БЛЕЙК ПИРС

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УВИДИТ

КНИГИ БЛЕЙКА ПИРСА

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ РАЙЛИ ПЕЙДЖ»

КОГДА ОНА УШЛА (книга #1)

КОГДА КРУГОМ ОБМАН (книга #2)

КОГДА РАЗБИВАЮТСЯ МЕЧТЫ (книга #3)

КОГДА ПРИМАНКА СРАБОТАЛА (книга #4)

КОГДА ОХОТА НАЧАЛАСЬ (книга #5)

КОГДА СЪЕДАЕТ ТОСКА (книга #6)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ МАКЕНЗИ УАЙТ»

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УБЬЁТ (книга #1)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УВИДИТ (книга #2)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН НАЧНЁТ ОХОТУ (книга #3)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ ЭЙВЕРИ БЛЭК»

МОТИВ ДЛЯ УБИЙСТВА (книга #1)

ПРИЧИНА БЕГСТВА (книга #2)

ПРИЧИНА СКРЫВАТЬСЯ (книга #3)

СЕРИЯ «ЗАГАДКИ КЭРИ ЛОК»

ОТПЕЧАТОК СМЕРТИ (книга #1)

ОГЛАВЛЕНИЕ

ПРОЛОГ

Сьюзен Келлерман понимала, как важно выглядеть красиво. Она представляла компанию, пытаясь привлечь новых покупателей, поэтому от её внешнего вида зависело многое. Что она никак не могла понять, так это зачем, чёрт возьми, ей надо было носить высокие каблуки. На ней было красивое летнее платье, с которым отлично смотрелись бы туфли-балетки, но нет… начальство настаивало на высоких каблуках. Они добавляли утончённости.

«Не думаю, что высокие каблуки как-то связаны с продажами», – думала она. И это было так, если потенциальный клиент не был мужчиной. Согласно анкете, человек, к дому которого она сейчас шла, был мужчиной. Сьюзен дотронулась до ворота платья. Декольте немного открывало грудь, ничего провокационного.

«Вот, – подумала она, – что говорит об утончённости».

С довольно тяжёлым и громоздким демонстрационным чемоданчиком в руках она поднялась по ступеням, стуча каблуками, и позвонила в дверь. Ожидая, когда ей откроют, она быстро оглядела дом. Это был обычный небольшой дом на окраине небогатого района. Лужайку недавно подстригли, но миниатюрные клумбы, стоящие у крошечной лестницы, отчаянно нуждались в прополке.

Дом находился на тихой улице, но Сьюзен не хотелось бы здесь жить. Дома представляли собой одноэтажные строения, разбросанные вдоль дороги. Как ей казалось, в большинстве из них жили старики или те, кто едва сводил концы с концами. А конкретно этот дом казался буквально в одном финансовом кризисе от того, чтобы перейти в собственность банка.

Она вновь потянулась, чтобы ещё раз позвонить в звонок, но дверь открылась до того, как она это сделала. Мужчина, отворивший её, был среднего роста и телосложения. Было что-то женственное в его облике. Сьюзен сделала этот вывод, глядя, как просто он открыл перед ней дверь и широко улыбнулся.

«Доброе утро», – сказал мужчина.

«Доброе утро», – ответила она.

Сьюзен знала имя мужчины, но её научили не называть клиентов по имени до тех пор, пока разговор не перейдёт в фазу активного общения. Если сразу называть их по имени, то они начинают чувствовать себя не покупателями, а мишенями, даже если речь идёт о заранее запланированной встрече.

Не давая мужчине возможности самому начать задавать вопросы, а значит, взять контроль над ходом разговора в свои руки, она добавила: «Я надеялась, у вас найдётся минутка, чтобы поговорить со мной о вашем питании».

«Питании? – с ухмылкой переспросил мужчина. – Нет у меня никакого особенного питания. Я, в общем-то, ем всё, что захочу».

«О, это хорошо, – прощебетала Сьюзен, чарующе улыбаясь. – Я думаю, вы в курсе, что не многие в возрасте за тридцать могут позволить себе это без вреда для фигуры».

Впервые за всё время мужчина посмотрел на чемоданчик, который она держала в левой руке. Он вновь улыбнулся, но на этот раз ленивой улыбкой – такой улыбкой, которая появляется на лицах людей, как только они понимают, что их обвели вокруг пальца.

«И что вы продаёте?»

Вопрос прозвучал с сарказмом, но, по крайней мере, он не захлопнул перед её носом дверь. Сьюзен отнеслась к этому, как к первой небольшой победе, которая поможет ей попасть в дом этого мужчины. «Я представляю университет «Лучший ты», – сказала она. – Мы предлагаем людям старше тридцати очень простой и эффективный способ поддержания хорошей физической формы без необходимости ходить в спортзал или кардинально менять образ жизни».

Мужчина вздохнул и потянулся к двери. Он не выглядел заинтересованным, и, казалось, сейчас отправит её восвояси: «И что за способ?»

«Набор протеиновых коктейлей, для приготовления которых мы производим собственную протеиновую муку, а также более пятидесяти рецептов здорового питания для поддержания вас в хорошей форме».

«И всё?»

«И всё», – сказала она.

На секунду мужчина задумался, переводя взгляд со Сьюзен на объёмный чемодан у неё в руках. Потом он посмотрел на часы и пожал плечами.

«Я вам вот что скажу, – проговорил он. – Через десять минут мне нужно уходить. Если за это время вы сможете меня убедить, то я ваш клиент. Я готов на всё, лишь бы не возвращаться в спортзал».

«Чудесно», – радостно сказала Сьюзен, внутреннее съёжившись от того, как неискренне это прозвучало.

Мужчина сделал шаг в сторону и жестом пригласил её войти: «Прошу», – сказал он.

Она вошла в дом и оказалась в маленькой гостиной. На пошарпанной тумбе стоял древний телевизор. Несколько старых пыльных стульев стояли в углу рядом с просиженным диваном. Повсюду стояли керамические фигурки и лежали кружевные салфетки. Казалось, здесь живёт не сорокалетний одинокий мужчина, а какая-нибудь старушка.

Сама не зная почему, Сьюзен вдруг внутренне напряглась, но попыталась отбросить страх, стараясь найти всему какое-никакое логическое объяснение. «Может, он просто чокнутый, или это вовсе не его дом. Может, он живёт с матерью».

«Можно поставить чемодан сюда?» – спросила она, указывая на журнальный столик перед диваном.

«Да, здесь будет в самый раз», – ответил мужчина. Он улыбнулся ей и закрыл дверь.

Как только дверь захлопнулась, Сьюзен почувствовала, как внутри всё похолодело. Казалось, что в помещении вдруг стало холодно, и от этого по коже пошли мурашки. Что-то здесь было не так. Её одолевало какое-то странное чувство. Она посмотрела на ближайшую керамическую фигурку – маленький мальчик тянет за собой игрушечный поезд – словно надеясь, что та поможет ей во всём разобраться.

Сьюзен отвлеклась, раскрывая чемоданчик. Она вытащила несколько упаковок протеиновой муки от университета «Лучший ты», а также мини-блендер (розничная стоимость которого составляет 35 долларов, но он достанется вам совершенно бесплатно с первым заказом!), пытаясь таким образом отвлечься.

«Итак, – начала она, стараясь сохранять спокойствие и не обращать внимания на сковавший её внутренний холод. – Что вас интересует: похудение, набор веса или сохранение нынешней формы?»

«Даже не знаю, – ответил мужчина, стоя над столиком и глядя на товар. – А вы как считаете?»

Сьюзен едва могла говорить. Неизвестно почему, но ей было страшно.

Она посмотрела на дверь. Сердце громко стучало в груди. Он, что, запер дверь? Оттуда, где она стояла, было плохо видно.

Она вдруг поняла, что мужчина продолжает стоять, ожидая ответа. Она откинула страхи в сторону и попыталась сконцентрироваться на работе.

«Ну, сложно сказать», – ответила она.

Ей хотелось вновь посмотреть на дверь.

Вдруг неподвижные зрачки всех керамических фигурок в комнате уставились прямо на неё, как хищник на жертву.

«Не могу сказать, что я очень плохо питаюсь, – сказал мужчина. – Однако должен признать, что обожаю лаймовый пирог. Ваша программа позволит мне и дальше есть лаймовый пирог?»

«Вполне возможно», – ответила она. Пододвинув чемодан ближе, она начала что-то искать среди бумаг. «Десять минут, – думала она. С каждой секундой ей становилось всё больше не по себе. – Он сказал, что у него есть всего десять минут. Я должна вытерпеть».

Она нашла небольшую брошюру, в которой говорилось о том, что можно есть в ходе программы, и подняла глаза на мужчину, чтобы передать её ему. Он взял брошюру, и его рука на мгновение коснулась её ладони.

И вновь в голове завыли сирены, крича об опасности. Ей нужно было выбраться из этого дома. Раньше, заходя в дом к потенциальным клиентам, она никогда не испытывала ничего подобного, но сейчас чувство опасности было таким всепоглощающим, что она не могла думать ни о чём другом.

«Извините, – сказала она, укладывая бумаги и товар обратно в чемодан, – но я вдруг вспомнила о встрече. До неё меньше часа, а мне ещё нужно попасть на другой конец города».

«А, – ответил мужчина, глядя на брошюру, которую ему только что дали. – Я понимаю. Конечно. Надеюсь, вы успеете вовремя».

«Спасибо», – быстро сказала она.

Он протянул ей брошюру, и когда Сьюзен потянулась за ней, рука её дрожала. Она положила брошюру в чемодан и направилась к выходу.

Дверь была заперта.

«Простите», – сказал мужчина.

Сьюзен обернулась, не убирая руки с дверной ручки.

Она и не заметила, как он на неё напал. Она увидела лишь ослепляюще белый кулак, ударивший ей в челюсть. Потекла кровь, вкус которой она сразу ощутила на языке. Она упала на диван.

Сьюзен открыла рот, чтобы закричать, но не смогла – челюсть справа словно онемела. Она попыталась подняться на ноги, но мужчина вновь налетел на неё, на этот раз ударив коленом в живот. У неё перехватило дыхание. Она согнулась, едва дыша. Она смотрела, как мужчина поднимает её и перекидывает через плечо, словно древний дикарь, который тащит назад в пещеру свою самку.

Она пыталась вырваться, но восстановить дыхание до сих пор не удалось. Казалось, её парализовало, она тонет. Её тело обмякло, а голова безвольно повисла. Кровь капала на спину мужчине, пачкая рубашку. Кроме этого она не видела ничего, пока он нёс её сквозь комнаты.

В какой-то момент Сьюзен поняла, что он перенёс её в другой дом – он был пристроен к тому, в котором она была всего несколько мгновений назад. Мужчина скинул её на пол, как мешок с камнями, и она ударилась головой о пошарпанный линолеум. Только она начала нормально дышать, как взгляд заволокло яркими вспышками боли. Она перекатилась на бок, но стоило ей подняться на ноги, как мужчина был уже рядом.

Несмотря на боль, она смогла разглядеть достаточно, чтобы понять, что мужчина открыл потайную дверь, скрытую за стенной панелью. За дверью было темно и пыльно, а с потолка лохмотьями висели толстые провода. Как только она поняла, что он собирается отнести её вовнутрь, сердце так бешено забилось в груди, словно хотело пробить грудную клетку и вырваться наружу.

«Здесь вы будете в безопасности», – сказал мужчина, согнувшись, чтобы втащить её в дверной проём.

Она оказалась в темноте, лёжа на твёрдых досках, которые служили здесь полом. В воздухе пахло пылью и её собственной кровью, которая продолжала капать из разбитого носа. Мужчина… она знала его имя, но сейчас никак не могла вспомнить. Его имя превратилось в кровь, боль и сдавленное дыхание.

Как только ей удалось вдохнуть полной грудью, она сначала собралась кричать, но вместо этого позволила воздуху наполнить лёгкие и облегчить боль. В этот короткий миг потайная дверь захлопнулась, оставив её в темноте.

Последним, что она услышала перед тем, как потерять сознание, был его смех по ту сторону двери.

«Не беспокойтесь, – сказал он. – Скоро всё закончится».

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Сильный дождь монотонно лил на мостовую. Из-за его шума Макензи Уайт не слышала собственные шаги. Это было хорошо, потому что означало, что тот, за кем она следит, тоже их не слышал.

И всё же ей нужно было быть осторожной. На улице не только лил дождь, но и стояла глубокая ночь. Как и она, подозреваемый мог использовать темноту в свою пользу. От слабого мигающего света уличных фонарей было мало пользы.

Её волосы намокли, а мокрый плащ почти прилип к телу. Макензи бегом перешла пустынную улицу. Её напарник был уже на позиции. У стены старого бетонного здания она видела его припавший к земле силуэт. Приблизившись, освещаемая лишь светом луны и одинокого фонаря в квартале от места, она плотнее сжала пальцами скользкую рукоять выданного Академией Глока.

Ей нравилось держать пистолет в руках. Он дарил ей не только ощущение безопасности, она им дорожила. Когда она держала пистолет в руках и знала, что ей предстоит выстрелить, она ощущала личную привязанность к оружию. Она никогда не испытывала ничего подобного, работая детективом в Небраске, это чувство воспитала в ней учёба в Академии ФБР.

Макензи дошла до здания, и вместе с напарником они начали продвигаться дальше, прижавшись к стене. По крайней мере, здесь на неё не попадали капли дождя.

Её напарника звали Гарри Дуган. Ему было двадцать два года. Он был хорошо сложён и самоуверен. Его самоуверенность была ненавязчивой и даже вызывала уважение. Макензи с облегчением отметила, что он тоже немного нервничает.

«Ты осмотрел дом?» – спросила она.

«Нет, но в первом зале чисто. Это видно и через окно, – сказал он, указывая перед собой туда, где виднелось одинокое разбитое окно с торчащими зубьями стёкол».

«Сколько там помещений?» – спросила она.

«Точно знаю, что как минимум три».

«Я пойду первой», – сказала Макензи. Она сказала это так, чтобы предложение звучало утверждающе. Даже здесь, в Куантико, женщинам нужно было действовать настойчиво и уверенно, чтобы их воспринимали всерьёз.

Он кивнул. Она обогнала его и проскользнула к входу. Оглядевшись по сторонам, Макензи убедилась, что на улице никого не было. Подобные переулки всегда пугающе безлюдны.

Лёгким кивком головы она подозвала Гарри, и он сразу подбежал к ней. В руках он уверенно сжимал Глок, направив дуло к земле, как их и учили. Вместе они тихо подошли к двери, ведущей внутрь здания. Это было заброшенное бетонное строение – возможно, бывший склад или хранилище, – и дверь выглядела старой. Ещё было очевидно, что дверь не заперта, и через тёмную щель в проёме можно было заглянуть внутрь.

Макензи посмотрела на Гарри и отсчитала пальцами: три, два… один!

Она прижалась спиной к бетонной стене, Гарри присел, толкнул дверь и бросился внутрь. Она вбежала за ним. Они работали, как слаженный механизм. Однако, оказавшись внутри, они попали в кромешную тьму. Макензи сразу потянулась к фонарику, висящему на поясе. Она собралась уже его включить, как вдруг остановилась. Свет фонаря сразу выдаст их местоположение. Подозреваемый сможет видеть все их передвижения, а значит, сможет уйти… опять.

Она вернула фонарик на место и пошла первой, осторожно шагая впереди Гарри и держа Глок перед собой. Она двигалась к двери справа. Когда глаза привыкли к темноте, Макензи начала различать детали. В целом в помещении было пусто, лишь несколько намокших картонных коробок были свалены у дальней стены. В углу лежали козлы для пилки дров и несколько старых кабелей. Больше здесь ничего не было.

Макензи направилась к двери справа от себя. На самом деле никакой двери здесь тоже уже давно не было, остался лишь дверной проём. Внутри было так темно, что нельзя было ничего разобрать. За исключением разбитой стеклянной бутылки и крысиного помёта тут тоже было пусто.

Макензи остановилась и обернулась, вдруг осознав, что Гарри так близко следовал за ней, что когда она развернулась, то едва не наступила ему на ноги.

«Прости, – зашептал он в темноте, – я подумал…»

Его слова прервал звук выстрела, за которым мгновенно последовал «ох», и Гарри повалился на землю.

Прогремел ещё один выстрел, и Макензи прижалась к стене. Пуля попала в стену с другой стороны, и она спиной почувствовала, как та вошла в бетон.

Она понимала, что, действуя быстро, могла ликвидировать преступника без необходимости вступать в перестрелку. Она посмотрела на Гарри, увидела, что он в сознании, и потянулась к нему. Она оттащила его с линии огня, спрятав за дверным проёмом. Раздался очередной выстрел. Она услышала, как пуля пролетела у неё над плечом, просвистев рядом с плащом.

Когда Гарри был в безопасности, Макензи решила не тратить времени и действовать. Она вытащила фонарик, включила его и посветила в пространство за дверным проёмом. Секунду спустя свет от фонаря упал на землю, и белый луч начал дико танцевать по полу и противоположной стене.

Услышав шум, Макензи откатилась от двери. Она низко припала к земле и сгруппировалась, перекатываясь и помогая себе руками. Когда она резко откатилась влево, то увидела силуэт преступника. Он находился справа от неё и смотрел туда, откуда лился свет фонаря.

Поднявшись на ноги, Макензи с силой выпрямила правую ногу вперёд. Удар пришёлся преступнику по ноге, чуть ниже колена. Подозреваемый подался вперёд. Этого она и ждала. Пока он падал, она набросилась на него, обхватила правой рукой за шею и повалила на землю. Надавив коленом на грудь, резким движением левой руки она прижала его к земле, обездвижила и быстро выхватила ружьё, бросив его на пол.

Откуда-то из глубины старого здания раздался громкий голос: «Стоп!»

Послышались щелчки выключателей, и загорелось несколько ярких ламп, наполнив помещение светом.

Макензи поднялась на ноги и посмотрела на подозреваемого. Он тоже смотрел на неё и улыбался. Его лицо казалось знакомым: она видела его несколько раз на занятиях; он громко выкрикивал приказы и наставления курсантам.

Она протянула руку, и он поднялся с пола: «Чертовски хорошо сработано, Уайт».

«Спасибо», – ответила она.

Откуда-то сзади, ковыляя, появился Гарри, держась за живот. «А они точно применяют нелетальную картечь?» – спросил он.

«И не только. Эти патроны не лучшего качества, – сказал инструктор. – В следующий раз будем использовать резиновые пули».

«Супер», – сквозь зубы ответил Гарри.

В помещение начали стекаться люди, потому что операция на Хоганс Элли завершилась. Макензи была здесь уже в третий раз. Хоганс Элли – тренировочная база, воссоздающая заброшенную улицу, – часто использовалась инструкторами ФБР для тренировки курсантов и отработки различных ситуаций в условиях, приближённых к реальным.

Рядом с Гарри стояли два инструктора, объясняя ему его ошибки и поясняя, что он сделал не так, раз его подстрелили. Ещё один инструктор шёл к Макензи. Его звали Саймон Ли. Он был человеком в возрасте и выглядел так, словно жизнь его немало потрепала, но он не остался у неё в долгу.

«Отличная работа, агент Уайт, – сказал он. – Насчёт приёма с перекатом хочу сказать, что ты сделала всё так быстро, что я чуть его не пропустил. И всё же… это было не совсем разумно. Если бы здесь было несколько преступников, всё могло бы закончиться по-другому».

«Да, сэр, я понимаю».

Ли улыбнулся. «Я знаю, – сказал он. – Скажу так, ты прошла только половину курса подготовки, а я уже в восторге от твоих успехов. Из тебя выйдет хороший агент. Молодец».

«Спасибо, сэр», – сказала Макензи.

Ли развернулся и направился прочь, разговаривая с другим инструктором. Люди начали покидать здание. К Макензи подошёл Гарри. Лицо его по-прежнему было искажено болью.

«Отличная работа, – сказал он. – Рана болит в два раза меньше, когда знаешь, что проиграл красотке».

Макензи закатила глаза и зачехлила Глок. «Лесть тебе не поможет, – сказала она. – Как говорится, на ней далеко не уедешь».

«Знаю, – ответил Гарри, – но может, я хотя бы могу рассчитывать на выпивку?»

Макензи широко улыбнулась: «Если ты угощаешь».

«Да, я плачу, – согласился Гарри, – потому что не хочу, чтобы ты надрала мне задницу».

Они вышли из здания и снова оказались под дождём. Сейчас, когда с заданием было покончено, дождь даже немного освежал. По улице ходили инструкторы и консультанты, готовясь разойтись по домам. Макензи решила, что может вполне собой гордиться.

За одиннадцать недель в Академии она сдала большую часть аудиторных курсов, входящих в подготовку… И от того, чтобы стать оперативным агентом ФБР её отделяли всего девять недель учёбы.

Она вдруг задумалась, почему не уехала из Небраски раньше. Когда Эллингтон предложил её кандидатуру для учёбы в Академии, для Макензи это стало золотым билетом в жизнь, испытанием, которое она так ждала, чтобы проверить свои силы и вырваться из зоны комфорта. Она ушла с работы, бросила парня, съехала с квартиры… и начала новую жизнь.

Она подумала о бескрайних равнинах, кукурузных полях и безграничном голубом небе, которые остались дома. Они были по-своему красивы, но она жила среди них, как в тюрьме.

Сейчас всё это было в прошлом.

Сейчас она была свободна, и её больше ничто не останавливало.

***

Остаток дня прошёл в спортзале: отжимания, бег, упражнения на пресс, снова бег и несколько упражнений с гантелями. В первые дни в Академии она ненавидела занятия в зале, но потом её тело и разум привыкли к нагрузкам, и Макензи с нетерпением ждала очередную тренировку.

Все упражнения делались быстро и точно. Она так быстро сделала пятьдесят отжиманий, что даже не обратила внимания на жгучую боль в плечах до тех пор, пока не закончила их и не перешла к бегу с препятствиями, мчась по испещрённому грязными лужами треку. Выполняя любое упражнение, Макензи считала, что если после него у неё не дрожат руки и ноги, и адски не болит пресс, значит, она выложилась не на полную.

В её группе было шестьдесят курсантов, и среди них было только девять женщин. Это её мало заботило отчасти потому, что работа в Небраске научила её не обращать внимания на половую принадлежность коллег. Она просто старалась не высовываться и выполнять задания на пределе своих возможностей, что, без ложной скромности, было уже само по себе исключительно.

Когда инструктор сказал, что на сегодня всё – после того, как она пробежала две мили по грязным тропинкам леса – курсанты группы сразу разошлись кто куда. Макензи же присела на скамью у дорожки, чтобы потянуть мышцы. Особых планов на вечер у неё не было, а успех в Хоганс Элли до сих пор будоражил кровь, поэтому она решила пробежать ещё круг.

Как ей не хотелось это признавать, но, оказывается, она любила бегать. Конечно, участвовать в марафонах она не собиралась, но её увлекал процесс. Помимо сдачи обязательных нормативов, она находила время для пробежек по зелёным дорожкам кампуса, находящимся в шести милях от штаб-квартиры ФБР и восьми милях от её квартиры в Куантико.

В мокрой от пота тренировочной майке, с румянцем на щеках она закончила учебный день пробежкой по полосе препятствии, минуя на этот раз холмы, сваленные брёвна и сетки. На бегу она заметила, как за ней наблюдают двое мужчин: они смотрели на неё не с вожделением, а с восхищением, которое, по правде говоря, добавляло сил, чтобы бежать быстрее.

Если быть до конца откровенной, то Макензи была бы не прочь получить пару вожделенных взглядов. Её новое стройное тело, ради создания которого она так много тренировалась, заслуживало внимания. Макензи не привыкла быть довольной своим внешним видом, но понемногу это становилось для неё нормой. Она знала, что её тело нравится и Гарри Дугану, но пока он никак не выдал своих желаний. А если бы это и произошло, то Макензи не нашла бы, что ответить.

Завершив двухмильную пробежку, Макензи приняла душ в спортзале и купила пачку печенья в автомате по дороге на улицу. Остаток дня был у неё свободен: она могла делать что угодно в течение четырёх часов, которые оставались до тренировки на беговой дорожке. Она взяла за привычку бегать каждый день, чтобы быть на шаг впереди всех остальных.

А что делать сейчас? Она могла, наконец, закончить распаковывать вещи. В её квартире до сих пор лежали нераспечатанные коробки. Заняться этим было бы неплохо. Ещё ей было интересно, что делает сегодня Гарри, и готов ли он сдержать слово и пригласить её выпить. Он говорил о сегодняшнем вечере или о каком-то другом?

Ну, а ещё ей было интересно, чем занят агент Эллингтон.

Она виделась с Эллингтоном всего несколько раз и то недолго, что, по мнению Макензи, было даже к лучшему. Она предпочитала жить спокойно и не вспоминать о том неловком случае, что произошёл между ними в Небраске.

Решая, чем занять себя в ближайшие часы, она направилась к машине. Вставив ключ в дверной замок, она заметила, как мимо пробежала знакомая. Бегуньей была курсант Колби Стинсон. Она тоже заметила её и улыбнулась. Колби так быстро промчалась мимо машины Макензи, что та сделала вывод, что пробежка у Колби только началась.

«Привет, – сказала Колби, – ты отстала от своих?»

«Нет. Решила пробежать ещё кружок».

«Ну, конечно».

«Это ты к чему?» – спросила Макензи. Они с Колби были достаточно хорошо знакомы, но назвать девушку подругой Макензи не могла. Она никогда не знала, когда Колби шутит, а когда хочет вывести её из себя.

«К тому, что у тебя сильная мотивация, и ты трудяга», – ответила Колби.

«Признаю свою вину».

«Что это? – спросила Колби, указывая на пачку печенья в руках Макензи. – Обед?»

«Ага, – сказала Макензи. – Невесело, да?»

«Есть немного. Может, перекусим вместе? Я бы не отказалась от пиццы».

И Макензи тоже. При этом ей казалось, что она не выдержит разговора ни о чём, особенно с той, которая любит посплетничать. Но, с другой стороны, Макензи понимала, что в её жизни должны быть не только тренировки, тренировки и дом.

«Да, давай», – ответила она.

Это была маленькая победа: Макензи вышла из зоны комфорта и пыталась завести друзей на новом месте, в новой главе своей жизни. Каждый новый шаг означал открытие новой страницы этой главы, и Макензи не терпелось начать заполнять её смыслом.

***

Когда после обеда Макензи и Колби приехали в пиццерию «У Донни», люди, пришедшие сюда на ланч, начали расходиться, и в заведении было полупусто. Заняв столик в глубине, они заказали пиццу. Макензи позволила себе расслабиться, расслабить ноющие руки и ноги, но насладиться спокойствием ей не удалось.

Колби подалась вперёд и вздохнула: «Мы можем, наконец, поговорить о нашей проблеме?»

«А есть проблема?» – спросила Макензи.

«Да, – ответила Колби, – но окутанная чёрными одеждами, она легко прячется среди окружающих».

«Окей, – сказала Макензи, – расскажи мне, в чём проблема. И скажи-ка, почему ты не упоминала о ней раньше».

«Я тебе никогда не говорила, но уже в первый твой день в Академии я знала, кто ты такая. Все тебя узнали. Народ шептался по углам. И именно поэтому я так долго ждала, чтобы с тобой поговорить. Учёба близится к концу, и я не знаю, как это повлияет на ситуацию».

«О чём все шептались?» – спросила Макензи, начиная догадываться, к чему идёт разговор.

«В общих чертах, об убийце по прозвищу «Страшила» и скромной девушке, засадившей его за решётку; девушке, которая так хорошо справлялась со своими обязанностями детектива в Небраске, что привлекла внимание ФБР».

«Это приукрашенная версия событий, но… теперь я понимаю, к чему ты клонишь. Ты сказала «в общих чертах», значит, шептались и о другом?»

Казалось, Колби вдруг стало неловко. Она нервно заправила прядь каштановых волос за ухо: «Знаешь, ходят разные слухи. Я слышала, что какой-то агент замолвил за тебя словечко. И… ты понимаешь, мы живём в обществе, где правят мужчины. Ты и сама можешь представить, как разлетаются сплетни».

Макензи закатила глаза, смутившись. Её всегда заботил вопрос слухов, которые могут ходить о ней и Эллингтоне, агенте, который на самом деле сыграл большую роль в том, чтобы она попала в Бюро.

«Прости, – сказала Колби. – Не стоило мне начинать этот разговор».

Макензи пожала плечами: «Всё в порядке. Думаю, нам каждому есть, что рассказать».

Чувствуя, что она сболтнула лишнего, Колби нервно оглядела стол и сделала глоток газировки. «Прости меня, – мягко добавила она. – Мне просто показалось, что ты должна знать. Ты стала для меня первой настоящей подругой здесь, и я хотела быть максимально откровенной».

«Та же история», – ответила Макензи.

«Мир?» – спросила Колби.

«Мир. А теперь давай сменим тему».

«О, это проще простого, – сказала Колби. – Расскажи-ка мне о себе и Гарри».

«Гарри Дугане?» – спросила Макензи.

«Да. О будущем агенте, который раздевает тебя взглядом каждый раз, как вы оказываетесь в одной комнате».

«Нечего рассказывать», – сказала Макензи.

Колби улыбнулась и закатила глаза: «Как скажешь».

«Нет, серьёзно. Он не в моём вкусе».

«А может, ты не в его вкусе, – подметила Колби. – Может, он просто хочет увидеть тебя без одежды. Вот мне интересно… что ты за человек? Готова поспорить, глубокая личность со сложной душой».

«На чём ты основываешь свои выводы?» – спросила Макензи.

«На твоих интересах и череде высших оценок по темам, касающимся составления психологических портретов и сценариев преступлений».

«Мне кажется, это расхожее заблуждение, касающееся всех, кого интересует составление психологических портретов, – сказала Макензи. – Если тебе нужны доказательства, я могу вспомнить как минимум трёх стареющих офицеров из департамента полиции Небраски».

Потом они перевели разговор на обыденные темы: учёба, инструкторы и так далее. Макензи внутренне кипела от негодования. Слухи, упомянутые Колби, были основной причиной того, почему она предпочитала держаться в тени. Она не старалась заводить новые знакомства, и, по идее, это решение должно было всячески способствовать тому, чтобы она уделила время разбору вещей после переезда в новую квартиру.

Первопричиной всему был Эллингтон… мужчина, который приехал в Небраску и перевернул её мир. Фраза звучит избито, но именно так всё и произошло. Факт, что она до сих пор не могла выкинуть его из головы, слегка выводил из себя.

Болтая с Колби и заканчивая обед, Макензи продолжала думать о том, чем сейчас занимается Эллингтон. Ещё она думала о том, чем бы занималась сама, не явись он в Небраску, чтобы поймать «Страшилу». Картина вырисовывалась не из приятных: наверное, она бы до сих пор кружила по до боли ровным дорогам, ограниченным лишь небом, полями и кукурузой. Скорее всего, напарником её был бы какой-нибудь придурок-шовинист, молодая и ещё более упрямая версия Портера, её бывшего коллеги.

Она совсем не скучала по Небраске. Она не скучала по старой работе и уж точно не скучала по местечковому менталитету. Она скучала лишь по осознанию того, что там она была на своём месте. Более того, там она была одной из лучших в своём отделе. Здесь, в Куантико, всё было по-другому. Здесь ей нужно было сражаться за место под солнцем.

К счастью для себя, она была готова к трудностям и с радостью оставила «Страшилу» и свою жизнь до его ареста в прошлом.

Теперь осталось избавиться от ночных кошмаров.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Следующее утро началось рано с занятий по стрельбе. Макензи считала, что в стрельбе она была довольна хороша. Она всегда неплохо стреляла, а сейчас благодаря хорошему инструктажу и необходимости соревноваться ещё с двадцатью двумя курсантами она стала пугающе хорошим стрелком. Её любимым оружием по-прежнему был Зиг Зауэр, которым она пользовалась в Небраске, поэтому она была рада узнать, что табельным оружием агентов ФБР был Глок, который был с ним чем-то схож.

Она смотрела на бумажную мишень в конце стрелковой галереи. Длинный лист бумаги неподвижно висел на каретке в двадцати ярдах от неё. Макензи прицелилась, сделала три выстрела один за другим и отложила пистолет. Грохот выстрелов отдавался вибрацией в пальцах, и ей нравилось это ощущение.

Когда в конце коридора загорелся зелёный свет, она нажала кнопку на пульте перед собой, и мишень задвигалась. Когда та подъехала ближе, Макензи увидела, куда попали пули. Мишень представляла собой макет человеческого торса выше талии. Две пули попали в верхнюю часть груди, а одна – в левое плечо. Результат был неплохим (но и не великолепным), и пусть Макензи слегка расстроилась, что промазала, она знала, что сейчас стреляла намного лучше, чем во время первого занятия в тире.

Одиннадцать недель. Она была здесь уже одиннадцать недель, и ей ещё многому надо было научиться. Она расстроилась, что промахнулась, потому что эти выстрелы могли оказаться смертельными. Её учили не стрелять на поражение и оставлять смертельные выстрелы в грудь или голову только на крайний случай.

Её рефлексы стали лучше. Она улыбнулась бумажной мишени и затем перевела взгляд на пульт управления, где лежала коробка с патронами. Она перезарядила Глок, нажала на кнопку, и появилась новая мишень. Макензи отправила мишень на отметку двадцать пять ярдов.

Она подождала, пока красный свет на панели не сменится на зелёный, и развернулась. Сделав вдох, она повернулась обратно и сделала ещё три выстрела.

Ровный ряд отверстий от пуль появился чуть ниже плеча бумажной фигуры.

«Намного лучше», – подумала Макензи.

Довольная, она сняла защитные очки и наушники. Убрав за собой место, она нажала на другую кнопку контрольной панели, которая задействовала механизм подачи мишеней. Макензи сняла мишень, свернула её и положила в небольшой рюкзак, который повсюду носила с собой.

Она приходила в тир в свободное время, чтобы оттачивать те навыки, которые, по её мнению, были у неё не на высоте по сравнению с другими курсантами. Она была одной из самых старших в группе, и по кампусу уже ходили слухи о том, что Бюро переманило её, жалкого молодого детектива полиции Небраски, сразу после того, как она завершила дело «Страшилы». По стрельбе у неё были средние показатели по курсу, но она решила, что обязательно выбьется в лидеры к концу учёбы в Академии.

Она должна была доказать, на что способна. И она была к этому готова.

***

После тренировки по стрельбе Макензи сразу направилась на свой последний лекционный предмет – психологию. Курс вёл Самюэль МакКларрен. МакКларрену было шестьдесят шесть, он был бывшим агентом и популярным автором. Из-под его пера вышло шесть книг-бестселлеров по версии журнала New York Times. Книги были посвящены психотипам самых жестоких серийных убийц последнего столетия. Макензи прочла все эти книги и могла слушать его лекции часами. Курс МакКларрена был её любимым, и хотя ассистент директора посчитал, что, исходя из её резюме и опыта работы, ей не было необходимости его посещать, она с удовольствием это делала.

Как обычно, она пришла в аудиторию одной из первых и села на первый ряд. Она достала блокнот и ручку, хотя другие курсанты, заполнившие класс, раскрыли Macbook’и. Она ждала, пока Самюэль МакКларрен займёт своё место у кафедры. Сидящие за Макензи сорок два курсанта были в нетерпении; и каждый из них с жадностью хватал каждое слово преподавателя.

«Вчера мы обсудили с вами психологические модели, которые, по нашему мнению, двигали Эдом Гином. Особое удовольствие получили те из вас, кто не может похвастаться сильными желудками, – сказал МакКларрен. – Сегодня будет нелегче, потому что мы погрузимся в часто недооценённый и невероятно безумный внутренний мир Джона Уэйна Гейси. На его счету двадцать шесть жертв, удушенных жгутом-турникетом. После убийств он хоронил их повсюду от подпола собственного дома до берега реки Де Плейнс. И, конечно же, нельзя не упомянуть, что первое, что приходит на ум большинству при упоминании его имени – это грим клоуна. По сути, дело Гейси – это клинический случай психологических срывов».

Лекция шла своим чередом: МакКларрен говорил, а студенты лихорадочно записывали. Как всегда, час пятнадцать пролетели незаметно, и Макензи хотелось, чтобы лекция не заканчивалась. Пару раз за время занятия слова МакКларрена будоражили в памяти старые воспоминания погони за «Страшилой», особенно те, что были связаны с повторным посещением мест преступлений в попытке пробраться в сознание убийцы. Она знала, что у неё было чутьё на подобные убийства, но старалась это не афишировать. Иногда эти способности пугали её саму и казались не совсем здоровыми, поэтому она предпочитала о них умалчивать.

Когда лекция закончилась, Макензи собрала свои вещи и направилась к выходу. Она была так поглощена обдумыванием того, что только что услышала, что вышла в коридор и совсем не обратила внимания на мужчину, стоящего у двери. Она не заметила бы его вовсе, если бы он её не окликнул.

«Макензи! Привет! Постой».

Она остановилась при упоминании собственного имени, развернулась и увидела знакомое лицо в толпе.

За ней шёл агент Эллингтон. Она совсем не ожидала его здесь увидеть и на минуту оторопела, гадая, зачем он пришёл. Макензи продолжала стоять, и Эллингтон, скромно улыбаясь, быстро нагнал её. С ним был ещё один мужчина, он держался чуть позади.

«Агент Эллингтон, – сказала Макензи. – Как поживаете?»

«Всё хорошо, – ответил он. – Как сама?»

«Отлично. Что ты здесь делаешь? Курсы повышения квалификации?» – пошутила она.

«Нет, вовсе нет, – Эллингтон снова улыбнулся, и это напомнило ей, почему три месяца назад она начала с ним заигрывать и в конечном итоге превратилась в посмешище в собственных глазах. – Макензи Уайт, познакомьтесь со специальным агентом Брайерсом».

Брайерс сделал шаг вперёд и протянул руку. Макензи пожала её, изучающе глядя на мужчину. По виду ему было чуть за пятьдесят. У него были седые усы и добрые голубые глаза. Было видно, что он, будучи южанином-джентльменом, отличается кротким нравом. Макензи много слышала о людях его типа с тех пор, как перебралась в Вирджинию.

«Рад познакомиться», – сказал Брайерс, пожимая ей руку.

Когда с приветствиями было покончено, Эллингтон как обычно сразу перешёл к делу. «Ты сейчас занята?» – спросил он.

«Сейчас нет», – ответила Макензи.

«Если у тебя есть минутка, мы с агентом Брайерсом хотели бы кое о чём с тобой поговорить».

Во время этих слов Макензи увидела лёгкий налёт сомнения во взгляде Брайерса. Если задуматься, Брайерс заметно нервничал. Возможно, поэтому поначалу он показался ей таким скромным.

«Конечно», – ответила Макензи.

«Пойдём сюда, – сказал Эллингтон, жестом приглашая их войти в небольшую аудиторию в конце здания. – Я куплю тебе кофе».

Макензи вспомнила, когда в последний раз Эллингтон проявлял к ней такой интерес. Благодаря ему она оказалась здесь, в шаге от воплощения мечты стать агентом ФБР. И поэтому она с готовностью пошла за ним сейчас, на ходу бросив взгляд в сторону Брайерса и не понимая, почему он так нервничает.

***

«Получается, ты почти закончила учёбу?» – спросил Эллингтон, когда все трое уселись за стол после того, как он купил им кофе в крошечном буфете.

«Осталось два месяца», – ответила Макензи.

«Лекции по контр-терроризму, пятнадцать часов практических занятий и двенадцать занятий по стрельбе, да?» – сказал Эллингтон.

«Откуда тебе это известно?» – с тревогой спросила Макензи.

Эллингтон пожал плечами и усмехнулся: «Когда ты сюда приехала, у меня появилось новое хобби: я слежу за твоими успехами. Я тебя рекомендовал, поэтому моя задница тоже, в какой-то степени, под ударом. Ты произвела впечатление на всех, кого нужно было впечатлить. На данном этапе твоя учёба – это всего лишь формальность. Если, конечно, ты не пустишь всё на самотёк за оставшиеся восемь недель, то, я бы сказал, ты уже одной ногой в Бюро».

