. Мне ничего не дадут.

Редактор подумал немного.

Удивился:

— Да ты вроде ничего плохого о них не писал…

— Не в этом дело. Было как-то одно мероприятие. После него — фуршет. Когда мы уже расходились, я увидел на столе непочатую бутылку коньяка. Ну, огляделся, — рядом крутится руководитель пресс-службы, но в мою сторону не смотрит. В общем, я сунул бутылку в сумку и пошел на выход. И тут же обернулся — от взгляда в затылок. Это он на меня смотрел… С тех пор никакой информации не дает. Разговаривает сквозь зубы. Называет бесцеремонным и нахальным…

— Ясно, — сказал редактор. — Лена, позвони в пожарку и узнай, что у них нового!..

* * *

Журналист позвонил в прокуратуру.

— За последние дни что-нибудь интересное у вас было?

— А что именно? — спросил старший следователь прокуратуры.

— Ну — убийства, изнасилования с особой жестокостью, вооруженные ограбления, крупные кражи…

— Слава Богу, ничего такого, что вам надо, не было… тьфу-тьфу-тьфу!.. Одна бытовуха.

Журналист тяжко вздохнул.

— Блин!.. Ну писать прямо не о чем… Может, самому убить кого-нибудь?! Шутка!!!

* * *

Из Москвы приехал известный театральный режиссер, уроженец Дона.

Журналист решил сделать с ним интервью.

Созвонился, чтобы договориться о встрече.

— В пять часов вы свободны? — спросил режиссер.

— Да.

— Тогда приходите на второй этаж магазина такого-то. Я вас буду ждать в кафе.

— Хорошо, буду.

Они встретились в условленном месте и беседовали часа два.

Журналист, страшно довольный, вернулся домой и рассказал жене.

Жена за голову схватились.

— Ты что!!! Это ж традиционное место для стрелок городских педерастов!

Журналист помолчал немного, потом сказал:

— Так я теперь что, офоршмаченный?!

* * *

Журналистка пришла в областную прокуратуру.

Она хотела приготовить подробности одного уголовного дела.

Во время беседы со следователем она вдруг обмерла, услышав, как за спиной у нее другой следователь сказал коллеге:

— И как мне эту аферистку найти!

При этом следователь упомянул ее фамилию — довольно-таки редкую.

Журналистка оглянулась, а ее интервьюер усмехнулся и сказал:

— А зачем тебе ее искать? Вот она, рядом сидит!..

Следователь вытаращил глаза, встрепенулся и начал шить журналистке создание фирмы-однодневки, руководство которой собрало около десяти миллионов рублей и исчезло в неизвестном направлении.

Сперва журналистка растерялась, а потом вспомнила, что года три назад потеряла свой паспорт, о чем дала объявление в газете.

По всей видимости, на утерянный паспорт мошенники и зарегистрировали фирму…

Она сумела оправдаться, и ее оставили в покое.

Зато коллеги, прознав об этой сцене, подкалывали много месяцев:

— Столько миллионов нагребла…Ну, ты бы хоть немного поделилась, что ли!

* * *

Фотограф подошла к корреспонденту.

— Ты сейчас свободен?

— А что?

— В газете должен пойти полосный очерк о том, как одна банда грабила квартиры. Владельцев квартир они убивали… В общем, нужен постановочный снимок.

Корреспонденту согласился.

Ему дали кирпич, завернутый в белую тряпку.

Роль жертвы исполнял начальник отдела реализации. Он взял в руки стул.

— Значит, так, — командовала фотограф. — Ты прикрываешься стулом, а ты одной рукой отводишь стул, а другой, с кирпичом, делаешь движение, как будто бьешь по голове…

После нескольких дублей фотография была сделана.

— Только чтоб моего лица не было видно, — предупредил корреспондент.

— Само собой! — заверила его фотограф.

Когда корреспондент развернул свежий номер газеты, он буквально зашатался.

Было четко видно, что именно он со зверским выражением на лице бьет по голове кирпичом начальника отдела реализации…

* * *

Одна желтая газета критиковала, обличала и подначивала всех и вся, невзирая на лица, — от мелких чиновников и заканчивая милицией, ФСБ, областной прокуратурой, главами администраций…

Наконец, у силовиков лопнуло терпение:

— Если вы ни с кем дружить не хотите, то мы вас научим уважать…

По слухам, была сформирована специальная группа.

Чтоб читали каждый номер от корки до корки, выискивали поводы для подачи исков о защите чести и достоинства и подначивали героев публикаций…

Что и говорить, со своей задачей они справились.

Судебные иски посыпались на газету в таком количестве, что в районном отделении суда даже шутили:

— Давно пора в холле столик поставить. С табличкой: "Для исков на газету такую-то…"

* * *

Корреспондент, придя в редакцию, принялся с жаром рассказывать коллеге об увиденном и услышанном.

Потом вдруг спохватился:

— Извини, я тебя ни от чего не отвлекаю?

— Ничего-ничего, — произнес коллега благодушно. — Продолжай… Я всё равно не слушаю.

* * *

Журналист увлекался диггерством.

Как-то в желтой газете прочитал репортаж знакомого о подземельях города, и репортаж его поразил.

Кое-что он знал, но многое было для него новостью.

Журналист позвонил автору и сказал:

— Обалденная статья… Признайся- много придумал?

Коллега хмыкнул и ответил:

— Всё. От первого слова до последнего.

* * *

Журналист спросил коллегу, как платят в одной желтой газете.

Услышал в ответ:

— Когда газета только создавалась, платили очень прилично. Сейчас там хорошо платят только двум корреспонденткам. Остальным — так себе…

Заинтересовался:

— Почему им хорошо платят? Пишут много?

Коллега усмехнулся.

— Не волнуйся, тебе анатомия не позволит много зарабатывать в этой газете…

— Это еще почему? Я что, по твоему, — инвалид?

— У главного редактора традиционная ориентация.

* * *

Журналист пришел в еврейскую школу.

Директриса, рассказывая о успехах, заливалась соловьем.

В том смысле, что здесь учатся дети из хороших семей — все такие умные, трудолюбивые, послушные… Ангелы, а не дети!

Вдруг со второго этажа на первый с ревом и топотом скатилась группа школьников.

Директриса осеклась.

Помолчала немного и добавила неуверенно:

— Ну, дети всегда остаются детьми…

* * *

Корреспондент ознакомился с гороскопом на следующую неделю.

Если верить написанному, ничего хорошего его не ожидало — сплошные неприятности.

Но — в понедельник будет "одной проблемой меньше".

Если учесть, что на следующей неделе предстояло идти в суд и отвечать за статью годичной давности, то корреспондент и без всяких гороскопов знал, что ничего хорошего в ближайшую неделю-две ему не светит.

И вот настал понедельник.

Корреспондент пришел в редакцию.

Сел за стол — ждать адвоката, чтобы идти в суд.

Наконец, юрист явилась.

Прямо с порога заорала:

— Радуйся! Судья заболела, нам сегодня в суд не идти — перенос на месяц.

Вот и думай после этого, шарлатанство гороскопы или нет…

* * *

Обозреватель крупной городской газеты побывала в Америке. По программе обмена специалистами.

Ну, один американский журналист съездил к нам, а она — к ним…

Вернулась с круглыми глазами.

Неделю работать не могла.

А на все расспросы отвечала так:

— У них обозреватели получают не менее сто тысяч долларов в год…

* * *

Корреспондент газеты, вспоминая свои первые шаги в журналистике, рассказал:

— Свой первый материал я писал недели две. Начинал и каждый раз бросал в полной уверенности, что никогда его не допишу. Потом как-то вечером сел и на одном дыхании дописал. Вышло строк сто пятьдесят. Редактор сократил ее раза в два и опубликовал…

Помолчал немного и усмехнулся.

— Теперь сто пятьдесят строк я напишу за полчаса. При этом — отвлекаясь на телефонные звонки, праздный треп с коллегами и на беседы с посетителями…

* * *

Знакомая одного журналиста решила заняться бизнесом. Открыла фирму.

Как-то журналист решил зайти в гости.

Едва переступив порог, он понял, что пришел в неудачный момент.

Знакомая была занята. Она ругалась с двумя здоровенными бритоголовыми парнями, которые, развалясь, сидели в креслах напротив ее стола.

Увидев журналиста, знакомая обрадовалась:

— Привет, Русланчик! Ты, кажется, хотел посмотреть на настоящую оргпреступность? Смотри, пожалуйста! Сколько влезет!

И указала на парней.

* * *

— На следующей неделе к нам приедут коллеги, группа журналистов из московских изданий. Какие будут идеи?

Наступила тишина.

Все прекрасно понимали, к чему ведет редактор.

— Сколько их? — спросил замредактора, известный своими большими вечно грустнымиглазами.

— Человек семь-восемь.

Глаза замредактора наполнились воистину вселенской скорбью.

— И надолго они к нам? — спросил обреченно.

— Дня на три. Я поговорил с директором, кое-какие деньги будут выделены, но этого недостаточно. Предлагаю скинуться. Нам предстоит снять пару домиков на турбазы, подумать об угощении и культурной программе…

— Правильно, — сказал кто-то из корреспондентов. — Так по сколько сбрасываемся?

— Какая еще культурная программа?! — возмутился замредактора. — Купил пива и раков!

