Брайан Герберт, Кевин Андерсон

Навигаторы Дюны

Brian Herbert

Kevin J. Anderson

NAVIGATORS OF DUNE

Серия «Хроники Дюны»

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Trident Media Group, LLC и Andrew Nurnberg.

© Herbert Properties, LLC, 2016

© Перевод. А. Анваер, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

* * *

1

Все вещи имеют начало, и все вещи имеют конец – исключений из этого правила не существует.

Или это миф?

Дискуссия на семинаре в школе ментатов

Церемониальный императорский борт повис на орбите вокруг Салусы Секундус, окруженный устрашающе огромными боевыми кораблями. Внутреннее убранство императорского судна сияло золотом и драгоценными камнями; кричаще роскошный корпус был изукрашен нелепыми и неуместными рельефными орнаментами. Самый претенциозный корабль императорского флота был как раз и рассчитан на тех, кто легко подпадал под обаяние таких вещей. Сальвадор их просто обожал.

Родерик Коррино, новый император, хотя и находил эти излишества безвкусными, все же понимал всю необходимость парадного церемониала, особенно теперь, когда прошло так мало времени после смерти – точнее, убийства – его брата.

Главная задача сейчас – это наказание директора компании «Венхолдз», который являлся фактически правителем на своей планете Колхар, Джозефа Венпорта, организатора убийства Сальвадора. Для этого были собраны значительные силы.

Светловолосый, с точеными чертами лица, облаченный в пурпур и золото императорского Дома Родерик стоял, выпрямившись во весь свой высокий рост, в центре командного пункта корабля, оглядывая свой флот, готовый атаковать цитадель Венпорта.

Родерику не терпелось увидеть эту мощь в действии, но удар надо было нанести точно и наверняка. Был лишь один шанс поразить Венпорта – это обрушиться на него врасплох.

Император внимательно смотрел, как боевые корабли один за другим исчезали в громадном чреве межзвездного носителя, величественно висевшего на орбите перед императорским судном. Двигатели Хольцмана позволяли таким кораблям в мгновение ока покрывать межгалактические расстояния, но пилот самого лучшего корабля был практически слеп без опытного навигатора.

Однако только в компании Венпорта знали, как создавать навигаторов, высокоразвитых существ, умевших предвидеть надежные и безопасные маршруты в необозримых просторах Вселенной, а Венпорт немедленно отозвал всех своих навигаторов с имперской службы после того, как вскрылось его преступление. После разгрома Венпорта империя снова получит навигаторов. Правда, это была лишь одна – хотя и очень важная – причина необходимости сокрушить преступного правителя. Родерик до боли сжал руку в кулак.

Генерал Винсон Роон, командующий силами вторжения на Колхар, вытянувшись в струнку, стоял рядом с императором, прижав к груди руку с ало-золотым офицерским головным убором.

– Я предвижу скорую и славную победу, сир, – с неподдельным чувством произнес Роон. Этому аристократу, так же, как Родерику, было около пятидесяти, но он был ниже и коренастее императора. Роон был смугл, темноволос и скор в движениях. У обоих была бурная молодость, но сейчас Родерик старался об этом не вспоминать.

– Да, мне бы очень хотелось, чтобы победа была быстрой и славной, Винсон, – произнес император. Он намеренно назвал генерала по имени. В детстве и юности они были друзьями, однако затем соперничество из-за женщины положило прискорбный конец этой дружбе. Теперь бывшие друзья говорили друг с другом только на военных советах, но сейчас можно было и забыть о старых, никчемных распрях. Речь шла о судьбе империи.

Родерик знал, что мог положиться на этого человека, как на самого себя. Верность Роона была выше всяких подозрений. Не отрываясь от иллюминатора, император продолжил:

– Цитадель Венпорта должна быть сокрушена раньше, чем он сумеет укрепить оборону. Нам надо спешить.

Роон согласно кивнул. Ударная группировка была собрана быстро, в условиях строжайшей секретности. Экспедиция начнется через пару дней. Император решил отправить в экспедицию часть сил, предназначенных для обороны императорской резиденции на Салусе Секундус, но разгром Венпорта обещал настолько усилить безопасность всей империи, что Родерик решил рискнуть. Он намеревался в ходе скоротечной кампании захватить или устранить Венпорта, пресечь его интриги и уничтожить все его выгодные торговые сношения.

Только после этого Родерик сможет по-настоящему ощутить себя полновластным императором.

Два месяца назад, сразу после того, как вскрылась его вина, Венпорту удалось ускользнуть от возмездия с помощью Нормы Ценвы. Укрывшись в своей вотчине, директор немедленно вывел из подчинения империи все свои торговые суда, прекратил всякое сообщение и оставил множество планет в тяжелейшем положении из-за отсутствия поставок самого необходимого, в том числе и продовольствия. Все это только начинало сказываться, но в дальнейшем ситуация могла лишь многократно ухудшиться. Частные компании пытались восполнить урон, но ни одна из них и близко не была столь же эффективной, как флот Венпорта, потому что только у него были навигаторы.

Хуже того, в заложниках у Венпорта оказалась значительная часть имперской армии. Боевая группа из семидесяти кораблей находилась на борту перевозчика Венпорта, когда неожиданно разразился кризис. Императорские суда были мощными боевыми кораблями, но у них не было двигателей Хольцмана, и поэтому, для того чтобы доставлять их к местам назначения, были нужны космические перевозчики. В течение многих лет дом Венпорта занимался перевозками боевых кораблей императорской армии, но теперь многие из этих кораблей были захвачены противником и, словно пешки, были сброшены с шахматной доски галактической политики.

– Он хочет заставить нас согласиться на его требования, – недовольно пробурчал Родерик.

– Разве нам что-то известно о его требованиях, сир? – спросил генерал, продолжая наблюдать за погрузкой боевых кораблей. – Он молчит с тех пор, как укрылся на Колхаре. Мне казалось, что он просто прячется от возмездия.

– Его требования совершенно очевидны, во всяком случае, для меня. Венпорт желает делать все, что ему заблагорассудится. После безнаказанного убийства императора он хочет, чтобы я номинально правил империей, а он продолжал бы распространять свои щупальца по моим владениям. Кроме того, он хочет моими руками искоренить фанатиков батлерианцев, – император умолк. Не в силах справиться со своими чувствами. Сальвадор так и не смог этого сделать.

Роон бесцеремонно фыркнул и заговорил, понизив голос:

– Разве это будет так страшно, сир, особенно после всего урона, причиненного Манфордом Торондо?

Вспомнив обо всех бедах, причиненных толпами фанатиков, воевавших с передовыми технологиями, фанатиков, убивших его красавицу-дочку, Родерик лишь едва слышно вздохнул.

– Нет, это было бы совсем не страшно, нет… но это означает, что нам придется сотрудничать с человеком, убившим Сальвадора, а на это я не соглашусь никогда. Никогда, Винсон. – Родерик энергично тряхнул головой. – Я нисколько не удивлюсь, если узнаю, что Венпорт приложил руку и к исчезновению Анны.

Роон удивленно посмотрел на императора.

– Но ваша сестра, сир, исчезла с Лампадаса, во время осады школы ментатов. Я, скорее, заподозрил бы Манфорда Торондо, но почему вы думаете, что к этому причастен и Венпорт?

– Вы правы, – император опустил голову. – Кажется, я готов обвинить этого человека во всех смертных грехах, хотя он – причина отнюдь не всех моих бед.

Генерал поморщился от явного отвращения.

– Когда я думаю обо всех делах директора – о монополии на межгалактическое сообщение, о его засекреченных навигаторах, махинациях с пряностью на Арракисе, о его тайных банках по всей империи… Нет, один человек не имеет права сосредотачивать в своих руках столько власти, и…

Император резко перебил его:

– Ты не прав, Винсон. Вся эта власть должна быть в одних руках – в моих, и ни в чьих больше.

Роон подобрался и выпрямился еще больше.

– Наш флот позаботится об этом, сир. Вы можете положиться на меня.

– Я знаю, Винсон, – Родерик добавил немного теплоты своему голосу. В преддверии войны, которой предстояло изменить ход истории, стоило напомнить генералу об их былой дружбе.

Невольно затаив дыхание, оба продолжали следить за тем, как армада боевых кораблей грузилась в необъятное чрево межгалактического транспорта. Роон откашлялся.

– Я должен кое-что сказать вам, сир. Я благодарю вас за то, что пробежавшая между нами когда-то тень не помешала вам назначить меня командующим вооруженными силами. Благодарю за оказанное мне высокое доверие. Это поступок великого человека.

Родерик одобрительно кивнул.

– Эта тень осталась в далеком прошлом. Я должен подняться выше мелкого самолюбия ради блага империи, – он едва заметно улыбнулся. – Хадита не ожидала от меня иного решения. Она просила меня передать тебе привет и пожелание решительной победы.

Роон ответил немного натянутой улыбкой.

– Вы завоевали ее сердце. Мне следовало давно признать свое поражение. Вы лучше меня, сир, и всегда были лучше.

Впрочем, назначение Роона было вполне обоснованным и заслуженным, учитывая его опыт и верность. Он поднялся по служебной лестнице так быстро еще и потому, что Родерик очистил армию от множества некомпетентных и бездарных генералов. Роон единственный мог заменить на посту командующего вооруженными силами смещенного генерала Одмо Саксби. Предстоявшая кампания должна была стать первым шансом для Роона во всем блеске проявить себя.

Вооруженные силы империи много лет находились в плачевном состоянии в правление Сальвадора – она распухала от бездарных командиров, погибала от коррупции, взяток и обычной некомпетентности. Заняв трон, Родерик начал свое царствование с беспощадной чистки командования вооруженных сил.

Он протянул руку Роону.

– Когда ты с победой вернешься с Колхара, мы сможем проводить вместе больше времени.

– Могу только мечтать об этом, сир, но ведь когда-то мы были большими друзьями.

– Да, это так.

Роон, просияв, улыбнулся, когда они пожали друг другу руки.

– С меня бренди, сир.

– Жду его с нетерпением.

Несмотря на все предпринятые меры предосторожности, следовало спешить, потому что у Венпорта, несомненно, были свои шпионы в императорской ставке. Однако если экспедиция отправится без промедления, то ее не сможет обогнать ни один шпион. Но промедление было смерти подобно.

Кроме того, дело было не только в шпионах. Венпорт был далеко не глуп и понимал, что на Салусе не станут сидеть сложа руки. Впрочем, оборону Колхара нельзя было назвать слабой…

Родерик просто сгорал от нетерпения поскорее разгромить твердыню Венпорта и установить в империи свою абсолютную законную власть. Еще не прошло и ста лет после освобождения из-под ига мыслящих машин, и Родерику, помимо отмщения за убийство брата, предстояло во всем величии возродить власть человека над природой и своими творениями.

Генерал надел фуражку и отсалютовал императору.

– Прошу прощения, сир, но мне надо лично проследить за подготовкой, чтобы не упустить ни одной важной детали. Скорость – это гарантия сохранения тайны и залог победы.

Голос Родерика стал твердым как сталь.

– Разгроми его, Винсон, уничтожь его для меня. Я буду ждать твоего триумфального возвращения.

– Мое слово, сир. Я одержу победу, даже если для этого мне придется сдвинуть с места звезды.

– Сделай это, Винсон!

2

Есть люди, считающие влияние и власть наградой, а не бременем ответственности. Из таких людей выходят плохие руководители.

Директор Джозеф Венпорт;

служебная записка для компании «Венхолдз»

Колхар был превращен в крепость, но Джозеф Венпорт не чувствовал себя в безопасности, ожидая ответных действий императора и понимая, что удар неотвратим. Родерик попытается уничтожить его при первой же возможности.

Для того чтобы укрепить безопасность, Венпорту пришлось отозвать домой боевые, отлично вооруженные и экипированные корабли своего флота и расположить их на орбите Колхара. Были, кроме того, активированы и приведены в боевую готовность защитные планетарные экраны, а ближнее космическое пространство бороздили разведчики и патрули.

Теперь, обеспечив прикрытие, Венпорт мог подумать, как выйти из щекотливого положения, в котором он оказался. Если бы они с императором Родериком могли сесть за стол и поговорить, как разумные люди!

Видит бог, он не хотел этой катастрофы. Этого горохового шута Сальвадора надо было низложить любой ценой и заменить умным и решительным Родериком, но Джозефу и в дурном сне не могло присниться, что его роль в заговоре и убийстве будет так скоро раскрыта. Напротив, Джозеф планировал тесное сотрудничество с новым императором к их обоюдной выгоде. Да и империи пошло бы только на пользу, если бы Родерик остыл и оценил все выгодные последствия.

Человеческая цивилизация переживала экзистенциальный кризис: человечество только начинало приходить в себя после долгой ночи порабощения мыслящими машинами. Однако за революцией последовал хаос и насилие разбушевавшихся батлерианских реакционеров, сумасшедших фанатиков, желавших уничтожить всякие следы «порочной» технологии. Возводя на трон компетентного императора, Джозеф надеялся помочь роду человеческому, но вместо этого столкнулся с угрозой непредвиденной катастрофы.

Император не остановится ни перед чем, чтобы сокрушить армию Венпорта, арестовать его и, возможно, казнить. Неужели Родерик Коррино не видит, какой вред цивилизации может нанести его бульдожье упрямство? «Венхолдз» уплатит штраф – естественно, деньгами, а не кровью – и после этого межпланетная торговля и политическое управление смогут вернуться к нормальному режиму деятельности. Джозеф погладил свои густые рыжеватые усы и крепко задумался. Должен же найтись какой-то выход, черт возьми!

Устав от нескончаемого и невыносимого ожидания, он вышел из многоэтажного здания своей резиденции на улицу, под открытое небо. Ему надо ощутить прохладу свежего ветра, лично увидеть приготовления к защите. Это послужило бы еще одним приятным напоминанием о том, что он все же является одним из самых могущественных людей империи.

У входа в резиденцию его ждала супруга – Сиоба. Эта высокая красивая брюнетка происходила от колдуний Россака. Длинные волосы черной волной спускались до пояса. Аристократические манеры и безмятежное спокойствие были плодами воспитания в Ордене сестер.

Даже молчание Сиобы придавало Венпорту уверенности. Они шли рядом по вымощенному огромными плитами полю космодрома, который в мирное время был забит торговыми судами и контейнерами с пряностью. Теперь же вокруг царила суровая атмосфера военного времени. Цистерны с топливом, рокоча двигателями, подъезжали к ожидавшим заправки боевым кораблям. С поля то и дело взлетали разведывательные и патрульные суда. Джозеф вдохнул холодный зимний воздух, пропитанный прогорклым запахом топлива.

Еще немного помолчав, Сиоба произнесла:

– Колхар неприступен, как никогда, муж мой. Мы настороже, и не к лицу нам предаваться ненужному унизительному страху. Мы сильны и непобедимы.

Джозеф и сам тысячу раз говорил себе это, но тревога не отпускала.

– Самоуверенность – большая слабость, нежели страх и тревога. Мы должны сохранять бдительность до тех пор, пока все это не кончится.

– Ты прав, и мы сохраним ее. У нас есть мощное оружие и системы защиты, которых нет больше ни у кого в империи, – губы Сиобы сложились в улыбку. – Эти системы наводят ужас на Манфорда Торондо и его батлерианских фанатиков.

Джозеф невольно улыбнулся в ответ. Они одновременно посмотрели на трех кимеков, охранявших космодром. Каждое из этих паукообразных созданий было выше среднего городского здания. Этих кимеков недавно доставили в столицу из секретной лаборатории на Денали.

Когда-то кимеки были бичом человечества – отделенный от тела мозг внедряли в механическое устройство – новое, бронированное, невероятно мощное тело. Те кимеки были побеждены и уничтожены во время батлерианского джихада Серены Батлер, но ученые Джозефа Венпорта воссоздали этих чудовищ. Однако теперь ими управляли не мозги жаждавших власти негодяев, а мозги оказавшихся непригодными к службе навигаторов. И вот теперь эти механические монстры, скрежеща поршнями, перемещались по периметру космопорта, выискивая мощными сенсорами любую опасность.

Когда Джозеф подозвал наземный экипаж, Сиоба не стала спрашивать, куда они поедут. Осмотры баков, где готовили навигаторов, стали ежедневной привычной рутиной, успокаивавшей Джозефа – особенно в такое непростое время.

Ведя машину, Джозеф недовольно качал головой.

– Вместо того чтобы вцепляться друг другу в глотку, нам с Родериком следовало бы объединиться в борьбе против реального врага! Батлерианские фанатики сейчас представляют для цивилизации такую же угрозу, как некогда мыслящие машины. Теперь и у Манфорда есть свой флот.

Сиоба презрительно вздернула подбородок.

– Это старье не сможет причинить тебе ни малейшего вреда, Джозеф. Сто сорок кораблей времен первого джихада. Подумай лучше о своих кораблях, о своих навигаторах, о своих преданных тебе работниках. Торговля половины планет империи зависит от твоей «Венхолдз». Они продолжают иметь дело с тобой, несмотря на то, что император объявил тебя вне закона. О чем это говорит? – она повернула к Джозефу свое точеное лицо и вскинула брови. – У тебя больше кораблей, больше власти, больше влияния, чем даже у Коррино. Если люди будут поставлены перед выбором, то, как ты думаешь, что они предпочтут: некую фигуру на троне далекой Салусы или регулярные поставки продовольствия и пряности?

Джозеф знал, что Сиоба права. Он провел машину через подъем дороги, а затем спустился в чашеобразную долину, уставленную запечатанными баками, в каждом из которых находился один кандидат в навигаторы. Когда Джозеф остановил машину возле одной такой емкости, Сиоба склонилась к нему и поцеловала в щеку.

Они не спеша двинулись мимо баков, заполненных концентрированными парами пряности. Сквозь затененные толстые стекла были видны уродливые фигуры людей, чьи тела деформировались по мере того, как мозг приобретал способность прозревать свертываемое пространство. Обычный мозг, не прошедший трансформацию, не способен рассчитывать путь сквозь свертываемое пространство и вести корабль в пустоте космоса. Совершить же такую трансформацию могла только пряность.

Джозеф внимательно разглядывал странные, но по-своему привлекательные фигуры навигаторов. Даже если корабли императора доберутся до Колхара, то действовать они будут на ощупь, потому что на них нет настоящих навигаторов. Старинные сверхсветовые корабли могли, конечно, пронизывать пространство, но им требовались недели и месяцы для того, чтобы проложить в космосе верный маршрут между галактиками. Корабли Венпорта делали это вернее и, главное, намного быстрее.

Сиоба и Джозеф остановились возле центральной емкости, стоявшей, словно древняя гробница, на мраморном постаменте. В баке, в парах пряности находилась прабабушка Джозефа Норма Ценва. Обладая сверхъестественными способностями, Норма могла видеть будущее и мысленным взором проникать в глубины вселенной.

Норма провела в баке более 8 десятилетий и стала первым навигатором. С тех пор она превратилась в совершенное существо, превосходящее любого человека, но, несмотря на это, продолжала общаться с Джозефом, интересуясь, для своих собственных целей, политикой империи.

– Человечеству грозит смертельная опасность, и я чувствую на своих плечах груз страшной ответственности, – сказал Джозеф Сиобе, подозревая, однако, что его слышит и Норма. – Кажется, я единственный, кто сохранил трезвое мышление и средства, чтобы спасти всех нас. Я должен, я просто обязан остаться в живых, и я должен победить. Родерик не сможет прорвать нашу оборону, а, учитывая все мои связи и влияние, я смогу заставить его принять разумные и спасительные решения.

Норма помогала укреплять оборону планеты Венпорта, но Джозеф-то знал, что главная цель Нормы – это сотворение все новых и новых навигаторов. Норма обладала способностью силой разума свертывать пространство и произвольно путешествовать по нему, в то время как другим навигаторам для этого был необходим двигатель Хольцмана. Иногда бак, в котором находилась Норма, вдруг исчезал в неизвестном направлении, но сегодня Норма была здесь, как всегда, предаваясь медитациям и размышлению.

Джозефу нужны были ответы, и поэтому он подошел вплотную к емкости и без обиняков спросил:

– Как ты думаешь, бабушка, если я сильнее императора Родерика, то надо ли мне ограничиться обороной или стоит перейти к наступательным действиям?

Норма ответила своим характерным тягучим голосом через встроенный в стенку емкости громкоговоритель.

– Тебе хватит сил и способностей захватить трон – если ты этого захочешь.

Джозеф был немало удивлен таким ответом. Есть люди, мечтающие о высшей власти, но Джозеф всегда считал себя бизнесменом, деловым лидером, и не нуждался в политическом величии.

– Ты же знаешь, что я этого не хочу. Я хочу, чтобы императором был Родерик. Черт возьми, это же я посадил его на трон. Я хочу, чтобы он был силен, мудр… и иногда советовался со мной! У меня есть империя – деловая. Мои планетарные банки распухают от денег, которые доверяют мне вкладчики. Я веду грандиозные операции с пряностью на Арракисе и успешно вел их даже тогда, когда этот идиот Сальвадор пытался им помешать. Для меня политика – это всего лишь инструмент достижения моих деловых целей и ничто более.

Он испустил тяжкий вздох.

– Но теперь я загнан в угол. Мы на поворотном пункте цивилизации, и если император Родерик не сможет исполнить то, что от него требуется, то не следует ли мне занять его место? – он задумался, но не нашел правильного ответа. – Как бы мне хотелось вернуть время на год назад, когда я мог спокойно сосредоточиться на варварах Манфорда.

– Но дело еще и в наших операциях с пряностью для моих навигаторов, – сказала Норма. – Нам надо отправиться на Арракис, а не оставаться здесь. Туда мы должны отправиться вдвоем – ты и я.

– Скоро мы так и поступим, бабушка. – Джозеф и сам уже давно планировал эту инспекционную поездку, но сначала надо было разобраться с более насущными делами.

– Мы поедем туда очень скоро, – упрямо повторила Норма.

Разочарование залило Джозефа холодной, неприятной волной. Пока император напрасно тратил время и ресурсы на месть, фанатики-батлерианцы продолжали наглеть, уничтожая все, чего с таким трудом сумел добиться Джозеф.

Да, он уже кое-что предпринял. Даже укрепляя оборону Колхара, он не забыл отправить экспедицию к Лампадасу, гнезду батлерианцев. Может быть, после того, как непобедимые кимеки уничтожат фанатиков, Джозеф будет по-настоящему удовлетворен.

– Ты уже принял решение, – сказала Норма своим искаженным, немного дребезжащим голосом.

– Я пришел сюда в поисках твоего совета, бабушка.

– Ты уже принял решение, – повторила Норма и умолкла.

3

Я сам выбираю себе союзников – таких, которые больше всего мне подходят, но врага мне выбрал Бог – и это враг всего человечества. Бог – мой самый верный защитник, так зачем же мне нужны Вы?

Манфорд Торондо

императору Сальвадору Коррино

Драйго Роджет, старший ментат Джозефа Венпорта, прибыл на быстроходном корабле-невидимке, чтобы не быть обнаруженным патрулями батлерианцев. Встроенным в его борт оружием этот маленький корабль мог в одиночку уничтожить не меньше дюжины старинных судов джихада, находившихся на вооружении фанатиков.

Однако Драйго прибыл сюда не для того, чтобы сражаться с варварами – во всяком случае не сейчас. Сейчас Драйго выполнял миссию по убеждению возможного противника, чтобы мирными средствами отвести угрозу от цивилизации. Он должен был продемонстрировать варварам мощь новых кимеков.

Лампадас… Здесь Драйго учился в школе ментатов, здесь научился он ненавидеть Манфорда Торондо и его последователей, экстремистов, сначала притеснявших, а затем и полностью уничтоживших великую школу. Батлерианцы схватили и обезглавили наставника Драйго, смотрителя школы Гилберта Альбанса. Этого Драйго никогда не простит варварам.

Не сумев спасти Гилберта, Драйго бежал вместе с больной Анной Коррино и сферой памяти Эразма, печально известного робота, прославившегося своими жестокостями во время джихада Серены Батлер. Анна теперь была самым важным предметом торга, а память Эразма главным источником научных данных для лаборатории Денали. Вместе они обеспечат победу директора Венпорта, торжество разума над фанатизмом, цивилизации над варварством.

Именно к этому свелся разгоревшийся конфликт, и все люди из окружения Венпорта превосходно это понимали.

Сегодня ночью кимеки вселят ужас во врагов и, вероятно, убьют Манфорда Торондо, чем раз и навсегда нейтрализуют фанатиков. Во всяком случае, если не удастся ничего большего, то кимеки продемонстрируют свой смертоносный потенциал. Многие ученые директора Венпорта с удовольствием посмотрели бы на результаты своего труда.

Из трех кимеков, находившихся на борту корабля Драйго, двое были снабжены мозгом протонавигаторов, третий же был создан для Птолемея, ученого и теперь уже первого нового кимека, для которого этот человек добровольно пожертвовал своим мозгом. Птолемей был гений, движимый ненавистью к Манфорду Торондо. Птолемей решил отказаться от хрупкого человеческого тела и перенес свой интеллект в смертоносный механический корпус.

Да, Манфорд сумел нажить себе множество врагов.

Остановившись на орбите тихо спавшей внизу планеты, уверенный в том, что умная система надежно скрывает корабль от средств наблюдения примитивных батлерианских судов, Драйго начал готовиться к выполнению миссии. Прозрачную емкость с мозгом Птолемея установили в голову бронированного механического воителя, а два других кимека, управляемые мозгом протонавигаторов, ступили на спускаемые платформы. У протонавигаторов был молчаливый и задумчивый нрав, но инструкции они выполняли беспрекословно. Проверив надежность соединений исполнительных механизмов с высшими нервными центрами, Драйго объявил о готовности всех трех кимеков к запуску.

Птолемей поднял механическую конечность и щелкнул длинными железными пальцами. В громкоговорителе послышался его синтезированный голос.

– Этот садист приказал на моих глазах сжечь живьем моего друга. Манфорд Торондо должен за это умереть.

– Он, кроме того, пытается убить разум и прогресс человечества. Этот человек посеял семена ненависти, и мы все вынуждены теперь принимать участие в жатве, – улыбнувшись, сказал Драйго перед тем, как окно, сквозь которое был виден плавающий во флуоресцирующей голубоватой жидкости мозг, было закрыто стальной плитой, окончательно подготовив к запуску. – Это твой шанс.

* * *

Манфорд Торондо с большим удовольствием избавился бы от бремени ответственности за человечество, но приходилось его нести – у Манфорда просто не было иного выбора.

Наступивший кризис империи не был следствием борьбы за ресурсы или территорию, на самом деле шла война за души человечества. Человечество, наконец, освободилось от рабства мыслящих машин, вырвалось из смертоносной удавки технологий. После возрождения человечество могло теперь вернуться в обновленный Эдем, но это должен быть свободный выбор людей. Снова унизить человечество могла только людская слабость.

Такие изощренные злодеи, как Джозеф Венпорт, хотели заново поработить человечество, снова привязать человеческий дух к мертвым машинам! После окончания джихада Райна Батлер – возлюбленный наставник и учитель Манфорда – повела людей по верному и праведному пути, но путь этот оказался несвободен от насилия и сопротивления; нашлись люди, швырявшие бомбы в мирные шествия…

Манфорд судорожно сглотнул и, скосив вниз взгляд, посмотрел на свое тело, заканчивавшееся внизу живота. Реальность этого уродства снова потрясла его до глубины души, несмотря на то, что прошло много лет после того взрыва, оставившего от него только половину человека. «Зато ты стал вдвойне вождем!» – кричали ему сторонники на многотысячных митингах.

Будущее, однако, было непредсказуемым, и на сердце у Манфорда было тяжело. Как жаль, что рядом нет Райны Батлер, которая всегда могла помочь советом и личным примером! Как он любил ее! По щекам Манфорда заструились горячие слезы.