Он сделал глубокий вдох, собираясь с духом сказать то, что хотел.

«И именно поэтому я хотел поговорить с тобой. Агент Брайерс оказался в затруднительном положении, и ему может понадобиться твоя помощь. Пусть он сам всё объяснит».

Брайерс по-прежнему выглядел так, словно не был до конца уверен, что поступает правильно. Это было видно даже по тому, как он отставил стакан с кофе в сторону и молчал пару секунд перед тем, как заговорить.

«Как сказал агент Эллингтон, ты сумела произвести впечатление на руководство. За последние два дня я трижды слышал в разговорах упоминание твоего имени».

«В каком контексте?» – спросила Макензи, немного нервничая.

«Сейчас я расследую одно дело, от работы над которым отказался мой напарник, хотя мы проработали вместе тринадцать лет, – начал объяснять Брайерс. – Ему скоро на пенсию, поэтому это не удивительно. Я люблю его, как брата, но с него хватит. За двадцать восемь лет службы агентом он повидал всякого и не захотел, чтобы ещё один кошмар омрачил его отставку. Следовательно, его место оказалось вакантным. Я не ищу постоянного напарника, а лишь того, кто поможет завершить текущее расследование».

Макензи внутренне трепетала от волнения, понимая, что не должна выдавать своих чувств до тех пор, пока не возникнет необходимости произвести должное впечатление. «И поэтому всплыло моё имя?» – спросила она.

«Верно», – ответил Брайерс.

«Но должны же быть в вашем распоряжении опытные агенты, которые подойдут на эту роль лучше меня?»

«Уверен, что так и есть, – прозаично сказал Эллингтон, – но, насколько нам пока известно, это дело парой деталей напоминает дело «Страшилы». Это и факт, что твоё имя сейчас на слуху, заставило начальство думать, что ты подойдёшь для этой роли».

«Но я пока не агент, – заметила Макензи. – Я хочу сказать, что вряд ли вы сможете отложить расследование подобного дела на целых два месяца».

«Мы и не собираемся, – сказал Эллингтон. – Пусть мои слова рискуют прозвучать помпезно, но Бюро не будет предлагать подобное первому встречному. Я уверен, что любой из твоих сокурсником готов убить за такую возможность. Ситуация выходит за рамки обычной, и не все в верхах Бюро разделяют нашу позицию».

«Но это как-то… неэтично», – сказала Макензи.

«Верно, – подтвердил Эллингтон. – Фактически, это ещё и незаконно, но мы не можем игнорировать сходства между этим делом и тем, что ты раскрыла в Небраске. Мы можем либо прямо сейчас ввести тебя в расследование или ждать ещё три-четыре дня, пока агент Брайерс не найдёт нового напарника. А время для нас сейчас играет важную роль».

Конечно, Макензи хотела начать работу, пусть это и казалось преждевременным.

«У меня есть время всё обдумать?» – спросила она.

«Нет, – ответил Эллингтон. – Сразу после этого разговора в твою квартиру доставят материалы по делу, чтобы ты с ними ознакомилась. У тебя будет несколько часов, а вечером я позвоню, и ты скажешь, берёшься ты за него или нет. Но, Макензи… я бы не рекомендовал тебе упускать такую возможность».

Она и сама это понимала, просто не хотела показаться слишком взволнованной или самоуверенной. Конечно, она нервничала, и это трудно было скрыть от посторонних глаз. Это был её шанс. А если такому опытному агенту, как агент Брайерс, требовалась её помощь… Это было просто восхитительно.

«Вкратце вот, что мы имеем, – сказал Брайерс, наклоняясь ближе и говоря тише. – У нас два тела, обнаруженные на одной и той же свалке. Обе жертвы – молодые женщины. Одной было двадцать два, а второй – девятнадцать лет. Их обнаружили без одежды. Тела были покрыты синяками. У последней жертвы обнаружены следы насилия, но следов биологических жидкостей не нашли. Тела появились с разницей в два с половиной месяца, но то, что их обнаружили в одном и том же месте, с одинаковыми повреждениями…»

«Это не совпадение», – задумчиво добавила Макензи.

«Скорее всего, нет, – продолжил Брайерс. – Поэтому скажи-ка мне… Представим, что это твоё дело. Тебе его только что передали. Каков будет твой первый шаг?»

На поиск ответа у Макензи ушло не более трёх секунд. Когда она его озвучила, то мгновенно поняла, что знала, что была права. Если до этого у неё и были какие-то сомнения относительно того, браться за дело или нет, то сейчас они улетучились.

«Я бы начала с осмотра свалки, – сказала она. – Я бы сама осмотрела места преступлений, увидела всё своими глазами. Потом я бы поговорила с семьями жертв. Женщины были замужем?»

«Первая жертва, – сказал Эллингтон. – Они прожили с мужем шестнадцать месяцев».

«Тогда, – добавила Макензи, – я бы начала с осмотра свалки и разговора с мужем».

Эллингтон и Брайерс многозначительно переглянулись. Эллингтон кивнул и забарабанил пальцами по столу. «Так ты с нами?» – спросил он.

«Я в деле», – ответила Макензи, больше не в силах скрывать собственного восторга.

«Хорошо, – добавил Брайерс. Он потянулся в карман, достал ключи и бросил их через стол. – Не вижу смысла терять время. Поехали».

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Они прибыли на свалку в 1:35 пополудни. Тридцатиградусная жара делала зловоние невыносимым, а жужжание мух было таким громким, что напоминало странную музыку. Макензи ехала за рулём, а Брайерс сидел на пассажирском сидении и делился с ней подробностями дела.

К моменту, когда они вышли из машины и подошли к свалке, Макензи казалось, что она поняла, что Брайерс был за человек: он действовал строго по инструкции. По пути он был не особенно многословен, но очень нервничал из-за того, что она была рядом, несмотря на то, что начальство не глядя одобрило её кандидатуру. Его выдавала скованность и косые взгляды, которые он время от времени бросал в сторону Макензи.

Макензи шла, не торопясь, а Брайерс сразу направился к большим зелёным бакам. Он шёл к ним так, словно делал это не в первый раз. Макензи напомнила себе, что он уже однажды был на месте преступления. Он знал чего ожидать, а она чувствовала себя новичком, кем она, в сущности, и являлась.

Макензи неторопливо осмотрелась. До этого дня она никогда не осматривала свалки. Место, где они стояли, было обычной свалкой мусора, хотя здесь было достаточно пространства для того, чтобы развернуть машину. Шесть небольших металлических мусорных баков стояли в ряд в низине. Рядом с ними находилось место, откуда мусоровозы забирали груз. Над низиной, где располагались мусорные контейнеры, как холм возвышался въезд и сама свалка. Макензи и Брайерс стояли на самой его вершине, а дорога на свалку уходила назад, петляла, а потом, где-то за мусорными баками выруливала на асфальтированную дорогу, которая вела к шоссе.

Макензи внимательно посмотрела на землю. Под ногами была прессованная грязь, которая уступала место гравию и гудрону по ту сторону баков. Она стояла в грязи, глядя на следы автомобильных покрышек, отпечатавшихся в земле. Из путаницы многочисленных следов было бы очень сложно получить надёжный отпечаток шины. В последнее время погода стояла жаркая и сухая; последний дождь был около недели назад, и даже тогда он просто поморосил и закончился. Сухая земля могла значительно усложнить процесс идентификации.

Чувствуя, что добыть здесь отпечатки было почти нереально, Макензи подошла к краю свалки, где стоял Брайерс.

«Тело нашли вон там, – сказал он. – Криминалисты взяли образцы крови и сняли отпечатки. Жертву звали Сьюзен Келлерман, двадцать два года, жила в Джорджтауне».

Макензи кивнула, но ничего не сказала. Заглядывая в мусорный бак, она мысленно меняла приоритеты: сейчас, работая с ФБР, она могла позволить себе двигаться вперёд семимильными шагами. Не стоило тратить время на поиски очевидного. Эксперты, прибывшие сюда раньше неё, – возможно, среди них был и Брайерс – уже сделали всю чёрную работу. Поэтому Макензи решила заняться поиском того, что могли упустить другие.

После минутного осмотра близлежащей территории, ей казалось, что она уже знала о месте преступления всё, что можно было узнать. И информации было немного.

«Скажи мне, – сказал Брайерс, – просто навскидку: какой смысл убийце бросать тела жертв здесь?»

«Не думаю, что тут дело в удобстве, – ответила Макензи. – Мне кажется, он хочет подстраховаться. Он оставляет тела здесь, потому что хочет от них избавиться. Я бы также предположила, что он живёт где-то неподалёку… в радиусе двадцати-тридцати миль. Не думаю, что он отправился бы очень далеко, чтобы избавиться от тела… особенно ночью».

«Почему ночью?» – спросил Брайерс.

Макензи знала, что он проверяет её, и была не против. Учитывая, как ей повезло, она была готова к поддёвкам.

«Потому что, чтобы избавиться от тела, он должен был приезжать сюда ночью. Приехать посреди белого дня, когда здесь рабочие, было бы глупо».

«Думаешь, он умён?»

«Не обязательно. Он осторожен и внимателен, а это не одно и то же».

«Я видел, что ты осматривала следы протекторов, – сказал Брайерс. – Мы тоже это делали. Безрезультатно. Их тут слишком много».

«Да, добыть что-нибудь было бы сложно, – согласилась Макензи. – Повторюсь, я думаю, что тело сбросили во внерабочее время. Вы тоже так решили?»

«Да».

«Значит, не стоит искать здесь следы», – заметила Макензи.

Брайерс улыбнулся. «Точно, – сказал он. – По крайней мере, не следы колёс. Могут быть отпечатки обуви, но и это несущественно. Их тут тоже слишком много».

Макензи кивнула, чувствуя себя глупо из-за того, что пропустила такой очевидный факт. И тут у неё появилась новая мысль.

«Вряд ли он нёс тело на себе, – сказала она. – Следы колёс его машины должны быть где-то здесь. Может быть, не прямо здесь, а за воротами. Тогда мы могли бы сравнить следы машин, остановившихся за воротами, с теми, что отпечатались в этой грязи. Можно также поискать следы у забора, ведь там должен быть отпечаток от удара, когда он перекидывал или скидывал тело».

«Это хорошая мысль, – явно удивившись, отметил Брайерс. – Криминалисты упоминали об этом, но я проглядел этот факт. Ты права. Наверное, он остановил машину за воротами. Если мы найдём следы, которые подходят к воротам и там разворачиваются, то, возможно, найдём и нашего убийцу».

«Возможно», – сказала Макензи.

«Твои выводы схожи с нашими, но пока ничего нового. Может, ты видишь что-то ещё?»

Брайерс не хотел быть грубым или снисходительным, Макензи слышала это по его голосу. Он просто поторапливал её, хотел, чтобы она думала быстрее.

«Вы узнавали, сколько машин ежедневно приезжает сюда?»

«Примерно тысяча сто, – ответил Брайерс. – Но если нам удастся найти следы, которые подходят к воротам, потом останавливаются…»

«Это могло бы быть началом».

«На это вся надежда, – сказал Брайерс. – Мы собрали команду, которая занимается этим делом со вчерашнего дня, и у нас до сих пор ни одной зацепки».

«Я могу посмотреть материалы», – предложила Макензи.

«Флаг тебе в руки, – ответил Брайерс. – Сейчас ты работаешь на Бюро, мисс Уайт. Не стоит загружать себя дополнительной работой, если есть другой департамент, который справится с ней лучше тебя».

Макензи вновь посмотрела в мусорный бак, пытаясь увидеть подсказку в сваленном там мусоре. Только недавно там лежало обнажённое и избитое тело молодой женщины. Её бросили туда, куда люди бросают мусор, то, в чём им больше нет нужны. Может быть, убийца хотел сказать, что женщины, которых он убивал, были ничем не лучше обычных бытовых отходов?

Как же ей хотелось оказаться здесь тогда, когда Брайерс и его напарник-будущий пенсионер прибыли на место убийства в первый раз. Возможно, тогда бы она смогла увидеть больше. Возможно, тогда она бы могла помочь Брайерсу чуть ближе подобраться к преступнику. Хорошо, что ей пришла в голову мысль о следах колёс.

Макензи развернулась и увидела, что Брайерс просто стоит и смотрит на ворота. Он явно давал ей время всё обдумать. Она ценила это; но в то же время, он давал ей понять, какой неопытной она была.

Макензи вернулась к сетчатому забору, окружающему свалку. Она встала у въезда и прошла налево. Она несколько секунд смотрела на нижний край забора прежде, чем её осенило.

«Он должен был перелезть через забор», – подумала она.

Она стала осматривать забор, не совсем понимая, что ищет: может, кусок грязи или волокно, зацепившееся за сетку. Может, её находка и не приведёт их ни к чему существенному, но это будет уже что-то.

Через пару минут Макензи наткнулась на то, что привлекло её внимание. Находка была настолько мала, что она с трудом её заметила. Подойдя ближе, Макензи решила, что, возможно, от улики будет даже больше толку, чем она изначально подумала.

Примерно в пяти футах над уровнем земли и в шести футах влево от ворот за сетку забора зацепилось тканевое волокно белого цвета. Возможно, сама ткань и не даст им ничего дельного, но рядом с местом её обнаружения можно было поискать отпечатки.

«Агент Брайерс», – позвала Макензи.

Он медленно подошёл ближе, словно не рассчитывал увидеть ничего интересного. На ходу он произнёс «хммм», когда увидел кусочек ткани.

«Отличная работа, мисс Уайт», – сказал он.

«Прошу, называйте меня Макензи, – сказала она, – или Мак, если хватит смелости».

«Как ты думаешь, что это?» – спросил Брайерс.

«Возможно, ничего, а возможно, кусочек одежды того, кто недавно перелазил через забор. Вполне может случиться, что ткань нас никуда не приведёт, но сейчас у нас появилось конкретное место для поиска отпечатков».

«В багажнике лежит набор для сбора улик. Можешь достать его, пока я сообщу в отдел?»

«Конечно», – ответила Макензи, направившись к машине.

Когда она вернулась, Брайерс заканчивал разговор. Что бы ни делал Брайерс, он делал всё быстро и проворно, и Макензи это нравилось.

«Окей, Мак, – сказал он. – Давай пойдём дальше по списку. Муж жертвы живёт в двадцати минутах езды отсюда. Готова его навестить?»

«Готова», – ответила Макензи.

Они вернулись в машину и покинули свалку, которую до сих пор не открыли после обнаружения тела. Стервятники неустанно кружили над головой, безразлично наблюдая за разворачивающейся внизу драмой.

***

До визита Макензи и Брайерса к Калебу Келлерману уже приходили двое полицейских. Он жил в пригороде Джорджтауна, в двухэтажном доме, который считался неплохим первым жильём для молодой семьи. Зная, что до убийства жены Келлерманы были женаты чуть больше года, Макензи сочувствовала мужчине и негодовала по поводу произошедшего.

«Первое жильё, которое никогда не станет началом чего-то большего, – подумала она, когда они вошли в дом. – Ужасно печально».

Они вошли в парадную дверь и оказались в узком коридоре, который выходил в гостиную. Макензи ощущала пугающую тишину и одиночество, которые всегда селятся в домах, где недавно произошла смерть. Она надеялась, что со временем привыкнет к этому ощущению, но в это трудно было поверить.

Брайерс представился офицерам полиции, дежурившим в прихожей, и те, казалось, были рады небольшому отдыху. Когда они ушли, Брайерс и Макензи вошли в гостиную. Макензи сразу заметила, как молод был Калеб Келлерман. Он мог запросто сойти за восемнадцатилетнего: чистое лицо, футболка с изображением Five Finger Death Punch и мешковатые шорты защитного цвета. Макензи постаралась заглянуть в его душу, сфокусировавшись на неописуемом горе, которое читалось на лице молодого человека.

Он поднял на них глаза, ожидая, что они заговорят первыми. Макензи заметила, как лёгким кивком головы в сторону Калеба Келлермана Брайерс разрешил ей начать разговор. Она сделала шаг вперёд, пугаясь и одновременно радуясь представленной чести. Либо Брайерс был о ней высокого мнения, либо просто пытался её смутить.

«Мистер Келлерман, меня зовут агент Уайт, а это агент Брайерс, – она замолчала. Она, что, только что назвала себя «агент Уайт»? Прозвучало неплохо. Забыв об оговорке, она продолжила. – Я понимаю, сейчас вы переживаете сложное время, и я не буду говорить, что понимаю, что вы чувствуете, – добавила она. Макензи говорила мягко, но решительно. – Но если мы хотим найти того, кто это сделал, нам нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов. Вы сможете это сделать?»

Калеб Келлерман кивнул. «Если я могу сделать что-то, чтобы его поймали, – сказал он, – я сделаю всё».

В его голосе слышалась ярость, и Макензи надеялась, что в ближайшие дни кто-нибудь позаботится о том, чтобы он встретился с психологом. Было в его взгляде что-то безумное.

«Во-первых, мне нужно знать, были ли у Сьюзен враги… или соперники».

«Было несколько её бывших одноклассниц, которые переругивались с ней в Facebook, – ответил Калеб. – В основном, это касалось политики. В любом случае, никто из них не сделал бы этого. Они просто спорили, ничего больше».

«Расскажите о её работе, – попросила Макензи. – Ей нравилась её работа?»

Калеб пожал плечами. Он откинулся на спинку дивана и попытался расслабиться, хотя его лицо по-прежнему было хмурым: «Она любила свою работу не больше других, кто отучился в колледже, но работал не по специальности. Работа давала деньги на жизнь, да и премии были неплохими, но вот график был ужасный».

«Вы знаете кого-нибудь из её коллег?» – спросила Макензи.

«Нет. Она рассказывала мне о них, но я их не встречал».

В разговор вступил Брайерс. В тишине дома его голос звучал по-другому, и в нём слышались грустные нотки: «Она работала продавцом, верно? В компании «Университет «Лучший ты»?»

«Да. Я уже дал полицейским номер её руководителя».

«Агенты ФБР уже поговорили с ним», – подтвердил Брайерс.

«Это неважно, – сказал Калеб. – Её убили не коллеги, я в этом уверен. Я знаю, это звучит глупо, но я просто чувствую, что они ни при чём. Она работала с хорошими людьми… такими же, как и мы сами: они пытались заработать на жизнь и свести концы с концами. Это честные люди, вы понимаете?»

Какое-то мгновение казалось, что он готов заплакать. Калеб проглотил рыдания, уставился в пол, чтобы успокоиться и только потом снова посмотрел на них. В глазах стояли слёзы.

«Тогда, может, вы знаете что-то ещё, что сможет нам помочь?» – спросил Брайерс.

«Не знаю, – ответил Калеб. – У неё был список клиентов, с которыми она должна была встретиться в тот день, но его так и не нашли. Полицейские сказали, что, скорее всего, его забрал и уничтожил убийца».

«Вероятнее всего, так оно и есть», – сказала Макензи.

«Я до сих пор ничего не понимаю, – продолжил Калеб. – Всё, как во сне. Каждую минуту я жду, что она войдёт в эту дверь. День, когда она умерла… начался, как обычно. Она поцеловала меня в щёку, пока я одевался на работу, и ушла. Она пошла на остановку, а потом всё. Больше я её не видел».

Калеб был на грани обморока. Было неправильно это делать, но Макензи решила задать самый последний вопрос, пока он не отключился.

«Она пошла на остановку?» – спросила он.

«Да. Она ездила на работу на автобусе. Садилась на восемьсот двадцатый, чтобы успеть вовремя. Наша машина сломалась два месяца назад».

«Где находится остановка?» – спросил Брайерс.

«В двух кварталах отсюда, – ответил Калеб. – Это небольшая крытая остановка, – он посмотрел на Макензи и Брайерса. В его глазах, где-то под пеленой боли и ненависти, загорелась надежда. – А что? Вы думаете, это может быть важно?»

«Мы не можем сказать наверняка, – ответила Макензи. – Мы будем держать вас в курсе. Спасибо, что уделили нам время».

«Конечно, – сказал Калеб. – Можно… вопрос?»

«Да», – проговорила Макензи.

«Прошло уже три дня, верно? Три дня с тех пор, как я последний раз видел её и почти два дня с тех пор, как нашли её тело».

«Всё верно», – тихо сказал Брайерс.

«Значит, мы опоздали? Этого ублюдка уже не поймать?»

«Это не так», – ответила Макензи. Она проговорила слова на автомате, не успев хорошенько подумать, и поняла, что совершила первую ошибку в присутствии Брайерса.

«Мы сделаем всё возможное, – добавил Брайерс, мягко, но решительно коснувшись плеча Макензи. – Позвоните нам, если вспомните что-то, что может помочь».

Они вышли из дома. Не успели они закрыть за собой дверь, как Калеб громко разрыдался, заставив Макензи вздрогнуть.

Звук его рыданий напомнил ей кое-что… напомнил ей о доме. Последний раз она испытывала нечто подобное в Небраске, когда была полностью поглощена поиском «Страшилы». Сейчас, выйдя на крыльцо дома Калеба Келлермана, она испытала похожее всепоглощающее чувство и поняла, что не остановится ни перед чем, чтобы поймать убийцу.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

«Нельзя так делать», – сказал Брайерс, когда они сели в машину. На этот раз за рулём был он.

«Что нельзя делать?»

Он вздохнул и постарался, чтобы голос его звучал искренне, а не нравоучительно: «Я понимаю, что ты, наверное, никогда раньше не бывала в подобных ситуациях, но нельзя говорить семье жертвы, что убийцу обязательно поймают. Нельзя давать им напрасную надежду. Чёрт, даже если есть надежда на то, что его возьмут, нельзя говорить им подобные вещи».

«Я знаю, – раздосадовано ответила Макензи. – Я поняла это сразу, как слова слетели с губ. Я прошу прощения».

«Не нужно. Просто сохраняй присутствие духа, договорились?»

«Договорились».

Брайерс знал город лучше Макензи, поэтому сел за руль, чтобы отвести их в Департамент общественного транспорта. Он торопился и попросил её позвонить им в офис и договориться, чтобы их встретил кто-то, владеющий информацией и способный быстро впустить и выпустить их из здания. Это был простой метод, но Макензи поразилась его эффективности. В Небраске они не делали ничего подобного.

Все полчаса езды до места Брайерс расспрашивал Макензи о службе в Небраске, но в основном о деле «Страшилы». Он спрашивал о колледже и хобби. Макензи с готовностью делилась с ним общей информацией, не вдаваясь в подробности, да и сам Брайерс этими подробностями не интересовался.

Говоря о себе, Брайерс был достаточно сдержан. Когда Макензи спросила его о семье, он отделался общими фразами, чтобы не показаться грубым: «Есть жена, двое сыновей, которые учатся в колледже, и престарелая собака».

«Ну, – подумала Макензи, – мы лишь сегодня познакомились, и он совсем меня не знает, за исключением материалов моего досье из Академии и газетных статей шестимесячной давности. Сложно обвинять его в скрытности».

Когда они прибыли в Департамент общественного транспорта, Макензи сохранила первоначальное положительное мнение о Брайерсе, но никак не могла понять причину существующего между ними напряжения. Возможно, никакого напряжения вовсе не было, и это было лишь её воображение, но ей было неприятно, когда он отмахивался от любых вопросов, касающихся работы. Это заставило Макензи вспомнить о том, что она была ещё не настоящим агентом, а лишь выполняла просьбу Эллингтона и, так сказать, оттачивала на практике полученные знания. А ещё она стала частью этого расследования благодаря незаконным кулуарным играм начальства, что ставило под удар не только её саму, но и тех, с кем она работала – Брайерса и Эллингтона.

Департамент общественного транспорта делил здание ещё с десятком других департаментов и ведомств. Идя по коридорам, Макензи старалась не отставать от Брайерса. Он шёл быстрым шагом, здороваясь с людьми так, словно бывал здесь и раньше. Некоторые из тех, кого они встречали на пути, узнавали его, махали рукой и улыбались. Рабочий день подходил к концу, поэтому люди торопились, ожидая, когда часы пробьют пять.

Пока они искали нужный кабинет, Макензи вдруг поняла, как ей повезло. Всего какие-то четыре часа назад она была на лекции МакКларрена, а уже сейчас занималась расследованием убийства, работая бок о бок с уравновешенным и опытным агентом.

Они подошли к справочной стойке. Брайерс заглянул внутрь, остановив взгляд на молодой женщине, сидящей за компьютером. «Мы звонили вам о встрече со специалистом по поводу расписания автобусов, – объяснил он женщине. – Нас зовут агент Уайт и агент Брайерс».

«Да, конечно, – ответила секретарь. – Вы можете поговорить с миссис Парселл. Сейчас она находится в автобусном парке. Пройдите по коридору, спуститесь по лестнице и выйдите через чёрный вход».

Следуя инструкциям, они направились к месту. До Макензи стал доноситься шум моторов. Здание было построено так, что этот шум не был слышен в более оживлённых центральных частях строения, а здесь стоял такой гул, словно они находились в автомобильной мастерской.

«Когда мы найдём миссис Парселл, я хочу, чтобы вопросы задавала ты», – сказал Брайерс.

«Хорошо», – ответила Макензи, не в силах избавиться от ощущения, будто была на экзамене.

Они спустились по лестнице туда, куда указывала табличка «Гараж/Стоянка автобусов». Узкий коридор внизу вывел их к небольшой конторе. Мужчина в рабочем комбинезоне стоял у древнего компьютера, вбивая данные. Через большое окно был виден вместительный гараж. Здесь стояли несколько городских автобусов, все они находились в ремонте. Дверь в стене открылась, и из гаража в контору вошла весёлая полная женщина.

«Вы из ФБР?»

«Да», – ответила Макензи. Брайерс показал значок, потому что у Макензи его не было. Одного значка Парселл было вполне достаточно, и она сразу начала говорить.

«Как я понимаю, у вас есть вопросы о расписании автобусов и часах работы водителей», – сказала она.

«Всё верно, – ответила Макензи. – Мы хотим узнать, где останавливался один автобус три дня назад, и по возможности переговорить с водителем».

«Конечно, – сказала женщина. Она подошла к небольшой стойке, где что-то печатал механик, и игриво подтолкнула его локтём. – Дуг, ты не против, если я сяду за руль?»

«С удовольствием», – улыбнувшись, ответил он и отошёл от стойки, а потом вышел в гараж. Миссис Парселл села за компьютер. Она нажала на пару клавиш и с гордостью посмотрела на агентов, явно радуясь тому, что смогла быть полезной.

«О какой остановке идёт речь?»

«На углу Карлтон и Куин-Стрит», – ответила Макензи.

«В какое время пассажир сел в автобус?»

«В восемь двадцать утра».

Миссис Парселл быстро ввела данные и мгновение смотрела на экран, прежде чем ответить: «Это был автобус с номером 2021, водитель Майкл Гармонд. Автобус сделал три остановки, прежде чем вернуться на Куин-Стрит в девять тридцать пять».

«Нам нужно поговорить с мистером Гармондом, – сказала Макензи. – Вы можете, пожалуйста, дать нам его контакты?»

«Я могу сделать больше, – ответила миссис Парселл. – Майкл сейчас в гараже, заканчивает смену. Давайте я его приведу».

«Спасибо», – сказала Макензи.

Миссис Парселл подошла к двери, ведущей в гараж, с таким проворством, которое совсем не вязалось с её размерами. Макензи и Брайерс наблюдали, как она неторопливо идёт среди машин в поисках Майкла Гармонда.

«Вот бы все с таким же энтузиазмом помогали федералам, – ухмыльнувшись, сказал Брайерс. – Поверь мне… не стоит привыкать к такому отношению».

Миссис Парселл вернулась в контору меньше чем через минуту. За ней следовал пожилой чернокожий мужчина. Он выглядел уставшим, но, как и миссис Парселл, довольным от того, что мог помочь.

«Здравствуйте, – сказал он, устало улыбнувшись. – Чем могу служить?»

«Нам нужна информация о женщине, которая, как мы считаем, села на ваш автобус в восемь двадцать на остановке на углу Карлтон и Куин три дня назад, – сказала Макензи. – Вы сможете нам помочь?»

«Думаю, да, – ответил Майкл. – По утрам та остановка не очень многолюдна. В автобус заходят не больше четырёх-пяти человек».

Брайерс достал телефон, несколько раз нажал на экран и показал водителю фото Сьюзен Келлерман. «Вот эта женщина, – пояснил он. – Вам знакомо её лицо?»

«А, знаете, да, – сказал Майкл. Макензи показалось, что его голос прозвучал неуместно радостно. – Милая девушка. Всегда очень вежливая».

«Вы можете вспомнить, на какой остановке она сошла утром три дня назад?»

«Могу, – сказал Майкл. – Я ещё подумал, что тогда она сошла не на той остановке, что предыдущие две недели. Я как-то разговаривал с ней, и она сказала, что от той остановки, где она сходит всегда, ей нужно пройти ещё два квартала до офиса, где она работает. Но три дня назад, она сошла не на остановке, а на станции. Я видел, как там она пересела на другой автобус. Я даже подумал, что, раз она сменила маршрут, то, наверное, нашла другую работу».

«О какой станции вы говорите?» – спросила Макензи.

«Дюпон-Серкл».

«А вы можете сказать, в какое время она сошла с автобуса?»

«Думаю, примерно в восемь сорок пять, – ответил Майкл. – Точно не позже девяти часов».

«Мы можем свериться с нашими записями», – предложила миссис Парселл.

«Это было бы отлично», – сказал Брайерс.

Миссис Парселл вернулась к грязному столу, а Майкл с надеждой посмотрел на агентов. Он взглянул на фотографию в телефоне Брайерса. «С ней что-то случилось?» – спросил он.

«Да, – сказала Макензи. – Поэтому чем больше вы сможете рассказать нам о том утре, тем лучше».

«Ну, в руках у неё был чемоданчик, вроде тех, что носят с собой продавцы. Не деловой портфель, а такой безвкусный чемодан, вы понимаете? Она зарабатывала продажей пищевых добавок или чего-то подобного. Я решил, что она направлялась на встречу с клиентом».

«Вы знаете, на какой автобус она села, когда сошла с вашего?» – спросила Макензи.

«Я не помню номер автобуса, но помню, что заметил надпись Блэк-Милл-Стрит на маршрутоуказателе. Мне показалось это подозрительным: незачем такой красотке ехать в ту часть города».

«Почему?»

«Знаете, сам тот район неплохой. Там неплохие дома, да и люди, я думаю, приличные. Просто в таких местах ошивается всякая шушера. Когда я учился на водителя шесть лет назад, нам говорили, в каких районах следует держать ухо востро. Блэк-Милл-Стрит был одним из них».

Макензи обдумала его слова и решила, что они узнали от Майкла Гармонда всё, что могли узнать. В глазах Брайерса ей хотелось выглядеть расторопным агентом, который не тратит время на пустяки.

«Спасибо вам большое, мистер Гармонд», – сказала Макензи.

Из-за стола послышался голос миссис Парселл: «Остановка на Дюпон-Серкл была в восемь сорок восемь, агенты».

Когда они вышли из конторы, то молча прошли до лестницы. Брайерс первым нарушил тишину, едва они начали подниматься по ней вверх.

«Как долго ты уже в Куантико?» – спросил он.

«Одиннадцать недель».

«Значит, ты вряд ли знакома с окраинами города?»

«Да».

«Ты когда-нибудь была на Блэк-Милл-Стрит?»

«Не думаю», – ответила Макензи.

«Ты немного пропустила. Знаешь, возможно, нам и не придётся туда ехать. Начнём с Дюпон-Серкл. Осмотримся там и, возможно, обнаружим что-нибудь на видео с камер наблюдения».

«Сейчас?»

«Да, сейчас, – ответил Брайерс. В его голосе прозвучали нотки раздражения, говорящие о том, что ему начинала надоедать возня с новичком, какой бы многообещающей она ни была. – Мы будем работать до тех пор, пока убийца не пойман».

Макензи было, что возразить, но она сдержалась. В любом случае, он был прав. Если она чему-то и научилась во время расследования дела «Страшилы», так это тому, что, охотясь за убийцей, у которого нет явного «почерка», каждая минута была на счету.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Когда Макензи и Брайерс приехали на станцию Дюпон-Серкл, основной наплыв пассажиров как раз схлынул после пятичасового час-пика. Разговор на общие темы по дороге сюда не клеился, потому что Брайерс вёл себя сдержанно и тихо. Когда они вышли из машины и пошли по направлению к станции, впервые за время их знакомства Макензи почувствовала себя очень неловко. Она не думала, что Брайерс был ею недоволен, но, скорее всего, сейчас он был уже не так оптимистично настроен относительно придуманного им и Эллингтоном плана, как раньше.

Брайерс нарушил молчание, когда они вошли на станцию. Отойдя в сторону, он начал наблюдать за снующими туда-сюда людьми.

«Ты уже бывала здесь раньше?» – спросил он.

«Нет, – ответила Макензи. – Я всегда делала пересадку на Юнион-Стейшн».

Брайерс пожал плечами: «Не важно, как называется станция, но на любой из них есть укромные местечки. Трудность заключается в том, что их, как правило, не так просто найти».

«Думаешь, её похитили по пути домой? Думаешь, её схватили, пока она ждала своего автобуса?»

«Всё может быть. А что ты думаешь?»

«Я думаю, нам нужно ехать на Блэк-Милл-Стрит. И ты, и водитель подтвердили, что это место пользуется дурной славой».

«Скорее всего, в конечном счете, там мы и окажемся, – сказал Брайерс. – Здесь я хочу проверить свою догадку. Когда долго работаешь в одном городе, начинаешь по-другому ощущать некоторые его места».

Он говорил загадками, и это раздражало, но Макензи решила, что может вполне чему-нибудь у него научиться, если будет просто молчать и смотреть. После минутного наблюдения за толпой, Брайерс направился вперёд, жестом позвав Макензи следовать за ним. Она пошла следом, но не очень близко. Он спокойно шёл сквозь толпу, словно бродил без цели. Он слился с ней, и если не приглядываться к нему специально, сложно было бы заподозрить в Брайерсе федерала.

Они прошли через главный зал и вышли к автобусной остановке, где стояло шесть автобусов. Из двух из них как раз выходили пассажиры, а оставшиеся наоборот ждали посадки. Когда они пошли в их сторону, Макензи посмотрела на маршрутоуказатели. Насколько она могла судить, все они ехали либо в исторический центр Округа Колумбия, либо в Джорджтаун.

«Сюда», – сказал Брайерс.

Макензи отвела взгляд от автобусов и последовала за Брайерсом, который вернулся в главный зал. Автобусы остались позади, и толпа пассажиров начала редеть. Стоило им завернуть за угол, как картина резко изменилась: им всё реже попадались люди в повседневной и деловой одежде. Макензи увидела бродягу, сидевшего у стены, а ещё троих подростков, одетых во всё чёрное, с большими серьгами в ушах, пирсингом в носу и татуировками по всему телу.

Когда они завернули за угол, Брайерс пошёл медленнее, осматриваясь. Макензи последовала его примеру, изучая и само место, и облик людей. Через несколько секунд она заметила то, что заставило её насторожиться.

Молодой мужчина с военной стрижкой в обычной футболке и джинсах разговаривал с девушкой, которой на вид было точно не больше шестнадцати. По лицу девушки Макензи сразу всё поняла, потому что лица подростков легко «прочитать»: ей нравилось внимание мужчины, но при этом ей было некомфортно от того, что он заговорил с ней на улице. Макензи заметила, что одну руку мужчина держал в кармане. Она была почти уверена, что при нём не было оружия, но и без того, ему явно было что скрывать.

Не оглядываясь, Брайерс спросил: «Ты его видишь?»

«За двадцать, стрижка под «ёжик», разговаривает с несовершеннолетней?» – сказала Макензи.

«В яблочко».

Они ничего не предпринимали. Макензи знала, что даже если ей не нравилось то, что она видит, Брайерс ждал, когда извращенец сделает что-то, что потребует вмешательства органов правопорядка, то есть Брайерса.

Они наблюдали со стороны, изо всех сил стараясь слиться с толпой. Макензи хотелось начать действовать незамедлительно, потому что поведение мужчины было предсказуемо: он пододвигался всё ближе и ближе к девушке. Он много улыбался и пытался заглядывать ей в глаза. Она кокетливо отвечала на его заигрывания, но больше смотрела в пол, чем на мужчину.

Он медленно протянул руку и коснулся её плеча. Его рука задержалась там на какое-то мгновение, пока девушка не сделала шаг назад. Это его не остановило, он подошёл к ней ещё ближе и обнял. Мужчина попытался прижать девушку к себе, но она отстранилась. Его лицо исказила досада, а потом он снова шагнул к ней, на это раз с раздражением. Когда он протянул руку, чтобы вновь попытаться её обнять, Брайерс вышел вперёд. Макензи последовала за ним, пытаясь не забывать, что она уже не офицер полиции, а студентка.

«У вас проблемы? – спросил Брайерс, подходя к девушке. – Этот мужчина к вам пристаёт?»

Девушка с удивлением подняла на него глаза. Она с облегчением выдохнула, но потом стыдливо потупила взгляд.

«Я так не думаю, – ответила она, – просто некоторые не понимают, когда им говорят «нет».

«Заткнись, сука, – рявкнул бритый и посмотрел на Брайерса. – А тебе, вообще, какое дело?»

Брайерс достал жетон так быстро, как ковбои достают оружие. «В это сложно поверить, но мне есть до этого дело».

«Ох, – сказал бритый,– знаете, я думаю, я…»

А потом он развернулся и побежал.

«Вот, чёрт», – выдохнул Брайерс. Он готов был бежать следом. Макензи просто не могла больше оставаться в стороне.

«Оставайся с девушкой, – сказала она. – Я его догоню».

«Уверена? – спросил Брайерс. – Я не знаю, если..»

«Уверена», – на бегу ответила Макензи.

Не оглядываясь, чтобы получить разрешение Брайерса, Макензи бросилась вперёд. В зале было немного людей, а значит, и препятствий на её пути. Уже через пару секунд она точно знала, что легко догонит извращенца. Он бежал на смеси паники и страха, в то время как она полностью контролировала ситуацию.

Беглец был настолько глуп, что остановился, чтобы посмотреть, гонятся за ним или нет, и тем самым ещё больше сократил расстояние между собой и Макензи. Когда он увидел, что она догоняет, у парня открылось второе дыхание, но было уже поздно. Макензи подалась вперёд, ускорилась и оказалась на расстоянии вытянутой руки от беглеца. Те, кто стоял на её пути, поняли, что происходит, и отошли в сторону, в основном ради собственной безопасности, но также и ради того, чтобы посмотреть, что же будет дальше.

Рука Макензи легла на плечо мужчины, и ей хватило одного сильного толчка, чтобы его остановить. Он поскользнулся и упал спиной на асфальтированную дорожку. Он забавно вскрикнул, хотя в звуке, с которым его тело с силой ударилось о землю, не было ничего смешного.

Макензи на мгновение остановилась, чтобы быстро оглядеть его и, убедившись, что извращенец ничего не сломал и находится в сознании, прижала его коленом к земле и оглянулась в поисках Брайерса. Он бежал следом. Выглядел он порядком встревоженным. Рядом с ним семенила девушка, которую они только что вырвали из лап этого урода. Она выглядела немного испуганной и взволнованной. Макензи заметила, как радостно заблестели её глаза, когда она увидела обидчика прижатым к земле.

Зеваки начали аплодировать. Некоторые из прохожих были слегка напуганы тем, свидетелями чему им пришлось стать. Брайерс достал жетон и показал собравшимся: «Представление окончено. Расходитесь».

Толпа начала рассеиваться. Брайерс подошёл к Макензи и присел рядом.

«Встань, пожалуйста», – коротко сказал он.

Макензи поднялась на ноги, пытаясь прочитать выражение на его лице. Он явно злился. Она подумала, не слишком ли резко она обошлась с подозреваемым. А, возможно, ей вообще не стоило начинать погоню без официального разрешения Брайерса.

