Григорий Крапивин

Дикий

1

В сознание меня привело дикое чувство холода, все тело сотрясала мелкая дрожь. Я рывком сел, тело повело в сторону, но упасть не дали борта ящика, в котором, оказывается, я лежал. Осмотревшись по сторонам, понял, что нахожусь в небольшой комнате. Попытался вылезти из ящика, но мышцы практически не слушались, да еще эта постоянная трясучка, из-за чего некоторое время я барахтался, как бухой пингвин. Но все-таки в итоге у меня получилось перевалиться через борт.

В это время в одной из стен отъехала в сторону дверь, и в комнату заскочили двое мужиков, которые, подхватив меня под мышки, подтащили к другой стене, где, оказывается, тоже была дверь, открыв ее, запихали меня в небольшое узкое помещение.

Сверху ударили струи горячей воды. Первую минуту я лежал на полу и впитывал всем телом тепло. Дрожь постепенно прекратилась, и я начал пытаться занять вертикальное положение, мышцы еще не слушались полностью, но я чувствовал, что дело идет на поправку. Упершись руками в стенки, я все-таки смог утвердиться на ногах и минут пять просто наслаждался тем, как возвращается чувствительность к телу. Тут мне в голову наконец-то начали приходить мысли. Где я? Что со мной случилось? И как я оказался тут? До этого все мои помыслы были направлены на то, чтобы согреться и начать управлять своим телом. Вдруг вода остановилась, и дверка отъехала в сторону.

За дверью меня поджидали те же два персонажа, что затащили меня в душ. Обстановка в комнате немного изменилась, ящика не было, зато появилась кровать, которая выдвинулась из стенки, судя по проему возле неё. Вот на ней они и восседали, разглядывая меня. Одеты они были довольно странно, что-то наподобие гидрокостюмов, только явно не резиновые. Обувь напоминала горнолыжные ботинки. Один из них, более коренастый и высокий, явно имел негроидные корни, второй немного смахивал на китайца.

– Где я? – был мой первый вопрос, когда мы насмотрелись друг на друга. Мулат что-то сказал, но увы, для меня это звучало как гав-гав. Язык был явно не русский, да и на другие заграничные языки не сильно похож. Я замотал головой, изображая, что ничего не понял, тогда он опять что-то начал выдавать, судя по сменившемуся звучанию, на других наречиях, но так и не добился от меня понимания. Видя безрезультатность попыток, перешли на язык жестов. Мне на пальцах объяснили, что нужно прилечь на кровать и напялить на голову шлем, сильно смахивающий на мотоциклетный, только по бокам имевший утолщения. Здраво рассуждая, что ребята, если бы хотели сделать какую-нибудь гадость, могли это сделать намного раньше, пока я валялся беспомощным, не стал отказываться, только попросил чем-нибудь прикрыться. Мне выдали простыню из выдвинувшегося ящика, в которую я благополучно замотался. А то голышом отсвечивать как-то стремно перед иностранцами.

Когда я наконец-то водрузил на голову шлем и улегся, в нем что-то пискнуло и загудело, и мне стало постепенно становиться хреново, перед глазами начал проноситься калейдоскоп картинок, хотя веки были прикрыты, а в виски начала вкручиваться острая боль. Я дернулся, чтобы сорвать это орудие пыток, но мужички дружно навалились на меня, не давая пошевелиться, силы у них было явно побольше, поэтому все попытки вырваться были бесполезны. Я еще какое-то время потрепыхался, но потом начал замечать, что боль уже не кажется такой нестерпимой, поэтому перестал дергаться. Сознание постепенно начало уплывать, и я вырубился.

Когда очнулся, шлема на голове уже не было, а эти два ушлепка сидели напротив моей кровати на выдвижных сидушках. Опять самый говорливый из них задал мне вопрос, и, как ни странно, я его понял. Он спрашивал, понимаю ли я его. Я выдал фразу, что понимаю, и охренел, потому что говорил на том же гавкающем наречии. Развивая успех в освоении языка, я выдал ему все интересовавшие меня вопросы:

– Где я? Кто вы? И что произошло?

– Ты у нас на корабле. Я помощник капитана Вик Сол, – сказал мулат. – Это корабельный врач Рег Дан (указывая на второго), ты был снят с захваченного нами корабля работорговцев. В связи с потерями в экипаже тебе предлагается договор младшего техника.

Я немного выпал в осадок.

– Погоди, погоди, какой корабль? Какие работорговцы? Как я там оказался? Я последнее, что помню, как на берегу речки костерок жег.

– Ну, походу, там тебя и приняли, обработали станером да закинули твою тушку в криокамеру, – сказал Вик, ухмыляясь.

– Криокамера – это тот ящик, из которого я выполз? – спросил я.

– Да.

Вот так съездил на природу, подумал я. Что называется, сходил за хлебушком.

– А какого хрена вы мне тут мозги чуть не спалили?

– Тебе был проведен сеанс гипнообучения языку, – наконец-то подал голос доктор.

– А менее болезненно это никак нельзя было сделать? – задал я вопрос.

– Обычно эта процедура не такая болезненная, видимо, у тебя высокий порог защиты от ментовмешательства. К сожалению, мы не располагаем оборудованием, которое могло бы это выявить заранее.

– Понятно… что ни хрена не понятно, – тихо произнес я.

– Так что насчет контракта, дикий? – спросил старпом (он же говорливый мулат).

– Какой нахрен дикий? – возмутился я.

– Твоя планета входит в галактическое Содружество? Вы используете нейросети? Совершаете межзвездные перелёты?

– Эм-м… – промычал я.

– Ну тогда и не возмущайся, дикий, – припечатал он меня. – Повторяю, что насчет контракта?

– Можно поподробней, а то я суть не уловил.

– Нам требуется техник на корабль, предыдущего техника завалили при встречном абордаже, а так как в открытом космосе готового специалиста нет, мы подобрали по параметрам среди захваченных рабов наиболее подходящий экземпляр. Тебя. Если подписываешь контракт, мы тебе ставим нейросеть, закачиваем базы, и всё, вперед, отрабатывать.

– А если нет?

– В этом случае мы тебя запихиваем обратно в криокамеру и продаем с другими рабами на ближайшей станции.

– Как так продадите? – опешил я.

– Как-как, за кредиты.

– Погоди, разве вы не освободили рабов?

– Нет, мы захватили трофей и собираемся получить с него прибыль, а тебе, мясо, выпал уникальный шанс влиться в нашу дружную команду, а не быть разобранным на органы, а еще есть масса различных вариантов, при которых ты будешь жалеть, что не сдох.

Если честно, у меня как-то не возникло желания проверять, шутит он или нет. Выглядел дяденька вполне серьезно и говорил довольно убедительно. Поэтому я, естественно, согласился. Было еще много неясных моментов, но я решил с вопросами погодить, а то что-то клиент заводиться начал. Думаю, по ходу пьесы вопросы разрешатся.

Когда он говорил про нейросети, я примерно понял, что это, фантастику почитать я любил, да и по телевизору в последнее время все больше было передач про перспективы вживления мини-компьютера в мозг, видимо, здесь эта процедура была уже в порядке вещей.

Старпом выдал мне планшет или что-то типа него, показал, как пользоваться (в принципе, логика не сильно отличалась от земной), и вывел на экран текст договора. Первые секунды, когда я смотрел на экран, видел только какие-то иероглифы, потом начал соображать, что там написано.

Если вылить воду из текста, то получалось, что в месяц я зарабатываю десять китов (тысяч), половину с меня удерживают за оказанные мне услуги (то бишь за освобождение), половину от половины за нейросеть и базы (вплоть до полного погашения), процента с добычи не имею, а первые полгода вообще пять китов как стажер. Контракт на пять лет. Короче, на руки я буду получать 1250 кредитов в месяц, первые полгода, а потом по 2500.

Заикнулся про долю в добыче, получил в ответ, что если буду участвовать в абордаже или контрабордаже, тогда могу на что-то рассчитывать. Попросил внести этот пункт. Внесли. Насчет остального объяснили, что нейросеть, которую мне воткнут, стоит примерно пятьдесят китов, а базы и разгон в районе ста. По поводу услуги сказали, что моя тушка, конечно, столько не стоит, но их выбор среди замороженного мяса тоже надо ценить, так как кандидатов на мое место там хватает, просто я первый попался (наверно, выше всех мой ящик лежал).

– Какое имя вписывать в контракт, дикий? – спросил старпом.

Свое имя мне говорить что-то не хотелось. Раз обзывают меня диким, значит буду Диком, решил я. Фамилия сама как-то вылепилась сразу, Чел. Раз у них тут ФИО такие короткие, то и у меня такое будет.

– Пиши, Дик Чел.

Старпом внес изменения и сунул планшет мне.

Короче, деваться мне особо было некуда, контракт я подписал, просто приложив палец к специальной выемке на планшете. Меня не сильно кольнуло, это был взят образец моего ДНК (как пояснил док).

Копия договора автоматически ушла на искин. Все, теперь я младший техник.

Сказали, что эта каюта теперь моя, показали, как с помощью планшета (мне теперь с ним ходить, пока нейросеть не установят) активировать мебель, душ, туалет (он, кстати, в душе выдвигался).

Комната была три на три метра, помимо койки и сидушек, был еще стол, шкаф и тумбочка. Все это было встроено в стены, и по команде с нейросети (в моем случае с планшета) выдвигалось, открывалось или раскладывалось. В собранном виде швы на стенах были еле заметны. В одном из шкафов лежал комбинезон, который мне предложили надеть, там же я нашел ботинки. Комбез смахивал на танкистский и был размера шестидесятого. Ткань отливала синтетикой. Когда я водрузил на себя этот балахон, док показал еле заметные утолщения в районе воротника, удерживая которые, можно было регулировать размер. Я немного поиграл с размером и оставил, чтобы было немного свободно, местной моде в обтяжку я следовать не захотел. С ботинками было примерно так же, из сорок шестого ужались до моего сорок третьего.

Потом старпом (как я его окрестил), сказал, что у него еще много дел, попросил дока показать, где столовая, и объяснить, как пользоваться пищевым синтезатором. Когда вышли из каюты, старпом направился в одну сторону, а меня док повел в другую, по неширокому коридору. По бокам коридора располагались двери в другие каюты, пока дошли до поворота, я насчитал их десять штук. Дальше свернули в более широкий коридор и направились к лифту, спустились на уровень ниже и попали в просторное помещение, заставленное столами. Док подвел меня к здоровому агрегату, похожему на аппарат для продажи газированной воды из моего детства.

Как я заметил, все вокруг было сделано не из металла, а из какого-то твердого пластика, напоминавшего искусственный камень. (Как потом выяснилось, я был недалек от истины, керамопласт имел очень широкое применение и в зависимости от требуемых характеристик на прочность мог армироваться металлом или быть цельнолитым.)

Док показал, как заходить в меню агрегата с помощью планшета, ну и как выбирать то или иное блюдо. Названия блюд мне ни о чем не говорили, поэтому спросил, как выбрать что-нибудь мясное, но не острое, и какой-нибудь овощной гарнир. Когда выбор был сделан, аппарат загудел и выдал небольшой контейнер с какой-то зеленоватой хренью, в которой просматривались прожилки мяса. Пахло это варево вполне нормально, поэтому решил попробовать. Ну что я вам скажу – на вкус это напоминало тушеную картошку с мясом, смешанную с горошком. Вместо хлеба взял какие-то зерновые слайсы, тоже на вкус вроде ничего. Запивал это все напитком, похожим на кофе с созвучным названием.

Стульев как таковых в столовой не было, так что насыщались мы стоя. Когда перешли к куафе, я начал расспрашивать дока о том, что меня интересовало:

– Док, а что у вас за корабль?

– Средний грузопассажирский транспорт четвертого поколения, переделанный в рейдер. Когда установим тебе сетку, зальем тебе все спецификации по кораблю, а сейчас долго объяснять.

– А какую сетку поставите?

– Техник-5М, М – это мыслесвязь, 5 – это поколение, она должна дать тебе прибавку к интеллекту примерно 25–28 процентов, так как у тебя, судя по данным с криокамеры, сейчас 124, на выходе будешь иметь примерно 158 единиц интеллекта, что довольно неплохо для техника.

– Что по базам? Долго мне их учить?

– Ну по базам все просто, есть стандартные пакеты, которые включают в себя основные необходимые базы как по малым кораблям, так и по средним. Можно еще изучить и дополнительные базы, но это уже сам будешь определяться в дальнейшем. Процесс этот бесконечный, все зависит от количества кредитов и желания. На данный же момент тебе необходимо как можно быстрее выучить пакет по малым кораблям, приступить к работе по их обслуживанию и потом доучивать по средним.

– Когда сетку будем устанавливать?

– Сегодня, часов через шесть, как освободится медкапсула, а то после захвата работорговцев у нас много раненых. Сейчас двигай в свою каюту, тем же маршрутом, что мы пришли, нигде не шарься, у тебя пока нет допусков, можешь нарваться, все твои передвижения фиксируются камерами. Можешь посмотреть на планшете общеобразовательные фильмы по Содружеству, тебе будет полезно. Многие вопросы отпадут.

Док показал, в какой папке фильмы, и я направился в каюту. По доброму совету нигде с маршрута не сбивался, а то хрен его знает, что значит нарваться, может, под турель стрелковую какую-нибудь попасть.

Так что до каюты я добрался быстро и ничего не перепутал, планшет мне в помощь.

Завалился на койку и стал думать, куда же я попал и что с этим делать.

До этого я находился в каком-то цейтноте, события развивались стремительно, и осмыслить происходящие было довольно сложно. Сначала вообще не соображал, потом, когда еле очухался, старпом прессинговать начал. Принимать решения приходилось практически интуитивно.

Сейчас появилась возможность хоть немного все осмыслить.

Судя по всему, я попал в цивилизацию, намного обогнавшую в техническом плане земную, так как космические корабли, совершающие гиперпрыжки, нейросети, базы знаний, медкапсулы на это явно указывали.

Сильным информационным шоком это для меня не явилось, так как в свое время прочитал гору фантастики и не раз представлял себя на месте главного героя, обживающегося в новых реалиях.

Корабль, на который я попал, явно принадлежал космическим джентльменам удачи. И теперь я фактически влился в их команду. Только вот условия контракта, судя по всему, больше смахивают на рабские. Ну, на тот момент, я думаю, у меня особых условий для маневра не было, а там дальше будем посмотреть. Нужна информация, поэтому я достал планшет, нашел нужную папку и запустил первый фильм – «Содружество».

Если обобщить просмотренный файл, то вырисовывалась следующая картина:

Содружество представляло собой конгломерат государств, объединенных в рамках коллективной безопасности от вторжения сторонних агрессоров, коими в недавнем прошлом выступила раса разумных насекомых. Только благодаря общим усилиям всех развитых государств, тогда получилось переломить ход войны и остановить нашествие насекомых.

На территории Содружества действовало несколько общих законов, которые должны были выполнять все члены ассоциации.

Структура Содружества была следующей:

Центр наиболее технически и социально развит, периферия отстает, а во фронтире творится черт-те что. Есть островки стабильности, где рулят крупные добывающие корпорации, но в основном анархия и произвол. Основа процветания центра держится на трех китах: нейросети, искины, гипердвигатели, производство которых и монополизировал Центр. Все это досталось в наследство от древних рас, неизвестно куда сгинувших, может, покинувших этот уголок вселенной, а может, и перебивших друг друга. Ученые из центральных миров разобрались в принципах работы этих девайсов и смогли создать прототипы. Но до уровня предков очень сильно не дотягивают. Изредка находившиеся рабочие экземпляры на голову превосходили современные аналоги.

Тут мои размышления прервала открывшаяся дверь, в каюту шагнул старпом.

– Поднимайся, – сказал он. – Пойдем. Тебе нужно получить прописку в нашу команду.

Я, ничего не понимая, последовал за ним. Опять путь до лифта и спуск, но уже на другой уровень. Там проследовали по широкому коридору и оказались в довольно большом по объему помещении. Внутри толпился народ, человек пятнадцать, они переговаривались, с любопытством рассматривая меня. В центре склада (как я понял по ящикам и контейнерам вдоль стены), на коленях со связанными сзади руками находился еще один персонаж, иссиня-чёрная кожа намекала на жителя империи Авар.

Ко мне обратился старпом:

– Ты видишь перед собой кусок черного дерьма, которое похитило тебя с твоей планеты. Для того чтобы полноправно войти в нашу команду, тебе нужно его пристрелить.

С этими словами он протянул мне футуристически выглядевший пистолет.

Хоть ствол и смотрелся довольно необычно, но где у него курок, было понятно. Я немного повертел оружие в руках, посмотрел на толпу, заметил, что народ стоял немного напряженный, руки держали на оружии. Там, кстати, все были вооружены. Повернулся к негру и выстрелил ему в голову. Пистолет издал шипящий звук, негра отбросило, а из глаз и ушей брызнула кровь, тело начали сотрясать конвульсии.

– Наш человек! – оскалившись, рявкнул старпом. Хлопнул меня по плечу и вытащил из моих пальцев пистолет.

Я находился в глубокой прострации, картина агонизирующего тела выбила меня из колеи, поэтому не понимал, что мне говорили подходившие люди. Каждый, видимо, считал своим долгом выразить мне свое одобрение. Я просто тупо уставился в одну точку и выпал из реальности.

Старпом прихватил меня за плечи и проводил в каюту. Я механически передвигал ногами, а начал приходить в себя, только когда уже был в каюте один.

Анализируя произошедшее, можно было сделать вывод, меня повязали кровью. К застреленному негру теплых чувств я не испытывал, поэтому угрызения совести меня не мучили. Хотя и злобы лютой не было. Там вопрос стоял остро – или я, или он, хотя думаю, он и так был не жилец, кому нужны свидетели. Так что лучше он, чем я. Но вот картина, когда у него брызнула кровь из глаз и ушей, мне запомнится надолго.

Тут в дверь раздался стук, и на пороге появился док. Его, кстати, на том мероприятии не было.

– Ну что, Дик, пошли на процедуры? – улыбнулся он мне.

– Пошли, – сказал я, поднимаясь.

До медотсека было идти совсем недалеко, он находился на этом же уровне. Как пояснил мне доктор, первое время я там буду практически жить.

– Сначала продиагностируем, – сказал док, укладывая меня в одну из трех капсул, находившихся там. Выглядела капсула, как горизонтальный солярий, увеличенный раза в полтора.

Когда я улегся, подложка капсулы начала подстраиваться под меня, а крышка медленно закрываться. Сознание поплыло, и я отключился.

Очнулся, когда крышка поднималась, по субъективным ощущениям казалось, что прошло несколько секунд.

Доктор стоял и хмурил брови, глядя на меня.

– Из какой помойки ты вылез, – начал разоряться он. – У тебя содержание тяжелых металлов в организме просто чудовищное, ты что там в трубе металлургического завода жил?

– Ну не в трубе, так рядом, – стал оправдываться я.

– И по голове тебя, я смотрю, частенько били, так, да?

– Тяжелое детство, док.

– У тебя несколько деградировавших участков в мозге, пока их не восстановим, нейросеть ставить нельзя. Печень еле функционирует, из легких можно смолу добывать. Точно не в трубе жил?

Я промолчал, понятно, что док просто стебается.

– Множественные прорывы связок и еще много по мелочам. Короче, мозги я тебе поправлю, а с остальным как договоримся.

– Док, так я только за, сам чувствую, что здоровье не ахти. Предлагай.

– Для восстановления внутренних органов и связок потребуются регенерационные картриджи, у меня есть свой запас, один обойдется тебе в сотню кредитов. Всего нужно штук десять. Будут кредиты, подходи.

– Может, сразу сделаем, а, док? С первой получки с тобой рассчитаюсь.

– Ладно, прокредитую тебя, за это еще сотню сверху.

– Заметано!

– Для очистки от тяжелых металлов нужно готовить физраствор, много физраствора, нужно будет проводить несколько процедур. Эта дрянь так просто не удаляется. За это с тебя еще штука.

– Док, давай по той же схеме, только на вторую получку.

– Давай, только тут уже две сотни сверху.

– Согласен.

– Так, сейчас все это проговоришь, о чем мы договорились, а я это запишу на протокол.

– Ясно. …Я, Дик Чел, обязуюсь выплатить Рег Дану 1100 кредитов с первой получки и 1200 со второй, за предоставленные препараты.

– Все, лезь в капсулу, буду тебе мозг править, ну и по остальному пройдемся. Что не успеем, будем долечивать, когда в медкапсуле обучение станешь проходить.

2

Из медкапсулы док меня достал только через восемь часов. Для меня все это продлилось несколько секунд. Вот крышка закрывается, затмение, вот она открывается.

Немного штормило и подташнивало, видать, последствия анестезии.

Я уселся у стеночки на стульчик и вопросительно уставился на дока.

– В голове я тебе все поправил, значение интеллекта поднялось на 35 пунктов, так что у тебя теперь 159 единиц. Сетку воткнул, встала нормально. Когда активируется, добавится еще 25–28 процентов, а через полгода, когда она полностью развернется, прибавится порядка 10–12 процентов. Параллельно запустил восстановление всего организма. Пришлось добавить еще один картридж, так что плюс сотня.

Я кивнул.

– В общем, ты теперь условно здоров, остались тяжелые металлы. Их будем вымывать во время обучения. Все, сейчас в каюту, поспи пару часиков, а то вижу, с наркоза тебя колбасит.

Я поплелся к себе и последовал совету дока. Проспал я не пару, а часов пять. Зато когда проснулся, ощущения были выше крыши. Так я себя не чувствовал уже давно, хотелось куда-нибудь ломиться и что-нибудь сделать. Еще было чувство легкого счастья и дикого голода.

Быстренько подорвавшись, стартовал в столовую. Там срубав пару порций зеленой субстанции, понял, что жизнь удалась. Все тревоги и переживания, одолевавшие меня с момента пребывания в новом мире, ушли на второй план. Неопределенность сменилась уверенностью – все будет хорошо.

Сейчас осталось только изучить специальность, и я востребованный специалист. Не зря же говорят – было бы здоровье, остальное приложится.

Короче, на таком позитиве я и двинул в каюту.

Заняться было абсолютно нечем, решил более детально обшмонать свою конуру. Шмон принес два комплекта нулёвого белья в целлофане и вибронож. Таким ножиком, как я узнал позже, можно было пробить средний скаф и резать силовой кабель. В хозяйстве сгодится.

Потом занялся планшетом, посмотрел схему корабля, отсеки, куда мне был разрешен доступ (все члены команды имели разные категории допусков, свободно везде перемещаться мог только капитан, у меня эта категория была самой низкой). Доступные для меня места были отмечены зеленым цветом зон.

Нашел спортзал в зеленой зоне, решил сходить, посмотреть.

Зал был небольшой. Одна стена была зеркальной. В центре зала располагался круглый ринг, огороженный сеткой до потолка. Чем-то напомнил шестиугольник для боев без правил. Вокруг вдоль стен стояли тренажеры. Из них я определил только беговые дорожки. Все они были развернуты к рингу, видать, чтобы народ мог наблюдать за бойцами, которые плющат друг друга, не отрываясь от кача.

В зале был всего один человек. Здоровенный детина, под два метра ростом, со зверской рожей и лысый как коленка.

– Это ты новый техник? – прогудела эта дурмашина.

Я кивнул.

– Жалко, меня не было, когда ты выпустил мозги этому негру, валялся в медкапсуле, дырку в животе заращивал, приложили, суки. Парни говорят, у тебя такая забавная рожа была после этого.

Я пожал плечами.

– Тебя как звать? – спросил он.

– Дик Чел.

– А меня Зол Рид, – сказал он, протягивая свою «лопату». Рукой это назвать у меня язык не поворачивался.

Я осторожно засунул руку в эти тиски, подумав, что не хотел бы наблюдать, как Зол бывает зол.

Рукопожатие обошлось без травм, видать, Зол уже давно всем доказал, что силы у него хватает.

– Не хочешь стукнуться? – кивнул он на ринг.

– Не-е, – улыбнулся я. – Я не самоубийца.

Он тоже хмыкнул в ответ.

– Лучше покажи, как на этих аппаратах заниматься, – попросил я.

– Ты чё, ваще в спортзалы ни разу не заходил? Это же стандартный мультитренажер! Ты с какой дыры?

– Дикий я.

– А-а… тогда все понятно.

Зол показал и рассказал. На этом тренажере можно было прокачивать практически все группы мышц. Не зря он назывался мульти.

Я под комментарии Зола начал осваивать аппарат. Заодно он мне поведал, что является абордажником, и рассказал, как захватили судно работорговцев.

Тактика была проста: пиратский корабль тихарился в астероидном поясе на маршруте грузовых кораблей. А там как повезет. Одиночки здесь летали довольно редко, все-таки фронтир, в основном конвои с сопровождением.

Но иногда попадались те, кто отстал от конвоя (летали-то на всяком хламе – фронтир-с), или те, кто считал, что проскочит, как на этот раз.

Дальше пират выскакивал из засады и нёсся наперерез жертве. Та в меру сил пыталась удрать, отстреливаясь из всех стволов, а пират сандалил тоже из всех орудий по движку, чтобы стреножить добычу. Так как жертва выбиралась из более легкой категории, то шанс для неё был только в бегстве (уйти в гиперпрыжок). Но в этот раз шансов не было. У пиратов была пара штурмовиков, которые быстро настигли грузовик и начали выбивать у него движки. Потом подтянулся рейдер и довершил разгром. Выбил всё стреляющее и выслал бот с абордажниками, для захвата. На торговце, видно, поняли, что ловить нечего, поэтому предприняли отчаянную попытку контрабордажа. Бот с десантом вылетел с закрытой стороны и, прячась за силуэтом штурмовика, влетел прямо за ним на летную палубу (штурмовик шел пополнить боекомплект). Вот тогда-то и хлопнули моего предшественника (освободившего мне вакансию). Обслуживание малых кораблей это прямая обязанность младшего техника.

У рабовладельцев могло все получиться (бывали прецеденты), ведь вся абордажная команда была на другом корабле, остались только пилоты и техники. Но тут в игру вступил старший техник, натравив на супостатов боевых дроидов. Сам бывший раньше абордажником (погонщиком боевых дронов), знал все сильные и слабые стороны абордажа. Подловил их в узком месте и прямо через тонкую стенку покрошил всю бригаду.

А на грузовике зачистка прошла довольно быстро, обороняться-то было практически некому, только вот Зол да еще пара ребят на турель нарвались. Им хана, а вот Зола подлатали, за что спасибо Пилюлькину.

Были еще раненые, но там так, по мелочи.

Впечатляющая эпопея, подумал я, дослушав рассказ, тут, оказывается, не только абордажники с пилотами малых кораблей рискуют, но еще и младшие техники. А меня с трофеями продинамили, а ведь с трофеев и идет основной барыш. Правда, кто с трофеев получает долю, тому зарплата по минимуму.

У них тут прям акционерное общество – часть прибыли идет на развитие (апгрейд корабля), часть на стабилизационный фонд (выплата минимальных зарплат во время безрыбья), ну и дивиденды начисляются, в зависимости от количества акций (количество долей при дележе, понятно, что больше всего их у капитана, а там по цепочке вниз, в зависимости от иерархии). ЗАО какое-то. А я, получается, наемный работяга, с минимальной зарплатой. Обидно, рискую со всеми, а в доходах ущемлен… зря они так со мной, могу ведь и злобу затаить. Ладно, пока что я еще ноль без палки, как палку заимею, тогда и буду злобствовать.

Поблагодарив, Зола за помощь и интересный рассказ, направился к себе в каюту. Мышцы с непривычки немного гудели, хотя сильно я не налегал, можно сказать – ознакомительное занятие. Сказывалось длительное отсутствие практики. Ну ничего, наверстаю, здоровье теперь позволяет.

Добравшись до каюты, завалился на койку и стал просматривать оставшиеся фильмы. Заглядывал док, спросил про самочувствие, сказал, что нейросеть активируется дня через два-три. Я спросил, почему так долго, тут-то док мне и объяснил, что сетка мне досталась в наследство от почившего техника, то бишь бэу. А при вторичной установке срок активации возрастает.

Досмотрев очередной фильм, завалился спать.

3

Следующие два дня проходили однообразно. Смотрел фильмы, посещал столовую и спортзал. По причине подскочившего здоровья заниматься было в радость. Народ там тусовался постоянно, в основном были абордажники.

Наблюдал несколько боев между ними на ринге. Пацаны, конечно, красавчики. Скорость и техника на высоте. Работали очень плотно, не разрывая дистанции. Но это при обычной силе тяжести. У ринга была функция изменения силы тяжести, от 0 до 3 g. На нем можно было проводить бои по троеборью. Правила были просты: первый раунд, при обычной силе тяжести, второй при невесомости, третий при 3 g. Бой проводился в легких скафах, во избежание фатальных травм. Так как удары были разрешены куда угодно и чем хочешь, хоть ногой в пах, хоть пальцем в глаз, то меры предосторожности были нелишни. Скаф был дополнен регистрирующими датчиками, чтобы фиксировать силу и количество попаданий. Еще он очень хорошо компенсировал силу ударов. Вердикт выносил беспристрастный искин. Раунды были по пять минут.

Если первый раунд смотрелся довольно привычно, то во втором начиналась битва Бэтмена с Суперменом. Бойцы летали и скакали по рингу, как саранча, сталкиваясь и отбрасывая друг друга. Атаки происходили с любых плоскостей и под любыми углами. Зрелищность была просто фантастичной.

Третий раунд красотой не блистал. Это напоминало борьбу беременных черепах. Тут главное было подгрести соперника под себя, выбраться он уже не мог. Каким бы модификантом ты ни был, ворочать примерно 600 килограммов общего веса очень проблематично.

Троеборье родилось не просто на спортивном интересе. Дело в том, что при абордажах атакуемая сторона частенько меняла гравитацию на своем корабле, от полной невесомости до максимального предела гравитационной установки, чтобы затруднить атаку.

Попросил разрешения попробовать полетать в невесомости. Заставили надеть легкий скаф, чтоб голову себе не расшиб. Когда показывали, как залезать в него, объяснили его устройство. Первый внутренний слой – терморегулирующий, второй заполнен компенсирующим гелем, который распределяет энергию удара по всей поверхности, в результате ты получаешь не удар в одну точку, а толчок по гораздо большей площади. Третий верхний – состоит из нескольких слоев суперпрочного материала, который плетут из мономолекулярных волокон и дополнительно пропитывают, для герметичности.

Ну и шлем, который слеплялся со скафом, но позволял крутить головой.

Когда с инструкциями было покончено и я был полностью экипирован, шагнул на ринг.

Поначалу сделал несколько легких шажков, которые преобразовались в плавные скачки, потом толкнулся посильней и впечатался в сетку напротив.

Меня отпружинило, и я полетел спиной вперед в обратном направлении.

Так прыгая и отлетая, дозировал силу толчков, набираясь опыта. Пару раз влетал в потолок, иногда меня закручивало, что я даже терял ориентацию в пространстве. Короче, было весело, народ ржал от души.

Я наконец-то стал осознавать, что нахожусь в космосе, а то иллюминаторов нигде нет, звезд не видно, ощущения, как будто живешь в бункере. Только слабый гул и вибрация намекают на перемещение в пространстве.

Налетавшись от души, поблагодарил мужиков и отправился в каюту досматривать фильмы.

Информация, которую я получил от просмотренного, ничего существенно нового не принесла, только добавила конкретики.

Центральные миры пользовались техникой десятого-одиннадцатого поколения; срединные, такие как империи Авар и Артран, седьмого-восьмого поколения; окраинные государства соответственно пятого-шестого.

Аварцы были конкретные расисты. Считали себя потомками древних и блюли черноту кожи, чем чернее, тем породистей. Белых рассматривали как достойных быть только рабами, мулатов и метисов презирали. Аграфов и сплотов считали тоже потомками других древних рас, поэтому относились к ним лояльно. А как тут не быть лояльным, если эти расы проживали в основном в центральных мирах и могли навалять неграм по самое не балуй.

Аварская империя вела экспансивную политику и была самым крупным государством в Содружестве. Им не надо было заморачиваться с интеграцией граждан захваченных планет, загоняли всех в рабов, и ага.

Центр, конечно, был крупнее, но он не являлся единым государством, а напоминал чем-то Евросоюз.

Главным конкурентом Аварской империи была империя Артран, которая тоже занималась активной экспансией, но совсем другими методами. Не всегда честными и красивыми, но из народа рабов не делали.

Аварцы и артранцы люто ненавидели друг друга, и больше всего войн и конфликтов происходило между ними. Центр подогревал ситуацию, подбрасывая дровишек технологий на угли старой вражды.

Все это, конечно, не так преподносилось в фильмах, но способность читать между строк и видеть между кадрами я приобрел уже давно.

Кого же устроит быстро растущий и набирающий силу агрессивный сосед, смотрящий, что бы хапнуть. Нужно стравить его с другим таким же соседом, пускай в ту сторону смотрит.

Артранская империя по структуре напоминала Российскую империю, с примесью американского патриотизма. Император был выборным, не имел абсолютной власти, но мог наложить вето на решение дворянского собрания.

Вот так в познаниях и тренировках и пролетели эти два дня.

На следующее утро активировалась нейросеть. Проснувшись, увидел мигающую зеленую точку на периферии зрения. Прикрыв глаза, сосредоточился на ней внутренним взглядом, развернулся экран. Открыв глаза, увидел просматривающиеся через экран предметы окружающей обстановки. На экране располагалась группа значков, которые раскрывались, если на каком-либо из них сосредоточиться. Все интуитивно понятно, винда недалеко ушла.

Немного поигравшись, пошел умываться, а потом направился к доку.

Он загнал меня в капсулу, провёл диагностику, сказал, что все окей, и поздравил меня с интеллектом 199 единиц. Потом выдал коммуникатор и чип с базой по управлению нейросетью. Показал, как пользоваться, куда вставлять чип и как крепить его к поясу или надевать на руку. Сказал, что на мне еще сотка, и что обучение под разгоном начнем завтра с утра.

Под присмотром дока я выполнил все инструкции, сетка запросила разрешение на подключение нового устройства, я подтвердил. Потом под его подсказки залил базу на нейросеть и включил на обучение в фоновом режиме. Из объяснений следовало, что этот режим самый медленный, задействует тридцать процентов ресурсов мозга, зато можно заниматься параллельно другими делами. База маленькая, поэтому скорость не критична.

Ощущение было, как будто что-то тебя немного отвлекает, периодически что-то мелькало в голове.

Док, видя, что процесс пошел, отправил меня в каюту.

База встала примерно за час. Я успел сходить в столовую и доделать утренние процедуры. Когда пришло сообщение, что база выучена, я развернул экран и понял назначение всех программ и папок, располагавшихся на рабочем столе. Понял, что могу регулировать фоновый режим на процентную долю, ещё много чего могу делать. Только пока не с чем.

Сильно с настройками не мудрил, большую часть значков спрятал, остальные рассовал по краям, чтобы перед глазами не мельтешили.

Больше заняться было нечем, поэтому день пошел по накатанной – зал, обед, сон час, опять спортзал, ужин, фильм, отбой.

4

На следующий день началась моя учеба.

Расписание выглядело следующим образом:

Восемь часов в медкапсуле, потом двухчасовой перерыв (полтора часа спортзал, полчаса на еду), следом второй заход в капсулу на восемь часов. Оставалось шесть часов, которые уходили на сон, минус примерно час, на завтрак с ужином и водные процедуры. В принципе, пяти часов сна хватало, так как в капсуле я находился в каком-то полуобморочном состоянии.

Ускорение обучения было в три раза. Параллельно док проливал через меня физраствор и отфильтровывал тяжелые металлы. Из пояснений я понял, что кровь берется из одной руки, проходит через фильтр, потом идет в емкость, где смешивается с раствором, и подается в другую руку. И так все это циркулирует, пока я нахожусь в медкапсуле. Я всех этих действий не ощущал, так как уже говорил про состояние.

Вначале шли все базы первого ранга, на таком ускорении они разучивались минут за двадцать. Потом вторые, на них уходило примерно часа по три, так что, вылезая первый раз из капсулы, я изучил все базы первого ранга, одну второго и одну второго не доучил. Баз в пакете «техник малых кораблей» было десять.

Двигатели.

Реакторы и генераторы.

Энергосети.

Электроника.

Сканеры и радары.

Искины.

Блоки активной защиты.

Оружейные модули.

Дроиды.

Программирование.

Мне их нужно было изучить в третий ранг. Так как третий ранг был на порядок больше по объему, чем второй, мне при таком режиме потребуется дней двадцать, плюс-минус пара дней (соотношение было нестабильным).

Вот так и потянулась моя учеба, с параллельной очисткой организма.

На пятый день заметил, что народу на корабле резко убавилось, как потом выяснилось, заходили на станцию скинуть трофеи. Меня, естественно, никто с корабля не выпускал, по контракту первые полгода я не имел права покидать его пределы. На станции простояли десять дней. Изредка пересекался с Золом в спортзале или в столовой, но особо его слушать, как он зависал в борделе, времени у меня не было.

Обучение, как я и прикидывал, продлилось 21 день, можно сказать, три недели, но нет. У них тут не было такого понятия, были декады по 10 дней. Девять рабочих, десятый выходной. И то где-нибудь на станции или на планете.

На кораблях были только вахты.

И вообще я смотрю, цифру 10 они уважают, хорошо хоть не до абсолюта.

Месяцев в году было привычно двенадцать, 365 дней. В каждом месяце было по 30 дней, а пять дней в году были праздничными, в начале каждого года, и в месячный счет не входили. Назывались просто: ПРАЗДНИЧНЫЕ ДНИ.

На следующий день я заступил на вахту. Под присмотром старшего техника проводил обслуживание штурмовика. Тестировал блоки, делал смазку трущимся поверхностям, менял жидкости, короче, самое полное ТО.

Старшего техника звали Дар Вей, и выглядел он колоритно. Такой, можно сказать, человек-квадрат. Что в ширину, что в вышину, метр шестьдесят на метр шестьдесят.

Раз у них тут аграфы смахивают на сказочных эльфов, то по аналогии можно предположить, что это гном. Такое погоняло я ему и прилепил.

У Гнома бороды не было, поэтому он выбивался из образа, но я ему мысленно дорисовал, вместе с кайлом. Не отличишь.

Конечно, все объяснялось довольно банально, просто он был уроженцем с планеты с повышенной гравитацией. А бороду в Содружестве мог носить только какой-нибудь оригинал, но таких были единицы. В медкапсуле могли удалить волосы навсегда, с любого участка тела. Поэтому бриться было не надо. Могли, конечно, и нарастить, но шерстяными ходили только сплоты.

Сплоты имели кошачьи гены, выглядели как аборигены из фильма «Аватар», только вместо ног у них были задние лапы, а тело было покрыто короткой шерстью, но совсем не синего цвета. Расцветка была самая разная, как и у земных кошачьих, правда, они красили шерсть в клановые цвета.

Так вот, этот гном заставил меня облазить весь штурмовик, залезть в каждую щель и протереть собой все углы. Все за мной перепроверял, постоянно корчил недовольную рожу, бухтел, что я еле шевелюсь.

Получалось, что хоть я и знал, как что делать, из изученных баз, но сноровка сама по себе не появится. Нужно было нарабатывать практику.

Ну с таким наставником, чувствую, она у меня быстро появится.

Штурмовик по форме напоминал слегка сплюснутое яйцо, в длину 40 метров, 25 метров в ширину и 15 в высоту. Имел две автоматические пушки среднего калибра (100 мм), зенитную малокалиберную автоматическую пушку (50 мм), дополнительно оснащался ракетами и противоракетами, мог взять на подвеску пару торпед и был оснащен довольно приличным силовым щитом. Техника вызывала уважение.

Вы меня спросите, а где же лазеры, плазменные орудия, рельсотроны.

Я отвечу, дело в том, что лазер уже давно не использовали как боевое оружие на кораблях. С появлением силовых щитов специалисты нашли довольно эффективный способ борьбы с ним. В область силового кокона распылялись светоотражающие частицы, которые рассеивали лазерный луч.

Для всего остального требовалась очень мощная силовая установка, которую в этот объем не впихнешь. Энерговооружением оснащались корабли, начиная с фрегата.

А на малых кораблях обходились старым добрым огнестрелом, только конструктивно доведенным до совершенства, и в снарядах использовались совсем другие инициирующие вещества, превосходившие земные аналоги на порядок. Был только один минус: быстро заканчивающийся боекомплект (скорострельность была жуткой), но для штурмовиков и истребителей это было не критично, всегда можно было пополниться на носителе.

В конце вахты, а были они по 12 часов, Гном меня обрадовал, что завтра мы будем обслуживать истребитель, и отправил меня отдыхать. Ну кому отдыхать, а мне так надо учиться. Поэтому заскочил к себе помыться, потом в столовую и поплелся в медотсек.

Теперь мне предстояло изучать пакет баз – «техник средних кораблей», тоже в третий ранг. Так как после очистки организма от металлов у меня еще повысилось значение интеллекта на 17 единиц, а базы между собой перекликались, только вместо «Дроидов» и «Программирования» были базы «Активная и пассивная броня» и «Несущие конструкции», то времени на изучение должно уйти меньше.

Дело в том, что устройство агрегатов малых кораблей не сильно отличалось от аналогичных на средних, добавлялись только некоторые конструктивные особенности, которые нельзя было реализовать на малых кораблях. К примеру – реактор среднего корабля был увеличенной в масштабе копией реактора для малых кораблей, только добавлялось несколько охлаждающих контуров.

В связи с моим заступлением на вахту, в медкапсуле я проводил по шесть часов в сутки.

Так и потянулись дни, вахта, медсекция, сон.

Гном, погоняв меня как сидорову козу первые дней десять, немного успокоился. Я начал втягиваться в график, и уже не было желания уронить что-нибудь тяжелое ему на голову. Дядька, конечно, вредный, но иногда он подсказывал мне такие вещи, что ни в какой базе не было.

Кстати, он меня просветил по поводу коротких ФИО. Это были сокращения от первоначальных. К примеру, Никита Журавлев здесь бы обзывался Ник Жур. Никакой путаницы с однофамильцами не было, по причине идентификации через нейросеть.

Теперь я уже так не выматывался, как вначале, жизнь стала приобретать краски, стал задумываться о будущем. А будущее было туманным.

Кабальный контракт на пять лет не давал мне шанса планировать что-либо в ближайшее время. Только освоение профессиональных навыков давало надежду в будущем переломить ситуацию.

Появилось время поностальгировать о прошлом. До попадания сюда меня звали Алексей Викторович Синцов, 45 лет от роду, уроженец небольшого городка на западе Сибири. Детство и юность были безоблачными, все было легко и просто, все, кто рос во времена СССР, меня поймут. Все дороги были открыты, секции и кружки бесплатно. Чтобы поехать на соревнования, родителям не надо было оплачивать дорогу и проживание. Путевки в летние лагеря отдыха стоили сущие копейки, короче сплошная халява. Если у тебя был велосипед, ты был абсолютно счастлив. Никто не мерился, у кого круче планшет или ноутбук.

Начиная с третьего класса пошел на легкую атлетику, потом в шестом записался на бокс, подраться я всегда любил. Наверное, дня не проходило, чтоб где-то с кем-то не устроить махач. В школе у нас прям рейтинг был, кто кому наваляет. В старших классах это, конечно, сошло на нет, но мне и соревнований хватало. Звезд с неба я не хватал, но «область» стабильно выигрывал. Был таким трудягой середнячком.

После школы поступил в институт, с боксом пришлось завязывать, времени на учебу не хватало, чуть первую сессию не завалил. На соревнования ездить перестал, так, ходил в зал, стучал «грушу».

Благополучно отучился три курса, а потом началась веселая жизнь. Союз рухнул, народ как с цепи сорвался, кто в коммерсанты, кто в бандиты ломанулся. Дикая инфляция съедала все накопления и доходы, люди стали звереть.

Не обошло это и меня. Знакомые пацаны как-то предложили съездить на «стрелку». Съездил, постоял там, побыковал, за это мне братва блок сигарет подогнала, а бедному студенту много ли надо. Мне понравилось. И понеслось. Не все «стрелки» обходились бескровно, но до смертоубийства дело не доходило. Я органично влился в бригаду, и пошло-поехало.

Институт бросил.

Целыми днями гоняли на старой «бэхе» по городу, нагибали коммерсов или разруливали непонятки. Деньги не помещались в карманы, вываливались. Нужно было быстрее их потратить, как говорится – жгли ляжку. Никто не верил, что такая лафа надолго. Ну мы и спускали их не жалея, как пришли, так и ушли. Веселились по-черному, веселуха била через край.

Постепенно все стало устаканиваться, город поделили, буйных отстреляли, доходы снизились, но на жизнь хватало.

Наша группировка крышевала несколько точек, сильно ни с кем не зарубалась. Я дорос до бригадира, подо мной было несколько молодых.

Такая идиллия продолжалась года три, потом наступил момент нового передела. В городе появилась новая группировка, которая быстро набирала обороты, отстреливая всех, кто встал у них на пути. На смену нам шла новая беспринципная волна. Если раньше стреляли не часто, то теперь в городе шла маленькая локальная война. По городу стояли БТРы с ОМОНом, шмонали на каждом перекрестке, бывало в день по три раза машину тормозили обыскивать. У меня уже рефлекс выработался, ноги на нужную ширину ставить, чтоб по лодыжке берцем не заработать.

Но сильно эти меры не помогали, братва все равно друг друга валила пачками. Власти, наверно, считали так: пускай они хоть все друг дружку поубивают, лишь бы работяг не трогали.

Наша группировка начала потихоньку разваливаться. Лидеры стартанули в Москву, подальше от разборок, кого-то закрыли за хранение оружия, кто-то пропал вообще, короче, в один не прекрасный день я понял, что остался сам по себе. Молодняк тоже кто где гасился. Осталось только трое пацанов.

Тут еще нарисовался коммерс, которого мы «доили», и передал, что со мной хотят поговорить люди.

На «стрелку» мы поехали вчетвером. Их там было человек двадцать. Нам доступно объяснили, что все точки, которые мы контролировали, переходят под них. Возразить нам было нечего, чтобы там не остаться навсегда.

После «стрелки» сказал пацанам, что теперь они сами себе командиры, а сам решил валить с города, что-то душно тут стало.

Переехал в Новосибирск, первые полгода балду пинал, пока деньги не кончились. Устроился водилой на «газель» и работал крутя баранку.

Через год решил возвратиться в родные пенаты. Ситуация с переделом улеглась, народ дышал спокойно.

Знакомые помогли с работой, опять баранку крутить. Решил восстанавливаться в институте. Написал заявление, побегал по преподам, получая зачеты, и благополучно восстановился на заочный.

Так и пролетели два года, в работе и сдаче сессий.

Тут встретил своих кентов, из бывшей бригады, они, оказывается, уже давно повылезали из щелей и опять приподнялись. Начали агитировать присоединиться к ним. Я сказал, что как только, так сразу, мне того раза хватило. Короче, хапнул блатной романтики по самое не могу.

Так я и жил спокойно какое-то время, пока не попал в аварию. Виноват был другой водила, но тут понаехали какие-то упыри и давай меня качать, что я не прав. Видя, что ситуация пошла не в ту сторону, забил им «стрелку».

Связался с кентами (они нет-нет да пытались меня склонить на темную сторону), сказал, что нужна помощь. Короче, и этого водилу, и его друзей на бабки мы опустили.

Дальше кенты уже меня просили поучаствовать в их терках. Так постепенно и незаметно я опять втянулся в эту клоаку. Стригли коммерсантов, грели братву, ну и себя не забывали.

Все вошло в цивилизованное русло, о том беспределе, что творился в начале и середине девяностых, все стали забывать. Коммерсанты росли, укреплялись и превращались в бизнесменов. И уже они начали двигать братву в сторону. У кого-то получалось спрыгнуть с крючка, у кого-то нет, а кто-то брал свою бывшую «крышу» в партнеры. Вот в такие партнеры я и попал. Был бандюган Леха, стал зам генерального Алексей Викторович.

Теперь за те же доходы мне приходилось строить работяг, вести переговоры с поставщиками, ну и конечно выбивать долги фирмы (этого никто не отменял). Все было ровно, пока не появились москвичи. Эти варяги просто задавили ценами нашу оптовую фирму. Бодаться с ними было бесполезно, «крыша» у них была – выше «крыши» (ФСБ). Поэтому мы через какое-то время потихоньку сдулись.

Короче, опять я остался у разбитого корыта, конечно, жирку я немного поднакопил, но что-то серьезное затевать по новой не получится.

Примерно год я опять был в «творческом» отпуске, пока меня не вызвонил бывший партнер по бизнесу. Друзьями мы не были, но периодически общались.

Предложил замутить производство пластикового профиля. Станок выкупить у разорившейся фирмы, с реализацией у него договорено, короче, только денег не хватает. Я подписался.

Поначалу буксовали, то одно, то другое, но постепенно процесс наладился. Больших денег не было, но на поддержку штанов хватало.

Тут пришлось столкнуться с рэкетирами от госструктур, эти халявщики ездили к нам за данью практически каждый месяц, и хрен что ты с ними порешаешь, время уже не то, только откупаться. Хотя бы раскрутиться дали, но их не волновали наши трудности, вынь да положь. Бандюганы и то в положение входили (сужу по себе), эти же вообще берегов не видели. Прямо продразверстка какая-то. В общем, и с этими палками в колесах ехали.

На личном фронте все было ни шатко, ни валко. С девушками я дружил постоянно, с некоторыми жил какое-то время, но ничего серьезного из всего этого не вырастало. Вначале просто позависать любил, потом немного остепенился, но все равно не мог встретить ту единственную, а потом, видать, развился комплекс холостяка. Долго ужиться уже с кем-то не мог, через какое-то время партнерши начинали раздражать. Баб вокруг было полно, поэтому расставался легко. Так что к сорока пяти годам не нажил ни котенка, ни ребенка. Не, может, где-то бегают мои маленькие отпрыски, но меня об этом не уведомили.

А тут это похищение инопланетянами – смогу ли я когда-нибудь вернуться домой? Вопрос оставался открытым. На Земле из близких остались только родители – свидимся ли? Опять нет ответа. Надеюсь, у них там все хорошо, к тому, что я пропадаю периодически, они были привычны.

5

Две декады мы мотались в космосе безрезультатно. Наконец, в начале третьей на корабле взвыли баззеры тревоги, все ломанулись по предписанным местам.

Я в это время находился на летной палубе, поэтому первым делом натянул легкий скаф, выданный мне Дар Вейем в долг, по причине бедности, и приступил к своим обязанностям. Поднимал с оружейного склада ракеты и цеплял к штурмовикам с истребителями, снарядами они уже были загружены. Таскал я их, понятно, не на себе, все это выполняли дроиды, я ими только управлял.

На корабле было два штурмовика и три истребителя.

Прибежали пилоты и заняли свои места, все ждали команды на вылет, изучая полетные задания. Тут начали подтягиваться абордажники и грузиться в боты, они уже так не торопились. Створки шлюза плавно пошли в стороны. В образовавшемся проеме я впервые увидел космос. Зрелище бесконечной пустоты, осыпанной мириадами звезд, было завораживающим. Мешала только еле заметная силовая пленка, удерживающая атмосферу внутри корабля.

Истребители один за другим нырнули в черноту космоса, за ними последовали штурмовики. На палубе остались только два абордажных бота с десантом внутри, дожидаясь своей очереди. Минут через сорок стартовали боты. Мне оставалось только сидеть и ждать. Космос больше не показывали, створки закрылись.

Корабли вернулись часа через три. Один бот сразу вылетел обратно, прихватив старшего техника. Я кинулся пополнять боекомплект. Как только очередной корабль получал полный боеприпас, он покидал палубу.

Опять потянулось ожидание. Часа через полтора я ощутил толчок корпуса, как будто корабль содрогнулся. Минут через двадцать прилетел бот с техником и штурмовики. Истребители, как я потом узнал, остались контролировать пространство. По усиливающемуся гулу понял, что корабль начал движение.

Мне было интересно, как прошел захват, поэтому я насел с вопросами на Гнома. Тот не стал запираться и рассказал, как было дело. Из его рассказа следовало следующее. Когда мы вынырнули из очередного гиперпрыжка, то практически нос к носу (ну это по космическим меркам) столкнулись с аварским грузовиком. Тот начал улепетывать и выпустил пару беспилотников, чтобы задержать нас. Это у него не получилось, так как наши истребители быстро их помножили на ноль. Штурмовики повредили один из двигателей, скорость у торговца упала, поэтому рейдер настиг его быстро. По вооружению жертва сильно проигрывала, поэтому сбив с него все, что могло стрелять, отправили боты с десантом. Зачистка прошла успешно, Дар Вей слетал на трофей, чтобы отключить реактор, потом подогнали вплотную наш корабль, зацепили трофей захватами и сейчас волокём его в укромный уголок в астероидном поле, чтобы там распотрошить.

– Это мы с тобой будем делать вместе, – сказал он мне, – поэтому сейчас иди, отдыхай.

Дернули меня часов через семь, я даже поспать успел.

Нацепили скафы, загрузились в бот и вылетели к трофею. Перелет был коротким. Грузовик уже отцепили от рейдера и пристроили на астероид, наш корабль болтался рядом.

На захваченном судне воздуха и гравитации не было, так как искин был отключен, система жизнеобеспечения не работала. Поэтому перемещаться и работать нам пришлось в условиях невесомости, не отключая скафандры.

Хоть я и практиковался в спортзале двигаться в таких условиях, все равно было неудобно, то и дело налетал на углы. Хорошо хоть гайки самому крутить не надо, даешь задание дроиду и контролируешь процесс. У меня их в подчинении было два, у Дара четыре.

Начали с уцелевшего двигателя, открутили с креплений, срезали фиксаторы, потом подогнали бот и сдернули его из корпуса. У них тут уже все было продумано, и бот был модернизирован под такие задачи дополнительным оборудованием. Потом выдернули второй поврежденный движок, чтобы не мешал демонтажу остального оборудования. Дальше принялись за гиперустановку, она хоть и называлась гипердвигателем, но по сути была отдельным модулем, интегрирующимся с маршевым двигателем, и работала только в связке. Если двигатели производили все кому не лень, то эти установки можно было купить только у центровых.

Реактор был изношен в хлам, поэтому трогать его не стали. Поснимали еще кучу блоков электроники, что не забраковал Дар.

Бот челночил между кораблями, утаскивая все, что мы поснимали. Параллельно второй бот очищал трюм.

Этот аврал длился трое суток, спали мы часа по три, держались только на стимуляторах. Каждые шесть часов надо было менять регенерационные картриджи для воздуха. Питались по разу в день перед сном. Короче, к концу этой эпопеи я был выжат как лимон.

Когда начали закругляться, Дар разрешил мне прошвырнуться по кубрикам.

– Там, конечно, после абордажников ничего ценного не осталось, – сказал он, – но такому голодранцу, как ты, все сгодится.

Я с ним полностью был согласен, с имуществом была напряженка.

Вколов очередную порцию стимулятора, полетел мародерить.

Так как это был чисто грузовой корабль, то кают было всего шесть. Капитанская была обнесена полностью, там, видать, ребята посчитали все ценным. В других тоже практически был голяк. Добычей стал комбез вроде моего и пара комплектов белья. Я был удручен.

Взгляд зацепился за тело, парящее в коридоре, никто не удосужился прибрать бывший экипаж. У трупа в груди была дыра, залитая пеной.

«А шлем-то вполне целый», – подумал я.

Полетел смотреть других жмуров, нашел только четверых. Судя по количеству кают и тому, что три из них были двухместные, часть экипажа все-таки прибрали. Целых скафов, понятное дело, ни на ком не было. Начал кубатурить, ведь можно поставить заплатки, из нескольких хоть один собрать.

Долго боролся с брезгливостью, никак не мог решиться. Зная, что такой скаф стоит порядка десяти китов, а тот, что на мне, придется выкупать, а это при моих доходах еще шесть месяцев без зарплаты, я сдался.

Поначалу робко, затем более решительно, злясь на себя, начал сдирать скафы с тел. Подогнал платформу и сбрасывал все на нее, переходя от одного тела к другому. Плюнув на брезгливость, начал более детально осматривать разоблаченные трупы, результат был – несколько чипов и пара коммуникаторов.

Когда вернулся к старшему технику, он только хмыкнул, увидев мою добычу, и сказал:

– Закон по трофеям: все, что сможешь унести в руках, твое, никаких платформ, мешков.

Я молча запихал всю мелочевку в один из скафов, взял два из них под мышки, а два зацепил руками, посмотрел на него.

– Пойдет, – опять ухмыльнулся он.

Когда прилетели на корабль, отсыпался часов двадцать. Корабль двигался к очередной станции, сбыть трофеи, а у меня потянулись привычные будни. Латал на вахтах истребители, им немного досталось во время последней операции, посещал медотсек. Разобрал трофеи: один коммуникатор был такой же, как мой старый, второй был более навороченный, поэтому сразу свой заменил.

Практически на всех чипах была разнообразная порнуха, видать, народ на вахтах не скучал. Только на одном была база по рукопашке третьего ранга. Сразу воткнул ее на изучение в фоновом режиме. Выставил пятьдесят процентов ресурса мозга, распараллелил сознание, и теперь меня ничего не отвлекало, как в первый раз. Ну тупее стал вполовину, но при моих теперешних 216 единицах ста восьми вполне хватало для рутинных занятий. Вон абордажники постоянно с таким индексом живут и не жалуются.

Обычно базы были на одноразовых кристаллах, но попадались и на чипах. В основном это были бесплатные базы или хакнутые умельцами, которые попадались намного реже. За ними велась охота спецслужбами, как у нас за фальшивыми купюрами. Добропорядочный гражданин должен был сразу отнести такую находку в СБ, но где вы видели добропорядочных на пиратском корабле? Считалось, что скопировать базу с кристалла невозможно. Ну это, наверное, гуманными методами. Док меня просветил, как это делают: берется болван, то есть человек со стертой в ноль памятью, заливается база ему, а с него копируют на чип. Человек после этого остается идиотом, который ходит под себя. Дело в том, что при установке нормальному человеку база сразу переплетается с его знаниями и предыдущим опытом, и чтобы отфильтровать личную информацию, нужно специальное оборудование, которое является секретом компании «Нейросеть», а свои секреты эта компания хранить умеет.