Анари Айдахо, верный мастер меча, заметив эти слезы, подошла к Манфорду и участливо склонилась над ним. Она была готова с радостью заслонить Манфорда от любой опасности, пожертвовать своей жизнью ради его спасения. Сейчас Анари отдала бы все, чтобы защитить Манфорда от его собственных эмоций.

Анари – высокая, мощного сложения женщина – прошла подготовку в школе мастеров меча на Гиназе; несколько лет Анари ухаживала за Манфордом, живя вместе с ним в маленьком каменном доме, стены которого были оснащены ручками и перилами, помогавшими Манфорду перемещаться с помощью сильных рук. Если Манфорду надо было явиться на поле битвы во всем блеске своего величия перед сторонниками или перед врагами, Анари сажала его себе на плечи в специально изготовленное седло. Сидя в этом седле, Манфорд уже не казался себе ничтожным инвалидом, нет, всем окружавшим и самому себе он виделся как самый могущественный человек в империи.

Правдовидица сестра Вудра, не замечая подавленного настроения Манфорда, разбередила старую рану.

– Император Родерик до сих пор думает, что мы ответственны за исчезновение его сестры после того, как мы захватили школу ментатов, – у Вудры был противный, визгливый голос. – Вы должны убедить императора в том, что он ошибается, мой вождь Торондо. Анна Коррино сумела каким-то образом бежать из школы.

– Мы не имеем никакого отношения к исчезновению Анны, что бы ни думал по этому поводу император, – ответил Манфорд. Он полагал, что своенравную девушку сожрал болотный дракон, когда она попыталась бежать из осажденной школы. – Однако, к счастью, гнев императора обратился теперь на Джозефа Венпорта, так что Родерик меня сейчас совсем не тревожит.

Манфорд считал, что вспыхнувшая вражда между Коррино и Венпортом была явленным чудом.

– Возможно, это и так, – заговорила Анари, – но он никогда не забудет того, что его дочь была убита толпой батлерианских фанатиков. Так что причин для гнева на нас у императора более чем достаточно.

– Это была всего лишь досадная случайность, – небрежным тоном произнесла Вудра, давая понять, что для нее эта тема давно закрыта. – Нас нельзя в этом обвинять.

– Но император, тем не менее, обвиняет именно нас, – упрямо повторила Анари.

– Мы должны восстановить наш союз, – сказал Манфорд. – Родерик Коррино должен понять, кто его естественный союзник. Надо просто убедить его, и если потребуется, то силой.

Сестра Вудра раскрыла дневник и просмотрела темы, которые ей хотелось обсудить в деталях, но у Манфорда не было сейчас сил на такую работу. Поняв, что хозяин устал, Анари бросила на Вудру укоризненный взгляд.

– На сегодня, пожалуй, хватит. Манфорду надо отдохнуть и сосредоточиться. Иначе, как он сможет вести нас за собой?

Вудра недовольно поморщилась от такой бесцеремонности.

– Успех нашего движения зависит от деталей и от твердого руководства. Придется нам найти время и для деталей.

Вудра воспитывалась в Ордене сестер до ее страшного раскола, практически уничтожившего Орден. Манфорд знал, что Вудра была убежденным врагом технологии, как и все его последователи, и часто оказывалась полезной не только как Правдовидица, но и как дельный советчик. Однако сестре Вудре не хватало утонченности, и Манфорд порой сильно уставал от нее. Вот и сейчас Манфорд чувствовал, что не в силах выдерживать напор Вудры.

– Анари права, я сильно устал. Отнесите меня в спальню.

Мастер меча взяла Манфорда, как ребенка, на руки и отнесла в спальню, где уложила на узкое монашеское ложе, а потом открыла окно, чтобы проветрить небольшую комнату.

Непритязательные дома Эмпока, столицы Лампадаса, светились теплыми оранжевыми огнями, на улице мелодично пели насекомые. Планета казалась воплощением мирного спокойствия. Манфорд устроился на кушетке поудобнее и незаметно уснул. Проснулся он от ревущего грохота, разорвавшего обманчивую тишину.

Сквозь атмосферу пронеслись три огненных предмета, раскаленные трением о воздух, и с глухим стуком приземлились на окраине Эмпока.

Анари вскрикнула от неожиданности и бросилась в спальню, чтобы защитить Манфорда от возможной опасности.

Жители окрестных домов выбежали на улицу, чтобы узнать, что произошло, а потом над городом поплыл звук сирены. Расплавленная на месте падения трех снарядов почва медленно кипела, освещенная раскаленными добела металлическими корпусами. Боковые листы брони откинулись вниз, словно лепестки чудовищного цветка, и изнутри выползли механические силуэты. Тяжелые, управляемые сверкающими поршнями ноги несли корпуса, ощетинившиеся стволами разнокалиберных орудий. Внутри каждого корпуса плавал в питательном растворе человеческий мозг. Три огромных кимека вступили в город.

Анари подхватила Манфорда с кушетки и поднесла к окну. Он понял, что эти кимеки пришли за ним.

Обхватив вождя, мастер меча прошептала:

– Я спасу тебя.

4

Люди утверждают, что личная трагедия может вызвать серьезные изменения в типе мышления. Я провел множество экспериментов, исследуя этот эффект – я причинял людям сильные страдания и наблюдал их реакции. Но подтверждение этой гипотезы я нашел только после смерти Гилберта Альбанса.

Лабораторные дневники Эразма

В лабораториях Денали, укрытые мощными куполами от ядовитой атмосферы планеты, ученые Джозефа Венпорта работали над жизненно важными проектами. Ученых набирали по двум критериям – интеллекту и ненависти к батлерианцам.

Сейчас группа ученых занималась исследованием памяти независимого робота Эразма. Эта работа вызывала у них восхищение, они называли ее бесценным историческим экспериментом. Эразм наслаждался – наконец-то он оказался среди настроенных так же, как он, существ. Он просто упивался оказанным ему вниманием.

Сферу памяти Эразма спас Драйго Роджет, когда фанатики брали штурмом школу ментатов. Эразм весьма одобрительно отнесся к этому спасению, так же, как десятки лет назад был очень доволен тем, что его спас Гилберт. Этого дикого ребенка Эразм извлек из рабского загона и воспитал из него почти совершенного человека. И эти безумные варвары его убили! Побежденный Гилберт просто склонился перед огромной женщиной, мастером меча Анари Айдахо, которая, ни минуты не колеблясь, отсекла его голову мечом.

В своей сфере памяти Эразм имитировал эмоции, но это личное переживание, это ощущение непоправимой утраты оказало на него куда более глубокое воздействие.

И вот теперь его сфера памяти покоится на подставке в ярко освещенной лаборатории, заброшенной на ядовитую туманную планету, соединенная с несовершенными, созданными людьми сенсорами. Миловидная Анна Коррино, сестра императора, колдовала со сферой, а ученые Денали, столпившись вокруг, ловили каждое слово робота.

Эразм вдруг понял, что, подумав о смерти Гилберта, он испытал гнев – чисто человеческую эмоцию. Да, это был настоящий, человеческий гнев. Он оценил это ощущение, как оценивал и регистрировал все прочие интересные данные, особенно касавшиеся попыток понять сложный человеческий ум.

– Я могу поделиться с вами массой полезной информации, – сказал он Анне. – Очень полезной информации. Я сделаю все, чтобы помочь вам сокрушить противников разума.

Насильственная, ненужная и обескураживающая смерть Гилберта изменила последовательность соединений в ментальных цепях Эразма. Он должен был прийти в восторг от возможности получить новые сведения, но потеря друга не обрадовала его, совсем не обрадовала.

– Расскажи им о школе ментатов, – улыбнувшись, предложила Эразму Анна. Маленькие голубые глаза и странная личность этой молодой женщины напоминали Эразму калейдоскоп, его пестрые краски и искаженные образы. После того как мозг девушки был поврежден психотропными средствами, которыми ее напичкали в школе Ордена сестер, Анна стала не только легкомысленной, игривой, капризной и непредсказуемой, но и она часто как будто уходила в себя и до нее было не достучаться. Разум ее так и не вернулся к исходному состоянию, и встревоженные братья отправили ее в школу ментатов на лечение. Там ее и обнаружил Эразм, сделав из нее интереснейший объект своих исследований. Он руководил этой психически изуродованной молодой женщиной, манипулировал ее разумом, помогал ей… но, несмотря на все попытки создать точную математическую модель ее личности, Эразм так и не смог этого сделать.

– Я тайно провел много лет в школе ментатов, – сказал Эразм, – пока Гилберт Альбанс учил студентов правильной организации мышления, – усиленный голос Эразма гулко отдавался под сводами помещения. Эразм невольно вспомнил свой прежний голос, текучий и пластичный, как его тело. Как же он был хорош в ту благословенную эпоху синхронизированной империи, но потом эти взбунтовавшиеся люди все испортили, все разрушили, а потом добрались и до школы ментатов. Нельзя зависеть от людей, они просто неспособны вести себя разумно, организованно и рационально.

Но Эразм умел мыслить стратегически и, несмотря ни на что, находился теперь среди союзников – людей, готовых мстить за полное уничтожение мыслящих машин. Все эти люди были объединены одной идеей – искоренить батлерианскую заразу.

– Гилберт спрятал мою сферу памяти, чтобы спасти меня. Он знал, что если меня обнаружат, то непременно уничтожат. В отличие от таких, как вы, большинство населения империи никогда не поймут пользы моих знаний. Они истребляют все, что им непонятно.

Анна вприпрыжку прошлась по лаборатории. Голос ее звучал хрипло от нахлынувших эмоций.

– Если бы Эразма уничтожили, то миллиарды людей никогда бы не узнали, какой он был умный! Какое счастье, что он уцелел.

В свое время, когда мозг Анны был податлив, как воск, Эразм сделал все, чтобы она искренне в это поверила, и теперь это знание консолидировалось и превратилось из мнения в догму.

Ученые терпели капризы Анны, ибо она была бесценной заложницей, но обращали мало внимания на ее слова. Милая, сумасбродная Анна сама не сознавала своей ценности, и Эразм рассчитывал сохранить власть над ее расшатанным нежным умом. Ему нравилось неподдельное внимание, с каким эта молодая женщина к нему относилась, хотя временами оно больше напоминало одержимость. Эразм терпел это. В течение столетий он сносил людскую ненависть, и теперь мог позволить себе насладиться обожанием, пусть и немного уродливым.

Он снова обратился к ученым:

– В школе ментатов мои сенсоры и следящие устройства позволили мне продолжать наблюдения над людьми, строить проекции, выдвигать и проверять гипотезы. Я очень страдал от отсутствия физического тела, но Гилберт все время обещал мне добыть сосуд, в котором можно было бы сохранить мою сферу памяти. Но он так и не смог этого сделать, – Эразм помолчал, потом снова заговорил: – Это был единственный раз, когда он меня подвел…

Ученые Денали непрерывно делали записи в своих блокнотах. В течение многих дней пошедший на сотрудничество с людьми робот, практически без остановки, обсуждал с учеными свои мысли и умозаключения. В его памяти накопилось так много знаний, которыми он хотел поделиться, так много открытий, что даже организация и упорядочение всех данных требовали от ученых неимоверных усилий на грани их возможностей.

– Мой опыт бесценен, – продолжал Эразм. – Я намерен помочь вам найти способ не только защитить владения Венпорта, но и уничтожить батлерианскую скверну, – он понимал, что его слова похожи на неуемное хвастовство, но люди знали, что мыслящие машины лишены гордости. – Если бы у нас было больше времени. Мне трудно уложить накопленный в течение столетий опыт в столь короткий промежуток времени.

Ожидая, пока ученые запишут его слова, Эразм вызвал в памяти образ Гилберта, идущего из тюремной камеры на площадь, где он, встав на колени и склонив голову, ждал, когда мастер меча взмахнет своим смертоносным клинком…

Рядом с лабораторным столом стоял постамент, на котором покоилась емкость с мозгом администратора Ноффе, первого из новых кимеков. В голубоватой питательной жидкости заискрились электрические разряды, а в динамике раздался голос Ноффе:

– Все лаборатории Денали находятся в твоем распоряжении, Эразм. Наша задача – снабдить директора Венпорта оружием, которым он сможет сокрушить невежество и возродить человеческую цивилизацию. Поделись с нами своим знанием о таком оружии, созданном в Синхронизированной империи, помоги нам искоренить дикость.

– Они убили учителя Альбанса, – нахмурившись, горячо произнесла Анна. – Они пытались уничтожить Эразма – и меня! Я не понимаю, почему мой брат не убьет их всех!

– Конечно, я помогу вам уничтожить батлерианских фанатиков, – сказал Эразм только для того, чтобы успокоить Анну и не дать ей застрять на этой мысли. У робота не было никакой уверенности в том, что император Родерик Коррино сможет противостоять не только фанатикам, но даже Джозефу Венпорту, но Эразм был, тем не менее, готов помогать, потому что у него были свои счеты с фанатиками, и он все еще надеялся насладиться победой над ними.

– Мое самое большое желание – это увидеть смерть батлерианских вождей, и чем более мучительной будет эта смерть, тем лучше. Я хочу насладиться местью – это будет еще одно новое ощущение, еще одна ключевая деталь, которая позволит ему понять суть человека, и одно только предчувствие вызывало у Эразма приятное волнение.

Один из ученых, тихий тлейлаксу, биолог по имени Данеб, тщательно записывал слова Эразма. Отложив блокнот, он заговорил:

– Мне очень интересны результаты твоих биологических исследований, Эразм. На Коррино ты провел множество вскрытий и собрал интереснейшие генетические данные. Насколько я знаю, ты создал клон Серены Батлер.

– Да, я это сделал, и, хотя новая Серена является совершенным подобием первой, она не обладала и тысячной долей того очарования, какое было присуще истинной Серене. То, что я сделал, – это всего лишь бледная копия. Мне не удалось воссоздать личность, ум, темперамент и опыт прежней Серены.

Говоря все это, Эразм, память которого была соединена с хранилищем лаборатории, выяснил всю подноготную Данеба. Этот тлейлакс проводил передовые исследования, каковые считались нечистыми сторонниками батлерианского джихада. Из-за этого Данеб был вынужден бежать с родной планеты и искать убежища во владениях Венпорта.

– Я готов передать вам любые данные, – сказал Эразм, – если эти знания будут использованы в борьбе с фанатиками.

Из своей емкости подал голос и мозг администратора Ноффе:

– Да будет так. У всех нас есть веские основания ненавидеть этих людей.

– Вы сможете в чем-то наставить и меня, – сказал Эразм. – Я никогда не понимал эмоцию «ненависть», до недавнего времени, и мне хотелось бы глубже ее изучить.

Анна Коррино метнула взгляд на Эразма и оскалилась в хищной улыбке, что очень не понравилось роботу.

5

Вселенная полна интригующих возможностей, вероятность которых можно вычислить. Ментат должен научиться не поддаваться этому искушению, иначе он рискует лишиться рассудка.

Покойный Гилберт Альбанс;

из обращения к курсантам первого года

Все еще не свыкшаяся с новой для себя ролью Верховной Преподобной Матери, Валя Харконнен не замечала пронизывающего холодного ветра, гулявшего по взлетной полосе космопорта Валлах IX. На поле приземлился корабль с группой сестер, подозреваемых в неверности. Валя отозвала их из императорской резиденции. Дождавшись начала высадки, Валя решительно направилась им навстречу.

Неяркое солнце, несмотря на полдень, практически не грело, и Валя надела тяжелую, украшенную изысканным орнаментом накидку, хотя и умела сопротивляться холоду, произвольно меняя интенсивность обмена веществ. Кроме того, она была уроженкой Ланкивейла, а там климат был еще более суровым.

Короткие темные волосы обрамляли овальное лицо Вали; ореховые глаза внимательно смотрели на мир. Она пристально, без улыбки, смотрела на женщин, выходивших из корабля. Теперь, после преодоления раскола и победы, Валя призвала этих неверных сестер на суд Верховной Матери.

Верховной Матери… Валя была молода, но, будучи еще и Преподобной Матерью, хранила в мозгу память прошедших тысячелетий. Свой высокий пост она заняла всего несколько месяцев назад, после смерти своей предшественницы Преподобной Матери Ракеллы Берто-Анирул. Валя пока лишь примеривалась к новой ответственности, обязанностям и власти… и ей приходилось прилагать большие усилия, чтобы противостоять глухому недовольству сестер. Эти, прибывшие из столицы сестры, были под подозрением, но все же у Вали оставалась некоторая свобода маневра.

Для нее было жизненно важно разобраться в мельчайших нюансах, которыми вполне могли пренебречь другие. Валя не обладала даром Правдовидицы, но интуитивно умела отличить правду и верность от лжи и измены. С первого же взгляда она поняла, что от новоприбывших не исходит угроза, но если бы кто-то из этих женщин попытался напасть, то она столкнулась бы с опасным противником. На всякий случай Валя приготовилась заговорить Голосом, который заставлял всех смертных делать то, что им приказывали.

Вале надо было решить, можно ли доверять этим сестрам из враждебной фракции, или их придется исключить из Ордена.

Помимо того, что Верховной Преподобной Матери надо было обезопасить себя от врагов, ей надо было сплотить вокруг себя верных и надежных сестер. Одно время она даже подозревала в измене Фиеллу, сестру-ментата, которая сейчас стояла рядом с ней на летном поле, считая ее слишком амбициозной. Однако теперь Фиелла была ее самым близким советником. Фиелла – высокая, с широкой костью, женщина с грубым мясистым лицом, отличавшаяся невероятной въедливостью в отношении деталей. Эта сестра – ментат и одновременно Правдовидица – прошедшая подготовку на Лампадасе и бывшая любимицей Ракеллы, стала надежной опорой и для Вали Харконнен.

Одетые в черное сестры вышли из корабля и двинулись, в затылок друг другу, как в траурной процессии, навстречу Верховной Матери. Валя увидела нескольких сестер-традиционалисток и среди них своих непримиримых соперниц Нинке и Эстер-Кано. Однако не все женщины были ей знакомы – во всяком случае, пока. Валя рассчитывала получить на всех полное досье и уже потом решить их судьбу. Эти сестры нарушили клятву верности Преподобной Матери Ракелле, и, даже несмотря на то, что Орден вновь воссоединился – в согласии с завещанием матери Ракеллы, – Валя понимала, что не может им доверять, пока не удостоверится в их лояльности. Эти сестры сильно навредили Ордену.

Нарушивший клятву однажды нарушит ее еще раз.

Сестра Оливия построила новоприбывших, чтобы Верховная Мать могла к ним обратиться. Светловолосая Оливия была надежна, но легко терялась и часто без оснований нервничала. Вот и сейчас Валя уловила волнение в голосе Оливии. Тем не менее она была внимательна и добросовестна, и Валя опиралась на нее, как на верную союзницу.

Оливия построила сестер, после чего Валя выступила вперед и заговорила, возвысив голос и постаравшись придать ему искусственную бодрость и ясность.

– Сегодня у вас появилась возможность выдвинуться. Вы прибыли сюда не для наказания, а для выполнения новых задач. Однако для этого вы должны отречься от всего, что пыталась внушить вам Доротея. Объединенный Орден сестер снова сильный, оправившись от вреда, нанесенного Доротеей, выступившей против Преподобной Матери.

Валя обвела женщин взглядом, стараясь по их взглядам и позам определить, отказались ли они от сопротивления. Некоторые были встревожены, другие испуганы и покорны, но у большинства лица были абсолютно непроницаемы. Похоже, они подчинились обстоятельствам, но так ли это, могло показать только время.

– Мы побеседуем со всеми вами, и я искренне, от всей души, надеюсь, что мы сможем с раскрытым сердцем снова принять вас в Орден сестер.

На лицах женщин отразилось легкое беспокойство, но Валя отпустила их, и Оливия повела их к автобусу. Охрана поместит их в отдельный отсек общежития, где за новоприбывшими будет установлено тщательное наблюдение. Сестер выпустят оттуда только после подтверждения их безусловной верности Вале Харконнен и готовности к переобучению. Упорствующие умрут. Валя не считала большой потерей смерть нескольких сестер. Зато Орден снова обретет единый голос и единую душу, и все это будет безраздельно принадлежать ей, а не Ракелле.

Когда женщин увели, Валя посмотрела в глаза одной из своих самых надежных стражниц – своей младшей сестре Тьюле Харконнен. Она была лучшим бойцом Ордена благодаря стараниям Вали. Под обманчивой внешностью Тьюлы – симпатичной приветливой блондинки – таился опасный и неукротимый воитель. В глазах младшей сестры Валя уловила беспокойство. Впрочем, Тьюла сразу отвела взгляд и поспешила вслед за группой к автобусу.

Этот сигнал встревожил Валю, и она попыталась разобраться, что означало беспокойство Тьюлы. Младшая сестра просила разрешения вернуться на их родную планету – Ланкивейл – в краткосрочный отпуск, и, конечно, она это заслужила… но Вале хотелось понять, почему Тьюла обратилась с такой просьбой. Да, она пролила кровь Атрейдесов – как ей было приказано – и доказала свою верность дому Харконненов.

Тьюла изощренно отомстила враждебному дому, согласившись выйти замуж за юного Орри Атрейдеса, которого убила в первую брачную ночь. Какое великолепное, расчетливое коварство! Это убийство заставило прятаться Вориана Атрейдеса и брата Орри Виллема. Оба бежали с Каладана, и Валя, даже пустив в ход все связи Ордена, не смогла установить их местонахождение.

Тьюла, однако, не разделяла радость старшей сестры. Больше того, она, не скрывая, раскаивалась в убийстве Орри, убеждая себя в том, что испытывала истинные чувства к убитому. Тьюла даже высказывала сожаления, говоря, что отношения между домами могли быть совсем другими. Другими? Валя не могла даже в мыслях допустить такую возможность после многолетней вражды.

Девочке, конечно же, надо определиться, и ей будет полезно вернуться в родовое гнездо Харконненов и вспомнить о семейных узах и обязанностях. Валя решила отправить Тьюлу на Ланкивейл и разрешить ей пробыть там до следующего задания. Как бы то ни было, за Тьюлой надо присмотреть; скрытность девушки не на шутку тревожила Валю…

К Верховной Матери подошла Фиелла и отвлекла Валю от невеселых мыслей.

– Я готова к отбытию на Салусу, Верховная Преподобная Мать. По вашему приказу я и мои спутницы готовы занять вакансии при императорском дворце. Если император согласится, я стану его новой Правдовидицей.

– Он согласится. После смерти Доротеи ему нужна новая Правдовидица, – с улыбкой ответила Валя своей верной союзнице. – Я очень рада, что этот пост займешь именно ты. Нам надо быть уверенными в том, что император Родерик получает верные советы. – Валя перевела взгляд на корабль, возле которого хлопотали рабочие-мужчины, заправлявшие судно и готовившие его к отлету.

Межгалактический перевозчик «Эксонтран» доставит Фиеллу и ее спутниц на главную планету империи.

– Я заслужу доверие императора, поделившись с ним сведениями о Джозефе Венпорте, которые мы обсуждали, – сказала Фиелла. – Естественно, император, так же, как и мы, озабочен тем, что Венпорт убил великое множество людей для того, чтобы завладеть монополией на пряность. Венпорт представляет большую опасность не только для государственных предприятий на Арракисе, но и для всей империи.

– Мы ступаем по лезвию бритвы, – сказала Валя. – Если Венпорт узнает о том, что ты скажешь императору, он станет считать нас изменницами. Помни, что именно Венпорт помог Ордену сестер в годину бедствий, именно он обеспечил нас убежищем на Валлахе IX и спас нашу новую школу.

– Мало того, его жена помогла нам, – Фиелла обернулась, чтобы убедиться, что ее никто не слышит, потому что то, что она собиралась сказать, было известно лишь очень узкому кругу сестер, – вывезти компьютеры из джунглей Россака. Без них мы утратили бы все записи о нашей селекционной программе.

– Да, Венпорт сослужил нам очень ценную службу, – согласилась Валя, кивнув головой. – Его жена Сиоба – одна из нас, а кроме того, она еще и россакская колдунья. Ее личная верность не подлежит сомнению, но никогда не знаешь, как поведет себя человек в разных супружеских и деловых обстоятельствах. Мы делали то, что были вынуждены делать. Но все это в прошлом, а теперь нам надо всеми силами искать союза с императором.

По лицу Фиеллы пробежала тень.

– Преподобная Мать Ракелла всегда была благодарна Венпорту за помощь Ордену.

– Я не Ракелла, – ответила Валя. – Она не оценивала последствий приверженности Ордену одному, пусть даже могущественному, магнату, и он теперь думает, что может распоряжаться нами, как марионетками. Я бы с большой радостью расплатилась с Венпортом деньгами за все его прошлые услуги, чем находиться у него в рабстве, на что он и рассчитывает. Он делает одолжения, надеясь на ответную плату, как это делали в древности короли и военачальники, – Валя нахмурилась. – По-своему, директор Венпорт так же невыносим, как и Манфорд Торондо. Обе эти личности не доставят нам ничего, кроме хлопот и неприятностей, – она, подумав, решительно кивнула. – Тем не менее нам нельзя наживать врагов в лице этих двоих.

– Я понимаю важность сохранения нейтралитета, – почтительно поклонившись, сказала Фиелла, – и буду очень осторожна в беседах с императором.

Сестра-ментат начала готовиться к посадке на корабль, отправлявшийся на Салусу Секундус, и Валя ощутила мимолетное удовлетворение. Пока все шло по плану. В голове ее звучали голоса Другой Памяти, голоса давно умерших сестер. Их мнения были древними, непредсказуемыми, но и очень полезными, хотя часто противоречили друг другу.

– Преподобная Мать Валя! Ты придаешь слишком большое значение вражде с домом Атрейдесов.

– Ты по праву можешь считаться более могущественной, чем Вориан Атрейдес, самый известный герой батлерианского джихада.

– Благополучие Ордена сестер важнее вражды двух семейств, тебе надо быть выше ее.

Прозвучал и еще один рассудительный голос:

– Что почетнее – одержать победу или превзойти величием этого человека? Величие – твое назначение, Валя Харконнен, величие, а не подчинение. Подумай о благе Ордена, а не о мелкой мести!

Голоса слились в неразличимый гомон и стали тише, но они не убедили Валю. Почему я не могу совместить интересы Ордена с интересами моего Великого Дома?

Нахмурившись, она зашагала прочь с летного поля. Мнения Другой Памяти были важны, но она не могла понять, стоит ли им следовать. Ее жизнь и предназначение были иными, и эти давно умершие женщины знали об этом. Мщение было далеко не ее личным делом; оно касалось чести и блага всего Дома Харконненов. Валя поклялась сделать все, чтобы ее Дом был восстановлен в отнятых у него правах.

Я буду идти своим путем, что бы ни говорили мне голоса другой памяти.

6

Будет трудно, почти невозможно, написать связную биографию Вориана Атрейдеса. Он очень долго жил и лично пережил множество событий в самых разных местах Вселенной. Он похож на ветер, дующий в веках.

Наблюдение Харука Ари,

историка джихада

Стороннему наблюдателю планета Кеплер могла показаться очень скучным местом, но Вориан очень любил эту уютную планету, в течение многих лет служившую ему надежным убежищем. Здесь он жил тихой, безмятежной жизнью, какой некогда так жаждал. Здесь он был счастлив, став другим человеком, человеком, стряхнувшим с себя груз прошлого. Вориан женился на любимой женщине, завел большую семью – что еще мог он желать от жизни?

Теперь же он опасался за жизнь своих близких, потому что затаившееся прошлое снова дало о себе знать. Харконнены ничего не забыли и были готовы мстить.

Когда он, с юным Виллемом Атрейдесом, приехал в главное поселение Кеплера, Вориан снова вспомнил самые счастливые моменты своей жизни, но ему не хотелось, чтобы его узнали и вспомнили. Он оставил это место и дал себе клятву никогда туда не возвращаться. Теперь никто на Кеплере уже не знал, кто он, но он обязан предупредить народ о прибытии Тьюлы Харконнен, дать знать о том, что за ней надо внимательно следить. Что, если Тьюла прибыла сюда для того, чтобы соблазнить и убить еще одного юного отпрыска дома Атрейдесов, как она уже поступила с Орри? Если узнать об этом заранее, то преступление можно будет предотвратить.