Макензи встала на ноги, и Брайерс помог преступнику подняться. Макензи заметила у него кровь от небольшого пореза с правой стороны лица. Вся правая щека была немного красной. Она могла поспорить, что завтра там появится огромный синяк.

«Иди сюда», – сказал Брайерс.

«Убери от меня руки, мужик!»

Брайерс схватил беглеца за руку и прижал к себе: «Помнишь тот жетон, что я тебе показал? От вида которого ты побежал, как сумасшедший? Этот жетон означает, что я буду говорить, а ты будешь меня слушать, если не хочешь неприятностей. Понятно?»

«Как скажешь, друг», – ответил мужчина. Он перестал сопротивляться и позволил Брайерсу увести себя прочь от собирающейся толпы.

Брайерс посмотрел в сторону, где стояла Макензи, но даже не взглянул на неё. Было ясно, что он взбешён. «Пригляди за девушкой, пока я разберусь с ним», – сказал он.

Его слова не были вопросом или просьбой… Они прозвучали, как приказ. Он просил её поработать нянькой, пока сам будет допрашивать подозреваемого. Возможно, она заслужила такое отношение… но всё равно было неприятно.

Глядя, как Брайерс уходит, она повернулась к девушке и повела её к ближайшей скамье, пытаясь не обращать внимания на реакцию напарника. Обе присели на скамейку, хотя было видно, что подростку больше всего хотелось сейчас уйти.

«С тобой всё в порядке?» – спросила Макензи.

«Всё нормально», – ответила девушка.

«Ты знаешь этого парня?» – снова спросила Макензи.

«Нет. Он подошёл ко мне и завёл разговор, когда я сошла с автобуса. Когда я сказала, что мне шестнадцать, он спросил, не хотела бы я быстро подзаработать».

«Твои родители здесь?»

«Нет, не здесь. Я приехала в гости к отцу. Мама посадила меня на автобус, чтобы я провела с ним выходные, но отец работает допоздна. Я собиралась поймать такси».

«Как тебя зовут?» – спросила Макензи.

Девушка подозрительно смерила её взглядом, но всё же ответила… Правда, неизвестно, назвала ли она настоящее имя. «Джен», – сказала она.

«Давай мы вызовем тебе такси, Джен?» – спросила Макензи.

Девушка с глупым видом подняла на неё глаза: «Это было бы отлично. Спасибо».

Макензи достала телефон и начала набирать номер, когда Джен прервала её:

«Тот мужчина… вы думаете, он бы обидел меня, если бы вы не вмешались?»

«Нельзя знать наверняка», – ответила Макензи.

«Тогда спасибо вам».

Макензи кивнула и набрала номер такси. Когда в ухе раздались гудки, она огляделась в поисках Брайера. Она заметила, что тот надел на мужчину наручники и прижал лицом к стене. Брайерс тоже говорил по телефону, сообщая начальству о случившемся.

«А может, – подумала Макензи, – он жалуется на моё грубое обращение с подозреваемым».

Она вдруг поняла, что быстро теряет шанс поучаствовать в расследовании.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Когда Макензи наконец вернулась домой, она закрыла за собой дверь и какое-то время просто стояла в коридоре. Последние восемь часов её жизни были безумными и похожими на те мечты, что она рисовала себе ещё школьницей, планируя стать агентом ФБР. Сейчас эти мечты начали сбываться, и она не знала, как реагировать. Ещё она думала о том, что одно неверное решение могло лишить её заветной мечты.

И нельзя забывать о самом расследовании. Будет она им заниматься или нет, было пока неизвестно, но это никак не меняло факта убийства двух молодых женщин, чьи тела убийца выбросил на мусорную свалку. Макензи не знала, что будет чувствовать, если её снимут с дела после того, как она начала над ним работать, но ещё не успела во всём разобраться.

Вздохнув и вздрогнув, она вошла в квартиру. Посмотрев в сторону коробок, которые она ещё не успела распаковать, и которые стояли в дальнем углу гостиной, там, где она планировала однажды поставить телевизор, она предположила, что всё же сможет остаться в Куантико после сегодняшнего безумного приключения. Она собиралась разобрать вещи сегодня, но сейчас была для этого слишком уставшей и слишком взволнованной, чтобы распаковывать коробки, в которых хранились напоминания об её прошлой жизни.

Немного отдохнув, Макензи достала папки, переданные Брайерсом, и разложила их на журнальном столике напротив дивана. На столе лежали вещи, которые она уже достала из коробок, но ещё не убрала на место. Макензи решила, что не стоит настраивать себя на то, что её снимут с дела. Лучше действовать на опережение событий, чем думать о плохом.

Да и к тому же… по дороге с вокзала Брайерс как всегда молчал. Подозреваемого забрали в участок, это всё, что она знала. Если и появится информация о нём, его жизни или о том, что он планировал сделать с шестнадцатилетней девушкой, ей всё равно об этом никто не скажет.

Макензи углубилась в изучение скудной информации по убийствам Сьюзен Келлерман и второй девушки, девятнадцатилетней Шанды Эллиот, убитой три месяца назад.

Сконцентрироваться было трудно. Читая материалы, она всё никак не могла принять, как сильно изменилась её жизнь за последние несколько часов. Она подумала было сварить себе кофе, но было уже девять часов вечера, а завтра ей нужно было быть выспавшейся и собранной.

Брайерс попросил встретить его на ресепшене в здании ФБР, что само по себе было очень значительно. А тот факт, что он хотел встретиться с ней в восемь утра, чтобы как можно раньше приняться за работу, означал что-то ещё… но что, она не могла сказать наверняка. Макензи казалось, что если сегодняшний день был днём экзамена, то завтра она узнает его результаты.

Просмотрев материалы дела в последний раз, она решила отправляться спать. Макензи закрыла папку, отложила её в сторону (подальше от личных вещей из её прошлой жизни) и встала с дивана. Пока она шла в небольшую спальню, которая стала её домом на последние несколько месяцев, вдруг зазвонил сотовый. Она как раз держала его в руке, когда раздался звонок и заставил её подпрыгнуть от неожиданности. Это ещё раз доказывало, что давно пора было ложиться спать.

Посмотрев на экран телефона, Макензи увидела, что звонил Зак. Странно, но ей понадобилась пара секунд для того, чтобы вспомнить, кто он; и это было само по себе чудесно.

«Зак? Кто такой З… А, он…»

За всё время они общались всего два раза: один раз во время её короткой остановки в Далласе, а второй – три месяца назад. Оба раза разговор принимал депрессивную окраску и сводился к обвинениям и нытью со стороны Зака. Он плакался о том, что они должны жить дальше после расставания, а ещё о том, как трусливо повела себя Макензи, сбежав от него. Во время разговоров Зак был немногословен, но Макензи могла догадаться, о чём он умалчивал. Она задела его глупую мужскую гордость, потому что как она посмела нарушить мирное течение его скучной и безрадостной жизни? Сердце его было разбито, и он не знал, что с этим делать, потому что никогда не умел открыто говорить о своих чувствах.

Макензи не ответила на звонок и с облегчением выдохнула, не услышав звукового сигнала, сигнализирующего о новом голосовом сообщении.

Она вошла в спальню и направилась в и вовсе крошечную ванную, чтобы подготовиться ко сну. Когда через несколько минут она оказалась в постели, то на секунду снова вспомнила Зака и подумала о том, как просто было избегать призраков прошлого при возможности контролировать частоту их появлений в собственной жизни.

Конечно, Макензи понимала, что от некоторых призраков никогда нельзя избавиться. Они вцеплялись в тебя когтями, тянули вниз и напоминали, что будут преследовать до конца дней, и от них никак не убежать.

Макензи вошла в родительскую спальню. В воздухе стоял запах крови, и девятилетняя Макензи узнала его ещё до того, как увидела перепачканные кровью простыни и стены. Она увидела отца, лежащего на кровати, и даже не вздрогнула. Она подошла к кровати, едва глядя в его сторону. Раньше в кошмарах она всегда смотрела ему в глаза и сейчас уже заранее знала, что увидит: неподвижный взгляд и иссиня-чёрное отверстие во лбу. Оружие, из которого он предположительно выстрелил в себя, лежало где-то на кровати, спрятавшись среди скомканных простыней, как притаившаяся змея.

Макензи прошла мимо мёртвого тела отца и подошла к окну, которое находилось чуть левее. Она раздвинула шторы и выглянула наружу. Во дворе кто-то был: в темноте она заметила закутанную фигуру. К дому подъехала машина, выхватив фигуру лучом света. Это оказалась женщина, она была привязана к столбу и раздета до белья. Она пыталась освободиться и сбежать.

Машина проехала во двор и остановилась рядом со столбом. Отбрасывая на землю тень, женщина была чем-то похожа на Христа. Из машины вышел человек и встал перед капотом. Оттуда, откуда на него смотрела Макензи, он выглядел невероятно высоким, и, казалось, у него не было лица. Не обратив никакого внимания на привязанную женщину, он сразу направился к окну. Макензи не сдвинулась с места. Чем ближе к окну подходил мужчина, тем лучше она могла разглядеть его лицо. У него были жгуче чёрные глаза, и он широко улыбался.

Макензи знала, что перед ней «Страшила». А ещё это был тот, кто убил Сьюзен Келлерман и Шанду Эллиот. Оба убийцы слились в один образ, олицетворяя собой человеческую порочность, в которой она пыталась разобраться с той самой ночи, когда обнаружила тело отца.

«Поймай меня, – сказала тёмная фигура, положив огромную, изрезанную шрамами руку на окно. От этого прикосновения завибрировал весь дом. – Я жду…»

Макензи сделала шаг назад и наткнулась на что-то твёрдое. Она обернулась и увидела отца. Он стоял и сверху вниз смотрел на неё мёртвыми глазами. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, и она услышала его сдавленный шёпот.

«Я всегда буду мёртв, Мак, – сказал он, протягивая к ней руки. – Как ты ни старайся, но я всегда буду мёртв».

Его мёртвая рука упала ей на плечо, и даже через ночную сорочку она чувствовала, какой та была холодной.

«Папочка…», – сказала она.

Макензи открыла глаза. На часах было 4:32, и она понимала, что уже больше не уснёт. Майка, в которой она спала, насквозь вымокла от пота, а сердце бешено билось в груди. Она быстро встала с постели, словно сама кровать была источником жуткого кошмара.

Макензи приняла душ и сварила кофе. Она выпила две чашки, вновь просматривая заметки по убийствам Келлерман и Эллиот. Ещё она сделала пару собственных заметок по подозреваемому, которого они взяли на станции Дюпон-Серкл, и по волокну, которое она нашла на свалке.

Около шести часов утра пришло СМС. Макензи посмотрела на экран. Сообщение было от Эллингтона.

Через пару минут тебе придёт е-мейл. Всё не так страшно, как может показаться. Не волнуйся. Если, когда всё закончится, тебе захочется с кем-нибудь поговорить, позвони мне

Сообщение было непонятным, но Макензи сдержала себя, чтобы не ответить, закидав Эллингтона вопросами. Нужно было признать, что прочитав СМС, она жутко занервничала. Она посмотрела на налитую только что третью чашку кофе и решила вылить её в раковину. Она начала собираться и причёсываться – делать всё, что угодно, лишь бы не думать о настораживающем сообщении Эллингтона и о том, как закончился вчерашний день.

Зайдя в почтовый ящик с телефона двадцать минут спустя, она увидела одно непрочитанное сообщение. Его прислал заместитель директора Джастин МакГрат, человек, с которым она не была лично знакома, но о котором много слышала. Под его надзором находилась деятельность ряда действующих агентов. Насколько Макензи было известно, он находился в одной или двух позициях от вершины иерархической лестницы Бюро.

Нервничая больше прежнего, она открыла письмо, сразу отметив, что оно было написано МакГратом лично, а не его ассистентом или секретарём, как это обычно бывает с письмами от начальства. Содержание письма было простым, сдержанным и пугающим:

Мисс Уайт,

Чрезвычайно важно, чтобы вы прибыли в мой офис ровно в 7 часов утра. Я попросил сделать то же самое агента Брайерса.

Макензи перечитала сообщение. Больше там ничего не было. Подпись тоже отсутствовала. Никаких «спасибо» или «увидимся там». Её нервы напоминали электрические провода, а в желудке всё сжалось от волнения. Если бы не принятый некоторое время назад душ, она бы отправилась на пробежку, просто чтобы избавиться от напряжения. Потом Макензи вспомнила СМС Эллингтона, в котором говорилось, что повода для беспокойства не было.

«Ему легко говорить», – подумала она, выходя из дома и предполагая, что, возможно, сегодня ей придётся навсегда забыть о мечте работать в Бюро.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В кабинете заместителя директора МакГрата было идеально чисто. Дубовый стол, за которым он сидел, сиял в лучах утреннего солнца, пробивающегося через жалюзи. Когда Макензи вошла в кабинет в здании Эдгара Гувера в 6:58, Брайерс был уже там. Он сидел в одном из кресел у стола МакГрата. Выглядел он, как висельник перед казнью.

Что же касается МакГрата, то он сидел по другую сторону стола с важностью хозяина. Он был примерно одного возраста с Брайерсом, но выглядел старше. Он носил очки, добавляющие его образу чудовищности, которая отлично сочеталась с мрачным выражением лица.

«Закройте за собой дверь», – приказал МакГрат, когда она вошла.

Макензи выполнила просьбу и прошла к стулу, стоящему рядом с Брайерсом. Она медленно опустилась на сидение, но не успела она это сделать, как, перевалившись через стол, МакГрат встал на ноги и злобно посмотрел на обоих.

«Я хочу, чтобы кто-нибудь из вас объяснил мне, как вы собираетесь это всё провернуть, – рявкнул он. – Мне сообщили об этом эксперименте с привлечением мисс Уайт, и скажу сразу, что мне он показался глупым. И пусть решение принималось наверху, мне теперь разгребать ваше дерьмо».

Теперь он смотрел только на Макензи, и, казалось, вдавливал её в стул одним своим взглядом: «Не советую вам совершать ошибки, мисс Уайт… Не в моей привычке давать людям, не окончившим Академию, повод чувствовать себя особенными. Мне плевать, если я раню ваши чувства. Я считаю, что, привлекая вас к расследованию дела, мы делаем из Бюро посмешище, ведь вы едва прошли половину обучения. С другой стороны, я ознакомлен с вашим делом и так много раз слышал похвалу в ваш адрес, что почти впечатлён. Мисс Уайт, мы больше не та страна, где из преступников силой выбивают признание, вам это понятно?»

«Да, сэр», – сказала она.

«Мне так не кажется, – продолжил он. – Если бы вы это понимали, то у подозреваемого, которого вы взяли вчера, не было бы царапин на лице и синяка на спине размером с грейпфрут. Если бы агент Брайерс не замял это дело, подозреваемый мог подать на нас встречный иск, и тогда вы бы с треском вылетели отсюда и отправились назад в Небраску, а те, кто принял решение о привлечении вас к делу, выглядели бы не в лучшем свете».

МакГрат перевёл взгляд на Брайерса, глядя на него с той же язвительностью и злобой: «А вы должны были дважды подумать, прежде чем позволять ей вмешиваться. О чём вы, чёрт вас дери, думали, когда дали ей добро на преследование подозреваемого?»

«Я попытался остановить её, но… она чертовски быстро бегает, сэр».

«А мне плевать, как она бегает. Вы хотели как можно скорее получить напарника, и вот, кого вам дали. Вы согласились, значит, она теперь под вашим началом, понятно?»

«Да, сэр».

«Я понятно изъясняюсь? – повторил МакГрат, посмотрев на Макензи. – Вы теперь под его началом и не делаете ничего без разрешения».

«Да, сэр».

МакГрат сделал глубокий вдох и снял очки. Дотронувшись до основания переносицы, он помассировал её, пытаясь избавиться от головной боли, пока та не стала невыносимой.

«Вчера я говорил с другими заместителями, главами отделов и самим директором Бюро, – сказал он. – Мы проголосовали, и перевес бы минимальный. Ради экономии времени и предотвращения новых убийств вы продолжаете работать над делом, мисс Уайт. Однако если в следующие сорок восемь часов ареста не последует, вас с него снимут. Если в течение этого времени вы совершите хоть одну ошибку вроде вчерашней, вас не только снимут с дела, но и отчислят из Академии».

Макензи казалось, будто её ударили обухом по голове: «Сэр, это…»

«Если вы скажите «несправедливо», то отправитесь домой уже сегодня», – закончил МакГрат.

Макензи сжала губы и изо всех сил постаралась не отводить взгляд. Замдиректора надел очки и взял папку со стола. Он передал её Брайерсу, явно радуясь тому, что мог от неё избавиться.

«Надеюсь, это поможет, – пояснил он. – Это результаты анализа волокна, найденного на свалке. Я получил их меньше часа назад. Тут есть зацепка».

Брайерс открыл папку, быстро пробежался по содержимому глазами и кивнул: «Спасибо, сэр».

МакГрат пожал плечами и пораженчески поднял руки: «Не благодарите. На следующие сорок восемь часов мои руки связаны, а ваши – нет. Поэтому выметайтесь отсюда оба и займитесь делом».

Брайерс тут же поднялся. Макензи последовала его примеру. Они вышли из кабинета. МакГрат больше не сказал ни слова.

Когда они шли по коридору, начинающему заполняться служащими, Брайерс подошёл к Макензи как можно ближе. «Ты в порядке?» – спросил он.

«Да», – ответила она.

«Знаешь, он прав. Не стоило мне разрешать тебе гнаться за тем парнем».

«Проехали. Чем всё закончилось?»

«Ничем. Он утверждает, что не предлагал девчонке деньги за секс. У него приводы за мелкое воровство и секс с несовершеннолетними с согласия последних. Мы считаем, он может быть связан с проституцией. Возможно, вчера он пытался втянуть девушку в свою сеть».

«Есть связи со Сьюзен Келлерман?»

«Ничего явного, – ответил Брайерс, – но над этим работают».

«А что там?» – спросила Макензи, кивая в сторону папки, которую только что передал МакГрат.

«Давай посмотрим», – сказал Брайерс.

Макензи была близка к тому, чтобы попросить прощение за случай на станции, но не стала этого делать. МакГрат дал ей два дня, чтобы помочь Брайерсу раскрыть дело. От её успеха зависела теперь будущая карьера в Бюро, всё её будущее.

Нельзя было тратить время на извинения.

Макензи просматривала данные в папке, которую передал им МакГрат, пока Брайерс вёл машину. Зацепка вела их к Рональду Стонтону пятидесяти шести лет, занимающемуся установкой сточных канав в небольшой строительной фирме. В прошлом он работал и в других строительных бригадах; из трёх из них его уволили за пьянство. Привлекался он только за хранение марихуаны пятнадцать лет назад и за домашнее насилие, но дело так и не дошло до суда.

Макензи просматривала материалы, когда Брайерс заговорил в первый раз за всю дорогу. «Запомни одно важное правило агента, – сказал он. – Всегда лучше быть осторожной, чем жалеть о содеянном. Никто и никогда не будет читать тебе нравоучения за то, что ты делаешь свою работу очень хорошо. Поэтому и я не могу винить тебя за то, что ты сделала вчера. Да, ты применила силу, но такое случается нередко. Если агентов ФБР будут вызывать на ковёр за каждую ссадину и синяк, которые появились у подозреваемого в ходе погони или допроса, никакого Бюро не будет в помине».

«Я просто… действовала по обстоятельствам», – сказала Макензи.

«Я понимаю, – ответил Брайерс с улыбкой. – Я помню, каким я сам был в первый год службы. Мне сложно представить, как ты себя чувствуешь, ведь… ты даже не окончила Академию. В любом случае, я решил, что ты должна это знать. Похоже, ты не спала всю ночь и думала об этом. Выглядишь усталой, Макензи».

«Так и есть», – ответила она.

«Иногда я тоже плохо сплю, – продолжил Брайерс. – С нашей работой порой приходится смотреть на то, на что смотреть не хочется. И страдает от этого сон… Чёрт, да и вся жизнь от этого страдает».

Макензи была близка к тому, чтобы спросить, к чему он клонит. Что он видел или делал за годы службы такого, что могло бы так повлиять на его жизнь? Но она сдержалась. Было ясно, что тема закрыта. Об этом говорил его суровый взгляд, устремлённый вперёд, будто Макензи в машине и вовсе не было.

Десять минут спустя, когда часы на панели показали 8:02, Брайерс остановил машину на жилой улице. Большинство её скромных жителей ещё не ушли на работу, поэтому обочины и подъездные дорожки были заполнены машинами. Когда они остановились, Макензи обратила внимание на женщину, которая как раз садилась в старый драндулет в четырёх домах от них. Она поцеловала двоих детей на прощание, а с крыльца на неё смотрел муж.

«Что-нибудь в папке привлекло твоё внимание?» – спросил Брайерс. Он снова принял на себя роль наставника.

«Ничего, что свидетельствовало бы о внезапно появившемся желании убивать женщин, – ответила Макензи. – Конечно, можно связать это с домашним насилием, но ведь его не обвиняли в убийстве. Исходя из того, что ты мне рассказал, мне кажется, что вчерашний парень со станции и то больше нам подходит».

«Верно. Будем действовать наобум, но…»

«Но лучше быть осторожными, чем потом жалеть», – закончила за него мысль Макензи, вспомнив недавний порыв откровения Брайерса.

«Точнее не скажешь».

Они вместе вышли из машины и прошли к разбитой дорожке, ведущей к дому Рональда Стонтона. Брайерс шёл первым. Он позвонил в дверной звонок, встав чуть впереди Макензи.

Изнутри донёсся лай собаки. Макензи решила, что собака должна быть средних размеров, возможно, немолодая. Лай звучал не угрожающе. Меньше чем через десять секунд дверь открылась, и появился мужчина средних лет. На нём была белая футболка и рабочие джинсы. В руках он держал чашку с кофе. Собака – помесь лабрадора и гончей – стояла позади и гавкала, не переставая. Мужчина с интересом смотрел на Макензи и Брайерса, преграждая правой ногой путь трусливому псу.

«Чем я могу вам помочь в столько ранний час?» – спросил он.

«Здравствуйте, сэр, – сказал Брайерс. – Вы Рональд Стонтон?»

«Да, это я. Так что случилось?»

Брайерс достал жетон и удостоверение. Сделал он это так быстро, словно показывал трюк. «Я агент Брайерс, а это агент Уайт, – начал он. – Мы хотели бы задать вам несколько вопросов».

Стонтон выглядел искренне удивлённым, и его взгляд при виде удостоверения Брайерса дал Макензи понять, что он не был тем, кого они искали. Но права слова она не имела и позволила Брайерсу всё решить самому. Она не хотела снова всё испортить.

«О чём?» – спросил Стонтон.

«Мы хотели бы знать, что вы делали последние несколько дней», – сказал Брайерс.

«Вы меня арестовываете?» – спросил Стонтон.

«Нет, – ответил Брайерс. – Нам просто нужно задать вам несколько вопросов».

Стонтон секунду смотрел на них очень серьёзно. В его взгляде Макензи прочитала чувство, близкое к разочарованию. Он выглядел так, что его было почти жаль.

«Послушайте, – начал он. – В прошлом я совершал ошибки. Я был разгильдяй, лентяй и эгоист. Но теперь я другой. Я уже семь месяцев не пью и смог восстановить некоторые из сожжённых мостов. Раньше я был… придурком, но сейчас я изменился».

«Это великолепно, – искренне ответил Брайерс. – Тем не менее, мы нашли ваши отпечатки на заборе у свалки, куда недавно были сброшены два тела. Более того, в нашем распоряжении имеется белое волокно, предположительно от рубашки. Сейчас мы проверяем ДНК и считаем, что результаты тоже приведут нас к вам».

«Тела? – ошеломлённо переспросил Стонтон. – Убийство? Вы серьёзно? По глупости и пьяни я ударил жену шесть лет назад, и за это вы хотите связать меня с убийством?»

«Да, хотим, если ваши опечатки были найдены на месте преступления».

«Вот чёрт, – сказал Стонтон, в досаде ударив рукой по двери. – Знаете что? Ладно. Да, я перелез через забор на свалке три дня назад. Я сделал это для того, чтобы выкинуть банки из-под краски. Мы не можем просто выкинуть их в мусорный бак, потому что чёртовы экологи боятся, что краска загрязнит почву или что-то там ещё. Признаю, … я это сделал. Я так делал уже несколько раз».

«Вы можете это доказать?» – спросил Брайерс.

«Нет, не могу. Смогу, только если мой работодатель решит ответить за нелегальный выброс отходов».

«Мы можем войти? – спросил Брайерс. – Это не займёт много времени».

«Что если я вас не впущу?» – спросил Стонтон.

«Сэр, – вступила в разговор Макензи. Ей было искренне жаль беднягу, – не стоит усложнять ситуацию. Если вы нас не впустите, мы вернёмся через несколько часов с ордером, и всё начнётся сначала. Если придётся, мы придём с ордером к вам на работу. Или вы просто можете впустить нас в дом прямо сейчас».

«Ладно, – сказал Стонтон, отходя в сторону и слегка оттолкнув собаку. – Заходите и задавайте свои вопросы. Чертовски обидно, что нынче факт, что человек полностью изменился, не стоит и ломаного гроша, вы не считаете?»

Макензи и Брайерс молча вошли в дом, потому что ни один из них не знал, что на это ответить.

Макензи поняла, что им, в сущности, нечего было здесь делать. Убийца, пусть даже и очень хороший актёр, не смог бы скрыть первоначальный страх. А Стонтон выглядел искренне шокированным.

Она вздохнула, ещё раз убедившись, что они взяли не того.

Настоящий убийца, тем временем, был на свободе.

И время шло.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Мать была в спальне и смотрела какое-то глупое утреннее игровое шоу. Её спальня находилась в конце дома, в самом дальнем углу, и шум телевизора расходился по стенам, как приглушённый взрыв. Время от времени она смеялась, и смех переходил в громкий лающий кашель. Для него этот звук был схож со скрежетом ногтей по школьной доске. Каждый раз, когда он его слышал, ему хотелось, чтобы она умерла. Может, он наконец наберётся смелости и придушит её во сне: прижмёт подушку к её глупому лицу или закроет нос и рот сильной рукой и будет смотреть, как она задыхается.

Дело было не в трусости. Он был смелее всех на свете. Дело было в том, что он её любил. Он очень любил мать, просто иногда она его раздражала и доставляла неудобства.

Отчасти поэтому он был рад иметь старую грязную пристройку на заднем дворе. Он сам построил её. У него ушло две недели, чтобы построить двухкомнатную хибару позади родительского дома. Ещё в двадцать три года, почти два десятилетия назад, когда он только закончил колледж и ещё не нашёл работу, он понимал, что будет нужен матери, ведь кто-то должен о ней заботиться, потому что уж она-то точно не найдёт себе мужа, с которым сможет провести остаток своих дней. Она весила сто пятьдесят килограмм, и ей было всё равно. Она могла умереть в любую минуту, но смерть её мало заботила, если можно было пить газировку и есть овсяные пирожные из коробки.

Он как раз закончил с уборкой в гостиной и собирался отправиться в свою пристройку, где, скорее всего, просидел бы в интернете несколько часов, ничего особенного не делая, когда через жалюзи заметил какое-то движение во дворе. Посмотрев сквозь створки, он увидел идущего по дорожке мужчину. В руках у него была большая книга, а одет он был в застёгнутую на все пуговицы рубашку с коротким рукавом и брюки защитного цвета. Из-за очков, свисающих с носа и ушей, его лицо казалось худым.

«Ма!» – крикнул он.

Ответа не последовало. Из спальни слышался лишь шум телевизора. Он быстро прошёл в коридор и сделал пару шагов в направлении её комнаты.

«Ма!»

Секунду спустя телевизор смолк. Так у них происходило по несколько раз за день. Он знал, что мать просто выключила звук, явно недовольная. Он услышал её голос сквозь тонкие стены. Она говорила тяжело и неразборчиво, как ленивое животное, которое упало на землю, отказываясь охотиться.

«Что?» – промычала она.

«Ты сегодня договаривалась о встрече с коммивояжёром?»

Мгновение она молчала, размышляя, а потом ответила: «Встреча в субботу! Сегодня я никого не жду!»

Его мать часто встречалась с коммивояжёрами. Именно поэтому в доме было намного больше кухонных ножей, чем им было нужно. Именно поэтому у его матери было много косметики, смесей для смузи и продуктов для похудения, которые все были свалены в шкафу. В лучшем случае их использовали по одному разу, в большинстве своём – никогда. У матери не было никакой личной жизни, и она ненавидела выходить из дома. «Зачем выходить из дома в мир, если мир может прийти к тебе?» – нередко говорила она ему.

Он был с ней согласен… но не тогда, когда это касалось покупок.

«Хорошо», – крикнул он в ответ.

Она снова включила телевизор на полную громкость. От злости он сжал кулаки. Мать не только сводила себя в могилу своим обжорством, но стерва ещё и становилась туга на ухо.

Через несколько секунд в дверь постучали. Это был мужчина, которого он заметил на дорожке у дома. Желая скрыть свою радость, он подождал несколько секунд прежде, чем подойти к двери. Сердце быстро стучало в груди, ладони вспотели, и появилась эрекция.

Он медленно подошёл к двери и открыл её, стараясь придать своему лицу скучающий вид. Очень важно произвести должное впечатление. Нельзя показывать, что тебе совсем неинтересно. Нужно заставить их думать, что у них есть шанс продать то дерьмо, что они пытаются толкнуть покупателям. Сейчас, когда коммивояжёр стоял у самых дверей, он заметил, что в руках у него была не просто книга, а большая папка. На переплёте читалось название компании: «УХОД ЗА ГАЗОННОЙ ТРАВОЙ ГРИН ТИМ».

«Здравствуйте, – сказал очкарик. – Меня зовут Тревор Симмс, я специалист по грунту компании «Грин тим». Вы о ней когда-нибудь слышали?»

«Нет, не думаю», – ответил он.

«Наша задача, – продолжил Тревор, – сделать всё, чтобы ваш газон выглядел как можно лучше за меньшие деньги. Я увидел на вашем газоне проплешины, но это поправимо. Сорняки по бокам и…»

«Могу я вас прервать, Тревор, – сказал он. – Вы, правда, думаете, что, живя в таком районе, я могу позволить себе специалиста по уходу за газоном? Красивая лужайка не входит в мой список приоритетов».

Не теряя присутствия духа, Тревор продолжил: «Я вас понимаю. Поверьте мне, это так. Но с нашими ценами вы удивитесь, как много можно сделать для того, чтобы ваш газон был идеально зелёным».

Он помолчал мгновение прежде, чем ответить. Он даже попытался сделать вид, что смотрит поверх плеча Тревора Симмса на пожухлую траву на лужайке. «Чёрт с вами, – сказал он. – Заходите… Тревор, не так ли?»

«Всё верно, – ответил коммивояжёр, входя внутрь. – Вы сделали правильный выбор».

«Ну, пока я ничего не решил», – ответил он.

Он слышал шум телевизора сквозь стены. Он был почти такой же громкий, как голоса, которые он слышит по ночам… голоса из-под кровати. Ему даже казалось, что он слышит их прямо сейчас, несмотря на оглушающую громкость чёртового телевизора. А ещё он почувствовал, как снова начинает болеть голова, и знал, что нужно предпринять, чтобы боль прошла.

Именно в это мгновение онпринял решение, хотя оно не имело ничего общего с уходом за газонной травой. Он уже размышлял о том, как затолкнёт этого четырёхглазого идиота в подпол пристройки на заднем дворе.

«Присаживайтесь, Тревор, – сказал он, закрывая дверь. – И давайте поболтаем».

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Вечером Макензи неторопливо шла к бару «Курятник Реда». Раньше она была здесь лишь однажды, в свою первую неделю в Куантико. Тогда она пришла, чтобы в одиночестве выпить мохито. Сейчас она смотрела на бар с ещё большим страхом: у неё было странно неспокойно на душе, и она знала, что следовало бы прислушаться к интуиции, но она, сама не зная почему, всеми силами этому противилась.

Макензи вошла внутрь, прошла мимо администратора, улыбнувшись ей и помахав рукой, и направилась прямо к барной стойке. Когда она заметила Эллингтона, странное беспокойство усилилось, не давая ей ступить и шагу вперёд. Она не должна быть здесь. Она не должна этого делать. И пусть Эллингтон убеждал её, что их встреча связана исключительно с работой, и она в это поверила, всё-таки было во всём этом что-то неправильное.

Он помахал ей рукой и шутливо постучал по спинке соседнего стула. Макензи подошла ближе и с радостью отметила, как много людей собралось в баре. Шансы на то, что их встреча превратится во что-то неподобающе-романтическое, сводились к нулю.

«Не льсти себе, – думала она, усаживаясь напротив Эллингтона. – Он видит в тебе только коллегу. Ты всего лишь простушка из Небраски, которой он пытается помочь встать на ноги. Зачем ты хочешь всё испортить?»

Она и сама не знала. Она знала лишь одно: рядом с Эллингтоном она начинала нервничать и чувствовать себя не в своей тарелке, но при этом радовалась каждой их встрече, как глупая школьница.

«Трудный день?» – спросил он.

«Бывали и лучше, – ответила Макензи. – Спасибо за то, что предупредил о встрече с МакГратом».

«Обращайся в любое время. Я слышал, как чертовски мало времени вам дали. Всего сорок восемь часов?»

«Фактически осталось тридцать восемь, поэтому… без обид, но давай сразу к делу. Зачем ты хотел меня видеть?»

Подошла официантка, вмешавшись в разговор. Они заказали выпить (крепкое пиво для Эллингтона и мартини для Макензи), и она стала ждать, когда он перейдёт к сути разговора. Это Эллингтон попросил о встрече за кружкой пива, и будь она проклята, если позволит ему растратить драгоценное время на пустую болтовню, когда от каждого вздоха зависела её карьера. Макензи казалось, что и сам Эллингтон не был любителем переливать из пустого в порожнее. Это было одно из качеств, которые ей в нём нравились.

«В общем, – наконец сказал он, – слухи о привлечении тебя к расследованию каким-то образом дошли до твоих однокурсников».

«Как?» – спросила Макензи.

«Не имею понятия. В ФБР подобными слухами можно уничтожить. Однако о твоём назначении не знал никто, кроме Брайерса, тебя, меня и заместителей директора. Лучшее, на что мы можем рассчитывать, так это на вариант о том, что кто-то подслушал наш первый разговор за кофе».

«Значит, теперь меня все ненавидят?» – спросила Макензи.

«Ненавидят? Нет. Завидуют? Возможно. О твоём прошлом знают все курсанты. Мне кажется, они всё понимают. И, тем не менее… как и сплетни, зависть – неотъемлемая часть карьерного роста в ФБР. И я не думаю, что кому-либо известно о том, что МакГрат дал тебе так мало времени на поиск преступника».

«Словно снова вернулась в старшую школу».

Эллингтон прыснул от смеха: «А на твоём старом месте работы разве было не так?»

Макензи вспомнила Небраску, Портера и Нельсона. И пусть Портер извинился перед ней до её отъезда, общее впечатление от их общения было неприятным. «Твоя правда», – подтвердила она и отхлебнула мартини.

«Кстати, о работе, – сказал Эллингтон. – Я хочу сказать, что я здесь исключительно, как друг».

«Даже так?» – спросила она.

«Да. Начальство до сих пор в сомнениях. Говорят, они считают, что не стоило и затевать этот эксперимент. Они не уверены, что тебе была дана верная психологическая оценка. Они думают, что после дела «Страшилы» ты на грани нервного срыва».

Макензи едва сдержала улыбку. В первые две недели в Куантико она действительно встречалась с психологом. Это были два коротких сеанса, на которых настояли Эллингтон и замдиректора. Посещение психолога не было обязательным, и через две недели она перестала с ним видеться. Она решила, что учёба в Академии была для неё важнее, и душевное спокойствие отошло на второй план.

«Со мной всё в порядке, – сказала Макензи. – Никаких плохих мыслей. Никаких кошмаров». При слове «кошмары», она внутренне содрогнулась. Перед глазами быстро пронёсся образ «Страшилы» во дворе родительского дома и мёртвые объятия отца. Потом всё прошло.

«А ты бы могла ответить по-другому?» – спросил Эллингтон.

«Нет».

«Ну, по крайней мере, ты говоришь честно. Но послушай… если ты считаешь, что мы бросили тебя в бушующий океан, даже не спросив, умеешь ли ты плавать, лучше скажи мне об этом сейчас, а не когда станет совсем плохо».

«Со мной всё в порядке, Эллингтон. Тем более, всё закончится через какие-то тридцать восемь часов».

Он улыбнулся, и их глаза встретились. Макензи отвела взгляд, напомнив себе, что Эллингтон был женат и уже однажды отверг её.

«Не говори ему, что я тебе это сказал, – продолжил он, – но Брайерс очень тобой доволен. Ещё до знакомства он был в восторге от твоего дела. А нервничает он из-за повисшей на нём ответственности, а так он очень рад, что ты с ним работаешь».

Макензи не нашла, что ответить, поэтому просто сделала ещё один глоток мартини. Алкоголь приятно грел изнутри, и она не удержалась от того, чтобы представить, как они бы просто сидели здесь с красавчиком Эллингтоном и напивались. Возможно, в это раз исход был бы другим.

«Это не меняет того факта, что он женат», – подумала она.

«Что там с Брайерсом?» – спросила Макензи.

«О чём ты?»

«Он постоянно спрашивает меня о прошлом, что в принципе хорошо. Это показывает его интерес. Но когда я пытаюсь задать ему встречный вопрос о прошлом, он замыкается в себе».

Эллингтон кивнул: «Таков наш Брайерс. Я знаю его уже лет шесть, и для меня он до сих пор закрытая книга. Я особо не интересовался, но слышал, что когда-то давно у него было дело, которое немало на него повлияло. Похищение с отягчающими. Тогда он даже брал отпуск, чтобы немного прийти в себя, поэтому… не наседай на него».

«Не буду».

Оба замолчали. Макензи заметила, как Эллингтон на неё смотрит. Этот взгляд отличался от того, каким он смотрел на неё после их знакомства в Небраске. Это был такой же взгляд, какой она видела у Зака, когда они только начали встречаться: чем больше времени они проводили вместе, тем томнее он становился.

Иногда так смотрел на неё Гарри Дуган. Макензи вдруг подумала, что бы он подумал, если бы узнал об её встрече с Эллингтоном.

«Расскажи, как у тебя дела», – предложила Макензи.

«Думаю, неплохо. Я возглавляю отдел по борьбе с внутренним терроризмом. Это больше офисная работа с быстро меняющимися условиями, ты понимаешь? Последний месяц приходилось работать по восемьдесят часов в неделю».

«Как интересно».

«Так и есть. А ещё выматывающе. Да и семье совсем не нравится».

«Могу себе представить».

Макензи заметила, как Эллингтон коснулся указательным пальцем обручального кольца. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал.

«Что?» – спросила она.

«Ничего, что ты хотела бы услышать», – ответил Эллингтон.

«Уверена, что так, – подтвердила Макензи. – И, тем не менее, мне интересно».

Секунду Эллингтон колебался, сделав большой глоток из кружки. Когда он поставил её на стол, то заговорил изменившимся голосом. «Наша работа, – начал он, – приносит удовольствие, она волнительна и чертовски интересна, но если ты выберешь пять агентов ФБР, которые женаты или замужем, то я могу гарантировать, что как минимум трое из них несчастливы в браке или имеют за плечами как минимум один развод. Мы женаты на своей работе. Она становится частью нашей жизни, ты понимаешь?»

Макензи кивнула. Она и раньше слышала подобное, особенно в ходе вводных занятий по прибытию в Куантико. Вероятно, именно поэтому работа так её привлекала: она заменяла человеческие взаимоотношения.

«Мы с женой на грани развода, – сказал Эллингтон. – Если бы не ребёнок, она бы давно меня бросила».

В мозгу Макензи пронёсся целый ворох стандартных фраз для ответа, и она выбрала: «Мне жаль это слышать».

«Самое ужасное в том, что если бы она поставила меня перед выбором: либо она, либо работа, то мы бы давно расстались. Мне жутко неприятно это признавать, но это правда».