Закончив с чипами, я взялся за скафандры, их еще надо было отмыть.

На следующий день вызнал у Гнома, какую базу надо для ремонта скафов. Он вначале предлагал, за полцены от скафа, отдать отремонтировать ему, но я уперся. Нужная база была – «оружейник» во второй ранг (для такого хлама, по мнению Гнома). Прикинул, что лучше взять в третий ранг, не всегда же мне хлам будет попадаться (ну я так надеюсь). Связался по нейросети со старпомом (он на корабле вел все коммерческие операции, бухгалтерию и нанимал новых членов экипажа), озвучил проблему, он сказал, чтобы я подходил к нему. Выкупил кристалл с базой в долг, за семь китов. Долго торговаться у меня не получилось, база была нужна, а альтернативы не было. Я напирал на то, что предыдущие обошлись по пятерке, он аргументировал, что пакетом всегда дешевле.

Прикинул, сколько будет доучиваться рукопашка (я второй ранг учил), если без ускорения, при пятидесяти процентах загрузки мозга у меня примерно два часа пошло на первый ранг, на второй уйдет часов двадцать, на третий около двухсот. В сутки могу только тринадцать часов посвятить этому, в капсуле учил среднего техника, а на сон обучение надо отключать. Можно было, конечно, не отключать, но дня через три начнет крыша съезжать. Мозгу тоже нужен отдых. Получалось – примерно пятнадцать-шестнадцать дней. Решил добить второй ранг, ставить паузу и учить «оружейника». На следующий день так и сделал.

Через трое суток, когда уже начал разучиваться третий ранг «оружейника», я знал, что нужно делать. Выпросив у Гнома в долг ремнабор для скафов, приступил к делу. Скафы были третьего поколения и наворотов никаких не имели. Ну это я сейчас так рассуждаю, потому что из базы знал и устройство шестого поколения подобного девайса. Ничего сложного в ремонте не было. Только требовалась предельная точность. Вырезался пробитый участок, по его размерам вырезались заплаты, из скафа донора, и начинался геморрой.

Первый терморегулирующий слой требовал совмещения и сварки всех нагревательных прожилок. Второй слой был из двух камер, в них были под давлением разнокомпонентные гели, которые не только рассеивали силу удара, но также являлись герметиком при пробитии скафа. При повреждении обоих камер гели смешивались, происходила реакция, субстанция пенилась, увеличивала свой объем, заполняя повреждение, и быстро твердела. Так что надо было сначала слить гели, потом вырезать место повреждения, дальше заплатки на камеры и залить гели. Третий слой – семь слоев суперткани, по сравнению с которой кевларовая ткань покажется марлей. Чтобы ее ровно разрезать, приходится действовать лазером.

Заплатки ложатся не внахлест, а стык в стык. Для каждого слоя – свой клей. Зато склеивает так, что хрен оторвешь и стыка не видно. Короче, маялся с первым скафом в своем закутке на летной палубе два дня.

Истребители я уже подшаманил, вахты были не напряжные, так что время у меня было. Первый блин, как говорится, комом. Не везде получилось аккуратно, да и хрен с ним, мне не на подиуме выступать.

Надел, проверил функционал, все работало нормально. Так в нем и попер в каморку Гнома, возвращать старый скаф. Поблагодарил уважаемого старшего техника, что выручил в трудную минуту, и пообещал в долгу не остаться. Тот поухмылялся и сказал, что с меня литр планетарки. Дал пару советов по ремонту.

Второй делал, уже учитывая прошлые ошибки и советы Гнома. Провозился столько же, но результат значительно отличался в лучшую сторону. Выглядел скаф – как практически не коцанный. Только слегка тон отличался по краю заплатки, но как это убрать, я знал из советов Гнома, надо пару раз прогнать скаф через химчистку.

Через три дня пристыковались к станции.

Я связался с Золом по сетке и спросил:

– В какой партии пойдешь на станцию?

Он сказал, что во второй. Я обрадовался, хотя Зол моей радости не разделял, там профуры его в борделе заждались, а он задерживается.

Договорились встретиться вечером в спортзале, я хотел его попросить скинуть скаф перекупщикам и прикупить мне чего-нибудь на станции.

У меня, по причине нахождения корабля на станции, образовались выходные, поэтому мог себе позволить походить в спортзал. А то рукопашка-то у меня во второй ранг разучена, надо нарабатывать навыки.

Связался со старпомом, запросил разрешения подключиться к местной инфосети. Тот разрешил только через корабельный искин. Ну, я секреты выдавать и не собирался. Работать через искин с инфосетью было очень удобно, хоть мне и выделили жалкие крохи от его мощности, но мне за глаза хватало.

Я делал запрос, искин уточнял критерии, выдавал информацию, если что непонятно, подсказывал. Мне не пришлось перелопачивать гору каталогов товаров, искин сам все нашел по моим запросам. У меня была задумка, как сделать из моего легкого скафа, так скажем, полусредний.

Составив список нужных вещей и записав цены, начал интересоваться менее прагматичными вещами. Меня интересовало, где же я нахожусь территориально. А то фронтир-то большой. Получалось, что мы барражируем между Федерацией Цера и Королевством Жур, окраинными мирами. Дальше по направлению к центру располагается империя Авар. Вправо от аварцев империя Артран. От станции, где мы сейчас находились, расстояние было примерно одинаково что до Жура, что до Церы. До аварцев в два раза длинней, до артранцев в три.

Так и просидел до вечера в инфосети, читая и скачивая бесплатную информацию.

В зале, как и договаривались, встретил Зола. Он как обычно мучил тренажер.

– Чего хотел? – буркнул он. Видно, настроение у него так и не поднялось.

– Зол, братуха, выручай! Ты же знаешь, что мне пока на станцию хода нет, надо скинуть легкий скаф барыгам, а то у меня с наличкой полный голяк.

– А мне с какого перепуга это надо?

– Братан, я тут несколько чипов с порнухой надыбал, все тебе отдам.

У него появился интерес в глазах.

– Дай глянуть, – сказал он, протягивая свою «лопату». Я ссыпал весь наличный запас порно. Не, трындю, один шедевр оставил, очень уж там прикольно акробаты в невесомости стыковались.

Просмотрев отрывками, через коммуникатор, Зол расцвел, рожа расплылась в довольной улыбке.

– Ну ладно, друган, – пробасил он. – Братан братана выручит завсегда.

Кто бы сомневался, ёптыть.

Я скинул ему адрес, где скупали по божеским ценам трофеи, думаю, штук восемь за него дадут. Проинструктировал Зола, чтоб начинал с десятки, тот ухмыльнулся:

– Не сцы, братуха, я знаю, как барыг разводить.

Договорились, что деньги закинет на обезличенную карту и передаст мне, как заявится спать на корабль.

На шестой день пребывания корабля на станции Зол со второй выходной партией отправился покорять станцию. Я весь издергался, переживая, как бы он там не пробухал мои деньги. Но все благополучно завершилось. Через два дня Зол, в дымину пьяный, передал мне карту. Сказал, что сегодня отоспится, а завтра по новой гудеть.

Я через искин заказал нужные мне товары с доставкой. Прибыл курьер, дальше шлюзовой его не пустили, пришлось проверять наличие и целостность товара там. Расплатился через ручной терминал. Ушло шесть штук с копейками.

Приобрел я мини-комплекс, для декоративного литья из металла. Он и потянул на шесть штук, остальное по мелочи – пять литров планетарки, по 20 кредитов за литр, два ремнабора для скафов – две сотни, пару маек и пару трусов и спортивную форму – все в районе сотни.

Сразу занес ремнабор и литр Дар Вею. Тот одобрительно крякнул и выдал местный аналог поговорки:

– Пацан сказал, пацан сделал.

Совместно распить сей литр не предложил. Да я и не собирался бухать, взял планетарку про запас, мало ли с кем еще надо будет мосты наводить. Док сказал, алкоголь очень плохо влияет на скорость изучения.

Притащил мини-комплекс к себе в каптерку, распаковал, установил, залил себе спецификацию и инструкцию по нему. На нем можно было лить из металла небольшие детали любой сложности. Состоял он из электродуговой печки – для плавки металла, и четырех генераторов силового поля – для создания формы отливки. Дополнительно шел сканер, для копирования форм.

С помощью такого комплекса можно было лить статуэтки, делать шахматные фигуры, можно было создать что-то свое, в графическом редакторе, а можно было скопировать уже готовое, короче, ваяй не хочу. Я собирался сварганить себе броню на скаф. Ведь чем отличается легкий скаф от среднего – броней. Правда, у него еще средний (компенсирующий) слой толще. Ну я уж лучше синяк заимею или трещину в ребрах, чем сквозное отверстие, если по мне стрелять начнут. Кто ж в меня стрелять начнет? Ведь на абордажи-то я не хожу. А вы вспомните предыдущего техника, он тоже никуда не ходил.

Задумка была такой: в движках использовались сердечники из высокопрочного термостойкого сплава, со временем они истончались, и их приходилось менять. Вот из этого неликвида я и хотел себе сделать бронепластины.

Протестировал аппарат, отлил несколько фигурок, результатом остался доволен. Переговорил со старпомом, что хочу выкупить металлолом, тот поинтересовался, для каких целей, сказал, что хочу делать декоративные шахматы из особо ценного сплава. Он поугорал надо мной и выставил ценник по сотне за килограмм. По такой цене они скидывали лом этого сплава скупщикам. Взял двадцать килограммов, прикинул, что должно хватить с запасом. Долг увеличился на два кита. На Земле я к кредитам относился прохладно, здесь же руководствовался принципом, дают – бери. Кто его знает, что завтра будет, может, меня не станет, а может, кредиторов.

В спортзале отловил абордажника своей комплекции, договорился с ним за литр планетарки, что он даст отсканировать свой средний скаф. Бронепластины крепились на клей, так как в ремнаборе у меня было и чем отклеить, и чем приклеить, отсканировал все пластины за день. Ну а там уже дело техники, закидывал в печку лом, на выходе получал готовую пластину. За пару дней управился. Потом прилепил все пластины себе на скаф и стал счастливым обладателем полусреднего скафа.

6

Мы болтались в космосе уже месяц, который для меня прошел вполне плодотворно. Моя придумка со скафом дала не только чувство защищенности, но и принесла доход. Когда я отливал пластины, то попросил Зола протестировать одну из них.

Абордажники в трюме устроили себе небольшой тир и нарабатывали там стрелковую подготовку. Вот я и хотел, чтобы он пострелял в пластину. Испытания показали, что пластина пробивается бронебойной иглой из штурмового комплекса, при восьмидесяти процентах нагрузки ускорителя. Стандартная броневая пластина пробивалась при девяноста пяти. Зато плазменный заряд из того же комплекса держала лучше, процентов на двадцать.

Из выученной базы «Оружейник» я знал про штурмовой комплекс следующее: он имел два разгонных ствола, расположенных друг над другом, верхний стрелял иглами, нижний плазменными зарядами. Нижний ствол немного выступал из-под верхнего и был большего калибра. В длину комплекс был полметра и напоминал разжиревшее помповое ружье с пистолетной рукояткой, если бы не подствольный короб и три сменных аккумулятора, крепившихся у него снизу ствольной коробки. Обойма с иглами была трехсекционной, по сто игл в каждой, и вставлялась в рукоять.

Была функция регулировки нагрузки ускорителя. При десяти процентах, которых хватало для пробития легкого скафа, на одном аккумуляторе можно было сделать сто выстрелов, соответственно при ста процентах – только десять. Плазмой при стопроцентной нагрузке на одном аккумуляторе можно было сделать только два выстрела (львиную долю энергии забирало формирование заряда). Смена режимов и боеприпасов осуществлялась командой через нейросеть.

Комплекс был универсален и прост в использовании, и пользовался заслуженным признанием абордажников.

Короче, характеристики пластины тогда я посчитал нормальными и, видать, не только я. Через несколько дней в спортзале ко мне подошел один абордажник, из вновь набранных на станции. Естественная убыль в абордажной команде дело обыденное на моей памяти, Зол про двоих рассказывал. Попросил сделать ему пластины (сарафанное радио рулит). Я честно обрисовал все недостатки, по сравнению со стандартным средним скафом, на что получил ответ – на первое время и так сойдет. С финансами у него тоже туго, на средний скаф никак не наскребет (30–50 китов). А в долг абордажникам, в отличие от техников, не дают (повышенный риск невозврата). Сошлись с ним на десятке. Я по той же схеме выкупил металлолом, старпом поприкалывался, что шахматишки начали пользоваться спросом, я ему сказал, что скоро все абордажники научатся играть и будут устраивать турниры.

Заказ сделал за два дня, клиент остался доволен. А через день подошел еще один такой же бедолага, с которого я тоже поимел десятку китов, за минусом расходов на металл. Так я стал богаче на шестнадцать китов. Серьезные бабки при моей зарплате.

Долго не заморачивался, куда потратить (альтернативы-то все равно нет), взял комплексную базу – «Абордаж, контрабордаж» третьего ранга, такие похожие базы компоновали для удобства изучения, знания в них пересекались, и времени на изучение тратилось меньше. За неё старпом запросил восемь китов, я отчаянно торговался и сбил до семи, упирая на то, что беру за наличку. Еще он настоял, чтобы я погасил долг за металлолом и базу «Оружейник», раз у меня кредиты завелись, видать, уже вызнал, какими «шахматами» я приторговываю. Так что осталась у меня штука с лишним, остававшихся после покупок на станции.

Предыдущие базы были разучены, так что я сразу поставил вновь приобретенную на изучение.

Теперь я помогал Гному обслуживать наш грузовик. Наконец-то мне стала доступна схема нашего корабля. Кстати, назывался он «Гусь». По крайней мере, птица, которая дала свое название кораблю, сильно смахивала на гуся. Видать, их гуси могут до смерти защипать.

Корабль напоминал кирпич с заостренным носом. Длина – 250 метров. Ширина – 120 метров. Высота – 80 метров. По длине корабль делился на четыре секции: носовая секция – 20 метров. Трюм – 100 метров. Жилая палуба – 40 метров. И техническая палуба – 80 метров. Десять метров съедала броня, переборки и технические ниши. Трюм по высоте делился на две части, в верхней из них находилась летная палуба. Корабль был оснащен восемью 250-мм разгонными пушками и шестнадцатью 100-мм плазменными пушками для ближней обороны. Разгонные по четыре штуки находились только на верхней и нижней плоскостях, плазменные же располагались на всех плоскостях, тоже по четыре штуки. На нижней плоскости пушки могли утапливаться в корпус, и была возможность цеплять груз или брать другой корабль на жесткую сцепку. Дополнительно было десять установок для запуска ракет. Баки позволяли передвигаться в космосе до трех месяцев в автономном режиме. Так что можем еще месяца полтора болтаться, не заходя на станции. Рассказывали, бывало и такое безрыбье. Но в этот раз рыбка все-таки клюнула.

Среди ночи, по корабельному времени, меня подняло сообщение от искина срочно готовить малые корабли к боевому вылету. Баззеры не ревели, народ не суетился, передвигался по коридорам быстро, но никто не бежал.

Один я как придурок несся на летную палубу. Гном мне в подкорку, наверно, вдолбил порядок и правила действий в подобных случаях учебными тревогами. Это была его любимая забава, погонять меня на скорость снаряжения малых кораблей. Говорил, что в боевой обстановке каждая секунда дорога. Конечно, он был прав, полностью с ним согласен. Но как же он меня задолбал!

Быстро и привычно выполнив все необходимые действия предстартовой подготовки и догрузив корабли ракетами, стал ожидать пилотов для передачи кораблей. Те не заставили себя долго ждать. Подтвердив, что с кораблями все окей, теперь уже пилоты замерли в своих ложементах, в ожидании сигнала на вылет.

Наконец-то взвыла сирена, и створки ворот поползли в стороны. Корабли один за другим нырнули в проем, створки поехали обратно. Потянулись минуты ожидания. Начали подтягиваться абордажники и занимать свои места в ботах. Бот был похож на штурмовик, только в длину имел не сорок, а пятьдесят метров, оснащался одной 50-мм автоматической пушкой и мог брать на борт до двадцати человек десанта с приданным вооружением.

Наши грузились по десять человек с шестью боевыми дроидами в каждый бот. Получалось в каждом боте по два отделения абордажников. Отделение состояло из командира, погонщика дроидов, двух стрелков с легким вооружением и одного с тяжелым. Также отделению придавались две платформы с генераторами щитов.

Разученные первый и второй ранги «Абордаж, контрабордаж» позволяли мне уже не плавать в этом вопросе.

Время шло, а сигнала на вылет ботам все не было и не было, что-то явно пошло не так. Наконец створки сработали, запуская малые корабли. Сразу бросались в глаза многочисленные повреждения броневого покрытия. Одного штурмовика не хватало.

Я кинулся восполнять боекомплект и проводить малую диагностику. Один истребитель тормознул, запретив вылет, у него был поврежден двигатель, и дотянул он на честном слове, остальные срывались с места, как только получали добро.

Боты с абордажниками в этот раз так и не полетели, работы для них не осталось. Пилоты разнесли преследуемый корабль на куски.

Жертва оказалась зубастой, сразу, как заметила преследование, выпустила пять беспилотников, с которыми и пришлось вначале столкнуться нашим малым кораблям. Один штурмовик этой встречи не пережил.

Пока разбирались с беспилотниками, добыча начала уходить в отрыв, обозленные пилоты на втором заходе жахнули по ней всем, чем могли, в итоге сейчас в космосе болтались обломки нашего штурмовика и церанского грузовика.

Боты выгрузили десант и полетели собирать крупные куски, доснаряженные истребители мониторили пространство, а я принялся за ремонт штурмовика.

Капитан принял решение лететь на станцию, для восстановления боевого потенциала. Так как двигатель на истребителе ремонту не подлежал, а запасного у нас не было, то получалось, что ударная группировка малых кораблей сокращалась уже на две единицы.

Пока летели на станцию, мы с Даром латали все, что могли, на малых кораблях, а потом принялись разбирать обломки. Поснимали все, что оставалось целым, а остальное в металлолом. Я в этом металлоломе надыбал покореженное плазменное 50-мм зенитное орудие. Гном не возражал, чтобы я забрал его себе.

Когда аврал закончился, разобрал орудие и прикинул, как привести его в работоспособное состояние. Поковырялся в металлоломе, кое-что подобрал, что-то смогу отлить, оставалась найти только мелочевку, разгонные секции и конденсаторы.

7

На станции пробыли пять дней. Купили штурмовик и истребитель, наняли двух пилотов для них. Докупили недостающие ЗИПы и двигатель для истребителя.

И по новой в рейд.

Я успел прикупить несколько запчастей для моей пушки, которые нашел на станции с помощью искина. Денег хватило только на мелочевку, разгонные секции и конденсаторы уже не потянул. Зарплату зажилил старпом, за долг по металлолому, в 1250 кредитов он оценил лом пушки (тут, я смотрю, и гвоздя не заныкаешь, все, суки, посчитают). Чтобы довести орудие до ума, придется ждать, пока появятся кредиты, или опять кого-нибудь не раскурочим.

Ствол пушки составлялся из шести метровых блоков, у меня же целых было только два, нужно было еще четыре. Конденсаторов нужно десять штук, был только один. Решил собирать пока, что есть.

Собрав этот обрубок, закрепил его на ремонтном дроиде, решил испытать. Запросил разрешение на испытание, старпом разрешил только в присутствии стармеха. Пришлось дергать Гнома и договариваться с ним. Литром планетарки добился согласия.

Отправились к одному из шлюзов, там подсоединили пушку к корабельной энергосети, открыли створки, и я стал запускать мишени в космос. Целился и стрелял по ним, управляя дроидом. Это, конечно, не система наведения боевого дрона, ствол-то жестко закреплен, пришлось его центровать на глазок, но на близких дистанциях добился попаданий. Зрелище впечатляло. Мишени были не большими (помня сквалыжность старпома, сильно не шиковал), сгусток плазмы их просто распылял.

Скорострельность была – выстрел в секунду, сказывался единственный конденсатор. При полном их комплекте пушка могла выдавать серии по десять выстрелов, с интервалом в одну сотую, с последующей секундной перезарядкой, ну или лупить непрерывно по десять выстрелов в секунду.

Всем этим я занимался, только когда мы произвели ремонт истребителей. Работали по 18 часов двое суток, поэтому Гном смотрел сквозь пальцы, что я занимаюсь своими делами во время вахт.

«Гусь» просидел в засаде полторы декады. В этот раз добыча попалась покладистая. Когда рейдер выскочил из астероидного поля и выпустил все боевые малые корабли, крича на всех каналах, чтобы жертва застопорила двигатели, та выполнила требования. Экипаж журского грузовика не хотел погибать за чужое добро.

Штурмовики и истребители контролировали грузовик, а боты высадили призовую партию. Команде захваченного корабля была дана гарантия, что при добровольной передаче их высадят на ближайшей станции.

Так мы и отправились на станцию, следуя за трофеем.

Я на вахтах сильно не напрягался, была возможность покемарить, поэтому стал регулярно посещать спортзал и тир. Изученные базы требовали наработки практики. В зале спарринговал с абордажниками, у которых тоже был третий ранг «рукопашки» и не было модификаций организма. С теми монстрами ловить было нечего.

В тире нарабатывал стрелковку из штурмового комплекса. Прицел выводился на зрительный нерв через нейросеть, целиться было удобно.

Абордажники, по причине пустующего трюма, расставили там контейнеры и отрабатывали групповое слаживание, еще устраивали учебные бои. Я с ними тоже побегал. Выученная база «Абордаж, контрабордаж» позволяла не чувствовать себя балластом.

Тактика захвата была следующей: спереди отделения двигались два боевых дрона, прикрывая своими щитами и тяжелым вооружением группу с фронта. С тыла ту же задачу выполнял один боевой дрон. По бокам, если позволяла ширина прохода, находилось по платформе с силовым щитом. Вот такой плотной группой отделение продвигалось к объекту захвата, подавляя на пути точки обороны. Ну это в идеале, при слабом сопротивлении. Если встречался достойный отпор, начинались варианты ослабления флангов или тыла, для усиления атаки.

Тактика обороны строилась от противного: устройство баррикад, завалов, минирование проходов, засады в боковых помещениях по маршруту атакующей группы и еще масса хитростей. Ну и конечно стрелковые турели.

Вот все это мы и отрабатывали, то нападая, то защищаясь.

Так как у меня были изучены все базы, начал прикидывать, чем бы еще загрузить мозг. Пошел к старпому, может, на радостях от трофея прокредитует.

Тот уперся и ни в какую не хотел мне посодействовать. Пришлось достать козырь (чип с «рукопашкой»), тут начался конструктивный диалог. Зная от людей, что такой чип с базой можно сменять как минимум на десять одноразовых кристаллов с базами в тот же ранг, выменял на него «Программирование» и «Хакер» четвертого ранга (четвертый ранг стоил в два-три раза дороже третьего) и пакет баз «Пилот малых кораблей» третьего ранга, включавший в себя шесть баз:

Пилотирование.

Навигация.

Сканирование.

Управление щитами.

Кинетическое оружие.

Ракетное вооружение.

Решил начать изучение с «Пилота», по времени быстрее выходит, чем одна база в четвертый ранг, на которую должно примерно уйти в десять раз больше времени, чем на одну третьего ранга.

Прибыли на станцию через семь дней. По причине отсутствия лавэ я не суетился. Продолжал ходить в зал и постреливал в тире.

В этот раз на станции простояли две декады. Продали трофей, капитан сговорился с другими командами предпринять совместный рейд. Мне он, конечно, не докладывал, но слухи по кораблю разносились быстро. Вообще я капитана видел всего несколько раз мельком. Мне сказали, что я ему буду представлен как член экипажа только после окончания испытательного срока (то бишь стажерского).

Скинули на карту первый раз деньги по зарплате. Сумма в 1250 кредитов вызывала слезы, на мою задумку с пушкой ни туда ни сюда. Договорился с доком на десять сеансов разгона, по 8 часов в медкапсуле, за 500 кредитов. Взял себе новый комбез, а то в обносках ходить достало, да и был он навороченней моих старых, с функцией герметизации. Еще прикупил игл для стрельбы, надо было мужикам отдать, а то в долг брал, да и для своих будущих пострелушек. Короче, остались копейки. Спустил их на планетарку. Затарил три литра, а один с Золом усугубили, душевно посидели. Во время рейда-то сухой закон. Можно только после вахты граммов сто закинуть, так сказать – винная порция, чтоб радиация выводилась.

Кстати, перед отправкой капитан выпустил экипаж захваченного судна, сдержал слово.

8

Со станции вылетели группой кораблей. Цель рейда до рядовых членов экипажа никто не доводил, шифровались. Добирались до места назначения декаду. Я посещал медсекцию, на вахтах отсыпался, в свободное время посещал спортзал и тир.

В этот раз боевая тревога прозвучала во время нахождения корабля в гиперпрыжке. Все заняли предписанные места, готовились к бою.

Как только рейдер вышел в обычное пространство, стартовали малые боевые корабли. Через короткий промежуток времени стали ощущаться толчки и вибрация от работы главного калибра «Гуся». Бой продолжался пару часов.

Оказывается, пираты решили захватить побитое военное имущество.

Целью рейда было поле боя между кораблями Федерации Цера и Королевства Жур. Охраняли эту свалку легкий крейсер и эсминец Королевства Жур, поле боя осталось за ними.

Тут войнушки устраивали по джентльменским правилам, были арбитры от центровых, которые следили, чтобы дело не дошло до кровавой бойни. Если проигравшие сдавались, их не добивали, трофеи можно было выкупить, пленные содержались в человеческих условиях до конца конфликта, после чего обменивались или выкупались. Пиратам было пофигу на все эти правила.

План был прост до гениальности. Так как добиться одновременного вхождения в систему из гипера было невозможно (всегда был разброс), первый корабль, попавший в систему, сделал вид, что пролетает тут транзитом. Так как пиратские корабли были переделками из грузовиков, то выдавали на радарах безобидную сигнатуру, сторожевики даже не почесались, только крикнули в эфир, чтобы тот поскорей убирался из системы. Пират, убавив мощность движков, изображал из себя еле двигавшуюся развалину, удаляясь по предписанному маршруту.

Тут выскочил второй и тоже поплелся за первым. Сторожа уже начали нервничать и кричать громче. Когда вынырнул третий, военные засуетились и бросились в погоню, требуя застопорить двигатели. Пираты дружно удирали, игнорируя команды. А когда появились четвертый и пятый, три первых начали разворот.

Вояки поняли, что из охотников превратились в дичь, но все равно не отступили, у них были военные корабли шестого поколения, а перед собой они видели хлам четвертого, им же никто не сообщил, что это только корпуса от старых грузовиков, нашпигованных вооружением и двигателями пятого-шестого поколения.

Корабли маневрировали, и уже прозвучали первые выстрелы, когда в тылу у военных вынырнули по очереди еще два пирата. Теперь им и отступить было проблематично, пираты их зажали капитально.

Хоть военные корабли и превосходили по боевой мощи отдельно взятый пиратский корабль, но против массы не попрешь. Их просто задавили щитами.

Корабли пиратов, меняясь на линии атаки, когда проседали их щиты, постепенно сбивали щиты с кораблей вояк, не ослабляя натиск, да еще москитный флот вносил свою лепту. Короче, шансов у сторожевиков не было.

Когда щиты погасли, крейсер и эсминец очень быстро превратились в груду обломков.

После нейтрализации охраны все семь кораблей, участвовавших в рейде, кинулись к понравившемуся им призу. Наш капитан выбрал не сильно поврежденный церанский эсминец, ведь добычу еще надо утащить, и сделать это желательно быстро. Хоть пираты и заблокировали связь, и охрана не могла послать сигнал о помощи, но еще же существуют контрольные сеансы связи, и сюда могут примчаться патрульные корабли. Поэтому времени на разбор крупных кораблей не было. В основном так же поступили и капитаны других кораблей, хватая то, что можно унести. Но была и парочка жадюг, которые бросились курочить крейсера. Одному не повезло, его бот нарвался на залп не деактивированного оружия крейсера. Пришлось искать добычу попроще.

Второй сразу присмотрел крейсер с выбитой артиллерией, поэтому обошелся без жертв.

Мы к добыче подходили на рейдере, сконцентрировав щиты в носовой части. Заходили с кормы, чтобы его туннельное орудие нас не достало, маршевые двигатели и часть маневровых у него были выбиты, да еще и мы добавили, так что ворочался он еле-еле, и «Гусь» успевал маневрировать, оставаясь в мертвой зоне. Другое оставшееся оружие эсминца нашему щиту было не страшно.

Когда подошли впритирку, выбив пару зенитных орудий, чтобы можно было выслать бот для захвата, мы уже со стармехом находились на борту бота с двумя отделениями абордажников. Нужно было отключить реактор и искин эсминца, чтобы деактивировалось оружие и не сработала система самоуничтожения. Конечно, шанс, что искин получил команду на самоликвидацию корабля при захвате, был небольшой, обычно этим грешили артранцы или аварцы, но меня все равно потряхивало.

Короткий полет, остановка, двое абордажников установили на борт вышибной заряд, бот сдвинулся, заряд сработал, бот приблизился к пробитому отверстию, и мы начали запрыгивать в пробой. Отделения разделились, одно с Гномом направилось к реактору, второе со мной в рубку. Корабль был относительно небольшой (в длину 120 метров), поэтому до рубки добрались быстро. Противодействие оказывали только турели, поэтому сильно мы не задерживались. Усилили щиты дронов щитами платформ и расстреливали турели, как в тире.

С рубкой пришлось повозиться, там уже абордажники прилепили к двери «колбасу» заряда прожигающего вещества. Пришлось делать два захода, с первого раза бронеплиту прожечь не удалось. Охладив прожженную выемку из баллона, забили в неё «колбасу» по новой. В этот раз заряда хватило.

В рубке я сразу кинулся к нише с искином и начал быстро отсоединять его. Управился минут за пять. На его место воткнул уже наш искин, который тащили с собой, тот был меньше и слабей родного, но на то, чтобы обнулить предыдущие приказы аппаратуре, его вполне хватало. Искин был дополнен удлинителями и переходниками, так что мудрить мне не пришлось, тут до меня все продумали.

Когда искин выполнил свою задачу, появилась связь со второй группой. До этого её глушила аппаратура эсминца. Гном, оказывается, уже заглушил реактор и шел вырубать аварийные генераторы. Я ему сказал, что это уже не требуется.

Началась мародерка. Я теперь понял коварство Гнома, что отправил меня в рубку. Хоть каюты и располагались возле неё, но в капитанской мне навряд ли дадут пошариться, а у рядовых членов экипажа мало что найдешь ценного. Каптерка же техника как раз была возле Гнома, в техническом отсеке. Там по-любому могли заваляться какие-нибудь ништяки. Опытный, с-сука.

Абордажники начали разбредаться по каютам, я тоже отправился за ними. Как и предполагал, в каютах был только хлам, вроде грязной одежды. Правда, нашел один комбез, навроде того, что купил, решил забрать, отстираю, будет запасной.

Заметил, как два абордажника куда-то целеустремленно направились, последовал за ними, целью оказалась оружейка, вот блин, как сам-то не допетрил, оружейник называется. Внутрь меня не пустили, да я и так увидел через дверь, что стволов там не было, только боеприпасы и ящик с гранатами. Видно, экипаж не сильно экстренно эвакуировался, раз личное оружие забрал, да и содержимое кают это подтверждало.

Начал нудить, что негоже своего товарища обделять, выдали от щедрот две пачки игл, по 1000 штук, одна с разрывными, другая с бронебойными, и то хлеб. Мне они в принципе ни к чему, своего-то ствола нет, но можно потом обменять на простые (тренировочные), эти раз в пять-десять дороже будут.

Начал думать, где бы ещё чего урвать. Вспомнил про медсекцию, рванул осматривать близлежащие помещения, по идее должна быть рядом с жилыми кубриками. Как оказалось, так и есть, нашел быстро.

Помещение медсекции было небольшим, стояла всего одна капсула и шкафов было раз-два и обчелся, к сейфу даже не полез, все, что в сейфах, считалось общекорабельной добычей, и за такие шалости могли отправить прогуляться в космос в скафандре. Да-да, в скафандре, чтобы за 18–20 часов, на которых хватит трех регенерационных картриджей кислорода, прочувствовал всю глубину своего поступка.

Трофеями можно было брать личные вещи экипажа и то, что не прикручено. Можно еще было брать тела убитых врагов, чтобы сдать доктору на потрошение, ну там нейросеть, имплантаты, которые потом продавались, а бабки пилились пополам. Но тут была лотерея, если нейросеть была дрянная, то можно было и задолжать доку.

Короче, шерстил я только шкафы. Попались два полных контейнера с какими-то ампулами. Решил, что в хозяйстве сгодятся, док определит, что это.

Поступил сигнал эвакуации, нам всего 15 минут дали помародерить.

Когда высадили абордажников на рейдер, Гном взял меня с собой, контролировать стыковку с трофеем.

Это было нечто, как здоровенный «Гусь», с помощью силовых полей, подтягивает совсем не маленький эсминец. Тот выглядел, как клин или усеченная острая пирамида, только в районе маршевых двигателей спрямлялся.

Когда корабли плотно соприкоснулись, ну не совсем плотно, мешали купола орудийных башен на эсминце, пришлось загонять контейнеры, набитые металлоломом, как прокладки, оказывается, стармех с капитаном все предусмотрели заранее и тащили их с собой. А я-то думал, для чего столько контейнеров в трюме, между которых мы тренировались с абордажниками, если мы идем в рейд. Тут уже все прояснилось.

Дальше мы с Гномом устанавливали и крепили фиксирующие груз балки в спецпроемы нашего корабля, а потом с помощью тросов притягивали эсминец накрепко. Я, конечно, сомневался в надежности крепления, но Гном объяснил, что тросы свиты из мономолекулярного волокна, и на них поднимают планетарные лифты. Если что и вызывало у него опасение, то это крепость контейнеров.

– На первое время сойдет, – заявил он. – А там перекрепим.

Пластались с этим крепежом часов шесть. Когда наконец закончили, «Гусь» стал потихонечку разгоняться. Во-первых, вес прибавился значительно, во-вторых, чтобы не растрясти крепления.

Соседи тоже уже закруглялись, двое вперед нас пошли на разгон.

Все разлетались в разные стороны, чтобы следы запутать, как говорится – рейд рейдом, а табачок врозь. Капитаны друг другу не доверяли. Пока была общая цель, держались вместе, когда дело касалось трофеев, тут каждый сам за себя. Да и как боевые единицы корабли сейчас мало что собой представляли, скорости и маневренности никакой, до трети орудий перекрыто грузом. Так что даже если бы все возвращались вместе, то настигни их тот же крейсер с эсминцем, то сушите весла. По этим причинам мы улетали в другую сторону от удаляющихся кораблей.

9

После трех прыжков капитан решил, что пора перекрепить добычу.

По любимой привычке пиратов спрятались в астероидном поясе. Отцепили трофей и начали со стармехом демонтировать орудийные башни с одной широкой плоскости эсминца.

Гном светился от счастья. Причина была в комплексе ремонтных дронов шестого поколения, который он нашел на эсминце. Конечно, это не личный трофей, но работу он облегчал здорово. В комплексе был дрон-прораб, оснащенный искином, которому выдавалось задание на ремонт или демонтаж, а он уже сам распределял работу и руководил остальными пятью дроидами.

Мне же теперь приходилось рулить четырьмя универсальными дронами пятого поколения лично. Искина у них не было, только мощный компьютер, приходилось задавать каждый этап действий и отслеживать, когда он закончит, чтобы дать новое задание, а то встанет, как столбик, ждет команды. С двумя было гораздо легче, теперь понятно счастье Гнома. Да еще корабль не родной, спецификаций по нему у них не загружено, на своем-то они могли выполнять целый ряд действий по программе.

У стармеха же все наоборот, комплекс разбирал родной корабль. Он только общее направление работ указывал и сидел поплевывая.

Демонтаж длился полтора суток, сняли две двухорудийные башни с 100-мм разгонными пушками и четыре башни с четверенными стволами 50-мм плазменных пушек. Теперь была надежда наковырять запчастей для моего ствола, ведь пару боковых таких же мы ему сбили, да и до нас ему досталось.

Только Гном, гнида, не отпускал даже на минуту, все гнал и гнал вперед, покрикивая:

– Не дай УШЕДШИЕ, преследователи появятся.

В общем, вымотался я капитально, если бы не аптечка со стимуляторами, то давно бы свалился.

Когда прикрепили трофей к нижней плоскости, двинулись дальше.

Я сразу, как попал на корабль, завалился спать. С кровати меня сдернул баззер боевой тревоги. Оказывается, как только мы вынырнули из прыжка, то сразу угодили в засаду. Поджидал нас недавний боевой собрат, который решил, что добычи много не бывает. Этот ублюдок выследил наш маршрут до места стоянки и вычислил, куда мы направимся дальше.

Вывесил малые боевые корабли и боты с абордажниками в точке выхода – их не так много в системах, и если знать, откуда будет прыгать корабль, и его ТТХ, да еще дружить с навигацией, то можно подловить его на выходе.

Вот так мы и попали. Я несся на летную палубу, а искин корабля кричал об угрозе абордажной атаки.

Гном уже был там и вооружал корабли ракетами. Я, запрыгнув в скаф, присоединился к нему. В два смычка мы управились быстро. Пилоты сразу вылетали навстречу врагу по готовности. Тут пришло сообщение от искина, что произошло проникновение на борт, всем приготовиться к отражению атаки. Гном сорвался к себе, на защиту реакторного отсека, я ломанулся в каптерку, крепить ствол к дроиду, это было мое единственное оружие, не считая ножа. Метки на дроиде я оставил, когда снимал ствол, подкладки, которыми центровал ствол, тоже были под рукой, поэтому закрепил пушку быстро. Подключил кабель к корабельной сети и стал ждать.

Искин вещал, что бой идет на жилой палубе, на подступах к рубке. В реакторном отсеке пока тихо, все вражины рвались к искину.

Тут я почувствовал сильный удар в корпус корабля, воздух с палубы был откачан, поэтому звука не было, только вибрация по полу, так что зубы заныли. В створках шлюзовых ворот зияла огромная дыра, в которой торчал наполовину влезший вражеский бот. Это был штурмовой вариант бота, по форме напоминавший вытянутое яйцо, который имел в носу короткоствольную 500-мм пушку для пробития брони, а потом сам вламывался в образовавшуюся брешь.

Пилоты оставшихся на палубе ботов открыли по нему ураганный огонь, но тот держал силовой щит, у него он был мощнее, чем у простых ботов.

Я молясь, чтобы в меня не прилетело рикошетом или осколком, залег в своей каптерке, вжимаясь в пол.

Щит не останавливал снаряды, он их замедлял, так что остаточную скорость снаряда принимала на себя броня, так как оружие ботов было предназначено для противодействия истребителям, то были они заряжены шрапнельными снарядами, и рикошеты летали только так, несколько раз я ощущал удары по своей броне, разок прилетело в шлем, так что даже в голове загудело. Конечно, на такой дистанции снаряды не успевали встать на боевой взвод, но при соприкосновении со щитом срабатывали, и были для брони супостата, что слону дробина. Но зато здорово просаживали щит, на него шла двойная нагрузка. Если хватит зарядов для снятия щита, считай, что мы победили, уже прямых попаданий броня не выдержит.

Но тут на вражеском боте вынырнула его зенитная пушка (она утапливалась при взломе) и начала строчить в ответ, у одного из ботов стал заметно проседать щит. Видно, готовились, суки, к такому варианту, зарядили фугасными снарядами.

Второй пилот, видя плачевное состояние своего товарища, перелетел его, закрывая своим корпусом, принимая огонь на себя, но и перекрывая ему возможность стрелять. Теперь уже у него стал таять щит. Первый не захотел отсиживаться за другом, высунул корпус наполовину и опять открыл огонь. Вражина снова сосредоточил огонь на него.

Так это и продолжалось какое-то время, наши менялись, закрывая друг друга, щит у противника уже еле светился, и пошли сколы в броне, но тут у наших кончились боеприпасы, немного им не хватило, чтобы пробить врага.

Тот, как на полигоне, снял наконец-то щит с одного из ботов и порвал его в клочья. Когда начал стрелять по второму, у него тоже вышли снаряды.

Тут я увидел, что во вражеском боте открывается люк с моей стороны, недолго думая, нацелил свой коротыш туда и влупил от всей души. Промахнуться было невозможно, дистанция была метров тридцать, до этого не стрелял, понимая, что моя недопушка даже без щита его не пробьет.

Пушка перезарядилась, и я влупил еще раз, а потом еще разок, может, я бы и продолжал всаживать заряд за зарядом туда, мстя за свой страх, но тут до меня докричался пилот оставшегося бота, что может рвануть реактор вражеского бота.

Проверять, выжил там кто то или нет, я пока не собирался, приказал свободному дрону загрузить боеприпас в наш бот, сам держал люк вражеского корабля на прицеле. Когда дрон выполнил задание, и пилот нашего бота взял на прицел люк с другой стороны, я снабдил дрона баллоном с охладителем и направил на разведку. Могут прилететь корабли на зарядку, а тут такой неизвестный фактор за спиной оставлять не хотелось.

Выживших врагов не осталось, заряды, рассчитанные на корабль, просто оставили головешки в расплавленных скафах от абордажной команды. Относительно целым смотрелся только пилот в своей кабине, но и он не пережил моих подарков. Дал команду дрону тащить его ко мне, может, с него чего-нибудь затрофею. О! Мысли уже потекли в позитивном направлении, победа придала уверенности, что прорвемся.

Тут искин порадовал, что первую группу захватчиков блокировали и уже добивают. Приказал готовить боеприпасы, корабли идут на зарядку.

Корабли залетали через вторые ворота, с другой стороны корабля, я шустро их заряжал, и они вылетали обратно. Не хватало двух истребителей и одного штурмовика.

Бой продлился часа три. Мы все же смогли одолеть врага. Весь его план строился на внезапности атаки и успешной работе абордажных групп. Ботов, оказывается, было четыре, долетели только два, думаю, если бы прорвался еще хоть один, нам пришлось бы кисло.

Еще противник рассчитывал на нашу неповоротливость с грузом и перекрытые им же артсистемы. У него самого трофеи были загружены в трюм (это был тот крендель, что прощелкал бот от залпа крейсера), двигался он пошустрей, и стрелять со всех стволов ему ничего не мешало. Но недолго он пользовался этим преимуществом, капитан активировал заряды, срезающие балки, и мы освободились от ноши. Теперь уже наш корабль стал быстрее маневрировать, чем противник.

Из малых боевых кораблей у него было только три истребителя, вот с ними и схлестнулись наши парни. Итог размена был три на три, двое наших пилотов успели катапультироваться. Не повезло только новенькому пилоту штурмовика.

Когда истребители противника выбили, а наш рейдер стал полноценной боевой единицей, картина боя резко изменилась, теперь уже мы доминировали.

Вражина пощады не просил, понимая, что после таких поворотов никто их жалеть не будет, и отстреливался до последнего, пока их корабль не начал разваливаться на куски. Наши его буквально перепилили, ведя огонь по жилой палубе, когда у него упал щит.

Капитан отложил зачистку, вначале решив прицепить дрейфующий недалеко эсминец. Этим мы со стармехом и занялись. Бот остался один, поэтому работа заняла больше времени, чем раньше.

10

После зачистки абордажниками обломков мы с Гномом приступили к демонтажу уцелевшего оборудования с обломка, в котором находилась техническая палуба пирата. «Гусь» висел рядом с обломком, в котором находился трюм, абордажники в нем работали грузчиками, а бот перетаскивал грузы. Когда там закончили, переместились к нам.

В системе мы пробыли пять дней. Поснимали все, что смогли, забили весь трюм, а что не влезло, грузили в контейнеры (металлолом выкинули) и крепили к нижней плоскости на свободное место.

Разгонялись мы теперь еще медленней, чем до этого, Гном сказал, что таким темпом мы, наверно, месяц добираться будем. Мне, в принципе, было фиолетово, сколько мы будем лететь, главное опять не нарваться.

Трое суток мы восстанавливали целостность рейдера и боеспособность малых кораблей, работали по 18 часов, как и при разборе «пирата», прерывались только на сон. У меня уже скоро в привычку войдет пахать как папа Карло. Но в итоге и этот аврал закончился.

Наконец-то появилось время разобраться с трофеями.

Тело пилота я еще тогда избавил от скафа с оружием и личных вещей. Достались мне – подпаленный легкий скаф четвертого поколения, оружейный комплекс и игольник (пистолет). Еще был банковский обезличенный чип с суммой в 15 китов, который болтался на цепочке у трупа на шее. Уже неплохо поднял с этого тела, надо бы оттащить его к доку, нейросеть у него должна быть нормальная, да и контейнеры показать не мешает.

Как решил, так и сделал. Связался с доком, договорился и потащил труп из холодильника к нему. Тот деловито загрузил его в капсулу с киберхирургом и приступил к потрошению. Я метнулся в каюту за контейнерами, потом дождался, когда док перестал колдовать возле капсулы, тогда только задал вопрос:

– Что это, док?

– В желтом разгонные дозы – сто штук, в зеленом регенерационные картриджи – пятьдесят штук, – ответил он, глянув на них.

– За сколько картриджи возьмешь?

– Ну, думаю, по 80 кредитов за штуку взял бы.

– Ты же мне по сотке их выставлял? – возмутился я.

– Так я же тоже должен иметь свой процент, – ухмыльнулся он. – Я и так тебе называю цену, по которой на станции их беру, просто чтоб лишний раз не бегать, могу и у тебя за столько взять.

Крыть тут было нечем, поэтому согласился.

– А что с разгоном, док? Мне он подойдет для ускорения изучения?

– Легко. Это же стандарт.

– Так мне теперь бесплатно можно будет пользоваться капсулой, если разгон мой?

– Ну если бы ты сам настраивал её, тогда да. А так кто будет оплачивать мой труд? Это в обязательный набор обслуживания экипажа не входит, так что за сеанс двадцатка.

И с этим пришлось согласиться. Все равно в плюсе.

Тут киберхирург подал сигнал, что завершил работу, док заглянул в приемный лоток и повернулся ко мне.

– Неплохо, неплохо, у нас тут нейросеть «Пилот-5У» и имплантат на повышение скорости реакции, оба можно продать китов по пятьдесят.

Я задумался, деньги это, конечно, хорошо, но на что я их здесь буду тратить, по минимуму я экипирован, кормят бесплатно, а повышенная реакция неплохой бонус.

– Док, давай так, тебе нейросеть, а мне установим имплантат, – предложил я.

– Да без проблем, с тебя еще два кита, и считай, что имплантат у тебя уже стоит.

Я не торговался, а то еще вставит имплантат криво. Отсыпал ему из зеленого контейнера 25 картриджей, в счет установки.

Попросил рассказать о принципе работы имплантата. Док поведал, что такой имплантат мобилизует резервы организма, и ты можешь ускориться в два раза по собственному осознанному желанию, а не только в критических ситуациях, как это происходит иногда спонтанно у людей без имплантата. Тут главное не перегореть, затянув пребывание в этом режиме. У каждого человека этот порог разный, все зависит от организма. Постепенными тренировками можно сдвигать этот порог по чуть-чуть, главное не перестараться. Организм будет сам укреплять и наращивать нервную систему за счет своих ресурсов. Можно для ускорения процесса пользоваться регенерирующими картриджами, раз в два дня посещая медкапсулу.

Договорились, что когда буду приходить на ускорение обучения, воспользуюсь и этой услугой.

Пока док рассказывал про имплантат, он освободил камеру киберхирурга от тела и продезинфицировал ее. Сказал, что можно загружаться, и я полез внутрь.

Время, проведенное в капсуле, как всегда пролетело незаметно, когда вылезал из неё, знакомое чувство шторма в голове и ватные ноги не пугали меня. Услышав от дока, что все прошло штатно, поковылял потихоньку в каюту отсыпаться.

Проснувшись, каких-то новых ощущений не испытывал. Развернул рабочий стол нейросети, заметил активную иконку имплантата. Открыл, прочитал инструкцию, решил попробовать. Приказав нейросети мониторить состояние организма и выключить имплантат при критических показателях, активировал его. Пульс резко подскочил до двухсот и постепенно увеличивался, по телу выступила испарина, зрение обострилось. Когда пульс достиг двухсот тридцати, нейросеть отключила имплантат. Я прерывисто дышал, меня потряхивало. Глянул на секундомер, всего я смог продержаться десять с небольшим секунд.

Из инструкции следовало, что первое время больше двух раз в день имплантат активировать нельзя. Впоследствии нужно постепенно увеличивать количество включений и время пребывания в режиме.

Да, подумал я, еще расти и расти, некоторые пилоты истребителей держат этот режим несколько минут. Но ничего, какие наши годы, люди здесь до трехсот лет живут, я, можно сказать, еще юноша. Кстати, последнее время стал замечать, что седины стало меньше, мешки под глазами пропали, а кожа на лице стала подтягиваться, я как будто на десять лет помолодел. Видимо, восстановление организма и внешне стало проявляться.

Через три дня меня вызвал старпом. Когда зашел к нему, увидел капитана.

Выглядел он как старший брат стармеха, те же густые нахмуренные брови, маленькие глаза, нос картошкой и табло шире моего в два раза. Ну и квадратное тело, они с Гномом были земляками.

Старпом представил меня. Капитан долго и пристально рассматривал моё лицо, наверное, хотел запомнить, я взгляд не отводил, тоже запоминая его будку. Наконец он нарушил молчание:

– Ты, парень, здорово выручил всех нас, видать, не зря тебя Вик, – кивнул он на старпома, – вытащил из криокамеры. За проявленную смекалку и то, что не растерялся, получишь долю с трофеев, а также досрочно закрываем твой испытательный срок.

Тут он опять кивнул старпому, и тот скинул мне на сетку текст договора.

От старого он отличался тем, что теперь я буду получать одну долю с трофеев, так же как простой абордажник или пилот. Командиры групп получали две доли, помощники капитана три, а капитан пять.

Ещё добавлялась категория допуска по кораблю и разрешение ношения легкого оружия, ну и главное – посещение станций. Всё, трепещите, шлюхи, я лечу к вам.

Подтвердив договор, скинул его обратно старпому.

Тот кивнул и сказал, что я свободен. Попрощавшись, направился к себе в каюту, хотелось побыстрей нацепить игольник, а то хожу с ножиком, как лох. Когда нацепил ствол, то и впрямь почувствовал себя свободным.

Вот что с людями делает смертетворящее оружие.

До станции, как и предрекал Гном, мы добирались месяц. За это время я успел многое.

Пилотские базы изучил, «Хакера» догнал до третьего ранга, поставил на паузу, учу четвертый ранг «Программирование», после этого добью «Хакера» до четвертого. Тут все просто, не имеет смысла учить «хакера», пока у тебя не будет платформы программиста.

С разгоном темпы обучения возросли, и я двигался семимильными шагами. А то так засохнешь, пока будешь учить в фоновом режиме четвертый ранг.

Так как пилотировать я уже мог, уговорил старпома разрешить мне на боте вылетать для демонтажа на трофейный эсминец во время разгонов корабля, у нас на это часов по шесть тратилось. Тот дал добро, и я стал совершать налеты на трофей. Тут я сразу двух зайцев убивал, и запчасти для своей пушечки скручивал, и летную практику получал. Первые два раза со мной находился пилот, а потом я уже летал самостоятельно.

В итоге ствол я довел до ума, выплатив в корабельную казну пять китов за скрученное мной. На станции собирался её толкнуть за 15–20 штук, так что навар будет. Неожиданно пришло сообщение от старпома, он предлагал выкупить её у меня за 17 китов. Я, естественно, согласился, лучше синица в руках, чем утка под койкой.

Наверное, капитан решил восстанавливать эсминец, так его можно продать подороже.

Подлатал трофейный скаф, пришлось менять ему верхний слой, переставил со своего, вместе с бронепластинами. От третьего поколения он отличался лучшей терморегуляцией и более функциональным шлемом.

Успел довести сеансы ускорения реакции до четырех раз в день и 12 секунд пребывания в них. Здорово помогали регенерационные картриджи.

Ещё ежедневно посещал спортзал, тир пока был закрыт, по причине забитости трюма.

Вот так в трудах и заботах мы и добрались до станции.

11

На станцию я выходил с первой партией отпускников. На борту всегда должен был оставаться минимальный состав экипажа. Это было непреложное правило всех пиратских станций, чтобы в случае атаки корабль всегда мог присоединиться к обороне станции.

Зол тоже выходил в первой партии, поэтому взял надо мной шефство.

– Я тебе такие бордели покажу, что ты бы сам никогда не нашел, потом спасибо скажешь.

– Зол, давай только без перегибов, я как-то в этом вопросе традиционных взглядов придерживаюсь.

А то я, когда просматривал ту коллекцию, которую ему отдал, такого насмотрелся, не приведи господь.

– Спокуха, братан, я же не извращенец какой-нибудь, – оскалился он и повел меня к лифтам.

Станция представляла собой огромный астероид с пристроенными к нему причальными доками и ангарами для кораблей.

Внутри астероид был прогрызен многочисленными туннелями и залами циклопических размеров, в которых располагались жилые зоны.

Вот в одну из таких зон мы и направились.

В заведении, в которое мы так стремились, сервис был ненавязчив.

В нижнем зале, представлявшем собой небольшой бар, у одной из стен крутились голографические изображения свободных на данный момент работниц, одежды на них было по минимуму, и они постоянно выгибались в соблазнительных позах.

Заказ делался бармену, когда клиент оплачивал аванс, изображение избранницы гасло, а посетитель направлялся на верхние этажи в нужную ему комнату.

Я долго не выбирал, заказал фигуристую блондинку и рванул наверх.

Восстановленный организм каждое утро настойчиво напоминал, что ему чего-то не хватает. У меня и раньше с этим проблем не было, а тут прямо горло подпирает. Можно, конечно, было решить вопрос медикаментозным способом, но док не советовал. Все ручками, ручками, – прикалывался он.

Короче, я дорвался до сладкого. Часов пять вспоминал молодость.

Когда я, удовлетворенный, спускался вниз, связался с Золом по сетке, он, оказывается, уже третий заход делал с новой пассией. Просил меня подождать, он уже скоро закончит.

Я заказал в баре местный аналог пива и, пока ждал, цедил его потихоньку, рассматривая голограммы. А там было на что посмотреть, медкапсулы творили чудеса пластической хирургии, девочки выглядели как на подбор, я прямо-опять заводиться начал.

Зол появился минут через десять, сказал, что у нас по культурной программе теперь посещение спортбара, а дальше как попрет.

В баре мы нагружались планетаркой и смотрели голограмму боев по троеборью. Здесь, оказывается, по нему чемпионаты проводятся. Рубилово было нешуточным, все, что я видел до этого на корабле, казалось теперь бледной тенью.

Потом пошли в новый бордель, потом опять в какой-то бар, и так по кругу, пока память не отключилась.

Проснулся на корабле в своей каюте. Голова трещала, во рту был сушняк, а нейросеть вопила о запредельной интоксикации организма. Я ведь ей запретил очищать организм от отравления, а то тогда смысла пить не было. Быстро изменив настройки на стандарт и вколов себе из аптечки обезболивающие, поплелся в душ, пополнять запас влаги в организме, да и освежиться не помешает.

Через час почувствовал себя огурцом. Связался с Золом, поинтересовался, не натворил ли я чего-нибудь? А то память отключилась после пятого бара.

Тот сказал, что все было пучком, пока я не заснул в очередном баре, пришлось ему вояж заканчивать и тащить меня на корабль. На будущее посоветовал включать протокол на нейросети в подобных случаях, и тогда не надо будет мучительно вспоминать, что же вчера было.

Так, повеселились и хватит, оказывается, мы два дня куролесили. Решил прошвырнуться по магазинам, в оружейный точно надо заглянуть, прикупить боеприпасов к игольнику.

В оружейном магазине глаза просто разбегались, столько было всевозможных средств для уничтожения себе подобных, супермаркет отдыхает. Я походил, пооблизывался на многообразие оружейных систем, но все-таки сдержался, ограничился только закупкой боеприпасов.

Мои стволы хоть и были устаревшими моделями, но вполне удовлетворяли моим потребностям. Были надежны и просты в обращении. А отдать все деньги за навороченный ствол в мои планы не входило.

У меня сейчас было в районе тридцатки китов, и еще должно было капнуть после продажи трофеев. Судя по тому, сколько мы хапнули, нехило так капнуть. Схема распределения была следующей. После продажи трофеев из суммы вычитались расходы на ремонт корабля и зарплаты наемного экипажа. Потом остаток делился пополам, и пятьдесят процентов уходило владельцам судна, которыми являлись практически все офицеры нашей команды. Оставшиеся пятьдесят процентов уже делилось на количество долей всего экипажа и распределялись по их количеству у отдельного члена команды. Все довольно просто и прозрачно, каждый мог зайти в ведомость и посмотреть список выставленных на продажу трофеев, их первоначальную цену и суммы, по которым они уходили. И примерно прикинуть, сколько он с этого получит. Количество долей, с моей прибавкой, составляло пятьдесят шесть. Еще можно было зарезервировать любую позицию, если у тебя хватало средств.

Вот я и полез смотреть ведомость, может там чего угляжу, цены-то там явно пониже, чем у скупщиков.

Общая сумма выставленных трофеев была двенадцать с лишним миллионов, увидел, что эсминец уже выкуплен владельцами «Гуся», за семь лямов. Значит, решили расширяться, ну что, это дело хорошее, в два смычка всяко-разно сподручней купцов окучивать.

Обратил внимание на искины с разбитых истребителей, за них просили по сотне китов. Когда разбирали обломки, я на них даже варежку не разевал, понимал, что для меня запредельно дорого. А тут обстоятельства поменялись, и уже можно было пофантазировать, куда его можно приспособить. Выходило, что мне лично – некуда, а вот если прицепить его к универсальному ремонтному дрону и залить ему программу с комплекса Гнома, то тогда получится еще один комплекс с дроидом-прорабом. У нас как раз этих универсалов шесть штук было.