Девятнадцатилетний Виллем, высокий черноволосый юноша, похожий на Вориана, вполне мог сойти за его сына, хотя на самом деле был его очень далеким потомком. Для маскировки Виллем называл себя племянником Вориана. В деревню они приехали, как бородатые поденщики, ищущие работу… Так им будет удобнее понять, существует ли на Кеплере угроза большому семейству Атрейдесов. Никто из них не забыл, как выглядит Тьюла.

Несмотря на то что Виллем впервые в жизни покинул Каладан, он очень серьезно отнесся к их миссии – выяснить, угрожает ли опасность другой семье Вориана со стороны Харконненов, и действительно ли Тьюла на Кеплере. Теперь они оба залягут на дно и будут внимательно наблюдать, стараясь уловить первые же признаки опасности.

По дороге из космопорта в деревню они, вживаясь в роль, зашли в магазин и начали расспрашивать о работе. Вориан узнал владельца, но его самого этот человек не узнал, скользнув по нему равнодушным взглядом.

– Вы ищете работу? – седовласый торговец пожал плечами и неопределенно махнул рукой в сторону поселения. – Спросите в любом саду. Сборщики урожая в это время года нужны всегда. Сейчас как раз настало время сбора буриллы.

Бурилловые деревья приносили сочные вкусные плоды, и Вориан улыбнулся, вспомнив невероятно сладкий вкус свежих фруктов. Когда-то у них с Мариеллой был свой сад.

– Сад Тулинда находится всего в нескольких милях от города. Я слышал, что им нужны сборщики.

Какая-то женщина, покупавшая куртку, присоединилась к разговору.

– Тулиндам нужны сборщики, потому что они держат своих работников, как в тюрьме. На прошлой неделе почти все сборщики от них сбежали.

– Похоже, это не самое лучшее место, – проговорил Виллем.

– Пусть их проклятые фрукты сгниют на деревьях. – Женщина положила куртку на прилавок и достала деньги, чтобы расплатиться. – Есть куда лучшие места с хорошими владельцами. Например, Урионы. Правда, они попытаются обратить вас в свою странную веру.

– Они шохкеры, – вмешался в разговор владелец магазина. – Не признают Оранжевую Экуменистическую Библию, которую император Жюль ввел в империи.

– Можете пойти в сад Атрейдесов, – предложила женщина. – Они очень солидные и честные люди. Работников своих они хорошо кормят. Не сказать что изысканно, но добротно. Отсюда недалеко, вы дойдете пешком за час. Это на север от главной дороги. Владельцы – Джефф и Нобиния Атрейдес.

– Я слышал о них, – неуверенно сказал Вориан. – Спасибо, думаю, мы попытаем счастья именно там.

Вориан услышал то, что хотел услышать. Джефф приходился ему праправнуком, и они были едва знакомы. Если Вориан и Виллем смогут к нему наняться, то это будет лучше, если они попадут к кому-нибудь из сыновей Вориана. Они могли узнать отца и навлечь опасность на свои семьи.

Прежде чем уйти, Вориан показал хозяину и женщине портрет Тьюлы Харконнен, светловолосой, похожей на ангела, красавицы. Снимок был сделан в день свадьбы. На картине не было крови на руках и яда в сердце.

– Вы не видели эту женщину? Эта чужеземка сюда не прилетала? Она могла приехать совсем недавно.

Хозяин магазина улыбнулся и игриво вскинул брови.

– Нет, такую женщину я бы заметил!

– Она разыскивается по обвинению в убийстве, – холодно произнес Виллем. – Она жестока и беспощадна. Берегитесь ее. У нас есть все основания думать, что она сейчас на Кеплере.

Покинув магазин, они вышли на главную дорогу. Оба отбыли с Каладана после ужасного убийства брата Виллема, Орри. Вориан, правда, сомневался, что Харконнены вообще знали об этой ветви семьи Атрейдес, и поэтому не думал, что Тьюла теперь пожалует на Кеплер, но удостовериться в этом все же не мешало. Если ее здесь не окажется, то тогда они с Виллемом смогут начать за ней охоту в других местах.

Они шли по дороге под ласковыми лучами осеннего солнца, и Вориан невольно вспомнил, как хорошо было здесь именно в это время года, ранней осенью. Деревья в бурилловых садах по обе стороны дороги сгибались под тяжестью фруктов – красных, желтых и розовых. В груди Вориана защемило от воспоминаний, и ему страшно захотелось навсегда остаться здесь и раствориться среди местных людей. Но, увы, это было невозможно.

Они свернули на грунтовую дорогу, ведущую к саду Атрейдесов. Виллем во все глаза рассматривал невиданный для него пейзаж.

– Эта земля принадлежала брату моей жены, – сказал Вориан, живо припомнив того молодого человека из его другой семьи. – Посмотрим, подойдем ли мы им.

На деревьях работали с полдюжины сборщиков. Плоские ящики им подавали специальными подъемниками, прикрепленными к толстым сучьям. Старый хозяйский дом и несколько вспомогательных построек виднелись в глубине большого двора. Вориан наклонился и подобрал с земли упавшую с дерева ярко-розовую буриллу. Вытащив из-за пояса нож, он счистил побитый край, отрезал ломтик, дал его Виллему и отрезал себе второй. Вонзив зубы в мякоть плода, Вориан с наслаждением вспомнил почти позабытый вкус.

– Вот такой должна быть жизнь – простой, радостной, без войн и ненависти. Нелегко достичь такой жизни.

Виллем отозвался охрипшим от волнения голосом:

– У нас с Орри была такая жизнь на Каладане. Рыбная ловля, спасение на водах. Там была хорошая жизнь – пока не появилась она. – Виллем подобрал с земли еще один плод и достал собственный нож. Юноша испытывал такой гнев, что с яростью вонзил нож в буриллу, словно этот невинный плод был отпрыском дома Харконненов.

– И вот теперь Тьюла может явиться сюда, чтобы покончить с моей семьей. – Вориан доел плод, выбросил косточку и вытер нож носовым платком. – Для нас такой жизни какое-то время не будет. Наслаждайся ею, пока можно, но не теряй бдительности, – он повел «племянника» к хозяйскому дому.

Пришельцев взяли на работу без лишних расспросов. Бригадир записал их вымышленные имена без всяких колебаний. Вориан с Виллемом представились выходцами с Аларканда, далекой, малозначительной планеты, о которой никто из местных жителей и слыхом не слыхивал. Вориан когда-то воевал в окрестностях этой планеты с флотом мыслящих машин, засевшим на окружавшем местное Солнце поясе астероидов.

Джефф и Нобиния Атрейдес жили в большом доме со своими почти взрослыми детьми. По мозолям на руках Джеффа и по загорелому обветренному лицу Вориан понял, что хозяин имения не чурается фермерского труда. Вориан жаждал узнать что-то новое о своих, рассеянных по разным деревням и городкам родственниках. Пока ему казалось, что жизнь их течет нормально, а сами они пребывают в безопасности и вполне довольны жизнью.

Вориана и Виллема зачислили на работу, они получили койки в общежитии, а на следующий день приступили к работе. Ближе к вечеру всех работников позвали на обед и усадили за длинный стол всех, включая и малолетних детей, которые пока не могли работать.

– Наших мальчиков и девочек мы отправляем в сад, когда им исполняется восемь лет, – смеясь, сказал Джефф. – Чем больше у нас будет детей, тем лучше, потому что в сезон очень трудно нанимать сборщиков, – он одобрительно посмотрел на свою беременную дочь Кори. – Ее муж Жак работает в саду учетчиком и присоединится к нам позже.

– Люблю большие семьи, – сказал Вориан. – Я и сам всегда мечтал о большой семье.

Виллем покосился на Вориана, но тот спокойно ел, скрывая свою ностальгию. Когда-то у него была большая семья здесь, на той же планете, и еще одна семья на Каладане, но он не мог слиться ни с одной из них – это поставило бы под угрозу слишком многих людей.

Не так давно убийцами, которые искали Вориана, была убита его жена Мариелла. Эти двое злодеев выследили Вориана на Арракисе и убили его лучшего друга Гриффина Харконнена, после чего Харконнены обвинили в убийстве Вориана. Кровная вражда, тлевшая несколько столетий, вспыхнула с новой силой. Эти убийцы растворились во вселенной, но их место заняли другие. Вориану было грустно оттого, что за ним всегда следуют люди, готовые убить его.

Но ничего, скоро фортуна повернется к ним лицом, и они с Виллемом смогут выследить Тьюлу и призвать ее к ответу…

Безмятежные дни текли своим чередом. Вориан и Виллем работали в саду. Вечерами Вориан, как правило, оставался в имении. Ему хотелось как можно больше находиться в своей семье, пусть даже инкогнито, а Виллем часто отлучался в город, где посещал развлекательные заведения, но пока никто не говорил, что видел в городе незнакомую светловолосую женщину. Виллем раздал многим людям портрет Тьюлы, и многие теперь знали ее в лицо. Ей не удастся ускользнуть незамеченной.

Вориан же больше интересовался судьбой своих родственников и потомков. Он узнал, что его сын Клар держит ресторан и придорожную гостиницу в пригороде, а другой сын, Орен, является владельцем фирмы воздушных перевозок, филиалы которой работали в нескольких городах Кеплера. Дети Клара и Орена иногда приезжали в имение Джеффа. Бывала здесь и девушка-подросток Раига, дочь Клара.

У Раиги была очаровательная подруга, милая брюнетка по имени Опалла, и Виллем даже начал ухаживать за ней и несколько раз приглашал ее на танцы. Вориан вспомнил молодость, когда во времена его участия в джихаде и службы в армии у него была девушка в каждом космопорте империи. Вориан понимал, что для Виллема это был всего лишь легкий флирт, и он забудет Опаллу, как только они покинут Кеплер в погоне за Тьюлой Харконнен.

Они решили пробыть на Кеплере еще две недели, до прибытия следующего межгалактического корабля. Теперь, после того как Венпорт отозвал большую часть навигаторов, вступив в конфликт с императором, рейсы стали намного более редкими, отчего в первую очередь страдали такие отдаленные планеты, как Кеплер. Говорили, что старые корабли были менее надежны и безопасны, но у людей здесь не было иного выбора. Вориан хотел посмотреть, не окажется ли среди высадившихся пассажиров Тьюлы Харконнен, и если ее не будет, то они с Виллемом могут со спокойной совестью покинуть Кеплер.

Им обоим было приятно находиться здесь, но если Тьюла не приедет, то, значит, семья в безопасности, и они с Виллемом смогут отправиться дальше, на поиски злодейки из ненавистного семейства Харконненов.

7

Нельзя наслаждаться мщением, даже если оно справедливо и заслуженно.

Кимек Птолемей,

запись в дневнике (после операции)

Отказавшись от своего биологического тела, Птолемей привыкал к своему новому положению кимека. Он сам выбрал свою судьбу и нисколько об этом не жалел. Всю свою жизнь он ощущал себя слабаком и неудачником, и вот теперь его униженному положению пришел конец.

Приземлившись на поле близ столицы планеты Лампадас, Птолемей активировал мощные механические конечности. Проводящие пути, сконструированные им самим, действовали безотказно. Ощущения были, правда, немного другими, но мозг мог свободно и безукоризненно приводить в движение всю механику, а оружие казалось продолжением мозга и механического тела. Несколько недель Птолемей тренировался в ядовитой атмосфере Денали, и вот срок высадки настал.

Вместе с кимеком-протонавигатором Адемом Карлом и кимеком Риконом По, Птолемей зашагал прочь от корабля. Три чудовища направились к расположенным неподалеку жилым и промышленным зданиям. От шагов кимеков гулко содрогалась земля, тряслись деревья и дома. Это не была тайная война, о нет, это была операция устрашения, призванная причинить максимум открытого и ужасного вреда.

С помощью совершенной оптики Птолемей видел, как местные жители в ужасе выбегают из домов, и парализованные, застывают на месте при виде страшных кимеков. Птолемей был готов без колебаний усилить их страдания. Эти люди, поддавшиеся обаянию Манфорда, их заслужили.

Конечно, главным злом был именно Манфорд Торондо, но у его безмозглых последователей руки тоже были по локоть в крови. Батлерианские фанатики уничтожали научные достижения, призванные помогать людям, отрицали медицинские технологии и просто сжигали тех, кто им не нравился.

Птолемей содрогнулся, вспомнив предсмертный крик своего друга, доктора Эльчана, и почти непроизвольно нажал спусковой крючок огнемета. Длинный язык раскаленного пламени коснулся расположенного вблизи дома, и здание вспыхнуло. Завороженный этим зрелищем, Птолемей добавил еще огня.

Кимеки пошли дальше. Спутники Птолемея тоже открыли огонь, руша дома, уничтожая примитивные экипажи и сжигая в страхе разбегавшихся людей. Кимекам надо было быстро причинить как можно больше разрушений, а затем вернуться на корабль-невидимку Драйго.

Птолемей осмотрел окружавший ландшафт и сориентировался. Посадка была произвольной, но кимеки точно знали, где надо искать Манфорда Торондо. Его дом был ничем не защищен. Птолемей уточнил курс, и два кимека-навигатора последовали за ним, поливая огнем все, что попадалось им на глаза. Они шли к резиденции Манфорда.

Слуховые усилители улавливали крики пытавшихся спастись батлерианцев. Некоторые из них пытались сопротивляться своим смехотворным оружием – дубинами, копьями и устаревшими ружьями, – но даже современное оружие по большей части было неэффективно против бронированных кимеков.

Они давили людей, как насекомых, и продолжали неумолимо двигаться вперед. По мысли директора Венпорта, кимеки не должны были захватить планету, а всего лишь продемонстрировать силу и посеять страх ужасными разрушениями. Личной целью Птолемея был поиск и уничтожение батлерианского вождя. Если это не получится сегодня, не беда, они найдут его потом, в ходе следующей операции.

Птолемей был уверен, что они смогут обойтись силами трех кимеков. Им будет чем гордиться.

Со стороны он выглядел чудовищем, убивавшим невинных, но он сам считал, что эти люди отнюдь не были невинными жертвами. Он знал, что они творили и на что они способны во имя своего фанатизма.

Когда его механическое тело приблизилось к дому Манфорда, Птолемей вдруг вспомнил свою уютную лабораторию на Зените. Они с Эльчаном работали там над передовыми кибернетическими технологиями, призванными помочь людям с утраченными конечностями – таким, как Манфорд Торондо. Они разрабатывали протезы рук и ног, которыми можно было пользоваться, как настоящими конечностями. Но когда они с Эльчаном предложили свою разработку безногому батлерианскому вождю – просто потому, что хотели ему помочь, – этот безумец уничтожил их дар и натравил толпу фанатиков на лабораторию, где они заживо сожгли Эльчана.

Манфорд утверждал, что преподал урок Птолемею. Тот огонь давно угас, но крик Эльчана до сих пор стоял в ушах Птолемея. Ненависть его не угасла, она продолжала гореть и сжигать Птолемея изнутри…

Когда три кимека подошли к дому Манфорда, его последователи бросились на защиту вождя. Они были упорны, мужественны, но до смешного бессильны.

Кимеки-протонавигаторы остановились, чтобы оценить обстановку, но Птолемей не стал ждать. Он включил огнемет и заживо спалил защитников дома, испепелив их, как Эльчана. Правда, смерть этих негодяев наступила слишком быстро.

После этого три кимека обрушились на дом Манфорда.

* * *

Как только Анари Айдахо услышала грохот приближавшихся шагов механических чудовищ, она сразу поняла, что они идут за Манфордом. Ее меч был бессилен против механических титанов. Главной задачей сейчас было спасение Манфорда.

Не говоря ни слова, без всякого шума, Анари выхватила Манфорда из постели, подбежала к открытому окну и опустила вождя на землю. Потом она сама выпрыгнула наружу, подхватила Манфорда на руки и бросилась в темноту, прочь от дома. Держа его на своих мускулистых руках, Анари ловко бежала по полям.

Кимеки приближались, возвещая о своем приближении пожарами, разрушениями и криками обезумевшей толпы.

– Куда ты меня несешь? – запротестовал Манфорд. – Там убивают моих людей!

– Они отдают свои жизни, чтобы спасти вас. Если нас загонят в угол, я буду защищать вас до конца.

Она оглянулась и увидела страшные машины, вспомнив боевых кимеков, на которых она тренировалась, когда училась в школе мастеров меча Гиназа. Тогда, во время тренировок, требовалась целая команда умелых бойцов, чтобы справиться с самой маленькой боевой машиной.

Но здесь она была одна, а кимеков было трое.

Тяжело дыша, Анари бежала по скошенному полю. Спрятаться было негде. Впереди она заметила пять стогов сена, припасенного на корм скоту. Сено нагревается изнутри, поэтому, вероятно, здесь можно будет замаскировать тепловое излучение от их тел. Бежать дальше не было сил, и, кроме того, перед кимеками не могло бы устоять ни одно убежище. Эти стога были их последним шансом.

Она добежала до ближайшего и воскликнула:

– Мы спрячемся здесь, Манфорд!

Он сопротивлялся.

– Как я могу прятаться? К тому же меня здесь легко найдут.

– Вы останетесь невидимым. Естественное тепло защитит вас. – Она разрыла сено, сделала в стогу отверстие и спрятала туда безногое тело Манфорда. – Оставайтесь здесь и не двигайтесь. Ждите, я скоро вернусь за вами.

Он кивнул, подчинившись Анари, которой безусловно доверял. Он понял, что никаких других шансов у него не было.

Спрятав Манфорда, Анари принялась смотреть, как кимеки огнеметами сожгли группу храбрых защитников дома Манфорда. Подняв меч, Анари бросилась к месту неравной схватки, готовая биться насмерть. Она, кроме того, надеялась отвлечь на себя внимание врагов. Самым заветным ее желанием было вступить в битву и отдать жизнь за святое дело джихада, но она не могла оставить Манфорда без защиты. Она должна выжить.

На бегу Анари видела, как кимеки, подойдя к дому Манфорда, принялись разрушать его. Своими железными руками они отодрали крышу и свалили стены с такой легкостью, словно чистили крутое яйцо. Вот железные руки одного из чудовищ выхватили из дома одетую в черную накидку женщину – сестру Вудру. Кимек поднял ее в воздух. Женщина кричала и извивалась. Кимек поднял вторую руку и легко разорвал Вудру надвое, словно тряпичную куклу, и небрежно швырнул обе половины в стороны.

Чудовища сровняли с землей дом Манфорда, но самого его там не обнаружили. Объятые яростью и нетерпением, они двинулись дальше, сея вокруг себя смерть и разрушения.

Громко крича от бессильной ярости, Анари бросилась за ними, размахивая мечом, но кимеки шли в противоположном направлении, зажигая по пути все новые и новые дома. Плача от ярости, Анари, однако, была рада тому, что кимеки направились в сторону, противоположную той, где было убежище Манфорда.

Час спустя, оставив после себя пепелище, кимеки вернулись к своим кораблям, которые тотчас взмыли в небо, оставив яркие светящиеся следы.

Анари застыла на месте, сжимая в руке бесполезный меч. Она не могла себе даже представить, сколько сотен – или тысяч? – людей было сегодня убито, и она мысленно оплакивала их. Но одновременно она испытывала радость оттого, что ей удалось спасти Манфорда. По крайней мере, он остался жив!

Она бросилась к стогу, чтобы забрать оттуда вождя, обдумывая по дороге месть злодею Джозефу Венпорту.

8

Верность – это восхитительное качество, но часто оно оказывается неуместным.

Директор Джозеф Венпорт;

из беседы с Драйго Роджетом

Занятый организацией обороны Колхара, Джозеф ослабил внимание к операциям с пряностью на Арракисе. Норма была страшно недовольна. Ей было нужно, чтобы Венпорт сопровождал ее в путешествии на пустынную планету, где только он мог навести порядок с добычей меланжа.

Однако Джозефу, прежде чем отбыть на Арракис, надо было сделать еще одну важную вещь. Он отправился на большой межгалактический корабль, висевший на орбите, где Венпорт удерживал в заложниках соединение императорской армии.

Хорошо вооруженные корабли Родерика были разбросаны по всей империи, исполняя роль миротворцев, но лишь немногие из этих кораблей были оснащены двигателями Хольцмана. Поэтому императорским судам приходилось пользоваться услугами больших межгалактических кораблей, и до сих пор Венпорт предоставлял их, доставляя войска императора к местам их дислокации. В момент, когда император объявил Джозефа Венпорта вне закона, на этом корабле находились семьдесят судов с войсками, направлявшимися на усмирение батлерианского бунта на отдаленных планетах. В ответ на объявление о его заочном аресте Венпорт просто захватил этих солдат в заложники, отказав им в праве присоединиться к другим армиям Родерика. Венпорт направил свое судно к Колхару и оставил его на орбите. Перевозчик превратился в космическую тюрьму. Таким образом, адмирал Умберто Харте оказался замурованным вместе со своим воинством.

Конечно, эта победа была им одержана благодаря счастливому стечению обстоятельств, а не тактическому гению, но Джозеф не жаловался. Он вывел из игры эту боевую единицу и не собирался отдавать ее императору до тех пор, пока не будет улажен их спор. А его можно было уладить, если бы император проявил хотя бы малую толику здравомыслия!

Пока челнок приближался к огромному перевозчику, Венпорт с удовольствием размышлял об этой своей бескровной победе. В огромном трюме перевозчика имперские войска сидели, как узники в темнице средневекового замка. Не было никакой надобности посылать сюда своих солдат. Дело обошлось без сражений и кровопролития. Хорошо, если бы все перевороты протекали так же бескровно, быстро и просто.

Сегодня ему предстоит очередной разговор с адмиралом Харте, но каких-то положительных сдвигов Венпорт не ждал. Но это надо было сделать до того, как он отправится с Нормой на Арракис улаживать дела с пряностью.

Прибыв на межгалактический перевозчик, Венпорт отдал распоряжение одному из своих служащих.

– Вызовите адмирала. Он, конечно, будет упираться, но это всего лишь пассивная агрессия. Предупредите его, чтобы он не опаздывал. Ему придется быть со мной любезным.

Он прошел в рубку, где в баке с парами пряности отдыхал навигатор. Это было уродливое создание с атрофированными руками и ногами, вздутой головой и огромными глазами. Если Венпорт правильно помнил, этого навигатора звали Добрек. Правда, навигаторы редко пользовались своими именами, считая это ниже своего достоинства. Словно не замечая присутствия директора, Добрек продолжал спокойно плавать в своей пряности, предаваясь мыслям о предстоящих полетах в пространстве.

Джозефа тошнило от одного взгляда на этих отвратительных мутантов, но надо было признать, что их мозг был способен на то, чего не могло сделать, кроме них, ни одно человеческое существо. Несмотря на то что не все навигаторы соглашались стать ими добровольно, и на то, что не все переживали физическую трансформацию, Венпорт никогда не жалел о том, что он делал с этими несчастными. Он видел в этих трансформациях огромные возможности, даже если с этим не были согласны сами кандидаты в навигаторы.

Ожидая адмирала Харте, Венпорт через внутренний иллюминатор рассматривал имперские корабли, украшенные гербом дома Коррино.

Вид плененных судов заставил Венпорта испытать двойственное чувство – печаль и торжество. Они с императором должны находиться по одну сторону баррикад, сражаясь с батлерианской нечистью. Но Родерик отказался забыть о мелочных личных счетах, он продолжает вынашивать планы мести за убийство Сальвадора. Это главная ошибка императора. Для империи было бы лучше, если бы Родерик забыл о гибели брата.

Но пока Венпорт не может вернуть императору его солдат. Несмотря на то что солдаты Харте считали себя военнопленными, они представляли собой агрессивно настроенную боевую единицу, что делало их опасно непредсказуемыми. Командные пункты судов были нейтрализованы, но Венпорт все же хотел договориться с адмиралом, чтобы как-то разрядить эту неловкую и невыносимую ситуацию.

Венпорт ощутил запах озона, и в каюте появился бак с Нормой, излучавший синеватые электрические разряды.

Джозеф натянуто улыбнулся.

– Ты решила присоединиться к нам, бабушка.

Норма внимательно посмотрела на Венпорта сквозь окно емкости.

– Я тревожусь за моих навигаторов, за бесперебойное снабжение пряностью с планеты Арракис, – она ненадолго умолкла, а потом продолжила: – Мне бы хотелось, чтобы все это недоразумение скорее кончилось.

– Мы скоро отправимся туда, бабушка. Производство пряности продолжается, несмотря на то, что наши операции с ней стали более ограниченными. Императорские суда могут затормозить их, но не слишком эффективно. Пряность не иссякнет, не волнуйся.

– Из-за пряности невозможно не волноваться. Мои способности подсказывают мне большие беспорядки в будущем. Как мы сможем обеспечить надежность поставок?

Венпорт улыбнулся.

– Я уже дал задание моим ментатам-администраторам в Комбайнд Мерчантайлз заготовить огромные запасы пряности в особом хранилище пряности. Мы спрячем его в пустыне, выставим охрану, и оно позволит нам пережить самые трудные времена.

Норма шевельнулась, словно стараясь лучше услышать то, что он сказал.

– Как же ты сможешь спрятать пряность и одновременно охранять ее?

– Комбайнд Мерчантайлз просто купило целый сиетч, подкупило местное население и убедило его покинуть родные места. Я все тебе покажу. Как только мы окажемся на Арракисе. Очень скоро мы наполним тамошние пещеры пряностью, и ее хватит и тебе, и твоим любимым навигаторам. Мы сможем пережить любые потрясения в империи.

– Это мудрое решение. Заканчивай скорее свои переговоры, нам пора лететь.

Венпорт повернулся, чтобы встретить адмирала Харте, которого ввели в рубку. Адмирал выступал, как на параде, чеканя шаг и держа спину. Это был красивый, высокий человек средних лет. Вокруг глаз его, видимо, только недавно появились лучики морщин. Волосы были аккуратно подстрижены, грудь украшена медалями, а мундир безупречно чист и отутюжен. Адмирал держал себя в руках, но глаза его горели гневом.

– Благодарю за то, что вы приняли мое приглашение, адмирал, – сказал Джозеф. – Я пришел, чтобы осведомиться о здоровье вас и ваших солдат, моих гостей.

– Вы хотите сказать, пленников.

– Я держу вас здесь, чтобы вы не могли причинить вреда ни моим интересам, ни себе самим. Это необходимая мера, и вы останетесь здесь до тех пор, пока не разрешится эта прискорбная ситуация.

– Мы верны императору. Этот вопрос не подлежит обсуждению.

Венпорт вскинул брови.

– Императору Сальвадору, который отправил вас на это задание? Я бы предпочел не говорить плохо о мертвых, но не будем себя обманывать. Вы же сами знаете, что этот человек поставил человечество на грань катастрофы.

Харте презрительно фыркнул.

– Теперь император – Родерик Коррино. Наша верность перешла к нему, как только он получил корону.

Джозеф пренебрежительно махнул рукой.

– Родерик пока ничем не доказал свое право на верность – ни вашу, ни мою, – он тронул свои густые усы. – Хотя я лично возлагал на Родерика большие надежды.

– Директор Венпорт, долг моих солдат – сражаться против всех угроз – включая и ваш мятеж. Мы верны империи.

– Империи… этой слабой и неустойчивой конструкции, которой нет и ста лет. Мы же говорим о будущем цивилизации как таковой! Кто более других достоин вести за собой род человеческий, вести нас туда, куда мы хотим идти? Безумные батлерианцы, которые хотят снова загнать нас во мрак темных веков? Поверьте, адмирал, я с радостью стал бы союзником Родерика… однако если он не будет действовать в интересах человеческой цивилизации, то я буду вынужден сменить мои политические пристрастия.