— Пиво и раки для вечера в самый раз! — одобрил кто-то. — А где они будут завтракать и обедать? Тут неподалеку новый ресторан открылся…

У замредатора аж губы затряслись. Запрыгал вверх-вниз подбородок. Как будто он что-то жевал.

— Купим пиво!!! Раков!!! И хватит!

* * *

Журналист, много лет проработавший в желтой прессе, устроился работать в официозное издание.

Вскоре редактор сделал ему замечание:

— Ты слишком грубо по телефону разговариваешь. Чуть ли не на три буквы посылаешь.

— Ну, так что не послать, если идиот звонит? Он нормальной культурной речи не понимает. Вот, например, когда я в такой-то газете работал, мы с позвонившими просто обращались: "Это не справочная. Всех благ! Обращайтесь еще!..".

— Теперь ты работаешь не в желтой прессе. Изволь соответствовать имиджу нашей газеты. Если подобное повторится, уволю.

— Я понял, — сказал журналист кротко.

Однако не изменил свою обычную манеру разговаривать.

А через некоторое время услышал, как коллега, гордящаяся своим образованием и воспитанием, вдруг заорала в трубку:

— Если вы с чем-то не согласны в моей статье, подавайте в суд… А сейчас иди на хер, козел!..

Дурной пример заразителен.

* * *

Было жаркое лето.

Асфальт на улицах размягчался, мозги в головах плавились.

Не работать хотелось, а на пляже валяться — брюхом кверху…

Коммерческий директор газеты, доставая из холодильника бутыль минеральной воды, проворчал:

— Эх, залезть бы в холодильник!..

Он критически окинул размеры камеры.

— Нет, не получится. Голова не поместится.

Репортер криминальной хроники усмехнулся:

— Так голову можно отдельно положить — в морозильник…

* * *

В разгар рабочего дня редактор отдела спросила у стажерки с журфака:

— Ну-ка, напомни мне быстренько закон Архимеда!

Та еще не забыла школьные уроки математики и напомнила — о теле, погруженном в жидкость.

Минут через десять редактор отдела появилась перед ней со статьей:

— Послушай, правильно ли я написала…

И зачитала абзац, в котором обыгрывался закон Архимеда, — в приложении к жизни общества.

— Подожди, подожди!.. — прервала ее стажерка. — Почему ты этот закон называешь «Вторым законом Архимеда»?Какой же, по-твоему, первый?

— Как это — какой? — обиделась начальник. — Известно какой!

И громко процитировала:

— «Пифагоровы штаны на все стороны равны…»!

* * *

— Сегодня в три часа пресс-конференция. Мы расскажем о спецоперации, в результате которой из оборота была изъята крупная партия наркотиков!..

Журналист поморщился.

Идти не хотелось.

Проворчал:

— А дегустация будет?

Звонивший бросил трубку.

* * *

Репортер на улице встретил сотрудницу пресс-службы одной силовой структуры.

— Ну, как поживаешь? — затарахтела словесами сотрудница. — Где печатаешься? На Запад, наверное, работаешь? А в каких изданиях?

— А кто тебя, сучара, попросил это разузнать? — буркнул репортер.

* * *

В газету позвонили из телерадиокомпании и попросили к телефону репортера криминальной хроники.

— Мы сейчас готовим сюжет о судебном деле таком-то… — сообщил очень молодой женский голос. — Говорят, что вы- самый информированный журналист в этой области… Вы дату не помните: когда был первый день слушания?

Репортер буркнул в трубку:

— А вы кто?

— Я — журналистка такая-то из телерадиокомпании…

— Нет, ты не журналистка, — прорычал репортер. — Ты — клуша, которая боится жопу от стула оторвать! Если тебя интересует, когда начался суд, позвонив канцелярию областного суда и никогда не звони коллегам…

"Клушу" она проглотила.

— А какой телефон в канцелярии? — спросила она.

Уже не столь жизнерадостным голосом.

— Может, за тебя еще и сюжет приготовить? — заорал репортер. — И в ведомости расписаться?!

Бросил трубку.

— Что ты так наехал? — спросили коллеги. — А если девушка, молодая и красивая, всего-навсего с тобой хотела познакомиться?

— А я с такой дурой знакомиться не хочу…

* * *

Один корреспондент вдруг решил поставить крест на своей журналистской карьере и устроился в пресс-службу Законодательного собрания.

Коллега, узнав о "повышении" соседа по кабинету, обрадовался.

"Ну, — подумал он. — Теперь можно считать, Законодательное собрание в кармане — у меня там свой человек… Всё буду знать — от официоза до слухов и сплетен…".

Буквально через несколько дней ему что-то понадобилось от пресс-службы.

Ну, позвонил:

— Привет, Игорь!.. Тут такое дело — мне один пресс-релиз нужен…

В трубке наступило молчание, потом бывший журналист осведомился:

— Прости, а ты аккредитован?

— Еще нет. Я на днях занесу бумажки… А это, понимаешь, очень срочно надо — в номер…

— Вот аккредитуйся, тогда и звони…

И бросил трубку.

С такими друзьями и врагов не надо…

* * *

Процесс по делу полковника Юрия Буданова вызвал огромный общественный интерес.

Было много заказов на материалы от центральных изданий и от зарубежных.

Однажды журналисты, расчувствовавшись, даже хотели заказать Буданову памятник с надписью на постаменте:

"От благодарных журналистов, которым ваше преступление не дало умереть с голоду"

Вот только они никак не могли сойтись во мнении, кто именно должен быть увековечен:

— сам Буданов,

— 18-летняя чеченка Эльза Кунгаева, которую бравый полковник задушил,

— или адвокат семьи АбдуллаХамзаев, который сделал все, чтобы затянуть процесс.

Посовещавшись, они в конце концов решили, что скульптурная композиция должна изображать Юрия Буданова, душащего адвоката Абдуллу Хамзаева…

* * *

Слушалось дело Юрия Буданова.

Судья объявил перерыв судебного заседания до пяти часов вечера.

Журналисты глянули на часы: начало четвертого.

В редакции ехать нет смысла. Надо где-то два часа перекантоваться…

Завались в кабак неподалеку от здания суда и два часа пили пиво.

Так увлеклись, что даже опоздали на начало заседания.

Охрана не хотела впускать, но, размахивая удостоверениями, журналистам удалось прорваться в зал.

Судья, увидев, что в походе вдруг появилась большая группа поддатых мужиков, спросил:

— А это еще кто?

— Мы — новые судмедэсперты из Москвы, — пошутил кто-то.

Остальные заржали.

— Приставы, немедленно уберите пьяных журналистов из зала! — заорал судья.

* * *

Жена собственного корреспондента московской газеты попала под сокращение.

Муж, узнав об этом, проворчал:

— Ну и ладно. Я достаточно хорошо зарабатываю, чтобы содержать семью…

С тех пор так и повелось.

Муж пашет на три-четыре издания, а жена ведет домашнее хозяйство и помогает благоверному в работе.

Ну — газеты покупает, записывает на магнитофон теле- и радиопередачи…

В конце концов, превратилась просто в технического работника при корпункте на дому.

Если в настольной лампе, например, вдруг гас свет, то собкорр, матюкнувшись, начинал орать:

— Лена, Лена! У меня лампочка перегорела! Замени!..

* * *

Репортер криминальной хроники писал заметку об избиении иностранного учащегося.

Вдруг ему стало интересно: а какого цвета у негров синяки?

Спросил у соседа.

Тот не знал, но посоветовал:

— Ты спроси у Кати.

— А почему именно у нее?

— Она как-то с негром встречалась.

— Ага… Понял…

В комнату вошла журналистка.

— Катя, ты случайно не знаешь, какого цвета у негра синяки?

Журналистка ответила не задумываясь:

— Желтого.

— Точно?

— Абсолютно. Я как-то своего Мгамбу домой привела — с отцом познакомить…

* * *

Журналисты собрались на пресс-конференцию, после которой ожидался фуршет.

Один спросил у соседа:

— Коля, а чему посвящена эта пресс-конференция?

— А хрен ее знает! Я вообще-то сюда пришел водки выпить…

* * *

На улице встретились два журналиста.

Давно не виделись.

Один другого спросил:

— А ты где сейчас работаешь?

Приятель начал багроветь.

Затем, сумев взять себя в руки, четко выговорил:

— Из твоего вопроса можно сделать два вывода.

Первый: ты не читаешь газет. Хотя, как работник СМИ, должен следить за новостями.

И второй: тебе на меня плевать. Иначе ты давно бы полистал газеты и уяснил для себя, где я работаю, что пишу, как и сколько.

А раз так, то надо ли мне с тобой, козлом, вообще разговаривать?!

* * *

Корреспонденту исполнилось тридцать шесть лет.

Когда его поздравляли на планерке, редактор пошутил:

— Дантеса ты себе уже подыскал?

* * *

На восьмое марта журналисты одной газеты сделали своим сотрудницам очень необычный подарок.

Во-первых, все мужчины в тот день ходили по редакции в костюмах, взятых на сутки в театре, — сплошь Пьеры Безуховы, Чапаевы, поручики Ржевские, красноармейцы и офицеры "СС".

А, во-вторых, после редакционной пьянки редактор лично вывел девочек погулять по улице.