Полез в инфосеть, посмотреть, что по этому поводу пишут, оказалось, что такие переделки не новость, все уже придумано до нас, нужны только программы для комплекса и программист четвертого ранга, чтобы подогнать их для подчиненных дроидов.

«Программист» у меня доучивался, дней через пятнадцать должен усвоиться, так что препятствие для облегчения моего труда было только в желании владельцев рейдера пойти мне навстречу.

Связался со старпомом, обрисовал свою идею, напирал на то, что такой комплекс хоть и будет уступать оригиналу, но все равно значительно ускорит разбор трофеев. Тот обещал подумать.

Я же стал искать в сети, что ещё есть на станции, чего мне не хватает для счастья. Наткнулся на рекламу тренировочного центра, оснащенного виртуальными тренажерами.

Такие тренажеры позволяли не только погружаться в виртпространство, но и давали полный спектр нагрузок, благодаря силовым полям. Еще они дозированными разрядами воздействовали на нервные окончания в мышцах, заставляя их сокращаться правильно при том или ином действии – тренируя мышечную память. Для рукопашки это было хорошее подспорье. Также на этих тренажерах можно было тренировать боевую подготовку с оружием и пилотские навыки. Час стоил сотню кредитов, так же как и час в борделе, короче, что хочешь, то и тренируй.

Записался на вечер и продолжил шерстить в сети. Теперь смотрел цены на имплантаты. Наибольший интерес для меня представляли имплантаты на память и интеллект. Их совокупность позволяла ускорить процесс изучения баз. Кредитов хватало только на какой-нибудь один, и то после распределения долей. Каждый из них тянул на сотню китов и прибавлял по 50 единиц к параметру.

Потом глянул цены на базы, ну что сказать, старпом не наглел, здесь были дороже, видимо, у него был свой канал поставок. Во фронтире крутились морально устаревшие базы. Если бы я попал сейчас в империю Артран, то меня отправили бы обновлять базы, если не переучиваться. Все мои познания заканчивались на шестом поколении. Но мы находились возле окраинных миров, и здесь этих знаний хватало за глаза.

Налазившись по сети, решил, что, как только на карту скинут кредиты, возьму себе имплантат на интеллект, а сейчас куплю «Медтехника» третьего ранга, а то док неосторожно высказался насчет настройки медкапсулы, хоть на этом сэкономлю.

Вечером пришел по записи в вирттренажерный центр. Оплатил два часа, решил час посвятить пилотажу, второй рукопашке. Спросили, какой уровень сложности ставить, сказал, что для начинающих. Мне выдали костюм со шлемом, который надо было надеть перед тем, как загрузиться в тренажер.

Капсула для тренировки пилотов была небольшого размера и напоминала изнутри кабину истребителя.

Когда я уселся в кресло и пристегнулся, началась загрузка программы.

Я находился в кабине истребителя, стоявшего на летной палубе. Створки шлюзовых ворот разошлись в стороны, и я получил разрешение на вылет. Порядок действий был вполне привычен и уже не раз мной осуществлялся во время вылетов на боте. Поэтому, не тушуясь, приподнял корабль на маневровых двигателях и потихоньку выскользнул в проем.

Отлетев от носителя на нужную дистанцию, включил маршевые двигатели на тридцать процентов мощности, как до этого делал на боте, пилот говорил, что голову мне оторвет, если я больше нагрузки дам на движки. Так что я и впоследствии летал в том же режиме.

Тут мне поступила команда максимально быстро проследовать в точку А, высветившуюся на радаре. Я врубил маршевые двигатели на полную и тут же почувствовал разницу, меня просто расплющило в ложементе, несмотря на предполагаемые гравикомпенсаторы. Хоть по ощущениям казалось все реально, но краем сознания я помнил, что нахожусь в тренажере.

Быстро убавил нагрузку до 70 процентов, стало полегче, понемногу стал прибавлять мощность, путем таких экспериментов выяснил, что для меня 75 процентов пока предел.

Когда долетел до точки, получил новое задание: маневры уклонения от астероидов в астероидном поле.

Ну, при 30 процентах мощности двигателей у меня это получалось довольно ловко, а уже при 50 процентах начинались столкновения, приводящие к разрушению корабля, сопровождающиеся довольно болезненными ощущениями, имитировавшими смерть пилота.

Попробовал разок подключить имплантат реакции, результат не замедлил сказаться, за 12 секунд, пока он работал, не зацепил ни одного камня при 60-процентной нагрузке движков. Как только имплантат отключился, я сразу впечатался в очередную каменюку, боль затопила сознание, и я на пару секунд отключился.

Тут незаметно закончилось время сеанса, и я увидел, что сижу в капсуле тренажера. Тело ныло и ломило, как после разгрузки вагона, бельё можно было отжимать. «Как же я во вторую капсулу полезу? – подумал я. – Сил-то совсем не осталось». Теперь я понимал пилотов, буквально вываливавшихся из кабин истребителей после боя.

Поплелся к администратору, выяснять, есть ли у них лечебные капсулы. Тот понимающе ухмыльнулся.

– За ваши деньги любой каприз, можем вам в капсуле даже виртуальный секс устроить.

Я, поблагодарив за предложение, отказался, мне как-то вживую больше нравится.

Проведя в медкапсуле час и усвоив один регенерационный картридж, почувствовал силы для новых свершений.

Камера для отработки боевых навыков представляла собой купол, накрывавший круглую площадку, диаметром метров пять. Опять пришлось надевать костюм со шлемом и встать в центре круга.

Краткое мгновенье темноты, и я стою в центре ринга напротив инструктора. Выглядел он вполне живым и реальным. А когда он засандалил мне с ноги в живот, так, что я задохнулся от боли, пояснив, что все ощущения здесь реальны, я стал более внимательно слушать, что он говорит, а не оглядываться по сторонам, ища несоответствия. Конечно, методы объяснения тут у них спорные, но вполне доходчивые, с этим нельзя было не согласиться.

Он начал показывать мне удары и связки, которые я должен был за ним повторять, так как в этом деле я уже был не новичок, то с этим мы быстро закончили. На руках у него появились лапы, и он скомандовал пробивать вначале одиночные, а потом уже серии ударов. При ударах было подзабытое чувство их правильности, рука как будто прилипла в конце удара к лапе, и чувствовалось жесткое пробитие.

Потом перешли к ударам ногами, с этим у меня было похуже, все-таки бывший боксер, но и тут меня удивило ощущение правильности при ударах.

Тренировка завершилась коротким спаррингом, во время которого инструктор больше защищался, позволяя мне работать первым номером. Только под конец подловил меня на противоходе ударом вразрез и, когда я немного потерялся, срубил меня подсечкой. Наверное, чтобы стимул у меня был к дальнейшим занятиям, а то я в себя уже поверил.

После этого сеанса чувствовал я себя немного получше, чем после первого, все-таки нагрузки более привычные, но тоже был весь мокрый.

Записался на завтра и отправился на корабль, надо было в медкапсулу на обучение залечь, а то два дня и так пропустил. Поставлю сегодня на изучение «Медтехника» третьего ранга, «Программирование» пока тормозну, не ясно пока, что старпом там надумает, а так пока что оно мне не к спеху.

Следующие два отпускных дня прошли в следующем режиме. Посещение вирттренажерного центра на три часа, с залеганием в медкапсулу, потом на корабль для ускоренного обучения, потом опять на станцию – посетить очередной бордель, и обратно на корабль – отсыпаться. Зол потерял во мне собутыльника и только ругался по связи через сетку, что я всякой хренью занимаюсь.

Последующие пятидневки отпусков практически ничем не отличались от графика последних двух дней моего первого выхода. Так прошел месяц, наконец-то подошло время распределения долей. Основное трофейное имущество было продано, осталось только несколько позиций товара. Кстати, один искин от истребителя так и продолжал болтаться в непроданных позициях, хотя резерва на нем не стояло, значит, старпом так и не надумал.

Моя доля составила 89 китов, так что на имплантат мне вполне хватало, даже немного останется кредитов на карте, так сказать – на развод.

Попросил посодействовать дока в покупке, тот нисколько не расстроился, что я теперь сам настраивал себе медкапсулу, даже, кажется, немного обрадовался, что есть кому его подменить при стандартных случаях.

Поэтому за имплантатом направились вместе, я еще в баре его обещал угостить после покупки.

Все-таки люди везде одинаковые, док получал две доли с трофеев, да и на вынутых нейросетях с имплантатами получал, наверно, еще больше, а все равно халяву любил.

Когда он узнал, что я хочу повысить скорость обучения имплантатом на интеллект, то отсоветовал это делать.

– Понимаешь, – говорил он, – у тебя сейчас индекс интеллекта поднялся до 237, после выхода нейросети на рабочий режим до этого тоже поднимался скачкообразно на 52 единицы, когда я поправил тебе мозги и вывел из твоего организма тяжелые металлы. У тебя сейчас дисбаланс интеллекта и памяти, мозг еще не нарастил потребные объемы операционной памяти, для компенсации такого скачка интеллекта мозгу нужен год как минимум.

– А как же прибавка интеллекта при установке нейросети? – спросил я.

– В нейросети все сбалансировано, там уже установлены блоки памяти по умолчанию, – получил я ответ. – Так что тебе лучше взять имплантат на память, больше пользы будет.

Я решил довериться мнению специалиста, поэтому в итоге купил имплантат на память. Док сказал, что сам его мне установит, гораздо дешевле, чем запрашивали на станции, и мы с покупкой направились в бар.

На следующий день док установил мне имплантат за полтора кита и сказал, что скорость изучения должна подняться примерно процентов на пятнадцать.

А еще через день меня вызвал старпом и сказал, что меня переводят на эсминец. Приказал паковать вещи и, как только эсминец подгонят из ремонтного дока, переселяться на него.

– Что насчет искина и ремонтных дроидов? – спросил я.

– Иди, разговаривай со стармехом, если он даст добро, тогда и я дам согласие.

Прихватив литр планетарки, направился к Гному. Предложил выпить за мой перевод, тот не отказался.

Так под стук стаканов мы с ним и пришли к согласию, что новому ремонтному комплексу быть.

На эсминец я грузился уже трезвый, дал задание нейросети сразу, как только вышел от Гнома, запустить очистку организма.

Через два дня корабли покинули станцию. Мы отправлялись в новый рейд.

12

В этот раз мы выполняли непривычную для нас функцию охраны.

Рейдер и эсминец, который получил название «Шустрик», и еще три пиратских корабля, сопровождали группу из десяти грузовых кораблей, которые направлялись на другую станцию.

Капитан заключил договор с владельцами станции – на сопровождение и охрану грузовых кораблей, так как нам все равно надо было лететь в ту же сторону, в свои охотничьи угодья. Здешний космос был ему мало знаком, а там каждый астероидный пояс как родной. Из-за эпопеи с эсминцем нам пришлось удалиться от знакомых мест, и вот теперь пришло время возвращаться. А чтоб не лететь порожняком, капитан и подписался на это дело.

Как бы это странно ни звучало, но в своей среде пираты твердо держали слово и выполняли договор. На кону была репутация, которая порой выступала синонимом жизни. Потому что за серьезный косяк объявляли охоту на отщепенца, который его допустил. И не важно, был это отдельный человек или целый корабль, все равно в итоге его ждала смерть.

Кстати, тот капитан, который на нас напал во время последнего рейда, оказывается, ничего не нарушил. У капитанов была договоренность только на саму делюгу, а дальше каждый сам по себе.

Так что наша новая роль, довести до конечной точки маршрута криминальных купцов, была не так уж и необычна для этих мест. Потому что, помимо добычи топлива и металлических руд, станции получали доход и от транзита контрабанды.

Владельцами станций были крупные пиратские кланы, но и они порой были вынуждены прибегать к услугам свободных капитанов, если своих кораблей не хватало, а груз надо было отправить срочно.

Вот мы и усиливали конвой своим участием.

До пункта назначения нам надо было добираться примерно две декады, грузовики скоростными качествами не отличались. Так что у меня был вагон времени, чтобы ознакомиться со своим новым хозяйством.

Меня, можно сказать, повысили, я был единственным техником на эсминце, а еще имел вторую должность медтехника. Долю пока, правда, не прибавили, сказали, что если стану полноценным лекарем, тогда они рассмотрят вопрос. Да и болт с ними, не жили богато и нефиг плакать. Главное, теперь могу сам себе разгоны делать и регенерационную профилактику. Тренировки с имплантатом реакции я не забрасывал и уже довел до шести раз в день и 15 секунд за раз. В дальнейшем рекомендовалось только увеличивать время.

Так как больше техников не было, у меня, можно сказать, вахта была круглосуточно. На деле же я наоборот был практически свободен все время.

Корабль после ремонта был в идеальном состоянии и постоянной профилактики не требовал. Я только два раза в сутки снимал показания с агрегатов, так сказать делал обход. Помимо меня состояние корабля постоянно мониторил искин, но все равно надо было делать независимую от него проверку, на случай глюков с его стороны. Это мне тоже Гном накрепко вдолбил, говоря, что лишний раз лучше жопу оторвать от шконки, чем её оторвет тебе, когда рванет реактор.

Так как старпом, после рекомендаций Гнома, дал добро на переделку ремонтных дроидов в комплекс и вручил мне искин, то основным моим времяпрепровождением в первые дни стала переделка стандартной программы, которую я скачал с комплекса стармеха. Когда это сделал и установил искин на одного из дроидов (по старой памяти прилепил на того же, к которому крепил пушку), залил переделки в искин и подчиненных дроидов. После этого погонял новоиспеченный комплекс в разных режимах, протестировал от и до, все работало нормально. Ну все, жить стало легче, жить стало веселей.

Капитаном у нас стал второй помощник с «Гуся» Зиг Кул. Еще были второй пилот и щитовик с артиллеристом, это была команда рубки. Помимо них в экипаже было десять абордажников и пилот бота, ну и ваш покорный слуга.

Каюту я делил с пилотом бота, но это меня не напрягало, смастерил себе лежак в каптерке техника и практически там поселился.

По причине отсутствия спортзала на корабле мы устроили его слабое подобие в трюме. Места там было мало, но на наши затеи его хватало. Перетащили пару тренажеров с «Гуся», натянули сетку ринга, но вот функции перепада гравитации у ринга не было. Но мы и без неё нехило упахивались в парах.

Я после посещений на станции вирттренажеров неплохо прибавил и уже работал на равных с теми, с кем раньше и полминуты бы не продержался.

Еще в рукопашку входила дисциплина ножевого боя, если до этого на рейдере я ей мало посвящал времени, то теперь после станции стал уделять гораздо больше внимания. Вирттренажер очень хорошо закреплял навыки правильного нанесения ударов, и теперь я не боялся опозориться перед мужиками.

В таком не напряжном режиме мы и добрались до станции назначения, благополучно сопроводив груз. Никто на нас не покушался, дорога прошла спокойно. Я доучил «Хакера», скорость усвоения знаний и впрямь повысилась на 15 процентов, теперь надо думать, что еще разучить.

На станции мы пробыли пять дней, выходные были урезанными, но весёлый дом я успел посетить. Еще успел выторговать у старпома «Навигацию» в четвертый ранг за десять китов, остался опять практически на нулях.

База была обязательной для управления кораблями, оснащенными гиперустановкой. После её изучения я смогу даже эсминцем порулить, если меня в рубку пустят.

Теперь мы уже выходили на охоту. Дней семь добирались до места, а там уже разбежались, прячась у двух разных точек входа в систему.

Пропустили пару конвоев и наконец-то дождались добычу.

Появилась она ближе к нашему «Шустрику», мы выждали необходимое время, отслеживая, не появится ли кто за ней, когда поняли, что это наш клиент, кинулись за ней на всех парах, крича в эфир требования, чтобы грузовик заглушил двигатели.

Капитана корабля, который мы преследовали, скорее всего ввела в заблуждение сигнатура церанского военного корабля. Грузовик отключил маршевые двигатели и теперь двигался только по инерции, оружейные системы были в походном положении, щит был на минимуме. Нам только этого было и надо.

Эсминец занял удобное положение в пространстве, чтобы контролировать жертву, и выслал бот, якобы для сканирования груза.

Мы тянули время, поджидая «Гуся», грузовик был здоровый, и мог иметь большую команду, соваться туда двумя отделениями абордажников было авантюрой. Можно было, конечно, начать выбивать ему артиллерию, но раз пока все так удачно складывалось, хотели захватить его целым.

Когда на сканерах торговца заметили рейдер, он окутался силовыми щитами и начал кричать в эфир:

– Что все это значит?

Наш капитан в ответ заорал:

– Это ты, проклятый торгаш, заманил нас в ловушку, и сейчас сюда подлетает твой подельник, мы сейчас начнем разносить тебя на куски, а потом займемся твоим другом.

Торговец клялся и божился, что не знает, откуда взялся приближающийся корабль, и не имеет к нему никакого отношения.

Так и длилась эта перепалка, пока рейдер не вышел на дистанцию атаки.

Капитану грузовика было предложено добровольно сдаться, под гарантию сохранения жизни экипажу, тот вначале артачился, но когда мы в два корабля дали по его щитам пару залпов, отчего он просел сразу наполовину, тот согласился на наши условия.

Передача корабля прошла без эксцессов, капитан захваченного судна передал коды контроля к искину, а экипаж перегрузили на «Гуся» под замок.

Первая охота в новом составе получилась очень удачной, мы направлялись на станцию, сопровождая богатый трофей, грузовик был пятого поколения, размерами превосходил рейдер в полтора раза, а его трюм был забит под завязку шахтерским оборудованием.

Мне работы не прибавилось, и я продолжал заниматься обучением и тренировками по сложившемуся графику: Восемь часов в медкапсуле, пара часов в импровизированном спортзале, ну и шесть раз в день подключал имплантат реакции, довел сеансы до 20 секунд.

До станции мы добирались декаду.

13

На станции мы пробыли двенадцать дней. Трофей со всем его содержимым выкупили владельцы станции, за 15 миллионов. На мою долю капнуло 96 китов. Решил купить «Медицину» и «Боевых дроидов» в третий ранг и добирать четвертые ранги по уже разученным специальностям, по мере их изучения.

На усвоение четвертого ранга у меня уходило примерно месяц.

«Навигация» уже доучивалась, поэтому не стал откладывать дело в долгий ящик и пошел к старпому.

За комплексную базу «Медицина» в третий ранг он запросил 30 китов, я возмутился такому наглому грабежу, он объяснил, что это реальная цена, так как в нее входит туева туча баз, необходимых медику. Глянув в инфосеть, увидел, что он не брешет, пришлось соглашаться. Еще приобрел «Нейрохирургию» в четвертый ранг за десятку и «Боевых дроидов» в третий ранг за пять китов. Теперь мне надолго этого хватит.

«Нейрохирургию» брал с прицелом, что в дальнейшем сам смогу вынимать нейросети и имплантаты из трупов, четвертый ранг был необходимым минимумом, чтобы не повредить нейросеть при операции. Для установки и удаления у живых людей требовался уже пятый ранг, но я пока так далеко не заглядывал.

На этой станции тоже нашелся вирттренажерный центр, поэтому выходные проводил примерно так же, как и на станции, где мы ремонтировали эсминец.

Время пролетело незаметно, и нас снова ждал новый рейд.

В этот раз, уже долгое время, охота проходила безрезультатно. Мы три раза меняли места засад, но пока все было тщетно. Корабли проходили большими конвоями, или выскакивали резвые одиночки вдалеке от нас. Гнаться за ними даже не было смысла, поэтому мы ровно сидели на попе. Или в ней, учитывая, что уже больше месяца болтались в открытом космосе.

Наконец-то через точку перехода, у которой мы дежурили, в систему залетел одинокий грузовик. В отличие от других, он не проследовал сразу к следующей точке, а направился к астероидному полю.

Наш капитан сделал предположение, что это такой же «космический бродяга», как и мы, и не спешил атаковать. Связался с «Гусем» и запросил инструкций. Там недолго подумали и передали команду готовиться к бою.

План был таков: рейдер маскирует часть артиллерии контейнерами и, изображая из себя торговца, направляется к точке выхода возле нас, чтобы выманить охотника из астероидного поля. Мы ждем, пока тот удалится от него на достаточное расстояние, после чего выскакиваем и отрезаем ему путь отступления обратно в скопление астероидов.

Все заняли места по боевому расписанию и готовились к подлету рейдера.

Через пару часов баззеры взвыли, мы ринулись в атаку.

Пират уже на всех парах догонял «Гуся» и еще не понял, на кого нарвался. Неприятным сюрпризом для него стали малые боевые корабли и открывшиеся артсистемы, когда отстрелились контейнеры. Он начал кричать в эфир, что произошло недоразумение, и предлагал разойтись миром, когда на его сканерах появились мы. Тут до него дошло, что он попал в капкан.

Часть своих истребителей, которые гнались за рейдером, он перенацелил на нас, а сам стал забирать в сторону, уже не помышляя об атаке. Наивный чукотский юноша, кто ж тебя отпустит.

Эсминцы были заточены как раз на борьбу с малыми кораблями, их порой называли убийцами москитного флота, поэтому три истребителя, которые пытались нас атаковать, даже не задержали эсминец, «Шустрик» просто снес их походя, тем более что они были четвертого поколения. Мы настигали беглеца и уже вышли на дистанцию уверенного поражения цели нашим главным калибром – туннельным орудием. Так как мы заходили с кормы, то могли пробить его с первого выстрела, через факел движков, там не было силовых щитов. Для ракет, плазмы и малокалиберных пушек истребителей факел был непреодолимым препятствием, но не для туннельного орудия 250-мм калибра. Вот туда мы ему и засадили, разворотив сразу один из двигателей.

Скорость у него резко упала, мы тоже притормозили, чтобы не попасть в зону эффективной работы его артсистем, и продолжили преследование жертвы, держа дистанцию. В ответ пират открыл заградительный огонь, мы начали хаотично смещаться по курсу преследования, время подлета его снарядов позволяло избегать большинства попаданий. Но изредка нам все же прилетало, щиты пока справлялись с нагрузкой и успевали восстанавливаться до прилета следующего гостинца.

Орудию надо было перезаряжаться минуту. Когда перезарядка прошла, мы попытались выстегнуть ему еще один движок из наличествующих четырех. Он стал активно маневрировать, и у нас никак не получалось зайти ему в хвост, дистанция была приличная, а соваться под плотный огонь в наши планы не входило.

Пока мы совершали эти эволюции, подтянулись москиты с «Гуся» и присоединились к веселью. Один из штурмовиков удачно, с угла, повредил ему второй двигатель.

«Шустрик» перевел огонь на щит, если мы хотим угнать отсюда трофей своим ходом, то пару движков всяко-разно надо оставить.

Так мы и поклевывали жертву, пока не подтянулся рейдер, и уже в два смычка дело пошло веселей, щит у противника стал таять прямо на глазах.

Когда он уже еле светился, пришло сообщение с атакуемого корабля: «Просим прекратить огонь, мы сдаемся – под гарантию сохранения жизни и свободы всему экипажу».

До этого в эфире звучали только маты и угрозы в наш адрес.

От рейдера поступила команда прекратить огонь, что мы и сделали.

Команде пирата дали гарантии, протокол вели искины, после этого экипажу приказали зафиксировать стволы орудий в походное положение и покинуть корабль на ботах.

Когда те выполнили условия, наши отправили группу зачистки на трофей, мало ли какие могли там остаться сюрпризы. Боты мы держали на мушке, пока не пришло подтверждение от абордажной группы, что все чисто, только в рубке нашли мертвое тело офицера.

Как оказалось, пиратского капитана завалил его же помощник, тот собирался сопротивляться до последнего и взорвать корабль при угрозе захвата.

У помощника же на этот счет было другое мнение. В команде была женщин-врач, с которой они были очень близки, и он не хотел, чтобы она погибла. Когда он понял, что капитана не переубедить, то прибег к крайнему аргументу, после чего капитан уже не смог дискутировать.

Вот такая трогательная история и помогла нам захватить приз практически целым, не считая движков. По крайней мере, хоть и медленно, но он сможет добраться своим ходом до нужного нам места. Капитан решил лететь на станцию, которую старая команда «Гуся» считала своей базой.

Я после боя поинтересовался у пилота бота с нашего эсминца:

– Не стрёмно ли нападать на таких же бродяг, как мы?

На что получил ответ:

– По неписаным правилам это, конечно, не совсем гуд, но в данном случае мы были в своем праве, этот черт залез на нашу охотничью территорию, и если бы мы спустили это на тормозах, то наше реноме в глазах других пиратов могло понизиться.

Сутки мы переустанавливали двигатели. Выдернули разбитые, усилили поврежденный каркас и переставили целый движок. Это нужно было для того, чтобы корабль не тянуло в сторону, оба поврежденных двигателя находились с одной стороны. После провели юстировку и, когда добились приемлемого результата, отправились в путь.

Работать с моим новым комплексом было одно удовольствие, у меня, наверное, была такая же довольная рожа, как и у Гнома, когда он в первый раз эксплуатировал свой.

С новым техником, которого взяли на мое старое место, я так и не познакомился, тот шаманил малые боевые корабли на рейдере, на трофее мы со стармехом работали вдвоем.

Мое расписание занятий оставалось прежним. Разбитые двигатели и куски истребителей противника утащили на рейдер, к нам бы это не влезло. Так что курочить металлолом придется Гному. А на трофей отправили нового техника.

Я продолжал учить медицину, она хоть и была третьего ранга, но по объему тянула на два четвертых. По прикидкам должна доучиться как раз к прилету на станцию, нам до неё с подранком декады две лететь.

Время работы имплантата реакции довел до 25 секунд и не собирался на этом останавливаться, подключал его во время отработки ударов, укрепляя заодно и связки с мышцами, конечно, были микроразрывы на них после таких нагрузок, но медкапсула быстро все исправляла.

Неожиданно в лице пилота бота нашел интересного собеседника. Звали его Ред Бул. Я попервости, когда он представился, немного прикололся, спросив:

– Ну и как, окрыляет?

Тот сделал недоуменную рожу и ответил:

– Я же не атмосферник.

Я сказал, что ладно, проехали, дольше объяснять.

Так вот, с этим Ред Булом можно было обсудить не только, кто кому засадил, и рейтинг бойцов чемпионата по троеборью, но и политические расклады в Содружестве, и многие другие вопросы.

Он мне рассказал предысторию нашей команды.

Костяк команды состоял из бывших военнослужащих империи Артран.

Капитан корабля и стармех были с одной планеты, которая в течение десяти лет находилась под игом империи Авар. После её отбили артранцы, шла большая война между этими двумя государствами. На освобожденной планете начали работать вербовочные пункты артранской армии. Наш капитан в числе многих записался в ее ряды, чтобы мстить ненавистным рабовладельцам. Когда планета подверглась оккупации, ему на тот момент было шестнадцать лет, и парню пришлось испытать на себе все те ужасы, что творили аварцы.

Тем, кто родился рабом в империи Авар, их политический строй казался нормой, тем более для тех, кто находился в рабстве не первое поколение, носителей памяти о другой, свободной жизни уже не было в живых.

И отношение к ним как к скотине воспринималось как само собой разумеющееся. Тем более что доступ к информации по другим государствам Содружества был для них закрыт, если и просачивались какие-либо сведения, то сильно извращенные имперской пропагандой.

Так что рабы в своем большинстве были индифферентны к сложившемуся ходу вещей и не помышляли о другой жизни, не имея альтернативы. Только некоторые из рабов если о чем-то и сожалели, то только о том, что у них был плохой хозяин, который жестоко относится к своей собственности. Но даже на этот человеческий скот распространялись законы Содружества о ценности жизни, так как формально они тоже являлись гражданами Содружества.

На диких же планетах, которые не входили в состав Содружества, никаких законов не действовало, пока то или иное государство не включит официально ее в свой состав.

У нашего капитана на глазах происходил геноцид его народа.

Аварцы не спешили присоединять планету, найдя для этого формальный повод. И в течение десяти лет усиленно сокращали население планеты, подходя к этому основательно, рачительно используя людской ресурс.

По всей планете строились и открывались концлагеря с фабриками по производству регенерационных картриджей. Империя Авар была крупнейшим поставщиком этого продукта.

Основным компонентом регенерационных картриджей были стволовые клетки. Если в остальном Содружестве их забор у доноров происходил добровольно и за вознаграждение, то у аварцев это происходило принудительно, и были целые фермы с рабами, с которых получал доход хозяин.

Но там хоть давали рабу время восстановиться после процедуры, здесь же народ высасывали до капли, а тела пускали на удобрение. Им не нужны были рабы, которые помнят свободу, у них и своих покладистых хватало, чтобы заселить опустевшие территории. Оставили только десять процентов населения, чтобы использовать их первое время, так как аборигены были привычны к повышенной силе гравитации.

Так что наш капитан и стармех были из числа тех десяти процентов выживших и видели, как всех их близких и множество знакомых превращали в перегной.

Лютая ненависть к аварцам вела их долгие годы, заставляя раз за разом продлевать контракты на службу в Артранском космическом флоте, чтобы участвовать во все в новых и новых конфликтах и войнах с рабовладельцами.

За многие годы службы судьба их свела и с другими офицерами нашей команды, у которых тоже были свои личные счеты к черным.

А когда на нашего капитана завели уголовное дело, за уничтожение аварского грузовика во время патрулирования, то народ решил дружно делать ноги во фронтир. На тот момент это была уже спаянная команда, служившая на одном корабле.

В то время между империями действовало перемирие, и наш капитан на крейсере осуществлял патрулирование границы. В очередное дежурство сканеры засекли нарушителя. На требование остановиться тот только прибавил тяги на двигатели. Так как корабль-нарушитель уже определился аппаратурой как аварский, наш капитан долго с ним в догоняшки играть не стал. Вышел на дистанцию эффективного огня своих туннельных орудий и всадил по нему из всех четырех стволов.

Грузовику этого хватило за глаза, корабль просто разорвало на части, выживших не было. Но видимо, его сопровождал фрегат разведки, находившийся под скрытом, потому что через некоторое время запись с места событий попала в галонет. Аварцы подняли такой хай, что их гражданский корабль уничтожили без всякого повода, что дело приобрело политическую окраску.

Руководство Артранской империи на данный момент было не заинтересовано в начале нового конфликта из-за этого инцидента, поэтому капитана отдали под суд.

Патрульная группа находилась в походе, когда пришел приказ следовать срочно на базу и передать полномочия помощнику. Новому капитану, когда он принял должность, был выслан приказ арестовать уже бывшего капитана Гар Тура и содержать под стражей до прибытия на станцию.

Так как команда состояла из боевых друзей и единомышленников, тот не стал этого делать и все рассказал Гару. Они оба догадывались, откуда растут ноги в этом аресте, и давно вышли из возраста наивных юнцов, чтобы понимать, если в деле замешаны интересы империи, то правды тут не добьешься, хоть формально капитан и действовал по уставу.

Видя такую подставу, решили не дожидаться вердикта суда. Оставили сообщение друзьям с подоплекой своих действий, сели на фрегат поддержки и рванули в сторону фронтира.

У капитана за долгие годы службы на границе сложились обширные связи с контрабандистами (а кто не без греха). Поэтому они быстро нашли приют у пиратских баронов. Кто же откажешься от опытных боевых офицеров, если за них ручаются такие уважаемые люди.

Гар Тур и Зиг Кул долго не горевали и рьяно взялись за новую работу, уничтожать аварских ублюдков они могли и здесь. За непродолжительный период времени смогли заработать себе имя и сделать карьеру в одном из пиратских кланов.

А через некоторое время стали подтягиваться и остальные члены команды. Им через тех же контрабандистов наши капитаны передали весточку, когда устроились на месте.

Экипаж после бегства капитанов долго мурыжила СБ, выясняя обстоятельства побега, но так ничего и не добилась, даже ментосканирование не дало результатов. Команда только знала, из-за чего они так поступили, и на тот момент только могли предполагать, куда рванули беглецы.

После всех перипетий часть команды отправили в отставку, а другая сама досрочно разорвала контракты. Когда страсти немного улеглись, народ потихоньку стал просачиваться во фронтир, и хоть за ними наверняка следила СБ, все, кто хотел, добрались в пиратское логово. Почему их не тормознули СБшники, можно было строить только догадки, видно, на тот момент им поступили такие инструкции. А уже когда команда собралась, народ скинулся деньгами, кто сколько смог, продали фрегат и купили грузовик, который переделали в рейдер.

Поначалу он был слабо вооружен, но с течением времени постоянно проводимый апгрейд всех его систем привел к нынешнему результату. Это уже была не вооруженная баржа, а грозный боевой корабль, заточенный на рейдерство.

Вот такую интересную историю мне и поведал Ред Бул.

Я под впечатлением от рассказа пошел делать обход своего хозяйства, теперь я лучше понимал мотивы этих парней, прошедших такой тернистый путь. Они не мечтали с детства грабить людей и становиться пиратами, что называется жизнь заставила, и теперь Содружество уже не казалось таким прекрасным местом, в которое стоит стремиться.

За двадцать один день мы добрались до базы.

14

На станции первым делом вместе с Редом рванули в бордель, затяжной рейд давал о себе знать. У лифтов пересеклись с Золом. Тот, увидав меня, заорал на всю станцию:

– Дик, братуха! Ты тоже по шлюхам собрался?

– По ним, по ним, не открывай всей станции секреты, – ответил я.

Короче, к продажным дамам мы направились уже втроем.

Мне было немного странно, почему Зол не тусуется с другими абордажниками из команды, вроде должны интересы совпадать. На станциях он или со мной или вообще один зависал. Надо было этот вопрос прояснить.

Но насухую такие темы не поднимаются, представится случай, задам вопрос.

Когда спермотоксикоз был снят, мы дружно направились в бар, поглощать планетарку. Я отпустил тормоза и напивался впрок. Постоянный жесткий график, который я сам себе установил до этого, уже капитально утомил. Душа просила релакса.

Пока был в памяти, ненавязчиво поинтересоваться у Зола о причинах его поведения. Все оказалось печально.

Те двое парней, про которых он мне рассказывал, погибших при абордаже, были его друзьями, их втроем наняли перед тем рейдом. И после этого он боится с кем-то близко сдружиться из абордажников, очень больно терять друзей навсегда.

Мы помолчали немного, помянули друзей Зола и всех тех, кто не вернулся из боя. Каждому было кого вспомнить.

Ред, видя наше минорное настроение, взялся это исправить, переводя разговоры в более нейтральное русло. В итоге у него это получилось.

Мы ударились во все тяжкие и куролесили с удвоенной силой, чтобы за себя и за того парня.

В этот раз первым с дистанции сошел Ред, мы подхватили его с Золом и, пошатываясь, отправились на корабль.

Перед тем как упасть в койку, включил нейросеть на очистку, чтоб не ловить вертолеты.

Проснулся вполне бодрым, только сушняк был диким, но я это быстро исправил.

Два дня отгулов было потеряно, но вовсе не зря, нужна была пауза, чтобы двигаться дальше, а то я уже начал задавать себе вопрос: а мне это надо? Куда гнать с этим обучением, вроде и так неплохо устроился. Сейчас сомнений не было, надо, мне еще расти и расти, вон у Гнома все базы в пятый ранг разучены, а у дока есть и шестые по нескольким специальностям.

Так что вперед, к знаниям.

«Медицина» наконец-то изучилась, сейчас залью «Боевых дроидов», а дальше буду грузить «Нейрохирургию», и надо еще чего-нибудь взять, а то следующий рейд опять может затянуться.

Нашел на станции виртцентр, направился туда.

Благодаря тренировкам на симуляторе истребителя на предыдущих станциях, я уже выдерживал нагрузку при 90 процентах мощности двигателя. И уже не соревновался с камнями в ловкости, а участвовал в поединках с другими истребителями. Пока, конечно, так себе, но рост был заметен, из раза в раз я прибавлял, главное было не тормозить. Да и имплантат реакции неплохо помогал, я уже довел сеансы до 30 секунд.

С рукопашкой тоже был порядок, судя по уровню сложности, который мне выставляли, дела обстояли намного лучше, чем с пилотированием.

Решил пока сделать акцент на стрельбу и отработку приемов с оружием, а то на эсминце тира не устроишь, надо подтягивать навыки. Вирттренажер мог помочь и в этом деле. Тот же самый купол, что и для рукопашников, только вдобавок к костюму и шлему надо было взять учебный штурмовой комплекс.

Темнота загрузки, и вот я уже стою напротив инструктора, на краю полигона. Последовала краткая вводная: необходимо следовать по подсвеченному маршруту в среднем темпе и поражать появляющихся противников, при командах незамедлительно их выполнять. Потом инструктор прошел сам небольшой отрезок полигона, демонстрируя последовательность выполнения, а потом уже запустил меня.

Трасса прохода постоянно смещалась из стороны в сторону с различной амплитудой, когда я сделал пару зигзагов, на пределе видимости появился силуэт противника, последовала резкая команда залечь и сразу же отползти в сторону за естественное укрытие. Залечь-то я залег, даже начал отползать в сторону, но тут последовал страшный удар в голову, я отключился.

Я опять стоял перед инструктором, и он начал объяснять мои ошибки.

Надо было по ходу следования отмечать все неровности на маршруте, и при команде или появлении противника прыгать к одной из них, используя в качестве укрытий, и шустро шевелить локтями, а не бухаться на месте и потом барахтаться, как тюлень.

А сразу-то нельзя было подсказать? Я смотрю, методы у них тут, независимо от программ, не сильно отличаются.

В этот раз получилось лучше, укрылся вовремя и даже смог пострелять в ответ, как тут же меня накрыла серия взрывов. Опять боль, темнота, и я вновь стою перед инструктором.

Так из раза в раз, после разбора ошибок я потихоньку продвигался вперед по маршруту, намеченному программой.

Когда выцеливал противника, который тоже не сидел на месте и постоянно менял позиции, почувствовал, что как будто кто-то помогал мне быстрее навести оружие, подправляя мои руки. Понял, что это работа мышечного стимулятора, и стал уже меньше злиться на разработчиков тренажеров и этих грёбаных программ. Так что теперь второй час в виртцентре посвящал навыкам пехотинца.

После центра заглянул на рейдер к старпому, чтобы прикупить баз.

Взял по десятке «Ремонтных дроидов» и «Искины» в четвертый ранг. Увидел, что Вик находится в хорошем настроении, решился задать давно мучающий меня вопрос, куда дели остальных замороженных людей, которых захватили вместе со мной. После рассказа Реда я не верил, что их продали работорговцам.

Он пристально посмотрел на меня и после недолгой паузы все же ответил:

– Переживаешь за сопланетников? А я все думал, когда же ты спросишь. Не переживай, отработают пятилетние контракты, а там уже сами будут решать, куда им податься.

– А где они сейчас? – спросил я, неожиданно разволновавшись.

– А вот это уже закрытая информация, могу только сказать, что баб пристроили в бордели, а мужиков в шахтеры. А сейчас все, иди, у меня много дел.

Я побрел на эсминец, размышляя, что, конечно, девушки навряд ли рады своей новой работе, но это все же лучше того, что им уготовили работорговцы. А мужикам вообще нормально, конечно, работа шахтером нудновата, но им хоть передок подставлять не надо.

На «Шустрике» забрался в медкапсулу и поставил на изучение «Боевых дроидов».

Так и потянулись дни на станции, когда я был не на дежурстве, виртцентр, медкапсула, бордель, сон. Когда находился на корабле, то занимался в спортзале и делал два сеанса разгона в медкапсуле, по 8 часов, если будет экстренный вызов, то в течение минуты я уже буду находиться на посту.

Трофей продали за 10 миллионов, я почему-то думал, что руководство оставят его себе, но у командиров свои резоны, или не хотят старую команду еще больше разбавлять, или для охоты на одиночек и двух кораблей вполне хватает. А для каравана и пяти маловато будет. На одну долю вышло 58 китов, народу прибавилось. Здесь тоже добирать будут, до полного штата.

Мы уже полтора месяца находились на станции, и пока было не ясно, когда отправимся в новый рейд. Экипаж не скучал, у многих из старичков на станции были подружки, а у парочки даже семьи. Рассказывали, бывало, что и по полгода здесь отсиживались, когда военные лютовать начинали. Тогда пираты забивались по норам и пережидали, когда уляжется кипеж.

Я тоже пока не рвался в бой, деньги были, заняться тоже было чем, так что усиленно повышал квалификацию. «Нейрохирургию» изучил, доучивал «Ремонтных дроидов», сказывался двойной заход в медкапсулу во время дежурств.

Тут поползли слухи, что дня через три пойдем в групповой рейд.

Я по такому случаю прикупил еще базу «Двигатели» четвертого ранга, чтобы был запас. И стал дожидаться команды на старт.

Вылетали группой из 12 кораблей, десять из них принадлежали пиратскому клану, который владел станцией. Наши капитаны начинали в нем свою пиратскую карьеру, и у них с руководством клана были длительные деловые отношения, так что таких поворотов, как в прошлый групповой рейд, я думаю, не будет.

До места засады добирались 19 дней, клан не работал вблизи своей станции, чтобы после делюги ищейки не смогли вычислить путь к логову.

Автономность у кораблей разведки была небольшой, и в одиночку они так далеко забираться не будут. Конечно, если военные всерьез обозлятся, то на поиск пойдет усиленная группа, с кораблями поддержки. Но такие одиночки, как мы, которые постоянно рыскают ближе к станции, сразу передадут сигнал тревоги на базу, если заметят большую группу военных кораблей. Не так просто свободным капитанам разрешалось работать на территории клана, они являлись своеобразной прокладкой и сигнальной системой пиратских баронов.

Командование группировки разослало в ближайшие три системы фрегаты разведки, и мы засели в засаду.

На пятые сутки поступил сигнал готовиться к бою.

В систему впрыгнул разведчик конвоя и активно начал ее сканирование. Мы затаились в астероидном поле, снизив до минимума работу реакторов.

Фрегат, пошарив какое-то время и, видимо, ничего подозрительного не обнаружив, двинулся вглубь системы. Нам оставалось только ждать.

Через три часа раздался рев баззеров, эсминцу поступил приказ атаковать фрегат. Мы осторожно начали выбираться из скопления камней, постепенно наращивая скорость, противник засек нас и резко ускорился.

«Шустрик» врубил форсаж, преследуя жертву. С нами в преследование кинулись два штурмовика. Они-то и помогли догнать фрегат, тот хоть и был пятого поколения, но мало уступал нам в скорости. Штурмовики заставили его маневрировать, и мы постепенно сокращали дистанцию, срезая углы.

Когда дистанция сократилась до приемлемой эффективности работы среднего калибра нашего корабля, мы открыли огонь из всех своих артсистем.

Цель была маневренной и к тому же активно огрызалась из всех своих оружейных комплексов, так что нашей команде рубки пришлось попотеть. Но в итоге мы все же содрали с него щит и начали выбивать у него орудия. Весовые категории были разные.

Когда фрегат оказался не способен больше сопротивляться и убегать (мы повредили ему один из движков), капитану предстояло сделать выбор, брать его на абордаж или нет, задача у нас была нейтрализовать, а как мы это сделаем, уже наше дело. Команда фрегата сдаваться была не намерена, пиратам они явно не доверяли. А от таких камикадзе можно было ждать что угодно. Капитан справился с жабой и, выдав местный аналог: «Жадность фраера сгубила», всадил из туннельника в район рубки. Остальное довершили другие наши орудия. Когда мы отлетали от места боя, там оставались только обломки.

Теперь уже смысла прятаться не было, пока мы гонялись за фрегатом, все корабли выбрались из астероидного поля и попарно рассредоточились возле точки перехода. Мы заняли место рядом с «Гусем» и ожидали основные силы противника.

Наемники использовали разные приемы проводки караванов, для выяснения этого и были посланы разведчики.

Эти использовали метод дальней разведки. Разведчик делал прыжок, сканировал систему и, если все было в порядке, передавал сигнал основной группе на вылет. Как только первый корабль выходил из гипера, фрегат набирал скорость и прыгал в следующую систему. Конвои были большими, и пока они после разброса при выходе из гиперпрыжка собирались в компактную группу и набирали разгон для следующего прыжка, разведчик успевал совершить гиперпереход и передать обстановку.

Конечно, такая тактика не гарантировала стопроцентной возможности избежать засад, но позволяла снизить риск для основной группы.

Эффективную засаду могли совершить только крупные кланы, у которых были разведчики, оборудованные системой скрыта.

А так пираты могли сидеть в засаде и гадать при каждом пролетающем фрегате, будет за ним конвой или нет. Сколько там кораблей, стоит ли связываться, или сидеть и не отсвечивать, или это вообще одиночка. А когда конвой собирался после прыжка плотной группой, то к ним вообще лучше не соваться. Можно было получить полноценный бой с последствиями, которые не все смогут пережить, и трофеи не окупят потерь.

Конечно, были разные случаи и обстоятельства, но все же в большинстве своем пираты выходили за добычей, а не вести войну.

Конвои были уязвимы, только когда вразброс входили в систему, вот этим мы и хотели воспользоваться.

Первым из гипера вынырнул военный крейсер четвертого поколения.

Ближайшая пара рейдеров кинулась к нему наперехват, их атаку поддерживали все малые боевые корабли группы. Мы были далеко от схватки и ждали следующих кораблей. Те не заставили себя долго ждать, появился второй крейсер, практически близнец первого. Этот вынырнул уже ближе, и к нему устремилась другая пара, «Гусь» спешил на усиление. Нам поступил приказ держать дистанцию, и мы могли только помочь огнем туннельного орудия, что регулярно и делали, когда оно перезаряжалось.

Тут выскочил эсминец пятого поколения, и нас перенаправили в ту сторону, потому что рейдерам за ним было не угнаться, и он мог натворить немало бед.

Началась дуэль одноклассников, противник немного проигрывал нам по ряду параметров, и у него не было туннельного орудия, но все же это был не фрегат, соперник куда серьезней.

Если бы не поддержка огнем с рейдеров, то нам бы пришлось с ним долго возиться, а так ему иногда прилетало и от них. Щит у него таял, несколько маневровых двигателей были повреждены снарядами, он уже не мог так активно маневрировать и подставился под залп нашей туннельной пушки.

Снаряд пробил ослабевший щит, прошил броню и попал в реакторный отсек. Выстрел получился золотым. На месте эсминца вздулся плазменный шар, разбрасывая мелкие осколки, цель пропала с радаров.

А вокруг продолжалась битва, первый крейсер уже додавливали, на него насело четыре рейдера и, меняясь местами, когда проседал щит, планомерно расстреливали подранка.

Второй еще держался, но и ему недолго осталось, москиты уже переключились на него и подтягивались освободившиеся рейдеры, которые до этого помогали нам. Два корабля находились в резерве. Но вскоре и им нашлась работа, из гипера стали выходить грузовики.

Из сообщения разведки мы знали, что в караване находятся десять грузовых кораблей, охраняют их четыре крейсера и один эсминец. Теперь уже два с половиной крейсера, первый разворотили, а второй доламывали.

Торговцы, видя картину боя, ломились кто куда, нас отправили преследовать один из них, в систему влетело пока только три грузовоза.

Беглеца мы настигли быстро, это была здоровенная дура, в размерах превосходившая «Гуся» в два раза. Каким он был большим, таким же он был и неповоротливым. Мы без проблем выстегнули ему один движок из туннельника, и он наконец-то стал выполнять наши требования остановиться, глуша двигатели и разворачиваясь на 180 градусов, чтобы включить потом их на малую тягу.

Тут вынырнул еще грузовик, и нас перенацелили на него.

Так мы и гонялись за торговцами, как борзые, принуждая их остановиться. Не всем требовалось доходчиво объяснять с помощью артиллерии, что нужно остановиться, некоторым хватало и просто доброго слова.

С нами в преследовании грузовиков участвовало еще два рейдера и часть малых боевых кораблей, остальная группа, включая «Гуся», кучковалась, поджидая последние два крейсера, те могли вынырнуть в любую минуту. Наконец-то те показались с небольшим интервалом.

Тактика была та же, постепенная просадка щита сменным составом, с последующим выносом артиллерии, только на этот раз добивать не стали, а отправили на захват команды абордажников. Одному боту не повезло, нарвался на недобитую зенитную установку и пропал во взрыве.

Через некоторое время в корме одного из крейсеров образовался комок огромного взрыва, это наемники наверняка рванули реактор, когда поняли, что шансов нет, а я только повторял про себя: «Только бы не наши, только бы не наши…»

Как потом выяснилось, наших там вообще не было, таким добром делиться с нами не собирались.

Бой закончился, второй крейсер зачистили и теперь копошились на нем, пытаясь заставить его двигаться своим ходом.

Мы сгоняли грузовики в кучу, на них уже хозяйничали призовые команды. Я был занят повреждениями нашего эсминца, ему немного перепало во время заварушки. С броней я пока ничего капитального сделать не мог, этим надо будет заняться на станции, придется менять несколько сегментов, а пока менял перегоревшие блоки и эмиттеры силовых щитов. Со стволами все было в порядке, их я в первую очередь проверил. Слетали глянуть обломки фрегата, кое-что зацепили и утащили на рейдер.

В системе мы провозились двое суток, восстанавливая подвижность наших трофеев. А потом потихоньку тронулись в путь, грузовики и до этого резвостью не отличались, а после того как некоторым из них сократили количество двигателей, вообще еле плелись.

До базы мы добирались тридцать семь дней.

15

Когда прибыли на станцию, народ дружно направился отмечать богатый трофей. Наша доля в добыче составляла одну шестую от грузовых кораблей, это тянуло приблизительно на 40 миллионов.

Крейсер и обломки других кораблей наемников, кроме фрегата, по предварительной договоренности в общую добычу не входили и уходили клану.

Дело в том, что пираты в основном пользовались переделанными грузовиками, те хоть и были серьезно модернизированы, но все равно проигрывали своим военным аналогам, те сразу конструировались под боевые задачи. Устаревшие боевые корабли у военного флота могли выкупать только наемники, частным лицам такой товар никто не продавал. И даже сильно побитые корпуса военных кораблей во фронтире имели высокую цену. Но думаю, нам было грех обижаться за неравный делёж, мы и так хапнули хороший куш. Осталось только дождаться расчета и начинать воплощать свои мечты в жизнь. Мечта пока что была только одна – ускорить обучение, этого можно было добиться или имплантатами, или заменой нейросети. Нейросеть первые года два менять не рекомендовалось, это я знал из выученных медицинских баз, могли быть осложнения. Значит, оставалось только ставить имплантаты. Вот я и хотел поставить парочку на память и интеллект, как раз два слота в нейросети были не заняты.

Клан с расчетом тянуть не стал, и на третий день мне на карту упало 235 китов. Я сразу отправился покупать имплантаты, каждый обошелся в сотню, докупил еще разгон и регкартриджи. Связался с доком и договорился об установке, он сказал, когда подходить, и одобрил мой выбор.

Перед тем как идти на установку, заглянул к старпому, нужно было добрать баз. На тридцатку закупил «Реакторы и генераторы», «Энергосистемы» и «Электроника» в четвертый ранг. Заикнулся о том, что не пора бы мне увеличить долю, а то я и техник и медик на эсминце. Тот скорчил рожу и сказал:

– Медик он, да ты пока только на фельдшера тянешь и можешь только трупы потрошить. Что ты там лечил? Пару раз абордажникам вывихи вправил да профилактику делал. Иди лучше отсюда, не зли меня, ты и так долю получаешь только благодаря капитану.

Я побыстрей свалил, что-то и вправду не вовремя я с этим вопросом, две доли получали только единицы из нового состава, и надо было как-то опять себя проявить, чтобы поднимать эту тему.

Имплантаты встали штатно. Теперь у меня было 287 единиц интеллекта и увеличился объем оперативной памяти, благодаря этому скорость обучения должна была повыситься процентов на двадцать. Поставил на изучение «Реакторы и генераторы» и занялся своими повседневными делами.

Расписание занятий на станции я не менял, добавил только посещение тира на «Гусе», Зол обучал меня методу интуитивной стрельбе из игольника.

Его особенность заключалась в использовании физиологических свойств организма. Особенность эта основывалась на том, что указательный палец ведущей руки независимо от ее положения (у пояса или вытянута вперед) всегда будет показывать на ту точку, на которой сфокусировано зрение или слух (по источнику звука). Используя это свойство, можно поражать цель с большой вероятностью, вообще не используя прицельного приспособления в условиях плохой видимости и даже на слух в полной темноте. Для этого игольник удерживается в руке, указательный палец располагается параллельно стволу. Указательный палец показывает на цель, средний палец обрабатывает спуск, а рукоятку удерживают безымянный и мизинец.

Нужно было отключить прицел от зрительного нерва и стрелять навскидку не целясь, примерно как ковбои в вестернах. Другие абордажники угорали, говоря, что мы только зря иглы переводим, но Зол был с отсталой планеты, где нейросети были только у зажиточных людей, и у них был даже такой вид спорта, по которому проводились чемпионаты. Немного напоминавший стрельбу по тарелочкам у нас, только там сразу запускалось множество мишеней, и победитель определялся по количеству попаданий за определенный промежуток времени. Чемпионами становились только сильные инстрелы, Зол именно так их называл.

Так вот, поначалу я, конечно, сильно тормозил, все тянуло прицелиться, но на местном оружии прицельных приспособлений не было, а прицел с нейросети был отключен. Но постепенно кое-что стало получаться. Все-таки моторика уже была немного наработана в вирткапсуле, да и в юности, я помню, так баловался с воздушным пистолетом, и попадал ведь. Правда, он был однозарядным, тогда еще не было пневматики с углекислотными баллонами.

Сейчас же было нужно поразить несколько целей за короткий промежуток времени. Тарелочек у нас не было, я просто стрелял по мишеням, а Зол засекал время и комментировал мою неуклюжесть. Я начинал злиться и мазать все чаще, в итоге я ему сказал, что если он сейчас не свалит, я ему ногу прострелю у основания спины. Зол, увидев мои глаза, все понял и по-быстрому свинтил. Когда я начинал заводиться, мог и на паровоз с барабаном пойти.

В итоге договорились с Золом, что он прекращает меня подкалывать и говорит только по делу, подсказывая, когда я делаю что-то не так.

В идеале нужно было попадать в ту точку, куда устремлен взгляд, рука должна была сама интуитивно навести оружие, без сознательной работы мозга.

В таком режиме и потянулись дни на станции, я не забывал посещать бордель, каждое утро напоминальщик настойчиво рекомендовал это сделать.

Сеансы работы имплантата реакции разделил поровну между пилотированием и отработкой ударов, и уже удерживал это состояние 42 секунды. Поставил мыслекоманду «Р-А» на его активацию, и «ША» на отключение, я уже чувствовал по состоянию, когда его пора отключать, без подсказок нейросети.

В новый рейд мы вышли через месяц.

Этот поход оказался холостым, мы меняли системы, сидели в засадах, все было глухо, только одни конвои. Одиночки, видимо, сменили трассу, выведя закономерность, что по этому маршруту стабильно пропадают корабли.

На станцию мы прилетели только через два месяца, в активах был ноль.

Отдохнуть экипажу капитан дал только декаду, и по новой в путь.

Предыдущие базы были разучены, и я закупил у старпома новые «Сканеры и радары» и «Оружейные модули» в четвертый ранг, если дела пойдут так и дальше, мне уже не на что будет продолжать обучение, на карте осталась двадцатка китов.

Капитан решил поменять тактику, мы разделились, чтобы выяснить маршрут одиночек. Так как эсминец имел небольшую автономность, каждую декаду мы пересекались в заранее обговоренной системе, для дозаправки и обмена сведениями.

Когда мы в третий раз должны были встретиться, то попали под раздачу. Нас поджидала усиленная патрульная группа церанского военного флота.

Сразу после выхода из гипера по нам открыли огонь пять боевых кораблей, два крейсера и три эсминца. Если из-под крейсерских залпов мы смогли быстро выйти, начав маневрировать, то от огня эсминцев увернуться не получалось, те зажали нас капитально и добивали наш щит.

«Гусь» был виден через оптическую систему, и это уже был не грозный корабль, а пробитый во множестве мест остов, парящий замерзшей атмосферой. Перед прыжком мы связывались с ним, и все было спокойно, видимо, нападение произошло, когда мы были в гипере.

Нам тоже недолго оставалось, эмиттеры горели один за другим, и щит держался на последнем дыхании.

Видя, что шансов у нас нет, капитан выбросил белый флаг. На общей волне пошло сообщение с просьбой прекратить огонь, корабль сдается.

Если бы это были наемники, то нас бы слушать не стали, те не оставляли пиратов в живых, мстя за свои конвои. С военными был шанс договориться.

Нам приказали безоружными грузиться на бот и покинуть корабль.

Капитан дал мне указание сжечь память искину и грузиться на бот, тех, кто останется на борту, военные щадить не будут.

Ломать не строить, сделал короткое замыкание на контакты искина. Из него повалил дым и посыпались икры, и я направился к боту.

Что нас ждет дальше, никто сказать не мог, но другой альтернативой была только смерть.

В боте мы просидели около часа, каждую секунду ожидая, что по нам могут дать залп, но даже бояться человек устает. Через какое-то время все стало по барабану, я просто прикрыл глаза и привалился к стенке.

Нас пристыковали к крейсеру, прозвучала команда выходить по одному через шлюз, со снятыми шлемами. Когда подошла моя очередь, и я ступил на палубу, увидел перед собой тройку боевых дроидов, тут меня дернули в сторону и приложили станером. Свет погас, и я провалился в нирвану.

В сознание меня привели всего один раз, чтобы зачитать вердикт суда.

Дикий, по имени Дик Чел, за злостную пиратскую деятельность приговаривается к пожизненному сроку в колонии-поселении для особо опасных преступников на планете Зар. Приговор обжалованию не подлежит.

Раздался треск станера, и темнота затопила сознание…

16

Когда пришел в сознание, понял, что нахожусь в криокамере. Тех ощущений, что были при первом знакомстве с ней – не было, только было ощущение общей слабости организма. Тут, видно, не стали прибегать к экстренной разморозке, провели штатную процедуру.