Он приблизил свое лицо к лицу адмирала и заметил мелкие бисеринки пота на его лбу.

– Я не оспариваю вашу верность и воинское мастерство, господин адмирал. Я уверен, что ваши солдаты – отменные бойцы, но они запутались в своих представлениях о добре и зле, они не понимают своих собственных интересов. Именно поэтому я вынужден удерживать ваши корабли до того, как рассеется недоразумение между мною и Родериком. Надеюсь, нам осталось недолго ждать.

– Вы изменник, – холодно произнес Харте. – Хотите захватить трон?

Джозеф рассмеялся.

– Я никогда не стану императором, если к тому не будет абсолютной необходимости. Я лишь заинтересован в надежном будущем человечества, что позволит мне без помех заниматься межпланетной торговлей, – он понял, что разговор зашел в тупик, и Норма уже сгорает от нетерпения скорее отбыть на Арракис. – Вы свободны, адмирал. Мои подчиненные позаботятся о том, чтобы вы ни в чем не терпели нужды. Есть ли у ваших солдат какие-то пожелания или просьбы?

– Да, им нужна свобода.

– Я подумаю об этом. Спасибо, что уделили мне время.

Джозеф был разочарован. В другой ситуации адмирал Умберто Харте мог оказаться весьма полезным офицером, но Джозефу были сейчас нужны более холодные головы. В конце концов, Родерик придет к разумному решению. Человек, ослепленный жаждой мщения, плохой партнер для переговоров.

Норма терпеливо ждала, плавая в меланжевом газе.

– Позволь мне попрощаться с Сиобой, а потом мы отправимся на Арракис.

9

Когда-нибудь я стану всем этим править.

Сальвадор Коррино в возрасте десяти лет —

своему отцу, императору Жюлю, глядя на звезды

– Я не могу понять политику Ордена сестер, – сказала Хадита. – Они настаивают на том, что они не религиозны, но следуют ритуалам и практикам, которые говорят о противоположном, – она понизила голос. – Честно говоря, я им не доверяю.

– Любовь моя, на свете очень много людей, которым не доверяю я, и, прежде всего, это Джозеф Венпорт и Манфорд Торондо, – сказал Родерик. – Но империя должна жить, и мне нужна новая Правдовидица.

Жена императора была одета в белое платье с золотой вышивкой на вороте и рукавах. На голове красовался берет, оттенявший золотисто-каштановые волосы. Они стояли в саду императорского дворца, ожидая прибытия Правдовидицы, которая должна была сменить Доротею. После восшествия новой Преподобной Матери во дворце были заменены многие сестры Ордена. Советники говорили, что это было связано с изменениями во внутренней политике Ордена. Так сказать, смена караула.

Ожидая приезда гостьи, Родерик, опустившись на колени, принялся подрезать розовый куст особого сорта, который члены дома Коррино – Батлер везде возили с собой со времен битвы за Коррино. Император Файкан, дед Родерика, завел традицию сажать розы в знак удачи царствования, и Родерик решил поддержать этот обычай. Сальвадор этого не делал, считая, что недостойно императора пачкать руки землей. Родерик же сажал розы не из суеверия, но тем не менее царствование Сальвадора сложилось, мягко говоря, не вполне удачно…

Теперь, став императором, Родерик решил основать другую традицию. Он будет руководить народом империи как справедливый и честный правитель, и в том же духе воспитает своего двенадцатилетнего сына. Родерик, правда, понимал, что все императоры начинают царствовать с благими намерениями, давая себе самые лучшие клятвы.

– Я все же думаю, что тебе стоит подумать о переговорах с директором Венпортом, – сказала Хадита. – По крайней мере, сделать попытку.

– Если генерал Роон добьется успеха, мне будут не нужны никакие переговоры – тяжеловооруженная флотилия уже отправилась к Колхару, чтобы провести операцию возмездия.

– Империи нужны корабли Венпорта, его навигаторы, его технологии. Разве переговоры и мирный договор не лучше войны?

Родерик хмуро посмотрел на жену. Она всегда старалась быть голосом мудрости и разума.

– Он убил моего брата. Я должен заставить его испытать боль и страх, прежде чем решу, что он сполна расплатился со своим долгом.

Хадита присела рядом с Родериком и принялась рассматривать диковинный цветок, который цвел круглый год в любую погоду. Потом она посмотрела на мужа.

– Так будет лучше для империи, или ты просто хочешь отомстить?

– Император и империя едины, – сказал он, тяжело вздохнув. – Давай подождем рапорта Роона. Если Колхар будет разгромлен, то у нас будет совершенно другая позиция на переговорах. Мы оба хотим покончить с конфликтом, но у нас разные взгляды на пути его разрешения.

Он тщательно утоптал почву вокруг цветка, и они с Хадитой встали, потому что в этот момент в оранжерею ввели нескольких одетых в черное сестер. Впереди шла рослая женщина. Она остановилась перед императором и отвесила церемониальный поклон.

– Сир, я – Преподобная мать Фиелла, назначенная Правдовидицей при вашем дворе.

Родерик вытер руки об одежду и осмотрел свиту.

– Это сопровождающие вас сестры?

– Они заменят сестер, отозванных на Валлах IX по требованию Верховной Преподобной Матери Вали, – женщины поклонились. – Сир, мы созданы для того, чтобы служить.

Родерик краем глаза заметил, как подозрительно нахмурилась его жена, и тотчас ощутил беспокойство.

– Но кому вы служите? Вашему императору? Или вашему Ордену… или самому щедрому из Великих Домов?

На широком лице Фиеллы не дрогнул ни один мускул.

– Кто может предложить нам больше, чем император? Да, мы служим и Ордену сестер, но это всего лишь орден, где женщин учат использовать весь свой физический и духовный потенциал. Мы учим особым навыкам, например, умению отличать правду от лжи. Верховная Преподобная Мать решила, что именно я могу принести наибольшую пользу императору, и я очень рада, что я здесь.

– Я принимаю вашу службу, – ответил император. – Временно, – он знал Фиеллу не лучше, чем Верховную Преподобную Мать Валю. – Мы дадим вам возможность доказать вашу ценность.

Фиелла сделала легкий поклон.

– Сир, мы начнем нашу службу с небольшого жеста доброй воли. Я готова поделиться с вами секретной информацией о директоре Венпорте. Вам эта информация может показаться полезной или по меньшей мере интересной. С этого я начну доказательство моей ценности для вас.

Родерик был заинтригован.

– Действительно, сведения о Венпорте могут принести мне большую пользу.

Сестры пошептались между собой, после чего Фиелла заговорила:

– Предприятие Венпорта изо всех сил добивается контроля над операциями с пряностью на Арракисе, и добивается его не только и не столько ради коммерческой выгоды. Я уверена – вам известно, что вооруженных сил, направленных вашим братом на Арракис, недостаточно для того, чтобы контролировать положение дел на планете. Комбайнд Мерчантайлз, марионеточная организация Венпорта, продолжает добывать пряность, производя ее больше, чем независимые имперские предприятия. Рано или поздно Венпорт перестанет терпеть на планете присутствие конкурентов, и он захочет изгнать с Арракиса ваши корабли. Комбайнд Мерчантайлз имеет на планете больше сборщиков пряности, чем вы, а военные силы Венпорта легко защитят их от ваших войск. Ресурсы, которые Венпорт собирается использовать для удержания контроля над Арракисом, превосходят ваши ресурсы, особенно теперь, когда группу адмирала Харте удерживают в заложниках на планете Венпорта.

Родерик поморщился, словно от кислого.

– У меня нет резервных кораблей, которые я мог бы отправить на Арракис для укрепления там моей власти. Однако если Роон победит на Колхаре, то я буду, так или иначе, контролировать все операции предприятий Венпорта – «Венхолдз».

Родерик скрипнул зубами. Эта адская планета создавала постоянные трудности, и именно его брат своей бездарностью довел дело до такого плачевного состояния – включая и его смерть. Нахмурившись, Родерик сказал:

– Это подтверждает ту информацию, которой я уже располагаю, Правдовидица. Вы не сообщили мне ничего нового.

– Вы не можете вывести с Арракиса экипажи по добыче пряности и войска. Они пытаются защитить свои предприятия, но не могут вывозить добытую пряность легальными путями, и им приходится прибегать к услугам контрабандистов, которые воруют столько же, сколько продают. Ваши подданные зависят от меланжи и требуют ее, из-за недостатка меланжи они теряют голову и становятся мятежными и агрессивными. Они хотят восстановления поставок пряности.

С этим Родерик был вынужден согласиться.

– У нас недостаточно огневой мощи для того, чтобы целиком удерживать операции с пряностью под имперским контролем, и у меня нет сил для такого контроля. Должно быть, у Венпорта огромные доходы, если он способен поддерживать добычу пряности на прежнем уровне.

– Пряность – это нечто большее, чем доход директора Венпорта. Вы должны понять это, сир, – Фиелла пристально посмотрела в глаза императору. – Вот что вы должны понять: пряность нужна ему, как воздух, для его навигаторов. Без пряности его навигаторы не могут предвидеть надежных путей во вселенной. Без пряности Венпорт не может создавать новых навигаторов. Без пряности империя Венпорта погибнет. Именно поэтому так важен Арракис для Венпорта.

– Откуда вы черпаете эту информацию? – вмешалась в разговор Хадита, с подозрением глядя на Фиеллу.

– Я не могу раскрыть вам наши секретные источники, но Верховная Преподобная Мать Валя потребовала, чтобы я поделилась с вами нашей информацией.

Родерик нахмурился и произнес:

– Я внимательно обдумаю ваши слова, – потом он обратился к караулу: – Доставьте этих женщин в жилища, освободившиеся после отъезда предыдущих сестер. Преподобная Мать Доротея хорошо служила мне, и поэтому я надеюсь, что, когда мне потребуется узнающая правду, я смогу положиться на вас так же, как полагался на нее.

Фиелла и остальные сестры одновременно поклонились и последовали за караулом, оставив Родерика и Хадиту возле розового куста. Родерик медленно заговорил, рассчитывая, как всегда, на мудрые советы жены:

– Меня гораздо сильнее беспокоит Венпорт и его контроль над Арракисом, чем все интриги и козни этих баб. Однако генерал Роон и его группа скоро достигнут Колхара. Если Роон разобьет силы Венпорта, то мы снова полностью овладеем Арракисом, – он тяжело вздохнул. – Империя снова обретет устойчивость.

10

План – это всего лишь план. Это не реальное действие.

Верховный главнокомандующий Вориан Атрейдес

«Анналы джихада»

После того как пилот несколько раз перепроверил свои расчеты, гигантский межгалактический корабль ринулся в лабиринт свертываемого пространства и понес императорскую группировку к Колхару. Корабль, по всем расчетам, должен был вынырнуть из пространства вблизи от владений Венпорта.

Как только императорский корабль появится над планетой, атакующие суда нанесут неожиданный удар. Не имея времени на подготовку, Венпорт будет разбит. Войска были воодушевлены предчувствием победы.

Генерал Роон стоял в рубке, заложив руки за спину, и ждал. Он уже упивался кровавым спектаклем, так как удачный исход атаки позволит ему возвыситься в глазах императора. Поражение директора Венпорта, наконец, разрешит все недомолвки и досадные недоразумения между Рооном и Родериком.

В свое время Роон служил в штабе командующего генерала Одмо Саксби, и сам убедился в том, что Саксби – глупец и бездарность, но не доложил об этом главному начальству (и, видимо, напрасно). Наконец, некомпетентность Саксби привлекла внимание императора Родерика, и новый император распорядился устроить чистку командных кадров. Теперь настала очередь Роона командовать ударной группировкой.

Ударная армия составляла значительную часть космических сил империи, ее мощи должно было с лихвой хватить на то, чтобы уничтожить человека, убившего Сальвадора Коррино. Тыловая работа, подготовка и погрузка массы кораблей в трюм переносчика потребовали многих усилий, и срок отправления пришлось отложить на один день. Состояние техники, проверка неисправностей, личные назначения. Работы было много и все надо было сделать безупречно. У генерала был только один шанс, и он не мог, не имел права подвести императора Родерика.

Когда переносчик покинул орбиту Салусы, технические специалисты принялись за диагностику по методу Хольцмана, изучая навигационные карты. Навигатора на борту не было, и поэтому все расчеты надо было снова и снова проверять. Хотя бы для уверенности.

Когда Роон, наконец, отдал приказ, пространство свернулось вокруг корабля, и они ринулись в неизвестность, кратчайшим путем пронизывая космос.

Каждый корабль ударной группировки был оснащен самым современным оружием, укомплектован лучшими экипажами. На борту кораблей находились тренированные солдаты, лучшие во всей императорской армии. Пилоты боевых кораблей заняли места в кабинах; истребители были готовы вывалиться на голову неприятеля сразу по прибытии. Такая сила могла пробить любую оборону, подготовленную Венпортом.

Да, это был его единственный шанс. Роон до боли сжал кулаки.

Путь до Колхара не был долгим, но Роону это время показалось вечностью. По системе связи он передал на боевые корабли приказ:

– Готовиться к высадке. Мы должны застать их врасплох.

Звук работы двигателя изменился. Пятна и линии за иллюминаторами прекратили свою пляску.

Роон впился глазами в окно рубки, когда корабль снова оказался в обычном трехмерном пространстве. Он ожидал увидеть впереди планету, первую линию обороны противника, патрульные и разведывательные суда Венпорта.

Но вместо всего этого Роон увидел ослепительный свет и ощутил запах ионизированного газа.

– Ошибка навигатора! – завопил кто-то.

Корабль отклонился от курса на тысячную долю градуса – ошибка, ничтожная по космическим меркам, – но этого оказалось достаточно, чтобы межзвездный транспорт оказался в области короны светила.

Что-то закричал штурман, но Винсон Роон уже ничего не видел, так как был ослеплен испепеляющим светом, как и все остальные в рубке. Для криков и стонов уже не осталось времени.

Плазменный вихрь сомкнулся вокруг них потоками нестерпимо яркого пламени. Огромный корабль в мгновение ока испарился, прекратив свое существование вместе с множеством боевых судов в трюме.

Офицеры одного из патрульных кораблей Венпорта отметили на своих радарах яркую вспышку вблизи светила Колхара. В принципе, было понятно, что это сгорел в солнечной короне межгалактический корабль, но сгорание произошло так быстро, что никто не смог уловить деталей катастрофы.

Директор Венпорт к этому времени уже отбыл на Арракис, оставив бразды правления своей супруге Сиобе, и именно ей доставили изображение события, происшедшего возле Солнца. Сиоба направила корабли в окрестности светила, чтобы выяснить, не прячутся ли за солнечным излучением боевые суда императора.

Посланные не обнаружили ровным счетом ничего – ни межгалактического корабля, ни военных судов, ни их обломков. Тем не менее патрулирование было продолжено. Колхар продолжал сохранять бдительность.

11

Множество первичных сил влияют на происходящие во вселенной события: физические константы, силы притяжения, законы термодинамики, взаимодействия элементарных частиц, квантовая механика. Но мне удалось выяснить, что существуют и другие, не поддающиеся количественному анализу, непредсказуемые и разрушительные силы. К таким силам можно отнести и человеческие эмоции.

Эразм;

запись в лабораторном журнале

Подлетая к Денали после посещения Лампадаса, Драйго Роджет внимательно смотрел на высокие купола, прячущиеся за густой пеленой темной, ядовитой атмосферы. Сколько же выдающихся умов здесь собрано! Сколько разрушительного оружия создают они здесь под покровительством директора Венпорта.

Драйго чувствовал бы себя намного увереннее, если бы кимеки нашли и убили Манфорда Торондо. Пусть даже это и не было главной задачей миссии, такое убийство стало бы большим достижением, достойным венцом экспедиции. Но все равно, три чудовища учинили на планете страшное опустошение, после чего благополучно отбыли с Лампадаса, прежде чем патрульные корабли батлерианцев смогли обнаружить судно-невидимку Роджета. Кимеки действовали быстро и эффективно. В этом отношении успех был полный и превзошел все ожидания.

Механические тела кимеков стояли в трюме. Мозги были из них извлечены. Две емкости с мозгами протонавигаторов стояли отдельно и витали в своих эмпиреях, наверное, обдумывая неведомые простым смертным пути преодоления пространства, по которым они бы странствовали, если бы им удалось стать настоящими навигаторами.

Птолемей же беседовал с Драйго, и это был очень полезный и поучительный разговор. Между ними, Драйго и одержимым ученым, было много общего. Оба желали ликвидации батлерианской угрозы, но желание Птолемея убить Манфорда Торондо и уничтожить всех его последователей было таким неистовым, что сам Птолемей казался Роджету звездой, которая очень скоро выгорит дотла.

Когда корабль провалился сквозь густую атмосферу и погрузился во тьму возле поверхности, Птолемей задумчиво произнес:

– Нам надо было задержаться на Лампадасе и продолжить охоту на Торондо. Этот человек – воплощение зла.

– Мы показали батлерианцам, что они абсолютно беспомощны даже против трех наших новых кимеков, а ведь мы строим сотни новых. Если мы запустим их всех, то Лампадасу конец.

– Но Манфорд до сих пор жив, – с горечью произнес Птолемей.

– Но теперь мы смогли его устрашить.

Кажется, Драйго смог немного приободрить Птолемея, но ум ментата подсказывал другое: Манфорд едва ли поддастся парализующему страху, а начнет обдумывать новые, более надежные меры безопасности, и подбивать своих фанатиков на еще более разрушительные акты насилия. Силы разума и света должны быть к этому готовы.

Драйго посадил корабль, стабилизировал его и выключил двигатели. В темном тумане, неподалеку высились купола безопасных, пригодных для жизни башен. Пока Драйго занимался герметизацией фонаря кабины, механическая рука переместила емкость с мозгом Птолемея в механическое тело, которое затем вышло наружу через нижний грузовой люк. Вскоре к Птолемею присоединились два остальных кимека, и они зашагали по полю космопорта.

К кабине корабля, через шлюз, подсоединился герметичный коридор, по которому Драйго перешел в одну из куполообразных башен. Через иллюминатор он видел, как навстречу Птолемею и двум навигаторам шли несколько таких же кимеков, чтобы поприветствовать товарищей. Скоро таких воинов будет сотня, и тогда можно будет нанести батлерианским фанатикам последний, уничтожающий удар.

Драйго вошел в лабораторный корпус и приготовился сообщить о своем прибытии. Все ученые Денали были объединены благородной целью спасения человечества от темных веков, в пучину которых его хотели погрузить невежественные фанатики. В конференц-зале, на постаменте, стояла емкость с мозгом администратора Ноффе, соединенная с сенсорами и динамиками. Здесь же стоял аппарат со сферой памяти Эразма, тоже снабженный сенсорами, позволявшими Эразму видеть и слышать. Прекрасная Анна Коррино тоже присутствовала здесь. Она всегда горела желанием участвовать во всех обсуждениях, в которых участвовал Эразм, ради которого Анна была, казалось, готова пожертвовать жизнью. Здесь же сидели и двое ученых-биологов с Тлейлаксу. Сразу следом за Драйго на автоматической тележке в зал с рокотом въехала емкость с мозгом Птолемея, снова извлеченным из механического тела.

Драйго невольно вздрогнул, глядя на это живописное собрание: сфера памяти робота, пара емкостей с мозгом кимеков, изгнанные с родной планеты биологи и душевно нездоровая женщина. Что за странное сборище! Однако все они боролись против общего врага, угрожавшего будущему цивилизации.

Драйго с гордостью представил свой доклад, сопроводив его показом съемки, запечатлевшей опустошительный удар кимеков по цитадели батлерианцев.

– Наша атака была чрезвычайно эффективной. Батлерианцы надолго ее запомнят.

– Каковы конкретные результаты экспедиции? – спросил из своей емкости администратор Ноффе.

– Разрушено до основания семьдесят восемь жилых домов и девять административных зданий; еще тридцать семь зданий горели к моменту ухода кимеков. Убиты восемьсот шестьдесят два человека, в основном мирных жителей. Это были побочные жертвы.

– Это не побочные жертвы, – возмутился Птолемей. – Это цели!

– Что с Манфордом Торондо? – спросил Эразм. – Он, наконец, мертв?

– Манфорд – это воплощение зла, – решительно заявила Анна Коррино.

Драйго тут же сообщил собранию неутешительную правду.

– Мы разрушили его дом, но его самого найти не смогли. Он бежал, и в этой технологической глуши мы не смогли его выследить.

– Вы не смогли найти и догнать безногого инвалида? – ехидно поинтересовался Ноффе.

Птолемей принялся оправдываться:

– Мы должны немедленно вернуться на Лампадас с большими силами. Примитивная оборона планеты бессильна против брони кимеков – мы только что это доказали. Тамошние люди не представляют для нас никакой угрозы. Мы можем выжечь всю планету и убить Манфорда.

Эразм возразил холодно и рассудительно:

– Думаю, что это не самый эффективный способ уничтожения вождя джихада.

Птолемей пришел в сильное возбуждение.

– Манфорд Торондо причинил всем нам слишком много страданий. На Лампадасе готовы отбыть больше дюжины кимеков, а, кроме того, скоро нас станет намного больше. Чего мы ждем?

Драйго прищурился, делая в уме приблизительные расчеты.

– Все мы знаем, почему ты так сильно ненавидишь Манфорда, Птолемей. Я ненавижу его не меньше. Он казнил моего наставника, и я сам видел, что он сделал со школой ментатов. Я никогда ему этого не прощу.

Память Эразма засветилась голубым огнем.

– Я проанализировал свой опыт и… свои чувства, которые возникли у меня после убийства Гилберта и нашего бегства с Лампадаса. Думаю, что теперь я понимаю, что чувствуют родители, потерявшие свое дитя, потому что Гилберт Альбанс на самом деле был мне сыном. Теперь ненависть и жажда мести для меня нечто большее, чем отвлеченные научные концепции. Это был просветливший меня, хотя и страшный опыт.

Анна склонилась над сферой и отрегулировала сенсоры сферы памяти робота. Эразм снова заговорил:

– Я могу помочь вам в разработке нового оружия. Я позабочусь о том, чтобы у нас появилось средство для уничтожения человека, к которому мы все испытываем ненависть и презрение.

Анна, заламывая руки, принялась расхаживать по залу. Взгляд ее метался в сильнейшем возбуждении. Казалось, она искала место, где могла бы спрятаться.

– Сколько в вас ненависти, – стонала она, – сколько ненависти!

– Да, – жестко произнес Драйго и кивнул головой в знак подтверждения своих слов. – И мы найдем ей достойное применение.

12

Уязвление гордости доставляет человеку больше страданий, чем телесная рана.

Гилберт Альбанс,

аксиома ментата

Манфорд Торондо был до глубины души потрясен нападением кимеков, но быстро оправился и решил извлечь пользу из катастрофы. Он давно не чувствовал такого прилива энергии, как сейчас, когда видел толпы своих сторонников, охваченных жаждой мщения. Такова человеческая энергия, думалось Манфорду, и ее надо использовать.

Занималась кровавая заря. Тысячи людей, вооружившись лопатами и ведрами, боролись с распространявшимся пожаром. Правоверные фанатики Манфорда откапывали раненых и погибших во время страшного побоища. Одна команда извлекла из-под обгорелых обломков останки сестры Вудры. На торжественном погребении присутствовал и Манфорд.

Чем более подробными становились сообщения о потерях и ущербе, тем труднее было Манфорду справиться с недоверием. Это же был его дом, его крепость, его убежище! Он не чувствовал себя таким неуверенным с тех пор, как на Арракисе наемный убийца смертельно ранил его двойника. Тогда Бог защитил его, как и теперь, во время нападения кимеков. У Манфорда и сейчас был двойник – безногий человек, похожий на него лицом, но об этом человеке просто забыли в хаосе всеобщей паники.

Сидя у себя в кабинете, Манфорд, дрожа от липкого страха, выслушивал сообщение о разрушениях от своего помощника священника Хариана. Лысый священник был верным последователем Манфорда, фанатичным джихадистом, не испытывавшим ни сожалений, ни колебаний. Атака кимеков лишь еще больше воспламенила его ненависть, и теперь он был похож на заряженное оружие, готовое выстрелить.

Еще до того, как был потушен последний пожар, Хариан громко взывал:

– Мы должны мстить, вождь Торондо! Дай мне корабли, я полечу на Колхар, где мы расправимся с Венпортом! Мы атакуем сердце его империи, поступим с ним так же, как он с нами.

Манфорд задумался, но потом отказал священнику.

– Именно такой реакции ожидают от нас наши враги: вчерашняя атака была хорошо рассчитанной провокацией. Директор Венпорт располагает обороной, которую мы не сможем преодолеть. Даже император побаивается атаковать Колхар.

– Наша святая армия сильнее армии императора, и у нее выше моральный дух, – стоял на своем Хариан. – Наши люди готовы умереть за вас, вождь. Отдайте нам приказ, возлюбленный вождь, и мы уничтожим чудовище, невзирая ни на какие жертвы.

– Вы погибнете без всякой пользы, – возразил Манфорд.

Хариан вскинул подбородок.

– Зато мы станем мучениками.

Манфорд отлично понимал значимость мучеников, но все же решительно тряхнул головой и выпрямился в кресле.

– Это будут напрасные жертвы.

Он просто жаждал дать волю своим людям, бросить их на врага – сотнями, тысячами, миллионами, но… у директора Венпорта тоже были бойцы, у него было могучее оружие и отличные боевые корабли, и Манфорд не желал попусту истреблять собственное воинство.

– Мы ударим, когда я сочту это нужным – когда наша победа будет гарантированной. Мы не позволим завлечь себя в ловушку.

Весть о трусливом нападении кимеков быстро разнеслась по Лампадасу, и тысячи батлерианцев явились в Эмпок. Священник Хариан отправил сообщение по всем батлерианским планетам империи, сгустив краски и преувеличив ужасы. Это должно было воодушевить новых последователей и послужить на пользу батлерианскому движению.

Джозеф Венпорт совершил грубую ошибку, решившись на это подлое нападение.

На публике Манфорд держался спокойно и уверенно. Даже Анари Айдахо он не показал всю глубину своего страха. Венпорт не только атаковал его здесь – здесь, на Лампадасе! – он использовал для этого кимеков, этих жутких чудовищ из прошлого. Венпорт уже не скрывал своего союза с мыслящими машинами. Нападение было неприкрытым, все это видели. Манфорд давно ненавидел Венпорта и не ждал от него ничего хорошего, но это нападение все равно привело его в трепет, повергло в ужас.

Анари отныне не спускала с него глаз. Мастер меча не спала уже двое суток. Лицо ее стало изможденным, глаза запали. Она сжимала в руке свой смертоносный меч, готовая встретиться с армией кимеков. Она давно поклялась отдать жизнь за Манфорда, но гиганты-кимеки показали, что даже она не может защитить вождя.

– Это настоящее благословение, нам показали всю глубину нашей неготовности к защите, – сказала она Манфорду. Ее каменное лицо не вполне скрывало страх, и Манфорд, давно ее знавший, прекрасно его видел. – Мы выжили, но теперь мы знаем, что оборона Лампадаса ненадежна. Наш народ недостаточно силен, чтобы драться с чудовищными машинами, а Венпорт не остановится на этом и пришлет их еще больше. В следующий раз нас атакуют не три, а тридцать, если не триста кимеков.

Манфорд понимал, что это правда, но он не мог допустить пораженчества.

– Не стоит недооценивать нашу силу, Анари. У наших сторонников есть оружие, которым не располагает и Венпорт, – он сделал знак, чтобы Анари посадила его себе на плечи. – Выйдем отсюда, я кое-что тебе покажу.

Анари подняла Манфорда себе на плечи.

Незадолго до этого Манфорд созвал всех на митинг, и центральную площадь города заполнила огромная толпа. Анари несла его по улицам к помосту, и Манфорд упивался видом моря решительных, мрачных, устрашающих лиц. Плывя над головами своих пламенных сторонников, Манфорд чувствовал, как к нему возвращается былая уверенность в своих силах.