После его слов над столиком снова повисла тишина. Разговор принял странный оборот, и Макензи казалось, что Эллингтон тоже понимал, что наговорил лишнего. Она начала мысленно подыскивать причину уйти и не быть вовлечённой в ситуацию, когда она не смогла бы всё остановить, если бы они зашли слишком далеко. Как оказалось, искать причину уйти не было необходимости. Тишину нарушил звонок телефона, и она сразу ответила, виновато взглянув на Эллингтона.

«Алло», – сказала Макензи.

«Привет», – сказал Брайерс на другом конце провода. Голос его звучал тихо и серьёзно. Подумав, что его тон относится к ней, Макензи вдруг решила, что МакГрат уговорил других замов снять её с дела, не дожидаясь двухдневного срока.

«У нас третий труп».

Сердце сильнее забилось в груди, когда Брайерс начал диктовать ей адрес свалки. Она почти его не слышала, накрытая волной вины за то, что не смогла вовремя остановить убийцу. Она понимала, что три жертвы шли одна за другой, а значит, ставки резко возросли, и теперь всё изменится.

Она молча встала из-за стола, быстро допила коктейль и посмотрела на Эллингтона.

«Ещё один труп?» – догадался он.

Макензи кивнула. Оба выглядели мрачно:

«Надеюсь, у вас с женой всё наладится. А пока не стоит тебе пить в компании молодой курсантки, которая уже однажды приставала к тебе в Небраске».

Эллингтон уныло кивнул. Она не знала, что его так огорчило: новость о новой жертве или её слова.

«Наверное, ты права».

После его ответа Макензи развернулась и направилась к выходу. После звонка Брайерса ночь казалась ей темнее обычного.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Когда Макензи приехала на свалку, там уже работали несколько агентов. Они оцепили вход, хотя время было уже позднее, и из рабочих никого не было. Въезд на свалку преграждали две машины и один агент, а все остальные устанавливали миниатюрные прожекторы, чтобы осветить периметр.

Макензи притормозила у блокпоста. К ней направился молодой агент, и она опустила стекло. Когда он подошёл ближе, она сразу поняла, что он был из новеньких. Все новички выглядят нарочито сурово, изо всех сил стараясь изобразить из себя опытных агентов.

«Боже, надеюсь, я не стану такой», – подумала Макензи.

«Мэм, в данное время въезд на территорию закрыт», – сказал агент.

«Я знаю, – ответила Макензи. – Меня зовут Макензи Уайт. Агент Брайерс должен был вас предупредить».

Агент кивнул и быстро улыбнулся. За этой улыбкой Макензи увидела лёгкую неприязнь: «Он предупредил. Можно увидеть ваши документы».

Макензи вдруг поняла, что из удостоверений личности у неё с собой были лишь водительские права и пропуск в Академию. Она показала обе карточки агенту, чувствуя себя глупым новичком за то, что не могла предоставить настоящий жетон, или как минимум временное удостоверение на шнурке, или что-то Подходящее. Агент разрешил ей припарковать машину. Выйдя из неё, Макензи направилась к небольшому спуску, где сейчас устанавливали прожекторы.

По дороге она услышала, как агент довольно громко сообщил по радио: «Прибыла Макензи Уайт».

После его слов все, кто был на месте преступления, повернулись к ней, чтобы поприветствовать. Она чувствовала себя насекомым под микроскопом, сожалея, что не подождала Брайерса в машине.

Как и на прошлом месте убийства, на асфальтированном уклоне стояло пять огромных зелёных мусорных баков. Заглянуть в них было нетрудно, потому что они стояли не на асфальте, а на земле рядом с дорогой, ведущей от свалки в город. Макензи быстро заглянула в каждый из баков.

Тело лежало в третьем по счёту. Труп лежал на боку, одежды не было. По одним только волосам на ногах можно было сделать вывод, что перед ней был мужчина. Пока ей трудно было сказать, что могло стать причиной смерти. Макензи повернулась к агентам, выставляющим свет, и собралась было задать им вопрос, как увидела свет от фар приближающейся машины. За ней ехали ещё несколько.

Макензи прошла чуть дальше по склону, вышла за оцепление и стала наблюдать за машинами. Всего их было три: два седана и один небольшой джип. На всех были государственные номера.

Из первой машины вышел Брайерс и быстро направился в её сторону. «Прости, что опоздал, – сказал он. – Задержался в офисе, пока собирал команду, – при этих словах он поднял руку и большим пальцем указал в сторону паркующихся автомашин».

«Всё в порядке», – ответила Макензи.

«Видела тело?»

«Да. Оно в центральном контейнере».

Брайерс на секунду о чём-то задумался, открыто глядя на Макензи. Позади него люди начали выходить из машин. Они тихо разговаривали друг с другом и быстро двигались в темноте.

«Послушай, – заговорил Брайерс. – В следующие полчаса здесь будет полно народу. Я хочу, чтобы ты оставалась на месте преступления, но стояла в стороне. Наблюдай и запоминай всё, что видишь. Если тебе покажется, что кто-то что-то упустил, пока ничего не говори. Когда достанут тело, и толпа рассеется, поделишься со мной своими вопросами и наблюдениями. Договорились?»

«Хорошо, сделаю», – Макензи довольно отметила, что злость, с которой он общался с ней вчера, исчезла. Брайерс снова взял на себя роль её напарника, а, возможно, и в какой-то степени наставника.

«Отлично, – ответил он, глядя на склон, где к этому моменту уже установили прожекторы, освещающие весь периметр. – Готова?»

Макензи молча кивнула и последовала за ним назад к мусорным бакам.

Судмедэксперт прибыл десять минут спустя. К тому времени два агента залезли в большой зелёный мусорный бак, чтобы осмотреть тело. Макензи сделала всё, о чём просил её Брайерс: стояла в стороне и наблюдала. Она слышала, о чём говорили агенты, и мысленно сделала для себя пару важных пометок.

В центре грудной клетки мужчины имелся большой синяк, скорее всего, гематома от сильного удара. Имелись также другие синяки по телу и след от удара острым предметом в живот, но крови было очень мало. Несколько ногтей на руках были содраны, а на пальцах виднелись ссадины и царапины. На верхней части спины жертвы была татуировка: у плеча был изображён небольшой дракон.

Через несколько минут тело мужчины достали из бака и положили на носилки. Прежде чем судмедэксперт забрал его, рядом возник Брайерс: «Ребята, дайте мне пару минут осмотреть тело, а потом забирайте, хорошо?»

Коллеги кивнули, с радостью выйдя из круга ослепляющего света прожекторов. Брайерс посмотрел на Макензи и жестом подозвал её к себе. Она быстро подошла к напарнику, вдруг осознав, что никогда раньше в ходе работы ей не приходилось видеть мужской труп так близко. В деле «Страшилы» она осматривала три женских трупа, а это был первый мёртвый мужчина, которого её нужно было исследовать.

«Осмотри его, – сказал Брайерс. – Ничего не трогай. Просто быстро осмотри тело и скажи, что ты видишь».

Макензи нагнулась, чтобы оказаться ближе к телу. Брайерс передал ей небольшой фонарик и отошёл в сторону, предоставив немного личного пространства. На свалке стало тихо, но она уже не обращала на это внимания. Она сконцентрировалась на теле, как всегда бывало, когда она погружалась в работу.

«Думаю, удар в грудь был нанесён тупым предметом, – сказала она. – Состояние рук и ногтей, включая содранные ногтевые пластины, говорит о том, что, скорее всего, прежде чем его убить, преступник держал его в заложниках. Под ногтями явно видны следы светлой грязи. Это, скорее всего пыль, а не земля, – она нагнулась ближе, чтобы изучить рваные раны на пальцах. – Думаю, это частицы какой-то твёрдой поверхности, возможно, дерева».

Макензи продолжила осмотр, дойдя до колен жертвы: «Небольшие ссадины на коленях могли быть вызваны трением о ковёр или тот же материал, что повредил ногти. Покраснение говорит о том, что они были нанесены недавно, не больше тридцати шести часов назад. В последние двое суток он стоял на коленях, возможно, полз».

Макензи посмотрела на Брайерса. Он согласился и кивнул: «Продолжай. Не останавливайся».

Ей казалось, что больше она уже ничего важного не увидит. Все внимательно следили за ней, и это заставляло её думать, что она должна была найти ещё хоть что-нибудь. Осматривая голову жертвы, Макензи вдруг заметила кое-что, что раньше приняла за остатки мусора из бака. Она пододвинулась ближе и посветила фонариком на волосы жертвы.

«Можно мне ручку?» – попросила она.

Брайерс тут же подошёл и передал ей ручку. Ею она аккуратно расчесала волосы на голове жертвы. Они были покрыты чем-то, на первый взгляд напоминающим пудру, но в свете фонаря она смогла лучше разглядеть находку.

«Что там?» – спросил голос откуда-то сзади. Очевидно, говорил тот, кто осматривал тело до Макензи.

«Остатки мусора», – пренебрежительно ответил другой голос.

«Нет, – сказала Макензи. – Это какой-то ворс. Похож на изоляцию, – она соскребла немного этого материала с головы мужчины ручкой и потом подняла с асфальта то, что осыпалось вниз. Она повертела находку пальцами и утвердительно кивнула. – Да, это изоляционный материал».

Она передала улику Брайерсу, и когда та оказалась в его руках, он выглядел почти счастливым. Под его взглядом она чувствовала себя девочкой-подростком и надеялась, что его реакция была вызвана тем, что её находка произвела на него впечатление.

Макензи ещё какое-то время изучала волосы жертвы, и картина начала прорисовываться. В волосах она нашла следы той же светлой грязи, что обнаружила у мужчины под ногтями. Более того, под волосами она нашла небольшую кровавую рану. Она откинула прядь волос в сторону, чтобы остальные тоже её увидели.

«Рана вот здесь, – сказала она. – Выглядит свежей, скорее всего, жертва получила её одновременно с другими мелкими ссадинами. Примерно два сантиметра в диаметре, но глубокая. Выглядит так, словно её нанесли случайно, а не намеренно».

Макензи вернула ручку Брайерсу, и он сразу же выкинул её в ближайший мусорный бак. Она поднялась на ноги, закончив осмотр, и тело унесли в машину судмедэксперта.

Толпа из агентов и консультантов исчезла так же быстро, как и появилась. Брайерс же напротив, казалось, совсем никуда не торопился. По пути к машине он изучающе посмотрел на шоссе – полосу асфальта примерно в трёхстах ярдах от выезда со свалки. По шоссе туда-сюда сновали огни фар, со стороны напоминая больших и маленьких насекомых.

«Это было впечатляюще, – сказал он. – Если бы ты не заметила рану на голове, нам бы стало известно о ней только после заключения коронера».

«Не знаю, как сильно нам поможет эта находка».

«Честно говоря, на данный момент сам факт этой находки нам ничего не даёт, но скажи-ка мне, что ты о ней думаешь?»

Сначала Макензи колебалась, боясь ошибиться. Интуиция же подсказывала ей, что она либо была права, либо очень близка к истине, близка настолько, что они смогут сузить радиус поиска.

«Грязь в волосах и ссадины на коленях говорят о том, что он полз. Если добавить сюда сильные порезы рук, можно сделать вывод, что он не просто полз, а пытался сбежать… Значит, он думал, что у него был шанс это сделать. Я делаю вывод, что прежде чем привезти его сюда, убийца держал его где-то на улице: в клетке или месте, похожем на собачью конуру».

«Окей, над этим вариантом стоит подумать, – сказал Брайерс. – Но если это так, тогда откуда случайная рана на голове?»

«Ну, – размышляя вслух, продолжила Макензи, – если он стоял на четвереньках, полз и пытался откуда-то выбраться, мне кажется, что рану нанес предмет, находящийся сверху. Возможно, это был гвоздь. Возможно, там был очень низкий потолок».

«То есть ты думаешь, это была клетка?» – спросил Брайерс.

«Или какой-то ящик».

Повисла тишина, потому что оба задумались над её словами. До слуха доносился приглушённый шум машин, проезжающих по шоссе с другой стороны свалки.

«Может, это был не ящик как таковой, – сказал Брайерс. – Возможно, нам нужно искать погреб или подпол».

«Возможно», – ответила Макензи, думая, что он был прав.

«Ночь только начинается, – сказал Брайерс. – Через час у нас будет имя жертвы. Тогда известят семью, и нам нужно будет с ними поговорить. Хочешь этим заняться? А я посижу в стороне и посмотрю».

«Хорошо», – ответила Макензи.

«У нас есть немного времени, как ты думаешь, нам стоит отправиться в офис и заняться бумажной работой или перекусить в забегаловке?»

Оба варианта звучали непривлекательно. Макензи предпочла бы пересмотреть дела, чтобы попытаться понять характер убийцы. При этом она понимала, что её время работы над делом скоро закончится. Чем ближе она была к месту преступления, тем выше был её шанс быстрее поймать преступника.

«Я бы предпочла остаться здесь, – сказала она, – и посмотреть, может, найдём ещё что-нибудь стоящее».

«Хороший план», – сказал Брайерс.

Остальные агенты и консультанты уже собирались уезжать. Это ещё раз напомнило Макензи, как быстро всё менялось в подобных делах. Пятнадцать минут назад свалка была освещена лучами прожекторов и полна федеральных агентов. Сейчас здесь вновь было темно и тихо, как прежде.

Думая об этом, Макензи поняла, что ей тоже следует действовать быстро. Скорость и точность её решений в следующие пару дней могли либо всё испортить, либо обеспечить ей прекрасное будущее.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Макензи осматривала место преступления не более десяти минут, когда Брайерсу позвонили. Жертву опознали как Тревора Симмса, отца двоих детей, прожившего в браке десять лет. Его семью уже известили. Они были разбиты горем, но, тем не менее, готовы поговорить с тем, кто сможет помочь узнать, что произошло.

Оказавшись в машине Брайерса, Макензи села за руль, и они быстро направились к дому Симмса. Дорога к югу от Куантико заняла у них пятнадцать минут, за это время Брайерс успел ответить на несколько электронных писем и рабочих звонков. Когда они были уже недалеко от дома жертвы, им передали новую информацию; и кусочек за кусочком Макензи начала собирать пазл из полученных данных, которые теперь перестали представлять собой ворох из разрозненных фактов.

«Итак, вот, что мы имеем, – сказал Брайерс, читая последний е-мейл. – Тревор Симмс, тридцать один год, женат, имеет двоих детей и является совладельцем небольшой компании, занимающейся уходом за газонной травой. В прошлом году его бизнес принес меньше сорока тысяч долларов. Судя по всему, он был хорошим парнем: тренировал команду дочери по софтболу и субботними вечерами стриг прицерковный газон. Жену зовут Колетт, тридцать три года, медсестра в больнице Стаффорд. У обоих нет приводов. А ещё Тревор несколько лет был волонтёром противопожарной службы».

«Значит, врагов у него не было», – сказала Макензи.

«Похоже, что нет. Мне кажется, что убийца выбирает жертв случайным образом».

«Что лишь усложняет нам задачу, не так ли?» – добавила Макензи.

«Да. В девятнадцати случаях из двадцати найти мотив для убийств и самого убийцу удаётся в течение недели. Без мотива или логики расследование превращается в «угадайку».

Макензи не любила гадать и ненавидела все игры, в которых нужно было что-то отгадывать. Ей нужна была логика, ей нужны были факты. И тот факт, что за такой короткий промежуток времени им удалось узнать так много о жертве, заставлял её думать, что они работали более эффективно, чем утверждал Брайерс.

Через восемь минут они прибыли к дому Симмсов. На часах было 10:18 вечера. Полицейских машин видно не было, и Макензи подумала, что за исключением офицера полиции или агента ФБР, которому не повезло быть первым, кто сообщил жене жертвы о его смерти, они станут единственными, кто пока успел с ней поговорить. Работая в полиции, Макензи несколько раз была в подобной ситуации и знала, что такие разговоры сильно выматывают в эмоциональном плане.

Они вышли из машины и направились к узкому крыльцу милого двухэтажного дома Симмсов. Стены дома нуждались в покраске, и крыльцо поскрипывало. Здесь стояли два кресла-качалки, а на полу лежало несколько детских игрушек. Дом выглядел по-деревенски очаровательно. В таком доме, скорее всего, жили люди, которые всегда вовремя платили по счетам, и на жизнь оставалось совсем немного.

Макензи позвонила в дверь, взяв опрос вдовы на себя, как ранее предложил Брайерс. До слуха сразу донеслось шарканье ног, когда кто-то бросился открывать дверь. Секунду спустя на пороге стояла блондинка в возрасте чуть за тридцать. Глаза её опухли и покраснели, она выглядела измотанной – и физически, и эмоционально. Макензи задумалась о том, сколько времени прошло между тем, как ей сообщили о смерти мужа и этой минутой, когда они появились у неё дома, чтобы задать свои вопросы. Очевидно, не более трёх часов.

Макензи должна была отдать должное Колетт Симмс. Приветствуя их, она изо всех сил старалась держать себя в руках. Макензи решила, что вдова лишь сейчас начала понимать, что случилось.

«Вы агенты?» – спросила она. Голос её охрип от криков и рыданий.

«Да, – ответила Макензи. – Я агент Уайт, а это агент Брайерс. Мы благодарим вас за то, что вы нашли время поговорить с нами».

Колетт кивнула, едва сдерживая слёзы: «Агент, с которым я говорила по телефону, сказал, что чем раньше вы поговорите со мной, тем больше шансов на то, что вы найдёте зацепку, которая выведет вас на того, кто его у-у-убил».

Она вдруг замолчала, впервые произнеся вслух, что её мужа убили. Она облокотилась о стену и всхлипнула. Макензи не колебалась. Она даже не взглянула в сторону Брайерса, не стала искать его одобрения. Она перешагнула порог и обняла Колетт Симмс, пытаясь утешить.

Она ничего не сказала, позволив Колетт поплакать у себя на плече. Макензи посмотрела на Брайерса, и он одобрительно кивнул. Чувствуя себя немного неловко, он тоже вошёл в дом, тихо закрыл за собой дверь и, медленно обойдя их, прошёл в коридор.

«Про… простите, – между всхлипами проговорила Колетт, – я до сих пор не могу… это принять…»

«Я понимаю, – сказала Макензи. – Мне очень жаль».

«Дети… мне пришлось позвонить маме, чтобы она их забрала. Они ещё не знают… они такие маленькие и…»

«Миссис Симмс, – начала Макензи, – вы пока им ничего не говорите, хорошо? Сейчас мне нужно поговорить с вами. Как вам сказал агент, чем раньше мы поговорим с вами, тем выше наш шанс на то, что мы найдёт того, кто это сделал. В разговоре агент упоминал о других жертвах?»

Колетт кивнула: «О молодых девушках на свалке».

«Всё верно. Возможно, мы имеем дело с серийным убийцей. Вы можете помочь нам его остановить прежде, чем он убьёт вновь. У вас может быть информация, которая поможет нам разобраться не только в деле Тревора, но в убийствах тех двух девушек».

Колетт медленно кивнула. Она вновь начала плакать, но на этот раз слёзы тихо текли у неё по щекам. Она пару раз всхлипнула. Когда Колетт села на диван и немного расслабилась, Макензи решила, что можно начинать с вопросами.

«Вы знаете, чем Тревор занимался вчера?» – спросила она.

«Всю прошлую неделю они с Бенджамином пытались раскручивать новый бизнес».

«Кто такой Бенджамин?»

«Совладелец бизнеса. Компания «Грин тим». Они занимались восстановлением и уходом за газонной травой».

«Бенджамин уже в курсе того, что произошло?» – спросила Макензи.

«Боже мой, нет. Я ему ещё не говорила. Я даже не подумала…»

Она замялась, и Макензи показалось, что сейчас снова начнётся истерика. Колетт в очередной раз показала свою стойкость, подавив рыдание и сконцентрировавшись на разговоре.

«Всё в порядке, – сказала Макензи, убедившись, что Колетт взяла эмоции под контроль. – У бизнеса были проблемы?»

«Не то, чтобы проблемы. Просто дела шли медленно. Компания никогда не приносила много прибыли, но Тревор подрабатывал ремонтом, и этим спасался».

«У Тревора были враги? – спросила Макензи. – Были недоброжелатели среди клиентов?»

Колетт улыбнулась и снова зашмыгала носом. Она взяла бумажный платок из стоящей рядом коробочки и промокнула опухшие глаза: «Нет, никаких врагов у него не было. Более того, я не думаю, что когда-либо слышала, чтобы он о ком-то плохо отзывался. У него было так много друзей… Он был хорошим человеком, вы понимаете? Всегда помогал окружающим или искал способы им помочь». Тут она замолчала, и по лицу прошла тень, словно она что-то вспомнила.

«О чём вы думаете?» – спросила Макензи.

«В прошлом году Тревор работал на грузовике и никак не мог сам его починить. Он даже сказал, что ремонтом делал только хуже. В итоге хозяин грузовика понёс пятьсот долларов убытка. Тревор отдал долг, но частями, и это выводило хозяина из себя. Однажды он пришёл к нам домой, прошёл в гараж на заднем дворе, где работал Тревор, и напал на него. Ничего серьёзно, он ударил его всего один раз, а потом начал раскидывать инструменты».

«Вы знаете, как зовут этого человека?»

«Лонни Смит».

«После этого случая вы ещё с ним встречались?» – спросил Брайерс.

«Нет. Тревор выплатил долг в течение трёх месяцев, а потом мы больше не виделись».

Минуту Макензи раздумывала над словами Колетт, а потом продолжила с вопросами: «Вы сказали, что последние несколько недель Тревор пытался раскрутить компанию. Вы знаете, что он для этого делал?»

Макензи услышала, как позади неё встал Брайерс, осматриваясь. Ей казалось, что он следил за ней, как на экзамене. На самом деле, её это не отвлекало. Она понимала, почему он это делает. Более того, благодаря такому отношению она с двойной тщательностью подбирала вопросы, которые собиралась задать.

«Они работали по нескольким направлениям, – ответила Колетт. – Они много звонили старым клиентам. Кроме этого, они вложили немного денег в адресную рекламу в интернете и вели рекламную компанию в Facebook. Вот что они делали. Когда в прошлом году дела пошли на убыль, они садились в рабочий грузовик и ездили по районам, торгуя вразнос».

Макензи посмотрела на Брайерса. Они обменялись взглядами, словно вдруг поняли что-то очень важное, а Колетт даже не обратила на это внимания. Она была поглощена собственными мыслями, глядя поверх их спин на кухонную стену. «Я должна сказать Бенджамину», – проговорила она.

«Миссис Симмс, – сказала Макензи, – а на этой неделе они объезжали районы?»

«Я не знаю», – рассеянно ответила Колетт.

Макензи заметила, что та о чём-то задумалась. Колетт было нелегко, и Макензи чувствовала вину за то, что в такой момент ей приходилось донимать вдову вопросами.

Она подошла к Брайерсу и наклонилась к нему, чтобы Колетт не слышала их разговор: «Нужно вызвать сюда офицера, чтобы он побыл с ней. Кто-то должен заняться похоронами. Она на грани… а когда очнётся от этого оцепенения, может стать ещё хуже».

Брайерс кивнул: «Ты абсолютно права. Давай заканчивай здесь, а я пока сделаю пару звонков».

«Попытайся также найти информацию о Лонни Смите», – предложила Макензи. Ей было странно давать указания Брайерсу, но, кажется, он был не против.

Макензи вернулась к Колетт Симмс. Она села рядом с ней на диван и, поколебавшись секунду, взяла её за руку:

«Благодарю вас, миссис Симмс. Вы нам очень помогли. Скоро сюда прибудут наши люди, чтобы помочь вам с приготовлениями и прочим».

Колетт молча кивнула. Она продолжала смотреть на дальнюю стену в кухне. «Бессмыслица какая-то, – сказала она. Голос Колетт звучал так, словно она говорила во сне. – Кто мог поступить так с Тревором? Он никогда не делал ничего плохого… не попадал в беду. Он не заслужил…»

Она замолчала. Макензи видела, как по щеке женщины потекла одинокая слеза. Она услышала голос Брайерса, говорящего по телефону в коридоре, и подумала, произвела ли информация, рассказанная Колетт, на него такое же впечатление, как и на саму Макензи.

Сьюзен Келлерман тоже занималась торговлей пищевыми добавками вразнос.

Очень может быть, что, пытаясь разрекламировать услуги своей компании по уходу за газонами, Тревор Симмс тоже делал поквартирный обход.

А потом она подумала о последней фразе Колетт: «Он никогда не делал ничего плохого… не попадал в беду».

Возможно, убийце не было нужды охотиться за своими жертвами. Они сами шли к нему.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Выходя из дома Колетт Симмс, Макензи не терпелось поделиться своей теорией с напарником. Более того, она была уверена, что у них была зацепка, подсказка, которая поможет сузить радиус поиска убийцы до нескольких кварталов. Она собралась уже сказать об этом Брайерсу, когда зазвенел его телефон.

Макензи вслушивалась в разговор, пока они садились в машину. Брайерс лишь то и дело повторял «да» и «ага». Макензи села за руль и вывела машину на дорогу. Брайерс в последний раз повторил «да», обращаясь к человеку по ту сторону телефонной линии, и затем завершил разговор. Он с улыбкой посмотрел на Макензи.

«Готова?» – спросил он.

«К чему?»

«Появились данные о Лонни Смите».

«Уже?» – спросила Макензи, искренне удивившись тому, как быстро Бюро умело искать информацию.

«Уже, – подтвердил Брайерс. – У него есть приводы, и один из них пятилетней давности включал девятимесячный срок в тюрьме за попытку похищения. Хочешь узнать, где его взяли?»

«Рядом со станцией Дюпон-Серкл?»

«Точно».

Поразительно, как они смогли связать эти случаи. Макензи чувствовала, как оба волнуются, но пока старалась сдержать собственный восторг. Меньше всего ей хотелось испортить всё излишним рвением.

«Хорошо, а как же зацепка с поквартирной торговлей? – спросила она. – Это ведь не может быть просто совпадением?»

«Ты и её не упустила из виду?» – спросил Брайерс.

«Упустить её было бы трудно».

«Даже не знаю, – задумчиво произнёс он. – Я видал в жизни странные совпадения». Секунду он колебался, а потом нахмурился. Былой радости уже не чувствовалось.

«Что такое?» – спросила Макензи.

«Думаешь, зацепка по Лонни Смиту – это тупик? – спросил он. – Прямо так сразу?»

«Я бы не стала утверждать этого, – ответила Макензи. – В сложившихся обстоятельствах её однозначно надо изучить».

«Но ты больше склоняешься к зацепке с поквартирной торговлей?»

«Да. Знаешь, мы можем всё быстро прояснить».

«Да? И как же?»

«Колетт сказала, что в поисках новых клиентов они ездили по районам на рабочем грузовике. Если Тревора похитили, и он так и не вернулся к машине…»

«Тогда неопровержимую улику мы найдём припаркованной на обочине дороги, и на крыле будет логотип «Грин тим», – закончил за неё Брайерс.

«В идеале, да. Мне кажется, нам будет полезно поговорить с его партнёром и узнать у него, в какие районы они ездили на этой неделе».

«Один разговор, две зацепки, – сказал Брайерс. – Так бы всегда».

«Ну, хорошо, – проговорила Макензи. – Куда сначала?»

«Никуда. У меня есть адрес Лонни Смита, и мы навестим его утром. По утрам потенциальные подозреваемые намного сговорчивее, чем когда их будят посреди ночи. Его дом примерно в сорока минутах езды от Академии, поэтому мы отправимся к нему рано утром, но не спозаранку. Завтра же, в конце концов, суббота. А пока я позвоню и попрошу, чтобы либо наш агент, либо офицер полиции поговорил с совладельцем «Грин тим». Может, так нам удастся узнать, куда вчера ездил Тревор. Когда район будет известен, отправим туда несколько машин, чтобы осмотрели окрестности в радиусе пяти миль и поискали грузовик с фирменной символикой. А если на самом деле речь идёт не совсем о грузовике, то я поищу информацию по госномеру, зарегистрированному на Тревора Симмса».

«Отличный план», – сказала Макензи.

«И вправду, – добавил Брайерс. – Знаешь, я бы на твоём месте не надеялся понапрасну до тех пор, пока не возьмём подозреваемого, договорились?»

«Да, я это понимаю».

Брайерс довольно кивнул и отправился в темноту, уже во второй раз за два дня покидая дом, в котором остался горюющий вдовствующий супруг.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Следующим утром Макензи встретила Брайерса на парковке у Академии, держа в руках стаканы с горячим кофе. Брайерс принёс ей временное удостоверение – пластиковую карту на ленте, которую Макензи повесила на шею.

«Я настаивал на том, чтобы тебе дали настоящее удостоверение, – сказал Брайерс, – но они не пошли на это. Уж очень серьёзно они относятся к этим документам».

«А зачем мне настоящее? – спросила Макензи. – Через двадцать восемь часов меня здесь уже не будет».

Она видела, что Брайерс пытался найти слова, чтобы подбодрить, но не мог. Не желая его смущать, Макензи села в машину и подождала, пока он не сядет рядом. Она вдруг вспомнила слова Эллингтона о том, что какое-то прошлое дело очень повлияло на Брайерса и изменило его. Даже сейчас, проработав с ним бок о бок почти два дня, она до сих пор не знала, что он был за человек.

Они выехали с парковки в 7:05 утра. Они едва успели до утренних пробок, к которым Макензи до сих пор ещё не привыкла. Здесь, в Округе Колумбия даже субботним утром было полно машин.

«Мы работаем вместе с Куантико и департаментом полиции Вашингтона, – сказал Брайерс. – Бенджамин Ворли, совладелец «Грин тим», дал нам два адреса, куда вчера должен был поехать Тревор. Адреса в миле друг от друга. В более криминальный район уже направлено несколько машин. Они ищут либо грузовик с логотипом «Грин тим», либо любой брошенный автомобиль с госномером, зарегистрированным на Тревора Симмса. Часам к десяти-одиннадцати должны быть первые результаты».

«Отлично».

«Более того, замдиректора МакГрат знает, что ты обнаружила эту зацепку, – сказал Брайерс. – Я лично сообщил ему об этом во время разговора вчера вечером. Ещё я рассказал ему, как тактично и эффективно ты допросила Колетт Симмс. Он не входит в число твоих преданных поклонников, но он был доволен».

«А он вообще кого-нибудь хвалит?» – спросила Макензи и в ту же секунду пожалела, что открыла рот. Она не хотела, чтобы напарник думал, что она сплетничает за спиной начальства.

Брайерс хихикнул и пожал плечами, не придав её замечанию никакого значения: «Себя, наверное».

Они ехали в утреннем потоке машин, которых становилось всё плотнее.

«Известно, кем сейчас работает Лонни Смит?» – спросила Макензи.

«Помощником сантехника, – ответил Брайерс. – До этого работал на складе, до этого – на лесопильне. Ни на одном месте не продержался больше трёх лет. Думается, что срок в тюрьме тоже не пошёл ему на пользу».

«После освобождения у него были проблемы с законом?»

«В его деле ничего нет, – сказал Брайерс, – но, как ты сама понимаешь, многое туда и не попадает».

Через двенадцать минут они были у многоквартирного дома, где жил Лонни Смит. Это был заурядный дом, не совсем убогий, но и представляющий собой ничего стоящего. Макензи последовала за Брайерсом, и они поднялись вверх по единственной лестнице, которая петляла по зданию и потом выходила на широкую пешеходную дорожку, как у мотелей. Они подошли к квартире 204, и Брайерс остановился.

Ему даже не пришлось стучать. Из двери торчали два листа бумаги. Это были официальные бланки. В шапке значилось название «Бруквью эпартментс». На первом бланке была написана фамилия Лонни, номер его квартиры и номер телефона домовладельца. На бланке было кратко написано о том, что Лонни задолжал арендную плату. Второй бланк говорил о том же самом, с той лишь разницей, что здесь отмечалось, что аренду он не платил уже четыре недели. Внизу листа чёрным маркером было написано: «ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ПЕРЕД ВЫСЕЛЕНИЕМ».

«Позвонишь по этому номеру?» – попросил Брайерс, указывая на телефон домовладельца.

Макензи кивнула, достала сотовый и набрала номер телефона. На третьем гудке трубку взяла женщина с противным голосом. У неё был лёгкий азиатский акцент, и голос казался уставшим.

«Бруквью эпартментс», Ким, здравствуйте».

«Здравствуйте, – ответила Макензи. – Меня зовут Макензи Уайт. Я являются консультантом ФБР в деле, которое привело меня в квартиру одного из ваших квартиросъёмщиков».

«Не удивительно, – с горечью ответила Ким. – О ком идёт речь?»

«О Лонни Смите. Мы с напарником стоим у его двери и смотрим на уведомление о выселении».

«Если вы его найдёте, заберите у него тысячу сто долларов, что он мне должен, хорошо?»

Не обращая внимания на злость в голосе собеседницы, Макензи продолжила: «Как давно он съехал?»

«Минимум шесть недель назад, – сказала Ким. – Квартиру он снимал в течение четырёх лет. С оплатой он всегда задерживал: когда на день – два, когда на две недели. Но в прошлом месяце, когда я пришла за деньгами, его не было дома. Он не отвечает на мои звонки и не открывает дверь. Я позвонила в электрическую компанию, и там мне сообщили, что шесть недель назад он обратился к ним с просьбой отключить свет».

«Понятно, – сказала Макензи. – Спасибо за помощь».

«Пожалуйста. Надеюсь, вы найдёте этого подонка».

Макензи повесила трубку и вместе с Брайерсом спустилась вниз по лестнице. «У тебя есть телефон и имя сантехника, у которого он работал?» – спросила она.

«Есть. Сейчас перешлю тебе е-мейл».

Он сделал это к моменту, когда они дошли до машины. Брайерс сел за руль и как раз выезжал на шоссе, когда Макензи разговаривала по телефону с владельцем «Пайпворкс пламбинг». Она снова с удовольствием отметила, как быстро работает машина Бюро по поиску нужной информации. По сравнению с тем, что она видела в Небраске, это было почти волшебство.

Когда в телефонной трубке раздался голос управляющего сантехнической компанией, Макензи сначала представилась и потом рассказала ему всё то, что уже говорила Ким из «Бруквью эпартментс». Реакция владельца была схожей.

«Не очень удивлён, что его ищут органы правопорядка», – сказал он.

«Почему?» – спросила Макензи.

«Он всегда казался подозрительным, но мне нужен был помощник, и он работал до седьмого пота. Месяц назад он позвонил и сказал, что увольняется. Ничего не объяснил. Судя по голосу, он был пьян. Меня это не удивило… Вы видели его резюме? Когда я позвонил его бывшим работодателям, они предупредили меня, чтобы я не рассчитывал, что он задержится у меня надолго».

«Он съехал с квартиры, в которой жил, – сказала Макензи. – У вас есть предположения о том, куда он мог уехать?»

«Он попросил меня перевести его зарплату на адрес в Южной Каролине. Больше я ничего не знаю».

«Вы случайно не сохранили этот адрес?»

«При себе его у меня нет».

«Вы можете выслать его по электронной почте? Я дам вам адрес».

Макензи продиктовала свой е-мейл и уже через десять минут получила адрес в Каролине. Она передала Брайерсу разговор с владельцем фирмы, говоря медленно, чтобы самой ещё раз всё обдумать.

«Что скажешь?» – спросил Брайерс.

«Думаю, мы можем его исключить», – сказала Макензи.

«А ты не находишь его внезапное исчезновение очень удобным?»

«Над этим, конечно же, стоит подумать, – заметила она, – но нужно обратить внимание вот на что. Во-первых, у Лонни проблемы с привязанностью. Он не задерживается надолго ни на работе, ни в городе. А это расходится с мотивацией и настойчивостью, которые нужны для того, чтобы похитить человека, держать его какое-то время в заложниках, убить его, а потом через несколько часов избавиться от тела, выкинув на свалку. У нас тут два разных типа личности. Наш убийца ни за что бы не ехал, не получив заслуженную зарплату. Тот факт, что Лонни попросил переслать деньги в Южную Каролину, наталкивает меня на мысль о том, что он уехал уже давно, и в городе его нет как минимум месяц».

«Разумные выводы, – сказал Брайерс. – Я с тобой согласен. И всё же его исчезновение вслед за произошедшим, а также связь с Тревором Симмсом делают его главным подозреваемым. Нужно сообщить в отдел о находках, дать всю информацию, и пусть работают. Они найдут его нынешнее место жительства, возможно, также поговорят с тем, кто был вовлечён в попытку похищения. Хорошая новость для нас в том, что мы к этой работе не будем иметь никакого отношения, пока не появится неопровержимое доказательство, связывающее Смита и эти убийства».

«Думаю, не появиться», – сказала Макензи.

«Тоже так считаю».

«А что делать нам?» – спросила она.

«Пока ждать. Очередной тупик. Вернёмся в офис и снова пройдёмся по документам дела. Ты сегодня свободна?»

«Сегодня суббота. Я хотела бы как можно более продуктивно потратить имеющееся в моём распоряжении время. Я думаю, я буду дома просматривать дела».

«Кажется, ты расстроена».

«Я считаю, что сидеть сложа руки и пытаться разгадать загадку по материалам дела – это пустая трата времени, – ответила Макензи. – Нам лучше вернуться на место преступления и проверить, может, мы что-то упустили».

«Тебе кажется, ты что-то упустила?» – спросил Брайерс.

«Нет».

«Вот и я так думаю. Существуют другие подразделения, которые занимаются разбором улик вроде частиц волос или отпечатков пальцев. Пока у нас не было ничего. Мы с тобой ведём это дело… и должны всегда быть наготове. Иногда это подразумевает просиживание штанов в офисе за просмотром фотографий и чтением отчётов. Боюсь, это часть нашей работы».

«А как же то, что у меня осталось совсем мало времени?»

«Обычно это не является частью нашей работы, – признал Брайерс, – и я постараюсь сделать всё возможное, чтобы мы использовали его как можно более продуктивно. Должен сказать, что ты оказалась в дерьмовой ситуации, ведь они могут выгнать тебя из Академии, лишив шанса осуществить мечту… Это неправильно».

«Спасибо», – сказала Макензи.

Было приятно услышать слова поддержки, только от них было мало проку. Макензи уставилась в окно на загруженную машинами трассу, гадая, могла ли эта суббота стать её последним днём в роли курсанта.

Кроме этого, она думала о том, где сейчас мог быть убийца, и каковы были его планы на выходные.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Он всё время думал о грузовике, о чёртовом грузовике, о котором он совершенно забыл, когда в дверь постучал продавец газонов. Он напал на мужчину уже секунд через тридцать, а потом оттащил его в пристройку под аккомпанемент жуткого материнского кашля и шума телевизора.

Он вспомнил о грузовике только после того, как надёжно спрятал заложника в подполе. Продавец газонов должен был как-то попасть к его дому. Скорее всего, он приехал на машине с фирменной символикой, потому что так лучше для продвижения бизнеса. Он взглянул на папку, которая выпала из рук мужчины в ходе непродолжительной борьбы, и прочитал название фирмы на корешке переплёта: «Грин тим».

Он вернулся в подпол как раз тогда, когда мужчина начал приходить в себя. Он дважды с силой ударил его по голове, и тот снова потерял сознание. Потом он вытащил тело на свет и ощупал карманы в поиске ключей. Они лежали в переднем кармане брюк. После этого он вернул жертву в подпол, проследил, чтобы дверь была надёжно заперта, и вышел из пристройки. Вернувшись в дом, он сказал матери, что скоро вернётся и потратил следующие сорок пять минут на осмотр района в поисках грузовика или минивена с той же надписью «Грин тим», что он видел на обложке папки.

Он нашёл машину в двух кварталах от дома и открыл дверь ключом, найденным в кармане продавца. Он быстро забрался внутрь и завёл двигатель. Прежде чем сорваться с места, он внимательно осмотрел салон машины. Там он не нашёл ни компьютера, ни планшета, но зато нашёл ежедневник. Он открыл его на сегодняшней дате и увидел, что продавец отмечал там все остановки, что делал за день.