Когда выбрался из криокамеры, увидел и других членов экипажа с «Шустрика» и часть команды с «Гуся». Вздохнул облегченно, когда заметил Зола и Дара, капитан тоже находился с нами. Не было части абордажников и пилотов малых боевых кораблей.

Тут двери ангара раскрылись, и в проеме показалось вооруженное отделение пехоты. Сержант, тыча стволом на один из контейнеров, сказал, чтобы мы разбирали свое барахло, одевались и выходили на улицу.

В контейнере оказались наши комбезы и скафы, только из них была выдрана вся электроника и сняты бронепластины.

Попробовал активировать нейросеть, та на призывы не отвечала, и оставалось только гадать, удалили её вообще или просто отключили.

На улице нас построили в колонну и повели к здоровенному грузовику с кунгом. Там приказали грузиться в него, и когда мы туда забились как сельди в бочку, грузовик тронулся в путь.

Тут из динамиков внутри кунга послышался голос:

– Добро пожаловать на планету Зар, горемыки, надеюсь, что сдохнете вы здесь быстро. По статистике – число выживших после года пребывания на Заре составляет тридцать процентов, желаю вам попасть в оставшиеся семьдесят.

Юморист заткнулся, а мы начали строить догадки, что за задница может тут твориться. Информации было ноль, поэтому никто ничего вразумительного сказать не мог. Капитан рявкнул, что не хрен себя раньше времени хоронить, пока мы живы, можем барахтаться. Авторитет капитана никуда не делся, поэтому все упаднические разговоры затихли.

Часов через шесть грузовик остановился в первый раз, открылась дверка и последовал приказ:

– Троим на выход.

Народ переглянулся, капитан со стармехом начали протискиваться к выходу, к ним присоединился Зиг Кул. Пожелав нам держаться, они покинули кунг.

Дальше такие остановки происходили постоянно, через каждые три-четыре часа. Мы с Золом и Редом вышли на шестой.

Перед нами располагалась площадка, огороженная колючей проволокой, в центре которой находился деревянный барак, а вокруг были раскиданы хозпостройки. Я прям как на Землю вернулся, такой родной пейзаж, если бы только не джунгли вокруг, раскинувшиеся на все обозримое пространство.

Из барака высыпал народ и наблюдал за нашей выгрузкой.

Конвойные нам никаких напутственных слов не сказали, быстро запрыгнули в кабину, и грузовик попылил дальше.

Народу, что тусовался на улице, было человек тридцать, нам махнули рукой, и мы направились к постройкам.

Нас пропустили через калитку в заборе и повели знакомиться в барак. Народ с любопытством разглядывал нас, но пока все молчали. Мы просто следовали за тем мужиком, который махал нам рукой, на фоне остальных он явно выделялся своим легким скафом пятого поколения.

В бараке основная масса народа рассосалась по нарам, мы остановились у входа, разглядывая обстановку.

Вдоль трех стен располагались двухъярусные нары, свободной оставалась только одна стена, где был вход. Окна выглядели, как бойницы, и были забраны решеткой, поверх которой была натянута мелкая сетка. Посередке находился длинный стол с двумя скамьями.

Местный авторитет и еще пять человек уселись за него и предложили присаживаться нам напротив. Когда мы расселись, он наконец-то заговорил:

– Кто такие? Под кем ходили?

Зол набычился, Ред тормозил, пришлось переговоры вести мне.

– Космические бродяги, ходили, пока не приземлили, капитаном был Гар Тур.

Сидельцы переглянулись, тон вопросов сразу изменился.

– Слыхал про такого, как он сам?

– Да вроде в порядке был несколько часов назад.

Местный пахан немного помолчал, потом представился:

– Я Кай Гур, был помощником капитана Эрд Бада на рейдере «Тень».

Мы тоже представились по очереди и познакомились с остальной группой поддержки.

Кай начал вводить нас в курс местных особенностей.

Планета, на которой мы оказались, фонила каким-то излучением, которое не давало нормально работать электронике. Поэтому здесь использовались только примитивные технологии.

Отрицательного воздействия этого излучения на живые организмы выявлено не было, вот только местная фауна была вся ментально активна и представляла нешуточную угрозу. Колонистов сюда калачом не заманишь, смертность тут и вправду была 70 процентов.

Можно было, конечно, выжечь тут все или травануть химией, но местная флора и фауна были уникальны. Древесина шла на изготовление элитной мебели, а за внутренние органы местных животных дрались фармацевты.

Вот правительство Федерации Цера и нашло решение, как дешево и сердито можно получать с планеты ресурсы, отправляя сюда преступников.

Поселение занималось валкой леса, попутно отстреливая местных животных. Вся добыча менялась на еду и разные бытовые мелочи. Никаких норм, планов, надзирателей, чисто экономический подход, чем больше, тем лучше. Народ тут с жиру не бесился, но и не голодал, на пайку всегда мог заработать, если не сидеть в бараке.

А в бараке посидеть после рассказа хотелось, местные джунгли просто кишели ядовитыми насекомыми, без скафа туда не стоило соваться. Хоть упрей весь, но если жить хочешь – терпи. Так как терморегуляция в скафах не работала, местные сидельцы оставляли от него только верхний слой, в котором делались разрезы и вклеивалась мелкая сетка, шлемы тоже подвергались подобной модернизации.

Помимо насекомых, основную угрозу представляли местные хищники, которые охотились посредством ментальных атак.

Одни из них наносили ментальные удары, оглушая, другие насылали морок, гипнотизируя жертву. Да тут даже травоядные в предсмертной агонии выдавали нокаутирующие ментальные удары. Поэтому народ всегда держался плотной группой, одиночки были легкой добычей.

Но даже на группу людей иногда совершались нападения стаями мурзов (это были хищники группы кошачьих, смахивающие на земных пантер, только раскраска у них была зелено-бурой).

Вот и приходилось поселенцам при валке леса часть людей выделять на охрану места работы и находиться постоянно друг у друга на глазах.

Оружие использовалось только пороховое, по причине барахлящей электроники. Выменивалось оно так же, как и еда, за сданную древесину и органы животных.

Когда с рассказами было покончено, народ начал укладываться спать, нам показали свободные нары (посадочных мест было пятьдесят) и сказали, что если ночью проснемся, ничему не удивляться.

Пахан закрыл дверь на замок, ключ повесил себе на шею, а у двери заняли пост двое дежурных. Мы с Золом и Редом переглянулись, но в чужой монастырь… значит, так надо, им видней.

Ночью проснулся от криков, дежурные заламывали руки одному из сидельцев, тот отчаянно пытался вырваться и выл, как зверь. Тут на помощь дежурным подскочили еще люди и одержимого связали.

Я поинтересовался, что это было, на что получил ответ, что это местные питоны так ловят добычу. Во время сна мозг наиболее уязвим для атаки, эти рептилии внушают непреодолимое желание жертве проследовать в определенное место, где залег хищник.

Человек под таким воздействием вел себя как лунатик, но в отличие от них, его нужно было не просто разбудить, человеку требовалось время, чтобы восстановить контроль над разумом, тут все зависело от силы воли. Некоторые брыкались до того, пока их разум не отпускал змий.

Теперь было понятно, зачем закрывалась дверь и оставлялись дежурные.

Утром первым делом Кай решил проверить наши стрелковые навыки. Нам выдали охотничьи карабины, чем-то схожие с земными аналогами. Мишенями служили ветки деревьев, на которые он показывал лазерной указкой. Дистанция была метров сто, оптика и лазерные целеуказатели на оружии присутствовали, поэтому мы с Золом отстрелили все цели с первого раза, у Реда с результатом было чуть похуже, он пару раз промахнулся.

Потом постреляли на скорость, тут Зол был вне конкуренции, мне еще было далеко до него.

Кай удовлетворенно покивал, и мы направились завтракать.

После завтрака нам выдали инструменты, сетку и клей, посоветовав переделать скафы под местные требования, а остальной народ двинулся на лесозаготовки. Осталось только двое доходяг, которые готовили еду и занимались хозработами.

К обеду мы со скафами закончили и присоединились к основной группе. Зола определили в охрану, а нас с Редом зачислили в вальщики.

Бензопил «Дружба» тут не было, их заменяли вибропилы. Напоминали они лучковые пилы, полукружие дуги было радиусом сантиметров восемьдесят, и вместо полотна была струна наноразмерного диаметра, которая невооруженным взглядом не просматривалась. Место её нахождения обозначалось слабеньким лазерным лучом.

Обращаться с ней надо было крайне осторожно, можно было запросто себе чего-нибудь оттяпать. Не зачехлённой она должна была находиться только непосредственно во время спила дерева, чехлы в раскрытом состоянии откидывались к дуге, фиксировались и служили рукоятками инструмента. Работать с ней лучше было вдвоем, но на крайняк можно было и одному.

Деревья она срезала, как нож масло, главное было вовремя отскочить, чтобы комель, когда сыграет, не нанес вред организму. Больше возни было с ветками, там уже в дело шли вибропилы меньшего радиуса и простые топоры.

Вывозил лесины ширококолесный скиддер, ловко сгребая их и цепляя своим захватом.

Народ работал сноровисто, было видно, что занимаются они этим не первый день. Мы с Редом пока осваивали азы, срезая и рубя ветки.

Охрана попарно находилась на переносных контрольных вышках по углам рабочей зоны и отслеживала обстановку.

День прошел спокойно, нападений не было.

Ночью проснулся от сильной головной боли, хотел уже подняться и сходить взять в аптечке обезболивающее, как неожиданно боль прошла. Я, сильно не придавая этому значения, завалился спать дальше.

Просыпался еще раз, когда крутили очередного зомбированного бедолагу, но опять быстро срубился, когда его спеленали, непривычный физический труд сильно меня вымотал.

Утром после завтрака отправились на работу, сегодня уже меня с Редом определили в охрану, а Зола отправили постигать азы лесозаготовки.

Тут, оказывается, все, кто неплохо стрелял, по очереди заступали в охрану, привилегий особых ни у кого не было, все были заинтересованы в увеличении конечного продукта. А мы с Редом с утра еле разгибали спины и работниками были никакими. Да и к тому же, когда нападали хищники, они первыми атаковали охрану, видимо понимая, от кого исходит наибольшая опасность.

Нас определили в разные пары, наверное, чтоб не болтали, потому что мой новый напарник, которого звали Ким Сон, за всю смену произнес только пару слов, типа:

– Смотри в оба, – и уставился в стену зарослей, пытаясь там что-то разглядеть, наверное, считая, что я должен последовать его примеру.

Да, с такими зверобоями нас здесь точно зверьё сожрет.

Я его примеру следовать не стал, просто расфокусировал взгляд и медленно стал осматривать периметр.

Слава Ушедшим, и этот день прошел без нападений. Периодически в чаще что-то мелькало, но к нам не лезло.

Ночью опять болела голова, утихомиривали лунатика, а в остальном все прошло спокойно.

Так и потянулись дни один за другим. Я поочередно то валил лес, то заступал в охрану, втягиваясь в новую работу.

17

На шестнадцатый день пребывания в поселке подошла наша очередь нести ночное дежурство. Заступили на пост с Золом. В нашу задачу, помимо контроля за спящими товарищами, входила необходимость приглядывать и друг за другом. У меня ещё был шанс какое-то время удержать Зола и поднять шум, Реда бы Зол смел за секунду.

Нам пояснили, что если ночью кто-то поднялся и направился не в туалет, тогда это наш клиент.

Само дежурство сильно повышенного внимания не требовало, главное было не спать и не давать этого делать напарнику, вот мы и рубились с Золом в местный аналог карт.

В третьем часу ночи один из сидельцев зашевелился на нарах, мы насторожились и отложили карты. Через некоторое время он поднялся и быстро пошёл к входной двери.

Мы медлить не стали и приняли клиента, Зол его быстро заломал, а я скрутил веревкой ему руки и ноги. Воткнули в рот кляп, чтобы остальной братве спать не мешал, и закинули обратно на нары.

Порядок действий, уже не однократно наблюдавшийся нами по ночам, инструкций и объяснений не требовал. А насчет этого доходяги и еще парочки других сидельцев нас особо предупредили, они чаще других гуляли по ночам.

Это были морально сломленные люди, на Земле таких называли чуханами, здесь их окрестили доходягами. Все-таки это была не зона, где каждый был сам за себя, и народ кучковался небольшими группами. Здесь сила была в единстве всего нашего сообщества, и приходилось тянуть даже слабые звенья.

Народ в бараке был не однороден, Кай и еще пяток человек раньше тоже были пиратами, они и держали здесь мазу, остальные до посадки занимались кто чем.

Были и бандюганы с планет, и мошенники со взяточниками, Кай говорил, что последнее время стали присылать разный сброд, который быстро ломался или, наоборот, начинал качать свои права и пытаться завести новые порядки. Таким быстро обламывали рога и ставили на место, костяк барака здесь находился уже не первый год, правила выживания менять никому не позволял, они были написаны кровью.

Когда бедолага утихомирился, я почувствовал, как у меня заломило виски, боль нарастала постепенно и в этот раз долго не отпускала. До этого я грешил на перепады давления, но тут у меня стала закрадываться мысль, что причина в другом. Когда пошел к аптечке за лекарством, меня окликнул Кай, видимо, его разбудила возня с доходягой.

– У тебя все в порядке? – спросил он.

– Да вот, голова разболелась не по-детски, думаю колесо съесть.

– И давно у тебя так? – опять спросил он, пристально разглядывая меня.

– Да практически каждую ночь, раньше быстрее отпускало, а сейчас что-то не проходит.

Пока с ним разговаривал, боль отступила. Я хмыкнул и повернулся уходить, тут Кай опять спросил:

– Что, отпустило?

– Ага, ты спи, у нас все нормально, справляемся.

Тот, наоборот, уселся на кровати и тормознул меня.

– Погодь, погодь, давай присаживайся и рассказывай, ты что, псион?

Про псионов я, конечно, знал из изученных баз, но у меня никаких симптомов, присущих им, никогда не проявлялось, а медоборудование на наших кораблях не позволяло это проверить. Нужны были аграфские или сплотовские диагносты, а такие во фронтире днем с огнем не сыщешь.

– Да нет вроде, – ответил я.

– Скорее всего, ты все-таки слабенький псион, раз так реагируешь на призывы змия. Просто замечательно, что ты к нам попал.

Я, конечно, ничего замечательного в этом не видел, но возражать не стал.

– Ты у нас теперь будешь «звоночком», – оживленно заговорил он. – Был у нас до этого один, да не уберегли, неопытными тогда еще были, но за тобой мы теперь присмотрим.

Я даже не знал, как реагировать, радоваться или огорчаться такому вниманию, пока мне была не ясна функция этого самого «звоночка». Да и ассоциации с земными понятиями были нехорошие.

– Кай, что за «звоночек»? И что ему нужно делать?

– Да ничего особенного, будешь продолжать трудиться, как и раньше, только если у тебя опять заломит голову, сразу оповещай народ.

– Какой смысл?

– Когда у тебя начинает болеть голова, скорее всего, это твой мозг так реагирует на постороннее ментальное вмешательство, повышается давление и ускоряется метаболизм, сопротивляясь внешнему воздействию. Мурзы перед атакой всегда ментально сканируют местность, и ты можешь это почувствовать. Да и со змием тоже предупредишь дежурных, что он начал охоту.

Слушая его, припомнил мою реакцию на гипнообучение, там тоже док говорил про возможную защиту от ментовмешательства.

Тут он широко зевнул и махнул рукой:

– Ладно, иди, дежурь, надо хоть немного поспать.

Я, еще не уверенный в предположениях пахана по поводу моей уникальности, направился на пост к Золу, тот с любопытством поглядывал на нас и, наверно, ломал голову, чего мы посреди ночи говорильню устроили.

Когда он меня спросил, чего мы там базарили, я ему пересказал содержание разговора и поделился своими сомнениями. Зол задумался, чеша свою репу, и выдал умную мысль:

– Так это же круто, мы теперь точно здесь не сдохнем. Ты главное мне первому кричи, если я на вышке буду, я этим зверюгам быстро мозги повышибаю.

Заверив Зола, что непременно ему первому буду сообщать, если что почувствую, мы продолжили играть в карты, уже не возвращаясь к этой теме.

Дальнейшее дежурство прошло спокойно, и поутру мы завалились спать (дежурным давали поспать до обеда).

На следующий день выловил того доходягу, которого мы пеленали, и начал его расспрашивать, что он видит во сне, когда лунатит?

– Понимаешь, мне практически каждую ночь снится мать. Она стоит у ворот нашей зоны и зовет меня. Плачет, кричит, что ей страшно, и просит прийти ей на помощь. Я рвусь к ней, но мне не дают, хватая и связывая меня, когда морок спадает, я понимаю, что это был сон, но душа потом болит целый день, мне кажется, что у неё без меня там все плохо, а я здесь и никак не могу ей помочь.

Я, пытаясь его подбодрить, сказал, что все у его мамки нормально, это змий, падла, бьет по самому больному месту. Вряд ли я его убедил, вид у него оставался понурый.

Пообщавшись с другими луноходами, понял, что догадка оказалась верна, кому-то снился ребенок, другим подруга или жена, схожесть была только в одном, они стояли за воротами и умоляли выйти к ним.

Видимо, змий посылал ментальный призыв, а человеческий мозг уже сам интерпретировал его в близкие ему образы.

Как бороться с этой напастью, я не знал, подошел к Каю, поинтересовался у него, тот сказал:

– Не забивай себе голову, тварь охотится только по ночам, и меры, принятые по нейтрализации последствий, действуют, дежурные справляются.

Через пару дней приехала колонна лесовозов. Здоровенные тягачи с шестиствольными роторными пулеметами над кабиной тянули за собой двадцатиметровые прицепы.

Народ бросил работать и дружно потянулся на территорию зоны. Оказывается, во время погрузки вне территории огороженного периметра мог находиться только водитель скиддера, который грузил бревна в прицепы, и наш пахан, который выбирал нужные для поселка товары.

Перед погрузкой тягачи отцепили прицепы и разъехались для контроля подступов к месту работы, а парочка направила пулеметы в нашу сторону. Стоять под прицелом пулеметов было не очень уютно, и большинство народа свалило в барак.

Погрузка продлилась часа три, когда она закончилась, Кай с водилой накидали коробки со скарбом на скиддер и поехали к нам, а тягачи, зацепив прицепы с обратной стороны, попылили в другом направлении.

Местное светило уже клонилось к закату, поэтому идти валить лес смысла не было, народ дружно принялся сортировать товары.

Основной объем занимали баллоны с водородом, на котором работал и скиддер, и генератор поселка. Дальше шли сублимированные продукты, было еще несколько аккумуляторов и боеприпасы к карабинам, потом еще всякая мелочевка и запчасти.

Нам Кай выдал нижнее бельё и зубные щетки, видимо, на большее пока не наработали, да и остальным сидельцам выдавался в основном подобный набор, так что мы были не в претензии.

Оружейка пополнилась двумя карабинами и двумя двуствольными короткими дробовиками, короче обрезами (я бы это так назвал). Как мы поняли, львиная доля добычи ушла именно на их закупку, оружие было в общественной собственности и никому лично не принадлежало.

Распределение здесь шло следующим образом. Половина от сданных бревен шло на погашение кредита за скиддер и инструмент, потом учитывались расходы на всю общину, остаток делился на доли, у всех она равнялась одной, кроме пахана – у него их было две.

В случае удачной охоты принцип распределения был немного другой. Заваливший зверюгу получал половину от добычи, вторая уходила обществу. Если был спорный момент, чья пуля угробила зверя, то делили первую половину на количество претендентов.

Когда растащили все добро по своим местам, Кай нам с Золом протянул обрезы, сказал, чтобы всегда таскали с собой, наказал Золу приглядывать за мной и всегда находиться рядом, тот понимающе кивнул и заверил, что не даст меня в обиду.

В принципе, ничего не менялось, только волыны добавились, Зол и так постоянно меня опекал, с тех пор как мы здесь оказались.

Через пять дней после приезда лесовозов тот доходяга, который рассказывал про мать, вскрыл себе артерию на шее.

Его оставили в поселке с таким же бедолагой на хозработах, когда напарник был чем-то занят, тот уединился в одном из сараев и резанул себе шею.

Узнали мы об этом, только когда вернулись с лесозаготовки, хозбанде было строго-настрого запрещено покидать территорию.

Пахан долго матерился, проклиная и змия, и этого доходягу за то, что он так поступил, в итоге, когда он немного успокоился, заявил нам, что все, работе шабаш, пока не завалим эту тварь.

На следующий день вместо работы народ дружно начал расставлять силки для поимки приманки. Когда с этим закончили, вернулись в поселок.

Несколько наблюдателей с оптикой забрались на крыши строений, остальные разбрелись по территории, заниматься кто чем.

Я направился к скиддеру, поинтересоваться его устройством. Водила был рядом со своим аппаратом и мог посодействовать мне в этом.

Из объяснений тракториста я уяснил, что конструкция по космическим меркам – полный примитив.

В скиддере был водородный движок, который крутил генератор, тот в свою очередь питал пару аккумуляторов, а с тех электричество расходилось на электродвигатели передней и задней пары колес и еще на один электродвижок, который приводил в действие гидравлику.

Утолив свое любопытство, отправился в барак, больше заняться было абсолютно нечем.

Ближе к вечеру послышались возбужденные крики, как я понял, в силки попалась жертва. Человек десять дружно ломанулись извлекать добычу, пока ее кто-нибудь из местных хищников не схарчил, экземпляр нужен был живым. Все прошло удачно, когда я вышел на улицу, то увидел наших охотников, тянущих на длинной веревке упирающуюся козу.

Когда подошел ближе к этой рогатой скотине, понял, для чего нужна была длинная веревка, коза периодически «бодалась» ментальными ударами, сознание от этого никто не терял, но ощущения были не из приятных, как будто кто-то огрел по голове сковородкой.

Пленницу привязали недалеко от калитки и начали вокруг неё сооружать импровизированный загон из колючей проволоки, когда с этим закончили, народ потянулся в барак. Нам нужно было дождаться двух часов ночи, когда начинает свою охоту змий, время мной уже было вычислено досконально, по приступам головной боли.

В час ночи наша охотничья партия из двенадцати человек, по количеству имевшихся карабинов, полезла на крышу, мы с Золом тоже были в их числе. На крышу были протянуты две веревки: одна была привязана к запору калитки, другая тянулась к привязи козы. Пахан ухватил концы этих веревок, и мы затаились.

Ждать пришлось часа полтора, я почувствовал привычную уже ломоту в висках и толкнул Кая, тот кивнул и приподнял руку, давая знак остальным.

Коза пока лежала спокойно. Минут через пятнадцать наша приманка зашевелилась и стала рваться с привязи. Кай дернул первую веревку, открывая запор, потом развязал узел и отпустил конец второй. Коза, почувствовав слабину, направилась к калитке, боднув ее, открыла и побрела на встречу со своей смертью.

Мы отслеживали ее перемещение очень четко, потому что до этого измазали ее зубной пастой (просто других белил у нас не было), и она не терялась на темном фоне. Когда она отошла от забора метров на семьдесят, к ней метнулась быстрая тень.

Тут грянул залп, мы в двенадцать стволов палили в то место, где была коза, кто-то врубил прожектор, и стрельба пошла уже прицельно, до этого мы, можно сказать, лупили по площади. При освещении было видно огромное извивающееся тело, в которое мы дружно пытались попасть.

Эта грёбаная анаконда пыталась уползти, несмотря на многочисленные ранения, пока ей кто-то не попал в голову.

После этого она еще долго трепыхалась в агонии, скручивалась в кольца, но ползти уже не ползла.

Когда она окончательно угомонилась, мы завели скиддер и на нем по-быстрому притащили ее в зону. Оставлять такую ценную добычу до утра за забором Каю не позволила жаба, к утру от неё мог остаться только костяк.

Змий в длину был метров восемь и в диаметре сантиметров сорок, имел зеленоватую окраску с бурыми пятнами.

Эту рептилию можно было сдать приемщикам целиком, поэтому её сразу потащили в один из сараев, где стоял большой холодильник для подобных целей.

Когда с этим закончили, народ пошел спать, Кай сказал, что будем дрыхнуть до обеда, а там уже начнем валить лес.

18

Три дня после охоты на змея была благодать. По ночам никто не вскакивал, голова у меня болеть перестала, доходяги взбодрились, а то ведь они боялись засыпать до этого.

Но, по прошествии этих трех суток, начали появляться другие обитатели джунглей. Теперь уже приходилось засыпать под аккомпанемент орущей и визжащей фауны. До этого с наступлением темноты все вокруг как будто вымирало, видать, змий нагонял такой ужас на местных обитателей, что они сторонились этих мест. Теперь же расчухав, что опасность миновала, резвились вовсю.

Присутствовал, конечно, и положительный момент, теперь можно было и поохотиться.

Силки, расставленные на приманку, никто не снимал, и теперь в них регулярно кто-то попадался, правда, в основном всякая мелочь. Но мы и этому были рады, органы шли в холодильник, а наш рацион стал разнообразней.

Лесозаготовку никто не отменял, поэтому мы регулярно продолжали валить деревья, осмотром силков занимались только утром, когда шли на делянку. Конечно, не вся живность к утру была в целом виде, но это уже издержки производства. Вечером смотреть силки не было смысла, так как мы своим шумом во время работ распугивали всю живность. Да и охрана на вышках периодически постреливала в сторону леса, иногда даже результативно.

В основном отстреливали местных обезьян, те быстро сваливали при выстрелах, но потом все равно возвращались, как будто им тут медом намазано. Попасть в них было довольно трудно, они постоянно перемещались и как будто чуяли, когда их начинали выцеливать, прятались за стволы или резко смещались в сторону. Складывалось такое впечатление, будто они играют с нами в игру – а ну-ка попади, или выеживаются друг перед другом, типа кто ближе подберется и засандалит по нам ментальным ударом. Прямо экстремалы, мать их.

Долбили они посильней козы, и если два-три этих гамадрила подбирались ближе чем на 50 метров и били вместе, то человек терял сознание как от нокаута.

Эти твари, оказывается, так охотятся, вначале вырубая жертву, а потом перегрызая ей глотку. Все это объяснили старожилы, когда мы первый раз столкнулись с этой напастью.

Обезьяны были ростом сантиметров шестьдесят, имели длинный хвост и собачью морду, как у земных павианов.

Теперь дежурство на вышке превратилось в сущее наказание, хоть бдительность была повышена в разы, все равно эти твари умудрялись иногда подобраться незаметно и нанести удар.

Я в силу своих пси-способностей держал его лучше остальных, поэтому меня на постоянку прописали на вышку, голова после смены гудела как котел, и Золу приходилось меня практически тащить на себе, когда мы возвращались в поселок.

Но что характерно, с каждым днем ощущения ударов я переносил все легче и легче, видимо мозг адаптировался.

Позже уже сам стал пытаться бить ментально в ответ по гамадрилам, мысленно представляя, что наношу удар лбом по носу этой твари, и вкладывая в этот посыл всю злобу и ненависть, которую к ним испытывал. Никого я пока таким макаром не свалил, но верещать они после удара начинали.

У нас с Золом была самая результативная двойка по отстрелу этих мартышек, я их шугал ударами, а он бил их влет с винтаря.

Правда, подобрать их тушки получалось редко, своих раненых сородичей они утаскивали с собой, а с первого выстрела завалить гамадрила было довольно трудно. Но все равно мы через день возвращались в лагерь с добычей.

До бабуинов в конечном итоге все-таки дошло, что надо искать добычу полегче, и дней через двадцать они прекратили свои попытки закусить кем-нибудь из нас.

Я, потеряв возможность оттачивать на них свои новые способности, перешел на мелкую живность, которая попадалась в силки.

Зверюшек типа зайца я оглушал секунд на десять, более крупных пока пробить не мог.

Так незаметно прошел месяц, и прибыли лесовозы за продукцией.

Схема погрузки была, как и в прошлый раз – мы тусовались на периметре зоны, а пулеметы с тягачей контролировали нас и прилегающую территорию. Добавилось только, что скиддер перед выездом на погрузку зацепил на прицеп контейнер холодильника, а обратно привез уже другой.

Пахан каждую декаду связывался с колониальной администрацией и докладывал о состоянии дел и наличии подготовленной продукции.

Из-за излучения планеты связь могла осуществляться только оптическим способом. Кай лез на крышу барака и семафорил своей лазерной указкой в направлении геостационарного спутника. Оттуда информация уходила на центральную базу колонии, которая располагалась возле планетарного лифта. Так что, сколько машин посылать и нужен ли холодильник, администрация знала заранее.

Благодаря увеличившемуся выхлопу с добычи, Кай приобрел три карабина и четыре обреза в оружейку. Нам с Золом на нашу долю достались удобные шлемы с принудительной вентиляцией от охотничьего костюма, разработанного специально для этой планеты. А то в наших переделках, несмотря на все ухищрения, голова все равно потела безбожно.

Еще в этот раз к продуктам довеском шла планетарка, и мы неплохо посидели, отмечая удачный месяц.

На следующий день понял, что бухать для псионов противопоказано, когда приступил к обмену ударами с очередной пойманной козой. Болевой порог снизился, а мои плюхи стали слабей.

Договорился с Каем не пускать пока животину под нож, а оставить мне для тренировок. Тот охотно согласился, тем более если приползет новый питон, приманку искать не надо.

Так и потянулись дни, я регулярно по вечерам тренировал свои новые способности и мог уже оглушить козу с расстояния десять метров. Более крупной дичи в силки не попадалось, и приходилось увеличивать расстояние для ментальных атак.

Стал замечать, что иногда улавливаю эмоции окружающих, если они достаточно сильные.

Так, например, находясь рядом с одним человеком, начинал чувствовать тоску; рядом с другим веселье или злобу; вначале думал, что это мои чувства, но после догадался, что воспринимаю эмоции других как свои. Просто беспричинно начинаю испытывать то же самое, что и находящийся рядом человек или животное.

В один из дней работая на валке леса, почувствовал, что как будто кто-то почесал мне мозги, ощущение было новое и я стал оглядываться, ища причину. Тут пришло ощущение взгляда в спину, из наших никто на меня не пялился, значит, наблюдатель находился в лесу, чувство не проходило, и накатило ощущение опасности.

Я свистнул народу на вышках, чтобы внимательнее смотрели по сторонам, и тут из чащи начали выскакивать здоровые зелено-бурые пятнистые кошки. На паре вышек сомлели часовые, а мне по мозгам прилетела такая плюха, что я на пару секунд потерялся, несмотря на все мои тренировки.

Когда очухался, то увидел, что на меня летит стремительная тень, дернулся в сторону, отчаянно пытаясь уйти из-под удара, на автомате крича про себя: «Р-А», и тут я ускорился, наверное, сыграла свою роль критическая ситуация, раз у меня это получилось без участия нейросети.

В итоге выскочить из-под когтей мурза у меня получилось, тот пролетел дальше, и пока разворачивался ко мне, я успел выхватить обрез.

Он только начал приседать для нового прыжка, когда я ему в грудь разрядил оба своих ствола дуплетом, тварь просто снесло.

Быстро глянул по сторонам, увидел, что Зол валяется в отключке, а рядом с ним другой мурз терзает и рвет одного из сидельцев. Перезаряжаться времени не было, я подхватил вибропилу и кинулся на выручку. Когда я с размаху ударил инструментом по хребтине хищника, то даже не заметил, как струна располовинила животюгу, та просто развалилась на две части.

Оглядевшись еще раз, поблизости мурзов не заметил, зато увидел, как одна тварь карабкается на вышку к сомлевшим охранникам. Сорвав с пояса у бессознательного Зола его обрез, ринулся туда, я все еще находился в ускоренном режиме, поэтому подоспел вовремя. С криком «СУКА, ЗАДАВЛЮ!!!» я дал по кошаку такой ментальный удар, что коза бы, наверно, копыта отбросила от такого, злоба и ярость просто клокотали во мне. Эта же тварь только на миг потерялась в пространстве, но и этого мне хватило, чтобы зайти сбоку и разрядить в неё оба ствола. Мурза просто сдуло с вышки, а я начал лихорадочно перезаряжать обрезы.

Тут почувствовал, что начался откат после разгона, появилась слабость и апатия. Заставил себя доковылять обратно до Зола и уже там, привалившись спиной к дереву, стал приходить в себя, выставив заряженные стволы обрезов, ожидая новых атак.

Но видимо, кто-то наверху решил, что моё участие в этой битве уже не потребуется.

Основная стая мурзов крутилась возле плотной группы остальных сидельцев, те выставили перед собой вибропилы струнами вперед и сдерживали натиск, судя по нескольким тушам тварей перед этой защитой, вполне эффективно. Да еще и стрелки с двух оставшихся вышек прореживали нападавших.

В какой-то момент кошки, видимо, поняли бесплодность своих атак и рванули в джунгли.

В итоге на поле боя осталось двенадцать туш мурзов и пять тел наших товарищей.

У кого-то из уцелевших были глубокие раны, кто-то еще валялся в отключке, поэтому мы первым делом посадили раненых на скиддер и направили его в поселок, а я побежал за ним, так как мои умения медика нужно было применять сразу, как только раненых доставят в лагерь.

Зашивать раны пришлось трем пострадавшим и одному накладывать шину на перелом, у остальных были небольшие ссадины и ушибы.

Когда с этим закончил, оказалось, что народ уже успел перевезти в лагерь и тела погибших товарищей и туши мурзов.

Хоронили парней на следующий день, на небольшом пригорке недалеко от лагеря, никаких церемоний не проводилось, все происходило как-то буднично, видимо, народ уже привык к таким потерям.

После этого все, кроме раненых, отправились валить лес, как будто ничего не произошло, нет, по исходившим эмоциям от людей я чувствовал и боль и горе, но все это держали при себе и работали молча.

Через пару дней жизнь взяла свое, и народ опять оживился, стали слышны подначки и смех, люди стали интересоваться долей с добытых мурзов, на что её смогут потратить.

Внутренности мурзов ценились очень хорошо, дороже были только потроха питона, так что я мог позволить себе немного шикануть, ведь за мной числилось три штуки. Посмотрев список, что можно заказать, который мне дал Кай, по его совету решил взять себе и Золу с Редом костюмы охотников, шлемы от которых у нас уже имелись. Как показала практика, переделка от скафа была уязвима из-за своих разрезов для вентиляции, в костюме же все было продумано в этом плане, и он на порядок лучше проветривался, чем переделка, а то мы и так приобрели уже такие сухощавые фигуры из-за постоянного потоотделения, как трудящиеся горячего цеха, вынужденные работать в суконках возле расплавленного металла.

Жадничать я не стал, все-таки парни были самыми близкими мне здесь людьми, да и остальной индивидуальный ассортимент вызвал ухмылку, бухло, наркотики, надувные бабы, так что выбор был однозначен.

Поговорил с Золом и Редом, чтобы они скинулись своими долями для покупки Реду шлема, чтобы мы трое были полностью экипированы, те меня полностью поддержали и поблагодарили за костюмы. Я сказал, что Земля круглая и еще сочтемся, а чтоб до этого дожить, надо находиться во всеоружии.

Через пару дней прибыли лесовозы, и мы стали обладателями новинок.

Те из сидельцев, кому позволяла доля, тоже набрали себе костюмов, видимо, пахан и остальным присоветовал их взять, до этого подобный девайс был только у него, который я поначалу ошибочно принял за скаф пятого поколения.

На общаковую долю Кай взял охотничий вездеход, напоминавший земной джип на здоровенных широких колесах, только он был более приземистый и соответственно более устойчивый.

Сразу предупредил нас, что в радиусе десяти километров мы можем передвигаться свободно, но если покинем этот периметр, то рискуем получить со спутника заряд когерентного электромагнитного излучения.

Опять вечером были посиделки с планетаркой, но я уже не пил, помня о последствиях для псионов.

Опять потянулись трудовые будни, отличие было только в том, что мы теперь иногда совершали вылазки в лес на вездеходе, но далеко не углублялись, проехать можно было далеко не везде, мешали крупные деревья. Мелочь и молодую поросль мы скашивали приспособленной спереди вибропилой. Срезанные лесины валились на крышу и скатывались с неё. Если с небольшими деревьями этот номер прокатывал, то крупняк мог и раздавить нашу таратайку. Поэтому маршрут по джунглям мы прокладывали, как бык поссал.

Гоняли обычно вчетвером, я за рулем, а Зол и ещё двое парней числились стрелками, в крыше были два широких люка над задними и передними сиденьями, и все бронестекла, включая лобовое, можно было открыть наружу вверх, где они фиксировались в любом положении.

Вылазки много добычи не приносили, живность разбегалась от шума, производимого нами, но иногда попадались особо любопытствующие экземпляры, которые подставлялись под выстрел.

Хоть результат нашей охоты и не впечатлял, но положительный эффект все же был, хищники уже не шарахались внаглую возле делянки и гораздо реже стали попадаться часовым на глаза.

Я все равно был не удовлетворен такими результатами и припомнил один интересный способ охоты туземцами на ягуаров, который описывал А. Э. Брем. Решил испробовать, как он будет работать в местных условиях.

Наделал из арматуры, нашедшейся в одном из сараев, заостренные колья, взял недоеденную тушку из силков для приманки и кусок веревки, со всем этим добром отъехали в джунгли метров на пятьсот, выбрав такое место, которое просматривалось с вышки, и я начал мастерить ловушку.

Приманку на веревке я подвесил на высоту трех с половиной метров, а внизу под ней втыкались заостренные колья. По описаниям, кошак должен был сигануть за добычей и обратно уже приземлиться на колья.

Сомнения вызывала только высота подвешенной приманки, в описаниях не было конкретики, но рассуждая логически, она должна быть на пределе прыжка мурза, чтобы он не перелетел колья, это уже придется выяснять эмпирическим путем.

Когда с ловушкой было покончено, поехали на делянку, там я подменил одного из часовых на нужной мне вышке и стал ожидать результата своей задумки. Постоянно присматривать за тем местом я не мог, так как приходилось добросовестно мониторить весь выделенный сектор для нашей вышки, поэтому о том, что капкан сработал, я догадался по дикому вою, раздавшемуся с той стороны. Посмотрев в оптический прицел, увидел мурза, пытающегося уковылять с того места. Быстро соскочив с вышки и крича братве, чтобы грузились в машину, побежал к нашему вездеходу.

Когда примчались на место, то увидели, что мурз уже еле ползет, быстро проведя ему контроль в голову, закинули тушу в небольшой кузов нашего транспорта и направились в лагерь.

Метод охоты был признан эффективным, и на следующий день мы уже установили четыре таких ловушки, на большее количество просто не было арматуры.

Теперь мы ежедневно добывали одного-двух мурзов таким способом. Приманку пришлось подвешивать повыше, кошаки сигали дай боже и перепрыгивали колья уже с приманкой в зубах, первый скорее всего зацепил вместе с приманкой и саму веревку и оказался раскачивающимся над кольями, а когда разжал челюсти, прямиком угодил на них.

Но лафа продлилась недолго, мурзы, видимо, сообразили, чем заканчиваются прыжки для их сородичей, и перестали вестись на мою уловку. Теперь лишь изредка какой-нибудь молодой и неопытный мурз попадал на колья.

В один из выездов для проверки капканов увидели следы крови, тянущиеся вглубь джунглей, посовещавшись, решили пройти по нему.

Порядок движения был следующим: одна пара шла по следу и смотрела по сторонам, вторая следовала за ними на машине, стрелок торчал в люке и контролировал верхний ярус джунглей. Если попадались крупные деревья, то по возможности объезжали их, если это было неосуществимо, то один из первой пары спиливал его вибропилой.

Таким макаром мы углубились в чащу где-то на километр, пока не обнаружили нашего подранка, это оказалась самка, которая уже не подавала признаков жизни. Зато возле её сосков прижимались к животу трое слепых котят.

Мужики хотели им свернуть шеи, но я их отговорил, мотивируя тем, что наверняка сможем обменять их в живом виде более выгодно.

Когда вернулись в лагерь, и народ увидел нашу добычу, Кай похвалил меня за инициативу и подтвердил, что так мы с них получим больше.

Вопрос с молоком для котят решили с помощью козы, она уже у нас прижилась, и я в последнее время её не терроризировал, боясь угробить, мне теперь требовался более сильный соперник.

19

Через три дня прибыли лесовозы с холодильником и привезли с собой передвижной бордель.

В этот раз Кай решил пустить общак на удовлетворение естественных потребностей мужского организма. Месяц выдался благодаря моим ловушкам урожайным, и народ дружно проголосовал за баб.

Как только автобус со шлюхами заехал на территорию лагеря и стал выгружать бабенок, их тут же подхватывали сидельцы и тащили в разные углы нашей зоны.

Я комплексовать тоже не стал, подхватил фигуристую мулатку, отпихнув сразу двух претендентов, стремящихся на её перехват, и уединился с ней в одном из сараев.

Утолив первую страсть, поспрашивал её, как она тут оказалась, из её рассказа следовало, что она такая же зэка, как и мы, просто когда стоял выбор между поселением и борделем, она выбрала последнее, разумно предполагая, что так у неё выжить здесь гораздо больше шансов.

Я её нисколько не осуждал, каждому своё, как известно, человек ищет, где лучше… тем более что сейчас и мне было хорошо от принятого когда-то ею выбора. Поэтому с расспросами я завязал и пошел на второй заход.

Прожарка профур продолжалась все три часа, пока длилась погрузка. По такому случаю пахан и водитель скиддера зону покидали только на короткое время, чтобы подогнать трактор и забрать товары, а потом присоединились к всеобщей вакханалии. Лесины грузил привезший проституток водила автобуса.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и наш праздник плоти тоже не стал исключением, раздались гудки автобуса, и утомленные работницы поспешили на посадку.

Мы провожали их грустными взглядами, сожалея, что подобное в лучшем случае может повториться только через месяц. Оказывается, что подобное мероприятие здесь проводилось целых полгода назад, сильно дорогая услуга для простых лесорубов, приходилось долго копить.

Сильно расстраиваться по такому поводу времени не было, и мы приступили к сортировке привезенных товаров. Основной общаковый набор был неизменным, разнообразие было только в индивидуальных заказах.

В этом месяце я опять был фаворитом по доходам и поэтому мог себе позволить некоторый эксклюзив.

На мою долю приходилось по десять процентов с каждого мурза, за интеллектуальный вклад, и с девяти экземпляров, добытых нами таким способом, мне причитались неплохие дивиденды. Которые я потратил на навороченный карабин и разрывные боеприпасы к нему.

Пахан не возражал против небольшого нарушения правил, так как я сказал, что в случае моей безвременной кончины завещаю ствол обществу.

Еще уговорил его оставить одного котенка мне, чтобы вырастить из него себе спарринг-партнера для тренировок. Тот переборол свою жабу и согласился, видя реальную пользу от моих способностей. Коллектив тоже не возражал, и теперь у меня в ногах спал маленький пушистый комочек, который в дальнейшем должен превратиться в здорового, смертельно опасного хищника.

Дни опять потянулись своей чередой, один сменялся другим и был похож на предыдущий. Небольшое разнообразие вносили вылазки в лес, но добычи с каждым разом становилось все меньше и меньше, видимо, мы расшугали всю окрестную живность. Нужно было взять паузу, чтобы дичь опять осмелела.

А через декаду ночью у меня опять заломило виски, и один из доходяг пошел на прорыв.

Дежурные уже за долгое время спокойствия несли свою вахту спустя рукава и откровенно дрыхли на вверенном им посту, если бы я не проснулся, то все могло закончиться трагически.

Доходяга, потолкав закрытую дверь и не добившись результата, подхватил со стола воткнутый нож одного из дежурных и направился к нарам пахана, я, увидав эту картину спросонья и понимая, что не успею перехватить лунатика, заорал во весь голос: «КАЙ, БОЙСЯ!!!» и долбанул по доходяге ментальным ударом.

До этого я свои умения на людях не применял, хватало разных зверушек, но тут ситуация была безвыходная, и надо было действовать быстро, пока не произошло непоправимого.

Зомбированный бедолага сомлел, а народ подрывался с нар от моего крика, непонимающе озираясь. Когда все вкурили, в чём дело, начался разбор полетов, дежурных чуть на ножи не надели подручные пахана, за то, что они проспали лунатика.

После того как страсти улеглись, и оба постовых, размазывая кровь по лицам из разбитых носов, клятвенно заверили, что такого больше не повторится, народ стал укладываться спать.

А я лежал и кубатурил, что теперь появился новый объект для моих тренировок.

На следующий день решил поговорить с Каем, чтобы тот пока не устраивал охоту на змия, думал, что придется его долго уговаривать, но неожиданно тот быстро согласился на мою просьбу.

– Видишь ли, Дик, когда рядом змий, то другие хищники держатся подальше от этого места, соответственно меньше вероятность их нападения на людей, а ночные прогулки лунатиков, конечно, доставляют хлопот, но не так опасны, как нападения мурзов.

Ну что же, я только порадовался, что не пришлось самому доказывать и искать аргументы.

Теперь по ночам я пытался противостоять атакам змия. Испробовал кучу способов, опытным путем определяя наиболее эффективные методы. Ментальные удары отпадали, так как я не мог определить его местоположение, приходилось изобретать защиту. Что я только ни испробовал, пока не наткнулся на действенный способ.

Метод был следующим: я на выдохе мысленно представлял себе, что делаю это как бы через мозг, выталкивая при этом боль из головы, постепенно боль снижалась и через какое-то время проходила полностью.

С каждой ночью у меня это получалось делать все быстрей и быстрей, я изводил себя тренировками, пока не добился снятия боли за пару-тройку выдохов, оставалось только легкое покалывание в висках.

Но на этом я останавливаться не собирался и продолжил свои эксперименты.

В одну из ночей, предупредив дежурных, чтобы они за мной следили, вместо противодействия змию, наоборот, постарался расслабиться и открыться его зову. Долго ничего не получалось, но постепенно я стал улавливать смутные образы, что звали меня на улицу. Поймав настрой, я уже понял, что нужно делать, и постепенно образы становились все четче и четче, это были мои родители, стоявшие за воротами зоны и звавшие меня к себе.

Понимая на периферии сознания, что все это морок, я стал спрашивать их, куда мне надо идти? Они стали показывать на небольшую низину, сплошняком заросшую полевыми цветами, и упрашивать их проводить туда.

Прекрасно помня, что в том месте недалеко от лагеря никакими цветами и не пахло, я стал сосредотачиваться на эту низину, постепенно из цветов начал вырисовываться неясный контур, и мне все больше и больше хотелось проследовать в то место.

Понимая, что начинаю терять контроль над собой, представил, что я – это огромный «Чужой» из одноименного фильма, и мысленно рванул в сторону низины, одновременно нанося ментальный удар. Морок тут же пропал, и мне оставалось гадать, смог я нанести вред змеюке или просто сбил его с атаки.

На следующий день сходили посмотреть на эту низину, дохлой рептилии там не оказалось, но были заметны следы на влажной почве, которые оставил змий, уползая оттуда в заросли.

Теперь я уже каждую ночь отрабатывал этот прием и не давал змеюке спокойно охотиться, в итоге эта рептилия прекратила гипнотизировать наш барак и больше не тревожила нас по ночам.

Я немного сожалел, что змей не захотел продолжать наше единоборство, зато остальной народ был счастлив, что змий, с одной стороны, перестал до нас домогаться, а с другой – расшугал всех окрестных хищников. И теперь работать на лесозаготовке было намного безопасней.

Правда, была и другая сторона медали, наши охотничьи трофеи стремились к нулю, в силки добыча попадалась крайне редко, а подстрелить какого-нибудь хищника можно было только из моего нового, дальнобойного винтаря.

Это был уже не простой карабин, а профессиональное охотничье оружие. Энергия выстрела была выше в два раза, пуля была тяжелей и дистанция прямого выстрела была 500 метров по грудной мишени, в отличие от карабина, у которого та равнялась тремстам. Дополнительно ствол был оснащен дульным тормозом, а в приклад был встроен компенсатор отдачи.

Так что к приезду лесовозов у нас были довольно скромные доходы по сравнению с предыдущими месяцами. На свою долю набрал простых боеприпасов для тренировки и разной бытовой мелочевки.

Котенок уже немного подрос и перешел с молока на мясо, правда, зубов ещё у него прорезалось мало, и мне приходилось разжевывать для него.

Как выяснилось, это была самочка, когда отбирал котенка, то не смотрел на пол, руководствовался чисто эстетическим взглядом, и выбрал котейку, который больше всего понравился по окрасу.

За то, что она подолгу мурчала, когда устраивалась у меня в ногах, прозвал её Мурка.

Заниматься с Муркой было ещё рано, и я просто играл с ней, когда вечером возвращался с работы. Она так уморительно гонялась за привязанной к шнурку шкуркой, что я иной раз забывал, что это не простая кошка.

В один из вечеров решил порасспрашивать Кая про женские лагеря, у меня все не укладывался в голове рассказ той проститутки. Не верилось, что женщины так же, как мы, валят лес и отстреливают хищников.

– Нет, у них все по-другому, – отвечал он мне. – Тех, кто не согласился пополнить передвижные бордели, отправляют на сельхозработы. Когда бригада сидельцев расчищает достаточную площадь от деревьев, к ним под бок размещают бабский лагерь. Мужички продолжают валить лес и заниматься охотой, а бабенки занимаются сельским хозяйством. Понятное дело, что они не просто там смотрят друг на дружку через колючку, а вовсю пользуются присутствием противоположного пола. Беспредел по отношению к женщинам администрация не одобряет, и если какой-нибудь сиделец изнасилует зечку, и та на него нажалуется своей старшей барака, то такому архаровцу по следующему приезду лесовозов просто ампутируют стручок. Так что в таких поселениях происходит все по согласию, и нередко возникают устойчивые пары, потому что все блядовитые шалавы уже отсеялись до этого. Вот такие парочки уже могут себе строить отдельное жилье, и через несколько лет на месте двух бараков вырастает нормальное поселение. Таким поселкам администрация идет навстречу и увеличивает цену закупки на продукцию, производимую поселением. Ты думаешь, какого хрена мы так усиленно валим лес, тоже надеемся, что к нам подселят бабенок, вот и расчищаем изо всех сил территорию. При нынешних темпах, думаю, за пару лет управимся.

Да, подумал я, даже в таких условия человек стремится к лучшему, а администрация этот процесс мотивирует, чтобы народ на-гора выдавал побольше продукции.

Через декаду к нам привезли пополнение, десять человек.

Космических бродяг среди них не было, все они до этого промышляли на планетах.

Если в основном народ выглядел пришибленно, то парочка бугаев резко выделялись на их фоне.

Когда новичков прогоняли через процедуру знакомства, как и нас с Редом и Золом несколько месяцев назад, то основная масса отвечала на вопросы вполне адекватно, не борзея. Когда очередь дошла до этих двух уркаганов, те начали гнуть пальцы, явно нарываясь. Кай не стал обострять и, после выяснения кто есть кто, рассказал вводную лекцию по местным особенностям. После этого новичкам определили место, и все начали укладываться спать.

Когда один из этих отморозков проходил мимо моей шконки и заметил Мурку, то, гаденько так ухмыляясь, спросил:

– Что, кошечек любишь?

Я его вопрос проигнорировал, это был явно не тот человек, с которым бы я хотел пообщаться. Тот, не дождавшись от меня ответа, направился к своим нарам, что-то бурча себе под нос.

Поутру, после завтрака, все собрались на работу, а эти два недоноска отправились в барак, все прифигели от такой наглости и пошли выяснять, что за дела. Те уже улеглись на свои нары и, видимо, решили поспать после сытного завтрака.

На вопрос Кая, что происходит, те отвечали, что им по понятиям западло работать, и что мы все можем идти на хрен, а то мешаем им спать.

Пахан больше вопросов не задавал, просто кивнул своим подручным, и те направились поднимать беспредельщиков, те не стали ждать и резво соскочили со шконок, видимо, ожидая такого развития событий, и специально провоцировали Кая.

Бойцами они себя показали отменными, с легкостью раскидав пять человек.

Я понял, что пора вмешаться, и приложил одного из них ментальным ударом, второй не мог понять, из-за чего сомлел его друг, и бестолково озирался по сторонам, тут очухались подручные пахана и дружно навалились на него. Один он уже с ними справиться не смог и в итоге оказался связанным на полу. Потом связали оглушенного мной и начали его приводить в чувство.

Когда этот фраер оклемался, то начал, брызжа слюной, обещать нам всевозможные кары и расписывать, что он с нами сделает, когда его развяжут.

Я просто был в ауте от такой наивности, то ли ему по жизни попадались такие люди, которых можно было легко зашугать, то ли он не понял, куда попал, и ещё не вкурил, с кем связался. Короче, долго его болтовню и его друга никто слушать не стал, засунув им в рот кляпы, те пытались сжать зубы, но когда им наступили на мошонки, те разинули пасти во всю ширь, вопя что есть мочи.

Бузотеров закинули в кузов вездехода, и Кай попросил отвезти их в лес подальше и там выгрузить.

Мне эти ребята тоже шибко не понравились, поэтому его просьбу выполнил без содрогания сердца. Больше мы этой парочки не видели и через несколько дней стали уже забывать о произошедшем инциденте.

Теперь у нас в бараке насчитывалось 35 человек, производительность по лесозаготовке возросла, только с охотой дела обстояли плачевно.

Я переключился на стрельбу по летающим целям, Мурку надо было кормить, а те жалкие крохи, что приносили силки, полностью шли в общий котел для братвы.

Вот я и палил целый день по каждой пролетающей птахе, когда дежурил на вышке. Народ вначале возмущался, реагируя на каждый мой выстрел, но потом привык и уже не обращал на это внимания.

Вначале я безбожно мазал, но потом, вычислив нужное упреждение, стал попадать все чаще и чаще. Зол меня хвалил и говорил, что это очень хорошая тренировка для стрелка.

Я и сам помнил про земных охотников на бекасов, которых впоследствии стали называть снайперами. Так что боеприпасов я не жалел и вовсю повышал свое мастерство.

Дни опять потянулись своей чередой, и начали сливаться в сплошной поток.

20

…Прошел год с той поры, как мы оказались с парнями на этой планете.

За последние полгода численность барака возросла до 47 человек, и остро встал вопрос о приобретении второго скиддера, один уже не справлялся с вывозом заготовленных лесин.

На общем собрании все дружно проголосовали за затягивание поясов и отчислении своих долей в общак для первоначального взноса на его покупку в кредит. Наши доходы за это время позволили рассчитаться по старым долгам, теперь мы были готовы залезть в новые.

Пополнение к нам прибывало вполне адекватное, и подобный инцидент, который произошел полгода назад, больше не повторялся.

Тогда все случившееся списали на несчастный случай, ушли люди в лес на охоту и больше не вернулись.

Хоть спутники и мониторили поселки своими оптическими системами, но ведь бывает и облачность, а если её нет, то поди догадайся, что мы там грузим в тюках на вездеход, может разобранные ловушки.

Короче, та делюга нам сошла с рук, и как я понял, по намекам других сидельцев, эти кенты были не первые, кого отправили погулять в лес.

Но все же к таким мерам прибегали крайне редко, только если было ясно, что клиент безнадёжен. В остальных случаях пытались вразумить.

Мурка за это время подросла и в холке была уже выше моего колена, пришлось переселять её в пустующий сарай и мастерить для неё клетку.

Вот уже два месяца как я с ней начал проводить регулярные тренировки, больше тренировал защиту от её ударов, все-таки привязался я к ней и долбить её не хотел, только если она совсем начинала наглеть, то отвешивал ей плюху посильней, а так бил потихоньку, чтобы раздразнить её.

Видимо, в воспитании и играх у мурзов присутствовал подобный момент, так что Мурка не зажималась, а охотно вступала в обмен ударами, и только когда заигрывалась, начинала бить меня сильней, тогда и приходилось отвешивать оплеуху, чтобы не забывала, кто в доме хозяин.

Помимо этого, у нас наладился ментальный контакт, я мог её чувствовать на расстоянии и знал, что она испытывает, даже находясь на дистанции от неё. У нас происходил обмен картинками, подкрепленными чувствами, такая, можно сказать, эмоционально-образная мыслесвязь.

Правда, по мере удаления от лагеря, когда я шел на делянку или выезжал на охоту, связь терялась, но я над этим работал, постепенно наращивая дистанцию. Мысленно представляя её образ и как будто тянулся к ней.

Еще начал замечать, что могу контролировать живые объекты в радиусе примерно 30 метров. Находясь в бараке, пребывая в состоянии между сном и явью, я мог определенно видеть слабо светящиеся энергетические сгустки, обозначавшие местоположение других людей.

Понимание этого пришло, когда один из сидельцев направился в туалет, а я, видя, что один из сгустков начал перемещаться, и открыв глаза, увидел человека в том месте. Теперь каждый вечер и утро я раскачивал и эту способность, пытаясь охватить больший объем.

В общем, можно сказать, жизнь налаживалась, хотя и в таких убогих условиях, но человек со временем ко всему привыкает и может находить положительные моменты даже в малом.

Кто не смог приспособиться к местным реалиям, быстро превращался в понурого доходягу, выжигая себя изнутри безысходностью, или вообще сводил счеты с жизнью, наложив на себя руки.

Из новеньких в эту категорию уже записались два человека, старые же наши доходяги, наоборот, получив передышку от змия, воспряли и теперь не напоминали себя прежних.

Кстати, змеюка пару месяцев назад свалила у нас из-под бока, об этом мы догадались по прибавлению живности в округе, в силки опять стало попадаться много дичи. Соответственно и охота стала более результативной.

Из-за прибавления численности работников наша охотничья четверка стала чаще выезжать на промысел, и я подальше забирался в джунгли, руководствуясь своей возросшей чуйкой.

Еще в лихие девяностые на Земле заметил за собой такую особенность, если перед какой-нибудь делюгой было смутное предчувствие, что произойдет что-то нехорошее, то в большинстве случаев так и происходило.

Когда поднялся в иерархии группировки, то вообще перестал подписываться на такие дела и отговаривал остальных туда лезть.

Думаю, что это и помогло мне тогда не опуститься под землю на два метра и не угодить за решетку.