Тем временем "ряженые" заняли места на витрине косметического магазина в центре города — вместо манекенов…

Успех был грандиозный — как у сотрудниц, так и у прохожих.

Самое забавное, что за месяц до этого один из участников мероприятия в беседе со знакомой сказал:

— Ты со своими данными, в принципе, могла бы стоять в витрине модного магазина. Только ты женщина умная, ты на это не пойдешь. А я — со своим брюхом и свиноподобной мордой — никогда. Даже если очень захочу…

Никогда не говори "никогда".

* * *

Театральный критик писала длинно и скучно.

Коллеги называли ее творения «словесным поносом», «занудством», «праздными размышлениями домохозяйки, которая вообразила себя театроведом»…ну и так далее.

Хотя иногда в ее текстах встречались причудливые метафоры и неожиданные сравнения — за что автора и ценили.

Обычный журналист такое фиг придумает…

Крайне редко театральный обозреватель подписывалась своей фамилией.

Она использовала псевдонимы.

И вот однажды в газете появилась статья о фестивале «Русская комедия».

А точнее — о том, каким убогим, по мнению автора, был этот фестиваль.

Статья была подписана псевдонимом, в основе которого лежало имя критика.

Все решили, что статью написала именно она, и стали хвалить на планерке:

— На этот раз, Наталья, вы отличились! В отличии от вашего обычного потока сознания, написано короткими хлесткими фразами. Чувствуется, что длинные предложения вы разбили на части. Впервые за последние шесть месяцев вы написали что-то читабельное… Так держать! Молодец!

Критик сделала круглые глаза.

— А это не я написала! Это статья моей подруги, искусствоведа…

М-да… Облом.

* * *

Журналист вернулся в редакцию какой-то неестественно радостный, оживленный…

— Ну, мужики, — сказал он, — если б вы знали, как мне повезло!..

— Классную тему раскопал?

— Нет, меня машина чуть не сбила…В последний момент увернулся.

— В самом деле — повезло.

— Да нет, вы не понимаете. Я чуть под «Оку» не попал. Представляете, как стремно, если б я выжил, было бы рассказывать знакомым: "Меня «Ока» сбила…». Не мерседес или БМВ, а именно "Ока"! Да меня б засмеяли до смерти!..

* * *

Журналиста, специализирующегося на погромных статьях, сотрудники рекламного отдела стали уговаривать написать материал.

Журналист, разумеется, стал отказывался.

— Да не умею я панегирики писать! — говорил он. — Не умею я задницы лизать!..Я, если и наклонюсь, то только для того, чтобы покрепче ухватить зубами чью-то прямую кишку, а потом резко выпрямиться!..

— Очень хорошо! — настаивали рекламщики. — Речь идет как раз не о хвалебном материале, а о проблемном, критическом!

Журналист продолжал отказываться.

Рекламщики пожаловались редактору, так что пришлось заняться.

Директор, ознакомившись с текстом, написанном в обычной для автора манере, сглотнул ком в горле и пробормотал:

— Да мы, конечно, хотели поднять на страницах вашей газеты эту проблему… Но… Понимаете, после этой статьи нас вообще закопают… Мы отказываемся от публикации!

Журналист пожал плечами:

— Ваше дело.

Больше рекламный отдел его не беспокоил.

* * *

Тележурналист вел репортаж в прямом эфире с футбольного матча, во время которого вспыхнула драка между фанатами.

Бодрым голосом рассказывал, что происходит.

Впрочем, зрители сами видели, что творится у него за спиной…

Журналист уже заканчивал репортаж, когда кто-то саданул его в спину так, что он на секунду запнулся, но собрался с мыслями и закончил традиционными словами:

— Корреспондент такой-то для телекомпании такой-то со стадиона такого-то…

Тут же лицо его утратило интеллигентные черты.

Он сунул микрофон ассистентке и повернулся к парням, которые дрались у него за спиной:

— Это что за е… вашу мать здесь происходит?!

Скандал был грандиозный!

Но с работы выгнали не журналиста, а оператора: за то, что… вовремя не выключил камеру.

Журналисту объявили только выговор.

* * *

Пришел корреспондент еженедельника" Город N" в одно госучреждение.

Сказал секретарше в приемной:

— Я — корреспондент такой-то из" Города эН"…

— Простите, — переспросила секретарша. — Из какого-какого города?..

* * *

Одна корреспондентка написала критическую статью о Владимире Мэке — человеке, который сделал себе имя, пару раз безуспешно выставляя свою кандидатуру на мэрских выборах, а потом получил срок за драку с работниками милиции.

Статья была опубликована.

Коллеги поздравили корреспондентку, но предупредили: жди теперь неприятностей.

Любых.

Мэк и до отсидки в колонии был способен черт знает на что.

Одна драка с ментами чего стоит!..

Разумеется, корреспондентка перетрусила. Стала своей собственной тени бояться.

Только пришла домой, зазвонил телефон.

В трубке помолчали и прервали соединение.

Кто это звонил — очередной поклонник, разгневанный Мэк или просто ошиблись номером — корреспондентка не стала выяснять.

В состоянии, близком к панике, позвонила знакомому — дескать, посиди у меня сегодня вечером, я боюсь…

Знакомый пришел.

Надавил кнопку звонка.

Из-за двери послышался испуганный голос:

— Кто там?

Знакомый, чтобы подбодрить, решил пошутить.

— Кто, кто… — гаркнул он. — Мэк впальто!

Корреспондентка по ту сторону двери чуть не кончилась.

* * *

Журналистка вернулась с Черного моря.

Она ездила не одна, а с другом.

Стала рассказывать:

— Номер был двухкомнатный. Он в одной комнате спал, я — в другой…

— Так вы что, порознь спали? — спросил кто-то.

— Ну да. Я ведь девушка порядочная…

— Приехать с другом за его счет и на ночь запираться от него в другой комнате — это, знаешь, как раз не очень-то красиво…

* * *

Безработный журналист созвонился с редактором частной газеты и договорился о встрече.

Придя в назначенное время, обнаружил в кабинете, кроме редактора, еще какого-то мужика.

Они бухали.

— А, вот и ты… — сказал редактор и широким жестом указал на место за столом: — Присаживайся.

Начало, что и говорить, многообещающее…

Журналист сел.

Минут двадцать они пили водку и беседовали о жизни, а потом редактор вызвал журналиста в коридор и негромко сказал:

— Слушай, тут такое дело… Понимаешь, кассир будет только после двух… У тебя деньги есть?

— Это зависит от того, что вы называете деньгами…

— На бутылку водки хватит?

— Вполне.

— Не в службу, а в дружбу… Купи сейчас, а после двух я тебе отдам.

Журналист сбегал за водкой. Минут через десять, ополовинив бутылку, редактор вдруг хлопнул себя по лбу:

— Вот черт!.. Совсем забыл!.. Мне ехать надо на встречу!.. Давай завтра поговорим, а? Только звякни предварительно, а то меня застать трудно.

— Почему бы и нет? — ответил журналист.

На следующий день он добросовестно позвонил несколько раз, чтобы договориться о встрече, но редактор то еще не приехал, то на перерыв ушел, то уже уехал…

Такой вот жучара.

* * *

Главного редактора одной провинциальной радиостанции пырнули ножом в бедро, когда он шел на работу.

Кто пырнул?

Скорее всего — какой-то пьяный или обсаженный молодняк.

Позарились, козлы, на мобильный телефон, который редактор нес в руке…

Но в тот же день радиостанция растираживала мнение пострадавшего, будто он угодил на больничную койку непросто так.

Покушение, дескать, связано сего профессиональной деятельностью…

Так это или нет — до сих пор никому не известно.

Но редактору сделали рекламу.

Месяца через два после выхода из больницы его пригласили работать в Москву.

Как настолько крутого журналиста, что его даже пытались убить…

Тех ребят, которые его ножичком шырнули, он должен не в тюрьму упечь, а коньяком поить до усрачки!

* * *

Журналист, оставшись без работы, положил трудовую книжку в одну небольшую частную газету.

Директор его честно предупредила:

— Гонорары у нас крошечные…

— Ничего. Буду крутиться между несколькими газетами. Мне сейчас свободное время важнее, чем деньги.

Директор пожала плечами — дескать, твое дело…

Журналист появлялся в этой редакции раз или два в неделю, оставлял материалы и снова исчезал.

Писал он много, и претензий к нему не было.

В таком режиме он проработал месяца три или четыре.

Наконец, ему надоело постоянное безденежье.

Узнав, что в крупной областной газете появились вакансии, он договорился о штатной должности и отправился за своей трудовой книжкой.

Директор нахмурилась.

— Тебе что, у нас плохо?

— Хорошо, только платят мало.

— Так я ж тебя предупреждала.

— Ну да, все правильно… Мне предложили в штат пойти.

И журналист положил на стол уже написанное заявление.

Разговор этот, к слову сказать, произошел в понедельник.

Директор, ознакомившись с заявлением, нахмурилась еще больше испросила:

— А где ты был в пятницу?

— В каком смысле?

— А в четверг тебя где черти носили?

— Не понял!

— Все ясно, — сказала директор. — Два дня прогула без уважительной причины. Сейчас составим протокол, и я тебя уволю по статье. Хрен тебя вообще кто на работу возьмет!..

* * *

Дело было летом.