Он вырвал страницу, скомкал лист и засунул его в карман. Затем он вывел машину на дорогу и поехал на восток. Он не знал точно, куда направляется; он просто хотел, чтобы грузовик оказался как можно дальше от его дома. Он терпеть не мог, когда что-то шло не по плану, но в то ж время знал, что решение подобных проблем позволяло сохранить остроту ума. А если учитывать природу его необычного хобби, острота ума была для него очень важна.

Он остановил машину полчаса спустя, припарковав грузовик на свободном месте у Burger King. Он запер дверь, забрал ключи и пошёл прочь. Казалось, будто гора свалилась с плеч. Через пять минут он дошёл до ближайшей автобусной остановки и сел на первый автобус, идущий к дому.

На всё это ушло чуть больше полутора часов времени. Он зашёл в дом. Внутри царила тишина. Телевизор в комнате матери молчал, и по дому разносился её храп. Она будет спать до двух часов дня, значит, у него есть время разобраться с продавцом газонов, спрятанным в подполе.

Там он и провёл остаток дня. Он сидел и слушал сдавленные крики и мольбы мужчины. Он знал, что мать эти крики не услышит. Когда он только сооружал пристройку, то провёл хорошую звукоизоляцию, уже тогда зная, для чего будет её использовать. Подпол был небольшой дырой в стене пристройки, но он идеально подходил для своих целей. Особо тратиться на оснащение не пришлось: он приобрёл самую обычную изоляцию и прочный замок для двери, вот и все траты.

Он слушал мольбы мужчины почти час. Через какое-то время приглушённые стоны стали напоминать жужжание потолочного вентилятора или приятное постукивание кондиционера, включившегося посреди ночи. В скором времени ему надоело это слушать, и он едва мог скрыть волнение, предвкушая грядущее.

Зная, что ему предстоит важная миссия, он медленно достал из-под кровати бейсбольную биту. Потом он открыл дверь в подпол, вошёл внутрь, пригнувшись, и раз и навсегда заставил мужчину замолчать.

Это было два дня назад. Он знал это благодаря календарю с обнажённой моделью, висящему на стене в спальне. У рыжей мисс Сентябрь была маленькая грудь и шикарные ноги. Он отметил четверг (поставил маленькую *) и отмечал небольшой чёрточкой каждый последующий день. Только так он мог знать, когда заканчивался один день, и начинался другой. Иногда он забывал, какой сегодня день, и что он делал днём ранее. Но он знал, что пометка на пятнице означала, что в тот день он отвёл кого-то в подпол, а значит, той же ночью отвёз тело на свалку.

Получается, сегодня была суббота. Он достал телефон и открыл календарь матери. Он уже давно синхронизировал их календари, но она этого не знала. Так он мог быть в курсе, когда к ней приходят надоедливые продавцы, толкающие бесполезный хлам. Он увидел, что сегодня должен был прийти коммивояжёр из компании «Натуральные лекарства для здоровья».

Он набрал название в строке поиска Google и увидел, что это была небольшая компания, владелицей которой была женщина. Она вела дела из дома. На своём претендующем на оригинальность вебсайте она часто повторяла, что вела бизнес, не выходя из гостиной, занимаясь в свободное время написанием романа, который станет следующим американским бестселлером. Исходя из этого, он сделал вывод, что у неё не было сотрудников или какой-либо электронной базы, по которой можно проследить, чем она будет заниматься после визита к ним. Это делало её идеальным кандидатом.

Он удалил запись из календаря матери и быстро прошёл в её половину дома. Он шёл по коридору, оглушённый шумом одного из утренних теле-шоу, которые она смотрела. Он постучал в дверь, услышал, как она заёрзала на кровати в поисках пульта управления, и затем шум стих.

«Да?» – спросила мать низким хриплым голосом.

Он приоткрыл дверь, даже не заглянув внутрь. «Я решил перекусить, – сказал он. – Ты что-нибудь хочешь?»

Он знал, что она ответит положительно и попросит принести ей этот отвратительный пудинг в чашечках, тапиоку. Она съедала по четыре порции в день, и в кладовой всегда стояла коробка этой гадости.

«Спасибо, сладкий, – сказала мать. – Было бы неплохо, если бы ты принёс мне пудинг. А ещё сок».

«Без проблем».

Он закрыл дверь и прошёл на кухню. Он открыл чашечку с тапиокой и налил в стакан апельсиново-ананасовый сок, который она обычно пила литрами. Затем он опустил руку в карман и достал три таблетки Сонната, которые взял из своего запаса. В прошлом году, когда у него были проблемы со сном, ему прописали курс Сонната. Тогда он принял лишь четыре таблетки, потому что ему не понравилось, что на утро после приёма он чувствовал себя, как пьяный. Он не стал выкидывать таблетки, зная, что однажды они пригодятся ему, чтобы расправиться с матерью.

Он аккуратно раскрыл капсулы и высыпал белый порошок в пудинг. Затем он перемешал его, чтобы порошок растворился в еде. Он подождал минуту, чтобы матери не показалось, что он куда-то спешит, и понёс еду к ней в комнату. Когда он вновь постучал, она больше не уменьшала громкость телевизора, а просто прокричала, чтобы он вошёл, а потом с нежностью погладила его по руке, когда он поставил сок и пудинг на прикроватную тумбочку.

Он сумел не смотреть на мать, пока был в комнате. Она была отвратительна. Глядя на то, во что она превратила себя, ему становилось тошно. Он помнил, какой стройной и красивой она была в его детстве, и не мог понять, что же с ней случилось. Отчасти во всём виноват был отец, но с другой стороны, не отец пичкал её нездоровой едой последние двадцать пять лет. Его отец был жалким подобием человека и натворил немало глупостей, но он не имел никакого отношения к тому, что мать набрала больше ста килограмм.

Он прошёл в пристройку и присел на край кровати. Он посмотрел туда, где заканчивалась комната, и начинался подпол, встроенный в стену на манер тайника. Потом он посмотрел на часы. Было 10:05. Встреча с женщиной из «Натуральных лекарств для здоровья» была назначена на 11:30.

Ему нечем было себя занять на оставшееся время и нечего делать, чтобы успокоить сжигающую изнутри жажду.

Поэтому он просто смотрел на вход в подпол и фантазировал о том, какой может быть его следующая жертва. Она будет кричать? Будет молить о пощаде и предлагать секс? Или она просто будет рыдать?

Ему было всё равно. Главное для него было заполнить пустоту, удовлетворить нужду. Страшное открытие заключалось в том, что ему не хотелось пока удовлетворять нужду полностью.

Раньше ему хватало одной жертвы. Он убивал одного человека, и жажда проходила. Одной жертвы хватало на несколько месяцев. Но сейчас, после убийства женщины по имени Шанда Эллиот, ему было всё мало. Он должен был заглушать желание, иначе голоса снова его одолевали… Они напоминали ему о неудачнике отце и о том, что тот с ним делал.

«Тебе же это нравилось, да? – говорили голоса. – Тебе это нравилось, и ты расстроился, когда он ушёл… ведь ты больше не был его любимым мальчиком».

«Заткнитесь», – сказал он, обращаясь в пустоту комнаты. Он нервничал, и его мутило от одной мысль, что голоса могут вернуться.

Он должен был сделать так, чтобы они не возвращались. Ради этого он готов был на всё… включая новые смерти, которые помогут заглушить растущий внутри голод.

Для того чтобы голоса пропали, он готов был убить кого угодно. Он бы убил всех,… уничтожил весь мир ради минуты спокойствия.

Он посмотрел на часы. Она будет здесь через восемь минут.

Он потерпит. Сумеет сдержать жажду ещё восемь минут.

А если нет… На этот случай у него оставалась мать.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Макензи провела субботу дома, углубившись в изучение материалов дела. За всё время она говорила с Брайерсом лишь однажды. Разговор был коротким – он позвонил, чтобы сообщить ей последние новости. Небольшая группа агентов находилась в активном поиске Лонни Смита, но пока безуспешно. От местного управления полиции поступила информация о том, что грузовик Тревора Симмса был обнаружен на парковке у Burger King и эвакуирован. В данное время он находился на штраф стоянке, и над ним работала группа криминалистов, но пока ни одной улики не обнаружила. Единственное, что удалось найти, это то, что страница с записями на четверг была вырвана из ежедневника Тревора.

Именно об этом ежедневнике думала Макензи, сидя за крошечным кухонным столом, слушая музыку и попивая пиво. Она изучала материалы в папках, фотографии жертв и снимки со свалки, и изучать их было одно удовольствие – настоящие произведения искусства.

Она думала о том, мог ли Брайерс раздобыть для неё ежедневник жертвы. Наличие вырванной страницы говорило о том, что убийце не чужда логика. Макензи также предположила, что на парковку к ресторану машину пригнал тоже он, чтобы она не привлекла ФБР к его дому.

Она пыталась представить себя на месте убийцы, избавляющемся от такой обличающей улики. Он не оставил никаких следов, а это значит, он действовал не только осторожно, но и спокойно. Выходит, он не испытывал никаких угрызений совести по поводу случившегося. Он не паниковал и не ленился. Не сожалея о содеянном, он, тем не менее, отогнал грузовик и вырвал страницу из ежедневника, что явно говорило о том, что он отлично понимал, что делает. Тот факт, что он избавлялся от тел на свалках (федеральных свалках, в этом случае), указывал на то, что он также понимал, что оставь он их у себя хоть на какое-то время, это может испортить все его планы. Умышленное убийство без сожаления говорило о наличии психологических проблем. Если она права, то убийца совершал преступления без какого-либо явного мотива, а исключительно ради удовольствия.

С этой мыслью Макензи ещё раз прошлась по фотографиям с места убийств. Беспокойство росло. Поймать хладнокровного и умного убийцу будет сложно, потому что со временем он станет лишь более жестоким и методичным в своих преступлениях.

«Может, – подумала она, допивая пиво, – его подведёт именно методичность».

Она читала документы, когда зазвонил телефон. Она тут же бросилась к нему, думая, что звонит Брайерс. Но звонил незнакомый номер. Она с опаской поднесла телефон к уху, предполагая, что это Зак звонит с другого номера, надеясь, что так сможет с ней поговорить. Однако, судя по коду, звонили из Округа Колумбия, а значит, это был не он.

«Алло».

«Привет, Макензи. Как дела?»

«…Хорошо. Кто это?»

«Это Колби Стинсон».

«Ой… прости. Я тебя не узнала по голосу, а номер твой у меня не записан».

«Не извиняйся. Я подумала, что, зная тебя, найду тебя дома в субботу вечером».

«Меня так легко раскусить?» – подыграла Макензи, не желая говорить, что помогает с расследованием дела.

«Пошли выпьем», – предложила Колби.

«Даже не знаю. Мне что-то не хочется пить», – конечно, это была ложь. Она только что допила пиво и хотела сохранить трезвость ума на случай, если позвонит Брайерс и срочно её вызовет.

«Ладно, – сказала Колби. – Пошли посмотришь, как я буду пить».

Макензи посмотрела на лежащие на столе материалы дела. Она знала их вдоль и поперёк, проведя за изучением записей весь день. В следующую пару часов она явно не выудит из них ничего нового. Кроме этого, общение с людьми может как-то скрасить её последние двадцать четыре часа пребывания в Куантико.

«Это я могу, – ответила Макензи. – Где и во сколько встретимся?»

Они договорились о месте, но, даже закрыв и отложив папки, Макензи могла думать только об их содержимом. Она мысленно перебрала всё, что знала, пытаясь сделать логический вывод.

Скорее всего, наш убийца – мужчина с психологическими проблемами и высоким интеллектом. Он держит жертв в чём-то, напоминающем деревянный ящик, покрытый изоляцией. Мотива нет. Убийство ради убийства. Пока все жертвы приходили к нему сами, и ему не нужно было искать их самому.

Картина вырисовывалась не совсем радужная, но для начала неплохо. Она размышляла над ней, пока выходила из квартиры в надежде вернуться к нормальной жизни.

Она встретилась с Колби в небольшой закусочной в двух кварталах от Академии. Закусочная была знаменита своими сочными и жирными бургерами, но Макензи больше всего нравились местные омлеты. Она как раз заканчивала один из них, когда вошла Колби. Они болтали ни о чём, и Макензи немного завидовала подруге. Не вдаваясь в подробности, та заявила, что на лекции по составлению психологических портретов познакомилась с парнем, и весь сегодняшний день они провели в постели.

Макензи пыталась вспомнить, когда в последний раз у неё был секс. Это было примерно пять месяцев назад. Это был короткий и неудовлетворительный секс с Заком. Макензи подумала о том, что у неё есть все шансы превратиться в карьеристку, которой нет дела до мужчин. Хотя, если взять во внимание неприличные мысли, которые в последнее время вызывал у неё Эллингтон, в это было трудно поверить. Ещё она знала, что Гарри был бы не прочь её выручить, если бы она дала ему шанс.

«Когда моё время работы над делом закончится, и МакГрат выгонит меня из Академии, именно к Гарри я пойду плакаться в жилетку», – подумала она.

За разговором Макензи старалась внимательно слушать Колби, то и дело кивая и вставляя нужные реплики в нужное время, хотяпо-настоящему слушать подругу она начала только к концу ужина. То, как Колби решила завершить разговор, не могло пройти без внимания.

«Послушай, – сказала она, – я даже не знаю, как лучше сказать, но считаю, что сказать должна, ведь мы же вроде как подруги, да?»

«Вот дерьмо, – сказала Макензи, – у нас, что, опять какая-то серьёзная нерешённая проблема?»

«Не совсем».

«Но что-то серьёзное, да?»

Колби пожала плечами, давая понять, что хватит вопросов. «Все курсанты знают, что ты помогаешь агенту Брайерсу с расследованием, – сказала она. – Конечно, все тебе завидуют. Некоторые слухи, что ходят по кампусу, довольно грязные».

«Всё так плохо?» – спросила Макензи. Она начинала злиться и была этому даже рада. Лучше злиться из-за сплетен, чем каждый день жалеть себя.

«Благодаря делу «Страшилы» ты стала кем-то вроде второсортной знаменитости. Народ шепчется о том, что ты мнишь о себе невесть что, раз не ходишь на лекции и практики. Ещё ходят слухи, что ты спишь с Брайерсом и поэтому получила работу».

Макензи не смогла сдержать смех: «Сплю с Брайерсом? Какая нелепица».

«Ну, говорят, что с кем-нибудь ты точно спишь. Сразу говорю, я этим слухам не верю».

«А чему веришь?» – спросила Макензи.

Колби на мгновение задумалась, а потом ответила: «Я думаю, что ты оказалась здесь благодаря способностям, что помогли тебе взять «Страшилу». Ещё я знаю, что бывший напарник Брайерса теперь где-то перебирает бумажки, сама не знаю почему. Брайерсу нужен был новый напарник, и начальство решило вместо того, чтобы искать его среди агентов, попытаться в целях эксперимента назначить ему в помощники одного из самых многообещающих курсантов».

«Мне очень нравится твоя теория», – заметила Макензи.

Колби улыбнулась: «Да и к тому же она не лишена смысла. Я всеми руками за то, чтобы спать со старичками, но Брайерс меньше всего подходит на роль «папика».

«Поверь мне, так и есть».

«А как насчёт старичков… ты как, за или против?»

Макензи покачала головой: «Брайерс для меня слишком стар. Всему есть предел».

Было приятно поговорить на женские темы, пусть грязные слухи, ходившие среди её сокурсников, и омрачали беседу. Макензи вдруг поняла, что она была сама по себе, вроде отшельника. Видимо, сказывалось то, что единственный человек, с которым она проводила время, был её напарником на двадцать два года старше.

Над этим стоит задуматься после того, как завершится расследование, потому что даже сидя здесь и болтая с Колби о личной жизни, Макензи мысленно возвращалась к делу, пытаясь обрисовать психологический портрет убийцы.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Нужно было как-то убить полтора часа времени. Он вспомнил, как отгонял грузовик «Грин тим», гадая, забрал ли его к этому времени эвакуатор. Он очень на это надеялся. Если его искали, то местоположение грузовика собьёт их с толку. Полицейские были намного глупее, чем их рисовали в гламурных ТВ-шоу.

Вскоре часы пробили 11:00, а потом 11:15. Внутри нарастало знакомое волнение, это ощущение рвалось наружу и было схоже с сексуальным возбуждением. В 11:20 он вернулся в дом и на цыпочках прошёл по коридору. Дойдя до двери в комнату матери, он услышал её храп. Мать спала. Это был не обычный храп, а тяжёлое дыхание, которое по заверению врачей в конечном итоге приведёт к тому, что ей понадобится специальный аппарат, чтобы нормально дышать во сне.

Он прошёл в гостиную, сел на диван и стал бездумно листать какой-то журнал о еде, принадлежащий матери. Он не обращал внимания ни на текст, ни на картинки, думая лишь о той женщине, что была на пути к его дому. Ему было интересно, как будут звучать её мольбы через дверь подпола. Продавец газонов вёл себя, как ребёнок и был жалок. Женщины же, с другой стороны, даже звучали сексуально, когда плакали и молили об освобождении. Готовые пойти на всё, некоторые предлагали ему секс за свободу.

Он никогда не прикасался к ним. Ему нравилось смотреть на женщин, особенно на тех, что изображались на календарях и в старых журналах, оставшихся после отца на чердаке и лежавших там уже много лет, но в целом он находил секс мерзким.

Стук в дверь отвлёк его от этих мыслей.

Он отложил журнал и медленно встал, не желая показаться нетерпеливым. Он глубоко вдохнул и улыбнулся, подходя к двери. Он пытался сдержать дрожь предвкушения. Взяв себя в руки, он открыл дверь.

Перед ним стояла ничем не примечательная женщина, хотя при хорошем освещении она могла бы показаться красивой. В руках у неё была холщёвая сумка, набитая книгами и образцами. Она приветливо улыбнулась и быстро заглянула в дом через его плечо.

«Здравствуйте, – сказала она. – Мэри дома?»

«Дома, – ответил он. – Заходите, я сейчас её позову».

«Спасибо», – сказала женщина и прошла за ним в дом. Он показался ей безобидным. Многие женщины так думают. Всё дело в его внешности: он не вызывал опаски, но и не был красив. Он был как все, обычный и незаметный. Он знал об этом ещё со средней школы и всегда пользовался этой особенностью в своих корыстных целях.

Когда женщина зашла в дом, он закрыл за ней дверь и прошёл в коридор. Пройдя до половины, он остановился и обернулся:

«Знаете, мне кажется, она сейчас спит».

«Может, мне вернуться позже?»

«Нет, не нужно, – сказал он, – сейчас подходящее время».

«Я…»

Он рывком выпрямил правую руку и ударил её в живот. Она задохнулась от неожиданности и согнулась пополам, тогда он схватил её за красивые каштановые волосы и оттянул их назад, заставив посмотреть себе в глаза. Женщина открыла рот, чтобы закричать, но вдруг что-то в её взгляде изменилось. Вместо того чтобы кричать, она резко замахнулась левой рукой.

Её локоть угодил ему между ног. Невыносимая боль сбила с ног. На долю секунды он подумал об отце и о том, как тот называл его своим любимым мальчиком. Эти воспоминания были связаны с похожей сильной болью.

Боль и образ отца помутили сознание, и он выпустил волосы женщины из рук. Она быстро поднялась на ноги, но вместо того, чтобы бежать, с силой ударила его в живот. Задыхаясь, он упал на четвереньки и тогда заметил, что женщина бросилась прочь.

Холщёвая сумка упала на пол, рассыпав образцы и глупые книжки. Он ударил по ним рукой, издав сдавленный крик боли. Женщина уже добралась до двери и пыталась её отпереть.

Пытаясь справиться с болью, он проглотил её, как горькую пилюлю, от чего его начало мутить. Он поднялся на ноги и кинулся вслед за женщиной. Бросившись вперёд, на пару секунд он ощутил чувство невесомости. Женщина открыла дверь. В комнату ворвалось субботнее солнце.

Всем весом он обрушился ей на ноги. Она запнулась и сильно ударилась головой о косяк. Её правая рука оказалась за порогом, и она пыталась зацепиться пальцами за доски крыльца. Он схватил её за плечо и потянул в дом, откинув на пол. После удара о косяк она была немного заторможена, но всё равно не оставляла попыток подняться на ноги.

Она встала на крыльцо, а потом начала, шатаясь, спускаться по бетонным ступенькам.

Он смотрел на неё во все глаза. Не успел он ничего подумать, как на смеси страха и гнева бросился за ней следом. Выскочив из двери, он оттолкнулся от крыльца и налетел на женщину тогда, когда она дошла до начала лестницы.

Оба повалились на землю. Он насел на неё сверху, а она продолжала ползти по разбитой дорожке, бегущей по двору.

Она всхлипывала от боли и пыталась высвободиться. Он ударил локтем ей по пояснице, а затем медленно поднялся на ноги. Быстро оглядевшись, он понял, что на этот раз ему крупно повезло: никто не гулял с собакой и не проезжал в машине.

Он снова схватил женщину за волосы и так поднял её с земли на ноги. Она тихо вскрикнула, и он сжал ей горло свободной рукой. Она поняла, что ей не спастись, и понемногу перестала сопротивляться. Почти бегом он направился обратно в дом, не отпуская волос, не убирая руки с шеи. Оказавшись внутри, он бросил её на пол, и она едва ли сдвинулась с места. Он наклонился ближе и почти ласково провёл рукой по её щеке, шее, груди, бёдрам и коленям.

С улыбкой на лице он подхватил её подмышки и потащил в пристройку позади дома. Его тёмный подпол был снова пуст, и он слышал, как тот молил о новом постояльце.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Когда Макензи приехала на свалку, было чуть больше восьми часов утра. Это была та же свалка, на которой обнаружили тела первых двух жертв, и ей стало не по себе от того, как хорошо она уже знала это место. Она остановила машину рядом с другими и огляделась. Здесь было несколько работников свалки, с которыми общались два агента. Рядом стоял Брайерс и говорил по телефону. Заметив Макензи, он жестом подозвал её к себе.

Она вышла из машины и быстро подошла к нему. В конце разговора она услышала, как Брайерс просто сказал: «Да, сэр. До встречи».

Затем он обратил всё своё внимание на Макензи: «Ты быстро».

«Я как раз ехала в тренажёрный зал, когда ты позвонил».

«Рад, что ты здесь», – сказал он.

«Ты сказал, нашли ещё одно тело?»

«Да, – ответил Брайерс. – Женщина. Труп ещё не увезли, так что можешь взглянуть на него сама».

Макензи хотела взглянуть, но не хотела показаться навязчивой. Она пошла за Брайерсом, поднялась на небольшую возвышенность, а потом спустилась к мусорным контейнерам. Тело жертвы лежало в том же баке, что и тело Сьюзен Келлерман. Не говоря ни слова, оба подошли к зелёному контейнеру и заглянули внутрь.

Секунд пять Макензи смотрела на тело, не моргая, потому что не могла поверить, что оно реально. На него невозможно было смотреть без боли: безжизненное и бледное, оно было покрыто обёртками от конфет, старыми фильтрами для кофе, кусками картона и другим мусором.

На лбу жертвы имелась царапина. Она была свежей и не успела затянуться. Слева на шее виднелся свежий синяк. Жертва была полностью обнажена и лежала поверх мусорной кучи.

«Это ещё не всё», – заметил Брайерс.

«А что ещё?» – спросила Макензи.

«Сюда едет МакГрат. Он в бешенстве. Я даже хотел звонить тебе, чтобы сказать, что лучше тебе сюда не приезжать, но просто не придумал, что бы я мог ему тогда сказать».

«О чём ты?»

«Он взбесится, увидев тебя здесь, – пояснил Брайерс. – Но я решил, что будет ещё хуже, если тебя здесь не окажется. Он дал тебе сорок восемь часов, поэтому у тебя есть право находиться на месте преступления».

«Что бы я ни сделала, он всё равно будет недоволен», – сказала Макензи.

«Всё верно».

«Погода тоже играет против нас, – заметил Брайерс, указывая на небо. – Судя по этим серым облакам, через час польёт дождь».

«Судмедэксперты уже на месте?»

«Нет, приедут минут через десять. Час назад нам позвонил работник свалки. С ним сейчас разговаривают наши агенты. С таким молниеносным развитием событий, это расследование стало приоритетным для Бюро».

Эти слова помогли Макензи понять, какое это было громкое дело. Каким-то невероятным образом она оказалась по уши в нём замешана. Глядя на безжизненное тело женщины – четвёртой жертвы серийного убийцы, – она начала думать, что, возможно, МакГрат был прав. Возможно, ей не стоит быть здесь.

«Пока не прибудут медики, мы не можем двигать тело, так?» – спросила Макензи.

«Ага».

«Может, удастся найти что-нибудь у забора?» – предположила она.

«Попробуй, но не забывай, что в прошлый раз нам это совсем не помогло».

В его голосе слышалось раздражение, но Макензи предпочла не обращать на это внимания. Для Брайерса, как для её (официального) напарника, ситуация тоже была не из лёгких. Макензи это отлично понимала, но времени на сострадание у неё не было.

Она спустилась с возвышенности туда, где невысокий сетчатый забор отделял территорию свалки от федеральной трассы. Она была на полпути с холма, когда по дороге промчалась машина. Она резко затормозила в паре сантиметров от припаркованной машины Макензи. Из машины вышел МакГрат. Не теряя ни секунды времени, он вошёл в ворота и направился прямо к ней.

Остановившись совсем близко, он, в принципе, не выглядел разгневанным. Он выглядел так, как выглядит любой человек, сгибающийся под грузом ответственности. Макензи просто не повезло попасться ему на пути.

«Мисс Уайт, – сказал МакГрат как можно спокойнее, – эта смерть сильно меняет всё дело. Убийца действует быстро, и через несколько часов все ресурсы Бюро будут направлены на его поиски. Чем больше людей будут вовлечены в расследование, тем сложнее для нас будет держать в тайне ваше участие».

«Я понимаю», – сказала Макензи. Она чувствовала злость и разочарование, но всё ещё не понимала, куда он клонит. В конце концов, дело же не в ней… дело в поиске убийцы. Ей стало немного стыдно от того, что она позволила собственным амбициям выйти на первый план.

«Тем не менее, – продолжил МакГрат, – я человек слова. Я дал вам сорок восемь часов. По моим подсчётам у вас в запасе осталось двадцать два. Всё же вам нельзя находиться здесь. Я поручаю вам поговорить с семьёй жертвы».

«Но, сэр, я могу быть здесь полезна и…»

«Это не обсуждается, – сказал он. – Через две минуты вас не должно здесь быть. Мне плевать, куда вы поедите, просто уезжайте отсюда. Я прослежу, чтобы агент Брайерс дал вам контактные данные семьи жертвы, как только мы узнаем, кто она. Это всё, что я могу для вас сделать».

Макензи понимала, что должна следовать приказу. МакГрат протягивал ей ветвь мира, позволяя и дальше участвовать в расследовании дела, которое с каждым днём становилось всё серьёзнее; поэтому ей нужно было не привлекать к себе внимания, чтобы и дальше заниматься поиском убийцы.

«Да, сэр», – сказала Макензи. Она едва заметно кивнула головой и направилась к воротам и своей машине. Она не оглядывалась, а просто дошла до машины и открыла дверь. Среди толпы людей, собравшейся на свалке, она глазами нашла Брайерса. Он смотрел на неё, и она с благодарностью отметила, что выглядел он расстроенным и разочарованным.

Быстро махнув ему рукой, Макензи села в машину, завела двигатель и сдала назад. Не успела она выехать на трассу, как на ветровое стекло упали первые капли дождя.

Она не собиралась возвращаться в квартиру, но и в спортивный зал идти не хотелось, потому что Макензи знала, что её в любой момент могут сорвать с тренировки. Учитывая, что сегодня было воскресенье, не стоило и думать, чтобы ехать в Академию и практиковаться в стрельбе. Макензи испытывала странное чувство: не то, чтобы она была недовольна, это, скорее всего, была смесь недовольства и подавленности.

Макензи решила заехать в Starbucks, там она заказала чёрный кофе и прошла к дальнему столику, где сидела, просматривая телефон и слушая, как дождь тихо барабанит по стеклу. Листая список контактов, она начала понимать, что же её так гнетёт. Ей было неприятно это признавать – неприятно эмоционально опускаться до уровня подростка, – но ей было одиноко.

Секунду глядя на имя Гарри в списке, она всё же решила нажать кнопку вызова. Приложив телефон к уху, она вслушивалась в гудки, пытаясь вспомнить, когда в последний раз звонила мужчине не по рабочему вопросу.

Гарри ответил после второго гудка. По голосу было слышно, что он устал, но изо всех сил старался это скрыть.

«Алло», – сказал он.

«Гарри… это Макензи».

«Да, мой телефон-всезнайка мне сообщил».

«Что делаешь?»

«Ничего особенного, – ответил он. В голосе звенело любопытство. Гарри пытался понять, зачем она позвонила. – Я думал, ты гоняешься за убийцей».

«Что?»

Секунду Гарри молчал, но потом признался: «Все знают, что ты помогаешь в расследовании».

«И всем известно, что это за дело?»

«Не знаю, – ответил он. – Знаю только, что я не знаю. Так значит… это правда?»

«Не могу ни опровергнуть, ни подтвердить», – сказала Макензи.

«А если я тебя напою? Тогда ты заговоришь?»

«Всё будет зависеть от того, что будем пить и как много, – сказала она. – Но если честно, всё так запутано».

«Что запутано?» – спросил Гарри.

«То, о чём я не могу говорить».

«Ох. Если ты не можешь об этом говорить, то зачем позвонила?»

«Я не знаю».

«Знаешь, я рад тебя слышать», – сказал Гарри.

Оба замолчали. Неловкость момента напомнила Макензи, почему она никогда не звонила парням. Ещё будучи подростком, она терпеть не могла подобные разговоры.

«Какие планы?» – спросила она. Вопрос прозвучал быстро и неожиданно, как отрыжка.

«На сегодня?» – спросил Гарри.

«Да, на день».

«Да никаких. А у тебя?»

«Пока не знаю. Но если я буду свободна, может, я получу обещанную выпивку?»

«Получается, ты хочешь, чтобы я был свободен на случай, если ты будешь свободна, – сказал Гарри. – Я всё правильно понял?»

«Грубо говоря, да», – со смехом ответила Макензи. Было странно слышать собственный смех, потому что она не находила в их разговоре ничего смешного.

«Это я могу», – сказал Гарри.

«Отлично. Тогда я позвоню».

«Если будешь свободна», – заметил он.

«Да, если буду свободна. Пока, Гарри».

«Пока», – с прежним любопытством в голосе ответил он.

От осознания того, что она пережила этот разговор, ей стало немного легче. Макензи надеялась, что всё получится, и они встретятся чуть позже. Её отношение к Гарри очень отличалось от его отношения к ней, но Макензи вдруг подумала, что было бы неплохо поцеловать его… ощутить его объятия и почувствовать себя желанной. До разрыва у них с Заком часто был секс, но она уже давно не чувствовала себя желанной.

Телефонный звонок вселил в её душу уверенность, и она продолжила листать список контактов, пока не дошла до слова «МАМА».

Палец снова завис над кнопкой вызова. Они с матерью не общались с тех пор, как она приехала в Куантико. Макензи сомневалась, чтобы мать это сильно заботило, но за последнюю пару недель чувство, что она должна была ей позвонить, медленно переросло в вину из-за того, что она этого не делает. Отношения Макензи с матерью и сестрой были натянутыми, но не было причины совсем вычёркивать их из жизни.

Она собралась нажать кнопку вызова, когда телефон зажужжал, и на экране высветилось имя «БРАЙЕРС».

Она быстро ответила. Минута размышлений о личном немного выбила её из рабочей колеи: «Привет, Брайерс».

«Привет, – сказал он. – Слушай… прости, что так получилось. МакГрат прав. Всё может превратиться в фарс».

«Я понимаю. Всё в порядке».

«Да? А по голосу не скажешь».

«Вы уже опознали жертву?» – спросила Макензи.

«Да. Я вышлю адрес СМС-кой. Жертву зовут Дана Мур, тридцать один год, не замужем. У меня есть данные её матери. Видимо, это вся её семья».

«Окей. Спасибо».

«С тобой всё хорошо?» – спросил Брайерс. Макензи вспомнила, каким разочарованным он выглядел, когда она уезжала со свалки. Его искренняя забота много для неё значила, и, по правде говоря, она начинала чувствовать себя намного лучше.

«Да, – ответила она. – Я дам знать, если разговор с матерью чем-то поможет».

«Буду ждать», – сказал Брайерс.

Макензи повесила трубку и взяла со стола кофе, направляясь к выходу. Частые капли мелкого дождя немного раздражали. Макензи услышала, как пиликнул телефон – Брайерс прислал адрес; и она посмотрела на экран.

У неё осталось всего двадцать часов, и нельзя было терять время. Более того, она хотела сделать всё как надо, вне зависимости от того, что думал МакГрат. Дождь продолжался, а Макензи села за руль, собираясь встретиться с третьим горюющим родственником за последние два дня.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Глория Мур находилась в состоянии шока, когда в её дом приехала Макензи. Ей было жаль пятидесятипятилетнюю женщину, но самой Макензи было легче вести беседу с ней, пока та находилась в состоянии шока и неверия, а не скорби и рыданий. Мать получила звонок, подтвердивший смерть дочери всего сорок минут назад, и, как казалось Макензи, ещё не до конца понимала, что произошло: она выглядела уставшей и сбитой с толку.

Она сразу пригласила Макензи войти, но шла по дому, как зомби. Они разместились в маленькой гостиной и секунд двадцать сидели в тишине. Потом Макензи поняла, что потребуется потрудиться, чтобы вывести Глорию Мур из ступора.

«Я понимаю, что сейчас вам непросто сконцентрироваться, – сказала она, – но любая информация, которую вы сможете мне дать, вероятно, поможет нам найти того, кто это сделал».

«Да, я понимаю», – ответила Глория. Она говорила безучастно и монотонно.

«У Даны были враги? Те, с кем она не ладила?»

«Не думаю, – сказала Глория. – Она была очень тихой, держалась особняком».

Макензи подумала о том, какие отношения были в семье Глории. Миссис Мур жила одна, в доме не было семейных фото, не было мужа. Возможно, Глория и из дочери Даны вырастила одиночку.

«В последнее время в её жизни что-нибудь поменялось? – спросила Макензи. – Может, у неё появилась необходимость общаться с разными людьми?»

Глория задумалась на минуту, а потом медленно закивала: «У неё как раз стало налаживаться с работой. Она работает дома и до последнего времени едва держалась наплаву. Но примерно два месяца назад дела пошли в гору, по-моему, благодаря рекламе в Facebook».

«Чем она занималась?»

«Продавала таблетки для похудения и витамины. Её компания называется «Натуральные лекарства для здоровья».

«У неё были сотрудники?»

«Нет. Только она. Она работала коммивояжёром. Люди звонили и назначали встречи. Иногда они встречались в кофейнях, а иногда она приходила к ним домой. Работа не очень увлекательная, но ей она нравилась».

В сознании Макензи что-то щёлкнуло, как будто ключ в замочной скважине. Коммивояжёр. Пусть Тревор Симмс не работал коммивояжёром, но ему пришлось ходить по домам, чтобы продвигать свой бизнес, и именно тогда его убили. А Сьюзен Келлерман? Разве её работа не была связана с поквартирным обходом потенциальных клиентов? Макензи проверила свои записи и подумала, что, вероятнее всего, нашла связь между убийствами.

Вдруг теория, которую они обсуждали с Брайерсом, начала казаться ей чем-то большим, чем просто теорией.

«Вы позволите мне заглянуть в её компьютер?»

«Конечно, – ответила Глория, – правда, я не знаю пароля. Если это поможет, у меня есть пара контактов её клиентов. Она всё время пыталась уговорить меня попробовать витамины, что она продавала. Она постоянно рассказывала мне об историях успеха и даже предлагала лично поговорить с её покупателями».

«Это было бы отлично».

«Секундочку», – сказала Глория.

Она выпрямилась и немного закачалась. Было видно, как её поглощает горе. Макензи не могла сказать наверняка, как долго ещё Глория сможет отвечать на её вопросы прежде, чем сорвётся. Брайерс сказал, что сестра Глории была уже в пути. Макензи было стыдно за свои мысли, но она надеялась, что к моменту, когда та прибудет сюда и начнёт утешать сестру, её уже в доме не будет.

Глория вернулась меньше, чем через минуту, держа в руках два листа бумаги. На одном было написано три имени, на втором – два. Под каждым именем был написан телефонный номер. Одно имя было обведено, и Глория указала на него, передавая записки Макензи. Помечено было имя «Бека Рудольф».

«Это, – сказала Глория, – постоянная клиентка Даны. Если не ошибаюсь, в прошлом месяце она сделала как минимум два заказа».

Макензи взяла записки и положила их в карман, надеясь, что у неё хватит времени самой всё проверить до тех пор, пока они не попадут в руки к заместителю директора. Фортуна продолжала ей улыбаться, несмотря на то, что чуть ранее сказал МакГрат, когда встретил её на месте преступления. Макензи услышала стук в дверь, позволяющий ей наконец покинуть скорбящую мать. Пусть та и была немного эмоционально нестабильна, Макензи никак не отважилась бы оставить её одну после сообщения о потери дочери.

Медленно, как зомби Глория подошла к двери. Открыв её и увидев на пороге женщину, которая была так поразительно похожа на неё саму, что невозможно было не узнать в ней сестру, внутри Глории словно что-то сломалось. Она согнулась и упала на колени, громко рыдая. Женщина у порога виновато посмотрела на Макензи, а потом подошла к сестре и присела, чтобы её обнять.

Макензи не оставалось ничего другого, как какое-то время неловко стоять в стороне. Видя горе матери, она вновь ощутила знакомую смесь чувств из злобы и решительности. Впервые она испытала подобное, сумев проникнуть в сознание убийцы в деле «Страшилы», и вот это чувство вернулось. Оно сбивало с ног, наполняло решимостью и болью.

Казалось, кто-то разворошил осиное гнездо внутри её сознания. Взбешённые и злые, осы вылетели наружу.

Макензи позвонила Беке Рудольф ещё до того, как отъехала от дома Глории. Бека только что вышла с воскресной службы и была искренне опечалена новостью о смерти Даны Мур.

Полчаса спустя Макензи парковала машину у кофейни, чтобы встретиться с ней.

Бека была примерно одного возраста с Глорией, может быть, немного младше. Она заметно нервничала, когда Макензи присела рядом. Она пила кофе, одетая немного праздничнее, чем того требует повседневный стиль.

«Помимо связей по работе вы хорошо знали Дану?» – спросила Макензи.

«Думаю, что неплохо. Она была всегда такой милой, понимаете? Доставляя на дом заказ, она обычно показывала мне новинки, а после всегда спрашивала, как мои дела. Не могу назвать нас подругами, но, думаю, мы очень хорошо общались».

«Как давно вы являетесь её клиенткой?» – спросила Макензи.

«Около трёх месяцев. Она всегда говорила, что я была второй, кто обратился в её компанию. Не думаю, что она занималась этим бизнесом больше трёх месяцев».

«А вы не знаете, как она назначала встречи клиентам? У неё был календарь или что-то подобное?»

«Она записывала всё в телефон, – ответила женщина. – Назначая очередную встречу, чтобы привезти заказ, она добавляла её в календарь на телефоне».

«Когда вы должны были получить новый заказ?»

«Через две недели», – ответила Бека.

«Это маловероятно, но, может, вы знаете имена других её клиентов? Может, вам известно, с кем она встречалась пару дней назад?»

«Нет, простите, не знаю. Я бы..»

«Что?»

Бека задумалась на мгновение, явно пытаясь что-то вспомнить.

«Подождите… Знаете, я помню, она говорила, что с нетерпением ждала встречи с новым потенциальным клиентом. Это была женщина с очень плохим здоровьем, она страдала от лишнего веса. Дана сказала, что та жила в той части города, куда она обычно не ездила. Она считала, что это была неплохая возможность прорекламировать свой бизнес».

«Вы знаете, о каком районе идёт речь?» – спросила Макензи.