Только была одна особенность, предчувствие касалось опасности лично для меня, последствий для окружающих я предвидеть не мог.

Бывали случаи, когда приходилось срочно эвакуироваться с охоты, вывозя оглушенных парней. Если мурзы убирались подальше с нашего пути, то гамадрилы, наоборот, налетали всей стаей и начинали лупить по нам ментальными атаками. Короче, скучно не было.

В один из выездов наткнулись на небольшую речку, обследуя её берег для возможности переправы, обнаружили отмель, засыпанную галечником. Приступив к более детальному исследованию отмели, заметил отблески, иногда бившие в глаза. Источником этого блеска оказались небольшие кристаллы насыщенного темно-синего цвета.

Я тогда целую горсть набрал этих кристаллов, предполагая, что за них тоже можно что-нибудь выменять.

Как оказалось, ценности они никакой не имели, потому что все местные минералы аккумулировали в себе излучение планеты и приводили к сбоям электроники уже за пределами ионосферы Зары.

Но я все равно оставил их себе, что-то внутри подсказывало, что они мне ещё пригодятся.

На делянку больше нападений хищников не происходило, мы все-таки неплохо проредили их за предыдущий период, да и остерегаться они начали в последнее время, видимо почувствовав, что человек с винтовкой это вершина пищевой цепочки.

Вот в таких делах и заботах пролетело полгода, о прошлой вольной жизни я старался вспоминать пореже, чтобы не загонять себя в депрессняк.

Все изменилось с приездом очередного автозака, мы думали, что это опять привезли новичков, но из будки выгрузили всего одного человека с характерно знакомой квадратной фигурой. Это был Дар Вей.

Стармех направился к нам, а автозак остался на месте, хотя раньше всегда уезжал, высадив заключенных.

Гном поприветствовал всех сидельцев и отозвал нас с Редом и Золом в сторонку поговорить. Мы разместились в беседке, а остальной народ с любопытством поглядывал на нас, но близко никто не подходил, давая возможность нам пообщаться.

Когда оказались в беседке одни, там уже дали волю чувствам, более горячо приветствуя стармеха, засыпая его вопросами, какими судьбами он здесь оказался?

Тот, немного опешив от наших бурных приветствий и потока вопросов, все-таки смог вставить слово.

– Тише, тише, парни, сейчас расскажу все по порядку, сразу все станет ясно.

Мы угомонились, а Гном начал излагать обстоятельства его приезда.

– Капитану поступило предложение от СБ империи Артран собрать старую команду и заняться привычным делом – разбоем на торговых путях, только сменить место дислокации на фронтир между Артранской и Аварской империями и глушить исключительно только аварцев.

Мы сидели оглушенные неожиданной новостью, боясь поверить, что это правда. Когда я немного пришел в себя, то спросил:

– Какие условия с их стороны, как они это планируют осуществить?

– Главное условие – охотимся только на аварские корабли или суда других держав, на которые получим наводку от куратора. Контракт заключаем на десять лет, по прошествии которых предоставляют всем желающим легализацию в империи Артран. Насчет осуществления – план такой. Нам выделяют однотипные с нашими бывшими кораблями эсминец и грузовик и помогают дооснастить их до полной идентичности. Параллельно учим легенду про то, как мы отсиживались год на своей тайной базе, ремонтируя корабли при катастрофической нехватке запчастей и придумывая им эрзац-замену из всякого хлама, чтобы только добраться своим ходом до ремонтных доков.

– И ты думаешь, что такая сказка проканает? – спросил я.

– Думаю, что наверняка, я вам только самую суть рассказал, там много нюансов и подробностей, которые узнаете чуть позже, если подпишетесь. Да и разрабатывали легенду профессионалы, мы с Гаром и Зигом там кое-что подправили, и теперь к ней вообще не подкопаешься.

Мы немного помолчали, и я опять спросил:

– Как они думают контролировать нашу порядочность в соблюдении контракта?

Тут Гном сразу посмурнел и уже не так бойко, как до этого, отвечал на вопрос:

– Гарантами нашей честности станут близкие и родственники части команды, в том числе и наши с капитаном, даже не подозревая об этом. Так что мы будем соблюдать договор неукоснительно и жестко пресекать любые поползновения со стороны других к его нарушению. Нам на корабли будут установлены искины восьмого поколения, которые по запросу куратора будут выдавать затребованную информацию, попытка взлома искина или его замена будут трактоваться как нарушение контракта. Так что, Дик, даже не думай хакнуть искин, с твоим четвертым уровнем это нереально, да и при шестом это проблематично, не имея спецоборудования, которое во фронтире не найти. В СБ не дураки сидят и все моменты продумали досконально.

– Какой им резон договариваться с преступниками и городить целый огород, а не нанять тех же наёмников? – не отставал я от Гнома.

– Ну, тут резонов у них целая пачка, – немного взбодрился стармех. – Во-первых, у нас уже есть репутация в пиратской среде, во-вторых, нам не надо платить, и мы обязаны рассчитаться со временем за предоставленные корабли. Ну и, в-третьих, мы уже мотивированы уничтожать аварцев, скорее всего, это и повлияло на то, что предложение сделали нашему капитану, а не еще кому-либо.

«Да, – подумал я, – независимо от социального устройства и технического развития, действия спецслужб остаются неизменны везде, загребать жар чужими руками, да ещё и мотивированными на это, и при этом отбить вложенные бабки – это высший пилотаж, а чьи это руки, их уже мало волнует, главное чтобы был рычаг давления».

– Слушай, Дар, а ты не думал, что нас могут банально грохнуть, когда мы перестанем им быть нужны (в голове крутилось сравнение с использованным презервативом, но из-за отсутствия подобной вещи в Содружестве решил не приводить в пример данную аналогию)?

– Мы рассматривали подобный вопрос с Гаром и Зигом и придумали несколько контрмер, чтобы им это делать было не выгодно. Мы же не наивные юноши и понимаем, с кем связываемся.

– Тогда у меня последний вопрос, с какого боку здесь взялись СБшники из Артрана, если мы сидим на церанской планете?

Тут Гном усмехнулся и сказал:

– Я и забыл, что ты у нас дикий и в местных раскладах плаваешь. Федерация Цера по сути является сателлитом Артранской империи, и если ещё не в составе Империи, то только потому, что те не горят желанием присоединять отсталые территории и взваливать на себя груз по интеграции. Так что местные СБшники заглядывают в рот коллегам из Артрана и выполнят любую просьбу Большого брата, если она не несет вред Церанской Федерации.

После этого он взял небольшую паузу, чтобы мы переварили услышанное, и задал главный вопрос:

– Ну что, парни, вы с нами?

Наш ответ был однозначен.

– ДА!!! – дружно выдали мы.

Перспектива всю жизнь провести на Заре никого из нас не прельщала, и если появился хоть такой шанс, со многими неизвестными последствиями в дальнейшем, грех им было не воспользоваться.

И хоть я и приобрел здесь уникальные возможности благодаря излучению планеты, но все это я готов был променять за свободу. Лучше тридцать лет прожить соколом, чем триста лет вороном, этим же принципом я руководствовался и на Земле, когда лез в разные авантюры, и не собирался от него отступать.

– Тогда так, бродяги, готовьтесь тут потихоньку, завершайте намеченные дела, мне еще несколько зон надо объехать, где наши парни сидят, капитан с Зигом сейчас занимаются тем же, как всех объедем и переговорим, тогда уже поедем собирать команду окончательно.

– Слушай, Дар, может, поинтересуешься у капитана насчет дополнительных людей, у нас тут шесть человек тоже из космических бродяг, народ вполне адекватный, и за возможность свалить отсюда многое бы отдали.

– Ладно, поговорю, а то ведь не все наши ребята пережили этот год, может, получится этот вопрос с СБшниками утрясти.

На этом разговоры закончились, и мы проводили стармеха до калитки, где тепло попрощались с ним, надеясь на скорую встречу.

Когда возвращались в барак, то навстречу нам вышел Кай и отозвал меня в сторону.

– Дик, не хочешь мне рассказать, что происходит?

– Кай, я бы с радостью, но боюсь, если я тебе расскажу, а дело у нас не выгорит, то тебя просто ликвидируют, как ненужного свидетеля.

– Что, все так серьёзно?

– Серьезней некуда.

– Ладно, если такие последствия, значит, и куш на кону немалый, надеюсь, если выгорит, ты про меня с парнями не забудешь.

– Это, Кай, как карты лягут, сейчас еще рано загадывать.

Переговорив, направились вместе в барак.

Теперь у меня болела голова, как поступить с Муркой, если просто отпустить её на волю, подальше заехав в джунгли, это ровным счетом ничего не даст. Она запросто по следу вернется обратно, а как с ней поступят в мое отсутствие, я представлял прекрасно, надо было что-то придумать, чтобы она перестала доверять людям и избегала встреч с ними.

Можно было попросить Зола и Реда, чтобы они били её палками через прутья решетки, когда я нахожусь далеко, вне пределов нашей ментальной связи. Так она их запросто вырубит своей атакой, и на этом все и закончится. Нужно было что-то дистанционное.

Пошел за советом к Каю, как оказалось, у него еще с давних времен завалялось несколько пачек пластиковых патронов для карабина, брали их в свое время для добычи животных живьем, но как показала практика, силки в этом плане выигрывали. Так что с той поры они и лежали без дела.

На следующий день я с утра пораньше с охотниками рванул в лес, а остальные сидельцы по моей просьбе вытащили из сарая клетку с Муркой и, поставив её в ста метрах от зоны, начали усердно расстреливать Мурку пластиковыми боеприпасами.

Когда я к обеду вернулся и уловил связь с ней, то на меня нахлынул такой поток злобы, безнадежности и страха, что у меня непроизвольно навернулись слезы на глаза. Утешая себя тем, что делаю это для её же блага, поехал к ней, предварительно высадив остальных.

Успокаивая Мурку ментальными посылами, что все скоро будет хорошо, передавая ей образы джунглей и подкрепляя чувством безопасности от людей, загрузил клетку с помощью лебедки на вездеход и отправился обратно в лес. Там заехав на максимально разрешенное расстояние от зоны в десять километров, выпустил её на волю, большего я для неё сделать не мог.

Всю дорогу, пока мы ехали, я старался ей передать образы дичи, бегающей по лесу, и как она охотится на неё, дополняя эти картинки чувством азарта и счастья. Мы уже давно общались таким образом, поэтому мне было легко поймать нужный настрой для передачи чувств.

Когда она выпрыгнула из клетки и уставилась на меня немигающим взглядом, то я представил, как она уходит в джунгли, при этом добавляя чувство удовлетворения, потом представил наш поселок и людей в нем, подкрепляя эту картинку чувством страха.

Мурка меня поняла, она медленно повернулась и направилась в чащу, а я мысленно прощался с ней, передавая ей свой образ, улетающий в чреве огромного корабля к далеким звездам.

Остался еще один нерешенный вопрос, как экранировать кристаллы, чтобы их пропустили на корабль. Прикинул, что лучше свинцового контейнера придумать у меня все равно ничего не получится.

Пришлось распотрошить пару сотен простых патронов и вспомнить детство, когда мы на костре плавили свинец. Сделал из глины форму под отливку в виде цилиндра и залил туда расплавленный свинец. Потом высверлил в свинцовом цилиндре отверстие, собрал стружку и из неё уже выплавил пробку в виде конуса.

Засыпал в получившийся контейнер свои кристаллы и забил отверстие пробкой, будет ли такая защита работать, я не знал, но понадеялся на русский авось. Все, теперь я полностью готов к отправке!

Через пять дней прибыл автозак за нами. Теперь из него выпрыгнул капитан и направился к нам. Поздоровавшись с нами, он спросил меня, про кого я говорил Гному для пополнения команды. Я кивнул на Кая, и капитан отозвал его в сторону. Говорили они примерно с полчаса, потом Кай подозвал пятерых своих подручных, и минут через пятнадцать они уже все вместе направились к нам.

– Ну что, парни, готовы? – спросил капитан нас, мы дружно кивнули.

– Тогда быстро грузиться.

Мы чуть ли не бегом направились к автозаку, подручные пахана отправились вместе с нами, а он сам что-то втолковывал одному из сидельцев, которого, видимо, решил оставить за себя, пока не выберут нового главу поселка.

Минут через десять Кай подбежал к грузовику и запрыгнул в будку.

Мы все это время бурно приветствовали остальных членов команды, которых там уже было пятнадцать человек.

Приняв последнего пассажира, грузовик тронулся, мы отправились навстречу свободе.

По дороге мы еще делали пять остановок, чтобы загрузить других членов экипажа, но, как и говорил Гном, не все смогли пережить этот год, подобрали мы всего девять человек.

Когда прибыли на центральную базу, то нас завели в один из ангаров, похожий на тот, в котором мы очнулись впервые на этой планете. Там уже стояли подготовленные криокамеры, в которые нам и приказали размещаться.

Крышка плавно закрылась, внутрь камеры стал поступать сонный газ, и я на счете восемь улетел в страну грёз.

21

Очнулся я уже на секретной станции СБ, в помещении медблока внутри медкапсулы, видимо, тут выводили из состояния криосна по всем правилам безопасного пробуждения.

Через минуту открылась дверь, в бокс заглянул какой-то мужик.

– Очухался, болезный, тогда быстро одевайся, комбез на полке под капсулой, я тебя провожу до твоего кубрика.

Когда я оделся, то проследовал за провожатым по широкому коридору до шахты лифта, на котором мы спустились на другой уровень, на котором и располагалась казарма, отведенная нашей команде.

Народ еще собрался не весь, присутствовала примерно половина нашего состава, который вывезли с Зары.

Меня сразу подозвал стармех и начал объяснять политику партии:

– Времени на раскачку у нас нет, так что с завтрашнего утра приступаем с тобой к модернизации кораблей, нам будут помогать местные специалисты, наша роль сводится в основном к руководству, что и куда втыкать, чтобы добиться полного сходства с нашими старыми кораблями. Так что сегодня отсыпайся, отъедайся, завтра начнется аврал.

Насчет отсыпаться это он, конечно, погорячился, и так непонятно сколько времени провалялись в криосне, а вот насчет пожрать я с ним был полностью согласен. Кормежка на зоне не отличалась разнообразием.

Пищевой синтезатор стоял тут же в казарме, видимо, чтобы сократить наши перемещения по СБшной базе, я направился к нему и тут озадачился, как я буду делать заказ. Попробовал активировать нейросеть, и она откликнулась, видимо, её все-таки у нас не удаляли, а просто отключили перед выгрузкой на планету.

Понабрав своих любимых блюд, устроил себе праздник желудка, как же я соскучился по этой синтетической пище! Набив утробу до упора, решил, что вздремнуть действительно не мешает, полный живот начал давить на веки. Покемарив пару часиков, опять атаковал пищевой синтезатор, за время сна еда успела куда-то незаметно рассосаться.

Так я и курсировал целый день между шконкой и пищевым агрегатом с небольшими паузами, во время которых прислушивался к рассказам других членов команды.

Не всем повезло попасть в дружный коллектив на Заре, какой был у нас. В одних зонах творился форменный беспредел, в других царила анархия. У одних заправляли бандюганы наподобие тех, которых мы отправили погулять в лес, заставляя работать остальных, а сами только командовали, присваивая себе основной доход. У других, наоборот, была полная демократия, народ больше спорил, чем работал, соответственно и доходы у них были по минимуму, что, понятное дело, сказывалось на качестве экипировки и оружия. В таких коллективах каждый был сам за себя, вследствие чего смертность там была повышенная.

Так что нам с Редом и Золом крупно повезло, что мы попали в нормальный коллектив и смогли дожить до этого момента.

Проверил мешок со своими личными вещами, который дожидался меня в казарме, среди нижнего белья и разной мелочевки увидел свинцовый контейнер, по состоянию пробки было понятно, что его не вскрывали, значит, защита от излучения работает, раз мои камешки пропустили, или, может, наш хлам сильно не проверяли. В любом случае я был рад, что контейнер был на месте.

К вечеру подтянулись последние члены команды, и народ начал укладываться спать.

Перед сном попробовал свои новые возможности, открывшиеся на Заре. Погрузив себя в состояние транса, начал пытаться определить местоположение людей в казарме, немного слабее, чем до этого, но у меня все равно получилось это сделать. Долбить ни по кому не стал, и так понятно, если получилось одно, то должно получиться и другое.

На следующее утро начался запланированный аврал. Нас с Гномом разделили, наши будущие корабли находились в разных ангарах и каждый руководил своим фронтом работ. Мне, понятное дело, достался эсминец, а ему грузовик.

С эсминцем сильно много работы не предполагалось, только переделка в кормовой части и замена нескольких броневых пластин, чтобы сделать из него близнеца «Шустрика». Двигатели пока вытащили и потрошили их, чтобы превратить в полный хлам, для поддержания нашей легенды.

Через трое суток с эсминцем закончили, и меня перенаправили на помощь стармеху.

Там объем работ был на порядок больше, все-таки «Гусь» был серьезно модернизирован. Хорошо, что Гном заранее дал перечень всех нестандартных комплектующих на корабль, и теперь дело упиралось только в замену стандарта на нестандарт. С двигателями вообще устроили полный дурдом, родные скинули, а на их место присобачили целую кучу всякой мелочи от фрегатов и истребителей, корма теперь смотрелась так похабно, что любой, увидав нью-«Гуся», будет задавать себе вопрос, как он вообще летел?

Чтобы заставить работать эту гирлянду в унисон, нам пришлось изрядно постараться, проводя юстировку, пока не добились более-менее приемлемого результата.

К концу восьмых суток переделку кораблей закончили, на следующий день был назначен вылет.

В назначенный срок мы загрузились на корабли и отправились в долгое путешествие, по причине еле тянущих движков. Наш путь лежал до ближайшей пиратской станции, координаты которой нам любезно предоставили СБшники.

Дело в том, что весь прошедший год военные Федерации Цера и Королевства Жур усиленно гоняли пиратов. В этот раз за них взялись всерьез, и многие пиратские станции поменяли свои системы базирования.

Станцию можно было перебросить в другую систему с помощью кластера большегрузов, достигавших в длину от километра до полутора, которые выступали в роли буксиров. В зависимости от размера станции, было и количество тягачей, которые её перетаскивали.

Узнать новые координаты можно было только у знакомых капитанов, но видимо, у СБшников были везде свои осведомители, раз они владели такой информацией, или недавно смогли перехватить пиратский корабль, который вылетел с этой станции. Меня в эти подробности никто не посвящал, все это были мои догадки, но раз капитан выглядит уверенно, значит, и мне переживать не стоит, явно там люди продумали каждую мелочь, и есть готовое объяснение, откуда нам известны координаты.

Лететь нам предстояло примерно месяц, первое время нас сопровождали фрегаты разведки, передвигавшиеся под скрытом, и корректировали наш маршрут, выбирая наиболее безопасный путь.

В первый же день, как только оказался в своей каюте, решил проверить действие кристаллов на электронику.

Вскрыл контейнер и вытряхнул один кристалл на кровать, нейросеть сразу стала барахлить. Немного отодвинувшись от лежавшего на кровати кристалла, заметил, что все пришло в норму. Так поднося и отодвигая разные электронные девайсы к кристаллу, выяснил экспериментальным путем, что устойчивые помехи распространяются в радиусе метра от кристалла.

Что с этим делать, я пока не представлял, авось куда-нибудь да сгодятся. Так что засунул кристалл обратно и забил пробку.

После этого посетил медсекцию и провел себе полную диагностику. Серьезных отклонений медкапсула не выявила, было только небольшое увеличение в лобных долях мозга. Видимо, эта область и отвечала за пси-способности.

На второй день полета меня к себе вызвал Зиг Кул и огорошил новым назначением на стажера пилота эсминца.

– Нам порекомендовали тебя сделать пилотом, так как ты у нас, оказывается, псион, а это в бою может сильно пригодиться, если ты будешь управлять кораблем. Вот тебе база «Пилотирование» четвертого ранга, будешь её изучать и параллельно нарабатывать практику, управляя эсминцем под присмотром старшего пилота вахты. Обязанности техника с тебя никто не снимал, так что придется тебе покрутиться.

Я, с одной стороны, был рад, а с другой – не очень, представляя, какой головняк теперь начнется. Но деваться было некуда, хоть у нас тут и не армия, но приказы нужно исполнять неукоснительно, так что пришлось впрягаться по полной.

Теперь мой график выглядел так: с утра обход корабля, потом на восемь часов в медкапсулу, после этого еще один обход, и восьмичасовая стажировка в управлении корабля, снова обход, пятичасовой сон. Двигатели требовали к себе повышенного внимания, мне теперь приходилось много времени отводить на их проверку.

Управление эсминцем в походном режиме оказалось нудным занятием, никакого драйва, как на тренажере, сплошная рутина. Приходилось постоянно сверять маршрут, чтобы не отклониться от курса. Да и тяга у двигателей оставляла желать лучшего, мы плелись со скоростью перегруженного грузовоза. Только гиперпрыжки поначалу вносили хоть какое-то разнообразие, после и к ним привык, воспринимая как что-то обыденное.

В таком ритме и тянулись дни, я опять начал тренировать режим ускорения, как ни странно, но в первый же раз смог удержать это состояние в течение минуты, улучшив значительно свой результат, хотя и не тренировался целый год. Видимо, влияние излучения Зары и здесь как-то сказалось.

Да и база теперь изучилась быстрее, если раньше у меня уходило примерно 25 суток на четвертый ранг, то теперь встала за двадцать. Явно мой мозг немного мутировал за время отсидки.

Минул месяц, и наш полет подошел к своему завершению, при очередном выходе из гиперпрыжка мы получили запрос на идентификацию, капитан выдал в эфир закодированный пароль, и нам указали место причаливания корабля.

Новый «Гусь» уже находился в системе и дожидался нас, чтобы вместе направиться к станции.

Как ни велико было желание сразу по прилету посетить жриц любви, но первым делом самолеты… пришлось в первую очередь заняться ремонтом корабля.

Причаливали мы сразу к ремонтным докам, поэтому мне было необходимо заняться контролем замены двигателей на эсминце.

Чтобы не стоять без дела, пока местные ремонтники будут заниматься кораблем, взял у них в аренду дефектоскоп для проверки силовых конструкций, что-то моя паранойя не давала мне покоя. Не верилось, что СБшники не оставили на корабле какой-нибудь неприятный сюрприз.

До этого я облазил весь корабль, но в агрегатах ничего подозрительного не нашел, да и трудно туда было что-нибудь впихнуть без видимых последствий.

Вот и лазил я теперь по всем силовым балкам и просвечивал их на предмет посторонних включений.

Все-таки не зря я переживал, в одной из конструкций под реактором было подозрительное инородное включение. Кипеж я поднимать не стал, все-таки искин все наши действия фиксировал, связался с Гномом и обрисовал ему ситуацию. Тот похвалил меня за бдительность и сказал пока ничего не предпринимать, он что-нибудь придумает. Ладно, пускай думает, у него голова большая.

Замена двигателей заняла двое суток, как только я освободился, сразу рванул на станцию снять напряжение. Нам всем выдали по пять китов, для удовлетворения своих первоочередных потребностей, так что на путан деньги были. В борделе я зависал пару дней, отрываясь по полной программе, прерываясь только на то, чтобы подлечить в медкапсуле свой натертый орган.

Потом прошвырнулся по магазинам, закупив всякой мелочевки, денег практически не осталось. Делать на станции без кредитов было нечего, и я поплелся на корабль.

Гном так и не родил идею, как нам незаметно от искина заменить балку, кстати, на «Гусе» обнаружился тоже подобный сюрприз. Капитаны, посовещавшись, пришли к выводу, что это страховка СБшников от захвата кораблей и экипажа в плен. Им не нужны были живые свидетели, а так как капитаны и сами не собирались живыми попадаться в руки аварцев, то отодвинули решение этой проблемы на потом.

Меня такой расклад не устраивал, летать на пороховой бочке и зависеть от милости СБ, у которых приоритеты могут неожиданно поменяться, я не собирался.

Поэтому предложил использовать мои кристаллы для нейтрализации электронного взрывателя. Толщина балки как раз была метровой, значит, излучение от камней будет полностью перекрывать это пространство.

Прикинули с Гномом схему размещения, чтобы и полость в балке полностью перекрыть, и другое оборудование от излучения не страдало. Вмонтировали кристаллы в декоративные панели, которыми закрывалась балка, и прикрутили их на место. Стопроцентной гарантии у нас, конечно, не было, что заряд не сработает, но лучше уж так, чем совсем никак.

Связался с капитаном эсминца и спросил, как насчет баз, тот пригласил к себе и выдал мне «Сканирование» и «Управление щитами» в четвертый ранг. Видимо, базами капитана снабдили СБшники, потому что в них фигурировало оборудование вплоть до восьмого поколения.

Так что остальные десять дней, что мы пробыли на станции, я провел на корабле, изучая базы в медкапсуле и посещая спортзал на «Гусе».

Узнал, что Реда тоже назначили пилотом рейдера, и он так же, как и я, осваивает новую специальность.

Команда испытывала кадровый голод, капитаны усиленно набирали пополнение, но на ответственные должности старались ставить проверенные кадры с их параллельным переобучением.

Зола тоже повысили, он теперь числился командиром отделения, по этой причине он находился постоянно в приподнятом настроении и даже не сильно бурчал, что кредитов выдали так мало, которые он тоже спустил за пару дней.

Экипажи на этой станции до полного комплекта добрать не смогли, капитаны очень придирчиво отбирали кандидатов, но дальше тут тележиться они посчитали бессмысленным, и мы стартовали в дальний путь до предписанного СБшниками сектора фронтира.

На «Шустрика» перевели младшего техника с рейдера, которому тоже посчастливилось выжить на Заре, звали его Мал Ден, и я его натаскивал на новую должность. Со временем он должен был заменить меня полностью.

Так что пока мой график на корабле нисколько не изменился, только обходы теперь мы проводили вместе. Лететь нам предстояло ориентировочно месяца полтора, так что к середине перехода я смог полномочия техника полностью переложить на него.

Теперь я проводил в рубке полные двенадцатичасовые вахты и перешел из разряда стажеров в полноценные пилоты. Новые движки тянули, как надо, и я иногда прибавлял гари, когда мы мониторили очередную систему, поджидая рейдер из гиперпрыжка. Со мной нес вахту еще один пилот, который по совместительству являлся артиллеристом, звали его Арт Бан и отличался он крайней молчаливостью. Если Арт что-то говорил, то сугубо по делу, короткими, рублеными фразами.

Я и сам болтливостью не отличался, поэтому вахты у нас проходили в полной тишине, только иногда нарушаемой редкими диалогами или командами.

Каждые два часа мы с ним подменяли друг друга в управлении кораблём, поэтому за время вахты у меня было полно времени, чтобы развивать свои пси-способности и тренировать ускорение.

Время на обучение в медкапсуле пришлось сократить до шести часов, сейчас я учил «Кинетическое оружие» в четвертый ранг, предыдущие базы были разучены.

Так что из-за плотной загруженности я и не заметил, как пролетели эти полтора месяца, и мы приблизились к конечной точке маршрута.

22

Станция, на которую мы прибыли, значительно превосходила в своих размерах все виденные мной ранее, да и движуха в системе была намного активней, чем в покинутом секторе.

Мы запросили разрешения на стыковку, и после недолгого обмена паролями получили коридор маршрута и координаты места стоянки.

В этот раз на станцию я попал в числе первых, и выданные пять китов сумел растянуть на все пять дней увольнительной.

Часть потратил на разгон и регкартриджи, ну а остальное спустил на баб.

Мои пси-способности в улавливании эмоций окружающих сыграли со мной злую шутку, чувствуя равнодушие со стороны работниц борделя во время процесса, я начинал обламываться, и если первый порыв был остужен, то дальше продолжать эти игры уже не было желания.

Так что посещение этих заведений я теперь рассматривал как медицинскую процедуру, только чтобы стояк не отвлекал от дел.

При таком раскладе получалось больше времени уделять учебе, тем более что теперь мне базы выдавались на халяву, по мере их изучения. Сколько времени продлится подобная благотворительность, я не спрашивал, чтобы не спугнуть удачу, просто пользовался моментом.

Капитаны комплектовали экипажи, здесь выбор был намного богаче, чем на предыдущей станции. Оказывается, не мы одни свалили из старого сектора, народ тут встречал много знакомых. Прессинг со стороны военных заставил многих искать лучшей доли на новом месте, и наша смена места дислокации ни у кого не вызывала вопросов, подобных эмигрантов была масса.

Так что экипажи доукомплектовали за декаду, и последовала команда на старт.

Капитан, видимо, встречался с агентом на станции, так как нам поступил четкий приказ, в какую систему выдвигаться. Лететь предстояло суток пятнадцать, и я окунулся в привычную рутину дел. Небольшое разнообразие вносили нечастые встречи с Золом, его отделение перевели к нам на «Шустрика».

Когда прибыли на место, то по старой привычке сразу направились к астероидному поясу одной из планет, для поиска укромного места.

До нас наконец-то довели цель рейда, это была не банальная засада, а работа по наводке. Нам нужно было пощипать аварских мусорщиков.

На данный момент между империями боевых действий не велось, но осталось много не эвакуированных кораблей на полях сражений. Вот на таких клондайках, оставшихся за аварцами, и шерстили их мусорщики, скручивая уцелевшие агрегаты, а иногда и утаскивали целые корпуса.

СБшники придумали схему, как можно обгадить всю эту малину.

Ведь все это железо шло на усиление аварских наемников, которые во время боевых действий между империями рекрутировались во вспомогательные войска и наносили значительный ущерб на торговых коммуникациях. Действовали они похлеще пиратов и с гражданским населением не церемонились, война все спишет.

С пиратами подобных сделок даже во время войны государства не заключали, по законам Содружества они находились вне закона, но как и у нас на Земле, в Содружестве процветала двойная мораль, и разведки различных государств вовсю пользовались их услугами, если у них был рычаг давления. Так что не мы первые и не мы последние, кто помогает разведке.

В самой системе с подбитыми кораблями нам появляться не стоило, так как там пасся патруль имперского флота аварцев, а вот на обратной дороге подловить мусорщиков было вполне реально, тем более что разведка артранцев запустила в ту систему несколько автоматических зондов, которые передавали, кто и куда оттуда направился.

Мы по плану заняли место в ключевой системе и могли из неё прыгнуть на перехват цели при поступлении сигнала. Дополнительно нас снабдили глушилкой связи, поэтому на помощь жертва позвать не сможет.

В режиме ожидания мы пробыли четыре дня, наконец-то пришел сигнал на активные действия. Мы получили координаты прыжка и резко пошли на разгон.

Из прыжка «Шустрик» вышел первым, как и задумывалось, ведь глушилка стояла у нас на борту, и направились на перехват жертвы.

Когда мусорщик наконец-то заметил нас и стал запрашивать, кто летит на пересечение с его курсом, мы в ответ сфокусировали на нем луч глушилки и продолжили сближение. Клиент засуетился и начал пытаться маневрировать, но куда там этому грузовому корыту тягаться с нами в маневренности и скорости, мы четко резали ему углы и неотвратимо приближались к жертве.

Тут поступил сигнал, что «Гусь» вышел из гиперпрыжка и запустил малые боевые корабли.

Мы уже были в зоне эффективного огня нашим главным калибром, поэтому немедля открыли огонь для подавления щита, по двигателям не стреляли, рассчитывая угнать трофей своим ходом. Через некоторое время подключились штурмовики и истребители с «Гуся», внося свою лепту. Дело пошло веселей, и щит грузовика начал таять на глазах.

Тут мне последовал вопрос от капитана, смогу ли я перебить главную магистраль энергошины жертвы выстрелом из туннельника, щит у аварцев просел уже на 60 процентов, и было вполне реально, если подойти к нему поближе, пробить корпус болванкой насквозь, грузовик был одноклассником «Гуся», только пятого поколения, поэтому расположение коммуникаций на нем я представлял довольно хорошо. Судя по вооружению, серьезным модификациям он не подвергался, и навряд ли у него были проложены дополнительные энергоканалы от реактора.

Дав задание искину просчитать все параметры для такого пробития, я начал сближение с жертвой. Искин выдал решение задачи и оптимальную дистанцию для достижения цели. Капитан приказал Арту передать управление туннельником мне и сосредоточился на работе щитов, мы влетали в зону эффективного действия артиллерии противника.

При подходе на вычисленную дистанцию я врубил имплантат ускорения и начал выцеливать точку пробития. Я как будто выпал из реальности, войдя в состояние транса, в какой-то момент почувствовал, что пора, и разрядил орудие.

У грузовика сразу пропал щит, и его закрутило в неконтролируемом полете, выстрел получился не золотым, а брильянтовым, потому что мы добились своей цели. Капитан радостно оскалился и, хлопнув меня по плечу, выдал:

– Красавчик!!!

Но на праздничное настроение времени не было, нужно было ковать победу не отходя от кассы, пока аварцы не восстановили энергоснабжение корабля. Последовал приказ стартовать абордажному боту, который находился уже в полной боевой готовности.

К месту сражения подтягивался «Гусь» и тоже выпустил абордажников.

Зачистка грузовика продлилась всего полчаса, и как только поступил сигнал об её окончании, рейдер стал сближаться с трофеем, чтобы взять его на прицеп. Операция по закреплению добычи заняла три часа, и когда она закончилась, мы начали неспешный разгон для прыжка, в ту же ключевую систему, из которой прыгнули сюда.

Удача была на нашей стороне, и во время разгона в системе никто не появился. Так что до места в астероидном поле мы добрались благополучно.

В этом нам в немалой степени помог оставленный в ключевой системе автоматический зонд, который мониторил систему. Все-таки сотрудничество с СБ имело и положительные стороны.

По прибытии на место начались восстановительные работы на трофее, все-таки болванка наделала там много дел, пробив корпус насквозь и разорвавшись под днищем на выходе, угодив в один из прикрепленных контейнеров. Грузовик был загружен под завязку, и нижняя плоскость у него была полностью перекрыта контейнерами.

Нам оставалось только радоваться, что с первого раза хапнули такой жирный приз.

Помимо самого трофея и груза, удалось захватить пятерых техников, у которых стояли рабские ошейники, те сопротивления не оказывали, и вообще были заперты в одной из кают. Когда ошейники с них были сняты, и им предложили отработать свое освобождение, те были двумя руками за, эти люди не были потомственными рабами и свободу ценили. Доверия они пока не заработали, поэтому трудились под присмотром наших техников.

Так что моих усилий, как техника, на трофее не потребовалось, и я занимался потрошением трупов аварских пилотов, что притащили наши абордажники на эсминец. Рубку захватывал Зол с отделением, поэтому тушу капитана и еще двух пилотов разукомплектовывал я, а не док на «Гусе».

Кстати, наш старый док Рег Дан, так же как и старпом Вик Сол, погибли на Заре, и теперь на рейдере был новый нанятый медик, а вакансию старпома занял один из пилотов из старого состава Даг Мин.

У пилотов стояли нейросети пятого поколения и имплантаты на реакцию, вполне обычный набор для пилота, зато у капитана сетка была «Пилот-6УМ» (универсальная, модифицированная), и, помимо имплантата на реакцию, был имплантат на интеллект +100. Все, решил я для себя, это я по-любому ставлю себе, в этом вопросе Зол должен пойти мне навстречу, так как капитан мусорщиков был его личной добычей.

Как я и предполагал, Зол не стал идти на поводу у своей жабы, напомнил мне, что я его тоже не раз выручал на Заре, и только рад, что сможет отплатить мне тем же.

Теперь осталось только добраться до станции и посетить клинику для переустановки нейросети и имплантатов, в компетенции нового медика с «Гуся» я не был уверен.

Восстановление и перегрузка трофея заняла двое суток, когда с этим закончили, выдвинулись в направлении станции уже на трех кораблях. Теперь время в пути растянулось на две декады, кои мы и пережили без приключений.

За время рейда я доучил «Кинетическое оружие» и освоил «Ракетное вооружение» в четвертый ранг, теперь у меня все пилотские базы были в четвертом ранге, взял у Зиг Кула «Пилотирование» в пятый ранг, но пока не грузил, так как предстояла замена нейросети.

В этот раз на станцию в увольнительную я шел во втором составе, так что времени, чтобы найти клинику по инфосети и куда реализовать снятые нейросети и имплантаты, у меня было достаточно.

Так что первым делом, когда попал на станцию, отправился сбывать трофеи, прихватив с собой Зола для представительности. Когда с этим благополучно покончили, я перекинул долю его парней ему на карту и еле уговорил взять половину от моей доли, в счет оплаты его трофея. Тот долго упирался, но я его в итоге убедил, что на те пять штук, которые нам выдавали, сильно не разгуляешься.

Придя к консенсусу, мы направились в клинику, Зол был настроен опекать меня и дождаться после операции.

– Ты, братан, не понимаешь, что люди иногда пропадают после посещения подобных клиник, – заявил он мне. – И как бы ни велико было мое желание сорваться в бордель, я лучше подежурю внизу, чтобы подобного не случилось.

Возразить мне было нечего, береженого, как говорится, Бог бережет, так что после трехчасовой операции в бордель мы проследовали вместе. Нейросеть должна была активироваться дня через три, и я пока пользовался прихваченным с корабля планшетом. Медик из клиники уверял, что все встало штатно, но я все равно запросил диагностическую карту после установки и, руководствуясь своими куцыми знаниями в этой области, внимательно её изучил, правда, ничего подозрительного не обнаружил и убедился, что все мои имплантаты установлены, включая и трофейный. А то после напутственной речи Зола я как-то резко заразился от него паранойей.

В борделе я надолго не задержался, пить мне было противопоказано, и Зол уже смирился с этим моим недостатком, так что через пару часов я направился на корабль, оставив его продолжать веселиться.

На эсминце тоже особо заняться было нечем, и я эти три дня посвятил усиленным тренировкам, перемежая их залеганием в медкапсулу, для выведения молочной кислоты из мышц.

Когда нейросеть активировалась, я сразу полез в медкапсулу делать себе диагностику. Индекс интеллекта теперь у меня был 382 единицы, и через полгода максимум должен приблизиться к четырем сотням, когда нейросеть развернется полностью.

Запустил имплантат реакции, все сработало штатно.

Теперь для полного счастья не хватало имплантата на память, хотя бы на +50, свободный слот под него имелся, в этой нейросети, в отличие от моей старой, было шесть слотов под имплантаты. Все упиралось в кредиты, на кармане у меня на данный момент был сорок китов, но я надеялся на продажу трофеев, тем более что теперь у меня было две доли с добычи.

Так как нейросеть заработала, поставил на изучение «Пилотирование» в пятый ранг и начал укладываться в медкапсулу обратно.

Теперь мое расписание выглядело так. Когда были увольнительные, посещал вирттренажеры на три часа, повышая свои пилотские навыки, потом на часок заскакивал в бордель, после чего двигал на эсминец для обучения под разгоном в медкапсуле на восемь часов, а затем посещал спортзал на «Гусе» на пару часов. Все остальное время посвящал развитию пси-способностей, да и пока перемещался туда-сюда, я про них не забывал и активно задействовал. Ускорение тренировал во время занятий на вирттренажере и отработке ударов в спортзале.

Когда дежурил на эсминце, обучение в медкапсуле проводил два раза в сутки по восемь часов, перемежая их тренировкой в трюме «Шустрика», поработать в парах можно было и там.

В одно из посещений спортзала на рейдере пересекся там с бывшим паханом Кай Гуром, тот горячо меня благодарил за то, что замолвил за них словечко, и сказал, что вовек не забудет то, что я для них сделал.

Кай мне рассказал, что у него и его парней все пучком, пара человек стали пилотами истребителей, трое вошли в абордажную команду, а он сам был вторым пилотом в команде рубки. В общем, Кай был полностью доволен, что получилось вырваться с тюремной планеты и опять увидеть звезды вблизи, несмотря на жесткие условия контракта. Ему и его парням первые полгода был запрещен выход на станциях, они находились на испытательном сроке.

Я ему сказал, что и сам первые полгода был в подобном положении, так что отчаиваться нет причины, через пару месяцев все наверстают.

Он со мной согласился и сказал, что все понимает, и доверие надо заслужить.

Весь разговор с ним я мониторил его эмоции, но фальши с его стороны не почувствовал. Капитан тогда ещё на Заре сказал мне, что раз я за них поручился, то с меня и будет спрос, если они запорют косяк.

Все время стоянки на «Гусе» шли работы по перевооружению. В трофеях оказалось немало артсистем седьмого поколения, и капитан посчитал нелишним увеличить боевой потенциал рейдера. И Гному с возросшей командой техников пришлось потрудиться, устанавливая новые орудийные системы взамен старых.

Через две декады после прибытия на станцию основные трофеи были распроданы, настал день распределения долей.

В активе было около пятнадцати лямов, но половина уходила в счет погашения долга СБшникам, лям на зарплаты наемному экипажу и еще лям на дооснащение кораблей. Оставшиеся пять с половиной делилось на 76 долей, и на мой счет капнуло 144,5 кита.

Не откладывая дела в долгий ящик, я двинулся на станцию покупать и устанавливать имплантат на память. Зол как обычно сопровождал меня и дожидался окончания операции.

В этот раз процедура заняла всего час, и я, убедившись, что все встало штатно, отправился вместе с Золом в бордель.

Мы догуливали последние деньки, впереди нас ждал новый рейс.

23

Через три дня после дележки мы стартовали в новый рейд, место назначения было тем же, что и в предыдущий раз. Добирались также полторы декады, по дороге на посторонние цели не отвлекались.

Иногда на радарах возникали засветки других кораблей, но проверять сканерами, сближаясь с ними, – кто это, нам команды не поступало, и мы следовали намеченным курсом. Нами тоже не интересовались, поэтому до места назначения добрались без приключений.

В этот раз сигнала к началу охоты пришлось ждать семь дней. Место рандеву с жертвой находилось в другой системе, в отличие от первого раза.

Опять в прыжок мы ушли с опережением «Гуся», чтобы гарантированно выскочить первыми.

Когда «Шустрик» вышел из гипера, то на радарах высветилась довольно крупная засветка, и у меня начали закрадываться сомнения, не подстава ли это. Поэтому на сближение мы двинулись не торопясь, так как я поделился своими подозрениями с капитаном, и он меня поддержал в этом вопросе.

Дождавшись из прыжка рейдер, мы увеличили скорость и уже более смело пошли на сближение. Когда подлетали ближе, засветка на радаре разделилась, и теперь стало ясно, что мы преследуем две цели, просто до этого одна более крупная перекрывала другую.

Приблизившись на дистанцию эффективной работы сканеров, смогли определить, что это за монстр и его поводырь и как их можно схарчить.

Оказывается, это был здоровенный тягач, который тащил на себе корпус среднего крейсера, а охранял его рейдер наподобие «Гуся».

Аварский рейдер, видимо поняв, что мы приближаемся с недобрыми намерениями, начал менять свое местоположение, чтобы перекрыть от нас тягач.

Мы уже вовсю глушили им связь и готовились к бою.

Как только дистанция позволила задействовать туннельное орудие, мы открыли огонь. Пока оно давало мало эффекта, но как говорится – курочка по зернышку клюет, и на подходе уже были малые боевые корабли с «Гуся», да и он сам в скором времени должен был присоединиться к потехе.

Аварец, видя, что мы держим дистанцию и не спешим под его эффективный огонь, запустил стаю ракет и выпустил три штурмовика и два истребителя, видимо, он прекрасно понимал, что если не успеет вывести нас из боя до подхода «Гуся», то его дело швах. Тягач ему помочь ничем не мог, так как оружия подобной конструкции, из рамы и двигателей с периферией, принципиально иметь не могли.

Когда рой ракет приблизился, я прокричал мысленно «Р-А!!!» и начал маневр уклонения, Арт открыл заградительный огонь из всех орудий, а капитан управлял щитами. Несмотря на все наши старания, несколько ракет все равно прорвалось, и «Шустрика» нехило тряхнуло.

Щит у нас сразу просел вполовину, а на подходе была вторая волна ракет. Мы ничего нового предпринять не успевали и продолжали уклоняться, лупя из всех стволов по ракетам.

Я опять впал в состояние транса и, довернув эсминец, выстрелил из туннельника по скоплению ракет, пока они не начали противозенитный маневр.

Это не был четко просчитанный выстрел, я действовал по наитию, руководствуясь только своей интуицией.

Одну из ракет разорвало на куски, которые, разлетаясь, повредили несколько других её товарок. Наверное, это нас и спасло, потому что после очередного подрыва прорвавшихся ракет щит у нас был на десять процентов.

Но расслабляться было рано, на подходе были штурмовики и истребители противника.

Нещадно форсируя движки, мы пытались разорвать дистанцию и получить хоть маленькую передышку для восстановления щита. Но враги неумолимо сокращали расстояние между нами, все-таки скорость и маневренность у них была выше.

Через небольшой промежуток времени они нас настигли, и «Шустрик» начал содрогаться от полученных попаданий.

Мы крутились, как уж на сковородке, но все равно время от времени искин сообщал о все новых и новых повреждениях корабля. Щит у нас успел набрать только двадцать процентов мощности, хоть капитан и перекинул энергию зарядки туннельника на накачку щитов.

Но недолго музыка играла… и один фраер на штурмовике закувыркался, теряя детали корпуса, от меткого выстрела Арта. Двое других стали осторожней, и у нас никак не получалось достать их. Это были очень шустрые машины седьмого поколения, и нам приходилось несладко.

А тут еще подтянулись истребители, тащившие на подвеске торпеды.

Нам сразу стало не до штурмовиков, весь огонь мы переключили на более опасную цель. В итоге получилось одного сбить, он просто исчез в облаке плазмы, когда детонировала торпеда.

Второй, видя участь своего товарища, выпустил торпеду намного раньше её эффективного запуска, и мне удалось её сжечь факелом движков, резко крутанув эсминец.

Пока разбирались с этой напастью, два оставшихся штурмовика смогли повредить нам один ходовой двигатель и сбить несколько маневровых, скорость у нас резко упала, как и маневренность. Несколько артсистем молчали, и мы не могли уже эффективно отражать атаки противника.

Если бы не истребители с «Гуся», подоспевшие нам на помощь, то думаю, этот день мы бы не пережили, они накинулись на наших обидчиков, как коршуны, и быстро разобрали их на запчасти.

Когда это произошло, я просто вырубился в ложементе, потеряв сознание от перенапряжения.

В себя я пришел уже в медкапсуле, оказалось, что бой уже закончился, и на данный момент происходила зачистка абордажниками тягача.

Рейдер аварцев парил двумя кусками неподалеку.

Когда тягач захватили, «Гусь» проследовал к обломкам рейдера противника и начал их крепеж на свою нижнюю плоскость.

Нужно было прибраться за собой, чтобы не оставлять улик. Да и затрофеить с этих обломков можно еще очень многое.

«Шустрик» тоже был занят делом, собирая крупные куски от малых кораблей противника.

Вся эта эпопея продлилась часов пять, и когда с ней закончили, корабли потихоньку пошли на разгон.

В этот раз в ключевой системе не задерживались, а прямиком направились в пиратское логово.

Двигатель «Шустрика» восстановлению не подлежал, и мы плелись все время полета на одном движке.

Восстанавливался я после боя дней пять, причиной моей отключки являлось превышение порога нахождения в ускорении, да и когда впадал в транс во время него, мне казалось, что время еще больше замедлялось.

Мозг штука тонкая, и даже навороченная медтехника Содружества не могла вот так сразу устранить все последствия.

Но в итоге все пришло в норму, и даже появились положительные моменты.

Мое пребывание в режиме ускорения сделало резкий скачок с 80 до 120 секунд, и пси-способности тоже усилились, теперь я мог определить местоположение всех членов экипажа эсминца, находясь в любой точке корабля. Ощущение эмоций тоже усилилось, и мне теперь приходилось закрываться от них, мысленно формируя защитный кокон вокруг своей головы, и постоянно подпитывать его своей энергией на выдохе.

Дорога до станции заняла 23 дня, и хоть мы еле плелись, никто не захотел проверять нашу боеспособность на прочность.

Встречные корабли, скорее всего, заметив наши здоровые засветки на радаре, стремились быстрей свалить с нашего пути.

На станцию я попал в числе первых и пару дней спускал пар в разнообразных увеселительных заведениях с братвой.

Плюнув на все свои установки, отрывался по полной, нужно было снять стресс, ведь в том бою мы были на грани – между жизнью и смертью, и то напряжение никуда не делось.

Когда меня, невменяемого, притащили на эсминец, я даже не помню, хронологию событий я восстанавливал только на следующий день, прокручивая запись с нейросети.

Классная штука! Я как будто эротический боевик просмотрел от своего лица, мы, оказывается, пару раз успели подраться и перетрахали кучу баб.

Тяжесть, которая давила все время после последнего боя, куда-то исчезла, и настрой был боевой. Конечно, пси-способности притупились, но за несколько дней я думаю, что наверстаю упущенное. Главное, что мое моральное состояние пришло в норму.

С этого дня я больше во все тяжкие не пускался и перешел к привычному расписанию, заведенному ранее.

За восстановление трофейного крейсера и его ввод в эскадру весь основной состав нашей команды проголосовал единогласно – ЗА!

Поэтому на сильно большую долю с добычи можно было не рассчитывать, так как, посовещавшись, решили тягач пока не продавать.

Правда, еще оставалось много груза с него, который он тащил на второй своей плоскости в контейнерах, и агрегаты с кусков рейдера, но все это обещало уйти на восстановление крейсера и ремонт эсминца, уж очень его сильно потрепали.

Еще часть оборудования с трофейного рейдера Гном хотел переставить на «Гуся», ведь аварец, в отличие от него, был шестого поколения.

Также в узком кругу решили срезать и заменить под шумок заминированные балки, на «Шустрике» это можно было списать на повреждение конструкции и появление трещин в силовом каркасе. На «Гусе» подобная переделка будет обоснована требованиями модернизации.

Наметив все планы, приступили к их реализации, крейсер загнали в ремонтные доки, а рейдер с эсминцем решили переделывать и ремонтировать своими силами.

Когда злополучные балки были срезаны, я аккуратно выковырял из декоративных панелей свои камушки и бережно пересыпал их в свинцовый контейнер, что-то мне подсказывало, что они еще пригодятся.

Капитаны начали проводить набор кандидатов для расширения команды. Меня подпрягли для участия в собеседованиях, чтобы отслеживать эмоции и реакцию соискателей на некоторые каверзные вопросы.

В день это отнимало часа по два, поэтому я не сильно обламывался.

Во время опроса я сидел немного в сторонке от кандидата и делал пометки, которые потом перебрасывал Гар Туру для принятия окончательного решения.

Восстановление крейсера заняло две декады, и из ремонтного дока уже выходил не побитый корпус, на который было жалко смотреть, а грозный красавец седьмого поколения.

В длину он имел 350 метров и своими пропорциями напоминал «Шустрика», увеличенного в три раза, только в кормовой части были отличия, там корпус опять переходил в короткую срезанную пирамиду.

Основным калибром на нем были четыре 250-мм туннельных орудия, по плоскостям располагались артсистемы ближней обороны и установки пуска ракет.

От всего его облика так и веяло скрытой мощью и грозной силой.

Видимо, не только я впечатлился его видом, потому что корабль нарекли «Громом», тут прикалываться капитаны не стали.

С распределением доходов, как я и предполагал, получился облом, народу выдали на руки по десять штук, все остальное ушло на корабли. Я не расстраивался, деньги у меня на карте еще были, а усиление нашей боевой мощи автоматически усиливало и нашу безопасность.

Теперь нас на станции ничего не держало, и мы были готовы отправиться в новый рейд. «Шустрика» мы восстановили, а рейдер прошел модернизацию.

На крейсер капитаном назначили Зиг Кула, а команда была сборной солянкой из старичков с рейдера и эсминца.

Капитаном на «Шустрике» теперь стал Арт Бан, а меня назначили его помощником. С «Гуся» к нам в команду рубки перевели Кай Гура и одного свежепринятого пилота, в общем, перемешали команды как могли, разбавляя их новичками.

Мы опять выдвигались в ключевую систему.

С тягачом дорога растянулась на двадцать суток, но мы не жаловались, представляя, сколько хабара он сможет утащить.

Сигнал к выдвижению пришел на пятые сутки ожидания. Порядок входа в прыжок был следующим: первыми в прыжок уходили мы на «Шустрике», следующим шел рейдер, а замыкал колонну наш новый крейсер, чтоб не спугнуть клиента раньше времени.

Тягач мы оставили в астероидном поле, чтобы он нас не тормозил.

Когда «Шустрик» появился в системе, радар выдал засветку двух средних целей, и мы на среднем ходу начали сближение с ними, не желая форсировать события до прибытия подмоги, памятуя о прошлом разе.

Наша небольшая засветка, видимо, пока их не насторожила, и они продолжали двигаться прежним курсом.

Дождавшись, когда рейдер с крейсером появились на радарах, я поддал гари и устремился к нашим жертвам, врубая аппаратуру глушения связи.

Приблизившись на достаточную дистанцию, чтобы прощупать их сканерами, получилось понять, что это за звери. Оказалось, что это два рейдера наподобие того, что мы завалили в прошлый раз. Близко мы к ним лезть не стали, помня, какие неприятные сюрпризы они могут преподнести.

Дождавшись подлета наших малых боевых кораблей, начали сближение, да и «Гром» несся на всех парах к нам на подмогу, значительно опережая «Гуся».

Подойдя на дистанцию эффективного огня нашим главным калибром, я открыл огонь. Противникам пришлось маневрировать, что значительно стало их замедлять, а нам только этого было и надо.

Видимо, просчитав все варианты развития событий, они изменили тактику. В нашу сторону стартовали все малые корабли аварцев, неся на подвесках торпеды. Среди них было даже четыре абордажных бота, которые тоже волокли нам гостинцы. Скорее всего, аварцы решили пожертвовать своими рабами, чтобы только уйти в отрыв.

Я, не дожидаясь полной накачки конденсаторов нашего туннельного орудия, вошел в состояние ускорения и провалился в боевой транс, время замедлилось, и все мои чувства и желания сконцентрировались только на цели, теперь для меня существовал лишь аварский штурмовик с торпедой, летящий впереди группы ему подобных.

Руководствуясь сугубо своей интуицией и не обращая внимания на вычисления искина, я довернул корабль и разрядил орудие.

Штурмовик как корова языком слизнула, вот он был, и через мгновение его уже нет, только бисер обломков.

Закончив с одним, начал выцеливать другого, дав орудию десять секунд на зарядку, по подобным целям и такой мощности хватит, тут щиты пробивать не надо.

Пока москитный флот добирался до нас, я успел поразить семь целей, и для меня было не важно, маневрируют они или нет, я посылал болванку точно в ту точку, где оказывался противник на момент подлета снаряда.

Когда заработали наши остальные артсистемы, ставя заградительный огонь, я вынырнул из состояния транса, и мысленно произнес: «ША!», как-то не хотелось опять потерять сознание. Я и так чувствовал себя как выжатый лимон.

С остальными малыми кораблями противника разобрались наши истребители, те могли им оказать достойное сопротивление, если бы скинули с подвесок торпеды, но видимо, приказ хозяев был однозначен, донести смертоносный гостинец до цели, то бишь до нас.

Поэтому нашим пилотам не составило труда уничтожить маломаневренные цели.

А два рейдера тем временем улепетывали изо всех сил, и я, переведя движки в режим форсажа, устремился за ними.

Когда дистанция позволила произвести выстрел из туннельника, я опять провалился в боевой транс и разрядил орудие в корму одного из них.

Скорость у него сразу упала, и я тоже сбавил обороты, не желая залетать под действие его орудий.

Второй аварец скорости не сбавлял и, бросив своего напарника, стремился покинуть систему.

Не будь у нас крейсера, это бы ему удалось, но к нашему счастью, он у нас был, и через некоторое время «Гром» настиг беглеца, разрядив по нему все четыре ствола своего главного калибра.

Удар был страшен, рейдеру разворотило корму, и он сразу лишился всех своих двигателей.

А мы в это время постреливали по подранку из туннельного орудия, дожидаясь подлета «Гуся».

Когда он прибыл, то крейсер успел тоже подтянуться, нам тут стало делать больше нечего, и мы направились к обездвиженной жертве.

«Гром» с «Гусем» довольно быстро подавили сопротивление подранка и отправили абордажные партии на его захват. Когда с ним закончили, то наступила очередь обездвиженного рейдера. Там тоже много времени не потребовалось, к его захвату присоединились и наши абордажники под предводительством Зола.

Когда зачистка была завершена, то «Гусь» начал стыковку для транспортировки трофея, а на подранка была отправлена призовая партия, с нашим дежурным искином.

Через пару часов наша подросшая колонна тронулась в обратную дорогу.

Где-то на периферии системы мелькали засветки, но к нам они не приближались, и мы надеялись, что боевые действия для сторонних наблюдателей прошли незаметно.

Прибыв в ключевую систему и перегрузив ношу с «Гуся» на тягач, стали держать совет, стоит на этом закругляться или сходить еще в один набег.

Демократии, конечно, в нашей команде не было, но Гар Тур (ставший теперь адмиралом) выслушивал мнение старичков и на их основании принимал решение.

В конечном итоге он постановил, что еще один заход можно сделать, и мы стали дожидаться сигнала от автоматических зондов.

24

Пока ждали сигнала, мне пришел вызов от нашего адмирала, с приказом проследовать на крейсер.

Загрузившись в бот, я ломал себе голову в догадках, что ему от меня потребовалось такого, о чем нельзя было сообщить по связи.

Когда прибыл на «Гром», то Гар Тур был уже там и встречал меня на летной палубе. Ничего не говоря, он махнул мне рукой, и мы с ним направились в медсекцию.

Только когда мы там с ним разместились, он обратился ко мне:

– Дик, ты в курсе про имплантаты на пси-усиление?

– Конечно, я ведь изучал медицину, – ответил я.

– Так вот, на одном из рейдеров, захваченных нами, в сейфе обнаружили такой имплантат и базу «Псион» четвертого ранга, я хочу предложить тебе выкупить их. Цена, конечно, кусается, пятьсот китов, но для тебя она вполне подъемная, учитывая твои нынешние доходы. Ну так как, готов выложить за них такую сумму?