Корреспонденты стояли в курилке, истекая потом.

Новичок поинтересовался:

— А у вас командировки бывают?

— А куда ты хочешь поехать?

Новичок утерся платком и буркнул:

— В Африку.

— А почему не на Северный полюс? В Африке еще жарче, чем у нас. Там сейчас ад…

— Вот и хорошо, — был ответ. — После Африки вернусь сюда как в рай…Представляете: всего сорок градусов в тени!..

* * *

У одного ростовского корреспондента был прикол.

Он стригся под ноль и каждые выходные ездил в Таганрог к знакомой.

На перронах Ростова и Таганрога повторялось одно и тоже.

Едва он выходил из электрички, к нему подходил сотрудник милиции, привлеченный характерной внешностью, и требовал:

— Гражданин, предъявите, пожалуйста, вашу справку об освобождении…

Что любопытно: сразу требовал справку.

Паспорт ни разу не спросили.

Ну хотя бы для разнообразия.

* * *

В город должны были приехать "звезды" российской фантастики.

Журналист позвонил организаторам мероприятия — чтобы договориться о пригласительных билетах для себя и фотографа.

— Да зачем вам билеты? — удивился женский голос в трубке. — Тридцать рублей вход… Сущие копейки!

— Я там буду не для собственного удовольствия, а по заданию, — объяснил журналист. — За свои деньги в таких случаях билеты не покупают…

— У нас, знаете ли, пресса в смете не предусмотрена.

— Я что-то не понял, — сказал журналист. — Вы заинтересованы в благожелательном отзыве о мероприятии?

— Чем хуже вы о нас напишите, тем лучше, — отпарировал удар голос в трубке.

— Только чтоб потом без обид! — предупредил журналист.

Налившись желчью, он купил билет и пришел на встречу с литераторами.

Подойдя к организаторам мероприятия, представился и произнес:

— Ну что… Сцена оформлена безвкусно. В организации есть серьезные проколы. Зал могли бы хоть подмести перед тем, как людей пригласить… Кстати, а кто из современных производителей макулатуры посетил наш город? Пофамильно, пожалуйста… Я запишу для верности, чтобы не забыть…

Организаторы изменились в лице.

* * *

За десять минут до начала пресс-конференции к корреспонденту подошел коллега, фотограф.

— Мне надо за сигаретами выйти, — сказал он. — Не в падлу, присмотри за аппаратурой. Она на втором этаже осталась…

— На хрен мне это нужно! — ответил корреспондент не задумываясь. — Ты бы свою аппаратуру еще на улице бросил…

Фотограф повернулся и пошел за сигаретами.

Потом, уже в ходе пресс-конференции, он подошел к корреспонденту и шепнул:

— Слышь, подержи вспышку — она сломалась…

Корреспондент ожидал чего-то в этом роде. Он буркнул, продолжая писать в блокноте:

— Я занят!..

Так и не получилось у фотографа отремонтировать аппаратуру за счет коллеги…

* * *

Крупный металлургический комбинат купила московская финансовая группа.

Директор комбината, разумеется, уперся рогом — ни в какую не хочет покидать свой кабинет.

По слухам, попытка захвата предприятия должна была произойти не то в два, не то в три часа ночи — когда людей на комбинате почти нет…

Корреспондент газеты поехал на предприятие, чтобы приготовить репортаж.

Ведомственная охрана комбината отнеслась к его инициативе с интересом.

Если хочет присутствовать — пусть.

Только предупредили:

— Когда ОМОН приедет, вы отойдите в сторону. А то попадете под раздачу.

— Не, — сказал корреспондент. — Это не интересно.

— В каком смысле?

— Всегда интереснее писать, как тебя мочили, а не то, как мочили других. Искреннее получается…

Охранники поразились такой логики и больше полезных советов не давали.

Корреспондент мерз вместе с ними до пяти часов утра.

Когда стало ясно, что захвата не будет, сказал:

— Эх, разочаровали вы меня… Я думал, будет о чем писать…

Повернулся и ушел.

* * *

Выпускница журфака пришла к декану на прием.

Дело в том, что ее муж получил распределение в столицу, а ее хотели направить в глубинку.

— Очень хорошо, — сказал декан, отечески улыбаясь. — Каждый журналист должен начинать с сельской газеты.

— Через год ваша дочь заканчивает факультет. Она что, тоже начнет с районки?

— Само-собой!.. Прекрасная школа для молодой журналистки!..

В общем, пришлось мужу отказываться от работы в хорошей городской газете и ехать с женой в глубинку.

Через пару лет бывшая выпускница, а теперь — замредактора районки — приехала в столицу и случайно встретила декана на улице.

— Очень странно, — сказала она, — ваша дочь работает не в сельской газете, а на центральном телевидении.

Декан развел руками.

— Так получилось…

* * *

У газеты были финансовые трудности.

Зарплата выплачивалась с большими задержками.

Наконец, у одной журналистки лопнуло терпение, и она уехала в Москву.

Коллеги удивились:

— А если и там ей деньги своевременно платить не будут, она что, в Нью-Йорк уедет?

* * *

Журналист собрался в командировку на Северный Кавказ.

Спросил у коллег:

— Чего привезти в подарок?

Со всех сторон ему стали подсказывать:

— Барашка… Чачи… Папаху… Кинжал.

Тут репортер криминальной не выдержал:

— Кинжал не заказывайте. Кинжал он и без того привезет. В спине.

* * *

Пришел журналист в кабак.

С кружкой пива и пакетиком чипсов сел за столик.

Его сосед — мужик вполне приличного вида, но сильно пьяный — вдруг произнес с чувством:

— Какое безобразие!

Журналист по привычке заинтересовался: а вдруг — тема?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, вот вы мне скажите: как выглядит новый русский?

— Толстый. Коротко стриженный. В малиновом пиджаке. Цепь на шее. Перстень-печатка. Сотовый телефон…

— А я что говорю! Прихожу я сюда вчера и вижу типичного нового русского. У него был малиновый пиджак, золотая цепь в палец толщиной и не один, а два — два! — сотовых телефона! И при этом он — негр!

* * *

Редактором в газету взяли молодого парня.

Был он не дурак, но с огромным опломбом.

Общего языка с трудовым коллективов найти не смог.

За три недели сделал четыре ляпа.

Например, перепутал фамилии президентов Ингушетии и Карачаево-Черкессии…

Короче говоря, в редакции сложилась конфликтная ситуация.

И настолько серьезная, что хозяин газеты, живущий в Москве, бросил все дела и прилетел в провинцию.

Выслушал он сперва жалобы редактора на непрофессионализм трудового коллектива.

Потом — директора и всех замов, которые в свою очередь негативно отозвались о редакторе…

Наконец, пригласил к себе в кабинет журналистов и с широкой демократичной улыбкой предложил:

— Ну, рассказывайте… Какие будут жалобы, просьбы, предложения?

Наступила тишина.

Потом один журналист поправил пальчиком очки и кротко-кротко осведомился:

— Как рассказывать — коротко или длинно?

— Коротко, — сказал хозяин. — У меня самолет через два часа.

— Ну, если коротко, то с этим мудаком работать невозможно…

Хозяин принял воистину соломоно решение: он уволил не только редактора, который завалил работу, но и этого корреспондента.

Через некоторое время они случайно встретились.

— Ну как? — спросил хозяин. — Я удовлетворил требования вашего «профсоюза»?

Безработный оценил штуку.

— В принципе, да… Но вы приняли слишком радикальное решение.

— Почему же радикальное… Я выслушал и удовлетворил требования обеих сторон.

Демократ, блин!..

* * *

Один журналист кем только не работал!

Был корреспондентом, пиарщиком, редактором, снова простым корреспондентом…

Наконец, он решил, что засиделся в родном городе. Пора покорять Москву — она оценит…

Рассказывают, что приехав в столицу, он прямо с вокзала отправился в очень крупную московскую газету.

Пробился к редактору…

После десятиминутной беседы ему поручили приготовить несколько материалов…

Материалы так понравились боссам, что провинциала взяли в штат с испытательным сроком один месяц.

Ну, как в сказке…

А недели через три началось то, что мешало провинциалу делать карьеру в родном городе: он начал учить москвичей жизни.

Дескать, и газету они делают неправильно…

И половину творческого коллектива надо разогнать по причине бездарности…

И редакторат — какое-то сборище старперов, пропавших нафталином…

Когда эти разговоры дошли до руководства, Лешу пригласил кто-то из замов и сказал — коротко и флегматично:

— Пиши заявление…

* * *

На сайте крупного зарубежного информационного агентства журналист прочитал, что им нужен собственный корреспондент на Северном Кавказе.

Не долго думая, написал письмо и вместе с десятком самых удачных статей отправил по электронке.

Через день рано утром ему позвонили.

Голос с заметным акцентом произнес:

— Пригласите, пожалуйста, к телефону мистера такого-то.

— Я вас слушаю, — сказал журналист.

И позвонивший вдруг затарахтел по-английски.

— Минуточку, — сказал журналист. — Говорите, пожалуйста, по-русски — я не понимаю.

— Вы не говорите по-английски?! — охнула трубка.

— Ну да. Я вообще-то немецкий учил…

— Что ж вы нам голову морочите?!