«Знаю лишь, что это где-то на западе. Возможно, Блэк-Хилл-Стрит».

«Хотите сказать Блэк-Милл-Стрит?» – спросила Макензи.

«Да, я почти уверена, что так».

Ключ, который чуть ранее щёлкнул в замочной скважине, сделал ещё один оборот. У неё появилась зацепка. Макензи разозлилась, поняв, что Брайерс зря не принял её слова к сведению, когда она предложила ему отправиться на Блэк-Милл-Стрит. Она понимала, почему он так сделал, но, тем не менее…

Макензи собралась уходить.

«Подождите, – сказала Бека. – И это всё? Вы больше ничего не хотите узнать?»

Сбитая с толку, Макензи отчаянно пыталась придумать, что ещё спросить у женщины. Времени оставалось мало, и ей нужно было действовать быстро, а не нянчиться со свидетелем, только чтобы он почувствовал себя важным, потому что помогает в расследовании.

«Нет, мэм. Как я уже говорила, у нас мало времени и…»

«Можно увидеть ваше удостоверение?» – вдруг упрямо и осторожно спросила Бека.

Свой бейдж на ленте Макензи оставила в машине. Сознаваться в этом женщине было бы очень по-детски, но в сложившихся обстоятельствах у неё не было другого выбора. «Идиотка», – подумала она про себя.

«У меня его нет, – ответила Макензи. – Я являются временным консультантом ФБР; я учусь в Академии, и меня попросили…»

«Тогда наш разговор окончен», – резко поднявшись с места, перебила её Бека. Она выглядела взбешённой и расстроенной.

«Хорошо, – спокойно сказала Макензи. – Хочу сказать, что я действительно работаю над этим делом».

«Даже если это так, мне не нравится, как холодно и отстранённо вы подходите к смерти этой милой девушки. А теперь извините меня».

Макензи смотрела, как Бека Рудольф в ярости выбегает из кофейни, а потом тихо проговорила: «Вот дерьмо».

В любом случае, нужно было проверить зацепку по Блэк-Милл-Стрит. Туда направлялась Сьюзен Келлерман, когда её убили, а теперь этот район всплыл в деле Даны Мур. Найти адрес женщины с плохим здоровьем будет сложнее, и для этого Макензи требовались ресурсы Бюро, но МакГрат без сомнения ей их предоставит.

А что, если нет?

Ей нужно было знать ответ как можно скорее.

Нельзя было терять ни секунды. Макензи вышла из кофейни и пошла к машине, вбивая в GPS-навигатор название «Блэк-Милл-Стрит».

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Макензи знала, что у неё была зацепка, но нужно было всё обдумать. Она могла скрыть её от Бюро и проверить всё сама – именно так она и хотела поступить, – что ещё больше разозлит МакГрата; либо могла сообщить о зацепке Брайерсу прямо сейчас и надеяться, что МакГрат и остальные посчитают её достаточно весомой, чтобы уделить внимание.

Макензи решила, что, учитывая её положение, лучше всего было позвонить Брайерсу. Так она и сделала, но, сообщив ему о том, что узнала из разговора с Глорией Мур и Бекой Рудольф, она заметила, что он был вовсе не так доволен, как она ожидала.

«Послушай, Макензи, – сказал он, – давай я буду говорить честно и откровенно, хорошо? – добавил Брайерс».

«Хорошо».

«Если МакГрат сказал тебе поговорить с семьёй, значит, надо было сделать только это. Опрос свидетеля, напрямую не относящийся к делу, не входил в твои полномочия. Если с этой Бекой Рудольф возникнут хоть малейшие проблемы, для тебя это может очень плохо кончиться».

«Ладно, я всё понимаю, – сказала Макензи. – Я зашла слишком далеко. Больше не буду. Но можешь, пожалуйста, сообщить о зацепке по Блэк-Милл-Стрит? Понимаешь, что это не может быть совпадением?»

На другом конце провода Брайерс вздохнул так громко, что почти оглушил её: «Послушай, я сообщу об этом МакГрату, но если он спросит, откуда у тебя эта информация, мне придётся сказать всю правду. Ты можешь сесть в тюрьму за то, что говорила с Бекой Рудольф».

«Ладно. Что… я ещё могу сделать?»

«На твоём месте я бы просто ждал, а пока я буду посредником между тобой и МакГратом. Конечно, он бы предпочёл, чтобы ты в этом деле не участвовала и…»

Телефон Макензи зажужжал, сообщая о второй линии. Она посмотрела на экран, но номера не узнала: «Брайерс, можно я тебе перезвоню? Мне звонят».

«Конечно. До связи».

Макензи переключилась на второй звонок. «Это Макензи Уайт», – сказала она.

«Уайт, – сказал мужской голос, – что, чёрт тебя дери, ты творишь?»

В голосе слышалась ярость, и она сразу догадалась, кто звонил. С ней говорил МакГрат, и он был чрезвычайно недоволен.

«Что вы мне поручили, сэр. Я поговорила с матерью».

«А потом?»

«Она дала мне важную информацию, которую я решила проверить».

«Я знаю. Ты говорила с женщиной по имени Бека Рудольф. А знаешь, откуда я это знаю? Потому что она позвонила на основную линию ФБР и подала на тебя официальную жалобу. У тебя не было удостоверения, и она сказала, что ты вела себя грубо. Представь, как я себя чувствовал, когда получил сверху подобный звонок».

«Я не вела себя грубо. Я просто задавала нужные вопросы и…»

«Мне плевать, как ты себя вела. Ты вообще не имела права с ней разговаривать! У тебя не было полномочий».

«Прошу прощения, сэр, но я должна была проверить информацию…»

«Хватит. Я аннулирую оставшиеся девятнадцать или двадцать часов. Ты официально снята с дела. Я поговорю с директором и попытаюсь убедить его не выгонять тебя из Академии».

«Но у нас есть зацепка, важная зацепка, которая…»

«Отставить, Уайт, – отрезал МакГрат. – Ты закончила с расследованием, и я надеюсь, что больше не увижусь с тобой до тех пор, пока ты не окончишь Академию. Всё понятно?»

Злясь и негодуя, Макензи еле сдержалась, чтобы ничего не ответить. Потом, сжав челюсти, она прошипела: «Да, сэр».

«Хорошо».

Не попрощавшись, МакГрат повесил трубку. Макензи дрожала от злости и разочарованно отшвырнула телефон на заднее сиденье машины. Ударив рукой по рулю, она грубо выругалась, чувствуя, что находится на грани нервного срыва.

Сделав пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, она поехала домой, с досадой осознавая, что потерпела поражение. Ещё никогда Макензи не чувствовала себя такой подавленной и одинокой. Даже в тот день, когда она обнаружила труп отца, в доме были полицейские и мать, которая, сама находясь в полузабытье, лениво её утешала. Сейчас же Макензи была совсем одна, в незнакомом городе, понимая, что где-то бродит убийца, которого она не смогла поймать.

И, возможно, уже не сможет.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Макензи вернулась в квартиру, понимая, что должна отступить, но не в силах это сделать. Вместо того чтобы слоняться без дела, она вновь занялась разбором материалов по убийствам. Она никогда не сдавалась, и сейчас было не лучшее время начинать.

Макензи понимала, что изучила все отчёты вдоль и поперёк, не упустив ни малейшей детали, но заняться их анализом было лучшее, что она могла придумать. Если вдруг она найдёт что-то важное, то сможет передать находку Брайерсу, если, конечно, МакГрат не приказал ему держаться от неё подальше.

Она раскладывала отчёты по папкам, когда зазвонил телефон. Сердце быстрее забилось в груди, потому что звонить мог либо Брайерс, либо МакГрат, чтобы сообщить, что они нашли новую зацепку и решили, что без её помощи им не обойтись. Это была наивная надежда, но Макензи не могла лишить себя и её.

Она увидела на экране номер Зака, и внутреннее волнение превратилось в тяжесть. Макензи вдруг одолела злоба. В любое другое время она бы просто не взяла трубку, позволив Заку общаться с автоответчиком, но сейчас она была уставшей и взбешённой, находясь в пограничном состоянии между разочарованием и яростью… которые необходимо было выплеснуть наружу.

Макензи взяла трубку после третьего гудка и даже не пыталась казаться вежливой. «Что тебе ещё надо, Зак?» – спросила она.

Интонация, с которой она ответила, должно быть, удивила Зака, потому что он заговорил не сразу. «Я тоже рад тебя слышать», – проговорил он. Судя по голосу, он очень старался звучать обиженно, но, на самом деле, и ему тоже не терпелось начать ссору.

«Ты мне позвонил, – заметила Макензи. – Так что тебе надо?»

«Хотел убедиться, что ты счастлива».

«Я счастлива», – ответила она, понимая, что это была ложь.

«Хочешь сказать, что совсем по мне не скучаешь?»

«Хочу, – сказала Макензи. – Я живу в чистой квартире, и мне не надо разбирать чужой беспорядок, когда я прихожу домой».

«Почему ты такая противная?» – спросил Зак.

«Потому что мне кажется, что только так я могу до тебя достучаться».

Зак замолчал. Макензи чувствовала, что что-то в этой тишине изменилось: скорее всего, он соображал, как бы больнее её уколоть.

«Неужели, всё было так плохо?» – спросил он голосом жертвы.

Макензи сдержалась, чтобы не высказать то, что сразу пришло на ум. Теперь молчала она. «Поначалу нет, – сказала Макензи, – но, честно говоря, сейчас это неважно. Вообще неважно. Я ушла от тебя, Зак. Всё кончено. У нас не получилось».

«Я хотел убедиться, что ты не передумала, – сказал он, – потому что сейчас, после нашего разговора я официально сдаюсь. Я хочу тебя вернуть… ну, я думаю, что я этого хочу, но ты явно даёшь понять, что тебе это не нужно. С меня хватит. Если у тебя там ничего не выйдет, можешь меня не вспоминать. Я не буду рядом, когда твоя жизнь начнёт рушиться».

Она почувствовала облегчение, но, учитывая, как прошёл её день, возвращение в Небраску больше не казалось ей чем-то нереальным.

«Рада слышать, – сказала она, тем не менее. – Послушай, Зак, мне нужно идти».

«Лети, пчёлка, – с издёвкой ответил он. – Я уже и забыл, как ты бываешь занята. Давай, Мак, лови плохих парней».

Его слова ранили её, и она не смогла сдержаться. «Да пошёл ты», – сказала Макензи и повесила трубку.

Она сжала пальцы в кулак, а потом расслабила их, готовая во второй раз за день швырнуть телефон куда подальше. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Не помогало.

Действуя импульсивно, она злобно и напряжённо пролистала список контактов в телефоне и позвонила Гарри.

Он сразу взял трубку. Макензи говорила коротко и по делу.

«Выпьем вечером?» – спросила она.

Тридцать минут спустя она была в душе. Горячая вода помогла успокоиться, и, избавившись от злости и чувства разочарования, она начала серьёзно подумывать о том, чтобы перезвонить Гарри и отменить встречу. В конце концов, она этого не сделала только потому, что звонок ему сегодня утром был для неё большим шагом вперёд. Она двигалась дальше, и это касалось всех сфер её жизни. Пусть общение с людьми не имело для неё большого значения на данном этапе, всё равно это был прогресс. И она не позволит Заку и его язвительным речам это изменить.

Сорок пять минут спустя Макензи была одета и полностью готова. Прежде чем выйти из дома она ещё раз проверила почту с телефона. Она наивно надеялась, что кто-нибудь из начальства наконец осознает, каким важным сотрудником она была, и пригласит её снова заняться расследованием.

Она проверила почту, и надежды не оправдались. Кроме спама в ящике не было ничего существенного. Макензи вышла из квартиры с угрюмым видом, какой бывает у обиженного ребёнка, и решила, что на вечер забудет обо всём. Ей был дан отличный шанс, и она сама всё испортила. Кроме себя винить было некого, и она это понимала.

Макензи направилась к бару, в котором они договорились встретиться, пешком, потому что хотела избежать неловких моментов, если Гарри придётся отвозить её домой, когда она переберёт с напитками. Бар был всего в четырёх кварталах от дома, и Макензи решила использовать это время, чтобы как следует настроиться на свидание. Последний, с кем она встречалась, был Зак, и конфетно-букетный период их отношений был недолог. Они съехались через пять месяцев после знакомства, и сейчас Макензи глубоко сожалела об этом решение. Ей казалось, что она не знает, как правильно вести себя на свидании. Общение с мужчинами никогда не давалось ей легко, тогда что уж говорить о флирте… Не то, чтобы ей нужно было флиртовать с Гарри. Она знала, что нравится ему, и этот факт делал сегодняшнее свидание чуть менее пугающим.

Когда она пришла на место, часы показывали несколько минут седьмого. Гарри уже ждал её в небольшой кабинке в дальнем углу. Перед ним стоял стакан с пивом. Увидев, как Макензи идёт через полупустой зал, он скромно улыбнулся.

«Ты рано», – сказала Макензи, усаживаясь напротив.

«Да, – ответил Гарри. – Что уж сказать. Я был в нетерпении».

«Как дела, Гарри?» – спросила Макензи.

Вопрос его смутил, но улыбка не исчезла с лица. «У меня? У меня хорошо, – сказал он. – Вторая половина курса в Академии какая-то неинтересная, тянется еле-еле, понимаешь? Но мне нравится. Очевидно, не так сильно, как тебе. Как продвигается дело? Или… тебе нельзя об этом говорить?»

Макензи пожала плечами и едва не начала рассказывать ему всё, что случилось с ней за день. Но вместо того, чтобы снова испортить себе настроение, она выбрала уклончивый ответ. «Конечно, есть чему поучиться, – ответила она. – За последние пару дней у меня были и успехи, и промахи».

«Ты была к ним не готова?» – спросил Гарри.

«Я не знаю», – ответила она.

«Я думал, дело «Страшилы» многому тебя научило».

Макензи закатила глаза: «Так и есть. Но мне кажется, что теперь все меня судят только по нему».

«Извини», – явно смутившись, сказал Гарри.

«Всё в порядке. Уверена, что любой нормальный человек был бы рад такому вниманию».

«А ты не нормальная?»

«Ага».

Они неловко засмеялись. Подошедшая официантка приняла заказ. Макензи воспользовалась заминкой, чтобы оглядеть Гарри с ног до головы. У него была приятная, но не выдающаяся внешность. Она знала это и до сегодняшнего вечера, много общаясь с ним в Академии. Она была уверена, что он был самым красивым малышом в саду, который вырос в неловкого подростка, который стал привлекать внимание противоположного пола только на средних курсах колледжа. Думать о привлекательности Гарри было немного странно, и именно тогда Макензи поняла, что их отношения никогда не перерастут в роман. Она надеялась, что он тоже это понимал, и ей не придётся озвучивать вслух свои выводы.

Они мило болтали. Макензи узнала, что Гарри вырос в Мичигане и пожертвовал спортивной стипендией в Мичиганский университет ради мечты стать агентом ФБР. Его родители переехали в Калифорнию, когда он окончил школу, и у него была собака. В свою очередь Макензи не очень распространялась о себе. Выложив общие сведения о детстве, она не стала детально описывать, как тяжело ей пришлось после того, как отец погиб при невыясненных обстоятельствах. Макензи поймала себя на мысли, что говорила о себе так же мало, как Брайерс, а если так, то она отлично понимала, как сейчас чувствовал себя Гарри.

Она уважала его за то, что он не мучал её вопросами о «Страшиле» или времени, проведённом напарницей Брайерса. Это наводило на мысль, что она была ему на самом деле интересна; или он был в неё действительно влюблён, как шутила Колби. Гарри смотрел на неё такими глазами, что было ясно, что он рассчитывает на что-то большее, чем просто дружбу.

«Что будешь делать после Академии?» – спросил он.

«Я бы хотела заниматься составлением психологических портретов», – ответила Макензи.

«Тогда ты должна быть в полном восторге от курса МакКларрена».

«Так и есть. На самом деле, завтра у меня последнее занятие по его предмету».

«Ты уже осознаешь, что это реально?»

«Что реально?»

«То, что мы почти уже выпускники… Наша учёба в Академии почти закончилась».

Макензи осознавала, что учёба почти закончилась, в основном благодаря опыту последних двух дней. Она ещё не отошла от недавнего разговора с МакГратом об её отстранении, поэтому ей было сложно найти грань между жизнью в Академии и той реальностью, с которой Макензи пришлось столкнуться за последние два дня. И всё же, обсуждать это с Гарри ей не хотелось.

«Не очень, – солгала она, – но скоро осознаю».

Оба замолчали. Макензи старалась смотреть на Гарри так, чтобы не делать ситуацию ещё более неловкой. Перед ней стояло уже три пустых стакана. Последний она осушила только что, допив ром с колой. В голове начало шуметь, но она вовсе не была пьяна. Это было хорошо… Если она выпьет ещё, то бог знает, что может наговорить.

«Повторить?» – спросил он.

«Нет, спасибо, – сказала Макензи. – Не пью больше трёх. Обычно даже двух. Для тебя я сделала исключение».

«Серьёзно?»

«Да. Я сорвала тебя на эту встречу почти без предупреждения, но ты всё же пришёл».

«Конечно, я пришёл. Ты сможешь сесть за руль?»

«Я пришла сюда пешком», – сказала Макензи.

«Тогда можем расплатиться, и я провожу тебя домой».

Несколько секунд Макензи раздумывала над тем, как бы повежливее отказаться от этого предложения, но ничего не приходило в голову. Она нерешительно улыбнулась и утвердительно махнула головой. «Звучит неплохо», – сказала она.

После короткого дружеского спора Гарри настоял на том, чтобы заплатить за выпивку. Макензи согласилась на это только после его слов о том, что однажды он припомнит ей этот должок, потому что, исходя из того, что он видел на тренировочной базе Хоганс Элли, однажды она спасёт ему жизнь. Гарри пошутил, что оплата за выпивку была неплохим авансом за будущее спасение собственной шкуры.

За окном стояла ночь, и город почти спал. На улице было ещё не холодно, и от выпитого по телу расходилось приятное тепло. Тем не менее, алкоголь не лишил Макензи внимательности. Она сразу заметила, как близко от неё шёл Гарри; через каждые несколько шагов их руки касались друг друга.

«Некоторое время назад ты меня спросила, как у меня дела, – начал Гарри, – но давай о главном… Как дела у тебя? И давай не будем вешать мне лапшу на уши. Мне ты можешь довериться. Я не буду распускать сплетни».

Макензи удивила его прямолинейность. Она немного замедлила шаг и почти посмотрела ему в глаза. Ей очень хотелось, чтобы они как можно быстрее дошли до дома, и эта прогулка прошла без проблем. Она уже представляла, как будет объяснять ему, что не ищет в их отношениях ничего, кроме дружбы. Именно поэтому она продолжила идти. До дома оставалось всего два квартала. Учитывая серьёзность вопроса, Макензи попыталась ответить так же искренне, как отвечала на все вопросы сегодня вечером.

«Я сбита с толку и немного выбита из колеи, – признала она. – То, чему нас учат в Академии, полностью соответствует тому, с чем я столкнулась за последние несколько дней на практике, но… я не знаю. Невозможно подговориться к тому, как здесь ведутся дела».

«Что ты имеешь в виду?»

«Всё делается механически. Конечно, конечным итогом становится результат, но процесс его поиска не такой творческий, как я ожидала. Возможно, мне так кажется, потому что я в принципе не должна участвовать в чёртовом расследовании».

Макензи поняла, что сказала лишнего. Алкоголь заставил слова слететь с губ. И всё же было неплохо поделиться хотя бы маленькой толикой разочарования.

«Ты сожалеешь о своём выборе?» – спросил Гарри.

«Нет», – быстро сказала она, и сама удивилась ответу.

«Мне кажется, это самое главное».

Они молча пересекли последний перекрёсток. Гарри по-прежнему шёл очень близко от Макензи. Его близость дарила утешение, но при этом лишала личного пространства. Когда они дошли до места, Макензи остановилась и махнула головой в сторону дома.

«Мы пришли», – сказала она.

Гарри посмотрел на здание с определённым интересом. Он явно нервничал и выглядел немного неуверенным. Макензи прошла оставшийся путь до двери. Гарри шёл за ней, но теперь держался на определённом расстоянии.

«Спасибо, что позвонила и пригласила встретиться», – сказал он, смущаясь, как школьник.

«Я решила, что пришло время пообщаться вне тренировочных баз, где по сценарию наши жизни висят на волоске», – пошутила Макензи, пытаясь разрядить обстановку.

«Может, повторим как-нибудь ещё раз?» – спросил Гарри.

Вопрос повис в воздухе. Слова казались осязаемыми, Макензи представлялось, что она могла дотронуться до каждого из них. «Возможно», – сказала она.

Не успела она договорить фразу, как Гарри уже наклонялся, чтобы поцеловать. Его глаза были полузакрыты, а руки каким-то образом оказались у неё на бёдрах. Макензи замерла на секунду, не зная, как избежать поцелуя и при этом не показаться грубой. Но было уже поздно. Их губы сомкнулись, и одной рукой Гарри прижал Макензи к себе.

Можно называть это рефлексом или простой жаждой близости с другим человеком, но Макензи не отстранилась. Более того, она положила руку ему на плечо и прижала Гарри к себе, добавив поцелую настойчивости. Целуя его плотно сжатые губы, она ощущала мягкое, но страстное прикосновение его руки к бедру. Гарри колебался, как настоящий джентльмен, поэтому именно Макензи проявила инициативу, разомкнув его губы губами и дотронувшись языком до его языка.

Она не знала, как долго длился поцелуй, но могла с уверенностью сказать, что её не влекло к Гарри, и нельзя было позволить импульсу заставить себя пригласить его домой. Несмотря на отсутствие сильного влечения, это был приятный поцелуй. Макензи боялась, что нереализованный страх одиночества заставит её зайти дальше, чем ей хотелось.

Наконец она отстранилась и сделала шаг назад. «Спокойной ночи», – сказала она отрывисто.

«Тебе не… С тобой всё в порядке?» – спросил Гарри.

«Всё хорошо. Просто… мне нужно домой. Я позвоню тебе на днях».

«Окей», – ответил Гарри. Было видно, что он хотел сказать что-то ещё или каким-то другим способом заставить её задержаться.

Макензи не дала ему шанса. Она отвернулась и, ни разу не оглянувшись, направилась к двери. Она не замедлила шага, пока не оказалась внутри здания и не поднялась по лестнице к своей квартире.

Что, чёрт возьми, это было?

Хороший вопрос. Зачем она позволила Гарри себя поцеловать? К тому же, зачем она так быстро сдалась и позволила ему заплатить за выпивку?

Неужели, она так отчаянно нуждалась в компании? Неужели, после нагоняя МакГрата она так сильно нуждалась в одобрении?

Она медленно направилась к квартире, больше ни в чём не уверенная. Она не справилась с заданием, которое дали ей Брайерс и Эллингтон (пусть оно и было априори невыполнимым), а теперь ещё и забыла, как общаться с мужчинами, которым она нравилась.

Но хуже всего было то, что где-то в глубине сознания она слышала, как призраки Небраски зовут её домой, завлекая стонами и плачем прошлого, которое сейчас разрушало её будущее.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Не выспавшись, Макензи явилась на лекцию МакКларрена в безрадостном настроении и с опухшими глазами. Она выпила уже три чашки кофе, но пока не добилась этим ничего, кроме расстройства желудка. Ещё одна доза кофеина, и её начнёт трясти. Поэтому она изо всех сил старалась сконцентрироваться на занятии, немного расстроенная тем, что не может в полном мере проникнуться материалом.

Делая пометки, она думала о том, с чем сталкиваются в работе такие люди, как МакКларрен. Она лениво поглядывала на него в перерывах между записями, гадая, как кто-то, видевший за карьеру так много ужасного, мог казаться таким нормальным и логичным. Конечно, работа сказалась на его внешнем облике (МакКларрену было шестьдесят шесть, но выглядел он на все восемьдесят), но у него был великолепный ум, и он казался непохожим ни на кого другого.

Охотясь за «Страшилой», у неё было совсем немного времени, чтобы ощутить, как это, погружаться в тёмные глубины человеческой психики. Тогда она оказалась неожиданно близко к грани, за которой начиналась мгла. Со своей стороны, МакКларрен погружался в эту мглу не один раз; более того, он изучал, анализировал и даже пытался проникнуться сочувствием к самым жестоким убийцам в американской истории. И, тем не менее, вот он стоял перед аудиторией, получал зарплату и платил налоги, как и любой другой человек.

Большую часть занятия Макензи провела за подобными размышлениями. Она увлеклась ими настолько, что была искренне удивлена, когда МакКларрен закончил лекцию и попрощался с аудиторией. Макензи взглянула на часы, думая, что он отпустил их раньше, но оказалось, что уже одиннадцать, и именно в это время заканчивается лекция.

Она медленно собрала свои вещи, недовольно отметив, что вместо того, чтобы как обычно отправиться на стрельбище или в тренажёрный зал, она бы сейчас предпочла пойти домой и лечь спать. Направляясь к двери, она услышала, как её громко окликнули, перекрикивая гул голосов выходящих из кабинета курсантов.

«Мисс Уайт?»

Она остановилась и обернулась. МакКларрен стоял у кафедры и смотрел прямо на неё.

Макензи сделала несколько шагов в его сторону и сказала: «Да, сэр».

«Можете задержаться?» – попросил он.

«Конечно», – ответила она, подходя к кафедре, где стоял МакКларрен. У него не было стола, но была кафедра, за которой он стоял лишь иногда, потому что предпочитал прохаживаться из стороны в сторону.

Когда из аудитории вышел последний курсант, МакКларрен оглядел зал, чтобы убедиться, что в нём не осталось посторонних. Довольный тем, что никого нет, он задумчиво посмотрел на Макензи.

«Вы считаете себя надёжным человеком?» – спросил он.

Смутившись, Макензи едва скрыла испуганную улыбку. «Думаю, что да», – ответила она.

«Хорошо, потому что я надеюсь, что никто не узнает о том, о чём мы будем говорить с вами следующие пять минут. Никто не должен знать, что мы обсуждали. Вы меня понимаете, мисс Уайт?»

«Да, сэр», – сказала она. Было немного страшно находиться так близко к МакКларрену и выдерживать его прямой взгляд. Зная, с какими личностями ему приходилось сталкиваться по работе, и как легко он разгадывал их замыслы, ей казалось, что он мог запросто проникнуть в её голову и прочитать все мысли.

«Время от времени до меня доходят некоторые слухи, – сказал МакКларрен. – Предполагаю, что глупцы из Бюро продолжают доверять мне свои тайны. Один из слухов, который дошёл до моих ушей, заключается в том, что вы стали центром довольно неприятной дилеммы. Это так?»

Макензи не знала, как лучше ответить. Это была какая-то проверка? Может, он проверял её по просьбе МакГрата или одного из его подчинённых?

«Я не знаю, могу ли я говорить на эту тему», – сказала она.

«Так должен отвечать тот, чьей судьбой играет начальство, – с довольной улыбкой сказал МакКларрен. – Что ж, тогда позвольте мне рассказать вам одну историю, возможно, она покажется вам знакомой. Скажем так, молодая и многообещающая курсантка учится в Академии, её успехи и впечатляющий предыдущий опыт заставляют обратить на себя внимание директоров и больших шишек Бюро. Нужно заметить, что они как раз подыскивают напарника одному опытному агенту, – он сделал паузу, улыбнулся Макензи и продолжил. – История вам ничего не напоминает?»

«Мне кажется, я её уже где-то слышала», – сказала Макензи.

МакКларрен резко сменил тон, как актёр меняет образ. «Послушайте, – сказал он, – я знаю, что от вас требовали, и знаю, что вчера вас сняли с дела. Я могу понять, почему это было сделано, но, честно говоря, мне лично кажется, что то, как с вами поступили, это сущий фарс. Если уж они ввели вас в игру, то стоило оставить вас в ней, пока игра не закончится. Это моё мнение».

«Спасибо, сэр, я это ценю».

«Я понимаю, в какой ситуации вы оказались, и хотел бы помочь, если смогу. Неофициально, конечно же».

«Конечно», – повторила Макензи.

«Итак, я владею кое-какой информацией по делу и могу делать кое-какие догадки. Из того, что мне известно, я могу сказать, что подозреваемый, скорее всего, мужчина. Он избавляется от жертв, как от мусора, но, учитывая, что убивает он и мужчин, и женщин, необходимо взять во внимание некоторые факторы, которые обычно не учитываются в делах, подразумевающих сексуальный подтекст. Сейчас я вам советую не отвлекаться на поиск мотива. Советую вам искать мужчину, которого могли знать все жертвы. Понимаете, в большинстве случаев одинаковое место преступления указывает на определённую степень знакомства. Я считаю, что убийца либо знаком со своими жертвами, либо видит в них что-то знакомое. Возможно, существует связь не между жертвами и убийцей, а между самими жертвами. Вы об этом не думали?»

«Думала, – сказала Макензи, – но явной связи нет. Бюро изучает генеалогические аспекты, но…»

«О, нет, они не находятся в кровном родстве, – перебил её МакКларрен. – Если бы это было так, убийца бы тоже знал об этом. Убийства указывают на намерение или необходимость донести до других членов семьи то, что он сделал. Да… Я думаю, вы имеете дело с очень методичным убийцей, который планирует свои деяния».

«Вы пришли к этому выводу, основываясь на том, что он избавляется от тел на одном и том же месте?» – спросила Макензи.

«Да. Если бы делом занимался я, на данном этапе я бы не стал изучать убийцу, я бы изучал его жертв».

«Как вы сказали… меня сняли с дела».

«И что? – сказал МакКларрен. – Если у вас появится стоящая зацепка, которую просто нельзя игнорировать, то вина за возможные упущения в расследовании ляжет на плечи тех, кто сейчас игнорирует вас. Я вам гарантирую, что всё может закончиться для них очень плохо, если вы найдёте зацепку, они не уделят ей должного внимания, а вы окажетесь правы. Конечно, я вам ничего не советовал, потому что, как мы решили, этого разговора не было».

«Да, сэр».

«Ещё кое-что показалось мне интересным… В записях, что я видел, вы сделали предположение о том, что жертв держали в клетке или какой-то ловушке. Вы основывали свои предположения на характере ран и ссадин на голове одной из них. И я подумал о бродячих животных… кошках и собаках, которых подбирают на улице люди».

Он замолчал, давая Макензи возможность соединить все точки в единую картину. Как только она это сделала, у неё появилась теория.

«Бродячие, – вслух размышляла она, – животные, которые живут на улице и с готовностью подходят к людям в надежде обрести приют».

Он улыбнулся: «Именно».

«Возможно, убийца не ищет своих жертв… возможно… о Боже».

«И? К чему вы пришли?» – продолжая улыбаться, спросил МакКларрен.

«У меня была теория о том, что каким-то образом жертвы сами приходили к убийце», – как во сне, проговорила Макензи.

Он кивнул.

«Но почему…», – начала она, но МакКларрен перебил её, покачав головой.

«Поквартирный обход», – подумала Макензи. Теперь эта мысль не казалась ей неуместной. В ту же секунду она поняла, что нашла ответ. В этом не было никаких сомнений.

«Простите, мисс Уайт, но без предварительной записи я не общаюсь со студентами во внеурочное время», – сказал МакКларрен и подмигнул.

Макензи быстро улыбнулась в ответ и затем зашагала прочь из аудитории. Дойдя до коридора, она пошла ещё быстрее. Нельзя было упускать из вида зацепку о поквартирном характере работы жертв. Макензи казалось, что дело сдвинулось с мёртвой точки, но она боялась, что если не вернётся сейчас домой и не засядет за изучение материалов дела, то эта связь будет утеряна.

Макензи торопливо вышла из здания. Оказавшись на улице, она почти бежала.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Она была так уверена в своей догадке, что, вернувшись домой, сразу взялась за дело. Скинув рюкзак на пол у двери, она бросилась к журнальному столику, где со вчерашнего вечера лежал её ноутбук и материалы дела. Макензи взяла папку и вывалила на стол всё её содержимое, разложив отчёты по столу и дивану.

Она нашла данные по Тревору Симмсу. По нему было больше всего информации: было подтверждено, что в день смерти он ходил по домам и предлагал жителям услуги своей компании по уходу за газонной травой. Макензи достала отчёты по делу Даны Мур. Было доподлинно известно, что она тоже занималась торговлей вразнос, и её мать подтвердила, что значительную часть времени она проводила за тем, что лично навещала потенциальных клиентов у них дома.

Сьюзен Келлерман не однозначно попадала под теорию Макензи, но небольшой поиск в интернете мог исправить дело. Макензи включила компьютер и, дожидаясь, пока он загрузится, быстро просмотрела всё, что у них было на Шанду Эллиот – первую жертву, о которой они знали меньше всего.

В документах Макензи нашла информацию о родственниках жертвы. Там были записаны контакты мужа. Узнать, имела ли его жена какое-то отношение к торговле вразнос, было несложно, но Макензи сильно рисковала.

«А, чёрт с ним», – сказала она, беря в руки телефон.

Она медленно набрала номер мужа жертвы. Она вслушивалась в гудки и надеялась, что не включится голосовая почта. Она сильно рисковала; оставив голосовое сообщение с просьбой перезвонить, она предоставляла вещественное доказательство против себя, и тем самым буквально напрашивалась на неприятности.

К счастью, до этого не дошло. Тони Эллиот взял трубку после третьего гудка: «Алло».

«Здравствуйте. Это Тони Эллиот?» – спросила Макензи.

«Да. Кто спрашивает?»

«Мистер Эллиот, меня зовут Макензи Уайт, я консультирую ФБР, и меня попросили задать вам несколько дополнительных вопросов касательно вашей жены. У нас появилась весомая зацепка, и для поимки преступника нам может понадобиться ваша помощь. Вы можете уделить мне время?»

«Да, у меня есть пара минут, – ответил он. – Чем я могу помочь?»

«На самом деле, я задам вам вопросы, на которые, возможно, вы уже отвечали. Просто сейчас мы перепроверяем всю информацию».

«Это плохо?» – мрачно спросил он.

«Вовсе нет. Просто нам нужно всё проверить прежде, чем начать разрабатывать зацепку и направить расследование в определённое русло».

«Хорошо, хорошо», – сказал Тони Эллиот.

«Мистер Эллиот, чем занималась ваша жена?»

«Она была официанткой в «Раби Тьюсдейс».

Вот так запросто рассыпалась теория Макензи, и все надежды рухнули. Она с трудом могла придумать, что ещё спросить у вдовца, чтобы их разговор не показался ему подозрительным.

«И… какими были её отношения с работодателем?»

«Я не знаю, – ответил он. – Она мне о нём не рассказывала. Она говорила лишь о тех странных дамочках, с которыми работала на так называемой второй работе».

«Второй работе?»

Тони вздохнул: «Да, если её можно было так назвать. Приносила она в среднем около шестидесяти баксов в месяц».

«Что это была за работа?»

«Avon, – ответил он. – Она продавала продукцию Avon на стороне, надеясь, что там сможет заработать на оплату счетов».

У Макензи сильнее забилось сердце.

Торговля вразнос.

«Для этого ей приходилось ходить по домам и квартирам клиентов?»

«Иногда. Хотя она мне никогда не говорила, когда собиралась куда-то идти. Мы часто из-за этого ссорились. Она тратила деньги на закупку продукции, а потом никак не могла её сбыть. Я думаю, она даже…»

Тут он замялся, словно что-то вспомнил.

«Что такое, мистер Эллиот?»

«Вы можете подождать минуту?»

«Конечно», – с любопытством ответила Макензи.

Дожидаясь, пока он снова возьмёт трубку, Макензи взяла ноутбук и стала печатать. Прижимая телефон к плечу подбородком, она открыла веб-браузер и ввела название компании Даны Мур – «Натуральные лекарства для здоровья». Название было таким обобщающим, что на экране сразу появилось несколько ссылок. Макензи сузила поиск, добавив имя Даны Мур и город.

Вышла ссылка на красивый вебсайт с такой же красивой фотографией Даны Мур. Макензи нашла раздел «Свяжитесь со мной» и прочитала короткий текст. Внизу страницы были написаны всего два предложения: «Если у вас появились вопросы о товарах или услугах, позвоните и забронируйте личную консультацию совершенно бесплатно! Я приду прямо к вам домой!»

Макензи перечитала предложения пару раз, всё больше веря в собственную теорию. Перечитывая текст в третий раз, она услышала в трубке голос Тони Эллиота.

«Мисс Уайт, вы ещё здесь?» – спросил он.

«Да».

«Я чувствую себя идиотом, – продолжил Тони. – Я не догадался поискать её раньше».

«Что поискать?»

«Понимаете… Шанда хранила сумку с продукцией Avon в шкафу в спальне. Она доставала её оттуда только тогда, когда собиралась на встречу с клиентом, в остальное время сумка была на месте».

«А где она сейчас?» – спросила Макензи.

«В том-то и дело. Её нет. Должно быть, в день убийства она встречалась с клиентом».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

В 2:05 Макензи заехала в подземный гараж здания Эдгара Гувера. Добравшись до нижнего уровня, она остановила машину в дальнем углу парковки. Рядом в тени стояла другая машина. Через ветровое стекло она видела лицо Брайерса. Он казался раздражённым и немного обеспокоенным.

Макензи быстро вышла из машины, взяв с собой папки с материалами дела. Она подошла к машине, в которой сидел Брайерс, и села на пассажирское сиденье. Он посмотрел на неё глазами, которыми расстроенный отец смотрит на дочь, которая что-то натворила в школе.

«Спасибо, что встретился со мной, – сказала Макензи. – Я знаю, ты многим рискуешь».

«В этом ты чертовски права, – сказал Брайерс, – поэтому расскажи, что ты нашла такое, что может изменить весь ход расследования».

«Чувствую себя глупо, потому что я предположила это ещё после встречи с Калебом Келлерманом, но не хотела наступать никому на пятки и поэтому не стала настаивать на своём. Сейчас я почти на сто процентов уверена в том, что нашему убийце не было нужны искать себе жертву. Я почти уверена, что они сами шли к нему».

«И зачем они это делали? – спросил Брайерс. – Ты опять вспомнила свою теорию с поквартирным обходом?»

«Да. Они шли к нему, потому что их там ждали. Они шли к нему по доброй воле. Если внимательно взглянуть на данные о жизни жертв, то у каждой из них было пусть и незначительное, но всё же отношение к поквартирному обходу или торговле вразнос».

«Продолжай», – сказал Брайерс. В его голосе не было снисхождения. Макензи знала, что он нормально отнёсся к её теории тогда, когда она впервые её предложила. Сейчас, когда у неё появилось чуть больше информации, он был готов перепроверить всё снова.

Макензи открыла папку и стала страница за страницей передавать её Брайерсу по мере разговора.

«Мы точно знаем, что в тот день, когда он пропал, Тревор Симмс ходил по домам, предлагая услуги своей компании. Это факт. К несчастью для нас, страница с адресами была вырвана из его ежедневника, и мы не знаем, куда именно он направлялся.

Теперь Сьюзен Келлерман. Обычно она работала в офисе и отвечала на звонки в «Университете «Новый ты», но её муж сообщил нам, что иногда она ездила на встречи с клиентами. Он не рассказал, что это были за встречи, но, проведя небольшую работу, я узнала, что почти половина этих встреч предполагала встречу с клиентами у них дома.

Далее Дана Мур. У нас нет стопроцентного доказательства того, что в день смерти у неё была встреча с клиентом, но мы должны брать в расчёт тот факт, что большую часть своих клиентов она привлекла, торгуя вразнос.

И, наконец, Шанда Эллиот, о которой все забыли».

«О ней не забыли, – словно защищаясь, сказал Брайерс. – Она была официанткой, разве не так?»

«Так и есть, но я говорила с её мужем и…»

«Когда?»

«Примерно полтора часа назад».

«Чёрт возьми, Уайт! Ты хочешь, чтобы тебя исключили из Академии?»

«Нет, я хочу раскрыть это дело, чтобы больше никого не убили».