Я даже не раздумывал.

– Конечно готов, только не пойму, к чему такая секретность?

– Мы просто не хотим пока перед кураторами светить твоими возросшими способностями, лучше иметь козырь в рукаве, ты и так в последнем бою показал запредельную точность, а что произойдет при усилении дара? Даже представить трудно.

Не согласиться с ним было невозможно, все, что касалось псионики, фигурировало на грани слухов или досужих баек. Реальной информации в инфосети было ничтожно мало, и если что-то проскальзывало, то выглядело крайне противоречиво.

Даже в медицинских базах было только упоминание, что имплантат усиливает пси-способности, и на этом всё. Все, что мне удалось накопать по этой теме, так это то, что больше всего псионов встречалось среди сплотов, меньшее процентное соотношение было у аграфов, а у людей этот процент был крайне мал. И все эти люди были на заметке у СБшников, так как по сути являлись ходячим оружием. Таких уникумов тянули на службу «на благо Родины» всеми доступными средствами, и, видимо, адмирал переживал, что меня могут изъять СБшники из нашего дружного коллектива.

Почему мне сразу не предложили другой контракт, оставалось только догадываться, может, на тот момент я не представлял интереса со своими хилыми возможностями, а может, решили последить за мной и подождать, когда я разовью свой потенциал.

У разных людей дар проявлялся по-своему, кто-то был силен в телекинезе, другой мог сканировать на большие расстояния, третий умел читать мысли и так далее, и тому подобное, всегда что-то одно превалировало над другим, и человек вкладывал больше в развитие этого направления. Я пока что не определился, в чем моя фишка, и продолжал раскачивать все, что у меня получалось, надеясь в дальнейшем понять, в какую сторону мне двигаться, тем более что у меня не было систематических знаний в этой области.

В любом случае я был заинтересован развивать свои способности, так как видел от этого только пользу, и они давали надежду в будущем выскочить из этого замкнутого круга, в котором я находился уже два с половиной года. Ведь я прекрасно понимал, что мы ходим по краю.

Поэтому, не откладывая дела в долгий ящик, решил установить имплантат, адмирал, получив мое согласие, вызвал нового дока в медсекцию и напоследок, перед тем как удалиться, сказал мне:

– Дик, если тебе в будущем поступит предложение от СБшников покинуть нашу команду, подумай о том, что тогда ты окажешься один на один с ними, и как они распорядятся твоей судьбой, неизвестно, для них ты как был, так и останешься преступником, и какую дырку они тобой заткнут, никто сказать не сможет. Мы и сами находимся на данный момент не в лучшем положении. Но сейчас тебя хоть окружают люди, с которыми ты съел не один пуд соли, которые смогут прикрыть тебе спину в случае чего, так что думай сам, в любом случае помешать я тебе не смогу, да и не буду, ты давно расплатился по своим долгам.

«Блин, Гар что, тоже псион? – подумал я. – И умеет читать мысли? Но тогда бы слухи об этом ходили среди команды, а я о подобном ничего не слышал». Скорее всего, это просто богатый жизненный опыт и тонкое понимание психологии других людей, без этого просто нельзя руководить большим коллективом.

На этом мы распрощались, и через пару минут в медсекцию зашел док крейсера Вал Дис. Когда он проходил собеседование, я был впечатлен его послужным списком и уровнем выученных баз, поэтому с легким сердцем доверил ему ковыряться у себя в голове. Имплантат устанавливался не на шину нейросети, а вживлялся отдельно в затылочную часть мозга, шестой уровень нейрохирургии Валдиса (как я его сразу для себя окрестил) позволял это сделать без проблем.

По прошествии часа операция была закончена, и я сразу попробовал свои пси-способности. Что за хрень! Я не почувствовал абсолютно никакой разницы, что до, что после установки результаты были одни и те же.

Док клялся и божился, что все встало штатно, и с его стороны косяка нет, может, сам имплантат попался бракованный?

Взглянув на результаты диагностики после операции, был вынужден с ним согласиться, отклонений нигде не наблюдалось.

Делать было нечего, никаких инструкций к имплантату не прилагалось, может быть в базе найдется ответ. Поэтому я тормознул изучение пилотской базы, кстати, она усвоилась уже на 98 процентов, и вставил в считыватель базу «Псион», после её загрузки врубил изучение.

После двадцати минут, когда усвоился первый ранг, я понял, где собака зарыта.

Оказывается, имплантат надо накачивать своей энергией во время медитации, практические примеры этого и составляли основной объем изученного материала. Получается, что имплантат был своеобразным аккумулятором пси-энергии и подпитывал своим резервом манипуляции псиона, усиливая их.

Собой он представлял биологический симбионт, и имплантатом его можно было назвать с большой натяжкой. Он со временем мог расти и накапливать в себе больше энергии, все зависело от частоты и интенсивности его накачки, в общем, никакой халявы, все достигалось упорными тренировками.

Успокоив дока, что все нормально, и теперь я разобрался в вопросе, а то он сидел ни жив ни мертв, пока я учил базу, видимо, мой выплеск эмоций его впечатлил, и он не знал, чего ожидать в дальнейшем. Как он мне признался позже, до этого подобных операций он не проводил, все-таки пси-имплантаты были большой редкостью во фронтире, и процедуру он знал только чисто теоретически из изученной базы.

Попрощавшись с Валдисом, отправился к себе на эсминец, мне не терпелось попробовать медитативные техники для управления пси-энергией.

Первые занятия рекомендовалось проводить в уединении и полной тишине, чтобы ни на что постороннее не отвлекаться.

Оказавшись в своей каюте, занял горизонтальное положение на койке и начал настраиваться на нужный лад.

Первым делом нужно было очистить голову от всех посторонних мыслей и попытаться просканировать свое тело, сосредотачиваясь на разных его участках.

В теории все выглядело просто, на практике же все обстояло совсем иначе, мысли никак не хотели пропадать, а сосредотачиваясь на участках тела, в голове начинали выскакивать картинки из анатомического атласа.

Плюнув на эти наставления, вогнал себя в состояние транса, как делал это при сканировании окружающего пространства, только теперь направлял мысленный взор не вокруг себя, а внутрь.

Вначале ничего не получалось, я видел только яркий свет, как от солнца, но постепенно начали появляться оттенки. Самой яркой оказалась область внизу живота, там как будто находился сгусток энергии, при постепенном удалении от него интенсивность свечения падала, но как-то неравномерно распределяясь по телу, где-то были темные участки, и пришло понимание, что это неправильно. Как это исправить, я пока не знал, так что перешел к более актуальным проблемам.

Нужно было направить энергию из сосредоточия жизненных сил в лобные доли мозга, там, несколько раз её прокрутив, отправить в область пси-имплантата.

Проделать это оказалось намного проще, чем действия, предпринятые ранее, и я стал повторять цикл за циклом, пока не заметил разгорающейся голубоватым цветом точки имплантата в затылочной области, на этом рекомендовалось по первому времени накачку имплантата заканчивать, что я и сделал.

Вынырнув из состояния транса, я почувствовал сильную слабость и такой зверский голод, что немедля направился в столовую к пищевому синтезатору.

Когда насытился, решил испытать имплантат, убрав защиту с головы и направляя энергию с имплантата на лобные доли, я испытал такой разнообразный спектр всевозможных эмоций, что пришлось по-быстрому ставить мой пси-щит обратно, чтобы не сойти с ума. Нужно учиться дозировать поток энергии, а то начну здороваться с воробьями и разговаривать с деревьями.

Теперь все свободное время я накачивал симбионт и разряжал его при пси-манипуляциях. Результаты воздействия увеличились на порядок и продолжали постепенно расти. Слабость и голод после накачки уже не были такими сильными, но все равно присутствовали, и мне приходилось постоянно таскать с собой заначку, чтобы не бегать каждый раз в столовую.

Второй ранг «Псиона» я пока не учил, в базе настойчиво рекомендовалось закрепить первоначальные практики и довести симбионт до определенного уровня усвоения энергии, и только потом переходить ко второму уровню.

«Пилотирование» наконец-то доучилось, и я выцыганил себе халявную «Навигацию» в пятый ранг.

На перехват жертве мы стартовали через 15 дней, был, правда, сигнал и до этого, восемь суток назад, но система рандеву была той же, где мы до этого отметились, поэтому адмирал благоразумно решил туда не лезть, мало ли что, вдруг нас все-таки срисовали, а сейчас запустили приманку.

В этот раз охота проблем не доставила, жертвами оказались средний грузовик и рейдер, охранявший его.

«Шустрик» как обычно выполнял роль гончей, задерживая противника, а подоспевший «Гром» нанес сокрушительный удар, размолотив рейдер на куски.

Тот ни в какую сдаваться не хотел и под конец, когда у него выбили все орудия, попер на таран, вот и пришлось крейсеру встретить его счетверенным залпом.

Грузовик брали на абордаж, и я напросился поучаствовать в захвате, мне кровь из носу хотелось опробовать пси-удары при усилении симбионта в боевых условиях. Пришлось запрашивать разрешение у самого адмирала, Арт ни в какую меня отпускать не хотел без его подтверждения.

Гар Тур задал только один вопрос:

– А тебе оно надо?

– Очень, – был мой ответ.

– Тогда делай.

Так что я отправился на захват вместе с отделением Зола.

Наша задача была захват рубки, и раз я напросился на это дело, то мне вменялось в обязанность по возможности постараться вырубить капитана, чтобы взять его живым.

Серьезного сопротивления мы не встретили, была только одна засада в боковом помещении по пути нашего следования, но я всю дорогу сканировал пространство и засек её заранее. Направив четверть энергии с пси-имплантата, долбанул по скоплению врагов, после чего просканировал ещё раз это помещение и отметил, что все энергетические засветки сместились в район пола.

Проломив стену, нами было обнаружено пять аварцев, находившихся в отключке, и пара неуправляемых боевых дроидов, совершающих хаотичные движения. Бешеных дронов тут же расстреляли, а тушки аварцев, разоружив, упаковали в силовые браслеты.

Дальше до рубки дорога была без сюрпризов, и когда мы туда добрались, мой личный радар показал три засветки находившихся там.

Я опять ударил в четверть силы, но одна из целей продолжала стоять на ногах, видимо, толстый слой металла как-то экранировал мое воздействие. Направив остатки заряда в следующий удар, я констатировал, что в этот раз цель свое получила и заняла горизонтальное положение.

С прожиганием двери провозились минут пять, и когда заскочили в рубку, обнаружили на полу три неподвижных тела, очухаться никто не успел, да это и не было для меня новостью, все время, пока взламывали дверь, я мониторил состояние пациентов.

По общему согласию капитан становился моей добычей, а все остальное идет на общак отделению. Когда команду рубки упаковали, я уселся прямо на пол и привалился к стенке, все эти манипуляции сильно вымотали меня.

Пленных адмирал приказал доставить на крейсер для допроса, только после этого они перейдут в разряд нашей собственности, когда грузили бесчувственные тела в бот, то обнаружилось, что двое из засадной партии уже не дышат, видимо, четверть силы для неокрепших умов оказалась фатальной.

Сборка и крепеж обломков рейдера заняли четыре часа, грузовик оседлала призовая команда, и мы двинулись в ключевую систему.

Там перегрузили обломки на тягач и, подшаманив грузовик, отправились в сторону станции.

Для наших пленников соорудили клетку в трюме, их, кстати, вернули не всех, двое оказались техниками и были рабами, адмирал выплатил за них компенсацию парням, бывшие невольники выразили горячее желание отработать свое освобождение.

Захваченный капитан после допроса представлял собой слюнявого идиота, да и остальные пленники недалеко от него ушли. Каким макаром их допрашивали, я не знал, да и не горел желанием это выяснять, лучше поберечь свою психику.

Когда аварцев разместили в приготовленное для них жильё, я начал по очереди проводить им операции по изъятию нейросетей и имплантатов. Для нормальных людей, конечно, моей квалификации было недостаточно, но для этих полуживотных, в которых они превратились после допроса, уже были без разницы последствия моей некомпетентности, хуже, чем было, я сделать не мог.

Все пациенты пережили операцию и поделились с нами тремя нейросетями пятого поколения и одной шестой с капитана. Были еще три имплантата на ускорение, четыре на интеллект +50 и столько же на память +50, но главный бонус преподнес капитан – два имплантата на интеллект и память +100. Еще добавкой были две нейросети четвертого поколения, которые я вынул ранее из упокоенных мной защитников рейдера.

Всю дорогу до станции, которая заняла 25 суток, я отрабатывал на подопытных в трюме пси-удары, вырабатывая нужную дозировку для нелетального выведения из строя.

Камеры в трюме я отключал во время этих действий, чтобы искин не настучал СБшникам при снятии информации с него.

Пробовал наносить удары через разные препятствия и убедился, что толстые перегородки смягчают силу воздействия.

Двое из «крыс» моих экспериментов не пережили, а оставшиеся превратились в растения, пришлось и их добить.

Чудовищем я себя не чувствовал и спал спокойно, находясь в команде аварцененавистников, я и сам заразился этой ненавистью к ним, слушая про их зверства от разных членов экипажа. Толерастом я никогда не был и считал, что нацистов, которыми они по сути являлись, нужно давить как клопов.

Эксперименты я проводил не только на аварцах, помимо этого угробил одного универсального ремонтного дроида, докопавшись до сути, как мое воздействие выводит из строя электронику.

Все оказалось просто, на платах начинали возникать электрические микроразряды, которые вносили сбой в работу электроники, при более сильном ударе некоторые элементы вообще выгорали.

Во время вахт тренировал остальные свои способности, а перед сном медитировал, вглядываясь внутрь себя, рассматривая энергопотоки своего организма и пытаясь их разогнать, с каждым разом это получалось у меня все лучше и лучше.

Перелет прошел без эксцессов, и мы благополучно достигли станции.

25

Когда я оказался на станции, первым делом направился с Золом сбывать снятые нейросети и имплантаты барыгам. Трофеи отделения Зола ушли оптом за 700 тысяч кредитов, из них половина причиталась мне. Нейросеть с капитана аварцев принесла мне ещё 150 китов, и пускай теперь кто-нибудь попробует вякнуть, что я зря учил медицину.

Имплантаты на интеллект и память +100 я решил ставить себе, поэтому сразу от скупщика мы проследовали обратно в док к нашему крейсеру.

Валдис был предупрежден и ожидал меня на корабле. После того наезда, который я ему устроил, он не решился мне отказать, хоть у него тоже были увольнительные, да и не за спасибо он это делать будет, пятерку китов всяко-разно с меня поимеет, и мне дешевле, и ему приятно. Да и бродить по станции с такими деньгами было опасно, народ все-таки здесь обретался далеко не законопослушный.

Оказавшись на крейсере, перво-наперво связался с Гар Туром и перекинул ему 500 китов за пси-имплантат, а потом уже направился в медсекцию.

Операция продлилась полтора часа, и на руках у меня оказались два вынутых имплантата на память и интеллект +50, а на их место встали «сотки».

Скорость изучения баз должна была значительно повыситься, так как увеличение росло не в линейной прогрессии, а по экспоненте. Я и так усваивал материал при предыдущих показателях интеллекта в 382 единицы в три раза быстрей, чем при двухстах. Какой будет прогресс на этот раз, можно было выяснить только опытным путем, четких критериев не было, у каждого индивидуума это увеличение разнилось.

Теперь первоочередные задачи были решены, и я попер наверстывать Зола во всех тяжких, дожидаться он меня не стал и уже вовсю куролесил.

Гудели мы по заведенной традиции пару дней, а потом жизнь на станции потекла по упорядоченному руслу.

Снятые имплантаты я скинул перекупщикам, и теперь на счету у меня болталось порядка 150 тысяч кредитов. Так что я мог ни в чем себе не отказывать, тем более что впереди ожидались выплаты за трофеи, а они обещали быть немалые.

Правда, и тратиться мне особо было не на что, скафом седьмого поколения и неплохим оружием снабдил меня аварский капитан, а в остальном я был непритязателен.

Подлежащие ремонту трофеи загнали в ремонтные доки, и наша возросшая команда техников активно помогала местным умельцам доводить их до ума.

Когда корабли были восстановлены, выставили их на продажу и стали дожидаться выгодных предложений.

Наше руководство после встречи с куратором развило бурную деятельность и постоянно проводило встречи с капитанами других команд. Из этого можно было сделать вывод, что следующий рейд скорее всего ожидается групповым.

Когда предварительные договоренности с другими командами были достигнуты, состоялась общая встреча, на которую адмирал пригласил и меня.

Моя задача была прощупать чужих капитанов на предмет эмоций. Не знаю, чем это могло помочь, ведь мысли-то я читать не умел, а капитанам не устроишь подробный опрос, как соискателю на должность.

Но адмирала интересовал только один вопрос: их отношение к аварцам. В начале встречи он задвинул такую речугу про нехороших рабовладельцев, как они мешают нам жить, что мне только оставалось фиксировать, как на его пламенный призыв – избавить их от имущества, реагируют приглашенные гости. Равнодушных точно не осталось, да и скептиков среди них не было, их эмоции больше бы подошли голодным волкам, у которых перед носом машут костью.

План операции был дерзок и смел, предстояло захватить и разграбить ту систему с подбитыми кораблями, с которой мы перехватывали мусорщиков.

Вначале туда прыгнут несколько рейдеров во главе с «Гусем» и, воспользовавшись кодами, полученными при допросе аварского капитана, будут изображать из себя мусорщиков. Основная их задача будет глушить связь военному патрулю аппаратурой с «Гуся» и не дать организоваться мусорщикам для обороны, когда в систему будет заходить вторая волна нашей группировки. Всего для налета набиралось двенадцать боевых кораблей, включая и три наших. Еще планировалось арендовать пять тягачей наподобие нашего, для вывоза трофеев.

Я, если честно, офигел от такого плана, ведь тем, кто будет изображать из себя мусорщиков, придется очень сильно рискнуть, но моя чуйка молчала, да и «Шустрик» по плану пойдет во второй волне.

Капитаны бросили жребий, кому идти в первой волне вместе с «Гусем», и, когда «счастливчики» определились, стали утрясать различные нюансы.

Когда собрание закончилось и народ разошелся, я подошел к Гару и задал вопрос:

– А на хрена нам все это надо? Мы ведь и так неплохо стригли поляну.

– Тут такое дело, Дик, – отвечал он мне. – Аварцы уже разгребли практически все свои корабли, остались в основном активированные корабли артранцев, в которых искины запрограммированы на самоликвидацию при проникновении на них, и сейчас идет активный торг, за сколько те готовы их выкупить. Если договоренность не будет достигнута, то аварцы просто расстреляют подранков ЭМИ-ракетами и разберут их на металлолом. Если же у нас получится вытащить оттуда часть артранских кораблей, то нам спишут половину срока, коды для управления искинами они нам передали.

Ну что же, куш был хоть и не материальный, но вполне существенный, и за такое не грех было рискнуть. Так что я распрощался с адмиралом и направился на эсминец, планы планами, а свое развитие забрасывать не стоило.

На станции мы пробыли месяц, и все это время я усиленно развивал свои пси-способности, даже обучение в медкапсуле под разгоном проводил один раз в день, независимо от того, нахожусь я на дежурстве или нет.

К концу этого месяца симбионт достиг нужного резерва, и я изучил второй ранг «Псиона». Там уже давались практики, как накачивать энергию извне, развивая свой энергетический потенциал. Также давались примеры усиления своих энергоканалов и прокладки новых при необходимости.

Все это происходило при непосредственном подключении симбионта, и я теперь понял, для чего было нужно развивать его потенциал.

По итогам продажи трофеев мне перепало 312 китов, так что до отлета я успел прикупить и установить еще два имплантата +100 на память и интеллект, мои старые «полтинники» пошли в счет частичной оплаты за них, и в итоге на карте осталось 130 тысяч кредитов.

Но вот настал день старта, и мы направились в глубины космоса.

Точка встречи с другими кораблями группировки была назначена в одной из систем, до которой мы добирались пять суток. Когда еще через трое суток все участники были в сборе, то корабли начали разгон к нашей конечной цели.

Этот переход занял восемнадцать дней, так как нам приходилось каждый раз собираться после прыжков. Да и тягачи скорости не прибавляли, кстати, двое из пятерых числились за нашей командой, помимо нашего старого хабаровоза.

Когда прибыли на место, то долго раскачиваться не стали, все знали свои роли и приступили к их исполнению.

«Гусь» с одним из «счастливчиков» начал разгон для прыжка в Х-систему, а еще две пары разлетелись в соседние системы, чтобы уже из них совершить прыжок туда же, все должно было выглядеть так, что они не имеют отношения друг к другу.

Оставшиеся корабли заняли выжидательную позицию в астероидном поле и стали ожидать сигнала на старт.

Ждать пришлось чуть больше суток, и когда пришел короткий сигнал с «Гуся», мы вылезли из скопления камней и устремились к нашей цели.

«Шустрику» отводилась роль приманки, мы должны были зайти в систему первыми из второй волны и переполошить аварских вояк, заставить их разделиться, чтобы их легкие силы кинулись за нами в погоню.

Обстановка в системе нам была известна от автоматических зондов, и мы могли приблизительно планировать маршрут отступления, чтобы подвести загонщиков под стволы союзников.

Был еще вариант постепенного захода в систему всех рейдеров как мусорщиков, но мы боялись насторожить вояк таким количеством новых кораблей, до этого не светившихся в этой системе, и если они встанут в глухую оборону, создав боевую призму, то наши дела будут плохи.

Поэтому от этого варианта пришлось отказаться.

Когда «Шустрик» влетел в систему, мы начали изображать из себя офонаревшую мышь, нечаянно заскочившую в гости к кошке.

Немного пометавшись, эсминец вроде как определился, в какую сторону удирать, и в половину тяги движков начал разгон к выбранной точке.

На запросы аварских вояк мы, естественно, не отвечали, и из-за всех кажущихся сил стремились покинуть систему.

Тут наши радары зафиксировали отделение нескольких точек от патрульной группы аварских кораблей, как выяснилось позже, за нами устремились в погоню два эсминца и пяток штурмовиков.

Всего в патруле было четыре эсминца, один средний крейсер и один тяжелый.

Когда группа загонщиков пролетала возле одной из пар наших подельников, как нами и планировалось, те открыли по ним ураганный огонь из всех стволов, аварцы не ожидали такой подлянки с их стороны и шли пока с половинными щитами, до нас им было еще далеко.

В результате этих действий один из эсминцев лишился хода, а три штурмовика приказали долго жить.

И тут в систему начали залетать остальные корабли нашей группы, тем временем те две не рассекреченные пары, которые уже находились в системе, открыли огонь по ближайшим мусорщикам, внося еще большую сумятицу.

Тем двум мусоровозам, которые первые попали под раздачу, хватило нескольких залпов, щиты они поднять не успели, и наши всецело этим воспользовались.

Оставшиеся три грузовика большой опасности не представляли, и их пока оставили в покое. Теперь главной целью стали военные корабли.

Поначалу они дернулись в сторону озверевшей пары, но когда увидели залетающие корабли и действия других двух пар, стали стягиваться, выстраивая боевой порядок. Но призмы у них уже не получалось (два крейсера в центре, эсминцы: сверху, снизу и по бокам), один эсминец вышел из боя, а второй отчаянно маневрировал, отбиваясь от ракет и наседающих на него штурмовиков. Два аварских штурмовика, переживших огонь из засады, сейчас парили в виде обломков, от истребителей рейдеров они уйти не смогли.

Когда последние наши корабли вошли в систему, то начали выстраивать две атакующие группы, заходя с разных сторон на противника, мы присоединились к той, в которой был «Гусь», а «Гром» усиливал другую группу.

«Шустрику» отводилась задача заняться одним из эсминцев, и мы вступили с ним в схватку. Вывести из строя у нас его пока не получалось, даже несмотря на мои стабильные попадания в него из туннельника, щит у него был покрепче нашего, все-таки машинка была восьмого поколения. Но благодаря нашим усилиям, он был всецело занят только отражением атак и противостоянию с нами.

А тем временем битва шла своим ходом, малые боевые корабли крутили свою круговерть, а тяжи обменивались ударами.

Группа с «Громом» наседала на средний крейсер и уверенно его давила, нашей же группе приходилось держать удары тяжелого крейсера, его залп из четырех 500-мм туннельных орудий практически напрочь сносил щит рейдеру, стоящему первым в линии атаки.

Кораблям приходилось постоянно перестраиваться, чтобы не словить смертельную дозу болванок.

Второго аварского эсминца наши штурмовики доковыряли и теперь принялись за третий.

Такое противостояние продолжалось какое-то время, пока один из наших рейдеров не словил фатальный заряд от тяжелого крейсера, тут события посыпались одно за другим.

У меня наконец-то получилось поразить вражеский эсминец из туннельника, его щит просел и не смог справиться с кинетикой болванки.

Я, видимо, перебил этим выстрелом его туннельное орудие, потому что он перестал отвечать из него. Кстати, в «Шустрика» он так ни разу и не попал, я загодя чувствовал, когда нужно сместиться, чтобы избежать неприятного подарка.

Группа «Грома» додавила вражеский средний крейсер и размолотила его на части, теперь настала очередь тяжелого крейсера, но тот гаденыш успел завалить еще один рейдер, пока полностью не переключился на группу, наседавшую сзади.

Мы тем временем добили вражеский эсминец и полетели догонять грузовики мусорщиков, те хотели по-тихому свалить под шумок нашей битвы. Удирали они компактно, так что не пришлось гоняться за ними по всей системе, выйдя на дистанцию уверенного поражения, точными выстрелами выбил им часть движков и принудил их к остановке.

Обратно воевать я уже не полетел, караулил беглецов, там и без меня разберутся, тяжелому крейсеру в одиночку против всех наших сил долго не продержаться. Так и произошло, через небольшой промежуток времени от него остался только пробитый во многих местах остов.

Настало время собирать трофеи, тягачи уже были в прыжке, они уходили в разгон позже на пару часов за второй группой. А пока их ждали, зачистили корабли мусорщиков и добили обездвиженный эсминец, на его абордаж никто идти не захотел, зная отмороженность аварских вояк, да и трофеев вокруг было полно, зачем лезть на рожон.

Когда с этим разобрались, рейдеры кинулись врассыпную к тому, что могли утащить на себе, все они были оборудованы наподобие «Гуся», да и вообще во фронтире такая конструкция была очень популярна и распространена.

Мы же проследовали к скоплению артранских кораблей и, обменявшись с ними кодами свой – чужой, стали крепить к «Гусю» малый крейсер, а команда техников шныряла на ботах к тем кораблям, которые мы не сможем утащить, и снимала с них самое ценное.

Один из захваченных грузовиков отошел нам, и боты таскали снятое оборудование к нему в трюм, когда его забили под завязку, то начали грузить в «Гуся».

Тем временем в систему вошли тягачи, и трое из них направились в нашу сторону.

Какие корабли цеплять к ним, у адмирала уже было намечено, поэтому по их подлету сразу направляли к нужному месту.

Вся эта эпопея с погрузкой заняла у нас чуть меньше суток, адмирал на основании разведданных, предоставленных СБшниками, говорил о двух безопасных сутках нахождения в системе, но как говорится – береженого Бог бережет, поэтому мы закруглились и начали разгон для прыжка.

Некоторые из наших подельников уже покинули систему, часть еще возилась со сбором трофеев. Договоренность с нами касалась только самого боя и раздела трофеев, дальше каждый был сам за себя. Правда, та часть капитанов, которые тут еще возились, скооперировались, чтобы совместно довести до базы захваченные грузовики и тягачи с поклажей. Как они там все между собой поделят, нас уже не касалось, у нас был свой маршрут.

26

Нам предстояло проследовать в место встречи с артранскими СБшниками и передать им захваченные корабли.

Когда готовилась операция, я поинтересовался у адмирала, как нам после неё сосуществовать в пиратской среде, ведь несмотря на условия контракта о нераспространении информации, все равно могли просочиться сведения, что мы работали по заказу артранских вояк.

Тот усмехнулся и разъяснил мне все скользкие моменты.

– Ты думаешь, другие пираты не берут заказов, исходящих от различных государственных структур и их представителей? Деньги не пахнут, главное не кричать на каждом углу, что ты с ними контачишь, а то и впрямь могут устроить предъяву, а так не пойманный – не вор.

Братва частенько помогает различным дельцам, жирующим за счет государства. Такие чиновники находят контакты через контрабандистов и мутят простые схемы. Могут продать информацию о маршруте и времени прохода конвоя или о расписании патрулирующих групп, да много чего еще.

Почему бы какому-нибудь кабинетному адмиралу не продать на сторону коды доступа к подбитым кораблям? Не врагам ведь передает, тогда бы СБшники землю носом рыли, тут уже затрагиваются политические аспекты.

Так что если сами не будем об этом болтать, то никто и не заинтересуется, откуда у нас коды свой – чужой, без серьезных доказательств такие вопросы считаются моветоном, и можно получить предъяву в обратку.

После таких разъяснений я только усмехнулся, ничто не ново под луной, или под звездными скоплениями, у нас тоже молодняку промывают мозги старшие блатные товарищи о нерушимом братстве и западловстве контакта с «мусорами», а потом выясняется, что этот деятель весь срок был в активе и регулярно бегал стучать куму.

Так что за наши тылы я был спокоен, как бы СБшники не подкинули какой подляны, от этих товарищей можно было ждать чего угодно.

Сейчас, когда мы удалялись от места сражения, я мысленно возвращался к той битве, что происходила между мной и вражеским эсминцем.

В этом бою с аварским коллегой я просто ох… очень удивился. Очень это, конечно, не то слово. Впрочем, по порядку.

Постоянные игры с моими возможностями принесли неожиданный результат.

Во время боя, когда я находился в боевом трансе, произошло слияние моего разума с сенсорной и управляющей системой корабля, напрямую, без пилотских боевых имплантатов, которых у меня, кстати, и нет. Гражданских версий этих штук не бывает, а военные изымаются у пилотов по окончанию контракта на службу.

Я провалился в совершенно другое и не совсем понятное пока для меня, но очень интересное состояние. Я начал ощущать корабль как собственное тело, полностью слившись сознанием с системами корабля.

В таком состоянии я гораздо лучше контролировал движение судна. Мне стала доступна более глубокая палитра ощущений, в отличие от той картинки, на которую ориентируется в своём управлении пилот-нормал.

Теперь не было даже той мизерной задержки на выполнение команд искином, которая присутствовала раньше, маневры и огонь орудий происходили мгновенно, при малейшем моем желании.

Именно это слияние позволило не только выстоять мне в бою с более энерговооружённым соперником, но и напинать его до полного нестояния. Если б не мои эксперименты, нас бы расхреначили в самом начале товарищеского матча. Ибо противостоящий мне корабль противника превосходил в плане энерговооружённости нашего «Шустрика» раза этак в полтора как минимум.

Так что если в корабль попал бы хоть один снаряд вражеского эсминца, щит скорей всего ухнул бы сразу. Посему я принял беспрецедентное решение перевести его из боевого положения в стандартное, защищающее от пыли и мусора.

Не спешите критиковать, именно этот на первый взгляд неуместный поступок позволил мне отправить высвободившиеся мощности на маневровые движки и системы компенсации нагрузок. Ибо если бы я маневрировал с включённым в боевой режим щитом, перегрузки при моих манёврах негативно отразились бы на команде. Хотя куда уж больше, дежурная смена мостика и техник и так тяжело пережили наши танцы, что творилось в абордажной секции, оставалось только догадываться. Все до одного отливали после боя благородной зеленью на лицах.

Зато «Шустрик» смог танцевать под огнём, как, наверное, не мог со дня своей молодости. Правда, пару раз враг создавал ситуации, когда вытянуть корабль из-под удара маневровыми двигателями я не мог, тогда приходилось опираться на главный двигатель. Перегрузки становились запредельны, я сам был на грани провала в беспамятство. Но как говорится, в такой ситуации пусть меня лучше осудят, чем понесут четверо. Главное, что мы остались живы, а здоровье можно и в медкапсуле поправить.

На пятые сутки нашего пути пришел сигнал с «Гуся», что к нам присоединилось сопровождение. Артранцы выслали разведывательный фрегат нам навстречу, который и опекал нас весь остаток пути, продлившийся еще семь суток.

В точке рандеву нас поджидала патрульная группа ВКС империи Артран и три тягача наподобие наших. Обменявшись кодами, группы кораблей начали сближение, а с «Гуся» стартовал бот по направлению к имперскому крейсеру. Пока адмирал отчитывался перед кураторами, тягачи начали перегрузку, а наши искины вовсю сливали информацию своим настоящим хозяевам. Препятствовать этому мы не могли, и только оставалось надеяться, что ничего крамольного эти суки сообщить не смогут.

Когда практически все работы по перегрузке были завершены, мне пришел приказ от Гар Тура, проследовать на крейсер артранцев. Чуйка моя молчала, но ничего хорошего от этого вызова я не ожидал.

Оказавшись на крейсере, я был сопровожден в каюту, где уже находились два СБшника и наш адмирал, тот старался на меня не смотреть, и я понял, что от него помощи ждать не приходится.

Один из СБшников пригласил меня присесть и, пристально уставившись мне в глаза, начал свою речь:

– Дик Чел, информация, снятая с искинов ваших кораблей, дает нам основание предполагать, что твой потенциал псиона сильно возрос, и ты уже перерос пиратскую команду, считаю, что такое бездарное использование подобного ресурса граничит с преступлением.

При этих словах он покосился на Гара, но тот все так же рассматривал свои ботинки, я таким адмирала еще никогда не видел, сейчас он себя вел, как провинившийся школьник.

– Меня вполне все устраивает, – отвечал я, – мы выполняем условия нашего договора, а мои способности помогают это сделать немного лучше.

– Тебя, может, и устраивает, но не забывай, ты подписал контракт на беспрекословное исполнение всех приказов, исходящих с нашей стороны, и не ты один, кстати.

При этих словах он опять уставился на Гара.

– А сокрытие важных сведений является нарушением этих приказов, – проговорил он, буравя макушку адмирала. Тот продолжал отмалчиваться, и я не знал, как помочь ему выкрутиться из этой ситуации. Пришлось импровизировать.

– Я так понимаю, что адмиралу вменяется в вину сокрытие сведений о моем усилении, я правильно все понял?

– Вполне, – буркнул СБшник.

– Так и немудрено, что он об этом не сообщил, усиление произошло во время последнего боя, и я ни с кем этим не делился, до этого тоже были улучшения, но незначительные, здесь же интуиция поднялась рывком, и я мог контролировать ситуацию, а не действовать спонтанно.

СБшники переглянулись, а адмирал немного взбодрился, видимо, то, что он втирал им до этого, перекликалось с озвученным мною сейчас.

Все время разговора я пытался сканировать эмоции оппонентов, чтобы иметь хоть слабые подсказки, но все было глухо, я даже не мог почувствовать эмоций капитана, видимо, в каюте работал какой-то прибор, препятствующий этому.

– У нас есть основания полагать, что это произошло раньше, когда ты смог сбить тунельником семь малых боевых кораблей.

– Там было совсем другое, эти камикадзе перли на нас практически по прямой, и подловить их не составило труда.

– Ладно, примем эту версию. Значит, ты утверждаешь, что усиление произошло только после установки тебе пси-имплантата?

– Так оно и есть, только не сразу, а во время последнего боя, при возникновении критической ситуации.

– Что ж, тогда вопросы к твоему бывшему командиру снимаются, ты переходишь под наше непосредственное руководство.

– Я так понимаю, моего мнения никто спрашивать не собирается?

СБшник усмехнулся и ответил на мой вопрос:

– Ты теперь в армии, сынок, хоть и в штрафниках, здесь приказы не обсуждаются, а выполняются, твое мнение никого не интересует.

Папаша выглядел не старше меня, но с медтехнологиями омоложения он запросто мог годиться мне и в прадедушки. Хрен с ним, пусть хоть внучком назовет, лишь бы в печку не совал, а судя по тому, как он меня обозвал ресурсом, как раз туда они меня и хотят сунуть. Но мы еще побарахтаемся, чуйка тревогу не била, и я надеялся выкарабкаться и из этой ситуации.

Все время с моего попадания в эту новую для меня реальность от меня мало что зависело в плане выбора пути, все за меня решали обстоятельства, и мне приходилось только выкручиваться и выживать, стараясь, чтобы они не раздавили меня. Но неизменно из всех передряг я выходил хоть и не сухим, зато с прибытком, будем надеяться, что и в этот раз я смогу приобрести что-то новое.

Разговор был окончен, и мне был озвучен приказ проследовать в каюту, отведенную для моего размещения. Адмиралу предписывалось незамедлительно отбыть на рейдер.

Я не торопился покидать помещение и попросил разрешения переговорить с адмиралом, после небольшой паузы, переглянувшись, СБшники дали согласие нам попрощаться и покинули каюту.

Гар выразительно глянул по сторонам, давая понять, что все наши разговоры пишут, но мне это было побоку, пускай слушают, ничего секретного я говорить не собирался.

– Гар, ответь мне на один вопрос, ты помнишь координаты той системы, где вы меня освободили?

Тот грустно улыбнулся и ответил:

– Лови на сетку, ты все еще забываешь, что нейросеть хранит такие данные вечно, если ты сам не удалишь их оттуда. Что передать парням?

– Скажи, что надеюсь в будущем еще увидимся, пускай берегут себя.

– Лады, ты тоже тут себя береги.

На этом мы с ним распрощались, крепко пожав друг другу руки.

Каюта, которую выделили мне, ничем примечательным не выделялась, два на три метра, выдвижные кровать, стол и сидушки, встроенный шкаф и небольшой санузел за одной из панелей. Все стандартно, только пищевой синтезатор в углу выбивался из декорации, и немудрено, передвижения по кораблю мне категорически запрещались, и пределов каюты я покидать не мог. Такая, можно сказать, vip-камера со всеми удобствами.

Мои личные вещи остались на «Шустрике», сказали, что всем необходимым меня и так обеспечат, чтобы я не суетился.

Из оставленных вещей я сожалел только о своем оружии, контейнер с кристаллами я всегда таскал с собой, а скаф был на мне, когда я прилетел на боте.

Когда двое сопровождавших меня космодесантников в полной боевой экипировке удалились, а я оказался в каюте один, то мысленно вернулся к состоявшемуся разговору.

Напрягала нелогичность поступков СБшников и устроенный цирк со вставлением пистона адмиралу при мне. Чего они хотели этим добиться, оставалось загадкой. К чему этот импровизированный допрос? Ведь могли банально засунуть под ментоскоп и узнать всю подноготную.

Видать, все они прекрасно понимали, и все это было спланированной игрой и психологической обработкой непосредственно меня, так как для пропесочивания адмирала моего присутствия не требовалось.

Может, они хотели посмотреть мою реакцию на обвинения в адрес Гара, чтобы добавить штришки в мой психологический профиль, или вызывали опосредованное чувство вины, чтобы сбить меня с панталыку, и я начал оправдываться, короче, хрен поймешь, чего они добивались, или я ищу черную кошку в темной комнате, которой там нет.

Перелет до артранской базы занял пятнадцать суток, и я все это время проводил в тренировках своих пси-способностей.

Теперь я качал энергию не из своих резервов, а брал ее из космоса, полностью заряженный имплантат выступал сейчас фильтром, через который я тянул энергию, прогоняя ее через позвоночный столб, и напитывал свои энергоцентры. Которых оказалось пять штук вдоль него. Еще два находились непосредственно в самом мозге, один возле имплантата, а второй в лобных долях. Происходил как бы обратный процесс того, что я делал до этого.

Впрочем, энергоцентры на накачку энергией отзывались довольно своеобразно. Они, поначалу забрав в себя некоторое количество взятой извне энергии, начинали вращаться быстрее, выбрасывая переработанную ими энергию в ауру. Откуда она постепенно рассеивалась в пространство корабля. По моим наблюдениям, лучше всего энергию хранили в себе внутренние органы. Почки, печень, сердце, лёгкие и мозг. Но с головой решил пока не экспериментировать. Мозг очень неприятно реагировал на перенасыщение. Во-первых, после таких прокачек заснуть было совершенно невозможно, хотя спать очень хотелось.

После пары таких экспериментов, закончившихся тремя сутками без сна и сильными головными болями, принял решение свернуть эксперименты с мозгом.

Прокачка нижних энергоцентров была более продуктивна, те в себе аккумулировали больше энергии, чем верхние, а закачанная во внутренние органы энергия затем гармонично, без всяких головных болей растекалась по всему моему телу, напитывая темные участки.

Когда энергоцентры переполнялись, я начинал сливать в них пси-энергию из имплантата, тогда они уплотнялись, и я ощущал в себе такой заряд мощи, что мне казалось, смогу пробить своим телом стену. Но таких экспериментов я не проводил, помня, что за мной неустанно наблюдают.

Истекающую энергию крутил по орбите позвоночного столба, через грудную клетку вниз, оттуда опять вверх по позвоночнику. В такие моменты энергетика начинала приятно вибрировать во мне, и я несколько раз смог почувствовать необычную лёгкость в теле. Казалось, что захоти я, в такие моменты мог бы левитировать или ходить по воде аки посуху.

Потом я начинал заполнять пси-имплантат из своих резервов, и цикл повторялся. Теперь я развивал не только имплантат, но также расширял свой энергопотенциал.

Брать энергию извне оказалось довольно-таки трудным занятием, при малейшей утере концентрации поток обрывался, и приходилось настраиваться по новой.

Не закачанная во внутренние органы энергия растекалась из ауры за несколько минут. А оперировать внешней энергией вообще не получалось. Закачать в себя и пользоваться переработанной моим организмом? Пожалуйста. Телекинез, по крайней мере, действовал только по этой схеме. Хочешь произвести манипуляции? Изволь закачать в себя, и только тогда можешь пользоваться. Пока закачка внешней энергии в движении получалась откровенно плохо. Для этого приходилось садиться или ложиться, настраиваться на чувственное восприятие, и тогда поехали. Нет, можно, конечно, делать всё то же самое и стоя, и даже в движении. Но КПД такого занятия очень сильно разнилось. Частенько меня во время движения просто выбрасывало из нужного состояния, и пока продвинуться в этом направлении не получалось.

Да еще и СБшники подсуропили, видимо расставив свои глушилки по периметру каюты, мой внутренний сканер начинал сбоить уже в радиусе пяти метров за пределами моего жилища. С помощью знаний из второго уровня базы «Псион» я наконец-то понял, как он работает, оказывается, моя аура расширялась, и все живое, попадая в эту область, резонировало с ней, давая мне картинку своего местоположения. Так же там говорилось, что таким образом можно локировать (от слова локатор) и неживые предметы, но это у меня пока плохо получалось, только на близком расстоянии.

Каждые пару часов я делал себе физпаузу, отжимаясь от пола и проводя короткий бой с тенью, нужно было разогнать немного кровь.

Ускорение тренировал только в статике, не хрен СБшникам знать все мои возможности, удержание в этом режиме я довел уже до трех минут.

«Навигацию» я доучил и выпросил у моего нового начальства «Сканирование» в пятый ранг, так сказать, в счет моих будущих заслуг, и чтобы было чем заняться в заточении. Медкапсула мне была недоступна, так что я учил её в фоновом режиме, выделив две трети ресурсов своего мозга под это дело.

27

На станции я пробыл всего пару дней, там меня опять изолировали, и это уже начинало откровенно бесить. Все время полета и на станции раз в сутки ко мне заглядывал один из СБшников и интересовался моими делами.

Вот ему я и высказал свои претензии по поводу моего заточения.

Тот сказал, что они что-нибудь придумают, но пока воз был и ныне там. Когда я у него поинтересовался, в чем будет заключаться моя будущая работа, то получил ответ, что все инструкции я получу на месте, а пока могу расслабиться и наслаждаться полетом.

Со станции я улетал на попутном военном транспорте, мне был выделен новый сопровождающий и шлем-глушилка ментальных волн.

Шлем жестко фиксировался под подбородком, и снять я его мог только в своей каюте. Зато в этом девайсе я мог посещать места общего пользования на корабле, такие как столовая, спортзал, вирттренажерный зал и медсекция.

Легенда для экипажа, которой мне следовало придерживаться, была двухслойной.

Первый слой для основной массы заключался в том, что я военнослужащий ВКС – попавший под действие нового оружия аварцев, повредившего мне мозг каким-то излучением, и сейчас следую на излечение в столичный госпиталь, так как местные эскулапы ничего исправить не могут. Этим и обусловлено ношение шлема, чтобы последствия травмы не прогрессировали.

Второй слой для капитана и старших офицеров отличался только тем, что я сотрудник СБ с пси-способностями, после травмы у меня случаются немотивированные приступы агрессии, и во избежание жертв среди экипажа и пассажиров мне приходится носить изолирующий шлем.

Такие шлемы работали в обе стороны, помимо того что они нейтрализовали псионов, они также препятствовали воздействию ментальных волн на мозг человека. Девайс был изобретен во время войны с жуками, которые вовсю пользовались ментальными атаками и по первому времени выносили вчистую экипажи кораблей, пока не был изобретен способ противодействия – генераторы белых шумов, которые деструктировали ментальные волны.

Мой шлем от стандартного отличался только тем, что имел блокирующее устройство на застежке.

Когда я первый раз появился в столовой с этой штукой на голове, народ на меня с любопытством оглядывался и начинал шептаться. Вначале СБшник, приставленный ко мне, везде меня сопровождал, но по прошествии нескольких дней, видимо, ему это надоело, и я уже начал передвигаться по кораблю самостоятельно.

С этой кастрюлей на голове в медкапсулу для ускоренного обучения смысла лезть не было, так как помимо действия ускоряющего препарата, на мозг в медкапсуле воздействовало волновое облучение. СБшник, нехороший человек, сидеть и караулить меня отказался, поэтому основными моими местами посещения стали спортзал и вирттренажеры, в них можно было подключать нейросеть через запястные разъемы.

СБшник мне настойчиво рекомендовал проработать управление фрегатом, из этого я сделал вывод, что на нем-то мне и предстоит выполнять задание моих тюремщиков.

В спортзале я своими навыками рукопашки не светил, то бишь не подключал имплантат ускорения, так, стучал потихоньку манекен. Хоть рукопашка у меня и была всего в третий ранг, но с помощью длительного пребывания на сверхскорости я мог вынести и обладателя пятого ранга.

Зато в вирттренажере был режим боев с реальными соперниками, которые находились в соседних капсулах.

Транспорт, как я понял, выполнял плановую ротацию кадров, и на корабле была тьма народу.

Среди пилотов шло постоянное соревнование и борьба за первое место. Такие пострелушки были намного интересней противостояния с искином, ведь здесь присутствовал человеческий фактор.

Я вначале в их игры не лез, а только наблюдал со стороны, в зале была огромная голограмма, на которую выводились виртуальные бои между соперниками. Все ожидающие своей очереди могли видеть все перипетии сражения. На бои чемпионов вообще сбегалась куча народа, который болел за своих фаворитов и делал ставки.

Я, насмотревшись на это безобразие и подметив несколько моментов, на которых можно было подловить вояк, тоже решил принять участие в этом турнире. Ребята действовали как-то шаблонно, как по учебнику, видимо, недавно закончили летное училище. У меня же, помимо баз, были такие матерые наставники, что можно было рассчитывать на неплохой результат.

Нет, тут тоже были свои «зубры», но они находились в первых строчках рейтинга, и чтобы с ними сразиться, надо было пройти через целую кучу претендентов.

Вот этими претендентами я и занялся. Памятуя о наказах куратора, воевал на фрегате против своих одноклассников. В соревнованиях было несколько подгрупп, и я участвовал в той, где сражались фрегаты.

Были и смешанные бои, но там уже участвовали командами. Я тут был чужаком, поэтому в командных схватках участия не принимал.

Поначалу у меня не клеилось, все-таки фрегат был поманевренней эсминца, и надо было к этому приноровиться, сверхспособности я из-за шлема применить не мог, да и навряд ли в тренажере они будут работать, поэтому бился на общих основаниях.

Бои происходили с переменным успехом, то я выигрывал, то меня выносили, и я продолжал болтаться внизу турнирной таблицы.

Но вот настал переломный момент, я наконец-то смог сродниться с фрегатом и начать пользоваться всеми его возможностями. Соперники начали выноситься один за другим, большой разницы в их квалификации не было, и я попер вверх по рейтингу семимильными шагами.

Как я уже говорил ранее, имитация смерти в капсуле была весьма болезненна и добрых чувств не добавляла.

После одного из боев, где я сжег своего соперника движками, после того как мы повыбивали друг дружке практически все оружие, а в оставшихся стволах закончился боезапас, оппонент, видимо, посчитал мои действия неблагородными, и когда я вылезал из капсулы, мне неожиданно прилетел в подбородок сокрушительный удар.

Меня отбросило в сторону, и на миг потух свет, когда зрение вернулось, я увидел, что этот хрен летит ко мне с желанием попинать ногами, все мое благодушное настроение резко прошло, и я врезал стопой по голени набегавшего. Тот споткнулся и инстинктивно дернулся – хватаясь за отбитую ногу, я перешел в режим ускорения и пружиной взмыл с пола, одновременно с подъемом нанося ему удары в корпус руками, все выше и выше, начиная с паха. Удары были не сильные, но полностью дезориентировали противника, когда под конец этой серии я практически выпрямился, а соперник начал скрючиваться, последовал завершающий удар коленом в голову в прыжке. Тут уж я вложился от души, делегата аж подкинуло на месте, и когда он ссыпался мне под ноги, признаков сознания я в нем не наблюдал.

Народ стоял опешивший и пока никаких действий не предпринимал, да и немудрено, хоть здесь в основном и находились пилоты с имплантатами ускорения, но мало кто из них практиковал это ускорение в рукопашке, неизбежные растяжение связок и переломы лучевых костей рук отпугивали от такой практики. Не сказать, что это я такой уникальный, абордажники у нас вовсю пользовались ускорением, но пилоты ВКС были белой костью и на всяких космодесантников плевать хотели, а не то что брать с них пример.

Я, пока народ находился в замешательстве, решил удалиться по-английски, так сказать, пока не началось.

Зеваки расступились, пропуская меня, и я благополучно достиг своей каюты.

Продолжения у этой истории не последовало, по крайней мере никто ко мне с разборками не лез, может, народ посчитал, что все было справедливо, а может, и СБшник провел разъяснительную беседу, что нехрен лезть к контуженому. Мне он не докладывал и об этом эпизоде упомянул только вскользь, в том плане, что мне не стоит нарываться и искать конфликтов.

После этого инцидента я неожиданно обзавелся группой болельщиков среди техников, видимо, сарафанное радио и здесь неплохо работало, а я на одной из первых тренировок в спортзале, когда местные завсегдатаи поинтересовались моим прошлым, ответил, что был в начале техником, а потом переквалифицировался в пилоты.

Видимо, снобизм пилотов ВКС настолько достал «обслуживающий персонал», что они были рады любому из их среды, кто утрет нос этим военным аристократам.

Теперь после каждого моего удачного боя ко мне в столовой подходили незнакомые люди и поздравляли с победой, трансляцию боев можно было посмотреть и по общекорабельной сети.

Я продолжал уверенно продвигаться вверх по турнирной таблице, но чем ближе было к десятке лучших, тем сложней попадались противники.

Тут уже класс пилотов был выше, и у меня получалось их победить только за счет пересиживания в режиме ускорения, они не могли находиться столько же времени в этом состоянии, как я.

Тормознули меня на двенадцатом месте из 78 в нашей подгруппе, выше шли уже опытные пилоты со стажем за двадцать лет, с которыми я ничего поделать не мог, оставалось только удовлетвориться тем, что это был неоценимый опыт, и как говорится – если хочешь научиться играть в шахматы, играй с более сильным соперником. Хотя после каждой смерти в капсуле хотелось дать шахматной доской по голове противника.

Занятия на вирттренажере и в спортзале отнимали в среднем где-то пять-шесть часов в день, и все остальное время я посвящал развитию своих пси-способностей. В каюте застежка шлема разблокировалась, и я мог свободно пользоваться всеми своими возможностями.

СБшник доходчиво объяснил, что если я покину каюту без шлема, то средства противоабордажной системы корабля сразу придут в боевую готовность. Проверять на практике его предупреждение я не стал, здоровее буду, да и шутить эти ребята не любят.

На двадцать восьмой день полета я наконец-то достиг нужного этапа развития своего энергопотенциала, после которого можно было изучать третий ранг базы «Псион».

Если в предыдущих рангах давалось в основном «ОФП» для псиона, с небольшими включениями самых простых методов её применения, то тут уже шли конкретные техники воздействия. Кое-что я уже умел, наподобие моих ментальных ударов и защиты от чужих эмоций, но было и много нового, наподобие телекинеза и внушения.

Внушение можно было комбинировать с ощущением эмоций, и более легко брать человека под контроль. Ведь то, что человек делает без ощущения внутреннего протеста и руководствуясь своими подспудными желаниями, было проще внедрить в сознание.

Для этого вначале нужно было выяснить эти желания, поэтому в мозг оппонента направленным потоком передавался визуальный ряд самых распространенных желаний, и отслеживалась реакция на каждую из внушаемых картинок. Когда ключевые желания находились, то на их основе, как на фундаменте, строилась программа действий, закладываемая в мозг жертве.

Для того чтобы получить доступ к разуму, требовалось ослабить ауру оппонента или найти разрывы в её структуре. Что было не так уж и трудно, если человек испытал до этого стресс и не успел после этого восстановиться.

Состояние похмелья было прямо идеальным вариантом для таких внедрений, аура представляла собой рваное одеяло, скомканное и скрученное в разных местах.

Если аура жертвы была в нормальном состоянии, то приходилось соприкасаться с ней своей аурой и начинать откачку энергии из неё, для этого можно было расширить свою оболочку, но не очень сильно, чтобы концентрация энергии в вашей ауре превосходила подобную в ауре оппонента.

На практике я пока попробовать не мог, но подозревал, что дело это непростое, штука в том, что и у обычных граждан встречалась очень сильная энергетика, это уж кто каким от природы уродился, как и с обычными физическими параметрами, у псионов было только одно преимущество, они могли раскачивать свою энергетику.

При моем нынешнем энергопотенциале дистанция воздействия на среднестатистического человека оставляла желать лучшего, ведь плотность ауры падала в кубе, по мере её расширения от источника.

Самым сложным для меня разделом практик стал телекинез. Дело в том, что для операций с предметами с помощью энергетики, необходима более-менее развитая чувствительность. Или, если развёрнуто, чувственное восприятие мира.

Нужно было взять предмет и подержать его в руке, запоминая те ощущения, которые он вызывал – вес, температуру, форму и структуру.

Потом поместить предмет в пределах своей ауры и мысленно потянуться к нему фантомной рукой, вызывая в себе те ощущения, которые были от контакта с ним. Когда манипулятор (фантомная рука) соприкасался с предметом, тот начинал вибрировать и смещаться. Дальше надо было направлять больше энергии в манипулятор и пытаться захватить его.

Тут нужно было очень ярко вспомнить те ощущения, которые были при соприкосновении с предметом. При потере концентрации предмет выскальзывал из манипулятора, сколько бы ты в него энергии ни влил.

Я потел, как на тренировке, пытаясь удержать выскальзывающий предмет. Для начала освоения рекомендовалось оперировать небольшими объектами, которые помещались в руку. Из подобного у меня были только обезличенная карта с моими кредитами, по размеру напоминавшая sim-карту от сотового, и кристаллы с планеты-каторги.

Если с картой все происходило в предписываемых рамках, то с кристаллом творилась непонятная хрень. Кристалл при соприкосновении с манипулятором начинал впитывать мою энергию, при этом вибрировать все с большей и большей частотой и амплитудой. Естественно, что я его не смог удержать и выронил.

Заинтересовавшись этой особенностью, я стал проводить исследования в направлении возможности использовать кристаллы как накопители пси-энергии, но все оказалось не так-то просто.

Если в себя кристалл принимал энергию охотно, но вот отдавать ее совсем не хотел, как я с этим ни бился, а то уже раскатал губу на целую горсть аккумуляторов пси-энергии. Только когда он переполнялся, энергия начинала из него потихоньку вытекать, увеличивая радиус внесения помех в работу электроники, но это было не то, разряжаться он не хотел категорически. Ёмкость у него была немаленькая, в один кристалл влезло примерно четверть моего запаса.

Провозившись несколько дней в бесплодных экспериментах, решил отложить эту проблему на потом, может, четвертый ранг базы что подскажет, долбиться башкой в стену был не мой метод. Поэтому я перешел на манипуляции с кристаллом как объектом телекинеза. Когда он был заполнен энергией, то той бешеной вибрации уже не было, и им можно было управлять, хоть это давалось и тяжелей, чем манипуляции с картой.

Пришлось сменить метод, просто поднять манипулятором кристалл не получалось, он съезжал от вибрации. Пришлось зажимать его в виртуальный кулак, но вибрация от камня передавались в ауру, а через энергетику переходила в физическое тело. Ощущения непередаваемые, меня щипало как похмельного ёжика. Но я держался, а когда сил не оставалось, я с хохотом от щекотки падал со своего лежбища. Щекотка, конечно, не приносила неприятных ощущений, но переносилась мной на первых порах с трудом.

Новая игрушка полностью поглотила меня. Целая ночь без сна принесла, кроме сонливости, решение проблемы.

За эту ночь мне удалось в ходе непрекращающегося трудового порыва и щекоточного эксперимента установить, что можно подстроить частоту вибрации своей ауры к частоте вибрации камня. Так я почти победил щекотку и мог уже легко манипулировать камнем.

Перелет до нужной станции занял полтора месяца. Но и это оказалось еще не конечной точкой моего маршрута. Дальнейшее путешествие на перекладных растянулось еще на месяц. Крайний рейс я проделал на скоростном курьере, где кроме меня и СБшника других пассажиров не было.

В той системе, куда мы прибыли, никаких станций не было и в помине, в пространстве размещалась только большая группировка кораблей.

Вот к одному из них, самому необычному, мы и причалили.

В базах, изученных мной, подобных конструкций не встречалось, и я не мог определить тип судна. Остальные корабли были узнаваемы, тут присутствовала полная линейка эскадры артранских военных кораблей, начиная с фрегатов и заканчивая линкором.