В последующие две минуты журналист узнал, что английский язык — это язык общения в многотысячном коллективе единомышленников, делающих общее дело на всех континентах.

И что материалы он должен будет писать и сдавать вовсе не на русском языке…

— Это ничего, — сказал журналист. — У меня к языкам способности. За полгода как-нибудь осилю…

— Какие полгода?! Нам к концу недели надо сообщить в штаб-квартиру, кто будет собственным корреспондентом по Северному Кавказу!..

— Ну тогда извините за беспокойство, — сказал журналист и повесил трубку.

"Блин! — подумал он. — И почему в детстве меня отдали не в английскую спецшколу, а в немецкую?!"

* * *

Корреспондент, возвращаясь домой, проходил мимо редакции, в которой когда-то работал.

Увидел в окнах свет и решил: зайду в гости, давно не был.

В отделе пьянствовали.

— Чего налить? — спросили его.

— А-а… — Корреспондент легкомысленно махнул рукой. — Мне все равно. На халяву, как говорится, и уксус сладкий…

Спрашивавший как-то странно глянул на него.

Покопавшись в кульке, стоящем у стола, достал бутылку уксуса, мигом содрал крышку и налил треть стакана:

— Ну тогда тебе повезло — я сегодня как раз на рынок ходил… Халява, плиз!

Корреспондент обиделся.

Больше на прежнее место работы он не заходил.

Хотя обижаться нужно было не на бывших коллег, а на собственный язык.

Чтоб не повторял неудачные шутки-прибаутки.

* * *

На встречу прессы с руководством области один корреспондент пришел как на пляж — в шортах, в майке, в кепке с длинным козырьком.

Добавлю, что, кроме этого, он был небрит и сильно пьян.

В душном зале его развезло.

Когда некий чиновник выступил, в зале с грохотом опрокинулся стул и корреспондент, всхлипывая, бросился к нему:

— Друг! Дай я тебя поцелую!..

* * *

Пришел журналист на работу с бутылкой пива в руках, чтобы поправиться после вчерашнего.

Не сел, а плюхнулся за свой стол.

Открыл бутылку пива.

Только поднес ее ко рту — зазвонил телефон.

— Алле-о-о-о… — угасающе произнес журналист в трубку.

— Редактор на месте? — осведомился голос.

Очень какой-то знакомый.

— А кто спрашивает?

— Это директор.

Журналист и сам уже понял, кто говорит, но его понесло по инерции:

— Кто-о-о? Дир-р-ектор?! Какой ты, на хрен, директор? Ты — законченный урод! Пошел на хер!..

Бросил трубку на рычаги и приложился к бутылке.

Через десять минут приказ об увольнении был напечатан и подписан.

* * *

Генеральный директор предприятия областного значения собрал представителей прессы на встречу.

Пришли обозреватели как старых газет, специализирующихся на экономической тематике, так и совсем молодые.

Первый вопрос задал корреспондент одной из недавно созданных газет:

— Простите, Сергей Сергеевич, можно в двух словах — а чем занимается ваша уважаемая фирма?

Гендиректор помолчал немного, поднялся и вышел из зала.

* * *

Корреспондентке позвонила подруга и сообщила новость, от которой первая буквально зашаталась:

— Я уезжаю на постоянное местожительства в Канаду. Давай встретимся, посидим, поговорим…

Корреспондентка мигом вспомнила, что у подруги брат в Канаде и она давно говорила, что хочет к нему перебраться.

— Да, конечно, — пролепетала корреспондентка, чуть не плача. — Приезжай.

Подруга приехала с бутылкой коньяка.

Весь вечер они сидели, вспоминали десятилетия знакомства, пили коньяк.

Подруга утешала как могла — дескать, я звонить буду, писать…

А дней через несколько подружка снова заглянула в редакцию — для того, чтобы извиниться и сказать, что никуда она не уезжает.

— Понимаешь, ты вечно занята, — объяснила она свой поступок. — Вечно у тебя какие-то встречи, какие-то люди толкутся, ты сама часами в монитор пялишься… Я так хотела с тобой один вечер спокойно посидеть!..

* * *

Один фотограф пил лет двадцать.

Имел репутацию рубахи-парня.

По редакции ходил как-то бочком, к журналистам относился с благоговением…

Потом он угодил в больницу.

Его поставили на ноги, но врач предупредил:

— Будете пить дальше, протянете не больше года…

Фотограф решил взяться за ум.

Бросил пить.

Начал писать подклишовки к своим фотографиям.

От подклишовок в двадцать строк перешел к статьям и репортажам.

Наконец, добился того, что в родную газету со ставки "фотокорреспондент" его перевели на "репортер".

Это преисполнило его необычайной важности.

Он мгновенно забронзовел.

По редакции ходил не замечая своих бывших собутыльников и сослуживцев, которые еще помнили вечно пьяного Федю-фотографа.

Любые критические замечания по поводу своих материалов воспринимал в штыки — дескать, кто ты такой, чтоб меня критиковать?!

Работать с ним в паре стало невозможно.

В редакции частенько говорили:

— Уж лучше б Федя бухал как раньше…

* * *

Перед возвращением в родную Норвегию, Тур Хейердал дал пресс-конференцию для донских журналистов.

После выступления норвежца слово представили руководителю российской части экспедиции.

Буквально с первых слов он оговорился:

— Работать с Тур ХУЙдалом было для нас…

И осекся, не понимая, почему журналисты от хохота корчатся в креслах.

Сам-то он оговорки не заметил.

Зато стало понятно, как иногда называли норвежца между собой российские археологи и историки, принимавшие участки в раскопках…

Примерный образец диалога:

— Вася, скажи ЕМУ, что нужно десять лопат.

Возвращается Вася через пять минут.

— Ну что Тур?

— Тур хуй дал нам десять лопат. Сказал: копайте теми, что есть…

* * *

Безработного журналиста спросили, почему он не пробует поступить на работу в одну известную газету.

Журналист сделал круглые глаза.

— Меня туда не возьмут! — заявил он. — Редактор прекрасно знает, что я немедленно начну щипать его жену за задницу. Ну и на хрен ему рога?!

* * *

Собрались родственники.

В разгар пьянки тетка повернулась к своему племяннику — журналисту с десятилетним стажем, автору нескольких тысяч статей, очерков и репортажей.

— А знаешь, — сказала она, — это даже хорошо, что ты не женат и жениться не собираешься.

— Почему?

— Ну, я старше тебя. Вряд ли я тебя переживу. Значит, после смерти авторские права на твое творческое наследие отойдут моему сыну — твоему двоюродному брату…

"Ах ты сука пьяная!.. — подумал журналист. — Хрен тебе, а не авторские права!.."

Через полгода он женился.

* * *

Съемочная группа телеканала собралась в удаленный район области.

Рано утром оператор, он же — водитель на полставки, погрузил в редакционную машину аппаратуру и поехал за корреспонденткой.

Остановился у подъезда, посигналил.

Минут через десять терпение лопнуло. Позвонил на мобильный.

— Сейчас, сейчас, Вова, — ответил голос. — Я паспорт не могу найти…

Ладно, оператор подождал еще минут десять. Снова позвонил.

— Нашла! — услышал радостный голос. — Уже спускаюсь. Он в морозильнике был!

Действительно, через несколько минут корреспондентка с сумкой выбежала из подъезда — радостная, счастливая.

И тогда оператор задал вопрос, который не давал ему покоя последние минуты:

— Слышь, Света… А как ты догадалась в морозильник заглянуть?

* * *

Одна городская газета так себя любила, что регулярно публиковала читательские письма, содержащие хвалебные отзывы.

Ну и корреспонденты, разумеется, старались.

Обязательно спрашивали в конце интервью, вне зависимости от темы беседы:

— Нравится ли вам наша газета?

Кто ж признается в такой ситуации, что он городскую сплетницу вообще не читает, а если иногда и доведется ее взять в руки, то страшно при этом плюется или матерится?

— Очень хорошая газета! — обычно отвечали интервьюируемые. — Очень нравится! Вечер без нее — ну просто потерянный день!..

Апофеоз наступил, когда была опубликована статья об одной бабушке.

Бабушка эта лет сорок назад подсела на газету.

Выписывала, подшивала…

Перечитывала время от времени любимые публикации…

Когда она умерла, родственники во время похорон положили в гроб свежий номер.

Ну, чтоб на том свете бабушка не было скучно…

Рассказывают, будто в некоторых редакциях эту публикацию перечитывали вслух помногу раз.

При этом — заперевшись, чтобы случайный посетитель не помешал нахохотаться всласть…

* * *

Корреспондентка листала подшив газеты, отыскивая какую-то публикацию.

Потом, заинтересовавшись чем-то, внимательно просмотрела номера за последний месяц.

Увиденное заставило ее ахнуть.

— Помнишь, — сказала она соседке, взволнованная своим открытием, — у Вовчика мобильный телефон на улице украли?

Та, разумеется, помнила.

— Так вот. После этого он разродился несколькими статьями: репортажем о том, как у него сперли телефон, проблемной статьей о преступлениях, связанных с похищением мобильников, обзором фирм, предоставляющих услуги мобильной связи, и обзором цен на мобильные телефоны…

— Ну и что? — спросила коллега.