Когда батлерианцы увидели своего вождя, по толпе прокатился мощный рев. Анари была вынуждена остановиться, настолько силен был этот оглушительный крик – крик радости оттого, что Манфорд выжил, и одновременно крик ярости к врагам, решившимся на неслыханное злодейство. Манфорд позволил себе улыбнуться, зная, что может направить силу и ярость этих людей, как ему вздумается. Одним словом, одним легким жестом. По едва заметному знаку, по малейшему капризу батлерианцы могли стать сокрушающей все на своем пути армией, которую просто надо было направить на нужную цель.

Когда Анари вынесла его на высокий помост, Манфорд забыл о своей минутной слабости. Теперь он чувствовал себя непобедимым. Ликование толпы не прекращалось. Манфорд склонился к уху Анари и проговорил:

– Это то, чего не понимает Венпорт. Этого никогда не будет ни у него, ни у его машинофилов – истинной любви народа. Она настоящая, а не искусственная.

Он вскинул руки, призвав народ к тишине, и шум постепенно стих, словно уходящая за горизонт гроза. Манфорд не планировал речь, но слова полились сами собой. Он знал, что хотят услышать от него люди, и воодушевление не подвело его и на этот раз.

13

Мы живем в легендарное время, и история подтвердит это.

Ракелла Берто-Анирул,

Первая Преподобная Мать Ордена сестер

Гордая своей неограниченной властью, сознавая свое могущество, Верховная Преподобная Мать Валя смотрела на женщин, которых она собрала на площади комплекса школы. Преподобные матери, сестры, молодые послушницы – все ждали, что она скажет им в это холодное утро, стоя по стойке «смирно» на мерзлой, хрупкой, сине-зеленой траве. На небе сгущались тучи, чреватые, скорее, снегопадом, чем дождем, и женщины с трудом сдерживали дрожь.

Валя стояла на возвышении, ожидая, когда мужчины-техники наладят громкоговорители. В школе сестер учились исключительно женщины, но в ней работали и мужчины, занимавшиеся строительством, ремонтом оборудования и вспомогательными работами.

Плац был окружен сборными домами с гофрированными металлическими крышами. Этими домами снабдил сестер Венпорт после их эвакуации с Россака. Позже рабочие усовершенствовали эти простые жилища. Была улучшена теплоизоляция, укреплены стены. Дома стали вполне пригодны для жилья, но сохраняли свой стерильный и холодный вид. Валя хотела сохранить их в память о тяжелых временах Ордена, когда сестры были на грани отчаяния и гибели. Но времена эти остались в прошлом, и теперь она стала Верховной Преподобной Матерью могущественного и влиятельного Ордена. Орден мог теперь обходиться без влиятельных покровителей.

На противоположной стороне поля строились несколько трехэтажных каменных зданий с красными черепичными крышами – мощные, внушительные сооружения. По мысли Вали они должны были стать символом Ордена, утвердившегося в империи на грядущие тысячелетия. Школа была лишь одним элементом ее обширного плана. Валя стремилась не только к расширению Ордена, но и к восстановлению доброго имени своего рода. Для Вали эти задачи не исключали друг друга. Она твердо решила достичь обе эти цели.

Когда техник закончил работу с громкоговорителем, Валя отослала его прочь и пристально вгляделась в лица собранных ею женщин. Некоторые уже стали ее преданной элитой, другие со временем присоединятся к ней, но многие, вероятно, не выдержат испытания. Но все они ее последовательницы, все они – ее сестры. Она любила их всех, хотя и понимала, что любовь – это непростительная слабость. Надо проявлять осторожность и не давать воли своим чувствам.

Громкоговоритель разносил слова Вали над огромной площадью и над молчаливым строем. Некоторые сестры дрожали от холода, но некоторые не мерзли, так как уже научились регулировать теплоотдачу.

– Наступил решительный момент в истории Ордена сестер. Исполнилось заветное желание Преподобной Матери Ракеллы. Наш Орден снова стал единым, раскол преодолен, и я намерена вести обновленный Орден к росту и могуществу.

Пока Валя говорила, в воздухе закружились снежинки. Сначала их было мало, но постепенно снегопад усилился и снег буквально повалил с неба. Валя подняла голову и посмотрела на облака. Отлично, прогноз погоды оказался точным.

– Мы должны внедрять Правдовидиц и сестер-ментатов во все благородные дома ландсраада, мы должны стать необходимыми для империи. Это не только принесет нам материальный доход, мы станем незаменимыми для множества влиятельных людей, – она позволила себе улыбнуться. – Но это только первая ступень, это только начало великого плана.

Снег падал на головы и одежду внимательно слушавших сестер. Преподобные матери и колдуньи могли не обращать внимания на холод и сырость, но некоторым послушницам пришлось очень туго. Валя не испытывала к ним ни малейшего сочувствия. Они или научатся терпеть лишения, или умрут.

– Вы будете учиться не только духовно и умственно, мы не станем только философствовать и рассуждать. Я разработала новые боевые техники, которым уже обучила многих сестер. Они будут учить вас, и вы овладеете боевым мастерством, – мы никогда больше не будем слабыми, мысленно поклялась она себе, ни по отдельности, ни все вместе. Она вспомнила, как их изгнали с Россака император Сальвадор и фанатики Манфорда.

Сестра Эллулия, недавно отозванная из императорского дворца, стряхнула снег с капюшона.

– Верховная Преподобная Мать, учитывая погоду, нам, может быть, лучше провести сегодняшний день в помещении и заняться каким-то другим делом? Ну, например, политикой, экономикой или обсуждением книги Азхар? – она, нахмурившись, посмотрела на падающий снег. – Некоторые послушницы сильно замерзли.

Валя не стала скрывать раздражение. Сестра Эллулия была слишком сильно предана Доротее и пренебрежительно отзывалась о Ракелле и ее «неопрятных женщинах» в новой школе. Валя ответила сухо и резко:

– Боевые искусства – это не придворные танцы и не приятная беседа, – она применила нотки голоса. – Вы будете драться, когда я прикажу вам это делать.

Эллулия стушевалась, побледнела и даже как будто съежилась. Остальные женщины с обожанием смотрели на Валю. Да, все они у нее в руках. Как Верховная Преподобная Мать, она просто обязана держать их в ежовых рукавицах.

– Тренировки тяжелы, но вознаграждение стоит жертв и усилий. Мы, Орден сестер, элита женщин, мы едины, наше единство – это нечто большее, чем просто верность и дружба. Многие из нас уже закаленные, опытные и опасные бойцы. Вместе же мы станем еще сильнее.

Несколько сестер принялись аплодировать, но Валя пресекла эту вольность. Она не желала пустых щенячьих восторгов. По полю гулял ледяной ветер. Послушницы плотнее запахивали одежду, но остальные сестры, не двигаясь, терпели холод. Снег повалил еще сильнее.

– Наши сестры могут быть приписаны к благородным домам, но они будут обязаны сохранять верность нам. Они будут собирать информацию, которую мы будем использовать к нашей пользе. Самая могущественная власть – невидимая и неведомая власть, – Вале послышался ропот в рядах сестер, которые дружно закивали головами.

– Мы не должны обойти своим вниманием могущественные торговые дома, промышленников, философов. Наше влияние должно распространиться до самых отдаленных планет, где мы сможем заняться вербовкой и обращением. Пассивное и невежественное население окажется самым податливым.

Свист ветра многократно усиливался динамиками громкоговорителей. Техники за сценой отрегулировали динамики так, чтобы голос Вали продолжал звучать громко и отчетливо.

– Мы будем отправлять на такие планеты наших сестер-миссионеров, чтобы сеять там семена суеверий и предрассудков, каковые послужат к пользе и выгоде Ордена, обеспечат его будущее. Верования действуют на таких отсталых людей сильнее, чем знания. Мы будем внимательно наблюдать их обычаи, изучать их эпос и так поведем их за собой, что они – сами того не сознавая – начнут мыслить и верить так, как это будет нужно нам.

Стало так холодно, что начали дрожать от стужи даже некоторые из Преподобных Матерей. Это было полезное для Вали наблюдение. В дополнение к умению мыслить и проникать в чужие мысли и чувства, каждая сестра должна будет обладать умением произвольно регулировать температуру тела в любых условиях. Такой холод, как сейчас, они должны воспринимать лишь как небольшое неудобство. Валя внимательно смотрела, кто из сестер в наименьшей степени страдает от холода, чтобы в будущем черпать из этой группы женщин для отправки с миссией на отдаленные и отсталые планеты. Они станут первыми миссионерами такого рода.

Все фрагменты картины сложатся, в конце концов, воедино, колеса завертятся, приводя в движение другие шестерни, а те, в свою очередь, приведут в действие еще более сложные механизмы. Орден сестер станет еще более могущественной, чем могла помыслить Преподобная Мать Ракелла даже в самых смелых своих мечтах! Орден сестер слишком часто подставлял себя под удары, слишком много служил другим. Верховная Преподобная Мать обязана сделать Орден активным, покончить с его пассивностью. Для сторонних наблюдателей ничего не изменится. Сестры по-прежнему будут казаться послушными и податливыми, но внутренне они станут обладать великой силой, и эта сила будет служить ей, Вале Харконнен.

Мы будем невидимы, но сильны. У нас будет власть, а не блеск славы.

Она создаст беспощадный орден, орден женщин, готовых употребить любое орудие, любое оружие, каким они располагают – ментальные навыки, беспощадные боевые техники, и даже соблазн и психологические манипуляции. Орден сестер станет инструментом восстановления могущества и авторитета ее дома, дома Харконненов. Чем могущественнее станет Орден, тем сильнее будет становиться и ее благородный дом. Она сможет покончить с исторической несправедливостью, совершенной с ее родом.

Валя очень рассчитывала на участие в этом грандиозном предприятии своей сестры Тьюлы, но она вернулась домой, как, правда, надеялась Валя, временно. Тьюла была сильно расстроена, но Валя надеялась, что молодая женщина быстро опомнится, освободит себя от добровольного изгнания на Ланкивейле и снова станет могучей союзницей Верховной Преподобной Матери. Тьюлу надо приободрить… и терпение Вали в отношении сестры не исчерпалось. Во всяком случае, пока.

Валя через своих агентов следила за младшей сестрой, чтобы быть уверенной, что Тьюла не натворит каких-нибудь глупостей. В таких делах нельзя полагаться на случай.

Ветер усилился, по полю уже гуляла настоящая буря, но Валя знала, что погода станет еще хуже. Верховная Преподобная Мать скомандовала:

– Раздеться до спортивного костюма – всем! Начинаем тренировку!

14

Погружаясь в живые воспоминания о своих прежних поступках, я могу радоваться им или сожалеть о них, но я не могу сделать так, чтобы их не было.

Плач Тьюлы Харконнен

Несмотря на то что Ланкивейл был ее родным домом, Тьюла чувствовала, что любое убежище – это не более чем иллюзия. Тьюле было тяжело понять, кто она на самом деле, и не знала, как найти цель жизни. Была ли она самостоятельной личностью или всего лишь пешкой Ордена сестер… пешкой собственной сестры?

Валя превратила ее в орудие мести, но это оружие уже выстрелило, и теперь настало время либо перезарядить его, либо выбросить за ненадобностью.

Тьюла сидела возле теплого камина в большом доме Харконненов. Небо было затянуто темными тучами, холодный весенний ветер вздымал волны во фьорде. Отец со своим экипажем отбыл на промысел меховых китов, а Тьюла осталась дома с матерью и братом Данвисом. Родственники были рады возвращению Тьюлы, и ей тоже было приятно и уютно с ними, хотя она и притворялась более радостной, чем была на самом деле. Она постоянно шарахалась от темных углов, ей всюду чудилась опасность, всякую минуту она ожидала появления Вориана или Виллема Атрейдеса. Она понимала, что они никогда не простят ей кровавого преступления, совершенного ею на Каладане.

Тьюла задумчиво перебирала струны балисета, наигрывая знакомые с детства мелодии, но музыка не успокаивала ее. Сидевший рядом Данвис неуверенно улыбнулся.

– Я помню эту песню! Я забыл, что ты так хорошо играешь на балисете.

– Как же давно у меня не было случая на нем поиграть.

Брату было теперь шестнадцать лет. У него были темные, почти черные волосы и яркие синие глаза. Тьюла и Данвис были очень близки, как могут быть близки брат и сестра. Наверное, такие же узы связывали Валю с Гриффином – до того, как его убил Вориан Атрейдес. Тьюла непроизвольно принялась вглядываться в темный коридор, но потом усилием воли снова сосредоточилась на музыке и Данвисе, который заставил вспомнить ее о тех временах, когда она была невинной девушкой, а не смертоносным орудием мести Вали.

Семья не имела ни малейшего понятия о том, что сделало обучение с их девочкой, не знала, что Тьюлу научили пользоваться смертоносными навыками соблазна и искушения, чтобы совратить одного юношу на Каладане – юного Орри Атрейдеса.

Убив Орри, как того требовала Валя, Тьюла вернулась на Валлах IX, заслужив одобрение старшей сестры, но никакие похвалы не могли вселить в душу девушки прежний покой. Валя не поняла, что гнетет Тьюлу, и не поняла, зачем она решила вернуться домой на Ланкивейл. Но и здесь не было покоя. Семья постоянно приставала с расспросами. Родственники хотели знать, что случилось, где она была и что делала. На все расспросы Тьюла отвечала молчанием.

– Валя тоже скоро приедет? – допытывалась мать, улыбаясь в своем счастливом неведении.

– Валя никогда не приедет. Она теперь Верховная Преподобная Мать Ордена сестер, и у нее много важных дел, помимо заботы о нашем благополучии.

Как ни пыталась Тьюла, она не могла нигде спрятаться от преследующего ее чувства вины. Она продолжала проводить много времени с Данвисом, который по-прежнему оставался ее лучшим другом. Он чувствовал, что с сестрой что-то неладно, и не стеснялся спрашивать, несмотря на то, что Тьюла сразу сказала, что не будет отвечать на его вопросы, но он продолжал настаивать. Однажды, когда волнение заставило ее забыться, она внезапно выпалила:

– Я вышла замуж, – но тотчас снова умолкла.

После этого Данвис буквально засыпал ее новыми вопросами, но Тьюла так и не открыла ему имя Орри, не рассказала об этом нежном мальчике, его блаженной улыбке – и о кровавом убийстве. Миссия Тьюлы заключалась в том, чтобы убить Атрейдеса, и Тьюла добросовестно справилась с поручением, боясь разочаровать сестру. При других обстоятельствах Тьюла, возможно, и на самом деле полюбила бы Орри.

Данвис довольно долго слушал игру сестры, а потом внезапно выпалил:

– Я подал заявление на должность при императорском дворе, – эти слова заставили Тьюлу перепутать струны и сфальшивить. Данвис продолжил: – Валя говорила мне, что настанет день, когда я смогу это сделать, и я не хочу ее подвести. Я не хочу, чтобы дом Харконненов и дальше прозябал в безвестности. Это такая возможность! Император Родерик комплектует свой двор из членов ландсраада, и теперь, когда наша семья снова приобрела вес, мы можем вернуться в большую политику.

После того как дом Харконненов впал в немилость в конце джихада, на семейство начали одна за другой сыпаться неприятности, и Валя винила в них Вориана Атрейдеса, хотя в действительности благополучие дома пошатнулось еще и от того, что отец принял неверные экономические решения. Благодаря притоку больших сумм от неизвестного благодетеля положение дома Харконненов укрепилось, но Валя не забыла свою ненависть к дому Атрейдесов, и она сделала так, что и Тьюла никогда не сможет о ней забыть.

– Я никогда не была при императорском дворе, – сказала Тьюла Данвису.

Глаза юноши вспыхнули.

– Ты не хочешь рассказать мне, где ты была?

Тьюла снова склонилась над балисетом, заиграв грустную мелодию.

– Какое это имеет значение? Теперь я здесь, но я не смогу долго пробыть на Ланкивейле.

Данвис был разочарован ответом.

– Ты вернешься в Орден сестер?

– Нет! – слишком поспешно ответила Тьюла. Пожалуй, она и так уже сделала слишком много. Что ей делать дальше? Если она вернется в Орден сестер, то Валя отправит ее совершить еще какое-нибудь убийство… – Прошу тебя, не задавай мне больше никаких вопросов. Есть вещи, о которых я не могу рассказать даже тебе.

– Ты моя сестра, и не должна ничего от меня скрывать.

– Ты прав, не должна, но мне придется это делать.

Тьюла не смела признаться брату в том, что она сделала, в том, к чему принудила ее Валя. Она была беспощадна, выполняя свою миссию – Валя могла ею гордиться, – но, покинув Каладан, Тьюла не смогла избавиться от одного преследователя – собственной совести. Здесь, на Ланкивейле, она изо всех сил старалась избавиться от внушения, навязанного Орденом сестер.

Она снова склонилась над балисетом и заиграла мелодию, которую музыканты Каладана играли на свадебной церемонии. Она помнила, с какой затаенной ненавистью смотрела она на Вориана Атрейдеса, который не узнал ее. Юный Виллем был страшно горд тем, что его брат женится. Вспомнила Тьюла и стоявшего рядом Орри – красивого, покорного ее воле Орри, опьяненного любовью и восхищением видениями счастливого будущего. Он сгорал от нетерпения, ожидая первой брачной ночи, как и Тьюла, хотя и по совершенно иным причинам. Как жаль, что Орри был из дома Атрейдесов.

Вспомнила Тьюла и разговоры с Орри о его мечтах, о планах долгой совместной жизни. Тьюла пресекала эти разговоры, потому что знала – это будущее сулит Орри только смерть. Она вспомнила сладость его поцелуев, чудо первой и последней ночи – перед тем, как она заколола Орри и перерезала ему горло. Потом она выбежала в ночь и принялась искать свою следующую жертву – Вориана Атрейдеса, но эта охота кончилась тем, что ей, чтобы спастись, пришлось без оглядки уносить ноги с Каладана.

И вот теперь она снова дома, под защитой семьи, но она не может долго здесь оставаться. Ее неизбежно выследят Вориан и Виллем, а если не они, то Валя. Неизвестно, чего ей стоит опасаться больше.

С кухни пришла мать, вытирая руки о полотенце.

– Я приготовила пирог с медовыми цветами на десерт. Ты всегда его любила.

Мать улыбалась, но в глазах застыли мучительные вопросы.

Тьюлу охватила безмерная тоска по невозвратному детству. Если бы она могла снова вернуться в детство, если бы могла не думать больше об этом проклятом, жестоком мире.

– Спасибо, мама. Какая ты у меня добрая.

Тьюла была очень нежна с матерью с самого своего возвращения на Ланкивейл, и Соня Харконнен сразу поняла, что с Тьюлой что-то неладно, но Тьюла не могла поделиться своими бедами и с сестрой.

От мрачных раздумий Тьюлу отвлек Данвис.

– Ты перестала играть.

– Что ты хочешь послушать?

Данвис на мгновение задумался.

– Песню заблудившегося китобоя.

– Это очень грустная песня.

Брат пожал плечами, и Тьюла вдруг поняла, что Данвису до сих пор не приходилось испытывать настоящую печаль. Как она сейчас завидовала брату и его невинности. Когда-то она очень гордилась тем, что в ее жизни есть высокая цель. Как же все с тех пор изменилось!

Тьюла постаралась взять себя в руки и отложила в сторону балисет. Надо было, в конце концов, принять решение.

– Я не могу больше здесь оставаться. Мне надо уехать – и чем дальше, тем лучше.

Данвис спросил, понизив голос:

– Наша семья в опасности?

Тьюла окинула брата долгим тяжелым взглядом, удивленная проницательностью Данвиса.

– Может быть, но не в такой опасности, как я. За мной гонятся демоны, и я не скроюсь от них, если останусь здесь. На Ланкивейле они найдут меня без труда, – она с трудом перевела дух. – Пугает меня и Валя.

По лицу Данвиса пробежала тень тревоги, но Тьюла так и не решилась раскрыть ему все подробности, так будет лучше для брата. Если она расскажет ему, что она совершила именем дома Харконненов, то Данвис придет в ужас; родители тоже. Они все начнут ее стыдиться, так что лучше сохранить все это в тайне.

Данвис сцепил пальцы и пристально посмотрел сестре в глаза, явно желая узнать всю правду.

Тьюла вдруг вспомнила, как красив был Орри. В ту страшную ночь она, как и планировала, проснулась под утро и долго смотрела на безмятежное лицо спавшего Орри, счастливого и умиротворенного. Тьюла осчастливила его, прежде чем исполнить свой план. Как исказилось его лицо, когда она ударила его кинжалом в грудь…

Тьюла изо всех сил старалась забыть этот ужас, помнить только красоту Орри, хотя Валя и настаивала на том, чтобы она помнила кровь – помнила, во имя дома Харконненов.

Но Тьюла не могла, была не в состоянии упиваться кровавой сценой мести.

15

Очень скоро император Родерик придет в чувство и будет умолять меня восстановить межгалактическое сообщение. Без моих навигаторов мы будем терять слишком много кораблей и людей; слишком много миссий будет из-за этого провалено. Прозрение императора – всего лишь вопрос времени.

Джозеф Венпорт,

из разговора с Сиобой

Вориан оформил посадочные документы на ближайший межгалактический рейс. Скоро они с Виллемом покинут гостеприимный Кеплер. Судя по всему, этой незаметной ветви его семейства здесь ничто не угрожало. Никто из Харконненов здесь не был и не наводил никаких справок. Во всяком случае, местные жители не видели женщину, похожую на Тьюлу.

Вориан испытывал большое облегчение, но нисколько не удивился. Как вообще смогли бы Харконнены догадаться о том, что на этой планете живут его родственники? Как смогла бы Тьюла узнать, что они находятся именно здесь?

Ее появление здесь было маловероятно, но все же надо было самому убедиться в безопасности семьи. Пренебрежение к опасности, которая могла угрожать этим невинным людям, легла бы потом тяжким грузом на его совесть. Теперь, по крайней мере, Вориан был почти на сто процентов уверен, что с ними ничего не случится.

Вориан распространил на Кеплере предостережения с портретами Тьюлы Харконнен. Он не мог раскрывать подробности, не рискуя быть узнанным, но, во всяком случае, его семья теперь знала, кого ей следует опасаться. Тьюле не удастся незаметно проникнуть на Кеплер и повторить здесь то, что она сделала с несчастным Орри. Это был успех – его и Виллема.

Теперь они могли двинуться дальше.

Вориан испытывал смешанные чувства – печаль и тихую радость оттого, что смог снова увидеть дорогих ему людей, вспомнить о счастье, каким он наслаждался здесь когда-то. Если бы обстоятельства сложились иначе, он мог бы остаться здесь навсегда, забыть об империи и своем прошлом и раствориться в безвестности. Но неизбежно настало время действовать, а не таиться и наблюдать. Виллем был прав в своем нетерпении: им надо выследить Тьюлу, а не отсиживаться под сенью садов Кеплера. Справедливость должна восторжествовать.

Если у Тьюлы не было намерения уничтожить всю семью Атрейдес, то она, скорее всего, вернулась в Орден под защиту своей сестры Вали. Но у Вориана и Виллема практически не было шансов проникнуть на Валлах IX. Могла Тьюла вернуться и в родовую вотчину Харконненов – на Ланкивейл, и Вориан полагал, что это самое вероятное ее решение. Значит, теперь они отправятся в логово Харконненов.

В свое время Вориан жил на Ланкивейле и знал, где надо искать Тьюлу. В благородной, но неловкой попытке очистить свою совесть, он тайно спас скомпрометированное семейство от финансовой катастрофы. Вориан провел много времени с Верджиллом Харконненом, пытаясь исправить последствия безумных выходок Абулурда. Нет, Вориан не ждал от Харконненов благодарности, едва ли они станут благодарить его, даже если узнают правду. Вориан хотел, наконец, положить конец вражде. Он жаждал мира.

Но сейчас мир был невозможен. Разбрызганная по брачному ложу кровь Орри взывала к мщению. И мир мог наступить теперь только после того, как Тьюла заплатит за свое преступление. Да, теперь они с Виллемом отправятся на Ланкивейл, и если Тьюлы там не окажется, то они продолжат свой путь.

Темные глаза Виллема сверкнули гневом.

– Даже если ее там нет, мы можем причинить им какой-нибудь серьезный вред – это доставит Тьюле страдания, пусть помучается. Среди Харконненов нет невинных.

Вориан положил тяжелую руку на плечо молодого человека и покачал головой.

– Твоего брата убила именно Тьюла, а не кто-то другой. Мы, Атрейдесы, люди чести.

– Мы должны блюсти свою честь даже в том случае, если этого не делают Харконнены?

Вориан прищурился и склонился к Виллему.

– Даже если этого не делают Харконнены. Тьюла должна заплатить за свое злодеяние, но мы не станем вредить остальной части ее семьи за то, что сделала она. Я не стану раздувать огонь вражды, с ней надо покончить.

Виллем недовольно поморщился.

– Орри заплатил жизнью за то, что сделал когда-то ты.

– Я знаю, и я не хочу увековечивать эту несправедливость.

Виллем был недоволен таким решением. Он все же хотел нанести Харконненам чувствительный урон – например, сжечь их склады или потопить китобойный флот, но Вориан был тверд, как скала.

– Нет, я хорошо помню Верджилла Харконнена, отца Тьюлы, и Гриффина. Я не хочу причинять горе невинному человеку только за его неудачное происхождение. Я не хочу повторять преступления Тьюлы, – он понизил голос. – Мы все и так уже натворили немало бед, и не будем опускаться до их уровня.

Все то короткое время, что они с Виллемом провели здесь, работая в садах, Вориан издали наблюдал за своими подросшими детьми, многое о них узнал и не уставал удивляться – как многое изменилось. Неужели он покинул эту планету всего два года назад? Ему страстно хотелось слышать их голоса, видеть их лица; ему хотелось рассказать детям о том, что он делал с тех пор, как император Сальвадор отправил его в вынужденное изгнание, но это было опасно. Вориану было больно прятаться от собственных детей, но так было лучше для всех. Они никогда не узнают, что их отец был совсем рядом.

Несколько десятилетий – целую человеческую жизнь – он жил здесь, на Кеплере, перестав быть героем и превратившись в обычного отца семейства. Теперь то время казалось ему призрачным сном. Он уехал, но семья продолжала благополучно жить без него, и это нисколько не удивляло Вориана. Эти люди вели скромную незаметную жизнь; их не касалась имперская политика, темные интриги и планы мести.

Вориан был очень рад, что все здесь останется по-прежнему. Если им с Виллемом удастся найти Тьюлу на Ланкивейле, то они разберутся в деле, применив, если надо, насилие, но, прежде всего, постараются обезопасить семью.

За день до отъезда Вориан принял решение, которое, как он считал, не повлечет за собой никаких тяжких последствий. Его скучающий «племянник» планировал пойти на последнее свидание с местной подругой, а Вориан решил отправиться на празднество. В город приехали сыновья Вориана Орен и Клар с детьми для того, чтобы отметить день рождения Клара, которому исполнялся пятьдесят один год.

Переодевшись после работы, Вориан и Виллем отправились в город. По дороге Виллем удивленно спросил:

– Ты действительно собрался идти со мной? Сегодня у меня последний вечер с Опаллой. Мы же никогда с ней больше не увидимся.

– Я прекрасно знаю, какой репутацией ты пользовался на Каладане, – Вориан толкнул Виллема в бок, – будь осторожен. Во времена битв джихада я бросил многих женщин, оставив на тех планетах и детей, число которых мне неизвестно. Я поступал нечестно по отношению к тем женщинам.

Виллем фыркнул.

– Все это несерьезно, и Опалла знала об этом с самого начала, – потом взгляд его потемнел. – У меня нет времени на серьезные романы до тех пор, пока мы не настигнем Тьюлу. Но с Опаллой мне надо попрощаться.