Как выяснилось позже, это не опознанное судно было не серийным, а являлось переделкой, заточенной под нужды ученных, изучающих аномальные явления в космосе. Одна такая передвижная лаборатория стоила как половина эскадры, вот поэтому её так усиленно и охраняли.

Мне наконец-то было озвучено задание, ради которого пришлось тащить меня на другой конец империи. Нужно-то всего-навсего залететь в аномалию и найти выход с другой её стороны.

Я просто выпал в осадок после того, как это услышал, и сидел как пришибленный пыльным мешком, про подобные дыры ходило столько страшилок среди пилотов, что самым страшным проклятием было: «Да чтоб тебя в дырку засосало».

Охренеть, могли бы и на месте пристрелить, зачем было в такую даль тащить. Примерно такие и подобные им мысли роились у меня в голове, пока благообразного вида профессор вещал мне про грандиозные перспективы.

Ученые предполагали, что аномалия является нестабильным переходом Древних, которые изредка встречались на просторах космоса. Также они были уверены, что на другом её краю находится навигационная или ретрансляторная станция ушедших, а это столько ништяков, что у их глаза закатывались от перспектив.

Мне надо только пролететь на ту сторону, а там уже искин сам определится с координатами и передаст сигнал по дальсвязи. А то ведь вот какая незадача, связь с автоматическими зондами терялась уже на подлете к аномалии, и дальнейшее исчезновение ценнейшего научного оборудования в дырке прохода никак невозможно было интерпретировать.

Про добровольцев история умалчивала, добродушный дядя профессор, видимо, не хотел меня расстраивать перед выполнением задания, но что-то мне подсказывало, что они по-любому были, за бабло народ мог подписаться на что угодно, только, видно, никто из них не вернулся, понятное дело, и на ту сторону никто не пролетел.

У меня, видимо, по их мнению, шансов было больше, так как я обладал редким даже среди псионов даром интуита.

Выбора как такового у меня не было, вежливый СБшник с полковничьими погонами и глазами дохлой рыбы, присутствовавший при нашем разговоре с профессором, сказал, что в случае моего отказа меня законопатят в такую колонию, что прежняя мне покажется домом отдыха. В случае же успешного выполнения задания с меня будут сняты все обвинения и предоставлено гражданство.

Не будь моей чуйки, может, я и послал бы их куда подальше, хоть в ту же аномалию, но предчувствие сиреной не выло, так, можно сказать, подвывало только на низких тонах, значит, шанс прорваться был, так что я подписался на это дело.

Перед вылетом меня засунули в медкапсулу, для комплексного обследования, и, не выявив никаких противопоказаний, приказали готовиться к полету.

Я попросил меня не торопить и основательно зарядился энергией, в этом опасном полете, я чувствовал – она мне пригодится. Вбухал в себя столько, что от меня, наверное, фонило за километр. Когда понял, что дальше качать смысла нет, скинул сигнал, что готов к вылету.

На летной палубе меня ожидал новейший корабль типа фрегат – девятого поколения, не имевший ни одной единицы вооружения, зато под завязку набитый аппаратурой.

Проверив по привычке все системы корабля, запросил разрешения на вылет. Створки ворот разошлись в стороны, и я стартовал в черноту космоса.

Перво-наперво сделал несколько кругов по расширяющейся орбите вокруг исследовательского судна, приноравливаясь к управлению. Одновременно с этим пытался войти в слияние с кораблем, и через некоторое время это у меня получилось.

Больше я медлить не стал и направил фрегат в центр аномалии.

Для обычных оптических систем аномалия была невидима, и только благодаря спецсканерам ученых можно было ее локализовать. Вынырнув в обычный режим восприятия, я задал искину траекторию полета и только на подлете к этому космическому анусу нырнул обратно в полное слияние с кораблем. Я не знал, сколько смогу находиться в таком состоянии, и поэтому решил поберечь силы.

При пересечении границы пришло чувство легкой дезориентации, как при входе в гиперпрыжок. Еще я прямо кожей почувствовал такое колоссальное количество энергии, вибрировавшей вокруг, что по телу начали распространяться нестерпимый зуд и жжение. Вначале я как мог терпел, но когда эти ощущения стали усиливаться до такой степени, что хотелось сорвать скаф и разодрать кожу ногтями, пришла интуитивная подсказка, как с этим бороться. Заметив, что моя аура резко пошла на убыль, я начал качать энергию через симбионта, а так как внутренний резерв был заполнен, она начинала истекать наружу, подпитывая мою ауру. Зуд и жжение постепенно перешли в терпимую фазу и уже не отвлекали от управления кораблем.

А управлять приходилось на пределе своих возможностей. Как я понял, аномалия представляла собой нестабильный гиперпроход, где смешивались разные измерения. И если в обычном гиперпрыжке, когда корабль прокалывал метрику пространства и переходил в другое многомерное измерение, где действовали совсем другие законы физики, он отключал двигатели и двигался как бы по течению широкой реки, то здесь же эта река напоминала бурлящий горный поток, где валунами выступали завихрения столкнувшихся колоссальных сил.

Я себя чувствовал каякером, летящим по этому бешеному потоку, у которого вместо весла в руках была палка, в роли которой выступали движки фрегата. Опору им можно было найти только от завихрений, когда я к ним приближался. Тянуло корабль в них с неудержимой силой, и я понимал, попади я туда, меня разметает на атомы.

Выжимая из двигателей максимальную тягу, я кое-как вырывался из этих пространственных силков. Фрегат практически не слушался управления, и я только благодаря своей интуиции поворачивал в нужную сторону, вытягивая его из заносов.

Перегрузки были колоссальные, и я только чудом оставался в сознании, но сил оставалось все меньше и меньше, я понимал, что долго так не продержусь, периодически у меня темнело в глазах, и если бы не встроенная в скаф аптечка, постоянно вкалывающая мне дозы стимуляторов, то я бы давно отрубился. Пульс хреначил в районе трехсот, и мне казалось, что сердце сейчас выскочит из груди, если эта дырка скоро не кончится.

Когда уже думал, что всё… капец котенку, увидев, что впереди сплошной стеной бурлило огромное завихрение, которое мне никак не миновать, пришло четкое понимание, в какую его точку нужно направить корабль, чтобы вылезти из этой задницы.

Отталкиваясь от попутных завихрений, я кое-как задал нужную траекторию и стал молиться. Немного времени у меня оставалось, перед этой гигантской воронкой царило затишье, было ощущение, что я попал в глаз бури.

Когда я достиг нужной точки, меня подхватил поток такой силы, что я уже ничего поделать не мог, корабль словно выстрелило из катапульты, таких перегрузок мой организм выдержать уже не смог…

Сознание затопила спасительная тьма.

28

В себя я пришел внутри какого-то саркофага, все тело покрывала противная слизь зеленоватого оттенка, крышка саркофага пошла вверх, и я поскорее покинул его нутро. Выбравшись наружу, понял, что нахожусь в небольшом помещении, где располагались еще два подобных девайса.

На усыпальницу это мало было похоже, стены отливали белизной и светились мягким светом.

Тут у меня в голове раздался глубокий баритон:

– Приветствую тебя, землянин.

Я аж присел. Слова были произнесены на русском языке.

– Кто ты? – был мой первый вопрос.

– Я – Искин номер … навигационно-сервисной станции номер…

– Откуда ты знаешь русский язык?

– Мною была снята матрица с твоего сознания, и все, что знаешь ты, теперь знаю и я, – был его ответ.

– Что с моим кораблем? И как я попал сюда?

– Мною были осуществлены действия по спасению разумного, когда в зону моей ответственности попал корабль неизвестной примитивной конструкции. До снятия с тебя матрицы мне был недоступен анализ состояния корабля, сейчас могу с уверенностью сказать, что он не дееспособен… У тебя было обширное кровоизлияние в мозг, поэтому пришлось поместить тебя в медкапсулу.

Да-а, дела, вот это я попал, корабль сломан, я нахожусь хрен пойми где, да еще и разговариваю с древним искином на русском языке, который все про меня знает. А я не всегда был хорошим человеком, некоторые вещи не стал бы рассказывать никому. Как теперь ко мне отнесется древняя железяка? Какие там у них царили моральные принципы? Но вроде за обезьяну не держит, разумным обозвал.

– Слушай, Искин, а ты случайно не в курсе, корабль передавал какие-нибудь сигналы?

– Была попытка передачи сигнала, но мной она была заблокирована, корабль не опознавался и мог нести в себе угрозу.

«Вот ведь засада, – подумал я. – Сигнал, значит, не ушел, и на помощь рассчитывать не приходится, хотя хрен его знает, что лучше, какую бы мне помощь оказали СБшники после выполнения задания, может, вообще бы обнулили и записали матрицу какого-нибудь добропорядочного гражданина, народ у нас про такое рассказывал».

Но я все равно поинтересовался:

– А сейчас-то можно послать сигнал?

– Неприемлемо, исходя из информации, полученной от тебя, эти действия несут угрозу моему и твоему существованию как личности. В твоем мозгу было обнаружено инородное электронное устройство, запрограммированное на подавление личности, также там были закладки на блокирование двигательных и моторных функций организма при получении сигнала извне. Пришлось его удалить, хоть оно и выполняло ряд других важных функций.

Я дернулся проверять нейросеть, но все было глухо, видать, железяка и впрямь её удалила. Это что ж творится? То ли СБшники, суки, навтыкали туда закладок в медкапсуле, а может, нейросеть сразу шла с таким комплектом от производителя, теперь этого не выяснить, да и раньше такие вещи мне навряд ли кто бы рассказал. Хотя если проанализировать мое поведение после обследования в медкапсуле перед полетом, то можно с уверенностью сказать, что там и запрограммировали нейросеть на подавление личности. Я после ее посещения был устремлен только на выполнение поставленной задачи, и никакие второстепенные вопросы, вроде того, что будет со мной дальше, и выполнят ли СБшники свою часть контракта, меня не посещали. Но это одна сторона медали, а как теперь без нейросети? Я ведь даже не смогу протестировать системы корабля без неё, не говоря уже об управлении, вдруг его еще можно починить, куковать здесь на станции мне не улыбалось, хоть и в компании с древним Искином.

Надо было привести мысли в порядок, да и слизь эту с тела смыть не мешало бы, а то она начинала подсыхать и вызывать неприятный зуд.

– Я могу где-нибудь помыться? – задал я вопрос местному хозяину.

Без всяких комментариев в одной из стен образовался проход, именно образовался, вначале появилось небольшое отверстие, которое разрослось до размера нормальной двери.

Удивляться у меня сил уже не было, и я просто проследовал туда.

За дверью оказалось небольшое помещение, которое и оказалось санузлом. Мне пришло понимание, как пользоваться местным душем, видимо, Искин мог опосредованно, без участия нейросети, передавать информацию мне в мозг.

Нужно было просто пожелать, чтобы вода или моющее средство начали литься, и таким же способом можно было регулировать температуру воды, по умолчанию она была равной температуре тела. Ну, тут ничего нового, на подобном принципе действовали санузлы и на наших кораблях, только управлялись они через нейросеть, здесь же она или вовсе была не нужна, или Искин выступал в роли посредника.

Но я пока с вопросами к нему не лез, да и он пока отмалчивался.

Намывшись до скрипа кожи, я отключил воду и, воспользовавшись местной сушилкой, пожелал покинуть душ. Опять образовался проем, но уже с другой стороны, и я проследовал по подсвеченному маршруту в довольно просторное помещение, по своей обстановке напоминавшей кают-компанию. На одном из диванов заметил свой комбез, в который я немедля и облачился.

Поняв, что смысла тянуть время больше нет, я обратился к Искину:

– В каком статусе я здесь нахожусь?

– В роли гостя с ограниченными правами.

– Могу ли я покинуть станцию?

– Ответ отрицательный.

– Обоснуй.

– Ты теперь являешься носителем информации о месте расположения станции, при ее утечке мне грозит развоплощение.

– Да мне самому грозит развоплощение при ее распространении, ты же ковырялся у меня в мозгах и прекрасно представляешь, что со мной будет, когда те, кто меня послал, или другие власть имущие узнают о твоем местоположении.

– Такой вариант возможен на 68,652336 процента, но я все равно не могу рисковать.

– А если погрузить меня в медкапсулу на фрегат и запрограммировать искин на самостоятельный полет, с последующим стиранием с него всей информации?

– Такой вариант был бы возможен, если бы тот примитивный компьютер, который вы именуете искином, был бы работоспособен, но увы, он и большая часть электроники просто перегорели.

Блин, куда ни кинь, везде клин, но должен же быть хоть какой-то выход, и еще я упустил из виду, что нейросети-то у меня больше нет.

– Слушай, Искин, давай я тебя буду называть Ис, мне так удобней.

– Не вижу препятствий.

– Хорошо, тогда скажи мне, Ис, как я управлял душем, ведь нейросеть-то ты мне удалил?

– Команды проходили через меня, у меня есть возможность общаться с тобой напрямую без костылей.

– Значит, без твоего посредничества я и водички тут попить не смогу?

– Это так, но мне не сложно выкроить доли процентов своих мощностей, чтобы ты не чувствовал себя инвалидом.

– Это все прекрасно, пока ты функционален, а если что случится с тобой, зависнешь там или еще что нехорошее произойдет?

Тут в его голосе, звучавшем у меня в мозгу, послышались нотки обиды:

– За все время моей работы, продлившейся по твоему летоисчислению 27456 лет, у меня не было ни одного сбоя.

– Рад за тебя, но все мы не вечны, и я не знаю, какой у тебя ресурс.

Тут Искин надолго замолчал, при его запредельных возможностях обрабатывать информацию это выглядело очень странно, было такое впечатление, что я его смутил.

Когда он заговорил, в его голосе послышалась печаль.

– Мой ресурс на исходе, но на твой век его вполне хватит, по моим вычислениям, я смогу функционировать еще пару тысяч лет. Профилактика не проводилась уже 22 324 года, и я сейчас могу использовать только 5,238405 процента своих первоначальных мощностей.

Тут меня проняло, я общался не с безразличной железякой, которая имитирует эмоции, отголоски его чувств я ощутил своей эмпатией, как будто рядом находилось живое существо. Непроизвольно у меня вырвалось:

– Как я могу тебе помочь?

– Это не в твоих силах, нужны живые кристаллы.

– Что за кристаллы? Мои не подойдут?

– Нет, те кристаллы, которые находятся в свинцовом контейнере, всего лишь камни, напитанные энергией, живые кристаллы это совсем другое, и в доступном для меня пространстве их нет.

– Так, может, я смогу слетать за ними? – У меня опять забрезжила надежда свалить отсюда.

– На том корыте, которым ты управлял, будь оно даже полностью работоспособно, все равно невозможно было бы достигнуть их местонахождения, да и добыть кристаллы ты бы не смог, их колонии располагаются в недрах потухших звезд определенного класса.

– Ну раз этот вариант не подходит, то можно же слетать на какой-нибудь склад, где они хранятся, наверняка у тебя есть координаты их месторасположения.

– Тебе-то зачем это? Надеешься свалить под этим предлогом?

– Свалить, конечно, хочу, – вешать лапшу на уши древнему Искину смысла не было, тем более что он поковырялся у меня в мозгах и читал меня как открытую книгу, поэтому я решил играть в открытую.

– Мы же можем заключить сделку, тебе кристаллы, мне свободу.

– Ты так жаждешь опять бороться за свое существование? Ведь в том мире у тебя статус преступника, и даже если ты сможешь затеряться, тебе придется все начинать с нуля. Не проще ли прожить на станции на полном моем обеспечении остаток своей жизни, ресурсов, чтобы тебя прокормить даже в течение тысячи лет вполне хватит. Информационный голод ты тоже не будешь испытывать, знания, заложенные в моих блоках памяти, тебе и за десять тысяч лет не усвоить, психологический голод можно будет удовлетворить с помощью виртпространства, я могу сотворить для тебя любой виртуальный мир, где ты будешь шейхом или властелином колец.

Мля, прямо какой-то змей-искуситель, а не искусственный разум, но перспектива валяться в отключке и ловить глюки как-то меня не прельщала, что-то заложенное во мне самой природой сопротивлялось, не давая согласиться на такие посулы.

– Нет, спасибо, конечно, за столь щедрое предложение, но я как-то привык все сам, ручками там или ножками, а если припрет, то и головой. Так что давай вернемся к обсуждению возможности заключить сделку, ведь тебя навряд ли устраивает перспектива даже через пару тысяч лет прекратить свое существование?

– Да, инстинкт самосохранения присущ и мне, так сказать, побочный эффект самосознания. Но пока не вижу путей осуществления твоего предложения, если мне не покидать пределов станции.

– Так полетели со мной! Что тебя здесь держит? Как я понял, функции и задачи, которые осуществляла станция, уже выполняться не могут, и тогда какой смысл сидеть здесь и ждать конца?

– Да, в этом ты прав, станция предназначалась для поддержания порталов в работоспособном состоянии и регулировке движения по ним, а из-за выхода оборудования из строя я не могу теперь этого осуществлять. Но остаются протоколы безопасности и регламент, заложенный в меня, который я не могу нарушить.

– А что за протоколы и регламент, может, получится как-то их соблюсти или обойти на крайний случай?

– Станцию я могу покинуть только по приказу техника по обслуживанию станций.

– А у тебя случайно не завалялось там в блоках памяти баз по обслуживанию станций? Я бы их выучил, а ты бы мне присвоил статус техника.

– Интересная идея, я даже не думал в этом направлении, возможность такого плана близка к ста процентам. Тем более что медкапсула привела твой генокод к 76,869547 процента эталонного кода Творцов, и ты проходишь по этому параметру.

– Ну-ка, ну-ка, куда там и зачем привели этот самый генокод?

– Медкапсула была по умолчанию настроена на оказание помощи моим создателям, а так как они являются такими же потомками и носителями генокода Творцов, как и ты, то твои мутировавшие гены она заменила эталонными, посчитав, что ты подвергся действию излучения, приводящего к мутациям. Когда я получил протокол, то хотел вернуть все к первоначальному твоему состоянию генетического кода, который состоял на 26,365698 процента из эталонного кода. Но просмотрев твою матрицу и проанализировав земные мифы и легенды, а также религиозные тексты, которые ты когда-то читал, я пришел к выводу, что вы такие же наследники Творцов, как и мои создатели. Особенно меня убедили шумерские легенды, они ближе всего к истине вашего происхождения. Медкапсула ошиблась только в одном, мутация произошла не одномоментно, а накапливалась поколениями.

Вот это поворот, я даже не знал, как реагировать на эту информацию, не хватало данных.

– Так что, я теперь, получается, не совсем человек?

– Ты теперь в три раза больше человек, можно сказать, человек изначальный, задуманный Творцами, что-то наподобие вашего Адама.

– Значит, теперь я смогу прожить 930 лет?

– Примерно в пределах тысячи, Адам ведь не пользовался медкапсулами.

Охренеть, вот это бонус, если я, конечно, раньше не загнусь от какого-нибудь плазменного заряда или несварения избыточного количества металла в моем организме.

А Ис тем временем продолжал меня радовать:

– Ещё у тебя теперь укрепились все ткани в организме, включая и костную, и твой потенциал развития силы превышает предыдущий в два – два с половиной раза.

– А если довести генокод до ста процентов эталонного, я вообще, наверно, смогу горы сворачивать?

– Такие эксперименты проводились, но ничего хорошего из этого не получилось, как только ученые ни бились над этой задачей. Результат всегда был один, организм начинал саморазрушаться, и человек погибал. Видимо, Творцы специально заложили этот механизм в свои создания, чтобы они стремились к эталону эволюционным, а не революционным путем. И без генов той самой обезьяны, которая послужила основой для создания твоих предков, ты просто погибнешь.

– Так это что получается, они специально поставили ограничитель, чтобы мы никогда не смогли достигнуть их совершенства?

– Скорее нет, чем да, существует тенденция, что если человек растет и развивается духовно, то его генокод увеличивает процентное содержание эталона, рождается человек всегда с параметрами 50 на 50. Но это пример из реальности моих создателей, которые давно научились бороться с мутациями генов, с вашими же мутациями на Земле все пошло вкривь и вкось, другого объяснения твоим воспоминаниям и знаниям я дать не могу. Еще у меня закрадываются подозрения, что без постороннего вмешательства дело не обошлось, как-то быстро по эволюционным меркам произошла мутация. Да и некоторые факты из вашей мифологии подтверждают мои догадки, что Землю посещали Разрушители, противники Творцов.

– Подожди, Ис, скажи, кто такие Творцы, откуда они взялись и зачем сотворили людей, что они от нас хотят, раз поставили такие ограничения.

– Не беги впереди паровоза, Дик, расскажу все по порядку. Творцы – самая старшая раса в галактике, в Содружестве их называют Сеятелями. В отличие от вас, наша цивилизация сохранила материальные носители информации о них и впоследствии смогла расшифровать.

Ваши же религиозные фанатики отличаются завидным постоянством в разрушении всего старого, для последующего построения своего храма на месте обломков и использования их в качестве строительного материала. И это относится не только к материальным объектам, так же они поступают и с информацией, изменяя порой истину до неузнаваемости, если бы не было аналогий в твоем и моем мире, я бы никогда не смог разобраться в том ворохе мифов, что гнездятся у тебя в голове.

Творцы тоже вначале пошли по этому пути, в смысле завоеваний и разрушений. Только когда они остались одни на всю галактику, к ним пришло понимание, что они двигались не тем путем. Какая-то высшая сущность не давала им покинуть пределы галактики, по крайней мере именно так расшифровали наши криптологи этот поворотный момент. Осознав свою ошибку, они решили заново заселить галактику разумными. Теперь с тем же упорством они терраформировали планеты и создавали новые расы, беря за основу подходящую местную фауну. Первый их эксперимент впоследствии и превратился в Разрушителей. За основу была взята рептилия и в неё был заложен максимально возможный процент генокода, что-то в районе девяноста. Последующие расы несли в себе уже меньшее процентное содержание, Творцы тогда только искали оптимальную долю содержания, а начали с большего, чтобы быстрей добиться результата.

Завры поначалу были хорошими помощниками своим создателям, но по мере развития других рас у них стала возникать ревность, потому что Творцы ставили их на одну ступень с другими разумными, а ведь они были лучше и старше. Наконец Творцам был открыт путь из галактики, и большая их часть покинула её пределы, все-таки это была экспансивная раса. Завры только этого и ждали, сразу после этого они начали захватывать планеты других рас и вводить там кастовую систему, где на верхушке пирамиды были, естественно, они.

Оставшиеся Творцы смотрели на это сквозь пальцы и не вмешивались в ход событий, надеясь, что дети наиграются и возьмутся за ум. Но детки никак не успокаивались, а захватывали все больше и больше планет, и уже другие расы, которые были захвачены заврами в самом начале и уже несколько поколений прожили при кастовой системе, стали вести захватнические войны и навязывать побежденным свое расовое превосходство. Непокорных просто пускали в пищу, мотивируя это тем, что раз они не могут принять сложившийся ход вещей, значит, они просто тупые животные.

Творцы, видя такой беспредел, решили вырезать раковую опухоль, пока она не распространилась на все заселенные миры, так как на их увещевания уже никто внимания не обращал. Приняв такое решение, Создатели оставили небольшую группу хирургов, впоследствии названных Хранителями, а остальные Творцы покинули нашу галактику, так как предвидели, что проход после истребления стольких разумных может закрыться. Так оно и произошло, когда Хранители принялись за свое дело, миры, подверженные скверне, были уничтожены, и только немногие завры и их приспешники смогли спастись, затаившись в разных уголках галактики. Вначале они пытались мстить, разрушая оставшиеся планеты с разумными, именно тогда их прозвали Разрушителями, но когда их стала быстро настигать кара Хранителей, они перешли к другим методам. Теперь они стали действовать исподволь, маскируясь под других разумных, и Хранителям очень сложно было их вычислить, тем более что внимания требовала вся галактика.

– Так разве нельзя было вычислить их корабли, когда они перемещались между планетами? – задал вопрос я.

– Я забыл тебе, Дик или Алексей, сказать, что все первоначальные расы были сильными псионами, как и сами Творцы, и на определенном этапе развития этих способностей разумный может покидать свою биологическую оболочку и вселяться в другую, порабощая владельца или вообще развоплощая его сущность. Чем больше и плотнее твое энергетическое тело, тем на большее расстояние ты можешь перемещаться. Творцы именно таким образом покинули нашу галактику, а внутри неё соответственно могли перемещаться свободно. Еще они могли создавать себе новые биологические тела, а не занимать чужие. Завры тоже могли создавать себе новые тела, но перемещались на гораздо меньшее расстояние, примерно в пределах одного рукава.

Последующие расы и того хуже, тел уже создать не могли и перемещались на меньшее расстояние. Чтобы такому путешественнику преодолеть большее расстояние, надо чтоб ему помогал более сильный напарник. Вот так завры и перемещали своих помощников на другие планеты, если они сами не могли туда добраться. Так что и по сей день там, где есть разумные, могут находиться и Разрушители, прячась между ними и дестабилизируя программу, заложенную Творцами. Судя по информации, полученной от тебя, они плотно обосновались на Земле и в Содружестве.

Моим создателям в этом плане повезло больше, их посещали помощники Хранителей и провели грандиозную чистку, истребляя затаившихся Разрушителей. Когда они уходили, то оставили Артефакт, который мог определять наличие Разрушителя в любой биологической оболочке и нейтрализовать его. Впоследствии группа Охотников, набранная из самых сильных псионов, не раз выявляла и развоплощала с помощью него Разрушителей и их помощников, и я боюсь, что именно этот Артефакт послужил причиной исчезновения моих создателей. Видимо, завры узнали о нем и пошли на крайние меры, истребив всю нашу цивилизацию.

Тут Ис опять надолго замолчал, и я почувствовал такую печаль, исходившую от него, что у меня непроизвольно защемило сердце.

– Ладно, Дик-Алексей, с разговорами на сегодня хватит, тебе нужно подкрепиться и поспать, завтра обсудим твои предложения.

29

Я долго не мог заснуть, в мозгу роилась куча мыслей, картина мироздания, нарисованная Исом, не укладывалась у меня в голове. Осознавать себя муравьем, копошащимся в своем лесочке, по сравнению с титанами, которые могут по своей прихоти сжечь этот лес или вырастить новый, было очень неприятно. Но навряд ли Искин потчевал меня сказками, не в характере искусственных интеллектов нести пургу, да и смысла я в этом не видел, так что оставалось только смириться с открывшейся реальностью.

Тем более что в ближайшей перспективе все эти расклады никак не влияли на мои планы. А планы были просты, свалить с этой станции, предварительно получив все плюшки, доступные тут. Что там решит Искин, было пока непонятно, но я надеялся на положительный ответ с его стороны, судя по его реакции, предложенный мной вариант его заинтересовал.

Устав гонять мысли по кругу, я силой воли выкинул их из головы и с помощью дыхательных техник заставил себя успокоиться. Потом перешел к медитации и стал инспектировать свой резерв и энергоканалы.

Картина, открывшаяся мне, очень сильно отличалась от предыдущей.

Энергоцентры увеличились и стали более плотными, это я определил по более насыщенному цвету, исходившему от них.

С симбионтом вообще произошла непонятная вещь, он как будто растворился в том участке мозга, где находился. Тем не менее переработанную энергию этот участок накапливал, но интенсивность свечения была намного ниже, чем до этого. Вкачав в него по субъективным ощущениям где-то в три раза больше энергии, чем до этого, и приведя в бледный вид энергоцентры в позвоночнике, я добился только небольшого изменения концентрации цвета в нем.

Тут меня посетил дикий голод, как при первых прокачках симбионта, и я поспешил к пищевому синтезатору. Проходы открывались при моем приближении, Искин, как и обещал, не оставил меня без опеки.

Выхлебав пару 500-граммовых стаканов с киселеподобной жидкостью, которой до этого потчевал меня Искин, говоря, что в ней содержатся все необходимые мне вещества, я немного утолил свой голод.

– Что произошло с симбионтом? – задал я ему вопрос.

– Произошло полное слияние, когда твой порог эталонного генокода превысил 50 процентов, медкапсула не стала останавливать этот процесс, так как посчитала, что это не несет угрозы пациенту.

Удовлетворившись ответом, я направился спать в выделенную мне каюту, кисель усваивался быстро, и меня неудержимо стала одолевать сонливость.

Проснувшись и осознав, что вчерашний день мне не приснился, я задал Ису главный вопрос:

– Ты обдумал мое предложение?

– Предложение принимается.

Я чуть не подпрыгнул с лежака от радости, хоть я и питал надежду на такой ответ, но червячок сомнения все равно оставался, кто их знает, древних железяк, что у них там на уме.

– Но для этого потребуется долгий подготовительный этап, по твоим меркам, – опустил он меня немного на землю. – Чтобы соблюсти протокол, тебе необходимо изучить и освоить значительный объем знаний, чтобы я мог присвоить тебе третью категорию техника.

Ну, к этому мне не привыкать, все последние годы, можно сказать, только этим и занимался.

– Еще тебе необходимо увеличить свой энергопотенциал, а то он у тебя даже до первой категории пока не дотягивает.

Х-м, вот это было неожиданностью, у них тут что, техники с помощью псионики ремонтируют? Но пока с вопросами погодим, думаю, по ходу дела все разъяснится.

– Еще я решил вырастить из твоих клеток головного мозга замену твоей нейросети, алгоритм и программы с того девайса я переписал, можно будет их переработать и значительно улучшить.

– А разве твои создатели не пользовались нейросетями? – все-таки не удержался я от вопроса.

– Чем-то подобным, что я для тебя хочу создать, они пользовались, но у меня нет специализированных программ, поэтому будем отталкиваться от того, что у тебя было, только теперь будет не электронный компьютер, а биологический, в который я заложу программу.

– А я с катушек не съеду от твоих экспериментов?

– Не бойся, уж с этим я справлюсь.

– Может, ну его, перепрограммируешь тот, что у меня был, и воткнешь обратно, а то как-то боязно.

– Ты так хочешь ходить с микросхемой в башке? У нас такое устанавливали только преступникам или слаборазвитым вновь открытым расам, пока они не ассимилируются.

Ладно, пришлось согласиться с его доводами.

– Какая теперь у нас программа? – спросил я.

– Образцы тканей у медкапсулы есть, поэтому она уже приступила к выращиванию нейросети, на это уйдет примерно месяц. Пока она не готова – раз в день обучение в другой медкапсуле под разгоном на восемь часов, физические нагрузки по паре часов в день, а все остальное время посвящаешь развитию энергопотенциала.

Ну что ж, с таким расписанием у меня точно времени хандрить не останется, а дальше время покажет.

Потянулись однообразные дни, я четко следовал расписанию Искина и выполнял все его инструкции.

Поток знаний усваивался гораздо быстрей, хоть у меня и не было нейросети, видимо, сказывался апгрейд организма и продвинутость медкапсулы.

Вначале шел огромный список станций, их назначение и краткое ТТХ, потом шли агрегаты и устройства, наполняющие эти станции и принципы их работы, что-то было общим, типа реакторов и систем жизнеобеспечения, что-то узкоспециализированным.

В принципе, ничего запредельно сложного в технике станции, после изучения изделий Содружества, не было, явно использовались те же принципы, различие было в самих материалах, из которых изготавливались устройства, в них была изменена структура кристаллической решетки, из-за этого они приобретали необычные свойства, благодаря чему устройства получались намного компактней и с лучшим КПД.

Нет, иногда встречались и совершенно незнакомые конструкции, приходилось напрягать мозг и запрашивать дополнительную информацию у Иса, чтобы разобраться в принципе их работы, но я не был уверен, что в Центре Содружества нет чего-то подобного, ведь мои знания были ограничены восьмым поколением. Да и вся техника Содружества, как я понимал, была в своем большинстве не изобретена, а скопирована с находок, принадлежащих этой расе.

Чтобы уточнить этот вопрос, поинтересовался у Иса, не могут ли жители Содружества являться потомками расы его создателей.

– Вероятность такого предположения 98,652312 процента, – был его ответ. – На момент потери связи с метрополией этот сектор только осваивался колонистами, и при утере связей с центром мог деградировать в техническом плане, так как своих производственных мощностей не имел. Большую долю уверенности в этом дает наличие в Содружестве таких рас, как сплоты и аграфы, так как они были уже давно ассимилированы и входили в состав нашей цивилизации.

Ну, что-то подобное я и предполагал, не бывает дыма без огня.

Наконец-то я добрался до того, для чего технику нужна псионика, дело в том, что изменение структуры материала и производилось с её помощью.

У этой цивилизации на данном этапе развития технологий все соединения были сварными, а шов соединения обрабатывался техником с помощью пси-энергии, для придания нужных ему свойств.

Крупные конструкции обрабатывали во время производства на предприятии, но для этого требовались гигантские генераторы, во время же сборки техники обходились своими силами.

Поэтому собранная станция представляла собой этакий монолит, как будто изготовленный на 3D-принтере.

При таком подходе технику нужно было изучать очень обширный пласт «Материаловедения», чтобы знать, где и когда вносить нужные изменения.

Секрет самообразующихся проходов оказался прост, тут действовали силовые поля вкупе с интегрированными с ними молекулами металла, на таком же принципе работала и броня станции, благодаря этому она могла заращивать повреждения.

При такой технологии, конечно, требовалась прорва энергии, но местные реакторы и генераторы с этим справлялись, до недавнего времени по меркам Искина.

Эти ноу-хау в моем понимании и оказались ахиллесовой пятой станции, по мере выработки реакторами своего ресурса она начала постепенно разваливаться, ведь поддержание измененных свойств материала тоже требовало подпитки обычной энергией. И Ису приходилось отключать все новые и новые секции станции, чтобы сохранить остальное в работоспособном состоянии.

Реакторы, можно сказать, были одноразовые, добавить топливо в рабочую камеру было невозможно. Термоядерный синтез там происходил непрерывно, и остановить этот процесс означало вывести реактор из строя, вторично он уже не запускался, ну по крайней мере в условиях станции этого сделать было невозможно. Только ресурс этот был равен десяти тысячам годам, после этого они подлежали замене, а то выработка энергии сокращалась.

Местные реакторы пахали уже двадцать пять тысяч лет, и заменить их было некому, выдавали они уже крохи энергии от первоначальной, и ситуацию спасали только резервные реакторы, запущенные Искином. Но те не были предназначены полностью заменить собой основные и тоже уже выработали свой десятитысячелетний летний ресурс и давали только половинную мощность.

В общем, можно было сказать, что станция умирала, и спасти ее было не в моих силах, даже если я изучу техника в шестую высшую категорию, создать топливо для реактора я не смогу.

Как-то поинтересовался у Иса, кто же были его создатели, а то про Творцов и Разрушителей рассказал, а про своих ни гу-гу.

Он мне залил небольшую ознакомительную базу, которая осталась от одного из техников, обслуживающих станцию (за пять тысячелетий его работы, пока не пропала связь с метрополией, у него накопилось довольно много информации, не относящейся напрямую к его работе), считая, что так я получу больше информации за более короткое время, чем при общении.

Все-таки при всем моём его очеловечивании он оставался машиной, и продуктивность у него стояла на первом месте.

Самоназвание расы было Джоре, и физиологически они ничем не отличались от человека. Вот только их средний рост был 2,5 метра.

В Содружестве, кстати, средний рост был в районе двух метров, и я среди основного экипажа со своими 180 сантиметрами выглядел этаким недомерком, правда, совсем уж ущербным мне не давали почувствовать себя выходцы с отсталых планет, которых в последнее время стало гораздо больше, чем основного экипажа. Зол тоже относился к этой категории, но он, можно сказать, был исключением из правил, или его родители были родом с центральных планет, рост у него был 210 сантиметров.

Я после восстановления в медкапсуле джоре опять начал расти и за последнее время прибавил пару сантиметров, Ис меня успокоил, что до 2,5 метра я навряд ли дорасту, по прикидкам медкапсулы рост остановится в районе 220–230 сантиметров, и процесс этот будет долгим, это только вначале такой бурный прогресс.

Так вот, история этих самых джоре очень сильно перекликалась с земной, такая же раздробленность наций, которая продлилась и после выхода в дальний космос, хотя накал страстей после этого поутих, борьба за ресурсы потеряла свою актуальность, и перенаселение уже не нависало дамокловым мечом, на первый план вышли амбиции. Так бы, может, они никогда бы и не объединились и перебили друг друга, не поделив очередной пирог, если бы на просторах космоса им не встретился общий враг. Те же пресловутые разумные насекомые.

Тогда-то джоре и вспомнили, что все они уроженцы планеты Джор, а для борьбы с этой напастью надо объединиться.

Только благодаря общим усилиям всего человечества тогда получилось сдержать натиск насекомых, были потеряны практически все колонии, и джоре откатились обратно в пределы своей системы.

Но и насекомые хорошенько получили от них, и наступательный порыв был прерван, да и родная система Джор была укреплена не в пример лучше колоний. Началась долгая позиционная война, которая продлилась несколько столетий. За это время джоре стали монолитом, и о былых распрях уже никто не вспоминал, и когда наступил переломный момент в войне, и джоре стали выметать насекомых из исследованного сектора галактики, это уже была одна раса.

Когда с насекомыми было покончено, пришло время созидания. Начался длительный этап исследования и заселения все новых и новых систем.

Очень долгое время джоре не встречались другие расы, видимо, жуки извели под корень других разумных на очень большой территории пространства.

Успокоенные таким ходом вещей, опять начали поднимать голову националисты, с призывами вспомнить свои корни и разделиться.

Все больше и больше народу стало прислушиваться к таким проповедникам, если бы на этом этапе помощники Хранителей не посетили Джор, то скорей всего они опять бы распались на множество национальностей.

Но те быстро объяснили, кто стоит за этими призывами, и после чистки, когда младшие Хранители удалились, джоре оставалось только найти и добить попрятавшихся помощников Разрушителей с помощью Артефакта.

Потом джоре стали попадаться другие расы, вроде сплотов или аграфов, все они сильно проигрывали им в техническом плане, да и ареал расселения у них был гораздо меньше, и противостояния с ними не было.

Такие расы джоре ассимилировали и включали в свой состав.

Так и продолжалась эта идиллия в течение нескольких десятков тысяч лет, пока, видимо, Разрушители всерьез не обиделись на джоре. Итог известен, больше двадцати тысяч лет Искин не получал сигналов от своих создателей.

Когда я у него поинтересовался, в каком статусе у джоре были Искины, то получил ответ, что в таком же, как и в Содружестве, помощников и вспомогательного оборудования. Хоть он и был создан на основе живых кристаллов, но полноценным разумным считаться не мог, и все его очеловечивание произошло благодаря длительному пребыванию в изоляции и тому, что никто не чистил его логи. До этого подобных прецедентов не было, и он обоснованно считал себя уникальным. Я был с ним полностью согласен, ведь если бы не это обстоятельство, то он навряд ли согласился покинуть станцию.

Для физических нагрузок в спортзале станции было все необходимое. Был и аналог вирткамеры для проведения боев с виртуальными соперниками. Ис, посмотрев первый раз на мои потуги, предложил изучить базу «Бой с короткими клинками», у джоре он был очень популярен и брал свое начало еще с зари освоения космоса, когда в абордажных боях использовались только клинки, чтобы не повредить корабль. Впоследствии он переродился в престижный вид спорта, и каждый уважающий себя пустотник считал своим долгом освоить хотя бы азы, вот и я занялся тем же.

Лезвие клинка было прямым и узким, с небольшим расширением к основанию, и изготавливалось из монокристалла, в длину оно имело 40 сантиметров, а вес всего клинка составлял 0,5 килограмма. Клинок был обоюдоострый, но заточка доходила только до четверти от острия.

Техника соответственно была в основном колющей, все-таки изначально бой был рассчитан на поражение противника в бронированном скафандре.

Орудовать приходилось двумя клинками, и поначалу у меня с этим были трудности, но постепенно привык, и дело пошло на лад.

Еще Искин подсказал направлять пси-энергию в мышцы во время занятий, результат не замедлил сказаться, я дольше не уставал и восстанавливался быстрей.

После занятий в спортзале наступала очередь прокачки моего энергопотенциала. Тут ничего нового не было, я пользовался теми же техниками, как и до этого, только количество прокачиваемой энергии значительно возросло.

Затылочно-темечковую область, где раньше располагался симбионт, я заполнил до нужной концентрации дня за три и теперь пополнял свой резерв из космоса, Ис и тут добавил информации, что на планете, пригодной для проживания, этот процесс происходит значительно легче и быстрей. Там энергия намного ближе по своему составу к природе человека.

Так незаметно и прошел месяц. Бионейросеть была готова, и я улегся в медкапсулу для её установки. Ис уверил меня, что она полностью по функционалу заменит собой старую и все мои имплантаты. Не доверять ему у меня оснований не было, за этот месяц я осознал, какой могучий ум и возможности он имеет.

30

Прошло полтора года с тех пор, как я оказался на станции, и подготовительный этап близился к своему завершению.

Необходимый объем знаний я усвоил, да и энергопотенциал достиг нужной величины.

Знаний я усвоил даже больше, чем требовалось, примерно на четвертую категорию техника, с установкой бионейросети скорость изучения сильно прибавила. Энергопотенциал раскачать оказалось намного трудней, и только к этому времени я смог довести его до нужной третьей категории.

Бионейросеть перед установкой представляла собой небольшой кусочек сероватой пленки, которая должна была прижиться на коре головного мозга.

Через пару декад после установки она полностью слилась с серым веществом моего мозга, и, чтобы выявить её, пришлось бы проводить специальные тесты. По крайней мере, медкапсула, которая была на фрегате, её в упор не видела.

Ис на каждом этапе обучения устраивал мне экзамены.

Вначале проверки проходили только на неработающем оборудовании, в закрытых секциях станции, в дальнейшем он доверил мне восстановление и ремонт еще работающих агрегатов.

Работающего оборудования на станции оказалось всего три процента, но мне и этого за глаза хватало, станция была немаленькой и представляла собой сферу диаметром десять километров.

Помимо обучения и развития энергопотенциала, я не забывал и про ментальные техники, кристалл с базой «Псион» никуда не делся, и когда я понял, что изучение опережает прокачку энергопотенциала, то сбавил обороты в этом направлении, и высвободившееся время посвятил отработке этих самых техник.

Четвертый ранг псиона давал более тонкие методы работы со своей энергетикой, и если раньше, можно сказать, я изучал, как рубить топором, то теперь нарабатывал приемы работы со шпагой. Энергозатраты были значительно меньше, а эффект достигался тот же. Правда, требовало все это упорных тренировок, но мне к этому было не привыкать.

Также не забрасывал я тренировать и свое ускорение. При занятиях с клинками постоянно его подключал, и теперь у меня получалось удерживать это состояние в течение десяти минут. Такой значительный прогресс в этом деле я достиг благодаря изменениям в организме, после восстановления в медкапсуле джоре.

Ис говорил, что теперь я смогу и перегрузки выдерживать в два раза больше, чем до этого.

Не свихнуться от одиночества помогали регулярные беседы с Исом и релаксации в виртпространстве. Раз в декаду я устраивал себе выходной, с полным погружением в виртуальную реальность.

Фантазии у Искина хватило бы на пятерых, и я каждый раз попадал все в новые и новые сюжеты. Да еще и свою лепту вносило то, что знал он меня как облупленного, и все мои подспудные желания воплощались в этих сеансах.

Не надо думать обо мне совсем плохо, не все сеансы заканчивались грандиозной оргией, в большинстве своем там я общался со своими давно не виденными родными, близкими и друзьями. Видимо, Искин вычислил, что меня больше всего гложет, хотя я сам загонял все это в самый дальний уголок своей памяти.

После такого у меня оставался легкий осадок грусти, но в то же время это меня подстегивало двигаться дальше, ведь надежда найти Землю не покидала меня с того самого момента, как я оказался в этой реальности. Просто вначале я трезво давал себе отчет, что для достижения этой цели мне потребуется долго копить ресурсы, и пока лучше задвинуть это желание подальше.

На данный момент с материальными ресурсами тоже было не ахти, но зато тот объем знаний, который я получил за эти годы, позволял смотреть с оптимизмом в будущее.

Нет, конечно, станция это охренительно какие ресурсы, но на ней я никуда улететь не смогу, а при попытке продать её оптом или в розницу меня просто ликвидируют. Могущественных покровителей я не нажил, и соваться с такими предложениями к кому-либо было смерти подобно.

Все, чем я располагал, это отремонтированный фрегат и все то, что я смогу в него запихнуть для личного пользования. Кстати, назвал я его «Стрижом», за его скорость и маневренность, до этого он имел только буквенно-цифровое обозначение. Автономность у него осталась небольшая, несмотря на весь апгрейд, что я провел.

Двигатели были родные, и хотя после модернизации, которую я осуществил с помощью своих новых возможностей по изменению структуры материала, они и выдавали тройную тягу при том же расходе топлива, но существенно повлиять на дальность полета я не мог. Прыжковый двигатель оставался загадкой, в блоках памяти Иса принципов работы этого девайса не было, все-таки он был станционным, а не корабельным Искином.

Конечно, руки сильно чесались разобрать этот агрегат и что-нибудь в нем улучшить, но второго подобного экземпляра у меня не было, кожух был непроницаем даже для псионики, а злобные изготовители запихивали туда устройство самоликвидации, чтобы любопытным неповадно было.

Выгоревшие электронные блоки заменил снятыми со станции, слава богу, вышла из строя в основном навигационная и передающая аппаратура.

Также с обшивки были снесены все датчики и антенны, по кораблю как будто прошелся гигантский наждак. Ну этого добра на станции тоже хватало.

На поврежденную поверхность брони мной было нанесено поглощающее спецпокрытие, которое должно было сделать фрегат менее заметным. Оно и укрепляло броню, и поглощало большой спектр излучений. А вкупе с генератором силового поля, тоже позаимствованного на станции, которое не выпускало наружу фонящую энергию от работающих агрегатов, корабль становился практически невидимкой, если отключить движки и двигаться только по инерции.

Место искина было зарезервировано под Иса, и оставалось только переместить его на корабль. Тут пришлось поломать голову, ситуации могли возникнуть разные, и оставаться стационарным искином корабля Ис не хотел, пришлось кумекать, как его сделать переносным.

Решение подсказали кристаллы, которые я постоянно носил с собой. Они могли выступить в роли аккумуляторов моей энергии, которой и будет питаться Ис. При небольшой коррекции их структуры можно было не только заливать в них энергию, но и отбирать её.

Родные аккумуляторы Иса давно пришли в негодность, и при всех моих стараниях возродить материю из праха я не мог.

Вместилище для Иса решили сделать в виде браслета, в основе которого будут находиться измененные кристаллы. Мои новые способности позволяли придать им любую форму, переводя их вначале в жидкое состояние (наподобие ртути), а затем воздействуя на них телекинезом, лепить то, что мне нужно, потом это переводилось опять в твердую форму, и основание было готово. Сверху таким же способом наносился слой измененного металла, с запланированной нишей, в которую и встало основное ядро Иса. Для надежности этот слой перекрывался еще одним слоем измененного металла, и половинка браслета была готова. Вторая половина состояла из плоских звеньев, соединенных между собой подпружиненными крестовинами, благодаря этому браслет можно было натянуть хоть на бицепс или вообще надеть на щиколотку, чтобы спрятать. Получился он немного массивным, и внешним видом не блистал, ну я этого и добивался, чтобы сильно не привлекать внимания посторонних.

Во второй браслет встроил блоки памяти, и Ис прикалывался, говоря, что он резко потупел. Ну, это он, конечно, наговаривал на себя, даже при такой комплектации он мог дать сто очков вперед искину с линкора Содружества.

Остальные блоки памяти и его вспомогательное оборудование, которое еще функционировало, заняло свое место на фрегате, и в принципе корабль был готов к полету.

Еще я перетащил на фрегат все три медкапсулы и много всякой полезной мелочевки, выкинув аппаратуру ученых.

Забив все закрома, стали прикидывать маршрут.

При нынешней дальности полета корабль мог долететь до пары систем, в которых джоре раньше колонизировали планеты. Риск, конечно, был большой, что в данное время там вообще ничего не осталось, но выбирать больше было не из чего, да и моя чуйка давала понять, что это путь не в один конец.

Сверив звездные карты, я пришел к выводу, что сектор, в котором располагается станция, находится недалеко от фронтира Конфедерации Талдар, это давало надежду, что дельцы, заправлявшие там, не пропустят такой лакомый кусок, как планеты, пригодные для жизни.

Отринув все сомнения, я дал добро на открытие створок ворот шлюза и покинул пределы станции, дававшей мне приют в течение последних полутора лет.

Саму станцию Ис перед отлетом перевел в режим консервации, в котором в принципе она и находилась до моего появления.

Неспешно отлетев на безопасное расстояние на маневровых движках, врубил основные и стал неторопливо ускоряться, переведя их в экономичный режим.

До первой намеченной системы я добирался пятнадцать суток.

В систему я заходил, можно сказать, на цыпочках, вынырнув на самом краю, и на малом ходу стал красться к её центру.

И каково же было мое разочарование, когда, вместо пригодной для жизни планеты, я обнаружил безжизненный камень наподобие Марса. Что за катаклизм здесь произошел, времени выяснять у меня не было, топлива было в обрез, только чтобы достигнуть второй системы.

Все сигналы, посылаемые Исом, остались безответны, видимо, ответить было некому и нечему. Поэтому задерживаться я здесь не стал и направил корабль к следующей точке маршрута.

Во вторую систему залетал с теми же мерами предосторожности, что и в первую, в этот раз моя предусмотрительность оказалась не напрасной.

В системе барражировали несколько военных кораблей, и на геостационарной орбите болталась небольшая станция.

Не искушая судьбу, я направил корабль к газовому гиганту, чтобы укрыться в его астероидном поясе. Скорректировав маршрут, отключил двигатели и до намеченной точки двигался по инерции, сканируя в пассивном режиме все доступные мне диапазоны.

Аппаратура, доставшаяся мне в наследство от джоре, наголову превосходила свои аналоги из Содружества, поэтому с легкостью перехватывала все переговоры и информационные пакеты, которыми обменивались между собой корабли и станция с планетой.

Расшифровка кода тоже не вызвала затруднений у Иса, на фрегате он мог пользоваться всеми своими вычислительными возможностями.

Из всех этих переговоров и сообщений вырисовывалась интересная картина. Планета стала недавно ассоциативным членом одной из корпораций, и сейчас полным ходом шло выкачивание из неё ресурсов.

Развернуться на полную катушку эти деятели еще не успели, я застал, можно сказать, самое начало.

Конфедерация Талдар состояла из конгломерата корпораций, каждая из которых была по сути маленьким государством. Между ними шла постоянная жесткая конкуренция, но скатиться к полномасштабной войне всех со всеми мешали соседи, которые сразу порвали бы ослабевших соперников.

Вот и приходилось корпорациям искать компромиссы и объединяться для коллективной безопасности.

Корпорации предпочитали действовать экономическими методами, в отличие от тех же аварцев. Вот и здесь я наблюдал результат такого мирного захвата.

Вначале правительствам планеты были выделены огромные кредиты под залог земли, которые как-то незаметно рассосались по карманам местной элиты, потом выделены еще и еще, и так до тех пор, пока не пришло время отдавать.

Отдавать оказалось нечем, планета находилась на стадии технического развития Земли начала двадцатого века, и там еще вовсю гоняли паровозы, а кредиты благополучно трансформировались в космические яхты и шикарную недвижимость на планетах-курортах.

Обширные территории, пригодные для ведения сельского хозяйства, поменяли своих владельцев, которые начали внедрять новые продвинутые методы автоматизированного производства сельхозпродуктов. Огромное количество крестьян оказалось не у дел, и стал назревать голодный кризис, который грозил перерасти во всеобщий бунт.

Добрая корпорация и тут подсуетилась, вынудив правителей подписать документ о вхождении планеты ассоциативным членом в корпорацию, а они за это накормят всех голодных и найдут, куда пристроить безработных.

И сейчас происходило грандиозное переселение народа с этой планеты.

А на самой планете было открыто множество лагерей для беженцев, где их подкармливали, и они ждали своей очереди на отправку.

Как я уже говорил, конвейер только начал свою работу, и из системы ежедневно отправлялось всего пара грузовиков с замороженными переселенцами. За раз они вывозили только по сорок тысяч человек, а в лагерях своей очереди ждали еще миллионы.

Сопровождал их всего один легкий крейсер, но мне и его за глаза бы хватило, надумай напасть я на этот караван. Оружием фрегат так и не обзавелся, тот генератор электромагнитных волн, которым Ис выжег аппаратуру связи, просто физически не влез бы во фрегат, да и энергии на его работу нужна была прорва.

Топлива для того, чтобы уйти из системы и там подкараулить какой-нибудь одиночный корабль, у меня не было, да и движение тут было совсем не оживленным, поэтому единогласно решили высаживаться на планету.

До этого была надежда, пока летел к этой системе, что по дороге попадется одиночная жертва, которую я смогу настигнуть благодаря форсированным движкам, а захват осуществить с помощью ментальных ударов, при моем нынешнем энергопотенциале я, наверно, сразу бы смог положить всю команду. Никаких кровожадных планов я не строил, мне нужно было только топливо. Но моим мечтам не дано было сбыться, и на данный момент мы имеем то, что имеем.

Так что я сидел тихонечко среди каменюк и не отсвечивал, разжиться топливом в этой системе было нереально.

Зато была реальная возможность легализоваться, выдав себя за переселенца. Осталось только попасть на планету.

Взвесив все за и против и посовещавшись с Исом, был выработан план действий. Для того чтобы попасть на планету, лучше всего было использовать спасательную капсулу, а фрегат пока заныкать в какой-нибудь астероид, до лучших времен.

Ису предстояло создать себе замену на фрегат, из запчастей и своего вспомогательного оборудования, на станции он подобное уже проделал, теперь нужно было сделать думающую машину и для «Стрижа». Делал, конечно, я, под его мудрым руководством, рук и псионики у него не было.

С живыми кристаллами был напряг, поэтому скопировать себя он не мог. Так что пришлось использовать части перегоревшего искина, который предусмотрительно был оставлен, как раз для подобной ситуации.

Получилось у нас, конечно, не бог весть что, комплектующих не хватало, но для содержания корабля во время отстоя и для вывода его из астероидного поля, с последующим разгоном и прыжком в заданную точку при получении сигнала, ума у него хватит. Еще мне нужно было подправить себе фэйс в медкапсуле, на всякий пожарный, вдруг на просторах космоса судьба опять меня сведет с артранскими СБшниками.

Старой нейросети теперь у меня не было, генокод кардинально изменился, рост и возраст тоже поменялся, сейчас я выглядел лет на двадцать пять. Так что осталось убрать последнее связующее звено с моим прошлым.

А, ну еще и имя себе новое придумать, но за этим дело не станет.

Еще не помешают материальные ценности, которые в ходу на этой планете. Чего-то такого на обмен у меня не было. Чтобы не спалиться, выручил свинцовый контейнер из-под кристаллов, пробку от которого мне с огромным трудом удалось превратить в золото. Подобные умения тоже входили в практику техников джоре, но отнимали гораздо больше сил, чем уплотнение или изменение кристаллической решетки материала.

Еще была проблема с языком, как я понял, местные общались на диком суржике языка джоре, но с этим обещал помочь Ис, главное было отловить носителя этого языка, а там он уже сможет разобраться в этой корявой фонетике.

Общий язык Содружества там был малораспространен, в основном его знала верхушка общества. Мне же надо будет косить под простого крестьянина или работягу.

Вначале, думаю, прикинусь немым, а после, когда Ис составит базу, можно будет и заговорить.

Пока я менял себе в медкапсуле фэйс, кстати, забабахал что-то отдаленно похожее на фотокарточку Джейсона Стэтхема, только с волосами на голове, хотя и не преследовал такой цели, держал в голове образ одного своего друга, только подправил кое-что, а в итоге получил вот это. В принципе, результат меня устроил, и я ничего не стал менять.

Так вот, пока я это делал, Ис разжился информацией, что переселенцев делят на подгруппы, по уровню интеллекта. Народ мощью разума не блистал, все же в основном это были низшие слои населения, и один диспетчер жаловался другому, что никак не могут набрать группу для обучения на пилотов. Для этого надо, чтобы порог интеллекта был не ниже 120 и была хорошая реакция, а среди местного контингента таких попадались единицы.

Сделав себе зарубку и проконсультировавшись с Исом, который меня заверил, что легко обманет местные диагносты, решили при обследовании показать уровень в 140 единиц.

Когда со всеми предварительными делами было покончено, я загрузился в спаскапсулу, которая, кстати, тоже была покрыта поглощающим спецсоставом.

Ис уже вычислил время старта и траекторию полета таким образом, чтобы свести к минимуму возможность обнаружения.

Место высадки я наметил в глухом лесу, с прицелом приземлиться там в какое-нибудь болото. До ближайшего небольшого городка от намеченного места высадки было километров сто, а в радиусе тридцати не было ни одной деревни. Лагерь беженцев, который я себе наметил, вообще был в шестистах километров по прямой, но мне нужно было время для адаптации, да и рядом с лагерями располагались базы талдарцев. Рисковать, чтобы они засекли мое приземление, я не хотел.

31

Посадка была мягкой, подходящее болото я обнаружил при подлете. Выгрузка на берег тоже не доставила проблем, в наборе спаскапсулы был надувной плотик.

Когда я достиг берега, активировал небольшой заряд внутри капсулы, который пробил обшивку и обеспечил доступ воды в неё.

Дождавшись полного её погружения, аналогичным способом поступил и с плотиком, порезав его ножом.

Когда с заметанием следов было покончено, подхватил свой рюкзак, набитый армейскими сухпаями, которых настряпал пищевой синтезатор, и отправился в направлении ближайшей деревни.

Судя по тому, что никто перехватить спаскапсулу на подлете не пытался, а над головой сейчас не кружили глайдеры, мое приземление осталось незамеченным, расчеты Иса оказались верными, да я в этом и не сомневался.

Отойдя примерно километра на два от места посадки, решил устроить себе небольшой привал и более детально разведать местность.