— За последний месяц он написал статьи: о ценах на товары в сэкс-шопах, о статистике разводов в нашем регионе и о проблемах операций, связанных с переменой пола… Как это прикажешь понимать?

До коллеги дошло.

Она открыла рот, но ничего сказать не успела: в кабинете появился Вовчик.

— Бедняга, — сказала одна корреспондентка другой.

— Кто — бедняга? — осведомился Вовчик, садясь за свой стол.

— Не обращай внимание. Это мы так — о своем, о девичьем…

* * *

В женском туалете одной из городских газет появилось объявление, распечатанное на лазерном принтере:

«Уважаемые сотрудницы!

Не бросайте, пожалуйста, в унитазы использованные тампоны и прокладки.

У нас есть договоренность со школой служебного собаководства ГУВД, так что все нарушители будут найдены и оштрафованы.

Администрация»…

* * *

Пришел журналист устраиваться в газету.

Редактор — старая знакомая, лет десять назад в одном отделе работали.

Обрадовалась:

— С удовольствием тебя на работу возьму! А то что-то у нас какой-то женский коллектив получился — шесть баб и только один парень…

Замялась:

— Правда, он — голубой… Ну, в общем, да — у нас женский коллектив…

* * *

Корреспондент уволился из газеты.

Получив расчет, вышел из бухгалтерии.

Остановился в коридоре.

Стал перебирать купюры, бормоча:

— У, сколько денег!.. У, сколько денег!..

Корреспондентка, проходя мимо, спросила:

— Вадик, ты когда мне 70 рублей отдашь?

Не поднимая головы, продолжая пересчитывать деньги:

— Да когда хочешь! Хоть завтра!..

* * *

Пришел корреспондент в редакцию.

Редактор спрашивает:

— Леша, а чего ты вчера на планеркуне пришел?

— У меня была уважительная причина.

— Какая?

Отвечает — без малейшего колебания:

— Я в вытрезвитель попал!

— Да? — Редактор обалдела. — Ну ты хоть расскажи, как дело было, за что тебя…

С искренним возмущением в голосе:

— Да ни за что! Встретил приятеля. Ну, взяли мы перцовки, выпили… Иду домой. Вдруг — менты подкатили, схватили под руки и потащили к «луноходу». Я садиться не хотел, но меня треснули под дых и бросили в фургон…

Редактор совсем выпала в осадок.

Подперев рукой голову, смотрела на корреспондента, как на Майкла Джексона…

Дослушала до конца и осведомилась не без яда:

— Ну и сколько сейчас это удовольствие стоит?

Корреспондент оживился:

— Что? Перцовка?

* * *

Владелец газеты сообщил трудовому коллективу, что с завтрашнего дня будет назначен новый директор — дипломированный журналист, с большим опытом коммерческой деятельности…

Корреспонденты разошлись по своим рабочим местам переговариваясь:

— А кто это такой?

— В первый раз слышу…

Наконец, пришел один внештатник.

— Как же, знаю! — сообщил он. — Классный мужик! Мы с ним как-то в студенческой общаге муравьиный спирт пили!..

* * *

Одна корреспондентка писала очень мало — в месяц не более одной статьи и пары информашек.

К этому привыкли и корреспондентку воспринимали не как творческую единицу, а предмет мебели.

Типа:

1. стол — один штука,

2. стул — один штука,

3. корреспондент, регулярно сидящий на этом стуле и ничего не делающий, — один штука…

Как-то случилось чудо: в течение трех дней она сдала две статьи.

Редактор удивилась:

— У тебя что, Оля, Болтинская осень?

Корреспондентка тупо на нее посмотрела:

— Какая-какая осень?

— А! — поняла редактор. — Ладно-ладно, иди… Пиши третью статью.

* * *

Как-то один журналист сравнил персонажа очерка с Пьером Безуховым.

Редактор, дочитав рукопись до этого места, вскинула глаза:

— А он не обидится?

— Нет. Я специально спросил.

Редактор задумалась.

— Сейчас так упал культурный уровень… Вряд ли читатели нашего таблоида когда-либо держали в руках «Войну и мир»…

И занесла авторучку, чтобы вычеркнуть сравнение.

— Не читали, так хотя бы фильм видели, — настаивал журналист. — Или в анекдоте слышали.

Редактор колебалась.

— Ну, давай, выйдем на улицу и спросим десять прохожих, — предложил журналист. — Если хоть один скажет: «Не знаю!», то вычеркивай, я согласен.

На улице с утра лил дождь. Идти не хотелось.

Тут редактор вспомнила, что в отделе распространения работает типичный представитель «поколения пепси».

Телевизор эта девица смотрит. А вот с книгой в руках ее никто никогда не видел.

Иногда в рабочее время она листает журналы мод — платонически.

По принципу: если б у меня было много-много бабок, то я купила бы вот это, это и это…

— А давай Наташку спросим? — предложила редактор. — Если она знает, я оставлю.

Закричала:

— Наташа! Иди сюда!

Пришла через минуту — очень недовольная:

— Чего?

— Ты знаешь Пьера Безухова?

Набычилась:

— Какого еще Пьера Безухова? Не знаю я никакого Пьера Безухова!..

— Понятно, — сказала редактор. — Спасибо. Можешь идти…

Наташа, что-то недовольно ворча, удалилась в отдел.

Было слышно, как ее спросили:

— Зачем тебя редактор вызывала?

— Да голову морочила — про какого-то хмыря расспрашивала… Я что, всех чмошников в этом городе знаю?!

* * *

Накануне в редакции праздновали день рождения, так что к десяти часам утра в офисе было всего несколько человек.

Начальник отдела реализации — уже немолодая женщина с не сложившейся личной жизнью — сидела за столом, подперев голову рукой, и бредила вслух:

— Хочу ребенка!.. Хочу ребенка!..Хочу ребенка!..

А в другом конце офиса сидела редактор.

В одной руке у нее стакан минеральной воды, в другой — сигарета.

Глоток — затяжка, глоток — затяжка…

Как и начальника отдела реализации, ее тоже мутило после вчерашнего.

А тут еще слушать этот похмельный бред…

В общем, когда терпение лопнуло, редактор истошно заорала:

— Лена, чтоб дети были, трахаться надо!!!

* * *

Из-за многомесячной задолженности по зарплате и гонорарам из газеты уволилась большая группа журналистов.

Директор стал обзванивать внештатных авторов, когда-либо сотрудничавших с этим изданием.

Он обещал повышенные гонорары.

Он рассказывал, какая это солидная, крупная газета…

— Печататься у нас престижно!

Внештатники только усмехались:

— Да вы мне еще с прошлого года должны! Вот расплатитесь — я подумаю, возобновлять ли мне сотрудничество…

В конце концов, удалось уговорить двух человек.

Один принес статью, а потом потрепался со знакомыми и понял, что в этом тысячелетии гонорара ему не видать.

Да и в следующем это более чем проблематично…

Когда пришло время, позвонил в бухгалтерию.

— Денег нет, — ответили ему.

— А когда будут?

— Не знаю, — сказала главбух. — Может, в следующем месяце… Поговорите лучше с директором.

— Спасибо, не хочется что-то… Пусть считает мой гонорар подарком на день рождения!

Второй автор оказался более настырным.

Он опубликовал не одну, а четыре большие статьи, и мысленно уже прикинул, на что потратит деньги.

Позвонив в бухгалтерию и услышав стандартный ответ («Денег нет. Поговорите с директором…), он поинтересовался, сколько начислено.

— Пятьсот рублей.

Автор обалдел.

Он рассчитывал получить, как минимум, раз в пять больше.

Но… с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Позвонил директору.

— В следующий четверг заплачу, — пообещал директор. — Приходи после обеда.

Легковерный «подснежник» приехал в назначенное время.

Разумеется, директора на месте не было.

И никто не знал, будет ли он вообще сегодня.

Около шести часов вечера, когда штатные сотрудники уже почти все ушли, хлопнула входная дверь на лестнице.

И в коридоре показался директор— прямо с улицы, припорошенный снегом, бодрый, веселый…

В одной руке он нес портфель, в другой — кулек с какими-то свертками и пакетами.

На ходу поздоровался с автором.

— Привет, Феликс! Статью новую принес? Молодец! Давай-давай!..

— Нет, я по поводу гонораров…

Директор остановился и увял.

— На следующей неделе.

— На прошлой неделе вы сказали — сегодня, — напомнил автор.

Директор извлек из кармана несколько скомканных купюр.

Внимательно посмотрел на них и сунул обратно со словами:

— Нет, не могу. Такие большие деньги!..

— Пятьсот рублей — большие деньги для такого солидного и респектабельного издания?!

Директор подумал немного и снова затряс головой:

— Нет, не могу. Давай на следующей неделе.

— Мне за квартиру надо платить!

— Мне тоже! Кроме того…

И директор принялся обстоятельно рассказывать о финансовых проблемах, постигших его семью.

Даже пытался разуться, чтобы показать дырявые носки…

Короче говоря, триста рублей автору заплатили через неделю.

Оставшиеся двести — еще через две.

Больше он в этом «солидном и респектабельном издании» не публиковался.

* * *

Политический обозреватель часто уходил в штопор и редактор в день выхода номера пасла его как ревникая жена:

— Леша, ты куда?

— За сигаретами, сейчас вернусь.

— Гляди, в супермаркет не заходи! Туда и обратно, быстро!