В самом большом развлекательном центре города Вориан вошел в переполненный бар, пристроенный к изысканному ресторану, откуда постоянные посетители могли наблюдать за игрой любителей острых ощущений. Вориан сел у окна, откуда мог видеть всех приходящих людей, а Виллем отправился на свое прощальное свидание.

Вориану пришлось ждать недолго. Очень скоро к входу в ресторан подошли сыновья Вориана с женами и его внуками. Он не знал никого из них. Он не сделал даже попытки попасться им на глаза и раскрыть им свое инкогнито. Он сидел за своим столом в одиночестве, надеясь, что расстояние и густая борода сделают его неузнаваемым для них.

Вориан не спеша отхлебывал из стакана местное белое вино, наблюдал, как смеются и беседуют его дети, отмечая день рождения Клара. Вориан попытался по губам прочитать их слова, вообразить, о чем они говорят, что обсуждают. Не так уж много времени прошло с тех пор, как он в последний раз видел Клара. У этого сына был гордый орлиный профиль Атрейдесов, а Орен удался в родню своей матери Мариеллы. Вориан грустно вздохнул.

Никто не обращал внимания на незнакомца, одиноко сидевшего в баре и поглощенного своей выпивкой. Вориан заметил нескольких маленьких детей, которых не видел раньше – среди них были две девочки. Как захотелось ему подбросить их вверх, поднять на руки, закружить. Как хотелось ему обнять своих взрослых детей. Как хотелось, чтобы жизнь снова стала обыденной, нормальной и такой настоящей.

Потом он отвернулся и смахнул невольную слезу. Взяв себя в руки, он посмотрел на игровое поле, где Виллем и хорошенькая брюнетка играли в какую-то боевую игру, выстроив на длинном столе свои игрушечные войска. Оба смеялись, но Вориан видел, что Виллем не теряет бдительности и каждые несколько секунд внимательно оглядывается.

Еще полчаса Вориан смотрел на свою семью, а затем незаметно покинул ресторан через боковую дверь и вернулся в сад, оставив Виллема в развлекательном центре.

Завтра они улетят, чтобы расплатиться за смерть Орри.

16

В течение многих столетий дом Венпортов искал, находил и не упускал возможности. Мы построили большой межгалактический флот – сначала для военных целей, а потом и для межзвездной торговли. Мы разработали силовые щиты и двигатели, способные свертывать пространство. Мы сделали пряность объектом обычной купли и продажи, поставив ее добычу на промышленную основу.

После всех этих достижений, после всех преодоленных нами трудностей я не желаю слушать ваше нытье по поводу неудобств жизни и работы на Арракисе.

Директор Джозеф Венпорт;

письмо представительству Комбайнд Мерчантайлз на Арракисе

Колхар был превращен в неприступную крепость, но Джозеф, обращая основное внимание на укрепление обороны своей цитадели, совершенно упустил из вида Арракис, и планета постепенно превратилась в очаг беззакония и опасности. Бесчисленные группы предпринимателей, больше напоминавшие разбойничьи шайки, воевали друг с другом за контроль над производством и распределением пряности. Эти схватки уменьшали доходы и расстраивали бизнес. В конечном итоге Венпорт не на шутку разгневался.

Надо будет послать на Арракис боевой флот, чтобы навести порядок с пряностью и вернуть их под контроль холдинга. Семейство Венпортов потратило здесь уйму времени, денег, сил и крови для того, чтобы превратить пустыню во вполне цивилизованное место, пригодное для жилья. Пряность шла в империю отсюда… и только отсюда. Венпорт не был намерен отдавать свои преимущества в руки имперских посредников и дельцов черного рынка.

Норма Ценва сама вела корабль, исполняя роль навигатора, и блестяще справилась с задачей. Корабль вынырнул из свертываемого пространства на близкой к Арракису орбите, на которой висело великое множество самых разномастных кораблей: контрабандисты, пираты и прочие охотники за удачей, незаконно доставлявшие пряность изголодавшимся планетам, потому что предприятие Венпорта временно прекратило ее поставки.

Император Сальвадор разместил на Арракисе войска в тщетной попытке самому овладеть планетой и навести на ней порядок. Значительные силы и теперь находились на Арракисе, осуществляя контроль за частью операций с пряностью, но все же сил было мало, и они, скорее, раздражали контрабандистов, нежели реально им мешали. Эти войска были наделены полномочиями, но у империи не было сил реально подкрепить эти полномочия силой.

Новый император оставил войска на Арракисе, но у него тоже не было ни солдат, ни запасов пряности, ни достаточно мощного межгалактического флота, чтобы восстановить контроль за вышедшей из повиновения планетой.

Горстка императорских судов делала что могла, но ее сил было явно мало. Если бы Венпорту не приходилось держать большие силы на подступах к Колхару, он смог бы легко изгнать отсюда этот жалкий императорский флот.

Тем не менее сил Комбайнд Мерчантайлз, контролируемого Венпортом, вполне хватало на то, чтобы портить кровь императорским частям, расквартированным на Арракисе. В пустыне то и дело происходили стычки между людьми Венпорта и императорскими солдатами, но до полномасштабной войны дело пока не доходило, потому что она была невыгодна обеим сторонам.

Со временем Джозеф надеялся вытеснить конкурентов с планеты или просто отнять у них ресурсы. Конечно, это могло спровоцировать Родерика на ответные действия, но, с другой стороны, положение на Арракисе складывалось абсолютно нетерпимое.

Венпорт поморщился, видя на орбите такое большое число кораблей. После того как компанию Венпорта объявили вне закона, все эти паразиты, не стесняясь, бросились воровать пряность – его пряность! Сколько он потеряет влияния и прибыли, если все это безобразие будет продолжаться?

Небольшой межгалактический корабль Венпорта был превосходно вооружен, но все же он не мог в одиночку справиться со всеми этими негодяями, не говоря уже об имперском флоте. Нет, время активных действий еще не настало.

– Точечный удар, однако, не помешает, – пробормотал Венпорт себе под нос.

Заметив два небольших контрабандистских судна, Джозеф активировал бортовое оружие и без предупреждения открыл огонь. Одно судно взорвалось после первого же выстрела, второе попыталось хитрым маневром уйти из-под обстрела, но второй выстрел превратил и его в облако мелких обломков. Удовлетворенный результатом Венпорт обратился к Норме, плававшей в своем баке, заполненном меланжей:

– Пусть все остальные увидят, что их ждет.

Некоторые корабли уже скрылись, но Венпорт понимал, что очень скоро, когда минует опасность, они вернутся.

К ним приблизились два императорских корабля, вынырнувших из-за горизонта пустынной планеты. Их внимание привлекла стрельба. Джозеф чувствовал, что сможет уничтожить и эти большие суда, но подозревал, что силы могут оказаться и равными. На сегодня хватит, решил он. Венпорт приказал Норме уйти от схватки и переместиться за горизонт, на ночную сторону планеты. Венпорт решил высадиться на поверхность Арракиса и явиться в штаб-квартиру компании. Надо было разобраться в положении Комбайнд Мерчантайлз. Норма присоединится к нему позже – она могла свертывать пространство одним лишь умственным усилием.

Во-первых, Джозеф намеревался создать большой запас пряности, что обеспечило бы стабильность меланжевого рынка, а уже после решения этой первоочередной задачи можно будет заняться изгнанием с планеты контрабандистов, дельцов черного рынка и императорских войск. Возможно, это будет рычаг воздействия на Родерика Коррино. Восстановление нормальной торговли пряностью не принесет империи ничего, кроме блага.

Если, однако, новый император не проявит доброй воли, то придется все же занять трон, подумалось Венпорту. Видит бог, он не хотел этого. Захват верховной власти добавит ему только головной боли, но не принесет никаких ощутимых дивидендов. Хотя, конечно, император Джозеф Венпорт звучит неплохо…

Спускаясь в челноке на поверхность планеты, Венпорт был вынужден сохранять бдительность – все пространство вокруг Арракиса было заполнено снующими кораблями, не соблюдавшими никакого порядка. Диспетчеров в космопорте не было, и Венпорту пришлось самому выбрать место приземления. Сел он благополучно. Выйдя из челнока, Венпорт едва не задохнулся, втянув в легкие обжигающий, сухой воздух пустынной планеты.

Вода была здесь страшно дорога, и поэтому местные жители носили водосберегающие костюмы и пользовались системами регенерации воды. Джозеф органически не переваривал такие костюмы и никогда их не носил. Он нисколько не бравировал своим богатством и властью – он просто не мог терпеть всякого рода неудобства.

Идя к штаб-квартире Комбайнд Мерчантайлз, Венпорт видел безрадостные картины – город с обшарпанными зданиями, водонепроницаемыми дверями, зашторенными окнами и понурыми, запыленными горожанами. Да, это была картина запустения и вырождения. Арракис надо было заново благоустраивать, как только удастся привести в порядок операции с пряностью…

Подойдя к зданию штаб-квартиры, Венпорт оценил качество охраны. Наемники бдительно охраняли цитадель, находясь в угловых башнях, готовые к отражению нападения бандитов или императорских солдат.

Венпорт остался доволен мерами безопасности. Он все же сумел отобрать на должность администраторов толковых и преданных людей. До того как более неотложные дела не вынудили Венпорта отозвать отсюда ментата, Драйго Роджет образцово руководил Комбайнд Мерчантайлз на Арракисе. В душе Джозефа с новой силой вспыхнул гнев: как же все здесь стало плохо! Если бы Сальвадор не лез не в свое дело и сосредоточился бы на батлерианцах!

Пройдя через все посты охраны, Джозеф был неприятно поражен той легкостью, с какой появилась в здании Норма Ценва. Ее бак просто возник в зале и со свистом опустился на возвышение.

Два администратора-ментата, Рогин и Томкир, начинали учебу еще у Гилберта Альбанса, а затем совершенствовали свое мастерство под руководством Драйго Роджета. Оба ментата были ровесниками, но сильно отличались сложением и оттенком кожи. Они, по контрасту, дополняли друг друга – смуглый Томкир и белокожий Рогин, лицо которого было покрыто оспинами после перенесенной в детстве болезни. Ментаты уже подготовили материал для доклада Венпорту.

В помещении находился еще один человек, он выглядел немного испуганным и явно ощущал себя не на месте. Он был худ и грязен, словно только что побывал в пустыне и пережил песчаную бурю. Этот человек с суеверным страхом взирал на резервуар с Нормой.

Венпорт знал о пустынном народе Арракиса, о племени, люди которого высокомерно называли себя фрименами, то есть свободными людьми, хотя их свобода в этом выжженном, иссушенном мире выглядела хуже цивилизованного рабства, от которого они избавились лет сто назад. Тем не менее эти пустынные бродяги принесли Венпорту немало пользы в прошлом, и он надеялся, что Рогин и Томкир привлекли этого человека к важному новому проекту создания запасов пряности.

Томкир жестом указал на жителя пустыни.

– Модок собирался покинуть штаб-квартиру, доставив свой доклад, директор, но мы отговорили его от отъезда. Мы подумали, что вам будет интересно познакомиться с ним.

В разговор вступил Рогин:

– Благодаря племени Модока у нас будет база, которую мы сможем перестроить под нужды нового проекта.

Пустынный житель в испуге отпрянул от бака с меланжевым газом, в котором плавало изуродованное обнаженное тело Нормы.

– Вы пленили демона? – он поднял на Венпорта свои неестественно синие глаза – результат долгого употребления пряности. – Он не причинит нам вреда?

– Это моя прабабушка, – без обиняков ответил Венпорт. – Своими разумом она может охватывать вселенную и прокладывать в ней межгалактические пути. Такого не могут и ваши боги пустыни.

Модок нерешительно шагнул вперед и присмотрелся к Норме.

– Я всегда смеялся над моим братом Тарефом. Он был очень большим фантазером, и я ему не верил.

Джозеф удивленно вскинул брови.

– Ты из племени Тарефа? – он вспомнил своего агента, которому когда-то доверял – до тех пор, пока этот человек не обленился до такой степени, что перестал исполнять свои обязанности. Венпорту пришлось с ним расстаться.

Модок вскинул подбородок и раздраженно посмотрел на Венпорта.

– Я наиб моего сиетча, и, да, мы изгнали из него Тарефа. Он стал бесполезен, от него не было никакого толка для моего народа.

– Мне он тоже стал бесполезен, – буркнул Джозеф. Он вспомнил вину того человека, вспомнил его глупые предрассудки, вспомнил, как он свихнулся и бежал в пустыню. – Тареф говорил, что вы совершенно не интересуетесь цивилизацией и производством пряности и что вести с вами переговоры абсолютно бесполезно.

Модок ответил, отрицательно покачав головой:

– Так было, когда наибом был мой отец, но теперь, после его недавней и нелепой смерти, вождем стал я. Ваши представители, – он кивнул в сторону ментатов, – предложили нашему племени очень много ваших чужеземных денег… денег, которые нужны нам на покупку многих нужных нам вещей.

– Мы на корню купили их сиетч, директор, – сказал Рогин, – целый пещерный город в глубине пустыни. В течение многих поколений они скрывались там от цивилизации. Это очень хорошее, укромное место, – ментат искусно избегал всяческих объяснений по поводу того, как Венпорт намеревался этим местом воспользоваться.

– Странно, что фримены вообще пошли на такую сделку. Вы действительно покинете сиетч за такие деньги? – он посмотрел на наиба племени. – Куда вы пойдете?

Модок в ответ лишь пожал плечами.

– В пустыне много места, где можно укрыться, и мы знаем, где их искать. Наши разведчики нашли еще одну сеть пещер в танезруфте, и мы переселимся туда. Мы построим там новый сиетч, обустроим пещеры, снабдим их водонепроницаемыми заслонами. Наше племя будет жить, как встарь, но теперь мы будем богачами, – он положил мозолистую руку на металлическую столешницу и улыбнулся. – Как наиб, я принял очень прагматичное решение.

Из бака донесся голос Нормы:

– Быстро подготовьте сиетч Модока. Заполните его пряностью для моих навигаторов. Большой запас – залог нашей безопасности, – сверхъестественный голос Нормы поверг всех присутствующих в трепет.

Джозеф удивленно посмотрел на Норму. Он не собирался говорить сыну пустыни, что сиетч будет использован как хранилище запасов пряности.

– Мы пока еще не решили, что будем хранить на складах, – сказал он.

– Мы будем хранить там пряность для моих навигаторов, – упрямо повторила Норма. – Запасов должно хватить на много лет.

Фримен пристально посмотрел на Норму. Голос этого странного мутанта зачаровывал его.

– Мое племя уже готовится к уходу, и мы оставим наши старые пещеры вам. Я провожу ваших представителей туда. Обещаю вам, вы будете довольны. Можете хранить там столько пряности, сколько вам это угодно.

Джозеф повысил голос.

– Я не сказал, для чего мы будем использовать сиетч.

Модок хитро прищурился и посмотрел в глаза Венпорту.

– Не лукавьте, директор. Такое укромное место годится для сохранения любых, самых ценных вещей. На Арракисе самые ценные вещи – это пряность и вода, а поскольку я знаю, что ваши люди не ценят воду, то полагаю, что мой сиетч заполнят пряностью. Это будет еще один ваш запас, – он победоносно улыбнулся. – Мои люди могут всегда найти в пустыне достаточно пряности, а с теми деньгами, которые у нас теперь есть, мы добудем сколько угодно воды.

Джозеф задумался. Сколько потребуется денег, чтобы заставить этого человека молчать? Может быть, его стоит убить?

Однако если удастся выгнать императорские войска, оставленные здесь Родериком, и разместить здесь достаточное число своих вооруженных людей, а на орбиту выслать мощный флот, то никто не сможет угрожать благополучию «Венхолдз». Кучки рэкетиров и контрабандистов не в счет.

Модок между тем продолжал с раздражавшим Венпорта упрямством:

– Как же много вам потребуется пряности, директор! Мой сиетч очень велик. Откуда вы возьмете столько пряности?

В разговор вступил Томкир.

– Мы произвели необходимые расчеты. В сиетче действительно можно хранить столько пряности, сколько мы пока не в состоянии произвести.

– Значит, мы добудем пряность другими путями, – заявил Джозеф. – Мы будем нападать на имперские грузовые корабли и хранилища, захватим все стоящие запасы в столице Арракиса и на факториях в пустыне. Мы направим часть экспорта в хранилище, а вину за дефицит возложим на императора, а это еще больше взвинтит цены. Так что мы очень быстро заполним сиетч пряностью, – хищно улыбаясь, он обратился к Норме: – Бабушка, мы, таким образом, сможем защититься от любого кризиса в снабжении пряностью твоих навигаторов.

Модок выглядел удивленным и растерянным.

– Как и мой брат Тареф, я не могу понять глупости чужестранцев. Какой смысл набивать сиетч пряностью, когда можно просто выйти в пустыню и добыть пряность в любых количествах? В пустыне всегда будет пряность.

Джозеф чувствовал, что симпатия к жителю пустыни начинает иссякать.

– В моей жизни мне приходилось так часто сталкиваться с препятствиями, что я больше не верю в неисчерпаемые ресурсы.

17

Он не страдает от отсутствия амбиций; напротив, его амбиции поддаются контролю, и, кроме того, они разумны.

Из биографического очерка «Принц Родерик Коррино»

Родерику было жарко на троне в отороченной мехом мантии. Трон был огромен. Это седалище императоров было вырезано из громадного зеленого кристалла по приказу императора Файкана в ознаменование победы в битве за Коррин. Трон был призван внушать священный трепет людям, уцелевшим в войне за торжество цивилизации.

Весь зал был богато украшен золотым литьем, фресками, роскошными канделябрами. Пол был вымощен мраморными плитами. Конечно, это была кричащая и ненужная роскошь, но Родерик понимал, что так же, как мощь посланного им против Венпорта императорского флота, эта роскошь давала представление о власти и внушала чувство незыблемой устойчивости.

К стоявшему на возвышении трону приблизилась череда просителей, сопровождаемых одетыми в парадную форму гвардейцами. Рядом с императором стояла новая Правдовидица Фиелла. Это была внушительная женщина, одетая в просторную черную накидку. Мрачное выражение мясистого лица и пронизывающий взгляд должны были вселить страх в любого, кто осмелился бы солгать императору.

Родерик понимал, что он должен подавить непокорность Венпорта до того, как она перерастет в открытый мятеж, но до сих пор не было никаких вестей от генерала Винсона Роона, и это еще больше усиливало тревогу императора. Войска уже должны были нанести удар по Колхару. Возможно, операция затянулась и продлилась дольше, чем планировалось, но в этом случае генерал непременно прислал бы курьера. Директор Венпорт не делал никаких заявлений, не было никаких слухов о грандиозном сражении у Колхара, да и Венпорт не хвастался победой. Эта неизвестность вселяла в Родерика предчувствие непоправимой катастрофы.

Если бы все шло по плану, то сил должно было с избытком хватить на то, чтобы смять оборону Венпорта. Если бы все шло по плану.

Если же группа Роона была разбита или пленена, то ущерб мог оказаться невосполнимым. Посылая ее против Венпорта, Родерик поставил на карту все, ослабив оборону Коррина. Похоже, флотилия просто заблудилась в космосе.

Родерику было ненавистно ощущение собственной беспомощности. Как император, он должен быть самым могущественным человеком в мире, но он оказался игрушкой в руках Манфорда Торондо и Джозефа Венпорта, оказался зажатым между двумя враждебными полюсами.

Как он настрадался из-за этих двух людей! Ненасытные коммерческие амбиции Венпорта привели к гибели его брата, а батлерианские толпы затоптали насмерть его красавицу-дочь. Сестра пропала без вести после разгрома школы ментатов на Лампадасе, и виновен в этом, несомненно, Манфорд Торондо, хотя сам вождь батлерианцев отрицал свою причастность к этому преступлению и клялся, что ему ничего не известно о судьбе Анны. Ложь? Вероятно, но никаких доказательств против Торондо у Родерика не было.

Ни один из этих злодеев не признавал своей ответственности за преступления, совершенные ими. Для того чтобы сохранить власть и влияние, Родерику необходимо нейтрализовать обе эти крайности. Как было бы хорошо, например, столкнуть лбами Венпорта и Торондо, чтобы они уничтожили друг друга…

Это появление при дворе было затеяно Родериком для отвлечения от мрачных мыслей, но он понимал, что искусство управления требует не только силы, но и изысканности, и деловым людям, и аристократам необходимо время от времени лично обращаться к императору, чтобы сохранить мир в высших эшелонах имперского общества.

Родерик откинулся на спинку трона и вгляделся в лица явившихся на аудиенцию. Просителей было много, с самых разнообразных планет. Некоторые держали в руках документы – петиции, предложения по изменению законов своих планет. Родерик видел, как Фиелла внимательно выслушивает каждого просителя, анализируя его слова. Своими мыслями она поделится с императором позже, в особом докладе. Было впечатление, что новая Правдовидица добросовестна и надежна.

Родерик выслушивал жалобы, высказывал советы, мнения и суждения. Он всегда старался выказывать уважение и честность, и милостиво принимал дары, доставленные из самых отдаленных миров.

Следующими в очереди были четверо обветренных грубых людей. Что-то привлекло к ним повышенное внимание Родерика. Впереди группы стояла высокая, ширококостная женщина с грубым лицом и вьющимися, клочковатыми черными волосами. В отличие от более скромно одетых путников, на женщине была причудливо украшенная накидка, блестевшая, словно сплав металла и хрусталя. В накидке прихотливо отражался зал. За спиной женщины стояли мужчины, несшие окованный золотом сундук, содержимое которого было тщательно осмотрено охраной.

Мужчины поставили сундук на нижнюю ступень тронного возвышения, а женщина низко поклонилась.

– Сир, меня зовут Корла, я с Коррина, – она улыбнулась. – Да, с Коррина, где мыслящие машины дали последний бой человечеству. Мои люди остались жить среди развалин, чтобы восстановить былую славу и блеск нашей планеты. Некоторые называют меня королевой свалки, но мой народ сумел спасти и сохранить очень много ценных реликвий, – с этими словами женщина запахнула накидку, переливавшуюся всеми цветами радуги. – Моя накидка с капюшном – часть этих реликвий.

Спутники женщины открыли сундук, в котором оказалась еще одна такая накидка. Корла извлекла ее и развернула сверкающую материю. Родерик подался вперед, чтобы лучше рассмотреть мельчайшие, переходящие друг в друга грани, призмы, светящиеся неземным, разноцветным светом. У находившихся поблизости придворных захватило дух от этого великолепия и игры света. Родерик улыбнулся, представив себе, как счастлив был бы Сальвадор при виде этого зрелища.

Довольная реакцией императора, Корла сделала шаг вперед.

– Сир, это образчик спасенного нами текучего металла. Это мой личный дар вам. Не хотите ли примерить это одеяние?

В охране проснулось подозрение. Стражники приблизились, но Родерик посмотрел в сторону узнающей правду, которая внимательно прислушивалась к интонациям голоса Корлы и оценивала выражение ее лица.

– Я не вижу опасности, сир. Она на самом деле хочет приветствовать вас своим подарком.

Родерик протянул вперед руку и взял драгоценную одежду, ощутив пальцами металлический холодок ткани. Королева свалки понизила свой хрипловатый голос:

– У меня есть все основания думать, что эту накидку когда-то носил робот Эразм.

Император вздрогнул, услышав это имя, имя одного из самых жутких злодеев во вселенской истории, и отдернул руку, потом, опомнившись, он произнес:

– Да, я видел изображения Эразма, на которых он был запечатлен в похожей одежде.

Корла сошла со ступеней. А ее спутники начали извлекать из сундука другие драгоценности – металлические вещи, гладкие и хорошо обработанные или изуродованные испепеляющим жаром ядерных взрывов.

– Это очень ценные вещи, несмотря на повреждения. Это трофеи, взятые у поверженного врага. Они должны принадлежать вам, как вождю человечества. – Корла накрыла сундук чудесной накидкой.

В зале поднялся восхищенный ропот. Люди видели перед собой остатки ужасных мыслящих машин. Родерик понимал, что, как только Манфорд Торондо узнает об этих дарах, он тотчас потребует, чтобы император немедленно уничтожил их, как нечистые предметы. Последователи Торондо потребуют освободить дворец от грязных вещей, а самого императора попробуют заставить пройти обряд очищения.

От этих мыслей император ощутил гнев. Я – император, и кучка фанатиков не смеет диктовать мне свою волю. Он ласково улыбнулся королеве свалки.

– Вы действительно порадовали меня своими дарами, Корла. Это еще одно напоминание о том, что мы все же разгромили мыслящие машины и они не смогли устоять перед нашим натиском.

Родерик жестом отпустил Корлу, и она вместе со своими нищими спутниками отошла прочь от трона. Стражники осторожно сложили реликвии обратно в сундук и вынесли его из зала приемов…

Несколько часов спустя, когда прием был окончен и все придворные разошлись, Родерик остался в зале один, продолжая сидеть на троне. Мысли его блуждали по просторам необъятной империи. Незаметно подошла Фиелла. Он повернул голову и перехватил озабоченный взгляд ее темных глаз.

– Сегодня вы были неподражаемы, сир, но я заметила, что вы чем-то сильно удручены. Наверное, вас тревожат неуправляемые, необузданные батлерианцы, или мятеж Венпорта?

Родерик недовольно поморщился.

– Я смогу разделаться с фанатиками только после того, как сумею нейтрализовать Венпорта… но боюсь, что с корпусом генерала Роона произошло что-то непоправимое, – он ударил кулаком по подлокотнику трона. – Я надеялся, что к этому времени все уже будет кончено.

Фиелла позволила себе странную, проницательную улыбку.

– Есть другой способ нанести поражение правителю Венпорту, и для этого не придется прибегать к масштабным военным операциям.

Император посмотрел на женщину, ожидая продолжения.

– Как я уже говорила, слабое место Венпорта – это пряность, сир. Она нужна ему не только для торговли, она нужна для создания и поддержания навигаторов. Он продолжает безнаказанно хозяйничать на Арракисе, несмотря на присутствие там ваших войск.

– Моих сил на Арракисе слишком мало, и я не могу сейчас начать там полномасштабную войну.

Особенно если корпус Роона перестал существовать.

– Мне надо знать, что произошло с группой генерала Роона. Если Венпорт бросил все силы на оборону Колхара, то не значит ли это, что он стал уязвимым на Арракисе?

Тем не менее втайне император опасался, что Венпорт поступит наоборот, отправит на Арракис свою армию, чтобы опрокинуть находящиеся там императорские войска. Главная причина всех несчастий – это пряность и проклятая пустынная планета.

– На Арракисе столько же преимуществ, сколько и уязвимых мест, сир. Мне думается, что я могу предложить вам кое-что полезное, – Фиелла снова улыбнулась императору загадочной проникновенной улыбкой. – С вашего разрешения я хочу глубже вникнуть в дело, прежде чем дать вам нужные рекомендации. Не стоит недооценивать зоркость глаз сестер Ордена.

Женщина низко поклонилась и вышла из тронного зала.

18

Мозг ментата отнюдь не тривиален. Он может стать смертельным оружием.

Гилберт Альбанс,

усопший глава школы ментатов

Эразм уловил, что его голос, воспроизведенный системой громкоговорителей, приобрел металлический оттенок.

– Не надо меня портить, – сказал Эразм, поняв, что систему надо лучше отрегулировать.

Анна услужливо подхватила сферу памяти робота и понесла ее в глубину ангара, где собирали механические тела кимеков. В сферу памяти Эразма был встроен новый сенсорный модуль, разработанный доктором Данебом по идеям Птолемея. Этот модуль мог имитировать все пять человеческих чувств, но имитация была не вполне адекватной и не заменяла естественных органов чувств. Эразм был отсечен от тела и очень долго был абсолютно недвижим и беспомощен.