Брайерс ударил рукой по панели и неприятно посмотрел на Макензи. Он выглядел разочарованным и злым, но в глубине души ему было любопытно. Словно признаваясь в том, что находит её слова интересными, он схватился за панель и вздохнул.

«И что сказал тебе муж?»

«Шанда подрабатывала в Avon. Это не приносило её почти никаких денег, и они часто ссорились по этому поводу. Муж сказал, что она хранила сумку с продукцией в платяном шкафу и доставала её только тогда, когда собиралась на встречу с клиентом».

«Позволь, догадаюсь, – сказал Брайерс. В его голосе больше не было злости, – сумки в шкафу нет?»

«Верно. Муж почти уверен, что за день до исчезновения Шанды она там была».

Брайерс нервно потёр переносицу и снова бросил в сторону Макензи растерянный взгляд. «Ты проделала хорошую работу, – сказал он. – Может, тут и есть кое-какие недочёты, но на сегодняшний день эта лучшая из наших теорий. Но есть одно «но»… Мне нужно доложить о ней МакГрату…Он захочет узнать, как я собрал все данные. Я не могу утаить тот факт, что ты звонила мужу Эллиот».

Макензи нервно улыбнулась и посмотрела перед собой. «Его кабинет как раз над нами, верно? – спросила она. – Я считаю, нужно его навестить».

«Для тебя это не самое лучшее решение».

«Последний раз, когда я принимала не лучшее для меня решение, я получила важную зацепку, поэтому готова рискнуть и сейчас».

Брайерс пожал плечами: «Как скажешь, Уайт, дело твоё».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

МакГрат сощурил глаза до узких щёлочек, как если бы у него очень сильно болела голова. Он сидел тихо, глядя через стол на Макензи и Брайерса. Они только что рассказали ему о находках Макензи, и за последние пятнадцать секунд МакГрат не произнёс ни слова.

Резким движением он отодвинул стул от стола и выпрямился во весь рост. Он не выглядел взбешённым, но и радости в его взгляде тоже не было.

«Ты понимаешь, – наконец произнёс он, глядя на Макензи, – что твои действия попадают под серьёзную статью? Простым наказанием было бы исключить тебя из Академии. Ты не только нарушила мой приказ, но и приписала себе должность консультанта Бюро, должность, которой я лишил тебя, сняв с дела.

А ты, – добавил он, как маятник, переведя взгляд на Брайерса, – должен бы думать прежде, чем говорить с ней. Ты знаешь, что она больше не занимается расследованием, и лучшее, что ты мог предпринять, это не брать трубку».

«Со всем уважением, сэр, – сказал Брайерс, – я ответил на её звонок, потому что она умна, и я ценю её мнение. Более того, я отлично понимаю, что в сложных обстоятельствах она проявила себя достойно, пусть и немного импульсивно, как это свойственно новичкам, к коим она и относится».

«Не заговаривайтесь, агент Брайерс», – сказал МакГрат.

Брайерс кивнул, но продолжил: «Ещё я хотел бы добавить, что благодаря тому, что я ответил на звонок, у нас появилась важная зацепка, которую мы не смогли…»

«Я знаю, насколько важна эта грёбанная зацепка, – сказал МакГрат пораженческим тоном с примесью нескрываемого разочарования. – И именно поэтому, несмотря на то, что я лично против этого решения, я позволю ей снова заняться расследованием».

«Что?» – спросила Макензи, не веря своим ушам.

МакГрат наклонился через стол и внимательно посмотрел на неё. Она чувствовала исходящую от него ярость, смешанную со слабой надеждой.

«В этот раз делай только то, что тебе говорят, – насмешливо сказал он. – Играй по правилам и старайся не высовываться. Ты призрак, это понятно? Никто за пределами этого кабинета не знает о нашем решении. Это означает, что если ты раскроешь это дело, лавров тебе не видать. Вся слава достанется Брайерсу или другому агенту, который будет рядом с тобой при задержании. Я понятно объясняю?»

«Да, сэр».

«Хорошо. Сейчас… когда ты снова занимаешься этим делом, скажи, что ты собираешься делать дальше, зная наверняка, что этот человек убивает торговцев и коммивояжёров».

«Есть несколько возможных вариантов, – сказала Макензи, – но мне кажется, что большего успеха мы добьёмся, если углубимся в изучение дел Тревора Симмса и Даны Мур. Что касается Даны Мур, нам нужно получить доступ к её электронной почте и компьютеру, чтобы найти в них записи о запланированных встречах. Что касается Тревора Симмса, нужно пообщаться с его коллегой и узнать, в какие районы они собирались ехать в поиске потенциальных клиентов. Ещё я считаю, что нужно изучить район Блэк-Милл-Стрит, потому что водитель автобуса сообщил нам, что туда отправлялась Сьюзен Келлерман в день исчезновения. Бека Рудольф говорила, что была почти уверена, что Дана Мур собиралась отправиться туда же».

Минуту МакГрат думал над её словами, а потом вздохнул: «Я разрешаю тебе поговорить с друзьями и членами семьи Тревора Симмса, но не приближайся к Беке Рудольф. Видимо, эта женщина тебя возненавидела. Что же касается Блэк-Милл-Стрит, я отправлю кого-нибудь в тот район. Если семья Тревора Симмса ничего нового нам не сообщит, то вы с Брайерсом поедите на Блэк-Милл и поможете там».

«Да, сэр… Спасибо вам».

«Рано меня благодарить, – сказал МакГрат. – Просто докажи, что я не полный идиот, раз дал тебе второй шанс».

Макензи быстро кивнула и вышла из кабинета. Через несколько мгновений она услышала за спиной шаги Брайерса. Когда они были на безопасном расстоянии от офиса МакГрата и торопливо шли по коридору в сторону лифта, Макензи вдруг поняла, что снова угодила в самый эпицентр урагана.

Дожидаясь лифта в конце коридора, она собрала всё мужество, чтобы вновь заговорить с напарником. Ей всегда было сложно открыто говорить слова благодарности; в такие неловкие моменты она чувствовала себя обязанной.

«Спасибо за помощь, – сказала она. – Ты не должен был меня защищать».

«Не надо меня благодарить, – сказал Брайерс, – и не советую к этому привыкать. Люди редко готовы постоять за тебя. Я подумал, что, учитывая ситуацию, ты заслужила немного поддержки».

Макензи хотела сказать, что за неё никто никогда не вступался ни в полицейском департаменте в Небраске, ни в детстве в семье, ни в школе, когда она искала поддержки у друзей, не получая её дома.

Но она не сказала. Зачем бередить старые раны? Вместо этого она молча стояла с ним рядом, дожидаясь лифта, «дзынь» открывающихся дверей которого приглашал её вернуться к охоте за убийцей, который каким-то образом завлекал жертв прямо к себе домой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Лорен Уиклайн не любила выступать перед публикой. Кроме того, если она встречалась с друзьями, и в компании было более десяти человек, то она обычно отмалчивалась. В прошлом году, когда она была в десятом классе, ей нужно было произнести приветственную речь перед девятиклассниками, и её чуть не стошнило от волнения прямо на них. Выступление перед публикой было не её. Однако если перед ней были один – два зрителя, вот тогда она могла блеснуть ораторским талантом. Именно поэтому ей нравилось быть представителем женской команды по лёгкой атлетике.

Она продавала брошюры скидок местным компаниям, пытаясь заработать деньги на покупку приличной формы для команды. Пока её торговля шла отлично. Лорен знала и о своей чарующей улыбке, и о красивой большой груди, которой могли позавидовать не только её подруги по школе, но и любая студентка из колледжа, и которая привлекали внимание старичков-извращенцев, в чьи дома она стучала. Она знала, как встать или наклониться, чтобы заставить клиента купить её товар.

Сейчас она шла по Истес-Стрит, что находилась в квартале от того района города, в котором тренер не советовал им появляться. Район Блэк-Милл-Стрит пользовался дурной репутацией. Он был таким опасным, что даже наркоманы и курильщики не совали сюда свой нос, чтобы купить наркотики. Лорен понимала, что здесь небезопасно находиться, но сейчас была середина дня, и если она представит свой товар (и, конечно, свою фигуру) в выгодном свете, то сможет заработать больше денег, чем все остальные девочки в команде; и все, наконец, увидят в ней реальную помощницу, а не просто красивую девушку, с которой знакомятся парни, только чтобы поглазеть на её буфера.

Осталось обойти четыре дома. Она обошла уже больше двадцати и сумела продать семь брошюр – не так уж много, но намного больше, чем она ожидала реализовать в этом районе. А ещё Лорен отлично проводила время. Она ушла из школы пораньше и понимала, что, закончив с работой в следующие полчаса, она сможет успеть на тренировку и удивить всех кучей заработанных денег.

Подходя к следующему дому, у неё появилось знакомое чувство покалывания, говорящее о том, что она нервничает. Чувство было ей хорошо знакомо, но она всегда умела справляться с нервами. Не то, чтобы она боялась говорить с незнакомыми людьми, но немного стеснялась продавать им то, в чём они не были заинтересованы.

«Всего четыре дома, – подумала она. – Возьми себя в руки и сделай это. Причём сделай быстро, чтобы успеть на тренировку, передать деньги и насладиться похвалой тренера и девочек».

Размышляя подобным образом, она ускорила шаг. Она прошла к дому и уверенно постучала в дверь. Из дома сразу послышался громкий мужской голос: «Не вставай, мама, я открою!»

Было что-то настораживающее в голосе мужчины… Он звучал немного взволнованно или даже нервозно. Может, он увидел, как она идёт к его дому в спортивных шортах и облегающей футболке? Ей это было в принципе неважно. Продавать так продавать.

Через пару секунд открылась входная дверь. На пороге стоял мужчина за сорок. Сначала он смотрел на неё с любопытством, а потом даже с изумлением. Но смутило Лорен другое – он смотрел на неё не так, как обычно смотрели мужчины его возраста. В его взгляде было что-то такое, что Лорен совсем не понравилось.

«Да?» – сказал мужчина, не дыша.

«Ой, нет, – подумала она, крепко сжав брошюры. – Это какой-то ненормальный. Ничего хорошего от него не жди. Не стоит оно того. Уноси отсюда свой зад, Лорен».

«Простите, – сказала она. – Ошиблась домом».

«Всё нормально, – ответил мужчина. – Ты заблудилась?»

«Нет, – покачав головой, сказала Лорен. – Простите за беспокойство».

Она быстро развернулась и сделала шаг к лестнице.

И вдруг почувствовала, как мужчина схватил её за растрёпанный хвост. Голова дёрнулась назад, и тяжёлая рука обхватила её за грудь. Она пыталась кричать и звать на помощь, но потная ладонь крепко зажала рот.

Лорен дико брыкалась, пытаясь высвободиться и чувствуя, как мужчина тащит её через порог в дом. Всё вокруг закружилось, когда он швырнул её на пол. Мужчина насел сверху и обхватил её руками. Его движения говорили не о сексуальных намерениях, а о тех, что были намного хуже.

Когда он убрал руку от её рта, она попыталась вскрикнуть, но тут, откуда ни возьмись, появилась вторая рука и с силой ударила её по щеке.

Перед глазами всё потемнело.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Как оказалось, разговор с коллегой Тревора Симмса и совладельцем «Грин тим» не занял у них много времени. После того, как тело Тревора было найдено, с Бенджамином Ворли уже говорили офицеры полиции и агенты ФБР. В записях разговора были сведения о том, какие районы Тревор собирался объехать в день исчезновения. Когда Макензи позвонила Бенджамину, он подтвердил эту информацию и изъявил желание ответить и на другие вопросы или хоть как-то помочь.

Не имея возможности вернуться домой, Макензи звонила ему прямо из машины, всё также припаркованной в подземном гараже штаб-квартиры ФБР. Записав названия районов, она открыла карту города на телефоне. После нескольких минут её изучения она увидела то, что искала.

Тревор Симмс собирался объехать Истес-Стрит. Как оказалось, эта улица была всего в двух кварталах от Блэк-Милл-Стрит. Улицы находились друг от друга так близко, что это просто не могло быть совпадением. Насколько она могла судить, все зацепки вели их на Блэк-Милл-Стрит.

Выезжая из гаража, Макензи позвонила Брайерсу. Он сразу ответил на звонок. Голос его звучал взволнованно. Макензи тоже нервничала.

«Нашла что-нибудь?» – спросил он.

«Да. Тревор Симмс собирался поехать на Истес-Стрит. Улица находится в двух кварталах от Блэк-Милл-Стрит».

«Как скоро ты сможешь быть там?» – спросил Брайерс.

«Уже еду».

«Пожалуйста, не забывай, что говорил тебе МакГрат. Ты должна быть невидимкой, помнишь?»

«Я знаю», – ответила Макензи, вдруг возмущённая своим новым статусом.

«Давай встретимся на углу Блэк-Милл и Сойер-Стрит? Начнём оттуда. Не знаю, когда МакГрат сможет прислать туда агентов».

«Хорошо, – сказала она. – Увидимся там».

Макензи отложила телефон и сконцентрировалась на дороге. Было почти четыре часа дня. Скоро вечерние пробки скуют все основные магистрали. Только свернув с главной дороги и выбравшись на шоссе, Макензи поняла, что испытывает сейчас то же чувство, что и три месяца назад, когда она начала подбираться совсем близко к «Страшиле».

Она чувствовала, что бежит наперегонки со временем и не знает, когда станет слишком поздно.

Двадцать пять минут спустя она остановила машину на обочине в нескольких метрах от перекрёстка Блэк-Милл и Сойер. Очевидно, Брайерс тоже чувствовал, что у них мало времени, потому что он уже ждал на месте. Моргнув фарами, он позвал её к себе в машину. Макензи быстро вышла из своей, закрыла её и во второй раз за день села на пассажирское сиденье в машину Брайерса.

«Ты участвовала в подобном раньше?» – спросил её напарник. Он казался одновременно взволнованным и встревоженным. А ещё он выглядел уставшим и почти больным.

«Пару раз, – сказала она. – В первый раз обходила дома в поисках пропавшего ребёнка, а второй раз – в поисках торговца кокаином».

«То есть ты понимаешь, что может так случится, что мы постучимся в дверь и встретим сопротивление?»

«Да», – сказала Макензи.

Быстрым движением Брайерс открыл бардачок. Внутри был идеальный порядок: аккуратно сложенные карты, документы на машину, небольшой набор инструментов и Глок 26 – миниатюрный пистолет, который курсанты Академии часто называли «малыш Глок». Примерно в половину меньшего размера, чем обычный Глок, этот пистолет было легко спрятать; и пусть он немного походил на игрушку, он отлично справлялся со своей задачей.

«Возьми, – сказал Брайерс. – МакГрату о нём не говори. Будь я проклят, если позволю тебе ввязаться в это дело, не имея никакой защиты».

«Ты уверен?» – спросила Макензи, потянувшись к оружию.

«Нет, поэтому бери быстро, а потом проверь багажник, в который я случайно положил поясничную кобуру».

Не спуская глаз с Макензи, Брайерс нагнулся и открыл багажник, нажав на кнопку внизу слева. Макензи вышла из машины, подошла к багажнику и нашла кобуру в небольшой сумке, где также лежали и аксессуары для неё. Затем она повернулась спиной к машине, стараясь не вызывать подозрения у случайных прохожих, а тем временем зачехлила пистолет и прицепила кобуру к внутренней стороне ремня джинсов. Она никогда раньше не пользовалась поясничной кобурой, поэтому пришлось немного выгнуть спину, чтобы было удобно.

Брайерс вышел и встал рядом, оглядывая улицу. «Предлагаю начать отсюда, с Блэк-Милл, – сказал он. – Проверим пару кварталов. После, если ничего не найдём, отправимся на Истес-Стрит, раз уж она указана в деле Тревора Симмса. Идём вместе, не разделяемся. Мне не хочется, чтобы ты думала, что я тебя учу, но…»

«Всё нормально, – сказала Макензи. – Я понимаю».

Лёгким кивком Брайерс дал понять, что больше не будет говорить на эту тему. После этих слов он отправился вперёд, пересёк перекрёсток и пошёл в сторону разбросанных вдоль дороги домов. В большинстве своём на улицах было пусто. По дороге Макензи увидела бегуна, совершающего вечернюю пробежку, на этом прохожие закончились.

Они подошли к первому дому – жалкой халупе с покосившимися спутниковыми антеннами на крыше. Лужайку не стригли примерно месяц, а виниловый сайдинг на стенах отчаянно нуждался в чистке. Когда они с Брайерсом шли по разбитой подъездной дорожке к входной двери, Макензи внутренне готовилась к тому, что ждёт их впереди. Как она сказала Брайерсу, она уже участвовала в подобных обходах раньше; следующий час или около того они будут стучать в двери, а на пороге их будут встречать вздорные старики, или дверь вообще не будут открывать, а из дома будет доноситься громкий лай собаки.

Они подошли к первой двери, и Брайерс постучал. Стук резким эхом разнёсся по району. Они немного подождали, многозначительно переглянулись, и Брайерс постучал вновь. Ожидая, когда кто-нибудь откроет дверь, Макензи подошла к окну у двери, пытаясь увидеть хоть какое-то движение в доме. Но, насколько она могла судить, никто не следил за ними из-за выцветших занавесок.

«Никого нет дома, – заключил Брайерс после тридцатисекундного ожидания. – Пошли дальше».

Они отошли от дома и прошли несколько ярдов. В следующем доме им тоже не открыли. В третьем доме им повезло больше. Когда Брайерс постучал в дверь, её открыл мужчина. По виду он был либо болен, либо пьян. У Макензи ушло меньше десяти секунд, чтобы понять, что он не только не был их убийцей, но и никак не мог помочь его найти. Обменявшись парой фраз и не разобрав половины из того, что неразборчиво прошамкал мужчина, они направились к другому дому.

После того, как в следующих двух домах им тоже никто не открыл, они подошли к небольшому коттеджу, фасад которого выглядел относительно ухоженным. Пока они шли по дорожке, Макензи увидела в окне отсвет от работающего телевизора. Телевизор был развёрнут к ней боком, но она обратила внимание, что шло какое-то ток-шоу. Очевидно, что тот, кто его смотрел, сидел не у окна.

Они подошли к двери, ощущая первые признаки усталости и разочарования и полагая, что это задание было бесполезной тратой сил. Брайерс снова постучал в дверь, и уже через несколько секунд они услышали шаги.

Наконец к двери подошла хрупкая старушка. Её волосы были почти полностью седыми, а обвисшая кожа расходилась морщинами. Макензи решила, что женщине было около восьмидесяти. Она смотрела на них через толстые линзы очков, плотно сидящих на переносице.

«Чем я могу вам помочь?»

«Простите за беспокойство, мэм, – сказал Брайерс, показывая значок. – Меня зовут агент Брайерс, я из ФБР. Мы обходим район и ищем того, кто сможет нам помочь».

Старушка мрачно кивнула, словно ожидала их прихода, но думала, что у них ушло слишком много времени, чтобы до неё добраться. «Всё дело в чёртовом времени», – сказала она.

«Что вы имеете в виду?» – спросил Брайерс.

Женщина вышла на бетонное крыльцо и посмотрела направо, в том же направлении всё это время двигались и Макензи с Брайерсом. Она вытянула руку и костлявым пальцем указала на второй по счёту дом.

«Там живёт очень плохой человек. Я два раза вызывала полицию, но они так ничего и не предприняли».

«Почему он плохой, мэм?» – спросил Брайерс.

«В тот дом постоянно приходят люди, – сказала она, – обычно поздно вечером. Очень часто приходят маленькие девочки».

«Маленькие девочки?»

«Ну, не совсем маленькие, может, тринадцати-четырнадцати лет. А мужчина, что там живёт… незачем ему приглашать в дом таких юных особ».

«А они не могут быть его дочерями?» – предположила Макензи.

«Конечно, нет, – резко ответила старушка, – если только он не многодетный отец. А эти девочки… похожи на проституток…».

«Вы знаете его распорядок дня? – спросил Брайерс. – Сейчас он дома?»

«Он всегда паркует машину у внешней стены дома, – сказала старушка. – Если она там, значит, и он на месте. Я понимаю, что могу показаться старой курицей, которая суёт нос не в свои дела, но в его доме происходит что-то нехорошее».

«Спасибо, мэм, – проговорил Брайерс, глядя в сторону дома. – Мы всё проверим».

«Хорошо», – сказала пожилая женщина.

Брайерс и Макензи вернулись на тротуар и направились к дому, на который указала старушка. «Ты ей веришь?» – спросила Макензи.

«Не знаю, но проверить стоит. Ты так не считаешь?»

Она кивнула, хотя ей казалось, что они ошибаются. Если сосед старушки был связан с малолетками, то, скорее всего, речь шла только о сексуальных отношениях. Какими бы незаконными и грязными они ни были, эти отношения не вязались с почерком их убийцы.

Тем не менее, постучав в дверь ближайшего к старушке дома и убедившись, что там никого нет, они направились к тому, на который она указала. Как и предупредила их пожилая женщина, рядом с домом была припаркована машина, лишь наполовину заехав на выцветшую подъездную дорожку. Они почти не взглянули в её сторону, шагая через лужайку в сторону крыльца. Тенистое крыльцо представляло собой грязный квадрат из дерева, осыпанный окурками, тельцами мёртвых насекомых и грязью.

«Готова?» – спросил Брайерс.

Макензи утвердительно кивнула. Она дотронулась до «малыша Глока» на поясе.

Брайерс поднял руку и постучал. Они подождали какое-то время, вслушиваясь в звуки внутри дома. Макензи расслышала тихое шарканье. Она была уверена, что слышит его не из дома.

Звук шёл с улицы. Если слух её не подводил, то звук шёл с заднего двора.

«Ты это слышишь?» – спросила она.

«Нет, – ответил Брайерс. – Что такое?»

Макензи подождала мгновение, чтобы убедиться, что звук не исчез. Она продолжала его слышать, быстро сбегая по ступеням крыльца.

«Задний двор, – сказала она. – Он убегает».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Быстро минуя боковой газон и вбежав в небольшой задний двор, Макензи вспомнила наставление МакГрат о том, чтобы быть невидимой, как призрак; держаться в стороне и не мешаться под ногами. Она понимала, что погоня за тем, кто пытался скрыться через заднюю дверь, могла рассматриваться, как прямое неповиновение приказу, но в данный момент она не знала, что ещё предпринять.

Она услышала, как позади семенит Брайерс, когда увидела двух мужчин у забора. Между этим и соседним двором пролегало небольшое поле. Когда Макензи заметила беглецов, они как раз пересекали его в сторону запада. Один из них увидел её, когда она выбежала во двор из-за угла, и это придало ему сил бежать быстрее.

Макензи знала, что умеет быстро бегать и отличается незаурядной выносливостью. Она была уверена, что сможет их догнать. Но что потом? За поясом висел «малыш Глок» Брайерса, но если она им воспользуется, МакГрат надерёт ей задницу.

Она быстро развернулась и посмотрела на напарника, дожидаясь от него разрешения. «Ты сможешь их догнать?» – спросила она.

Он нахмурился, глядя, как с каждой секундой двое мужчин удаляются всё дальше. Даже эта небольшая пробежка далась ему тяжело.

«Сомневаюсь», – ответил Брайерс.

Макензи посмотрела в сторону беглецов и разочарованно охнула.

«Уайт, – сказал Брайерс. – Даже не…»

Но она уже бежала. Ноги двигались в быстром темпе, к которому привыкли за последние шесть недель регулярных пробежек по стадиону и лесным дорожкам. Единственным отличием от обычной пробежки был адреналин, наполнивший мышцы до отказа, пока она бежала по двору в сторону поля. Она услышала, как, оставшись позади, Брайерс тихо выругался. Макензи не было нужды оглядываться, чтобы знать, что он следует за ней, пытаясь догнать.

Каждый шаг, приближающий её к полю и бегущим мужским фигурам впереди, разрушал её будущее. Макензи понимала, что в любом случае для неё это была проигрышная ситуация. На секунду она возненавидела тех, кто принял кулуарное решение привлечь её к расследованию. Если бы она не начала преследовать этих двух мужчин, то все восприняли бы это, как её провал. С другой стороны, это преследование нарушало все приказы, которые отдал ей МакГрат.

Она решила, что разберётся со всем, когда погоня закончится. Сейчас ей нужно было догнать того, кто, предположительно, убил четверых. Будь она проклята, если даст ему уйти.

Она так яростно мчалась вперёд, что чуть не упала, когда после гладкой травы лужайки ноги оказались в зарослях, покрывавших заброшенное поле. Макензи удержала равновесие и посмотрела вперёд. Двое беглецов уже пересекли поле и срезали через чей-то задний двор. Они двигались быстрее, чем она ожидала, и если она упадёт вновь, то придётся догонять их ползком.

Пересекая поле, Макензи наконец оглянулась в поисках Брайерса. Он был примерно в двадцати ярдах позади и упорно продолжал бежать, пусть бег и не был для него привычным занятием. Макензи снова перевела взгляд на мужчин, полностью сконцентрировавшись на беге, как это обычно делала во время тяжёлых тренировок в Академии. Она бежала быстро, не чувствуя усталости в ногах и не сбиваясь с правильного темпа.

На мгновение она потеряла беглецов из вида, но не сводила глаз со двора, в котором они скрылись. Она была уже совсем близко от крошечной лужайки позади ветхого дома, поросшей пожухлой травой. Во дворе была натянута старая бельевая верёвка, и стояли ржавые качели. Оглядывая двор и пытаясь не упустить ничего из вида, она заметила какое-то движение в дальнем углу.

Один из беглецов остановился и спрятался за домом. Сейчас он бежал на Макензи, опустив голову и сгруппировавшись, как полузащитник. Макензи резко остановилась. Приняв удобную позицию и повернувшись влево, она поняла, что у неё не было времени, чтобы выхватить пистолет Брайерса. Вместо этого она сжала обе руки в один большой кулак, подняла руки и опустила их сверху вниз, как биту.

Она сделала это в ту секунду, когда широкие плечи мужчины столкнулись с её туловищем. Она упала, задыхаясь. И всё же ей удалось нанести сильный удар по спине нападавшего, и когда они оба повалились на землю, он начал стонать от боли, пытаясь подняться.

Макензи тоже пыталась встать и откашляться. Она была намного проворнее мужчины, и к тому моменту, когда она уже стояла в полный рост, он едва ли успел подняться на четвереньки. Она накинулась на него и толкнула, вновь откинув на землю, на это раз лицом вперёд. Не теряя времени, она с силой ударила коленом ему по пояснице и прижала локоть к основанию шеи, надавливая, что есть мочи.

Когда мужчина попытался сбросить её с себя, она ещё сильнее вдавила колено ему в спину, а локоть – в шею. Это был простой, но эффективный приём, один из первых, которые она освоила. Любая попытка вырваться заканчивалась сильной болью в спине и царапинами на лице.

«Где второй? – спросила Макензи мужчину, пока тот безрезультатно сопротивлялся. – Где твой друг?»

«Да пошла ты», – послышался ответ.

В ответ Макензи всем весом насела на колено. Мужчина застонал от боли и попытался оттолкнуться руками и вырваться. Макензи схватила его левую руку и завела её назад. Отведя её чуть вперёд по линии позвоночника, она вдавила его лицом в землю. Он издал сдавленный крик, который она почти не расслышала за шумом шагов. Брайерс был рядом. Он запыхался, лицо покраснело, и он упал на колени рядом с ними.

«Я его взял», – сказал он, снимая с пояса пару наручников.

Он почти не смотрел на Макензи, пока надевал их на запястья мужчины. Он даже нечаянно толкнул её, от чего она чуть не упала на землю. Чувствуя, что он злится, Макензи отползла в сторону и поднялась на ноги. Брайерс поднял с земли мужчину.

«Мне преследовать второго?» – спросила Макензи.

«Нет, – злобно выплюнул Брайерс. Он встряхнул мужчину в наручниках и посмотрел ему в лицо. – Куда побежал второй?»

Мужчина лишь пожал плечами. На его лице читались беспокойство и упрямство.

«Это твой дом или дом твоего друга?» – спросил Брайерс, кивнув в ту сторону, откуда они пришли.

И снова мужчина ничего не ответил. Он просто переводил взгляд с Брайерса на Макензи и обратно.

«Мы просто дадим ему уйти?» – спросила Макензи.

Мужчина в наручниках улыбнулся и посмотрел на неё с нескрываемым презрением. В ответ Брайерс повернул его лицом к себе и тоже улыбнулся.

«Ты находишь это забавным? А, кажется, ты немало трухнул перед девушкой, которая только что надрала тебе зад».

Эти слова стёрли улыбку с лица мужчины. Он потупил взгляд, и Брайерс повёл его назад через поле. Макензи неуверенно пошла за ними. Брайерс был погружён в собственные мысли.

«У тебя телефон с собой?» – вдруг спросил он.

«Да».

«Сообщи МакГрату. Скажи, я задержал одного подозреваемого, но второй ушёл. Ещё скажи ему, что нам нужен ордер на обыск дома, из которого сбежал этот добропорядочный гражданин».

«Это не мой дом, друг», – сказал задержанный.

«Смотри-ка, кто у нас заговорил», – сказал Брайерс.

Пока они шли по заброшенному полю назад к дому, Макензи достала телефон и нашла номер МакГрата. Ещё до того, как она услышала первый гудок, она вдруг поняла две вещи. Во-первых, слова задержанного «это не мой дом» означали, что там есть что-то, что может повлечь за собой большие проблемы для его подельника. Во-вторых, ни один из беглецов не был их убийцей.

Их убийца был методичен и почти предсказуем. Такой человек заранее знает, как легко и надёжно скрыться, если в дом нагрянут копы. Макензи не думала, что он бы просто выбежал через заднюю дверь и пустился наутёк.

Конечно, она не собиралась ни с кем делиться своими мыслями до тех пор, пока они не попадут в дом. Если она озвучит свои догадки, а окажется, что она ошибается, неизвестно, как пагубно это может отразиться на отношении к ней Брайерса и МакГрата.

Поэтому, шагая по полю следом за Брайерсом и задержанным, она просто сообщила заместителю директора о произошедшем. Формально они задержали подозреваемого, но Макензи никак не могла избавиться от ощущения, что они тратили время зря.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Меньше всего она ожидала, что МакГрат разрешит ей осмотреть дом, когда с формальностями будет покончено. Макензи в очередной раз удивилась, как быстро работало ФБР. И часа не прошло с тех пор, как она позвонила начальству, как к дому на Блэк-Милл-Стрит прибыла небольшая группа агентов. Ей казалось, что Брайерс настоял на том, чтобы ей позволили участвовать в обыске, но не стала его об этом спрашивать. Макензи просто следовала приказу и присоединилась к четырём агентам, стоящим на крошечном крыльце дома, который стал последним из тех, что они успели обойти в этом районе.

Она стояла рядом с Брайерсом, пока другие выбивали дверь небольшой балкой-тараном. Дверь быстро сдалась, но продолжала упрямо висеть на последней верхней петле. Макензи отошла в сторону, и двое агентов вошли внутрь, вооружившись Глоками. Они осмотрели дом и убедились, что там не было никого, кто бы прятался по углам с оружием, желая неожиданно напасть на них из засады.

«Чисто!» – крикнул один из агентов.

Брайерс кивнул Макензи, и она пошла за ним, зайдя последней. Сейчас она была безоружной, потому что Брайерс забрал «малыша Глока» сразу, как она позвонила МакГрату. Она и так нарушила приказ, погнавшись за подозреваемым; и Брайерс не хотел рисковать ещё больше, позволив ей носить оружие там, где её и вовсе не должно было быть.

Зайдя последней, Макензи осматривала дом, как любой другой обычный посетитель. Войдя внутрь, она оказалась в просторной гостиной, на стене в центре которой висел огромный телевизор с плоским экраном. Беглецы оставили телевизор включённым, и на экране Макензи увидела список боевиков из меню Netflix. На маленьком журнальном столике у дивана стояла почти полная бутылка пива.

Они прошли через гостиную и вошли в кухню. В раковине лежали несколько тарелок. На столе стояла открытая упаковка чипсов. Рядом с раковиной стояла бутылка водки и несколько рюмок.

Из кухни они прошли в коридор. Из него видно было единственную на весь дом ванную комнату и две спальни, по виду которых, можно было судить о том, что в стенах этого дома действительно творилось что-то нехорошее.

В ванной комнате они заметили то, на что указывала дотошная старушка-соседка. В мусорном ведре лежала пустая упаковка от презервативов, лекарственные флаконы из-под оксикодона и несколько упаковок эмбиена. Кроме этого в мусоре виднелись пустые пивные банки. Сами по себе банки из-под пива ничего не значили, но вкупе с оксикодоном и эмбиеном рисовали не самую приятную картину.

В первой спальне – самой большой из двух – кровать была не заправлена, а постельное бельё было кучей свалено на полу. На прикроватной тумбочке стоял ещё один флакон лекарства, отпускаемого строго по рецепту, и бархатные наручники. Никто не обратил внимания на гору одежды на полу, пока Макензи не заметила розовую окантовку на рукаве рубашки.

Она коснулась одежды носом туфли, не желая оставлять на ней свои отпечатки. Из кипы вывалились джинсы, а под ними лежала белая кофта с блестящей звездой на груди. По рукавам расходились розовые лучи. Даже не глядя на этикетку, Макензи могла с уверенностью сказать, что эта кофта принадлежала девочке примерно двенадцати-тринадцати лет.

«Брайерс», – позвала она.

Он обернулся, и она показала ему находку. Мгновение его лицо не выражало ничего, а потом он коротко кивнул и продолжил осмотр комнаты. Группа из четырёх агентов вышла в коридор и прошла во вторую спальню. В комнате было почти пусто, за исключением небольшого комода и зеркала, висящего на стене. Агент, вошедший в спальню одним из первых, открыл миниатюрный платяной шкаф у стены и сказал: «Вот дерьмо».

Один за другим они вошли в шкаф. Внешне он казался довольно маленьким, но на самом деле служил входом в крошечную комнату примерно пять метров в длину и два-четыре метра в ширину. Вчетвером они стояли в шкафу почти вплотную, заняв большую часть свободного пространства. Один из агентов потянул за шнур, свисающий с потолка, и включилась единственная лампочка. В её тусклом свете Макензи увидела то, о чём часто слышала раньше, но никогда не видела собственными глазами.

На полу в комнате лежал односпальный матрац. Рядом валялась пара бархатных наручников. На стене напротив матраца висело небольшое зеркало. В углу свёрнутым лежало одеяло с изображением героев мультфильма «Мой маленький пони», а рядом – использованные бумажные стаканчики. Агент взял один из стаканчиков и понюхал.

«Алкоголь», – сказал он.

Все четверо молчали. Макензи могла почти физически ощущать, как их мысли витали в воздухе. Конечно, не было веских доказательств, подтверждающих предположения соседки, но то, что они видели перед глазами, говорило само за себя.

Один из агентов повернулся к Брайерсу. На Макензи произвело большое впечатление каменное выражение его лица – на нём не читалось ничего: ни сожаления, ни ярости, ничего: «Мы вызываем специалистов, чтобы сняли отпечатки и поискали улики. Вы не возражаете?»

«Думаю, что нет».

Агент кивнул напарнику, и они медленно вышли из шкафа. Брайерс пошёл за ними, а Макензи осталась, чтобы ещё раз заглянуть в комнату. Брайерс стоял у двери и ждал.

«Не вини себя, – сказал он. – Сейчас нам нужно сконцентрироваться на поиске беглеца».

«Ага», – сказала Макензи. Она начала пятиться назад, чтобы выйти, но вдруг что-то привлекло её внимание. Она сделала шаг в темноту шкафа и присела на корочки у маленького матраца.

«Что там?» – спросил Брайерс.

«Посмотри», – ответила она, протягивая руку и почти касаясь висящего на стене зеркала.

В нижнем левом углу стекло было разбито, оголив металлическую основу. Спиралевидный конец шурупа выдавался вперёд примерно на сантиметр.

«И что это?» – спросил Брайерс.

Макензи не хотелось произносить то, о чём она думала, потому что её предположение противоречило мнению о том, что это не был их убийца. Здесь жил какой-то ненормальный, это бесспорно… но не тот, кто убивал торговцев и коммивояжёров, а затем выкидывал их тела на свалку.

«Помнишь царапину на голове Тревора Симмса?» – сказала она.

«А, – ответил Брайерс. Пару секунд спустя он повторил то же самое, но без всякой надежды в голосе. – А. Ты ведь не думаешь, что это наш убийца?»

«Этого человека интересуют маленькие девочки, – сказала Макензи. – И, насколько мы можем судить, он их не убивает. Он… ну, ты понимаешь. Наш убийца… не привередлив. И все его жертвы были взрослыми».

«Но есть совпадение по району. И если он такой извращенец, – сказал Брайерс, указывая на шкаф, – нельзя сказать, на что ещё он способен».

«Да, но…»

«Нужно исходить из того, что мы имеем, – перебил её Брайерс. – На данный момент этот дом – это стопроцентное попадание. Расслабься, Уайт. Похоже, мы его взяли».

Макензи посмотрела на шкаф, на шуруп и поняла, что он сильно ошибается.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

В 5:30 вечера арестовали второго мужчину, сбежавшего от Макензи и Брайерса. Он был владельцем дома, и становилось понятно, что соседка была более чем права в своих предположениях. Его друга не пришлось очень долго допрашивать и сильно на него давить, чтобы он признался, что вдвоём они занимались тем, что заманивали для секса девочек подросткового и предподросткового возраста. Иногда их продавали им их же родители, отдавая дочерей в пользование за сумму от четырёх сотен до тысячи долларов. Но чаще всего девочки приходили к ним сами, протестуя против давления родителей и желая вырваться из-под их опеки.

При этом ни один из подозреваемых не был связан со смертями Шанды Эллиот, Сьюзен Келлерман, Тревора Симмса или Даны Мур.

Меньше чем через полтора часа после жуткой находки в шкафу сбежавшего подозреваемого нашли, арестовали и передали властям. Макензи сидела на ступенях дома, наблюдая, как отъезжает патрульная машина, и восхищаясь тем, как быстро и эффективно они сработали.

Брайерс стоял на тротуаре, желая поскорее вернуться в машину и уехать. «Как я понимаю, ты не довольна нашей работой?» – спросил он.

«Я рада, что мы взяли урода, который охотится за девочками, – ответила она. – Как по мне, так это большое достижение. Но этот человек не является нашим убийцей-мусорщиком».

Брайерс вздохнул и кивнул: «Возможно, ты права, но пока я не получу приказ МакГрата о возобновлении поиска, мы имеем то, что имеем. А имеем мы парня, настолько больного на голову, что, мне кажется, он способен на всё».

«Даже если у тебя есть сомнения, ты всё равно готов вот так запросто отступить?» – спросила Макензи.

На секунду Брайерс закрыл глаза, и она поняла, что он пытается действовать дипломатично. Когда он заговорил вновь, то произносил слова медленно и с усилием.

«Не хочу показаться сволочью… но это тебе не полиция Небраски. Нарушение правил Бюро приводит к определённым последствиям. Мы знаем, как делать работу хорошо и знаем, как подчиняться правилам. Ты же это понимаешь?»

«Понимаю, – сказала Макензи. – Мы просиживаем зад до тех пор, пока до МакГрата не дойдёт, что наш убийца всё ещё на свободе».

«По сути, да, – сказал Брайерс. – Подозреваю, он уже это понял, но должен быть уверен на все сто процентов. Думаю, уже сегодня вечером мы всё узнаем, а пока нам не остаётся ничего иного, как убираться отсюда. Сегодня ты была молодцом, Уайт. И пока этого достаточно. Пошли. Пора ехать».

Не дожидаясь ответа, Брайерс пошёл по тротуару туда, где стояли припаркованными их машины. Скрипя сердцем, Макензи последовала за ним. Она шла за Брайерсом, а потом оглянулась, чтобы посмотреть на дом. Впервые за всё время она стала думать, что совершила ошибку, когда согласилась на предложение Эллингтона и уехала из Небраски.

Сидя за рулём своей машины и глядя, как Брайерс уезжает, она поняла, что не может следовать за ним. Она не могла уехать, не получив ответа. Она не сможет жить спокойно, если будет знать, что оставила убийцу на свободе, хотя жил он где-то в радиусе мили от того места, где она находилась.