…

— Леша, ты куда?

— В туалет…

— Не слишком ли зачастил в туалет? Может, ты бутылку в бачке прячешь?

— Какая бутылка?! Что ты выдумываешь? Я еще не отписался по ЗС…

…

И так далее.

Все-таки она не доглядела.

На десять минут выскочила — за пиццей в ближайший ларек, а когда вошла в здание, охранник мрачно хмыкнул:

— А ваш этот… уже того…

Редактор схватилась за сердце.

— Сильно пьян?!

— Одну чекушку он, похоже, в подворотне раздавил. А другую засунул в карман пиджака. Так вот, когда он поднимался по лестнице, она его перевешивала — он за перила цеплялся…

* * *

Корректор уволилась из журнала и ушла работать в газету.

Стала рассказывать, какие нравы царили в журнале, как ей там было плохо…

Она не знала, что главный редактор газеты был когда-то женат на редакторше журнала.

В общем, послушал ее новый шеф, а затем буркнул:

— Что вы, Оксана Олеговна, на мою бывшую жену бочку катите?

Корректор обмерла:

— Это ваша жена?!

И мгновенно перестроилась: дескать, все было плохо в журнале, был только один светлый лучик — редактриса, такая умница, такая образованная, такая лапочка!..

В общем, с большим трудом вырулила из тяжелой ситуации.

Когда знакомые пересказали редактрисе эту историю, та не поверила:

— Он так сказал?!

— Да, да, именно так…

Редактриса задумалась:

— Он за меня вступился? Странно… Наверное, он был сильно пьян.

* * *

Идут два корреспондента по улице— старый волк и новичок.

Разговаривают.

Вдруг «старик» бросается на другую сторону улицы.

Жмет руку какому-то парню. Заискивающе улыбается. В благоговении твердит:

— Как же, как же! Регулярно читаю! Молодец! Здорово!..

И так далее в том же духе.

Парень мнется от неловкости. Не знает, как оборвать поток славословия.

Смущенно пробормотав «Извини, я на встречу опаздываю…» — быстро уходит, почти убегает.

— Кто это был? — с благоговением спрашивает новичок.

— А!.. — машет рукой «старик». — Мудак один!

* * *

Пришел журналист в крупную известную фирму, чтобы взять интервью у директора.

Надавил кнопку звонка рядом с бронированной дверью.

Послышались торопливые шаги и голоса.

Затем все стихло.

Журналист удивился и позвонил еще раз.

Снова какая-то возня за дверью, шум…

И ничего.

Только после третьего звонка щелкнул замок, и на пороге появилась секретарша.

Не менее странная, чем все, что происходило последние минуты: стояла, загораживая собой проход, молчала, смотрела на посетителя и как будто его не видела…

— Здравствуйте, — сказал журналист. — Я из газеты такой-то. Мне назначена встреча на три часа.

— Я в курсе, — ответила секретарша.

— Директор на месте?

— Да, — ответила секретарша.

— Так можно войти?

Немного поколебавшись:

— Войти-то можно… А вот уйти не удастся.

— То есть?!

— Ну, понимаете, у нас сейчас обыск…

* * *

Московская кинокомпания решила снимать сериал о футболистах в одном провинциальном городе.

Чтобы сэкономить на оплате актеров, решили использовать непрофессионалов.

Так, тренера футбольной команды должен был играть настоящий тренер местной футбольной команды, начальника милиции — настоящий начальник ГУВД…

И так далее.

Только на роль мэра города пригласили профессионального актера.

На пресс-конференции журналисты, разумеется, спросили:

— А почему вы нашего мэра не задействовали в проекте?

На вопрос взялся отвечать исполнитель главной роли:

— Во-первых, мэр по сценарию — человек очень добрый…

Журналисты засмеялись.

Ответивший не знал местные расклады.

Он понял лишь, что сказал что-то не то…

Но решил все-таки закончить мысль:

— А, во-вторых, его убивают…

— Давно пора! — выкрикнул кто-то.

* * *

Редакционная машина попала в аварию.

Водитель, начальник рекламного отдела и директор газеты отделались легкими ушибами и ссадинами.

Четвертый пассажир — главный редактор — получил ранения, несовместимые с жизнью, и умер по дороге в неотложку.

Узнав о случившемся, журналисты ахали и охали.

— Жалко, — говорили. — Хороший был человек…

И тут же спрашивали:

— А она (в смысле — директор, ставшая притчей во языцах своей утонченной стервозностью) — тоже была в этой машине?

— Да. Пара синяков.

— Ох!.. Прости, Господи!.. Лучше б наоборот…

* * *

Человек, не имеющий никакого отношения к журналистике, случайно попал на редакционную пьянку.

Услышал, как два корреспондента перемывают косточки всем и вся, и не удержался от реплики:

— А говорят, будто самые большие сплетницы — это женщины…

— Ну, мужик… — сказал один корреспондент. — Ни фига ты в нашей профессии не понимаешь. Болтливость и тяга к сплетням — это такой же показатель профпригодности для журналиста, как наличие музыкального слуха — для музыканта…

* * *

После инцидента между известной поп-звездой и начинающей корреспонденткой, прогремевшим на всю страну, немало пресс-конференций в Ростове начиналось со слов:

— Спасибо, господа журналисты, что никто не пришел в розовой кофточке!..

* * *

Журналистка отправилась с двумя менеджерами из рекламного агентства в командировку.

Едва сели в поезд, решили отметить отъезд.

И так увлеклись, что никак не могли остановиться.

Ближе к вечеру журналистке стали приходить в голову нехорошие мысли: всю ночь в одном купе с двумя пьяными парнями…

Что делать? Как быть?

Наконец, придумала.

Когда один менеджер вышел в туалет, стала обрабатывать оставшегося:

— Вова, похоже, перебрал… Ты мне поможешь, если он вдруг приставать начнет?

— Не волнуйся! — махнул рукой менеджер. — Он не будет приставать.

Журналистка вдруг обиделась:

— Почему это не будет?

— Он «голубой».

— А-а…

Вернулся «голубой» Вова.

А скоро и второму менеджеру захотелось отлить.

Вышел…

Журналистка стала обрабатывать Вову по той же схеме:

— Коля, кажется, перебрал… Ты меня защитишь, если он вдруг начнет домогаться?

Вова поморщился.

— Да не будет он тебя домогаться. Он — гей…

Во, блин, поездочка!

Одно утешение: пили оба менеджера, как нормальные мужики.

* * *

Менеджер по рекламе созвонилась с генеральным директором крупного холдинга.

Полчаса пела соловьем, какую прекрасную газету она представляет и какие у газеты при этом низкие расценки…

В конце концов, договорилась о встрече.

Пришла в офис.

— Его пока нет, — сказала секретарша. — Будет с минуты на минуту. Чай, кофе?

Едва подала кофе, у подъезда остановилась машина.

— А вот и он. Уже приехал…

Менеджер оставила чашку в покое и устремила взгляд на входную дверь.

И вот на пороге появился молодой мужчина скандинавского типа.

В респектабельном английском костюме.

С «Ролексом» на запястье.

— Здравствуйте, Валентин Андр… — начала менеджер, вставая.

— Это не он, — остановила секретарша. — Это телохранитель.

— А, пардон…

Опустилась на место.

Тут же в приемную вошел крепкий коренастый мужчина средних лет.

По-хозяйски огляделся…

Менеджер привычно оценила стоимость его прикида.

— Здравствуйте, Вален…

— Это его водитель, — сказала секретарша.

«Ни фига себе! — подумала менеджер. — А он-то сам какой в таком случае?!»

Стала ждать с нетерпением.

То, что директор совсем рядом, было ясно из хриплого рева в коридоре:

— Да я вас всех, на хрен, выгоню!..Понабирал козлов — никто работать не умеет!!!

И так далее, и тому подобное.

Наконец, в приемную ворвался какой-то взмыленный плюгавый мужик предпенсионного возраста.

В дешевом пиджачке турецкого производства, в синих джинсах…

Менеджер и не шелохнулась.

Продолжала смотреть на входную дверь.

— Валентин Андреевич, — подсказала секретарша.

* * *

За одной журналисткой коллеги заметили странность: стоит ей устроиться в процветающую газету, как вскоре у данного издания начинаются финансовые проблемы…

И вот эта самая журналистка в очередной раз уволилась из-за того, что начались многомесячные задержки по выплатам зарплаты.

Спросила у знакомого:

— Где сейчас есть вакансии?

Знакомый назвал пару газет и несколько журналов.

— А с бабками где лучше всего?

— В журнале таком-то, — был ответ.

— А у них точно нет финансовых проблем?

Тогда знакомый рассказал, в каком роскошном офисе находится редакция, сколько платят сотрудникам и в каких ресторанах отмечали прошлый Новый Год, 23 февраля, 8 Марта…

— Гм… — сказала журналистка. — Завтра схожу…

Следующим вечером позвонила:

— Офис, конечно, отличный. И платят хорошо…

Замялась.

— Что не так? — спросил знакомый.

— Только мы начали разговаривать, как директор признался, что аренда офиса слишком дорого обходится, — надо что-то другое искать, подешевле…

* * *

Однажды утром журналистка, вставая с дивана, оступилась и упала.