Поначалу сенсорный модуль Данеба работал вполне сносно, но в последние несколько дней из-за накопившихся неполадок и чрезмерного усиления стал давать сбои. Теперь любая вибрация резонировала, вызывая появление неприятного эха.

Анна виновато потупила взор.

– Прости, я не хотела причинить тебе боль.

– Конечно, нет, – ответил Эразм и, помолчав, добавил: – Я ценю твои усилия.

Эти слова успокоили Анну. Эразм сумел погасить надвигавшийся эмоциональный срыв.

– Что еще я могу сделать для тебя, Эразм? Мне так хочется тебе помочь.

Эразм присматривался к этой женщине достаточно долго для того, чтобы понять: помогать ему – это насущная потребность для нее. Ей нужно, необходимо быть с ним. Их отношения определяли само бытие Анны. Сначала эта идея показалась Эразму интересной и утешительной; именно так он и собирался запрограммировать Анну, но теперь ее отношение стало сильно его тяготить. Он сам сформировал Анну, пользуясь ее поврежденным рассудком, но теперь понял, что независимая личность была бы ему более интересна.

– Найди администратора Ноффе, чтобы я смог обсудить с ним мои нужды. Потом мы перейдем в мою лабораторию – там лучше условия.

Данеб снабдил сферу памяти Эразма сенсорным модулем для того, чтобы робот с большей эффективностью продолжал снабжать подчиненных Данебу ученых исключительно важной информацией. Эразм делал бы это и без модуля, движимый стремлением отомстить батлерианским фанатикам за гибель Гилберта, но не возражал и против вознаграждения.

– Этот новый модуль намного хуже того, который был у меня на Коррино. В частности, он слишком сильно имитирует запахи, и это меня отвлекает.

На самом деле единственное, чего по-настоящему желал Эразм, – это обзавестись новым эффективным телом, лучше всего биологическим. Теперь настало время попросить об этом прямо.

Анна сморщила нос.

– Мне тоже не нравится запах Денали. Это здание закрыто не так герметично, как остальные. Вонь проникает сюда с улицы.

Как же легко было ее отвлечь! Он напомнил ей о насущной проблеме.

– Ты еще не нашла администратора Ноффе, Анна? Он мне очень нужен.

Анна принялась осматриваться, пытаясь найти администратора среди ученых, работавших с механическими корпусами кимеков, которых готовили к следующему нападению на Лампадас. Рабочие монтировали их, стоя на высоких подмостках. Наконец, она увидела то, что искала в одном из пролетов цеха, где налаживали электрические цепи внутри огромного бронированного корпуса.

Небольшой дрон поднял туда емкость с мозгом администратора Ноффе, чтобы он мог наблюдать за работами. Тлейлаксу Данеб работал здесь же, спаивая провода нового контура.

– Подними меня туда, – попросил Анну Эразм. – Администратор примет решение, а Данеб найдет способ его исполнить.

Положив сферу с памятью Эразма на подставку, Анна на лифте поднялась к месту проведения работ, где Ноффе и Данеб обсуждали нужные усовершенствования.

Эразм сразу приступил к делу.

– Мой сенсорный модуль страдает изъянами. У него нарушена обратная связь. Масса отвлекающих факторов мешает мне формулировать концепции вооружений, созданных когда-то в Синхронизированной империи.

– Ты уже поделился с нами бесценной информацией, – сказал Ноффе. – Мы послали на Колхар твои предложения для внедрения в серийное производство.

– Но я намерен выдать вам еще более ценную информацию. Моя память охватывает много столетий, но моя нынешняя форма не позволяет мне функционировать оптимальным образом. Моя память чрезвычайно уязвима. Поэтому я настоятельно прошу снабдить меня более подходящим телом – это будет большим благом для всех нас.

Данеб окинул оценивающим взглядом гелевую сферу памяти Эразма и набор сенсоров.

– Я могу внести некоторые усовершенствования в уже существующие модели и построить для твоей сферы памяти бронированный корпус, – сказал ученый.

– В этом нет никакой нужды, Эразм, – горячо возразила Анна. – Я всегда сумею тебя защитить.

– Этого недостаточно! Уже более восьмидесяти лет я существую в виде голой сферической памяти, и все это время выслушиваю оправдания этого нелепого положения. Для продолжения работы мне нужна физическая форма, реальное тело. Я нисколько не сомневаюсь, что такая высокоразвитая техническая цивилизация, как ваша, вполне способна снабдить меня подходящим телом.

– Я хочу, чтобы Эразм обрел тело, – взволнованно заговорила Анна. – Я очень этого хочу.

Эразм, как Ноффе и Данеб, не обратил ни малейшего внимания на слова Анны. Кимек-администратор заговорил своим механическим голосом:

– Я прекрасно понимаю, что искусственные сенсоры, которыми мы снабдили твою сферу памяти, далеки от совершенства. Наверное, нам следует подыскать для тебя корпус подходящего робота, боевого мека или рабочего мека, где можно будет разместить твою сферу памяти. В таком теле ты станешь более независимым и сможешь более эффективно участвовать в исследованиях.

– Да, это будет большим усовершенствованием, но не вполне удовлетворительным, – возразил Эразм, вспомнив, как Гилберт дал ему для испытания неуклюжее механическое тело старого боевого робота, и каким возмутительным показалось ему это старье. Эразм тогда по неосторожности утопил робота в болотах Лампадаса. – Я бы предпочел что-нибудь более совершенное. Мне думается, я это заслужил, – продолжил Эразм, обращаясь к доктору Данебу. – Мое прежнее тело было изготовлено из текучего металла, я был способен на выражения чувств и мог адекватно, в полной мере реагировать на внешние стимулы. Было бы великим достижением, если бы здесь удалось воссоздать нечто подобное. Однако, находясь здесь, я получил возможность понаблюдать за достижениями тлейлаксу. Я понимаю все ограничения биологического тела, но мне думается, что тлейлаксу могли бы вырастить в своем инкубаторе долговечное человеческое тело для моей сферы памяти.

Анна разволновалась так, что сильно толкнула поднос с сферой памяти. Эразм, однако, уцелел.

– Это было бы просто великолепно! – воскликнула она.

Эразм хотел почувствовать себя человеком, настоящим человеком. Он столько веков изучал странный биологический вид, столько веков был им одержим… И все это время он ощущал подавленность от неспособности понять и почувствовать, что значит – в реальности – быть смертным существом. Он не мог уловить все нюансы. Эти пробелы в знании не давали покоя Эразму, но тем не менее он сейчас ничем не выдал своего волнения.

– Мне кажется, что такое решение было бы разумным и полезным.

Данеб задумался, прищурив глаза.

– Я занимаюсь вопросами взаимодействия человека с машиной, соединением сенсорных и двигательных систем человеческого мозга с механическими орудиями и корпусами роботов. Все эти работы основаны на идеях доктора Птолемея. Однако сфера памяти робота и человеческое тело… Соединение этих двух компонентов – задача не из легких, но думаю, что Птолемей нам поможет.

Администратор Ноффе подъехал ближе на своей механической тележке.

– Мой мозг извлекли из изуродованного тела, но теперь я прекрасно себя чувствую. Меня можно соединить с любым механическим устройством по моему выбору. Но возможно ли соединить мозг робота с человеческим телом? Соединить его со всеми нервами, тканями, мышцами…

Улыбнувшись, Анна прижалась щекой к сфере памяти Эразма.

– Мне очень приятно беседовать с твоей памятью, но мне нужен ты. Твое тело из плоти и крови.

Подумав, торопливо заговорил Данеб:

– Это будет непросто, но принцип достаточно ясен. Эта сфера содержит сложный, чрезвычайно сложный разум. Выращенное в инкубаторе тело представляет собой чистую доску, пустую клеточную структуру. Я не вижу принципиальных препятствий к тому, чтобы заменить живой мозг сферой памяти робота, – он улыбнулся. – Да, это можно сделать. Однако мне нужно время, чтобы обдумать детали этой процедуры.

Пока Эразм был доволен исходом беседы.

– Я буду с нетерпением ждать.

Теперь надо будет выбрать подходящее тело. Надо подобрать тело, которым он сможет гордиться. Тлейлаксу могут вырастить тело из любой клетки – живой или мертвой. Эразм анализировал человеческие тела много столетий – изучая поведение, вскрывая трупы и даже занимаясь вивисекцией. Он знал все сильные и слабые свойства биологических тел. Он не желал быть тлейлаксу – хрупким и малорослым. Но здесь, на Денали, было много ученых, техников и рабочих. Выбор был достаточно богат.

Однако, изучив базу данных, Эразм узнал, что Драйго Роджет сумел сохранить несколько клеток тела Гилберта Альбанса. Это были клетки волосяных фолликулов, сохранившиеся на одежде Альбанса после его убийства батлерианскими фанатиками.

Теперь Эразм знал, какое тело он хотел получить. Последнее слово было за тлейлаксу, но получить тело Альбанса стало бы наилучшим решением.

19

Нельзя становиться чудовищем, чтобы понять мотивы чудовища. Я ежедневно молюсь об этом.

Манфорд Торондо,

запись из личного дневника

Особняк Манфорда был разрушен, и Анари подыскала ему удобное и хорошо защищенное жилище со специально оборудованными комнатами для того, чтобы Манфорд мог передвигаться с помощью рук. Когда Анари объявила владельцам дома, что хочет реквизировать его, они были только счастливы отдать свой дом обожаемому вождю.

Когда на Лампадас опустилась ночь, Анари обошла дом по периметру и оставила Манфорда одного – отдыхать и медитировать. Он остался один в своем новом доме наедине с несколькими реликвиями, спасенными из развалин его прежнего дома. Одной из таких реликвий была маленькая иконка Райны Батлер – потрескавшаяся и поцарапанная, но до сих пор прекрасная. Манфорд знал, что дух этой святой женщины смотрит на него с небес. Райна указала маленькому Манфорду его миссию, руководила им в своих наставлениях, а теперь он с благоговением всматривался в ее прекрасные черты и одухотворенные глаза. Нерешительно поколебавшись, Манфорд положил иконку на стол лицевой стороной вниз. Он не хотел, чтобы Райна видела, что он собирался сделать.

Напряженно прислушавшись к тишине, собрав в кулак все свое мужество, Манфорд извлек из ящика стола свой самый страшный предмет – лабораторный журнал Эразма, обнаруженный на побежденном Коррино восемьдесят лет назад.

Анари боялась книг и настаивала на их сожжении, но не посмела ослушаться приказа Манфорда; он же настоял на том, что их надо сохранить, чтобы внимательно изучить. Верный мастер меча не понимала своего вождя, не понимала, зачем нужно было Манфорду читать эти ужасающие вещи. Но Манфорд понимал, что может почерпнуть там много полезного и познавательного.

Он был устрашен мыслями машины-садиста, но одновременно размышления Эразма о результатах экспериментов на людях очаровывали его. Читая, Манфорд чувствовал себя кроликом, парализованным гипнотизирующим взглядом удава. Пытки, эксперименты, анализ. Некоторые выводы были стопроцентно ошибочными, но другие оказывались пугающе верными.

В ночной тишине, когда почти все жители Эмпока уже мирно спали, Манфорд читал странные рассуждения робота. Эразм, как и подобает машине, рассекал и исследовал тела мертвых и живых людей, не испытывая ни малейшего сожаления или раскаяния. Робот считал каждый такой эксперимент научным исследованием, необходимым для понимания сути человечества. Для независимого робота это был род одержимости, в которой цель оправдывала средства. Однако усилия Эразма так и не увенчались успехом. Цель продолжала ускользать и так и не далась Эразму в руки, несмотря на все его маниакальное, машинное упорство.

Манфорд читал эти дневники уже не в первый раз, от чтения его всякий раз охватывали тошнотворные чувства, но Манфорд считал это чтение необходимым – оно смогло бы понять извращенное мышление смертельного врага. Чтение внушало Манфорду самодовольное чувство превосходства. Он понимал, что, несмотря на все усилия и ухищрения робота, несмотря на все страдания, какие он навлек на людей, он так и не смог понять душу человека…

20

Богатство и власть человека определяются его способностью отнять какую-то важную вещь у тех, кто хочет ею обладать.

Директор Джозеф Венпорт;

памятная записка финансовому руководству компании «Венхолдз»

После того как Джозеф приобрел отдаленный сиетч, люди Модока начали паковать имущество и готовиться к отъезду. Они найдут себе новое пристанище в глубинах Танзеруфта, а Венпорт создаст тайное хранилище пряности в малодоступной глуши пустынного Арракиса.

Венпорт сгорал от нетерпения поскорее увидеть сиетч, но поездку пришлось отложить из-за неблагоприятного прогноза погоды, очень важной на этой суровой планете.

– Надвигается Кориолисова буря, директор, – сказал ментат Рогин. – Лететь в такую погоду небезопасно. Даже контрабандисты не высовывают нос на поверхность, пока не закончится Кориолисова буря.

Джозеф недовольно нахмурился, окинул взглядом бескрайние пески и клубившиеся на горизонте клубы пыли.

– Экипажи добытчиков эвакуированы?

– Многие эвакуированы, – ответил Томкир, – но некоторые остаются в зоне риска, на краю прохождения фронта бури. Но они работают за комиссионные.

– Но ведь фримены уходят в пустыню незащищенными?

– Люди пустыни часто поступают иррационально, но тем не менее они выжили.

Джозеф поморщился.

– Что будет с бригадами, работающими по имперским контрактам?

– Три бригады продолжают работу, несмотря на предупреждение. Наверное, они очень храбры, и им нипочем большой риск. Однако, скорее всего, они не имеют доступа к нашим погодным спутникам и просто не знают об опасности.

Джозеф тронул себя за ус.

– Значит, они в высшей степени уязвимы, и я не могу упустить такую возможность. Мы располагаем значительными силами наемников, и, думаю, настало время воспользоваться их услугами. Немедленно отправьте отряды наемников для нападения на имперские бригады. Пусть наши солдаты захватят все запасы пряности, уничтожат машины и оборудование вместе с экипажами.

В ответ на вопрошающий взгляд ментата Венпорт лишь пожал плечами.

– Потом мы все спишем на бурю.

Ментат бросился исполнять поручение, а Венпорт обернулся к баку, в котором плавала Норма Ценва. Она заговорила:

– Мы получим дополнительную пряность, чтобы заполнить ею новое хранилище.

Буря в пустыне разразилась в точно предсказанный час. Наемники Венпорта, не ведая пощады и милосердия, атаковали имперские прииски пряности. Для начала они заблокировали все каналы связи, чтобы рабочие не смогли поднять тревогу. Впрочем, это была лишняя предосторожность, потому что электростатические заряды взметенного с земли песка и без того заблокировали все радиосигналы. Экипажи имперских судов на орбите не ведали о судьбе наземных бригад.

Джозеф посчитал это великолепным успехом.

На фоне бушующей бури солдаты Венпорта уничтожили экипажи и оборудование приисков и захватили богатые запасы меланжи. Скоро, думал Венпорт, он сможет объединить все свои военные силы и открыто бросить вызов императорской армии, но время это пока не пришло. В данном случае природа выступила на стороне Венпорта. У императора Родерика не будет никаких формальных поводов для отмщения. Игра стоила свеч, и риск казался Венпорту оправданным.

Когда буря наконец, улеглась и конфискованную пряность наскоро распихали по временным хранилищам, Джозеф настоял на том, что теперь пора ехать осматривать новоприобретенное хранилище. К этому времени фримены уже должны были покинуть свои пещеры, а Модок – ожидать Венпорта, чтобы получить причитавшуюся плату.

Экспедиция отправилась в путь под покровом ночи, чтобы не привлечь внимания немногочисленных императорских патрулей, висевших на орбите. Несколько часов Венпорт и его спутники летели над бескрайними песками Арракиса. Джозеф передал наибу сообщение о времени встречи, но, когда летательные аппараты Венпорта приземлились в плоском кратере, обрамленном высокими, освещенными лунным светом горами, вышедшие из машин люди не увидели никаких признаков жизни. Место выглядело заброшенным и безлюдным. Люди принялись звать Модока, но ответа не было. Джозеф ощутил сильное беспокойство. Что, если Модок предал его, взял задаток и дал ему неверные координаты?

Прежде чем он смог подумать о мщении, двое охранников заметили в скалах какое-то движение, и из расщелин на поверхность выбрались несколько фигур в пустынных накидках защитного цвета. Призрачные фигуры вышли из тени, и в одной из фигур Венпорт, к своему облегчению, узнал Модока.

– Вы приехали осмотреть свою новую крепость, директор? – Модок настороженно оглянулся. – Вы не привезли с собой женщину-демона в стеклянной банке?

– Она сама путешествует, куда ей вздумается.

Житель пустыни нервно рассмеялся.

– Это еще более таинственно! Я рассказал моим людям о том, как она вдруг появилась из воздуха, упав на стол ниоткуда, но они мне не поверили. Но теперь, когда они увидели привезенные мною богатства, они верят каждому моему слову.

Модок сделал знак своим фрименам, которые приблизились, выйдя из тени скал. Люди Венпорта вышли из машин и окружили директора.

Наиб указал рукой в сторону своего сиетча.

– Эти стены защищают сиетч от песчаных червей. Шаи-хулуд знает об этом месте, но не может сюда войти. Вы когда-нибудь видели червя, директор?

– Да, я однажды видел, как мой кимек уничтожил такого червя.

Модок весело улыбнулся в ответ, а его спутники бесцеремонно рассмеялись.

– Хо! Сейчас вы говорите вещи, в которые даже я не могу поверить.

– Мне все равно, верите вы мне или нет, – с этими словами Венпорт шагнул вперед. – Покажите мне мое хранилище пряности.

Модок хлопнул в ладоши и обратился к своим людям:

– Директор ждет!

Телохранители Венпорта взяли оружие на изготовку, но фримены, казалось, не обратили ни малейшего внимания на угрожающие жесты пришельцев. Все начали карабкаться вверх по узкой, извилистой тропинке, вырубленной в камне и хорошо видной в свете первой луны. Идти приходилось между двумя стенами, а проход был таким узким, что Венпорту пришлось повернуться боком, чтобы протиснуться между камнями. Надо будет вызвать взрывотехников, чтобы расширить проходы, потому что по этим дорожкам придется возить пряность и необходимое оборудование и материалы. Венпорт чувствовал себя так, словно попал в засаду. Если это была западня, то он и его люди обречены.

Группа нырнула в тесный туннель. Камни нависали низко над головой. Путь теперь освещался лишь светящимися шарами. Наконец, они вышли на широкую площадку, на которую открывались выходы множества пещер. По площадке, в тусклом свете луны, сновали сотни людей. Они паковали свои пожитки, освобождали кладовые и собирали в мехи всю воду из резервуаров.

– Мне показалось, что вы сказали, будто это место уже покинуто людьми, – сказал Венпорт.

– Большинство уже ушло, но некоторые еще здесь. Им трудно расстаться с родным сиетчем, – хмыкнул в ответ Модок. – Здесь жили многие поколения наших предков. Наиб Тарик, мой отец, не желал никаких перемен. Он бы предпочел, чтобы его заживо погребли в песке, нежели принял бы какие-то блага пришельцев.

Многие фримены роптали, покидая родные места. Почувствовав их недовольство, Венпорт нахмурился.

– Вы говорили, что ваши люди согласились очистить эти пещеры и передать их мне.

Модок горделиво выпрямился.

– Я их наиб. Мое слово – закон. Они сделают все, что я им прикажу.

Джозеф огляделся. Трудно было найти более подходящее место для тайного хранилища. Этот сиетч не был обнаружен с воздуха его воздушной разведкой. На спутниковых картах тоже не было никаких признаков, что здесь расположен довольно большой населенный пункт. Можно быть уверенным, что ни бандиты, ни имперские патрули не обнаружат эту крепость, превращенную в секретный склад. Комбайнд Мерчантайлз сумеет набить сюда столько меланжи, что ее хватит на то, чтобы пересидеть любой политический кризис, не испытывая недостатка в пряности. Арракис был самым укрепленным местом во владениях Венпорта, а склад станет самым укрепленным местом на Арракисе.

Император Родерик хорошо понимал ценность производства пряности – даже глупец Сальвадор не был полностью слеп к огромным выгодам и доходам, – но имперские вооруженные силы были слабы и не могли конкурировать с частной армией Венпорта. Только что, воспользовавшись песчаной бурей, он сумел нанести чувствительный удар по имперским силам.

Со временем Родерик, конечно, направит главный удар на Колхар, полагая, что именно эта планета является сердцем владений Венпорта. Но Арракис куда важнее. Пряность должна поступать бесперебойно…

Когда ситуация нормализуется, а торговля снова наладится, тогда – так или иначе – будет урегулирован конфликт с мстительным Родериком, Джозеф построит дополнительные хранилища на других планетах, куда, в зависимости от угроз и рисков, будут направляться излишки пряности. Пока же пряность будут хранить здесь, в покинутом сиетче, вдали от чужих жадных глаз.

Многие из пещер были естественными, но часть была вручную вырублена в камне. Все пещеры придется нанести на карту, внести в каталог и заполнить обогащенной пряностью. К настоящему времени Комбайнд Мерчантайлз располагало семнадцатью отдельными хранилищами, но теперь вся пряность будет свезена в одно место, которое будет очень удобно охранять.

Наиб повел Венпорта по пыльным помещениям пещер, связанных между собой многочисленными, пересекающимися коридорами. Фримен чувствовал себя здесь в полной безопасности, но Венпорт решил в будущем усилить системы безопасности дополнительными мерами. Он нетерпеливо оглядел сновавших по проходам людей.

– Когда они все уйдут, чтобы я мог заняться оборудованием пещер?

– Через три дня, директор, а возможно, и раньше. Нам пришлось задержаться из-за песчаной бури, – наиб гордо вскинул подбородок. – Но наши предки были кочевниками, и мы не забыли, как путешествовать в песках. Сиетч, как я обещал, очень скоро будет в полном вашем распоряжении.

Пустынные жители уже вытащили из пещер большую часть своего имущества. Дети и старики уже ушли в пустыню. Такое путешествие могло убить совершенно здорового человека, но люди племени, казалось, нисколько не тревожились по поводу предстоящего скитания по безжизненным пескам, но радоваться Джозеф будет только тогда, когда они, наконец, уйдут.

Может быть, люди Модока погибнут в пустыне – их пожрут страшные черви или они не вынесут тягот трудного и опасного пути. Это было бы неплохо, потому что в этом случае ни одна живая душа не узнает о тайном складе. Такую систему применяли еще древнеегипетские фараоны, которые убивали строителей и архитекторов после возведения очередной пирамиды.

Но Джозеф не хотел убивать людей, которые ему помогли. Убийство – это неверный способ ведения дел.

Командование имперских сил, расквартированных на Арракисе, не знало, откуда последовал удар. В течение одного месяца нелегкого и напряженного сосуществования, когда ни одна из сторон так и не решилась на начало открытых военных действий, имперские войска утратили былую бдительность. Наемники Венпорта, во время недавних песчаных бурь, захватили несколько приисков пряности, а теперь нанесли еще более сильный удар. Венпорт сделал необходимые расчеты, и Норма настоятельно советовала завершить начатое. Венпорт во всем согласился с обладавшей мощной способностью видением множественных вариантов будущего женщиной-навигатором.

Поток пряности не должен иссякнуть, и мало того, он должен будет полностью перейти под контроль Комбайнд Мерчантайлз. Норма должна была заботиться о своих навигаторах – она без обиняков заявила об этом, – и Венпорту теперь до крайности необходимо обеспечить бесперебойные поставки для насыщения меланжей голодного рынка, разрушенного враждой с императором. Следовательно, надо было уничтожить всех, чьи интересы не совпадали с его собственными.

Так как имперские корабли были отрезаны от своих баз и не имели надежды на подкрепление, их можно было разгромить дерзкой атакой, против которой они не смогут устоять. Норма призвала под знамена своих навигаторов и ввела в действие еще несколько десятков боевых кораблей «Венхолдз». Очень скоро силы Венпорта смогут без единого выстрела вытеснить с Арракиса имперскую армию, интернировать командиров до тех пор, пока не будет достигнуто соглашение с Родериком, после чего эти командиры смогут вернуться на Салусу Секундус.

Значит, операции с пряностью можно продолжать без особых осложнений, и через несколько недель он сможет заполнить до краев новое хранилище на Арракисе. После ухода фрименов Модока люди Венпорта начнут работать в сиетче, по достигнутому с фрименами соглашению.

Ментаты Рогин и Томкир произвели инвентаризацию имущества, разнесенного по многочисленным пещерам и переходам. Инженерные команды установили бронированные двери и водонепроницаемые перегородки, призванные защитить меланжу от порчи.

Среди рабочих выделялись три молчаливых человека, отличавшихся причудливой раскачивающейся походкой и странным, прихотливо искривленным позвоночником. По крупным головам и тонкой, полупрозрачной коже Джозеф догадался, что это были кандидаты в навигаторы, едва не захлебнувшиеся в меланжевом газе во время обучения. Их спасли, но к дальнейшей службе они оказались непригодны. Эти люди попросили, чтобы их включили в состав группы, назначенной обслуживать склад пряности. Норма постоянно поддерживала контакт с этими людьми. Все трое не произносили ни звука. Между собой они общались с помощью мимики и непосредственного обмена мыслями.

Из своего бака Норма с одобрением взирала на оснащение большого защищенного хранилища. Ее закупоренный бак появлялся то в пещерах, то в переходах, то на площадке, куда открывались многочисленные пещеры. Джозеф без устали объяснял Норме, что происходит, и она внимательно слушала, как губка, поглощая ценную информацию.

Для облегчения доступа в обновленный и модернизированный сиетч инженеры взорвали крышу пещер и уничтожили несколько окрестных скал. Над вскрытыми пещерами уже кружили летательные аппараты, груженные первыми большими партиями тщательно упакованной пряности. Некоторые партии были изъяты у дельцов черного рынка. Прочие партии поставляли из других хранилищ компании «Венхолдз».

Грузовые корабли зависали над вскрытыми пещерами и сбрасывали туда контейнеры. Специальное антигравитационное оборудование замедляло падение и контейнеры плавно опускались на дно пещер, вздымая тучи мелкой едкой пыли. Теперь Джозефа не тревожили имперские патрули. Конечно, всю эту деятельность могли заметить посторонние люди, но их число ограничивалось фрименскими кочевниками и браконьерами, но с ними легко могла справиться охрана «Венхолдз».

– Это просто замечательное достижение. Как много здесь пряности для навигаторов, – радовалась Норма Ценва своим неестественным замогильным голосом. – Здесь хватит пряности для подготовки целой сотни навигаторов.

– С этим запасом мы сможем продержаться много лет, добиваясь моих и ваших целей, бабушка.

– Да, теперь вся вселенная принадлежит нам, – согласилась Норма.

У компании было так много пряности, что заполнение нового хранилища могло растянуться на несколько недель, но Венпорт теперь видел, что ситуация находится под его полным контролем. Настало время вернуться на Колхар и позаботиться об обороне против возможного нападения императорской армии. Теперь, обеспечив безопасность операций с пряностью, можно было провоцировать Родерика на поспешные и необдуманные шаги.

– Нам надо вернуться домой, бабушка. Наше место там – до конца нашей войны с императором.

Тон ответа Нормы встревожил Венпорта.

– Да, и нам надо поспешить.

Венпорт ощутил беспокойство. Не разглядела ли Норма какую-то угрозу, пользуясь своей способностью видеть бесконечное число вариантов будущего, угрозу, о которой пока не рассказала ему…

21

Мозг человека перепрограммировать намного труднее, чем мозг мыслящей машины. Есть предел усилиям, какие мы можем потратить на переподготовку ортодоксальных сестер. Наше терпение не безгранично. Возможно, нам придется их убить.

Верховная Преподобная Мать Валя;

выступление на совещании близкого круга

Верховная Преподобная Мать Валя была намерена сделать Орден намного более могущественным, чем он был в прошлом, но сначала надо было удостовериться в том, что она может целиком и полностью положиться на сестер. У ног Вали, на полу подвального помещения без окон лежала без памяти женщина. Из ее ушей текла кровь.