Она завела двигатель, но не съехала с обочины до тех пор, пока машина Брайерса не переехала перекрёсток. Проехав ещё одну улицу, он свернул налево, чтобы выехать на развязку и направиться назад в Куантико. Макензи не собиралась следовать его примеру.

Она медленно подъехала к перекрёстку, надеясь, что он видел её в зеркале заднего вида, и остановилась там на мгновение, пока машина Брайерса не скрылась из вида.

А потом она повернула направо.

Истес-Стрит находилась в квартале отсюда. Она видела зелёный указатель, стоя на перекрёстке. Именно на эту улицу поехал Тревор Симмс перед исчезновением, и ей казалось безумием, что они игнорировали этот факт только потому, что произвели важный арест двадцать минут назад.

Макензи быстро объехала улицу, чтобы ознакомиться с местностью. Улица тянулась на восемь кварталов и заканчивалась старой кольцевой развязкой с одной стороны и выходила на оживлённую Паркс Авеню с другой. Макензи проехала всю улицу и вернулась к перекрёстку Истес и Сойер, чтобы начать оттуда же, откуда они с Брайерсом начали обход Блэк-Милл-Стрит.

Истес-Стрит мало чем отличалась от Блэк-Милл. Некоторые дома были в относительно неплохом состоянии, лужайки большей частью были ухожены. Без оружия Макензи чувствовала себя здесь почти обнажённой. Сказать, что улица выглядела непривлекательно и пугающе, это не сказать ничего. Макензи чувствовала это нутром, которое также подсказывало ей, что убийца-мусорщик жил в одном из домов, которые ждали её на Истес-Стрит.

Идя к первому из них, она снова подумала, что примерно сейчас решается её будущее. Она понимала, что могла в любой момент ошибиться, и то, что помочь ей совершить ошибку могли и кураторы, и директора Бюро. Эти мысли давили на неё неподъёмным грузом, но она не отступила от своего плана.

В 5:50 вечера она постучала в первую дверь. Несколько секунд спустя её открыл чернокожий джентльмен средних лет. Одетый в рабочие брюки, он выглядел уставшим. Как и многие другие жители Истес-Стрит, он только что вернулся с работы. Вероятно, что по дороге к дому он видел оживление и полицейские сирены на Блэк-Милл-Стрит.

«Я вас слушаю», – устало сказал мужчина.

«Простите за беспокойство, – схитрила Макензи. – Я являюсь консультантом ФБР. Не знаю, заметили ли вы оживление на Блэк-Милл, но мы осматриваем ближайшие районы в поисках сбежавшего человека. Вы не заметили, чтобы кто-то незнакомый пробегал по улице или дворам?»

Мужчина отрицательно покачал головой: «Нет. Я вернулся домой, открыл банку пива и как раз собирался вздремнуть на диване. Я ничего не видел».

Макензи кивнула, быстро осмотрев его дом. Она увидела гостиную и коридор. В доме было чисто и темно, где-то в глубине тараторил телевизор.

«Спасибо, сэр», – сказала она.

Мужчина кивнул и закрыл дверь. Макензи спустилась с крыльца и пошла вниз по улице. Она гадала, как скоро Брайерс поймёт, что она осталась. Какая-то малая часть сознания (видимо, та, которая понимала, что подобное непослушание может лишить её всякого будущего в ФБР) хотела, чтобы Макензи перевела телефон в беззвучный режим и очень удобно пропустила бы его звонок, если Брайерс решит позвонить и узнать, что же, чёрт возьми, она делает. Но поступив так, она повела бы себя, как подросток, а Макензи не собиралась бежать от проблемы, которую умышленно сама для себя создавала.

Поэтому она просто продолжила обходить дом за домом. Из пяти домов, что она прошла, в трёх ей открыли дверь. В одном на пороге стояла девочка не старше двенадцати. Макензи слышала, как в одной из комнат громко ругаются её родители. Девочка была на взводе, и Макензи стало неудобно из-за того, что она оказалась у их дома в такой неподходящий момент. Это чувство она пронесла с собой всю дорогу до шестого по счёту дома вниз по улице, начиная думать, что прийти сюда было ужасной ошибкой.

Её самовольный обход продолжился, и она постучала в шестую дверь. Макензи вслушивалась в шорохи, когда расслышала женский голос: «Минуточку!»

Макензи подождала ещё секунд двадцать, а потом дверь открылась. На пороге стояла полная пожилая женщина. Казалось, что просто на то, чтобы дойти до двери, у неё ушли все силы.

«Я могу вам чем-нибудь помочь?» – спросила она уставшим, но всё же весёлым голосом.

Очень быстро Макензи поведала ей ту же историю, что говорила и предыдущим двум взрослым, с которыми общалась в последние десять минут. Слова Макензи явно расстроили женщину, но она покачала головой.

«Нет, я ничего такого не видела, – сказала она. – Но опять-таки, я почти всё время провожу в спальне. Несколько недель я была прикована к постели. Я последнее время чувствую себя не лучшим образом и почти всё время провожу в комнате».

«Жаль это слышать, – сказала Макензи, а потом, вспомнив, как очень ранимая Бека Рудольф назвала её чёрствой и отстранённой, добавила. – Надеюсь, это ничего серьёзного».

«Нет, конечно, – ответила женщина. – Ничего такого, что не могли бы исправить здоровое питание и активный образ жизни. Мне просто нужно скинуть лишние килограммы, – добавила женщина тоном, который явно указывал на то, что ничего подобного она делать не собиралась».

«Желаю вам всего наилучшего, – сказала Макензи. – Спасибо, что уделили время».

«Конечно, – ответила женщина. – Надеюсь, вы поймаете того, кого ищите».

«И я надеюсь», – подумала Макензи, развернувшись и спускаясь с крыльца.

Сходя вниз по ступеням, ей показалось, что она что-то услышала… Возможно, это было простое дребезжание двери, когда пожилая женщина её захлопнула. Звук был глухой, еле различимый.

«Ты вздрагиваешь от любого шороха, – сказала она себе. – Не дури».

И всё же Макензи остановилась на мгновение, чтобы прислушаться. Она повернулась в сторону дома, ожидая, что звук повторится, но этого не произошло.

Вместо этого она услышала, как в кармане зазвонил телефон. Она достала его и увидела, что звонил Брайерс.

«Блин», – сказала она.

Макензи глубоко вздохнула, в последний раз посмотрела на дом и ответила на звонок.

Лорен Уиклайн открыла глаза. Вокруг было темно. Она быстро заморгала, стараясь не поддаваться панике, а потом поняла, что темнота была естественной – она не ослепла, просто в помещении не было света. Последнее, что она помнила, это чей-то кулак у неё перед глазами. А сейчас она находилась в кромешной тьме.

Она попыталась закричать, но не могла. Она попыталась открыть рот, но он был заткнут. Она языком ощупала кляп и решила, что рот был завязан куском ткани. Спина опиралась на что-то твёрдое. Лорен поняла, что лежит плашмя. Перевернувшись, она встала на колени и попыталась выпрямиться во весь рост. Она поднялась примерно наполовину собственного роста, а потом голова ударилась обо что-то твёрдое. Она снова упала и чудом не поцарапала лицо, вовремя выставив вперёд руку.

«Меня похитили, – почти безучастно подумала она. – Знала, что не нужно было соваться в эту часть города… Чёрт, Лорен, о чём ты думала?»

Она с трудом могла вспомнить лицо того мужчины, что открыл перед ней дверь, но отчётливо помнила, как неуютно чувствовала себя в разговоре с ним. Он напал на неё, и сейчас она была здесь, в плену, в темноте и замкнутом пространстве, в котором пахло пылью и грязью.

Она приказала себе не паниковать и не плакать, но слёзы уже текли по щекам. Вместе с ними в голове родилась новая мысль:

«Должно быть, он меня вырубил. А если так, то что-то должно было помочь мне очнуться. Наверное, я что-то услышала в темноте. Наверное…»

И тут она услышала женский голос. Лорен не могла разобрать слов, а просто слышала шум. И тут она вспомнила… Словно очнувшись от крепкого сна, она пыталась вспомнить последние секунды сновидения. Вот что её разбудило. Это был женский голос. Слабый голос.

«Минуточку…»

Вот, что она услышала. Кто-то произнёс это слово совсем близко.

Сидя в темноте, Лорен начала кричать. Рот был заткнут кляпом, и её крик больше напоминал бульканье воздуха, выходящего из воздушного шара. Она попыталась ослабить кляп, но он плотно прилегал к губам, а узел был настолько мал и крепок, что она не могла его развязать. Она вглядывалась в темноту, крича всё громче. Лорен пыталась не поддаваться панике, но это было невозможно. Впереди виднелась узкая полоса света. Она подползла к ней и снова начала кричать. Перебираясь ползком, она поняла, что за пол был под ногами – неотёсанные деревянные доски. Кое-где на полу была грязь. Это навело её на мысль, что она оказалась в каком-то недостроенном доме. Из-за грязи на полу ей также казалось, что она очутилась в каком-то подвале, где в углах обитали пауки и змеи, которые, возможно, подбирались к ней всё ближе и ближе.

Приблизившись к источнику света, она поняла, что свет пробивался через небольшую дверь. Она ощупала дверь руками в поисках ручки, но ничего не нашла.

Она стала бить по двери руками, чувствуя, что та была сделана из того же материала, что и пол. Она кричала так громко, как только позволял ей кляп. Собственный сдавленный крик гремел в ушах, но даже сидя здесь, в тёмном замкнутом пространстве, она понимала, что её голос звучал очень тихо по ту сторону двери.

Она замолчала и прислушалась, снова услышав приглушённый женский голос. Он звучал глухо, а потом добавился второй женский голос. Эта женщина находилась к ней ближе, её голос звучал громче и чётче:

«Но опять-таки, я почти всё время провожу в спальне. Несколько недель я была прикована к постели».

Лорен казалось, она поняла, что происходит. Кто-то постучал в дверь. Женщина, которая стояла к ней ближе всего, сказала «Минуточку!» Сейчас эта женщина говорила с другой женщиной. Лорен позволила себе надеяться, что эта вторая женщина пришла из-за неё. Может, она могла помочь.

Она стучала руками по двери, пока не заныли ладони. Костяшки пальцев сбились до крови. Она перестала стучать, когда поняла, что это не помогало. Она отошла и развернулась, чтобы ноги упирались в дверь. Она стала бить по ней ногами так, словно ехала на велосипеде – сначала одна нога, потом вторая.

Дверь не поддавалась и даже не качалась. Она снова попыталась кричать, а потом ещё раз ударила ногой так, что заболело колено.

Она стала вслушиваться в разговор двух женщин.

Ею овладело отчаяние, когда она поняла, что разговор уже закончился.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

«Хочешь, чтобы тебя вышвырнули из Бюро?» – Брайерс кричал в телефон.

Макензи никогда не слышала его таким злым. Голос Брайерса звучал ещё более пугающе, чем голос МакГрата, когда тот был в ярости. Возможно, ей так казалось потому, что Брайерс защищал её перед начальством, как никто раньше, и теперь Макензи думала, что подвела его.

«Ты сам сказал, – заспорила она, – что меня поставили в сложные условия. Я просто пытаюсь сделать их терпимыми».

«Я не твой начальник, – сказал Брайерс, – но я хочу сказать, что если в течение часа ты не вернёшься домой, то у тебя будут большие проблемы. Что, чёрт возьми, ты собиралась предпринять? В одиночку найти убийцу?»

«Нет, я…»

«Всё это время я думал, что ты оставила дело «Страшилы» в прошлом, а оказывается, его слава просто вскружила тебе голову, так? Ты не неуязвима, Уайт. И, возможно, ты не так хороша, как все говорят… Ты уж точно не так умна, как я думал».

«Ты закончил, Брайерс?»

Он сердито усмехнулся. «Знаешь, да. А вот ты в полной заднице. Мне не хочется это делать, но если ты сейчас же не скажешь, что отправляешься домой, мне придётся донести на тебя начальству».

«Ладно, – сказала Макензи, не обращая внимания на то, что говорила, как избалованный ребёнок. – Я отправляюсь к машине, но если убийца живёт здесь, и, уехав, я даю ему ещё несколько часов, чтобы найти и убить новую жертву, что тогда?»

«Это не твоя забота», – сказал Брайерс.

Его ответ так расстроил Макензи, что она повесила трубку. Положив телефон в карман, скрепя сердцем, она развернулась, чтобы идти назад к машине. Нутро подсказывало ей совсем другое, но Макензи понимала, что Брайерс был прав. Она не только подвергала себя потенциальной опасности, но и практически нарушала приказ непосредственного наставника, который из кожи вон лез, чтобы её не исключили.

Макензи пошла по Истес-Стрит. На перекрёстке Истес и Сойер, за которым она припарковала машину на Блэк-Милл-Стрит, она остановилась, пропуская поворачивающий грузовик. Водитель машины бегло оглядел её с ног до головы. Он смотрел так, будто оценивал её, как сексуальный объект. Макензи закатила глаза, дала грузовику проехать и перешла дорогу.

И вдруг её осенило. Она поняла, что упустила из виду… и что это был за глухой стук, когда пожилая женщина закрывала дверь.

Она вспомнила эту женщину и их разговор. Женщина сказала, что у неё были проблемы со здоровьем – не то, чтобы проблемы, просто она всё время проводила дома. Она также рассказала, что надеялась, что здоровое питание и активный образ жизни это исправят. Женщина была полной… очень полной.

Можно было легко предположить, что она могла звонить и консультироваться с Даной Мур из «Натуральных лекарств для здоровья». А если она нехорошо себя чувствовала, то было бы логично пригласить к себе консультанта Avon… даже не для того, чтобы поднять себе настроение, прикупив косметики, а просто для того, чтобы не выходить из дома. Разве Бека Рудольф не упоминала о том, что Дана Мур собиралась навестить полную женщину, живущую в этом районе?

Вдруг тот глухой стук, что она недавно слышала, показался ей не просто звуком.

Не решаясь, что предпринять, Макензи стояла на перепутье, как в прямом, так и в переносном смысле. Она посмотрела на дом, в котором жила женщина. Сама она мало походила на убийцу, но, возможно, за короткий разговор, который длился меньше минуты, Макензи просто не успела получить от неё достаточно информации.

Она была так близко… Стоя на перекрёстке, она видела тот дом. Ничего ведь не изменится, если она последует совету Брайерса через какие-то пять минут?

Макензи стояла на дороге, глядя на дом и не решаясь сдвинуться с места. Она понимала, что сейчас решается её будущее. Один шаг вперёд, и она будет в безопасности.

Один шаг назад, и её уволят, отправят назад в Небраску.

Макензи сделала глубокий вдох и перевела телефон в беззвучный режим.

Развернувшись, она пошла назад.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Когда Макензи подошла к дому, она остановилась, чтобы осмотреть его со всех сторон. Справа она не увидела ничего примечательного: неухоженный двор и старые брёвна. Она пошла вдоль по улице, стараясь выглядеть как можно естественней и непринуждённее, и так дошла до левой стены дома. Там она увидела какое-то строение, вроде пристройки. Оно было сделано из фанеры и сверху почти полностью обшито дешёвым виниловым сайдингом.

Макензи не видела ни одного окна в пристройке. Слева в стене была дверь. Под ней у земли виднелись кривые бетонные ступени. Сама пристройка не вызывала никаких подозрений, но выглядела странно и неуместно. Макензи также заметила, что основание пристройки было выложено досками, выполняющими роль дешёвого уплотнителя. Доски были окрашены в чёрный цвет.

Она подумала о том, чтобы позвонить Брайерсу и сообщить о находке, но понимала, что своим звонком вызовет очередной приступ ярости. Она и так ходила на грани, не стоило давать Брайерсу и МакГрату лишний повод столкнуть её в пропасть.

Макензи перевела взгляд с уродливой пристройки на входную дверь дома. Она подумала, что могла постучать в неё снова и попросить хозяйку впустить её, чтобы задать ещё пару вопросов. Однако если же здесь действительно что-то было неладно, своим визитом она исключит эффект неожиданности. Злополучный побег из дома на Блэк-Милл-Стрит был тому подтверждением.

Отлично понимая, что безоружна и беззащитна, Макензи набралась смелости и направилась во двор дома. Она не сводила глаз с двери и окон, следя за тем, чтобы никто не подглядывал через занавески или не вышел на улицу. Она прокралась на задний двор, сконцентрировав всё внимание на убогой пристройке, которая буквально манила её к себе.

Мать вышла из спальни. Он решил, что она просто проголодалась. Было время ужина, единственное время дня, когда она с готовностью покидала свою комнату, чтобы вдоволь наесться. Когда он вошёл, она сидела на диване и задумчиво на него смотрела.

«Ужин будет через минуту», – сказал он. Он прошёл в кухню и поставил на стол пакет, который только что принёс из грузовика. Запихнув девочку-подростка в подпол, он понял, что кляп порядком износился, поэтому он отправился в Wal-mart и прикупил там пару дешёвых шарфов.

«Ты не мой раб, Джим, – сказала мать. – Я и сама могу приготовить ужин».

«Последний раз, когда ты это делала, ты всё сожгла, и сработала пожарная сигнализация, – ответил Джим. – Всё в порядке. Я всё сделаю».

«Хорошо», – рассеянно ответила она.

Вот такими были их отношения. В какой-то момент, когда у матери начались проблемы со здоровьем, а он понял, что не был рождён для жизни в любви и браке и не нуждался в общении с людьми, они поменялись ролями. Сейчас она вела себя, как ребёнок, а Джим играл роль озлобленного родителя, который всем сердцем желал, чтобы всё было по-другому.

Он достал из шкафа коробку с макаронами, когда она заговорила с ним из гостиной. «Ты видел полицейские машины, когда ехал домой?» – спросила она.

«Нет, – ответил он. В тревоге сердце забилось быстрее, и кровь застучала в висках. – А почему ты спрашиваешь?»

«Заходила женщина из ФБР, – сказала мать. – Сказала, они ищут какого-то беглеца».

Он резко поставил нераскрытую коробку с макаронами на стол и вышел в комнату. «Давно она приходила?» – спросил он.

Мать пожала плечами, словно ей было всё равно. «Пять минут назад, – сказала она, – может, десять».

Джим вспомнил женщину, которую увидел на улице, поворачивая с Сойер на Истес-Стрит. Тогда он решил, что она выглядела странно, словно заблудилась. Он даже внутренне улыбнулся, подумав, что она появилась в их районе, пытаясь продать что-нибудь вразнос.

«Что-то случилось?» – спросила его мать.

Он бросился к дивану и быстро раздвинул шторы на окне. Во дворе никого не было, пусто было и на дороге перед домом (за исключением его собственного грузовика). Женщины, что он видел, поблизости не было, как не было и других людей.

«Не будь параноиком, – подумал он. – Это неблагополучный район. Существует тысяча причин, по которым здесь может ошиваться ФБР».

Ему хотелось в это верить, но… что-то здесь было не так.

Он попытался выбросить эти мысли из головы. Он вернулся в кухню и поставил на плиту кастрюлю с водой, чтобы сварить спагетти. Не успели в воде появиться первые пузырьки, как им овладела сильная тревога. Он стоял, не двигаясь, и сжимал в руке сковороду, что только что достал из кухонного шкафа.

Он посмотрел в гостиную. Мать читала журнал, полностью выпав из реальности.

«Я сейчас вернусь», – сказал он, сжав в руке сковороду.

Вдруг его начало мутить. Кроме сжигающей изнутри тревоги и шума в голове, он чувствовал возбуждение. Это чувство было схоже тому, что он испытывал, когда душил своих пленников. И именно это чувство заставило его пробежать через весь дом и направиться в пристройку.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Макензи подошла к двери и совсем не удивилась, когда нашла её запертой. Сама по себе дверь была шаткой, сделанной из очень дешёвого и пустотного дерева. Она потянула за ручку, и дверь заходила на петлях. Макензи хотелось просто её выбить; для этого хватило бы одно-двух сильных ударов.

Если бы у неё с собой было оружие, она бы могла это сделать. Она немного отошла от двери и оглядела пристройку. Обойдя её сзади, она увидела лежащие то там, то здесь брёвна. Большая часть из них заплесневела, сгнила и лежала здесь со времён строительства пристройки. Она тихо прошлась среди стопок брёвен и в основании одной из них нашла твёрдый кусок дерева величиной примерно полметра на метр двадцать. Она потянула доску на себя, и верхние брёвна скатились вниз, ударившись о фундамент пристройки.

Звук от удара дерева о стену показался ей жутко знакомым.

Макензи опустилась на колени и слегка постучала по доскам. При этом она подумала о царапине на голове Тревора Симмса и их предположениях о каком-то замкнутом пространстве, в котором его держали.

«Может, это был подпол», – подумала Макензи, глядя на неаккуратный фундамент. Изоляционный материал, которым он был отделан, и то, что его покрыли краской, подталкивало на мысль о том, что кто-то хотел укрепить только нижнюю часть строения.

Она постучала, на этот раз сильнее. Доски и изоляция приглушили звук от удара костяшек пальцев. Звук был глухим, но ничего ей не дал.

Правда, в этот раз на него ответили – стук пронзил её, как электрический ток.

Она услышала сдавленный крик. Судя по всему, кричала женщина.

Сжав в руках кусок доски, Макензи поднялась на ноги и повернулась направо, твёрдо решив выбить дверь.

И тут она увидела мужчину, но было уже поздно.

Она не могла точно сказать, что он держал в руках, но что бы это ни было, он ударил её этим предметом по голове. Послышался громкий лязг, и предмет угодил ей в лицо.

«Сковорода, – сумела подумать Макензи, когда острой болью обожгло правую часть лица. – Он, что, ударил меня сковородой по лицу?..»

На долю секунды Макензи увидела тёмную пелену перед глазами и потом повалилась навзничь. Она попыталась подняться на ноги, но мужчина уже насел на неё сверху и буквально пришпилил её к земле.

Его лицо казалось знакомым. Это был водитель грузовика. Он был крупным мужчиной, судя по рукам, которые он обвёл вокруг её шеи и сжимал всё сильнее.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Через несколько секунд Макензи больше заботило не то, что он её сейчас задушит, а то, что сломает ей шею. Тёмная пелена, что застилала глаза, сейчас превратилась в тёмные вспышки, сверкающие, как салют. Лицо мужчины начало расплываться, а лёгкие с трудом находили воздух для вдоха.

Она в отчаянии начала бить руками по земле, пытаясь найти хоть что-нибудь, чем можно было бы защищаться. Ноготь на безымянном пальце выгнулся назад, но эта боль была ничем по сравнению с железной хваткой мужчины, сжимающего её горло. Макензи отбивалась, но не особенно активно; она понимала, что так может растратить все силы, а они понадобятся ей, чтобы в удобный момент дать преступнику должный отпор.

Руки метались по земле в поисках какого-нибудь предмета, когда она нащупала край деревянной доски полметра на метр двадцать, которую она держала до того, как на неё напали. Она схватилась за него, сжала пальцами и размахнулась так сильно, как только могла. Опустив доску на противника, она благодарила бога, что та лежала справа от неё, а не слева, потому что левая рука была намного слабее.

Доска попала ему по виску. Казалось, мужчина замер не сколько от боли, сколько от неожиданности, но Макензи и этого было достаточно. Руки на шее ослабили хватку. Мужчина пребывал в ступоре всего пару секунд, и она воспользовалась этой заминкой, чтобы размахнуться снова. Развернув доску под углом, она ударила его по щеке и носу. Макензи была почти уверена, что треск, что она услышала, говорил скорее о сломанном носе, чем о треснувшей доске.

Он зашатался, пытаясь сохранить равновесие. Макензи схватила его руки и резко отбросила от себя. От толчка он зашатался ещё сильнее и упал, растянувшись у стены пристройки. Макензи попыталась подняться на ноги, но левая нога онемела. Она кашляла, делая вдохи, но казалось, что шея раздулась изнутри. Перед глазами мелькали чёрно-белые мушки боли и паники.

Она поднялась во весь рост, оперевшись о доску, и вдруг почувствовала жгучую боль в ладонях. Она опустила глаза вниз и не сразу увидела, что из доски торчали два согнутых ржавых гвоздя. Они вонзились в ладонь, и из ран потекла кровь. Макензи схватилась за другой конец доски и заковыляла в сторону мужчины. Он медленно поднимался на ноги, держась руками за кровоточащий нос. По лицу тоже текла кровь. В глазах читались боль и ярость.

Прежде чем он совсем поднялся на ноги, Макензи метнулась к нему и, замахнувшись правой ногой, ударила его коленом под подбородок. Раздался громкий щелчок, и его челюсти сомкнулись. Он заморгал, словно очнувшись ото сна, а потом медленно отклонился назад и рухнул на землю, как мешок.

Макензи была почти уверена, что он отключился, но не хотела тратить время на то, чтобы в этом убедиться. На ещё слабых ногах она побежала к бетонным ступенькам у входа в пристройку. Отведя правую ногу назад, она со всей силой толкнула дверь. Нога ударила примерно в десяти сантиметрах ниже ручки, но, запертая изнутри, тонкая дверь не поддалась и продолжала висеть на одной петле. Не переставая кашлять после попытки удушения, Макензи насела плечом, пытаясь её выбить.

Дверь потянуло внутрь, и она сорвалась с петель. Макензи упала вместе с нею, почти комично перелетев через верхний край двери. Поднявшись на ноги, она огляделась.

Макензи оказалась в очень маленькой комнате. Перед глазами была грязная спальня размером не больше комнаты в общежитии. Справа стояли несколько старых ящиков из-под молока, набитых журналами и разной бумагой. Слева была небольшая дверь примерно метр двадцать в высоту и метр в ширину. Дверь была металлической, намного прочнее, чем окружающие её фанерные стены. На двери виднелась простая скобообразная ручка.

Дверь была заперта снаружи на крючок. Это был большой крючок, не такой, каким закрывают двери-ширмы, а промышленный крюк, который можно увидеть на откидных бортах больших грузовиков. Крюк фиксировала прикреплённая специально для него стальная пластина на косяке двери.

Макензи вдруг поняла, что продолжает держать в руках деревянную доску. Она выпустила её из рук, а сама опустилась на колени и схватилась за большой железный крюк. Применив силу, ей удалось снять его с петли. Макензи открыла дверь, пытаясь морально подготовиться к тому, что может увидеть за ней.

Сначала она не видела ничего, только темноту. При этом она сразу услышала какое-то движение внутри, заставляющее колыхаться горячий и пыльный воздух, который бросился наружу, как только дверь открылась. Это был подпол. Большую часть помещения покрывали неотёсанные доски, оставляя то там, то здесь голые участки земляного пола.

Макензи вглядывалась внутрь, пытаясь выдавить из себя «Здесь есть кто-нибудь?», несмотря на пересохшее, ноющее горло.

И тут из темноты на неё вылетело бледное, как смерть лицо. Конечно, в первую секунду Макензи испуганно отшатнулась назад, но потом поняла, что это было человеческое лицо, лицо молодой девушки, ползущей в её сторону из темноты.

Рот девушки был заткнут кляпом, слева на лице виднелся синяк. Полные страха глаза казались стеклянными. Девушка что-то говорила сквозь кляп, и Макензи догадалась, что та была в полной панике.

«Всё хорошо, – сказала Макензи. Слова, словно галька, царапали горло. – Я здесь, чтобы помочь. Ты можешь оттуда выползти?»

Девушка кивнула, глядя на неё большими испуганными глазами. Макензи протянула в темноту руку, чтобы помочь. Их пальцы коснулись друг друга, и она сжала руку девушки.

Сзади что-то скрипнуло.

Она выпустила руку и обернулась. На неё надвигался мужчина, ворвавшись через проломленную дверь. Он двигался, покачиваясь; его всего трясло, и он был медлителен и неуклюж. Макензи решила воспользоваться его состоянием, думая, что у неё была возможность напасть первой.

Она схватила доску и встала на колени. Она схватилась за основание доски так, чтобы два торчащих гвоздя оказались сверху. Она широко размахнулась и ударила. На этот раз доска действительно треснула, когда ударила мужчину по лицу. В глаза полетели опилки, и Макензи повалилась на спину, сбитая с ног силой собственного удара.

Реакция мужчины не заставила себя ждать. Он рухнул на землю, крича от боли, и начал бить ногами наобум. Трудно было сказать, пытался ли он дотянуться до Макензи или просто метался в агонии. На его щеке висел кусок деревянной доски примерно пятнадцать сантиметров в длину. Держали его два гвоздя, вонзившиеся в плоть.

Макензи быстро развернулась к открытой двери в подпол и снова протянула девушке руку. Поначалу та колебалась, но потом быстро выползла наружу. Когда девушка была почти у порога, Макензи схватила её под руки и помогла вылезти.

Позади них мужчина продолжал корчиться от боли, схватившись руками за кусок доски, торчащий из щеки.

Макензи обхватила лицо девушки руками и посмотрела ей в глаза. «Послушай, – сказала она. – За той дверью бетонные ступеньки. Сядь там и не двигайся. Я выйду через минуту».

Девушка кивнула, и только тогда Макензи освободила её от кляпа. Потрёпанный шарф упал на пол, и девушка сдавленно всхлипнула.

«Иди», – сказала Макензи.

Девушка сделала всё в точности, как ей сказали, и, ковыляя, вышла на улицу, оставив Макензи один на один с убийцей. Тот продолжал лежать на земле, и Макензи быстро связала ему руки за спиной, нисколько не волнуясь, что может вывихнуть преступнику плечо.

Мужчина даже не сопротивлялся, а когда его запястья оказались плотно сжаты сзади, то и вовсе обмяк всем телом. Макензи надела на него припасённые на всякий случай пластмассовые наручники.

«Делай только то, что я говорю, – сказала она ему. – Если пошевельнёшься, я протащу этот кусок дерева по твоему лицу. Тебе всё понятно?»

Он ничего не ответил, поэтому она ещё больнее сжала его запястья. Плечи мужчины потянулись назад чуть дальше, чем на это было способно человеческое тело, он вскрикнул и кивнул.

Макензи подняла его на ноги, развернула и толкнула в сторону открытой двери в подпол. «На колени», – сказала она.

Он яростно замотал головой и попытался пятиться назад. Макензи слегка толкнула его вперёд и поставила подножку. Он упал вперёд, и она поймала его за плечо, когда он оказался на коленях. Потом она положила руку на кусок дерева, свисающий с его лица. Кровь стекала с него вниз, но её было не так много, как могло бы быть, учитывая характер травмы.

«Лезь внутрь», – сказала она.

Мужчина застонал и полез в темноту. Когда он почти скрылся за дверью, Макензи размахнулась ногой и толкнула его в спину. Он кувырком полетел во мрак, и она громко захлопнула дверь. Она зацепила крючок за петлю в косяке и только тогда поняла, что по щекам текут слёзы.

Смахнув их рукой, она сделала пару глубоких вдохов. Потянувшись в карман за телефоном, она вышла наружу, где сидела девушка. Она села рядом и ободряюще её приобняла. Макензи слышала, как кричит запертый в подполе мужчина.

«С тобой всё в порядке?» – спросила девушку Макензи.

Та ничего не ответила, просто покачала головой и тоже начала плакать. Макензи крепче прижала её к себе, набирая номер Брайерса свободной рукой. Когда она прижала телефон к уху, вслушиваясь в гудки, то вдруг поняла, что совсем не боится последствий того, что только что произошло.

На самом деле в эту секунду она не боялась ничего на свете.

Тогда почему ты готова снова разрыдаться?

Ответа она не знала.

Когда Брайерс взял трубку, это было уже неважно. Через сорок пять секунд, когда разговор закончился, Макензи кинула телефон в траву, положила голову девушке на плечо и тоже начала плакать, больше не пытаясь искать причину для слёз.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Четыре дня спустя

Наконец-то Макензи могла есть всё, что захочет. В первые три дня после спасения Лорен Уиклайн врач разрешал ей есть только мягкую пищу: супы, йогурты и смузи. Она была рада, что шея почти зажила (остались несколько синяков и небольшое растяжение с левой стороны), но твёрдая пища её мало интересовала. С тех пор, как она вонзила метровую доску в лицо убийцы, у Макензи пропал аппетит.

Убийцу звали Джим Паркерсон. Уже через час после ареста он спокойно сознался в убийствах Шанды Эллиот, Сьюзен Келлерман, Тревора Симмса и Даны Мур. Он даже добавил, что были ещё две жертвы, которых никто не нашёл, но отказался назвать их имена или даты убийств.

Макензи знала это потому, что Брайерс рассказал ей всё по телефону. За всё время он звонил несколько раз. В большинстве своём просто для того, чтобы узнать, как у неё дела. Он не говорил это вслух, но было ясно, что его гложет вина за то, что оставил Макензи одну на Истес-Стрит. Он должен был остаться и проследить, что она уехала. Опять-таки он не сказал ей по этому поводу ни слова, но Макензи и сама могла догадаться.

Она просматривала электронную почту и читала последние данные по делу Джима Паркерсона, когда в дверь постучали. «Вот и всё, – подумала она, отходя от компьютера. – Это Брайерс или МакГрат. Пришли, чтобы меня официально уволить».

Она открыла дверь, и оказалось, что она ошиблась. На пороге стоял Гарри. Он мило улыбнулся, и Макензи вдруг почувствовала себя счастливой.

«Как ты?» – спросил он.

«Горло болит, – ответив улыбкой на улыбку, сказала Макензи. – Входи, Гарри».

Он переступил порог, оглядываясь, как взволнованный подросток, который в первый раз оказался в спальне девочки.

«Я слышал о том, что случилось, – сказал Гарри. – Чёрт, да все слышали о том, что случилось».

«Это плохо?» – спросила она.

«Вовсе нет. Зависть, с которой все смотрели на тебя, когда ты пришла… превратилась в восхищение. Теперь ты официально нереально крута».

Макензи присела на диван. «Я этого не ощущаю, – сказала она. – Чувствую себя полной развалиной».

«Если это поможет, то выглядишь ты не так ужасно».

«Мне полегчало», – с улыбкой ответила она.

«Я… могу тебе чем-нибудь помочь?» – спросил Гарри.

Протягивая ему руку, Макензи казалось, что ею двигала неведомая сила. Гарри взял её руку, и Макензи повела его к дивану. Он сел рядом. Она потянулась и поцеловала его. В невинном поцелуе не было страсти. Их губы ни разу не разомкнулись, хотя поцелуй длился секунд пять.

«Для чего ты опять начинаешь?» – спросил Гарри, когда она отстранилась.

«Для себя, – ответила Макензи. – Для… я не знаю».

Гарри кивнул, не выпуская её руки. «Из-за всего этого тебе одиноко, не так ли?» – спросил он.

«Да», – сказала она. Это было сложно, но необходимо признать.

«Я всегда рядом. Для поцелуя или чего-нибудь ещё», – Гарри снова улыбнулся, на этот раз неуверенно и нервно.

Макензи открыла рот, чтобы что-то сказать, но в дверь снова постучали.

«Не так уж тебе и одиноко, – с иронией сказал Гарри. – У тебя всегда так много посетителей?»

«Нет, такое в первый раз», – удивлённо ответила она.

Макензи открыла дверь. На пороге стояло трое мужчин. Она знала всех троих, но их появление не вызвало в ней приступа радости.

Брайерс, МакГрат и Эллингтон серьёзно смотрели на Макензи. Секунду спустя Брайерс улыбнулся.

«Можно войти?» – спросил он.

«Да, конечно», – ответила она, распахивая дверь.

Они вошли друг за другом. Как и Гарри, они тоже сначала огляделись. МакГрат первым прошёл и сел в небольшое кресло напротив дивана. Он смерил Гарри неуверенным взглядом, а потом вздохнул.

«Агент Дуган, если я не ошибаюсь? – сказал он. – Гарри Дуган?»

«Да, сэр».

«Я вынужден попросить вас уйти, – сказал МакГрат. – Нам нужно поговорить с мисс Уайт наедине».

Гарри кивнул и посмотрел в её сторону. В его взгляде читался немой вопрос: «Что ты будешь делать?» Гарри поднялся с места и напряжённо посмотрел на Эллингтона. Дойдя до двери, он обернулся и помахал Макензи.

«Увидимся», – сказал он.

«До встречи», – ответила она.

Когда Гарри закрыл за собой дверь, в комнате на какое-то время стало тихо. Брайерс подошёл к дивану и сел на то место, где только что сидел Гарри. Эллингтон остался стоять у двери.

«А вы не могли сделать это по телефону?» – спросила Макензи.

«Что сделать?» – в свою очередь спросил МакГрат.

«Я переступила черту, – сказала она. – Я не то чтобы переступила её, я её перечеркнула. Я нарушила несколько прямых приказов. Всё ясно, как день. Я всё понимаю».

«Да, ты права, – сказал МакГрат. – Пару дней я был невероятно зол на тебя, но потом… Да, ты сделала всё, что сейчас перечислила. Но при этом ты поймала человека, убившего как минимум шестерых, и спасла семнадцатилетнюю девушку от неминуемой смерти. Учитывая всё выше сказанное, мне было трудно оставаться недовольным».

«И это ещё не всё», – сказал Эллингтон. Он так смотрел на неё, что Макензи становилось неловко. Взглянув на него в ответ, она на долю секунды увидела в нём того, кто когда-то в Небраске заставил её забыть обо всех нормах и приличиях.

«Верно, – сказал МакГрат. – В последние два дня прошло несколько совещаний, где обсуждался вопрос твоего будущего. Говорили, в основном, о твоей привычке не подчиняться приказам».

«Простите меня, – сказала Макензи. – Повторюсь, я…»

«Всё не так, как ты думаешь», – перебил Брайерс. Он с нетерпением смотрел на МакГрата.

«Я хочу, чтобы завтра ты вернулась в Академию, – сказал МакГрат, – если тебе позволяет здоровье. Я хочу, чтобы ты закончила учёбу и была молодцом. Я хочу, чтобы ты была лучшей на потоке. Ты с этим справишься?»

«Да, сэр».

«После завершения учёбы ты сама сможешь выбрать своё будущее».

«Как?» – спросила она.

МакГрат посмотрел на Эллингтона, давая ему возможность продолжить. «Была запущена новая программа для лучших курсантов Академии. Это новый проект, и мы думаем, что сможем проверить его эффективность на тебе».

«Что за программа?» – спросила Макензи.

«Мы не можем ничего сказать, – добавил МакГрат, – пока ты не окончила Академию».

Макензи кивнула. Она была совершенно сбита с толку и боялась задавать другие вопросы.

«Ты отлично себя показала, – сказал МакГрат. – Ты действовала безрассудно и с опасностью для жизни, но ты справилась с задачей. Ты справилась в одиночку и без оружия. Такие истории превращаются в легенды, но… Как я уже говорил, я назначил тебя на задание после отстранения, поэтому славы тебе не видать. Официально тебя вообще там не было».

Макензи понимающе кивнула. Слава заботила её меньше всего. Главное было то, что она спасла жизнь девушки. Она до сих пор видела перед глазами её благодарный взгляд, помнила, как они вместе плакали, и этого было достаточно.

«Однако, – сказал Брайерс, – твои сокурсники каким-то образом прознали о том, что произошло».

«Итак, – сказал МакГрат, поднимаясь с места, – у тебя есть время всё обдумать. В следующие несколько недель сосредоточься на учёбе, а потом свяжись со мной. Эта специальная должность будет тебя ждать».

Сказав это, МакГрат подошёл к двери и открыл ей. Он махнул рукой на прощание и вышел, словно на минутку заскочил к другу, чтобы обсудить погоду. Эллингтон подошёл к Макензи и неловко обнял её, а потом тоже вышел. Брайерс последовал за ним. Дойдя до двери, он обернулся и посмотрел на Макензи.

«Я горжусь тобой, Уайт. Чертовски хорошая работа».

Брайерс широко улыбнулся и закрыл за собой дверь. Макензи снова осталась одна.

Впервые с переезда она чувствовала себя отлично.

Content

БЛЕЙК ПИРС
ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УВИДИТ

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