Казалось бы — пустяк, но она ухитрилась при этом сломать руку, ключицу и пару ребер.

Потом она пару месяцев ходила в гипсе и рассказывала знакомым, как упала…

Что сказали врачи…

Как ей накладывали гипс…

Какой назначили курс лечения…

Как отреагировали на случившееся подружки…

В общем, всю историю болезни — вплоть до мельчайших деталей.

Особенно ей удавалось передать словесными образами зуд кожи под гипсом…

Узнав, что заболевшая коллега вочередной раз собирается навестить родную редакцию, сотрудники морщились и рефлекторно начинали чесаться.

А наиболее злые говорили:

— Она сейчас молочных продуктов много ест — для костей. Неплохо бы ей и рыбьего жира попить — для мозгов…

* * *

— Только представь себе — он мне деньги за полгода должен!.. Почему я, журналистка с двадцатилетним стажем, должна свои честно заработанные чуть ли не клянчить! И у кого? У этого тупого наглого мужлана! Да мой дед его бы на порог не пустил!

— В каком смысле? — переспросил знакомый.

— Я дворянка, у нас под Винницей до революции имение было!.. Я этому жлобу так и сказала! А он только хмыкнул!

— Тогда все ясно, — сказал знакомый. — Он тебе бабки не платит из классовой ненависти…

* * *

Корреспондент пришел устраиваться в журнал.

Директор предприятия и главный редактор переглянулись и сказали:

— Нам подумать надо.

— А я как раз хотел пойти покурить…

Вышел на лестницу.

Стоит, пускает деньги на ветер.

Через пару минут в курилку вышли два сотрудника. Сунули сигареты в губы, задымили.

Один сказал:

— А мне Лариса Михайловна вчера швейцарский нож подарила. Теперь штопор всегда под рукой. Если надо бутылку открыть — никаких проблем!

Корреспондент хмыкнул:

— А авторучкой никогда пробку пропихивать не доводилось?

Обалдело:

— Нет…

— А консервы открывать маникюрными ножницами?

Еще более растерянно:

— Нет…

А в этот момент разговор директора с редактором зашел в тупик.

— Мне он как-то не очень, — сказал директор. — Но работать с ним тебе, а не мне. Если хочешь — бери.

Редактор тоже пожал плечами:

— На меня, откровенно говоря, он тоже большого впечатления не произвел. Откажу я, наверное…

Направился в курилку.

Перед неплотно закрытой дверью вдруг остановился. Послушал немного и вернулся:

— А давай все-таки возьмем. Хоть скучно не будет…

* * *

Журналист узнал, что знакомая корреспондентка вернулась из Турции очень довольная отдыхом.

Осведомился:

— А птичий грипп она там не подхватила?

— Нет, — заверили его. — Она была до того, как начались первые заболевания…

Глубокомысленно:

— Так, значит, это она его в Турцию завезла!..

* * *

Позвонил бывший музыкальный обозреватель одной из газет.

Стал жаловаться:

— Год не могу работу найти! Ну, что за дела?! Меня во всем мире знают! Артемий Троицкий мой лучший друг! Сестра Мишель Пфайфер по первому звонку даст мне ключи от своей пражской квартиры, если я в Чехию приеду! Типа: зачем тебе по гостиницам скитаться, у меня квартира пустует, живи там хоть год!..

И так далее, и тому подобное.

Когда слушать эту хлестаковщину надоело, знакомый произнес:

— Так ты говоришь, что тебя во всем мире знают? Теперь, осталось дело за малым: сделать так, чтобы тебя еще и в нашем городишке знали…

* * *

Сменилось руководство регионального отделения Союза Журналистов.

Новое правление прогнулось перед властями, чтобы получить новое здание в центре города, средства на капитальный ремонт и финансирование Союза…

Планы у правления были грандиозные.

Выяснилось, например, что региональное отделение никак не может обойтись без своего собственного гимна…

Объявили конкурс, выделили какие-то немыслимые деньги на призовое вознаграждение, и местные композиторы и поэты засучили рукава.

Некоторые журналисты ворчали:

— А музыку-то зачем сочинять? Она уже есть — готовая… Из кинофильма «Игрушка»… В самый раз будет.

* * *

Одна корреспондентка работала сперва на телевидении, потом — на радио.

Каждый раз у нее не складывались отношение с руководством, и она уходила.

Она была фанатиком электронных СМИ, поэтому, когда она вдруг подалась в газету, все удивились.

— А все очень просто, — рассказала журналистка. — После эфира ничего не остается. А от работы газетчика — папка с вырезками. В любое время можно посмотреть, перечитать, показать…

* * *

Радиожурналист сказал знакомому газетчику:

— Ну ладно, у нас прямой эфир, всё делается с колес. Иногда случаются ляпы и накладки. Но чего я понять не могу — почему ошибки бывают и в газетах? Ведь у вас достаточно времени, чтобы написать статью, а потом — проверить и перепроверить цифры и факты…

* * *

На редакционной вечеринке один журналист стал клеиться к ведущей экономической еженедельной программы.

— И не старайся, — отмахнулась она. — У меня оргазм бывает только от денег!

Тогда журналист вытащил из портмоне банковскую карточку «Visa» и помахал у теледивы перед носом.

— Ой, что-то не верю, — сказала она. — Ничего не чувствую. Кажется, она пустая…

И отвалила.

— А ведь права, сучка, — проворчал журналист. — Там и ста рублей нет…

* * *

Один репортер очень необычно решил отметить свое 15-летие в журналистике: написать мемуары.

— Не рано ли? — словно сговорившись, спрашивали знакомые.

— Мемуары надо писать, когда воспоминания еще не отредактированы склерозом, — отшучивался репортер. — И поверьте — мне есть, что рассказать. Ничего выдумывать не буду. Напишу только то, что было. Я за пятнадцать лет такого скотоложества насмотрелся!..

— Гляди, по судам затаскают!..

— Не затаскают. Я размещу в интернете. Судебных прецедентов пока не было…

Скоро все журналисты в городе знали, что репортер, известный скандальным характером и злым языком, намерен «всем сволочам вырвать матку прямо через прямую кишку без наркоза»…

Хихикая, спрашивали, на каком сайте искать мемуары и когда появятся первые главы.

Вскоре слухи дошли и до будущих действующих лиц.

Как-то репортер на улице встретил редактора одной областной газеты.

— Я слышала, Вася, ты мемуары написал? — спросила она.

— Верно, — ответил репортер, ухмыляясь. — Рабочее название: «Тихий омут».

— И обо мне будет?

Репортер ухмыльнулся еще шире.

— А как же!

— Разве тебе у нас плохо было?

— Если у вас так хорошо было, то почему «меня ушли»?

* * *

Случайный человек, попав в редакцию любой телекомпании за час до эфира, будет шокирован, услышав, как журналисты сражаются за время и первоочередность.

Обступив редактора, они пытаются аргументировано доказать важность именно своего материала.

— У меня репортаж из Законодательного собрания! — кричит один. — Мой материал должен идти первым!

— У тебя сухой официоз, — говорит другой. — А у меня — паводок, социальная катастрофа. Сто двадцать домов затопило! Четыреста тридцать два человека остались без жилья!.. Я первый!

Вмешивается третий:

— Да на хрен кому твой паводок нужен! Подумаешь — четыреста тридцать два человека без жилья остались! А ты знаешь, сколько жителей нашего города вообще не имеют своего жилья?.. Я вот о трех школьницах сюжет снял! Их убили с особой жестокостью! Весь город гудит!

Четвертый иронически спрашивает:

— Как убили?

— Двух задушили, одну — ножом пырнули. Сперва поиздевались, конечно.

— А у меня репортаж о том, как в мусорном жбане мужика нашли, — не без гордости говорит четвертый. — По частям. Я ментам помогал рыться в мусоре. Есть потрясающие кадры…

Тут вмешивается редактор:

— Ну это нет… Впереди Законодательного собрания я расчлененку не пущу!

— А после?

— В качестве прослойки дам паводок. Затем — блок криминальной хроники: твою расчлененку, потом — школьниц. Как два происшествия, имевшие большой общественный резонанс.

Журналист, приготовивший материал о смерти трех школьниц, с ненавистью смотрит на коллегу.

Для него он сегодня — злейший враг.

Но он тешит себя надеждой, что завтра кто-то не просто убьет трех школьниц, а еще и на куски порежет.

Уж тогда он отыграется!..

* * *

Журналист старой закалки устроился в недавно созданную газету.

Увидел, как там бухают двадцатилетние корреспондентки.

Потом рассказывал — с искренним возмущением в голосе:

— Еще ничего не написали, а пьют так, будто пропивают Нобелевскую премию по литературе. Или, на худой конец, — Пулитцеровскую по журналистике!..

Ростов-на-Дону,

1999–2004 гг.

Примечания

1

Не имеет значения, в каком городе вы живете. Нравы и обычаи журналистов везде одинаковы — от Бобруйска до Лондона…

2

Читать эту книгу можно и как обычную книгу. Но тогда воздействие будет не то. Сперва, видите ли, нужно проникнуться духом…

Content

Масалов Александр Александрович Журналюги и журналюшки

Вместо вступления От автора

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Часть первая. 80-е годы ХХ века

Часть вторая. 90-е годы ХХ века

Часть третья. Начался ХХI век

Примечания