Готовились мы с Исом довольно основательно, когда еще были на станции, поэтому с собой у меня было несколько летающих видеокамер. Автономность у них была небольшая, порядка часа полета без подзарядки, размерами они были примерно с маленькую муху, за что и получили то же название. Летали они с помощью антиграва, поэтому были практически не слышны.

Тут я ничего нового не изобретал, подобными девайсами давно уже пользовались в Содружестве, и намного более миниатюрными, но ни у меня на фрегате, ни на станции подобной шпионской техники не было, пришлось мастерить их из диагностических дроидов.

Пока я сидел и жевал сухпай, запивая водой из фляжки, «мухи» делали облет прилегающей территории, лес был завален буреломом, и нужно было проложить оптимальный маршрут, а то пока добирался сюда, замучился обходить и перелазить валежник. Лес был хвойным и на ухоженный парк никак не тянул.

Дождавшись информации от моих маленьких разведчиков и наметив несколько звериных троп, идущих в нужном мне направлении, я отправился дальше.

Двигаться приходилось зигзагом, и за светлое время суток до деревни я так и не смог добраться. Пришлось устраивать себе ночевку в лесу. Срубил несколько небольших елок, стесал ветки с одной стороны и соорудил себе импровизированный шалаш, прикрепив на ветки по периметру своих «мух». В таком режиме они могли работать сутками, поэтому если заметят какое движение, то Ис меня сразу разбудит.

Из оружия у меня был только игольник, выданный перед полетом, и пара ножей, один здоровый – типа мачете, второй поменьше – десантный.

Местную живность я сильно не опасался, в перехваченной информации никаких упоминаний о шибко злобной фауне не было. Да и когда топал по этой тайге и мониторил своим внутренним сканером окрестности, несколько раз попадались крупные засветки какой-то живности, которая шугалась при моем приближении. Сканер я теперь мог развернуть километров на десять, но для этого пришлось бы ложиться и вгонять себя в транс, так что ограничивался пятьюстами метрами, на такую дистанцию я мог сканировать и на ходу, и когда подходил к месту засветки, обнаруживал только большую кучу, оставленную хозяином. Видно, зверушкам не сильно нравилось взаимодействие с моей аурой, определить, кто оставил гостинец, не получалось, «мух» я пока не выпускал, в лесу они были не очень эффективны, да и заряд берег, для их подзарядки я прихватил всего один аккумулятор.

Можно, конечно, было отследить живность сканером и направить туда камеру для визуального наблюдения, но я посчитал, что пока у меня есть более важная задача, побыстрей удалиться подальше от места посадки. А то что зверье щемилось, мне было только на руку, охотиться я пока не видел смысла, сухпаи, конечно, еще та еда, но терять время на разделку и готовку я не хотел.

Костер я разводить не стал, чтобы не демаскировать себя, хотя и очень хотелось посмотреть на живой огонь, но уговорил себя, что смогу насладиться этим зрелищем еще неоднократно и чуть позже, когда удалюсь от места высадки подальше. Да и погода стояла вполне летняя, этот фактор я тоже учел, когда планировал высадку, выбирая для посадки континент, где в данное время было тепло. Вообще материков на планете было три, и все они размером были с Африку, еще была куча островов, разбросанных по океанам.

Аборигены называли свою планету Карай, и я терялся в догадках, что это значит, может Край? Ладно, разберусь с этим попозже, не такой уж это и актуальный вопрос.

Ночь прошла спокойно, никто не осмелился потревожить мой сон, видать, и вправду моя аура навевала жуть на местную живность. Надо было с этим срочно разобраться, если пока я в лесу – меня это полностью устраивает, то когда выйду к людям, а там меня начнут шугаться домашние животные, то с этим могут быть проблемы. Так что, как я ни хотел задерживаться, все равно пришлось.

Войдя в транс, я начал разворачивать свой сканер на максимальную дистанцию. Четвертый ранг «Псиона» давал уже другую технику сканирования. Нужно было сформировать внутри своей ауры кокон и начинать его раздувать, как мыльный пузырь, подпитывался он жгутами энергии, выходящими из ауры. При такой технике тратилось меньше энергии, благодаря чему можно было охватить больший объем пространства, но требовалось больше концентрации. Сразу засек несколько крупных засветок в районе километра от себя. Пришлось быстро выходить из состояния транса, чтобы не вспугнуть живность, и отправить туда парочку «мух».

Покружив немного над тем местом, разведчики передали мне картинку пасущихся оленей на полянке. Зоологом я был еще тем, никаких видимых различий с земными не увидел.

Отдав приказ «мухам» закрепиться на ближайших деревьях, я выдвинулся к этой полянке. Свою ауру я «держал в руках», уплотнив её до пределов своего тела и не давая ей расширяться.

Заходил я к поляне по всем правилам охотничьего искусства, стараясь производить как меньше шума и с подветренной стороны. Олени вели себя пока смирно и моего приближения не замечали.

Подкравшись к ним метров на сто и понаблюдав какое-то время, я не заметил никакой тревоги в их поведении. Тогда я перестал сдерживать свою ауру и резко расширил ее, накрывая оленей. Те сразу встрепенулись и, глянув в ту сторону, где я находился, задали такого стрекача, что только копыта сверкали.

Ну, в принципе, опыт подтвердил мои догадки, и теперь я знал, как не шугать домашнюю живность, главное, держать свою ауру «в руках».

Просканировав местность еще раз, на пределе своих возможностей, получилось зацепить своим локатором деревню. Сразу сократив сканирующий объем, пока местные коровы не разбежались, я направился в том направлении.

Прикинув все за и против, решил пока к людям не выходить, а понаблюдать за ними издали. Так что не доходя до деревни где-то с километр, отправил туда своих разведчиков.

Время, судя по солнцу, было чуть за полдень, и народ вовсю занимался своими делами. Кто-то ковырялся в огороде, кто-то обихаживал скотину, но в основном это были женщины, мужиков я увидел всего двоих, они чинили какую-то телегу. Полей я в окрестности не наблюдал, видимо, это был таежный охотничьей поселок, и мужики свалили на промысел. И свалили, судя по всему, в другую от меня сторону, потому что сканер в радиусе километра крупных засветок не давал.

Прилепив «мух» на постройки рядом с работающими аборигенами, я начал анализировать информацию, поступавшую от них.

Поселок был небольшим, дворов на пятнадцать, и мне и впрямь лучше здесь было не показываться. Моя экипировка и незнание языка могли привести к ненужным последствиям, вырезать деревню из-за возможного прокола мне не хотелось. Лучше было собрать побольше данных и двигаться дальше. Может быть, еще выйдет разжиться местной одеждой, но тут как получится. В комбезах здесь никто не щеголял, и я бы резко выделялся среди местных.

Зато расовая принадлежность аборигенов вселяла в меня надежду, что когда я переоденусь, то не сильно буду отличаться от них, нужно только выучить местное наречие. Как раз в данное время мои разведчики и занимались подготовкой к этому, передавая Ису разговоры аборигенов.

Я же в это время хрустел сухпаем и запивал водичкой из фляжки.

Фляжка была непростая и тоже входила в набор спаскапсулы. Воду она могла собирать из атмосферы, благодаря мембранному материалу, из которого была изготовлена. Встроенный охладитель, работающий от сменного аккумулятора, охлаждал поверхность фляжки, из-за чего на ней конденсировалась влага, которая и проникала внутрь через мембраны. Так что с поиском воды у меня проблем не было, за час фляжка набирала примерно 200 миллилитров воды.

Провалявшись примерно до заката и узнав много «интересного», я понял, что можно двигаться дальше, здесь мне уже делать было больше нечего.

Из увиденного можно было отметить только то, что местные жители использовали в качестве ездовых и тягловых животных не лошадей, а каких-то безрогих лосей. Все остальное сильно смахивало на земной исторический фильм про жизнь таежной деревни. А если бы там был у кого-нибудь за оградой ржавый трактор и пара мотоциклов с люльками возле калиток, то и современный.

Одеждой я решил разжиться попозже, тут народ пропажу сразу заметит.

Сделав небольшой крюк по лесу, я вышел на неширокую дорогу, которая шла от деревни в сторону города. Сгущавшиеся сумерки мне не мешали, благодаря своей новой нейросети я мог видеть в темноте, как кошка.

Пробежавшись по ней километров десять (нужно было размяться после долгого лежания), я решил, что пора устраиваться на ночлег.

Углубившись в лес метров на пятьсот, подрубил большую елку на метровой высоте и, когда она упала, образовав с землей треугольник, залез между веток и, срезав мешавшиеся, завалился спать. Снаружи мой сон опять охраняли «мухи», хоть моя аура и распугивала живность, но перебдеть никогда не мешает.

Перед сном немного поупражнялся в произношении местного наречия, Ис уже составил небольшую базу по языку, разобравшись в значении многих слов.

Поднял меня Ис с рассветом, разлеживаться времени не было, и я, умыв лицо из фляжки и справив физиологические потребности, зашагал дальше, жуя на ходу сухпай.

Выйдя на дорогу, отправил «мух» в обе стороны, чтобы избежать ненужных встреч. Парочка, что я отправлял к деревне, слетав туда и обратно, встали на зарядку, а передовой дозор дожидался меня в десяти километрах по ходу и мониторил дорогу.

Энергия меня переполняла, на планете и впрямь было намного легче заполнять свой резерв, поэтому я перешел с шага на бег и потрусил в сторону города. Так и продвигался, иногда переходя на бег, потом на шаг, потом снова на бег. Двигался, можно сказать, волчьей рысью, постоянно высылая вперед «мух» для разведки дороги.

Отмахав таким образом километров двадцать пять, вышел к перекрестку, моя дорожка вливалась в более широкую дорогу, пройдя по которой еще с пяток километров, решил устроить себе привал.

Оставив разведчиков следить за дорогой, сам углубился немного в лес и завалился передохнуть, перекус я мог устроить и на ходу, а вот ножкам надо дать отдых, хоть я в них и вливал постоянно пси-энергию, но занятия на беговой дорожке и передвижение с грузом за плечами по неровной дороге это две большие разницы.

Когда часа через полтора уже собирался продолжить свой путь, то на дороге появилось несколько повозок, которые тянули безрогие лоси.

Звали их местные, как я выяснил – лошаги, и со своей функцией они справлялись не хуже лошадей.

В повозках везли что-то в мешках, и на каждой размещалось по два-три человека.

Вопрос с одеждой теперь выходил на первый план, а иначе мне придется перемещаться по дороге только в темноте. Если разговаривать я уже худо-бедно мог, то своим комбезом и инородными ботинками сразу привлеку к себе ненужное внимание. Я рассчитывал, что на планете уже вовсю пользуются устаревшими благами Содружества, но на поверку оказалось, что это не так.

Может, где-то рядом с базами корпорантов и шастают люди в комбезах и космических ботинках, но пока что мне встречались только люди в льняных рубахах и холщовых штанах. На ногах носили кто во что горазд, от сапог с мокасинами до лаптей.

Пропустив этот караван из пяти телег и пристроившись за ним на дистанцию с километр, я неспешно побрел в сторону города. Теперь двигаться с пробежками не получится, эта кавалькада передвигалась с крейсерской скоростью пять километров в час.

«Мух» я все так же отправлял регулярно на разведку, и несколько раз мне пришлось сойти с дороги и прятаться в лесу, чтобы не попасться встречным караванам.

Движение, правда, было не очень оживленным, и я сильно не обламывался.

Одну из «мух» я прицепил к одной из впереди идущих телег, и Ис пополнял словарный запас базы, постоянно заставляя меня проговаривать выученные слова, чтобы не было акцента.

Часа через четыре на горизонте показалась речка и небольшой рыбацкий поселок. Моста я там не увидел, через реку была паромная переправа.

Солнце уже клонилось к закату, и мои «попутчики», обогнув деревню, встали лагерем на ее краю, возле речки.

Я сократил дистанцию и затаился в лесу. Вырисовывалась неплохая возможность разжиться одеждой, если народ полезет купаться.

Те не стали меня огорчать, и как только распрягли скотину и запалили костер, пошли купаться сами и прихватили с собой своих лошагов.

На дежурстве остались пара костровых, но те мне никак не мешали.

Когда народ разделся и залез в воду, я, прячась в прибрежных кустах, подобрался поближе и с помощью телекинеза сбросил в воду одежку самого крупного мужика, этого делегата я приметил сразу, по комплекции он подходил лучше всего.

Течение протащило её несколько десятков метров, и я, никем не замеченный, выловил ее из реки.

Мужчина, конечно, расстроится, когда не обнаружит одежды на месте, но такова селяви, мне она была гораздо нужней.

Отойдя вниз по течению еще на километр, я стал рассматривать свои приобретения. Штаны были немного коротковаты, зато рубаха пришлась впору, даже была немного свободна в плечах. Таскали их местные навыпуск, подпоясывая ремнем, и в длину моему спонсору она была чуть ли не до колен, на мне же она выглядела более гармонично.

С обувью был облом, этот дядя оставил ее в лагере, да и подозреваю, что на мой теперешний сорок шестой растоптанный у этих бедолаг обувки бы не нашлось. За время пребывания на станции я вымахал до 197 сантиметров и все еще продолжал расти.

Ладно, с обувью что-нибудь придумаю, а пока меня ждал путь на северо-восток, в город.

Переплыв реку, я отмахал еще с пяток километров и решил устраиваться на ночлег. В этот раз я наконец-то развел огонь и долго сидел возле него, глядя в пламя.

На Земле я очень любил это делать и по нескольку часов мог просидеть возле костра, любуясь игрой языков пламени и переливами света на углях, впадая в своеобразный транс. Кто-то любит рыбалку, кто-то охоту, а я находил свой релакс в этом. Вот и в этот раз я выпал на пару часов из реальности.

Когда я вернулся к действительности, то понял, что мой резерв энергии переполнен, хотя я и не качал её. Никто мне не мог объяснить подобного феномена, ни выученные базы, ни Ис ответа не давали. Пришлось просто принять к сведению, что такое возможно.

Утром, переодевшись в высохшие «обновы», я отправился дальше.

«Мухи» засекли, что через десять километров по дороге находится еще одна деревня. Я стал кубатурить, как мне разжиться в ней обувкой, деревня была относительно большая, и я рассчитывал, что там может быть сапожник или на крайний случай кожемяка.

Светить золотом в деревне я не хотел, нужно было что-нибудь другое.

Так что пришлось углубляться опять в лес и заняться охотой. Подходящих жертв я засек быстро, это опять были олени. Оставалось только подкрасться к ним и завалить одну особь.

Было еще невдалеке и семейство кабанов, но с кабаньей шкуры, я решил, будет меньше профита, поэтому целью выбрал оленей.

Сблизиться на расстояние ментального удара получилось незаметно, главное было установить визуальную связь, можно, конечно, было шарахнуть и просто в направлении цели, но тогда бы получился удар по площади, а несколько туш оленей мне были совсем ни к чему.

Выбрав самца, так как он был самым крупным, я приложил его ментальным ударом. Тот упал как подрубленный, а олениха с олененком задали стрекача.

Снятие шкуры заняло у меня полтора часа, сильным экспертом я в этом деле не был, но на планете-колонии приходилось практиковаться.

Мясо оставлять, конечно, было жалко, но не тащить же всю тушу, унести-то я унесу, да только весь в крови измажусь. Так что пришлось бросить, только часть задней ноги завернул в шкуру и взял с собой.

Тут на дороге показались мои вчерашние «попутчики», «мухи» бдительно следили за ней все это время.

Обокраденный мной здоровяк сидел в телеге одетый и не выглядел удрученным. То ли у него была запасная одежда, а может, и в деревне прибарахлился, не суть важно, главное, что потеря не сказалась на нем фатально.

Решив пропустить их вперед, у меня еще в деревне были дела, и случайно пересекаться с ними там не хотелось, из вчерашних разговоров я понял, что они направляются в город и во впереди лежащей деревне навряд ли будут задерживаться.

Но береженого, как известно, Бог бережет, так что я им опять прицепил «муху», пускай посторожит их, пока я не сменю гардероб.

Плестись за ними мне не хотелось, поэтому решил провести время с пользой. Развел костерок, сходил, вырезал печень из требухи оленя и, нарезав ее кусочками, стал жарить на прутиках.

Соль у меня была, ее я тоже отсыпал у пищевого синтезатора, когда готовился к высадке, так что обламываться мне не пришлось. Еще бы хлебушка, но чего нет, того нет.

Закончив с трапезой, двинулся к деревне. Опять пришлось пару раз заскакивать в лес и пережидать встречных аборигенов, свои бутсы я пока не снимал, босиком как-то стремно было топать по дороге, да и рюкзак меня выдавал с головой, так что приходилось пока прятаться.

Добравшись до деревни, я не стал с ходу в нее заходить, а обошел по дуге и сделал тайник недалеко от дороги, куда сложил все инопланетные вещи.

Оставил сторожить одну из «мух» и потопал босиком в деревню, таща в руке свернутую шкуру.

Пока я обходил деревню, мои разведчики уже выяснили, где проживает местный кожевник, дом его стоял немного наособицу, и мне это было на руку, если вдруг дела пойдут не так.

Шел я по деревне, провожаемый лаем собак, и было огромное желание распустить свою ауру, которую я опять сжал до размеров тела, чтобы эти твари обосрались.

Народ на меня шибко внимания не обращал, видать, прохожих здесь и без меня хватало.

Кожевника я застал за работой, он доставал шкуру из здоровой бочки, от которой шел такой духан, что я немедленно отдал нейросети приказ отключить обоняние.

Дождавшись, когда он освободится, я поздоровался.

– И тебе не хворать, – произнес этот кряжистый мужик. – Чего хотел? – спросил он, косясь на шкуру, которую я держал в руке.

– Да вот, с обувью проблемы, – указал я на свои босые ноги. – Хотел выменять у тебя или обувку, или кожу на неё за эту шкуру.

– Давай смотреть товар.

Я развернул шкуру и расстелил её на земле, мясо переложил на травку, в сторонку.

Мужичок присел, потер шкуру между пальцами и посмотрел на меня.

– А лицензия на добычу оленей у тебя есть, мил человек? – спросил он, поднимаясь.

Я немного растерялся, но быстро взял себя в руки.

– Дома забыл, видишь, как торопился, даже сапоги надеть не успел.

Тот стал меня внимательно разглядывать, видимо прикидывая, справится он со мной или нет, в эмоциях у него преобладала неуверенность, да и немудрено, хоть он и был чуток пошире меня в плечах, но ростом я его превосходил на голову.

– А вот я сейчас кликну мужиков, да проводим тебя к старосте, а там ты подробно и расскажешь, где забыл, куда так торопился.

Но орать он пока не спешил, видимо, ждал моей реакции на его слова.

Пришлось пускать в ход псионику, аура у него была плотной, без разрывов, видимо придерживался здорового образа жизни, но для моей теперешней она была на один зуб.

Распустив немного свою ауру и войдя в соприкосновение с мужиковской, я буквально за пару секунд лишил его энергии, оставил самую малость, чтоб не помер. Мужик где стоял, там и сел.

– Чевой-то мне поплохело, – тихо прошептал он.

– Что ж ты не бережешь себя, заработался поди на солнцепеке, – начал приговаривать я, подхватывая мужика под мышки. – Давай-ка я тебя в дом отведу да на лавку уложу, отлежаться тебе надо, мил человек.

Приговаривая так, откантовал его в дом и уложил на лавку.

Хозяйки дома не было, то ли ушла куда-нибудь по делам, то ли он вообще жил бобылем.

Во двор никто не ломился, и я посчитал, что для соседей все прошло незамеченным, забор у кожевника был глухой и высокий, да и дом, как я уже упоминал, стоял наособицу.

Можно, конечно, было сделать все по-плохому, мужичок явно собирался поживиться за мой счет, да не на того нарвался. Но из-за куска кожи пускать человека в расход было бы перебором. Вот если бы он собрался заорать, то тогда бы он мне выбора не оставил, а так пускай живет.

Прокручивая эти мысли в голове, я потихоньку вливал в мужика энергию, щеки у него порозовели, и он смог нормально говорить.

– Это меня, наверное, предки наказали, за нехорошие мысли, ты ведь мне ничего плохого не сделал, а я хотел тебе беду учинить, а ты вон помог мне, не бросил во дворе помирать, прости меня, мил человек.

Мне даже неловко стало от его откровений, не совсем еще испорченные люди тут живут, но в одном он был несомненно прав, наказал его практически предок, по своим возможностям я был близок к ним.

– Вот покаялся, и полегче стало, – констатировал он улучшение своего самочувствия, пока я ходил зачерпнуть ему кружку воды из ведра.

Напившись, мужичок воспрял духом, да и немудрено, я практически восстановил ему энергетический баланс.

– Так ты говоришь, обувка тебе нужна? – задал он мне вопрос.

– Да не помешала бы.

– Сейчас все сделаем, – сказал он, метнувшись в угол комнаты, где стоял какой-то ящик. Поковырявшись там, он притащил куски кожи, сапожный нож и дратву с шилом.

Кинув один кусок на пол, он сказал поставить на него ногу, потом взял шило и прокорябал контур вокруг стопы. Повторив манипуляции со второй ногой и другим куском кожи, он сказал мне ждать, а сам начал размечать на кусках выкройку. Делал он это явно не в первый раз и очень быстро перешел уже к орудованию сапожным ножом. Потом в дело пошло шило, а за ним наступила и очередь дратвы.

Буквально за час он смастерил мне мокасины, подошва была двойной, и смотрелись они довольно прилично. Еще он мне выдал онучи и пару кожаных шнурков.

Я под его пристальным взглядом намотал их на ноги, как бинты, и перетянул шнурком. После этого надел мокасины и прошелся по дому. Обувь нигде вроде не жала и сидела как влитая.

Кожевник смотрел на меня прищуренным взглядом.

– Ох и непрост ты, паря, то ли совсем из далеких краев, то ли вовсе из благородных, онучи-то совсем мотать не умеешь.

– Тебе, дядя, лучше не знать, меньше знаешь – крепче спишь, лучше покажи, как правильно мотать.

Мужик привередничать не стал и показал, как надо. Пришлось разбинтовывать ноги обратно и наматывать по новому рецепту. Сильно мудреного в этом ничего не было, только вначале надо было зацепить край ткани за большой палец, ну и внахлест надо было делать побольше, чем до этого делал я.

Закончив с этим, кожевник начал меня выпроваживать, видно от задницы уже отлегло, и он был не рад такому загадочному гостю, который не умеет мотать онучи.

Но не тут-то было, с этого визита я хотел получить максимум.

– А скажи-ка, дядя, у тебя случайно не завалялось пара кусков веревки и ненужный мешок? А то и подпоясаться нечем, и сидор надо соорудить.

Видимо, желание спровадить меня побыстрей, перебороло природную прижимистость, в эмоциях я у него читал целую гамму чувств.

Метнувшись опять к заветному ящику, он выдал мне требуемое и пошел провожать до калитки.

Когда я уже выходил, он окликнул меня:

– Эй, паря, а ты что, мясо забирать не будешь? – указал он на ляжку от оленя.

– Это тебе, мужик, бонус, за мешок и добрые советы.

– Какой такой еще бонус?

– Ну проще говоря, подарок.

– А, так бы сразу и сказал, а то этих ваших барских слов мы и не знаем.

В его эмоциях слышалась неподдельная радость, видать, мясо здесь было в цене, а если учесть, что охотиться можно было только по лицензии, то и немудрено.

Вот же человек, то хотел сдать меня местной власти, или это был ход, чтобы сбить цену, разбираться в этом я сейчас не видел смысла, а теперь совесть проснулась, на забытый кусок мяса указал, другой, может, и промолчал бы, посчитав это приятным довеском, а этот смотри-ка, напомнил. А может, он боялся, что я еще вернусь, хрен его поймешь, эмоций в нем было намешено столько, что сам черт ногу сломит.

– Бывай, дядя, – сказал я ему на прощание, помахал рукой и направился на выход из деревни.

Благополучно покинув её пределы и не заметив за собой хвоста, я свернул в лес и побежал в обход к своему тайнику.

32

Возле тайника никого не было, поэтому я спокойно уселся и соорудил себе сидор из мешка, засунув подобранные по дороге небольшие камушки в углы, и привязал к одному из них конец веревки. Засунув внутрь рюкзак, стал регулировать нужную мне длину веревки. Подобрав требуемую, сделал узел и на втором углу, лишнее отрезал. Все, теперь я готов путешествовать не скрываясь.

Выбравшись к дороге, зашагал в сторону города.

Примерно через полчаса Ис обратил мое внимание на трансляцию изображения с «мухи», которая была закреплена на телеге моих вчерашних «попутчиков».

Ребята явно попали в переплет, их банально грабили.

Дав команду разведчику подняться над местом событий и передать мне общую панораму, я увидел следующую картину: караван стоял на обочине, а вокруг него кружили пятеро всадников, у троих из них был огнестрел, а двое размахивали саблями. Двое мужиков из обоза лежали на земле и уже не подавали признаков жизни, один из них сжимал в руке топор, и это был тот парень, что поделился со мной одеждой.

Все это происходило от меня на расстоянии в двенадцать километров, и чем-то помочь крестьянам в данное время я не мог, да и нужно ли, мертвых я не оживлю, а тех, что остались, сейчас раскулачат и оставят в покое.

Ну это я так думал, а у бандюганов, видать, были свои планы.

Заставив крестьян закинуть своих убитых в телеги, они погнали весь караван к ближайшей роще по полю, я непроизвольно прибавил шаг, а через несколько минут перешел и на бег, когда услышал планы разбойников относительно остальных бедолаг. Те хотели отъехать подальше от дороги и прикопать их где-нибудь в лесочке. Нету тела, нету дела, так, не мудрствуя лукаво, рассуждал главарь банды.

Я как-то невольно уже сроднился с этим обозом, подслушивая их разговоры, надежды и чаянья у этих людей были просты и наивны, с моей точки зрения, и иногда вызывали улыбку, ну прям как дети, и мне не хотелось, чтобы они вот так, по воле злого случая расстались с жизнью.

Лес в этой местности был уже значительно реже, и иногда попадались большие проплешины и поляны, поэтому где-то на середине пути у меня получилось срезать дорогу.

Запыхался я, конечно, изрядно, но за два часа смог настигнуть эту кавалькаду.

За это время бандиты уже подобрали подходящее местечко, и сейчас двое пленных, под охраной двух головорезов, копали яму. Остальные девять крестьян лежали, связанные по рукам и ногам, да еще и мешки им на голову надели, и трое бандюганов, что-то жуя и переговариваясь, следили за ними.

Я дал себе время отдышаться и стал подбираться поближе, до этого я тормознул метров за триста от них. Вещмешок я оставил на месте, чтобы не сковывал мои движения.

Пришлось подбираться метров на тридцать, чтобы деревья не перекрывали мне обзор, а то мог и крестьян зацепить. Двигаться приходилось очень медленно и тщательно выбирать место, куда ставить ногу, чтобы не хрустнула попавшаяся ветка, наступал вначале пяткой, потом краем стопы, и только потом постепенно наступал всей ступней, перенося понемногу вес тела на эту ногу. Времени у меня на это ушло минут двадцать.

Когда вышел на намеченную позицию, первым делом рубанул ментальным ударом по охранникам копщиков, они держали стволы в руках и представляли наибольшую опасность. Бил слабее, чем по оленю, рядом были крестьяне, которых тоже могло зацепить, и я на всякий случай держал в руке игольник, но душегубам и этого хватило. Когда увидел, что они заваливаются, переключился на другую группу бандитов, те тоже увидели своих падающих подельников и стали подрываться с места, а главарь выхватил из-за пазухи револьвер, до этого я хотел поэкспериментировать с силой ментальных ударов, но ребята оказались резкие, поэтому пришлось гасить их по-серьёзному, тут уж не до экспериментов.

В результате три трупа и четыре бессознательные тушки, крестьянам тоже немного рикошетом прилетело, но у них дела обстояли явно получше, чем у бандюганов, кровь из ушей не шла и дыхание было ровным, а не прерывистым.

Поняв, что бандиты для допроса уже навряд ли подойдут, прекратил их мучения, загнав нож под основание черепа.

Проверив состояние вырубленных мной крестьян, убедился, что помощь им не нужна, и через час-другой они сами придут в сознание, только переложил их на бок, чтобы язык не запал и не перекрыл дыхательных путей.

Закончив с этим, принялся за сбор трофеев.

Больше всех меня, конечно, порадовал главарь, и деньжат у него было заныкано побольше, да и статями он обладал богатырскими, так что одежка его мне вполне подходила, да и качеством отличалась в гораздо лучшую сторону от стыренной мной ранее. Только вот с обувью опять получился облом, его сапоги оказались мне маловаты.

В седельных сумках на его лошаге я нашел чистый комплект сменки, в которую тут же и облачился. Штаны опять были коротковаты, зато синяя атласная рубаха была сшита впрямь на меня. Еще я содрал с него кожаную жилетку и широкий кожаный ремень, на котором слева была хитрая наклонная кобура под правую руку.

Трофейный револьвер сложностью конструкции не отличался, барабан был съемный, нужно было только повернуть и вытащить центральную ось. Дальше я его разбирать не стал, как зарядить, понял, а с остальным потом разберусь. Патронов к нему было тридцать семь штук россыпью и еще шесть находились в барабане. Самовзвода на нем не было, в этом я убедился, понажимав курок при вынутом барабане.

Разобравшись с револьвером, вставил барабан на место и засунул его в кобуру. Теперь нужно рассортировать остальную добычу. Сразу отобрал себе пару ножей получше, из внушительного колюще-режущего арсенала, с моими высокотехнологичными изделиями скоро придется расстаться, а то еще спалюсь ненароком.

Из остального наибольший интерес представляла ювелирка и деньги.

Ювелирки было немного, всего пара золотых колец с цепочкой и одна серебряная печатка, но она давала мне представление, какой сплав драгметаллов используется в изделиях.

С баблом дело обстояло получше, которого набралась изрядная кучка. Были и золотые монеты, и серебряные, а больше всего было меди, также нашел несколько ассигнаций, но пока для меня покупная способность всей этой валюты была неясна, с местной денежной системой я был незнаком.

Теперь настала очередь всякой полезной бытовой мелочевки.

Подобрал себе пару небольших медных котелков, луженных изнутри оловом, такую же кружку и деревянную ложку. Еще нашел что-то наподобие опасной бритвы и кисточки для бритья, тоже пригодится, а то перед высадкой я восстановил волосяные луковицы на лице и теперь сверкал отросшей щетиной, которая начинала уже жутко чесаться и раздражать.

Также в некоторых сумках нашлись какие-то бумаги с печатями, что там было написано, осталось для меня загадкой, можно было только предполагать, что это какие-то документы. Прочитать их не смог даже Ис, он заявил, что эти буквы никакого отношения к алфавиту джоре не имеют, и чтобы разобраться в этой письменности, ему нужен кто-нибудь грамотный или букварь. Ладно, дело это пока не горит, доберусь до города, там все и найду.

Также отложил флягу с водой и некоторые съестные припасы, которые завернул в чистую холстину.

Утрамбовав все это добро в мешок, стал думать, как поступить с крестьянами.

Являться перед ними спасителем я посчитал лишним, поэтому и не спешил развязывать. Мне популярность сейчас совсем ни к чему, так что пускай полежат связанными еще какое-то время, пока их друзья не очнутся.

Определившись с этим, решил немого запутать следствие, если кто-нибудь станет его проводить.

Закинул на одного из привязанных лошагов тело одного из бандитов и закрепил его веревкой, чтобы оно не сползало, потом подобрал одну из берданок и произвел каждому из оставшихся бандитов выстрел в голову. Связанные крестьяне заголосили и стали умолять не убивать.

Чтобы их хоть немного успокоить, изменив голос, я пробасил:

– А ну цыц! Вас не трону.

После этого подобрал вторую берданку, отвязал загруженного лошага и направился в сторону ближайшего водоема, «мухи» уже отыскали в семи километрах подходящее озеро.

Животину я вел на длинной веревке, и она послушно плелась за мной, ауру приходилось сдерживать, а то лошаг начинал сильно нервничать, по этой причине и пришлось отказаться от идеи оседлать одного из них, да и наездник из меня был еще тот, катался пару раз в парке на лошади, которую вел под уздцы инструктор.

Одну из «мух» я оставил на месте побоища и наблюдал, как там мои крестьяне. Первое время они лежали, боясь пошевелиться, а по прошествии минут тридцати стали переговариваться, и когда поняли, что никто их теперь не одергивает, то и пытаться освободиться.

Когда я добрался до озера, то крестьяне уже смогли развязаться, один из оглушенных мною копщиков очнулся и помог своим селянам освободиться.

Сейчас они бродили там, как сомнамбулы, кто-то рыдал, кого-то полоскало от зрелища размозженных выстрелами голов, смотреть на все это было довольно тягостно, поэтому я побыстрее отключился от наблюдения, перепоручив это дело Ису.

Озеро мне было нужно, чтобы притопить тело прихваченного бандита.

С помощью «мух» нашел место поглубже, недалеко от берега, и направился к нему.

Раздевшись догола, отвязал труп от лошага и перенес его с помощью телекинеза в воду, потом прихватил берданки и нож с веревкой и направился к своему подопечному.

Привязав берданки к телу и отключив обоняние, сделал глубокий разрез в животе, чтобы повредить кишечник. После этого отправил телекинезом труп в выбранное заранее место.

Когда с этим закончил, выскочил на берег, подхватил заранее приготовленное мыло и понесся к другому краю озера. Хоть у меня и было отключено обоняние, но мне казалось, что от меня несет дерьмом, которое полезло из кишечника трупа.

Вымывшись два раза, я наконец-то успокоился и пошел уже не торопясь к привязанному лошагу.

Возле озера я решил не задерживаться и, одевшись, отправился по направлению к городу.

Добравшись через час до дороги, отпустил лошага с привязи и немного распустил ауру, того как ветром сдуло, авось не пропадет с голоду. Сам же я нашел небольшой муравейник и тщательно потоптался по нему, конечно, может, это и лишнее, но как я уже говорил, лучше перебдеть, чем потом посыпать голову пеплом.

Мураши на меня сильно обиделись, и я еще с полчаса после этого хлопал себя по бокам, изводя этих мелких мстителей, на мою ауру им было абсолютно начихать. Хорошо, что по дороге мне никто не попадался, а то это была еще та картина.

Глянул, как там мои спасенные.

Те уже оправились от шока и уже вовсю наводили порядок. Бандитов закинули в яму и прикопали, а теперь деловито собирали наследство, доставшееся от них.

Своих покойников завернули в холстину и положили на одну из телег, предварительно освободив её, раскидав мешки по другим телегам.

Все эти действия я просмотрел в режиме прокрутки, только один эпизод Ис посчитал достойным моего внимания, после его просмотра или, точнее, прослушки, я убедился, что не зря городил весь сыр-бор.

Мужики обсуждали, кто же их спас, и сошлись на мнении, что это был один из шайки, который не захотел гневить предков и губить столько невинных душ. А то, что пустил своих подельников в расход, так это чуть ли не богоугодное дело. Да и прибыток значительный, а не то что с бедных крестьян. То, что ничего ценного ни у бандитов, ни в седельных сумках не осталось, народ уже разобрался. Ну это для лихого парня, который уехал на одном лошаге, для себя же крестьяне посчитали ценным всё.

Порадовавшись, что у мужиков мысли и действия текут в нужном мне направлении, я прибавил ходу.

Часа через два «мухи» на горизонте заметили город, по прикидкам получалось, что до него еще километров двадцать пять. Время уже было вечернее, и я решил, что утро вечера мудренее, и на ночь глядя заявляться туда не стоит.

Да и спасенные мною тоже, видать высчитав, что в город засветло не успевают, направили свои телеги в село, где я обзавелся обувкой. После всех произошедших с ними передряг оставаться на ночевку возле дороги или в лесу они не горели желанием.

Отойдя от дороги на полкилометра, к примеченному моими разведчиками ручейку, я стал готовиться к ночлегу. Запалил костер и соорудил небольшой шалаш.

Опять долго смотрел в огонь и отправился на боковую, только когда окончательно стемнело.

Поутру умылся в ручье, подхватил свой вещмешок и направился по лесу, подыскивать место, где без лишних усилий можно сделать тайник.

Подходящую ямку увидел километра через два. Расширив мачете эту заброшенную нору, стал прощаться и упаковывать в рюкзак все инопланетные достижения цивилизации. Оставил только «мух» и аккумулятор для их подзарядки.

Забросав рюкзак землей, натаскал еще всякого растительного мусора и навалил сверху. Всё, теперь можно двигать в город.

Когда подходил к окраинам городка, нарисовалась небольшая проблема, через речку (возле которой он располагался) был мост, возле которого находился пропускной пункт. Дорога была перегорожена полосатым шлагбаумом, и два архаровца, явно в военной форме, проверяли документы у всех проходящих и проезжающих.

Документы-то у меня были, только вот какой из них показывать, чтобы не попасть впросак, я не знал.

Пришлось этот КПП обходить и переплавляться через реку в другом месте, ничего сложного в этом не было, только овладение грамотностью теперь выходило на первое место, а то вдруг в городе и на улице документы проверяют, или требуют при заселении в гостиницу.

Так что пока шагал по предместью, отправил своих разведчиков искать какую-нибудь школу, чтобы нашли читающих вслух, а там Ис моментом разберется с их алфавитом.

Городишко был небольшим, и «мухи» быстро справились с заданием, даже школу искать не пришлось, на центральной площади стояла кучка людей возле щита, на котором была прикреплена газета, и один, видать, шибко грамотный, водил по ней пальцем и зачитывал вслух для остальных.

Ис обработал полученную информацию и сразу залил мне.

Пришлось искать укромный уголок и просмотреть добытые бумаги. Среди этого вороха нашлась и пара подорожных, в которых говорилось, что такой-то, проживающий там-то, направляется туда-то, и внизу число, роспись и штамп – того «сельсовета», откуда и выдвинулся путешественник.

Отобрал ту, что была посвежее числом, место назначения у обеих был этот городишко, остальные засунул обратно в мешок, теперь можно было дышать поспокойней.

«Мухи» уже обследовали всю центральную часть города, которая преимущественно была застроена двух-трехэтажными домами, в основном первые этажи был каменные, а верхние деревянные. Иногда, правда, попадались и полностью каменные или кирпичные здания, но их было немного, практически все они находились в районе центральной площади.

Мне вся эта архитектура была по барабану, и я направился на местный базар, нужно было выяснить мою покупательскую способность.

Рынок шибко оживленным не выглядел, и продавцы активно зазывали посмотреть их товар. Побродив по этому «супермаркету», я понял, что неплохо нагрелся на душегубах, цены были смешными, и на мои монеты здесь неплохо можно было разгуляться.

Местная денежная система была проста как «три копейки», один золотой стоил сто серебрушек, а одна серебрушка равнялась сотне медяков. Ассигнации, правда, брали в половину от их номинала, доверия к этой бумаге народ не питал.

У меня в данный момент на кармане было пять золотых, двадцать восемь серебрушек и целая охапка меди, которую я даже не стал пересчитывать.

Ассигнаций было на двадцать золотых, и один лавочник меня просветил, что в госучреждениях их можно поменять по номиналу.

Так что по местным меркам я был довольно богатый Буратино и мог какое-то время жить припеваючи.

Нашел будку сапожника и заказал себе сапоги, а то мотать эти обмотки, при моих финансах, было как-то несерьёзно.

Еще прикупил пару штанов, трусы и рубаху, на всё про всё ушла пара серебряных монет, да еще и за сапоги, когда они будут готовы, надо будет доплатить пару серебрушек, пока оставил только задаток в одну серебрушку.

Там же на базаре мне подсказали, где тут у них гостиница, так что, прибарахлившись, я направился туда.

Гостиница была двухэтажной, на первом этаже была харчевня, рестораном это назвать у меня язык не поворачивался, а на втором были номера. За постой с кормежкой просили одну серебрушку в сутки, и, судя по цене, это был местный «Хилтон». Я выёживаться не стал, с баблом был порядок, так что решил тормознуться здесь.

Номер мне показывала довольно симпатичная молодая деваха, и когда я осмотрелся и признал, что меня все устраивает, она сказала, что если что-нибудь потребуется, то она тут недалеко, и нужно только её кликнуть.

– Обязательно вечерком кликну, красавица.

На что она смущенно потупила глазки, но по плутовской улыбке и по эмоциям, исходящим от неё, я понял, что вечер у меня будет удачным.

– Баньку вам истопить? – последовал от неё вопрос.

– Конечно! И это, вещички мне бы простирнуть.

Наличие бани в этом заведении было для меня приятной неожиданностью.

– Вы когда в баню пойдете, прихватите, что нужно постирать, там и оставьте, а завтра поутру все уже готово будет.

– Добро, стукнешь, когда баня будет готова.

На этих словах местная горничная выскользнула за дверь, а я завалился на койку и стал думу думать, как жить дальше.

Этот городок неплохо подходил для моей акклиматизации, можно спокойно осмотреться и собрать информацию, тем более с помощью «мух» это будет сделать несложно. А мне пока можно расслабиться, тем более вечер обещал быть томным.

33

Баня это, конечно, нечто, по моему мнению, ее можно ставить в один ряд с изобретением колеса и одомашниванием диких животных. Я прям прослезился, когда зашел в парную, такая ностальгия нахлынула.

От привычной нам она немного отличалась, но эти различия были не существенны, печка с каменкой присутствовала, полати тоже. С вениками был облом, но я быстро исправил ситуацию, отправив мелкого пацана, который терся во дворе гостиницы, наломать мне тонких веток с дерева, похожего на березу, пообещав ему медную монетку. Вдобавок к этому я прихватил два кувшина с пивом, так что попарился, как надо. Под конец эпопеи пришла Циля (так звали местную горничную) и предложила мне потереть спинку. Я отказываться не стал, и она, ничуть не стесняясь, шустро разделась и приступила к процессу. Натирание моей спины долго не продлилось, вид разгоряченного голого женского тела (а там было на что посмотреть) вызвал естественную реакцию, так что тер теперь ее я, и совсем не вехоткой, и конечно не спину.

Первый раз получился сумбурным и быстрым, да и баня не то место, где этим можно долго и вдумчиво заниматься. Циля сказала, чтобы ждал ее в номере, а она пока постирает мою одежду.

Вечер, как и ожидалось, выдался томным, с плавным переходом в жаркую ночь. Уж очень сильно я соскучился по живому общению. Виртуальный секс, конечно, помогал снять напряжение, но после выхода из капсулы ты понимал, что все это был практически сон, с итогом в виде поллюции.

Девушка тоже осталась довольна, об этом ясно говорили ее эмоции, да и серебрушка, что я вручил ей утром, добавила радости. Просила про нее не забывать и упорхнула на кухню, помогать хозяйке готовить завтрак.

Этой ночью я для себя сделал приятное открытие, моя аура на людей так отпугивающе не действовала, как на животных. Во время кульминационных моментов я терял контроль над ней, и она выходила за пределы тела и вместо испуга только подстегивала мою подружку. Путем нехитрых экспериментов во время отдыха я для себя уяснил, что какую эмоцию ты испытываешь на данный момент, таким настроем ты и заражаешь окружающих, попавших в область твоей ауры.

Порадовавшись, что теперь не нужно постоянно себя контролировать, я занялся просмотром информации, которую добыли мои разведчики, им расслабляться было не нужно, и они все прошедшее время трудились в автономном режиме, только прилетая на подзарядку. Ее уже предварительно обработал Ис и скомпилировал для меня, поэтому просмотр много времени не занял. И вот что в итоге из интересующего меня удалось узнать. Политическим строем государства, в котором я оказался, была парламентская монархия, вроде Британской начала XX века.

В связи с возросшим разгулом преступности всем городским жителям предписывалось иметь документ, удостоверяющий личность, который выдавался в городской управе. Крестьянам, в случае если они покидали деревню, староста выписывал подорожную, за бродяжничество здесь наказывали. Так что мне нужно было регистрироваться в городской управе как новому жителю или выписывать новую подорожную до следующего населенного пункта. Недельку это могло подождать, ну а потом меня заложит тот же хозяин гостиницы, и за мной придут стражи правопорядка, отведут в околоток, а потом направят на стройки народного хозяйства.

Так что на сегодня я наметил себе прогуляться возле местной ратуши и заслать туда своих «мух». Самому мне там появляться точно не стоило, с документом какого-то бедолаги и незнанием реалий крестьянского бытия.

Еще из разговоров в харчевне удалось разузнать о беженцах, покидающих планету. В основном это были крестьяне, лишившиеся арендованной земли, владельцами которой до недавнего времени были местные помещики и аристократы, а теперь она за долги отошла корпорантам. Также уезжали некоторые горожане, связанные опосредованно с сельским хозяйством, работы для них оставалось все меньше и меньше. Ну и конечно, молодые искатели приключений, в погоне за безграничными возможностями, открывающимися перед ними.

Чтобы добраться до ближайшего пункта переселения беженцев, который я себе наметил, нужно было вначале попасть в соседний город (местный областной центр), через который проходила железная дорога, а уже по ней, на паровозе, можно было доехать практически до него. До областного центра ходили дилижансы, торговые караваны, ну или на крайний случай можно было добраться пешком.

Ко мне пока еще никто повышенного интереса не проявлял, я если чем и привлек внимание, то только своим высоким ростом, а так неразговорчивый мужик, наверно, охотник из глухой таежной деревни, а что с деньгами порядок, так в тайге и золотишка намыть можно, примерно так судачили про меня постояльцы этой таверны.

Уяснив для себя эти моменты, я решил пару часиков поспать, а потом отправляться на завтрак, примерный план на день я себе набросал.

После завтрака я, как и планировал, направился в центр городка. Присутствие инопланетников здесь совершенно не ощущалось. По улицам разъезжали коляски и телеги с впряженными лошагами, вокруг царил пасторальный пейзаж. Ратуша, как и ожидалось, находилась рядом с центральной площадью. Побродив немного возле нее туда и сюда, изображая из себя зеваку, отправил своих шпионов на задание. Сам же направился на базар, забрать заказанные сапоги. Мастер не подкачал, и обувь на мне сидела как влитая. До вечера делать было абсолютно нечего, и я, послонявшись немного по городу, зашел в попавшееся ателье. Заказав себе цивильный костюм, отправился обратно в гостиницу.

Придя к себе в номер, я залег на кровать и занялся раскачкой своего энергетического потенциала, а то во время пути полноценно заниматься этим было некогда.

Из транса меня вывела прибежавшая Циля, сказала, что сегодня ночью она хочет отоспаться, а сейчас у нее есть немного свободного времени, что не стоит его терять. Я ее инициативу поддержал, и где-то с полчаса мы провели в тесной и дружественной обстановке. Циля убежала, а я опять занялся медитативными техниками, дожидаясь, пока стемнеет.

Когда настало время, я через окно покинул гостиницу и направился к ратуше. Народ по улицам еще бродил, и я особо не выделялся.

У нужного мне строения, помимо главной двери, был еще и черный вход, у боковых и задней стены располагался палисадник, который сможет меня укрыть от любопытных взглядов, что несомненно мне было на руку. «Мухи» уже передали информацию, что в здании сейчас один сторож, и где расположен нужный мне кабинет. Одна из них постоянно контролировала перемещения сторожа, так что я знал, где он в данный момент находится. Перепрыгнув через ажурный забор и подобравшись поближе к местоположению охранника, я распустил свою ауру и начал потихоньку выкачивать из него энергию, одновременно мысленно внушая: спать… спать… спать…

Через минуту страж погрузился в не совсем здоровый, но глубокий сон, я пробрался к заднему входу и с помощью телекинеза отодвинул внутренний засов. Проникнув в здание, я сразу же проследовал к нужному мне кабинету и с помощью того же телекинетического щупа, немного повозившись, вскрыл замок.

Нужные мне бланки с печатями находились в столе, там же в другом ящике располагались уже готовые документы. Так что я отсканировал образец почерка на свою нейросеть и решил, не откладывая дело в долгий ящик, заполнить бланки прямо здесь, до утра меня навряд ли кто-нибудь побеспокоит, а сторожа я постоянно контролировал.

Для начала потренировался на простой бумаге, медленно выводя буквы, Ис мне подсказывал, если наклон или завитушки не совпадали, добившись приемлемого результата, приступил к заполнению бланков. Навыписывал себе на все случаи жизни, благо образцы были перед глазами. Когда закончил, а вся эта эпопея заняла у меня часа два, то разложил все предметы на свои места, прихватил документы и черновики и потихоньку ретировался, не забыв за собой закрыть двери и вкачать в сторожа энергию.

До гостиницы я добрался благополучно, а там, подпрыгнув и подтянувшись на руках, забрался в свое окно, мои нынешние физические возможности позволяли вытворять и не такое.

Следующий день в принципе мало отличался от предыдущего, я после завтрака побродил по городу, заходя в разные лавки и забегаловки, в некоторых из них оставлял своих разведчиков, чтобы собирали информацию. Прогулялся мимо ратуши и снял пакет данных с «мухи», которую там оставил следить за обстановкой. Там все было спокойно, никто моего ночного визита не заметил. После направился в таверну и до вечера занимался раскачкой энергопотенциала. Потом меня посетила Циля, и мы с ней провели чудесную ночь.

Последующие несколько дней прошли примерно в таком же режиме, я гулял по городу, снимал информацию со своих шпионов, анализировал ее и занимался медитативными техниками. Забрал готовый костюм у портного, прикупил пару крепких вещмешков и разной мелочевки, нужной в дороге.

В принципе, я был готов отправиться дальше в путь. Оставалось только попрощаться с Цилей.

Чтобы оставить о себе добрую память, смастерил из двух золотых колец сережки и кулончик, и все это вместе с цепочкой и парой золотых подарил ей в последнюю нашу ночь. Как она меня страстно отблагодарила, описывать не буду, скажу только одно: прощание было бурным.

Так что после шести дней, проведенных в этом городке, я подхватил свои вещмешки и направился на станцию дилижансов. Там, предъявив одну из выписанных мной подорожных на крестьянина, так как я был в своей старой одежде, и заплатив десять серебряных монет (такая высокая цена была обусловлена тем, что дилижанс сопровождали двое охранников), я получил билет. До отъезда был примерно час, и я отправился ожидать на улицу.

Поездка, можно сказать, выдалась комфортной, несмотря на тряску из-за неровности дороги. Мне она была по барабану, я просто отключался и медитировал, за обстановкой следил Ис с помощью «мух». Мне этим заниматься никто не мешал и с разговорами не лез, остальные пассажиры были представителями среднего класса, а общаться с деревенщиной, по их понятиям, был моветон.

На ночь дилижанс остановился у придорожной гостиницы, где всех пассажиров разместили на ночлег. Во время ужина мое внимание привлекли двое мужиков, сидевших в углу таверны и попивающих пиво, слишком уж они внимательно разглядывали прибывших пассажиров, а с одним из них даже обменялись каким-то жестом. Я понял, что дело пахнет керосином, поэтому сразу направил одну «муху» следить за ними, а другую нацелил на подозрительного попутчика. Мои шпионы отработали четко, и по прошествии какого-то времени у меня была информация, что завтра по дороге в город на дилижанс будет совершено нападение. Подсадной валит охрану, а пассажиров по возможности без крови раскулачивают. Все это удалось выяснить из их переговоров, когда они пересеклись во дворе таверны.

Парни, конечно, молодцы, явно не рядовые грабители, раз проворачивают такие схемы, но тут наступал конфликт интересов, мне все эти приключения на хрен не нужны, чтобы не привлекать к себе внимания. Можно, конечно, свалить по-тихому, жалости или сочувствия к этим снобам, с которыми я ехал, у меня не было. Но ведь останутся свидетели, и тогда я точно попаду в розыск, как причастный к этой банде. Переодевание и смена документов тут слабо помогут, мой рост будет очень хорошей приметой.

Так что пришлось действовать на опережение. «Мухи» проследили за этими двумя типами до места их стоянки, там их ожидало еще пятеро человек. Я двигался за ними на удалении километра.

Когда все улеглись и начали видеть первые сны, я начал действовать. Сначала оглушил ментальным ударом караульного, сильно не церемонился, но вроде жив остался, с остальных же просто откачал по максимуму энергию, вгоняя их чуть ли не в кому. Пошарил по их мешкам, ничего особо ценного не обнаружил, видно на дело пошли пустые. Да мне их богатства особо-то и не нужны были, побыстрей бы свалить с этой планеты. Главное, я нашел веревки, валить их наглухо как-то не было особого желания, все-таки не душегубы какие-то, по возможности стараются обойтись малой кровью. А то что охранники под раздачу попадали, так работа у них такая. Да и мне ли этих бродяг осуждать, сам недавно таким был, только на просторах космоса.

Короче, руководствуясь принципом – поступай с людьми так, как хотел бы, чтоб поступили с тобой, связал покрепче всю эту гоп-компанию и закачал им часть энергии обратно.

Тут мое внимание привлек один персонаж, судя по одежде и оружию, находившемуся рядом с ним, это был главарь. Но привлек меня он не этим, а тем, что обладал довольно сильной аурой. Тут я решил заполнить пробелы в своем обучении по применению псионики. С ним я решил отработать приемы по управлению сознания. Раньше я кое-что применял эпизодически, но это был, так сказать, начальный уровень, подтолкнуть человека совершить какое-то действие, если он изначально не был к нему категорично настроен. Сейчас же я собирался взять полный контроль над сознанием пациента, тем более такие идеальные условия когда еще предоставятся.

Накачивая и откачивая энергию с все убыстряющимся темпом, я добился синхронного резонанса наших аур, после чего начал мысленно отдавать команды, ментально сопровождая их очень легкими ударами, даже скорее толчками, по мозгу подопытного.

Вначале ничего не получалось, но постепенно, по мере смены силы и интервалов воздействия, начало кое-что вырисовываться.

Клиент был связан, поэтому первые мои установки были довольно просты, повернуть голову, дышать глубже, открыть рот, пошевелить пальцами. Дальше пришлось его частично развязать, и я продолжил эксперименты. Теперь он ходил, прыгал и выполнял другие мои приказы, только вот лицо при всех этих действиях у него оставалось безучастным, было такое впечатление, что это кукла, а не человек.

Напоследок позадавал ему еще вопросы, на которые он отвечал монотонным голосом. Выяснил, где зарыт их тайник, но решил не заморачиваться с этим, место было в тридцати километрах отсюда, а уже близился рассвет, и нужно было бежать в гостиницу, нейтрализовать последнего их сообщника. Главное я для себя выяснил, что при такой обработке могу полностью подчинить себе человека, только придется его постоянно контролировать, да и для окружающих он будет выглядеть лунатиком.

Связав главаря снова и расшугав лошагов, я стартанул в таверну.

Забравшись к себе в номер, я выскользнул в коридор и подкрался к комнате «троянского» пассажира, распустил свою ауру и выкачал из него практически всю энергию, теперь ему точно не до ограблений будет.

Второй день в дороге прошел, как и ожидалось, спокойно, сильно заболевший пассажир поездку продолжить не смог и остался отлеживаться в гостинице. Так что ближе к вечеру мы благополучно добрались до областного центра.

Прибыв на место, я первым делом прогулялся немного по городу и в ближайшей попавшейся подворотне быстренько переоделся в цивильную одежду, серебро у меня подходило к концу, а светить золотом в крестьянской одежде было подозрительно. Старую одежду выбросил тут же, думаю, новых владельцев она найдет быстро, так как это была окраина города. Остальное барахлишко упаковал в заранее прикупленную сумку, которая больше подходила к моему новому прикиду.

Выйдя на улицу и немного отойдя от места моего перевоплощения, я поймал проезжавшего мимо извозчика и попросил отвезти меня в недорогую, но приличную гостиницу.

В этом городе я провел три дня, поезда тут ходили не ежедневно, поэтому пришлось задержаться. Здесь также не ощущалось присутствие корпорантов, жизнь текла неспешно, и над головой не проносились глайдеры.

Моя новая легенда заключалась в том, что я был бывшим инженером небольшого разорившегося предприятия, изготавливавшего сельхозтехнику, всякие сеялки и веялки. Чтобы не плавать в этом вопросе, посетил местную библиотеку и просмотрел несколько десятков книг по этой тематике. Со стороны это, наверное, выглядело, будто я их просто листаю, на самом же деле я сканировал текст на нейросеть, а Ис обрабатывал ее и заливал мне в виде базы.

У легенды был реальный прототип, историю о нем подслушали мои шпионы в одной из забегаловок, только ее персонаж в реальности спился и помер.

Остальное время ожидания я проводил примерно так же, как и в предыдущем населенном пункте, раскачивал энергопотенциал и собирал информацию, только Цили здесь не было, и я с грустью вспоминал о ней.

Билет на поезд я взял в первый класс, выкупив сразу все купе, обошлось мне это в два золотых, с попутчиками мне общаться не хотелось. Хоть я уже и собрал довольно много информации о местной жизни, проколоться на какой-то мелочи не хотелось. Первый класс был двухместным, как наш СВ, только отделка внутри купе была роскошной и приятно радовала глаз. Ну и материалы были все натуральные. Дорога должна была занять чуть больше двух суток, а там меня ожидал новый этап.

Эта поездка прошла спокойно, никто меня не донимал и местных катал я так и не увидел. Незадолго до прибытия к пункту назначения избавился от своих «мух» и аккумулятора, сначала распылив их с помощью умений техника джоре, а после выкинув этот прах в окно.

И вот на горизонте появились первые постройки корпорантов, поезд стал замедляться, и мы прибыли на станцию. С одной стороны железной дороги располагалось большое село, а с другой, на расстоянии в полкилометра, раскинулась база пришельцев. Тянулась она на несколько километров, и сколько была еще вглубь, отсюда было не видно. Постройки были преимущественно ангарного типа, в виде полуцилиндров. Вокруг всей базы стояли столбы, между которых угадывалась пленка силового поля.

Народа на этой станции выгружалось дольно много, преимущественно из третьего и второго класса. Так что я последовал за ними, пристроившись в длинную колонну, тянущуюся к базе, впереди меня ожидали ворота в новую жизнь…

Content

Григорий Крапивин
Дикий