Уже несколько недель Валя пыталась перевоспитать сестру Эстер-Кано, но она сопротивлялась всем попыткам это сделать. Валя и ее подчиненные держали упрямую сестру на хлебе и воде и убеждали ее признать, что Доротея своей твердолобой традиционностью довела Орден сестер до раскола, а также признать, что в Ордене никогда не было скрытых от посторонних глаз компьютеров. Сама Валя прекрасно знала, что последнее никак не соответствует действительности, потому что у нее самой было несколько тщательно спрятанных и охраняемых компьютеров; тем не менее Валя очень хотела, чтобы сестра Эстер-Кано призналась и в этом.

Но потерявшая все женщина стойко сопротивлялась.

Сегодня Валя допрашивала Эстер-Кано в течение двух часов, пользуясь новыми методами дознания, когда не срабатывали старые. Валя решила не прибегать к старомодным мучительным физическим пыткам, которые в старые времена широко практиковались в Скальпеле[1]. Нет, эта арестантка была изощренной Правдовидицей и Преподобной Матерью, но она не могла противостоять Голосу, которым владела Валя и который был недоступен для Эстер-Кано.

Валя испробовала голос и поняла, что может уничтожить противницу одними лишь словами. Оттачивая свое мастерство во владении голосом, Валя нанесла Эстер-Кано несколько акустических ударов. От этих ударов пленница потеряла сознание и лежала теперь на полу, истекая кровью. Валя не прикоснулась к ней даже пальцем, но гипнотический, нежный голос сестра Эстер-Кано восприняла, как грохочущий глас с неба, а не как шепот, которым на самом деле говорила Валя. Внушенный крик разорвал барабанные перепонки и повредил внутреннее ухо Эстер-Кано. Это была полная неожиданность для самой Вали! Когда Эстер-Кано пришла в себя, она была абсолютно глуха.

После этого жестокого допроса пришла сестра Оливия, чтобы увести неспособную передвигаться заключенную. Но даже верная Оливия не должна была пока знать об использовании Голоса. Еще не время. Валя испробовала новую технику и на Оливии, заставив ее забыть, что она только что получила какую-то странную, сверхъестественную команду. Оливия вернулась, не понимая, почему она только что ушла из подвала.

– Вы разрешите мне заняться сестрой, Верховная Мать? – спросила Оливия, опустившись на колени рядом с распростертым на полу телом Эстер-Кано. – О, у нее кровотечение? Что случилось с ее ушами?

– Наверное, они устали выслушивать ее собственную ложь.

Оливия встала на ноги.

– Надо ли вызвать врача?

– Пока нет.

Валя пока присматривалась к собственным возможностям, экспериментируя со своими способностями. Ей стало интересно, насколько сильное телесное повреждение может причинить внушение. Может ли мозгам жертвы подсознательно причинить такие поражения, как остановку сердца или поражение печени? Может быть, неисправимая изменница Эстер-Кано может послужить Ордену в качестве экспериментального животного.

Лежавшая на холодном полу женщина зашевелилась, прижала ладони к ушам и застонала от боли. Увидев на руках кровь, она, собрав все силы, села и уставила на Верховную Мать пылающий гневом взор.

– Что ты со мной сделала? Я не слышу собственный голос!

Валя наклонилась над ней и заговорила тихим елейным голосом, прекрасно понимая, что женщина ее не слышит.

– Я попыталась сделать тебя сильнее. Я должна научить тебя правильно думать, правильно видеть мир.

Было заметно, что Эстер-Кано было трудно даже сидеть, видимо, из-за головокружения, вызванного травмой внутреннего уха. Она выкрикнула ответ:

– Я не понимаю, что ты говоришь мне, я не понимаю, что ты делаешь, но твои действия губят Орден сестер. Преподобная Мать Ракелла никогда бы такого не сделала! Я не могу поверить в то, что Доротея согласилась воссоединиться с вашей фракцией еретичек!

Валя, улыбнувшись, продолжала шептать:

– Доротея сделала то, что ей приказали.

Потом она встала на ноги и, отвернувшись от жертвы, обратилась к Оливии:

– Убей ее!

Оливия отпрянула.

– Но зачем? Ее надо перевоспитать, реабилитировать…

– Нет, я лучше займусь твоим обучением, приобщу тебя к новому опыту. Умение убивать – это навык, которому мы все должны обучиться, имея в виду новые, великие задачи Ордена. Эта женщина потеряла право называться Сестрой, она слишком сильно запятнана, но какую-то пользу Ордену она все же может принести. Она может послужить уроком для тебя. Ты выполнишь этот урок и передашь его другим сестрам.

– О чем вы говорите?

Голос Вали стал хриплым и гортанным:

– Убей ее.

Оливия инстинктивно повиновалась. Она ударила ногой сестру Эстер-Кано в горло, сломав ей трахею, а затем нанесла удар в лицо, расколов череп. Оливия содрогнулась, поразившись тому, что только что сделала.

Удовлетворенная Валя вернулась в свою жилую резиденцию, где решила отпраздновать происшедшее событие торжественным обедом – обедом в полном одиночестве. Только что она сделала следующий шаг в создании нового Ордена сестер. Ее нового Ордена.

22

Похоже, мы ходим по кругу: мы охотимся на Харконненов, а они охотятся на нас.

Виллем Атрейдес,

комментарии, записанные Ворианом Атрейдесом

На Ланкивейле было холодно и пасмурно, в воздухе висели кружева ледяного тумана. Изгнанный на Ланкивейл Абулурд Харконнен не вызывал у Вориана ничего, кроме восхищения. Харконнены проявили незаурядное мужество и силу духа, оказавшись в этом продуваемом жестокими ветрами, негостеприимном, забытом богом мире. Мало того, под их руководством Ланкивейл начал понемногу становиться на ноги.

Вориан не желал быть врагом Харконненов, но потомки Абулурда сами назначили его на эту роль. Они с Виллемом сильно рисковали, прибыв на Ланкивейл, но Тьюла убила Орри, и если она на Ланкивейле, то их долг выследить ее и восстановить справедливость, чтобы позаботиться о выживании дома Атрейдесов.

Оба – и Вориан, и Виллем, прибывшие в столицу Ланкивейла – маленький городок на берегу укромного фьорда, – были одеты в меховые комбинезоны, чтобы ничем не выделяться в толпе, но, идя по деревянным тротуарам к центру поселка, оба поняли, что все их усилия были тщетными. Местные жители с первого взгляда распознавали в них чужаков.

Вориан видел, что Виллем начинает закипать от гнева, глядя на жителей городка, словно считая их всех убийцами. Вориан положил руку на плечо молодого человека и физически ощутил охватившее того душевное волнение.

– Будь осторожен, – тихо сказал Вориан.

– Я осторожен, – отозвался Виллем, – но не настолько, чтобы забыть, зачем мы сюда прилетели.

Деревянные стены строений были черными от непогоды и мороза, на железных кровлях виднелись пятна ржавчины. Вориан побывал здесь не очень давно и пробыл здесь около месяца после трагической гибели Гриффина на Арракисе. Вориан считал молодого Харконнена своим другом и хотел позаботиться о его семье. Под чужим именем Вориан все это время работал на китобойной шхуне вместе с Верджиллом Харконненом, без жалоб выполняя самую трудную и черную работу. Узнав о тяжелом финансовом положении семьи, Вориан анонимно заплатил все долги Харконненов. Вориан нисколько не жалел об этом. Благородный жест возвышал его в собственных глазах.

Но потом Тьюла соблазнила и убила брата Виллема.

Наконец, двое бородатых мужчин увидели большой, возвышавшийся над фьордом дом Харконненов – за доками, пакгаузами, магазинами, складами и портовыми гостиницами. Виллем ускорил шаг, словно увидев перед собой логово зверя, с которым ему хотелось быстрее поквитаться.

– Это здесь живет Тьюла?

Вориан посмотрел на стены, на которых из-под штукатурки проглядывала дранка, остроконечную покатую крышу, типичную для построек Ланкивейла, и живо представил себе огонь большого очага, Соню Харконнен, ее слуг, почти физически ощутил запах жареного мяса и свежеиспеченного хлеба. Если Верджилл не на промысле, то он сейчас сидит в своем кабинете и просматривает счета.

– Здесь живет ее семья, – ответил Вориан. – Но мы не знаем, дома сама Тьюла или нет.

– Значит, надо это узнать, прежде чем она сумеет ускользнуть от нас.

Вориан поднял голову и прищурился. Небо потемнело в преддверии полярного шторма; за верхушками скал Вориан разглядел сполохи северного сияния и понял, что погода скоро резко переменится.

– Это мы сделаем позже, а пока нам надо найти пристанище.

Дом Харконненов возвышался над фьордом. Зажглись несколько окон. Стало темнеть – полярный шторм стремительно приближался.

Лицо Виллема потемнело.

– Нас уже видели в городе, и люди начнут задавать нам вопросы. Мы не можем ждать, надо зайти в дом и узнать, здесь ли Тьюла. Иначе она может уйти.

Вориан взял Виллема за руку и повел к расположенной неподалеку гостинице.

– Если она здесь, то останется дома, чтобы переждать шторм. Нам тоже надо где-то укрыться.

По скрипучим деревянным ступеням они поднялись на крыльцо гостиницы.

– Мы проделали долгий путь. Подождем, когда улучшится погода, расспросим местных, поймем, как обстоят дела… и здесь ли Тьюла.

С этими словами он открыл дверь и вошел внутрь.

Виллем неохотно последовал за ним.

– Но подумай сам – если мы быстро совершим мщение, то шторм поможет нам незаметно скрыться. Если мы встретим сопротивление, то нам, возможно, придется убить всю семью. Впрочем, чем больше, тем лучше!

– Нет, – отрезал Вориан. – Мы убьем только виновных, только Тьюлу, если не увидим, что виновны и остальные.

С неба послышался громкий электростатический треск, ветер усилился. Вориан не знал, участвовали ли в убийстве Орри другие Харконнены, но на руках Тьюлы была невинная кровь Орри, в этом Вориан ни минуты не сомневался.

В сени, потирая руки от холода, вышел хозяин гостиницы. Он улыбался, хотя вид у него был усталый.

– У нас есть одна комната, где вы сможете переждать шторм. Мы сейчас запечатываем окна и готовим генераторы, так что все будет хорошо.

Вориан кивнул.

– Да, мы с племянником займем эту комнату – на одну ночь.

По лицу хозяина пробежала тень, и он крикнул кому-то за спиной Вориана.

– Отсюда нельзя выходить, и, ради бога, закройте дверь!

Вориан резко обернулся и увидел, что дверь распахнута настежь, а Виллем выскользнул на улицу. Молодой человек бежал к дому Харконненов. Яростно выругавшись, Вориан побежал за ним, окликая по имени, но голос его тонул в шуме надвигавшегося шторма. Был полдень, но небо потемнело настолько, что в домах зажгли свет.

Виллем быстрым шагом дошел до дома Харконненов, взбежал по крутым ступеням крыльца и принялся барабанить в дверь, требуя, чтобы ему открыли. Только после этого Вориан сумел его настичь.

Дверь, украшенная гербом дома Харконненов, распахнулась. На пороге стояла средних лет женщина, одетая в отороченный мехом халат. Она удивленно посмотрела на Виллема, его красное от гнева лицо и разметавшиеся на ветру волосы.

– Что вы делаете на улице? Сейчас всем надо… – Соня Харконнен осеклась, узнав Вориана, и назвала его тем вымышленным именем, которым он представился во время своего прошлого визита на Ланкивейл. – Джерон! Входи, входи скорее, на улице такая непогода… – она жестом пригласила их в дом. – Кто этот твой молодой друг?

Виллем ринулся в прихожую, но Вориан с силой ухватил его за рукав.

– Постой!

Виллем быстро огляделся, потому уставил горящий взор в пожилую женщину.

– Мы ищем Тьюлу.

– Тьюлы здесь нет, – растерянно произнесла Соня. Глаза ее расширились от страха, когда она увидела неистовый гнев в глазах Виллема. – Несколько дней назад она улетела на Чусук. Вы опоздали, но входите, входите! – она пропустила незваных гостей в прихожую и крикнула: – Верджилл! Джерон вернулся!

Вориан почувствовал, что попал в капкан и попытался остановить молодого человека, готового совершить непоправимое.

– Это Виллем, мой племянник.

– Виллем Атрейдес! – с вызовом воскликнул молодой человек, когда в прихожей показался Верджилл Харконнен.

Приветливая улыбка тотчас исчезла с лица старика, когда он услышал восклицание Виллема.

– Атрейдес? – Верджилл перевел взгляд с молодого человека на Вориана. – Джерон, что он несет?

Лицо Сони исказилось. Она была потрясена охватившим ее отвращением и ужасом.

– Он Атрейдес? И он твой племянник? Это правда?

Вориан ответил не сразу. Мысли его метались, и он не сразу нашелся, что сказать. Но когда он заговорил, голос его был тверд.

– Да, меня зовут не Джерон Иган. Я – Вориан Атрейдес.

Верджилл Харконнен покачнулся, и, чтобы не упасть, ухватился рукой за стену. Он был до крайности растерян.

– Вориан Атрейдес – человек, убивший нашего несчастного Гриффина!

Вориан решил немедля объясниться, воспользовавшись случаем.

– Я не убивал вашего сына. Наоборот, я пытался его спасти. Мы с ним были друзьями.

Соня окинула Вориана презрительным взглядом.

– Зачем ты приезжал сюда под фальшивым именем? Чтобы шпионить за нами?

– Я приезжал сюда, чтобы узнать, что вы выжили. Я хотел, чтобы тело Гриффина привезли домой для достойного погребения. Я не сумел спасти Гриффина от злодеев, охотившихся за мной, но я сделал все, что мог, чтобы искупить эту свою вину.

Верджилл недоверчиво хмыкнул.

– Чтобы искупить вину?

Виллем нетерпеливо вырвался из рук Вориана.

– Ваша дочь Тьюла на Каладане вышла замуж за моего брата. Она соблазнила и обманула его, а потом убила в первую брачную ночь. Она – убийца и избегла расплаты.

Соня и Верджилл были потрясены.

– Тьюла вышла замуж на Каладане? И вы обвиняете ее в убийстве? О чем, черт бы вас всех побрал, вы говорите? Наша чудесная дочь не может сделать никому плохого!

Виллем извлек из кармана напечатанные изображения и бросил их на пол перед Соней и Верджиллом. Счастливая пара – Тьюла и Орри, а рядом изображение залитой кровью спальни и тело мертвого Орри.

– Она говорила моему брату, что любит его, а затем хладнокровно перерезала ему во сне горло.

– Ты лжешь! – закричала Соня.

– Она очень странно себя вела… – нерешительно и тихо проговорил Верджилл.

– Тьюла должна заплатить за свое преступление, – кричал Виллем. – Все Харконнены должны заплатить, – он выхватил из висевших на поясе ножен длинный каладанский нож.

Вориан схватил его за руку.

– Нет, этих людей ты не убьешь! Не они убили Орри.

Соня и Верджилл, дрожа от ужаса, рассматривали снимки, не веря своим глазам, а Вориан отобрал у Виллема нож и потащил его к двери.

– Мы уходим.

– Нет! – упирался Виллем, но Вориан был сильнее. – Кто-то должен ответить за смерть Орри.

Вориан склонился к уху Виллема и яростно прошипел:

– Теперь мы знаем, где она! Она на Чусуке. Эти люди не должны отвечать за чужое преступление.

Старый Верджилл поднял с пола один снимок и поднес его к глазам.

– Нет, нет, нет!

Вориан тащил Виллема прочь из дома, в шторм, когда в прихожей появился привлеченный криками брат Тьюлы. Данвис был не на шутку встревожен и бледен.

– Что здесь происходит?

Виллем вырывался, но Вориан не сдавался и сумел выволочь его из дома.

– Не здесь! Не они наша цель!

Вокруг стоял невообразимый грохот и рев, но надо было уходить. Они с Виллемом только что навсегда разрушили мирную жизнь этих добрых людей – и, так как Тьюлы здесь не было, им не стоило задерживаться в доме Харконненов.

– Нам надо немедленно покинуть эту планету и лететь на Чусук.

Полярный шторм разыгрался в полную силу, в тучах бешено плясали огни северного сияния. Буря с воем гуляла по крышам, бешеный ветер срывал вывески. Но Вориан чувствовал, что лучше находиться на улице в шторм, чем в доме потрясенных Харконненов.

23

Ни одна вселенная не совершенна – ни человеческая, ни машинная… ни любая иная.

Норма Ценва;

размышления, навеянные пряностью

Тело Нормы Ценвы плавало в оранжевом облаке меланжевого газа, но жила она внутри своего разума. Физическое тело было лишь придатком к сознанию и не имело для Нормы никакого практического значения. Биологическое тело было необходимо для поддержания жизни, но сама она настолько глубоко погрузилась в эзотерические материи, что редко вспоминала о своем теле.

Бак, в котором пребывало тело Ценвы, находился на помосте в доме, расположенном на окраине столицы Колхара. Сквозь прозрачную стенку Норма могла видеть баки с другими навигаторами. По возвращении с Арракиса Норма испытывала неприятное волнение в связи с превратностями судьбы. Несмотря на весь свой изощренный ум, она не могла постичь причину этого внутреннего беспокойства. Огромный запас охраняемой пряности должен был на долгие годы обеспечить стабильность ее поставок, и теперь, после того как Джозеф привел в порядок ситуацию на Арракисе, будет расти и добыча пряности.

При бесперебойных поставках меланжи ей не надо будет тревожиться за судьбу милых ее сердцу навигаторов, но все же неприятное чувство, страх за навигаторов и человечество, не давали Норме покоя.

Глядя на штаб-квартиру компании «Венхолдз», Норма передала свои желания своим подручным – неудачливым кандидатам в навигаторы, страдавшим разными физическими аномалиями, – и они немедленно откликнулись, не спрашивая, зачем Норма их позвала.

Подручные быстро погрузили бак с Нормой на летающую платформу, которая доставила Ценву на крышу штаб-квартиры. Установив емкость на крыше, на специальной подставке, они, по требованию Нормы, оставили ее одну. В отличие от других навигаторов, Норма могла перемещаться в пространстве и самостоятельно, но ей не хотелось отвлекаться от своих раздумий.

Она чувствовала, что скоро ее посетит откровение или озарение… и, вероятно, это будет какое-то серьезное предостережение.

С тех пор как Норма спасла Джозефа с Салусы Секундус – после того, как было раскрыто его участие в убийстве Сальвадора, – она внимательно следила за поразившим империю кризисом, оценивая последствия второго и третьего порядков. Но, несмотря на способность видеть разные варианты будущего, она все же не видела всю картину – мешали пробелы в цельной картине, не дававшие рассмотреть ее целиком. Не спасала даже эта ее способность – она тоже оказалась несовершенной. Слишком много было неопределенностей, но во имя спасения навигаторов Норма нуждалась в совершенном знании.

Отсюда, с крыши гигантского здания, Норме открывались новые, космические перспективы. Она смотрела на мир с высоты, и ее взор проникал за пределы человеческого видения в бездонные глубины пространства-времени. Это зрелище по силе воздействия превосходило газ, наполнявший ее емкость, а бесчисленное множество переливающихся цветов, вращающихся туманностей и галактик – притягательных и манящих, бросали вызов ее способности.

Норма напрягла все силы, чтобы заглянуть за кромку вселенной, и оттуда посмотрела на себя саму из невероятного далека. Так смотрела она на Колхар и на поприще подготовки навигаторов. Их емкости блистали в лучах солнца, стоящие рядами на изумрудно-зеленой лужайке.

Вселенная принадлежит нам.

Заботы Нормы свивались в вопросы, вплетали в себя парадоксы, и ей нужен был новый взгляд на вещи, чтобы найти новые решения подступавших тяжких испытаний.

Даже несмотря на то что Джозефу удалось железной рукой навести порядок на Арракисе и создать стратегические запасы пряности, Норму тревожила склонность Венпорта к насилию, что могло повлечь сильную и нежелательную реакцию. Он уничтожил оставленные на Арракисе имперские силы, разрушил систему имперских операций с пряностью и присвоил себе все доходы от них.

Норма соглашалась с результатами таких действий… но не одобряла провокационную природу самих действий. Конечно, Джозеф и сам видел опасность. Для этого не надо было обладать ее способностями. Ответ императора был вполне предсказуем.

Джозеф считал себя непобедимым, но Норма предвидела возможные катастрофические последствия, которые грозили ее любимому детищу – навигаторам. Теперь Норма отчетливо видела – им всем грозит смертельная опасность!

Но она не видела ее источник. Исходила ли она от императора? Сомнительно. Надо внимательнее присмотреться к опасности…

24

Деньги – вот основа любой власти.

Хадита Коррино;

советы мужу

Рассвет робко тронул своими нежными лучами дома и дворцы города Зимии, а император Родерик все еще сидел в своем кабинете, потирая покрасневшие от недосыпания глаза. Позади была трудная ночь, но ему требовалось еще время, чтобы собрать воедино всю информацию о сложном положении в его огромном государстве. Его предшественник Сальвадор охотно перекладывал на чужие плечи – в том числе и на плечи Родерика – бремя решения государственных дел, но сам Родерик принял твердое решение лично контролировать работу правительства. В механизме управления империей много мельчайших шестеренок.

Главная задача на сегодняшний день – это сокрушить Венпорта. Родерик читал сведения о готовившихся действиях и удовлетворенно вздыхал. Даже после исчезновения экспедиции генерала Роона – неизвестно, что произошло с ним и его армией, – Родерик уже предчувствовал решительную победу над заклятым врагом. Это будет уничтожающий удар, который поставит Венпорта на колени. Родерик уже предвидел, как стремительно пополняется пустеющая императорская казна. Директор ничего не сможет с этим поделать.

Родерик только что принял беспрецедентное решение – взял в свои руки контроль над банковскими операциями по всей империи, на всех ее планетах. Одно только это решение лишит магната всех его активов, которые будут заморожены на неопределенный срок. Венпорт сразу лишится наличности, необходимой ему для продолжения операций – для закупки топлива и недвижимости, для найма сотрудников, для выплаты жалованья пилотам и экипажам. Конечно, у Венпорта есть и другие источники богатства и нелегальные источники обогащения, но замораживание счетов все же нанесет ему чувствительный удар.

С момента отбытия экспедиции Роона прошло уже очень много времени, и было ясно, что экспедиция пропала – либо она потерпела поражение, либо заблудилась в просторах мироздания, – и это был чувствительный удар по мощи имперских вооруженных сил. Однако финансовый удар причинит Венпорту более глубокую рану, заслуженную рану человеку, убившему императора Сальвадора.

Родерик, конечно, в глубине души понимал, что этого недостаточно. Флот директора Венпорта, оснащенный первоклассными межгалактическими судами, безнаказанно бороздил просторы империи; в плену до сих пор удерживался корпус адмирала Харте. Внезапным решительным действием Венпорт вернул себе полный и единоличный контроль за добычей и хранением пряности на Арракисе. Он нейтрализовал охранные суда на орбите и захватил всю добычу имперских месторождений пряности, уничтожив их персонал.

Однако львиная доля капиталов Венпорта находится в императорском казначействе. Да, он недаром провел без сна эту ночь.

Надеясь все же хотя бы немного отдохнуть, Родерик аккуратно сложил на столе бумаги и цилиндры с информацией. Дневной свет уже щедро лился в кабинет сквозь хрустальные окна, но Родерик все же решил вернуться в спальню и немного полежать рядом с Хадитой, пока она не проснулась. Он, конечно, не будет спать, но Родерик всегда чувствовал себя помолодевшим, когда ощущал рядом свою супругу.

Однако, открыв дверь кабинета, Родерик с удивлением обнаружил, что на пороге стоит Правдовидица. Она стояла, как массивная статуя, ожидая появления императора и точно угадав, когда именно он выйдет.

– Мне надо поговорить с вами, сир. У меня есть для вас кое-какие новости. Мне кажется, я нашла еще один способ решить проблему с Венпортом. Думаю, вы будете довольны.

Краем глаза Родерик заметил, что рядом с Фиеллой стоит еще кто-то. За спиной высокой женщины скрывался диковатого облика человек с худым загорелым лицом и непричесанными, неухоженными волосами. На человеке была экзотическая одежда какого-то работника с отдаленной планеты.

Родерик уже открыл рот, чтобы позвать охрану.

– Что это? Как он смог проникнуть в самую охраняемую часть дворца?

Фиелла сделала незнакомцу знак сделать шаг вперед.

– Это я привела его сюда, сир. Он только что прибыл сюда с Арракиса на корабле контрабандистов. Мы щедро оплатили его приезд, но окупится каждый соляри.

Она встала между императором и незнакомцем, и Родерик понял, что она убьет этого человека при первом же сомнительном движении с его стороны.

– Говори, – холодно произнес император.

– С вашего высочайшего соизволения, сир, я связалась со своими людьми на Арракисе. Несмотря на то что Комбайнд Мерчантайлз контролирует большую часть операций с меланжей, а ваши корабли ничего не могут с этим поделать, есть и другие способы причинить непоправимый ущерб директору Венпорту.

Родерик с трудом удержал улыбку. Кажется, сегодняшняя ночь действительно не пройдет даром.

– Каким же образом?

– Наши агенты нашли несколько жителей пустыни, которые нашли других, склонных к сотрудничеству жителей пустыни, а те, в свою очередь, расспросили своих земляков, и в результате мы вышли на этого человека, – она посмотрела на чужестранца. – Его зовут Модок. Он и его товарищи хотят предложить вам, сир, свои услуги. Вот почему я и привела его сюда так, чтобы его видели как можно меньше посторонних глаз.

Родерик окинул взглядом странного, немного оробевшего человека.

– Что он может для меня сделать? Каким образом может он навредить моему врагу?

– Модоку известно одно уязвимое место директора Венпорта, о котором не догадывается даже он сам. Я уже допросила Модока, пользуясь моими методами, и уверена, что он говорит совершенно искренне.

Фримен неуклюже поклонился, потом уверенно посмотрел в глаза императору и заговорил с сильным акцентом:

– Я не могу охватить умом всю огромность вашей империи, сир. Когда-то у меня был младший брат, много говоривший об инопланетных чудесах, но мы считали его чудаком. Я, наверное, проявил поспешность, не поверив в его грезы.

– Какие сведения ты принес мне? – все еще недоверчиво и жестко спросил Родерик.

Сын пустыни замешкался, подбирая нужные слова, но Фиелла резко подтолкнула его.

– Говори императору то, что уже сказал мне.

Модок заговорил:

– Мне известно точное место расположения огромного тайного хранилища пряности, построенного Джозефом Венпортом. Он заставил мое племя уйти с насиженного места, чтобы наполнить пещеры и кладовые запасами пряности, включая всю пряность, конфискованную им у ваших команд. Это все его резервы.

Родерик нахмурился.

– Даже зная, где расположено это хранилище, я не могу послать туда флот, достаточно сильный для того, чтобы прорвать оборону Венпорта.

Модок прищурил свои подернутые синевой глаза.

– Ах, Венпорт думает, что он неприкасаемый, но мои люди точно знают, как это сделать.

Теперь в разговор снова вступила Правдовидица.

– С вашего разрешения и при вашей тактической поддержке, сир, Модок и его люди – за определенную плату – уничтожат это хранилище.

Родерику стоило больших усилий сохранить на лице бесстрастное выражение. Он только что подорвал финансы Венпорта, заморозив его активы, а если еще удастся уничтожить громадное хранилище пряности, то Венпорт получит второй чувствительный удар. Это будет смертельно для него.

– Он станет банкротом, – тихо произнес Родерик.

Он не мог позволить себе отправку следующего экспедиционного корпуса – силы нужны были для обороны Салусы, но если этот пустынный бандит сможет уничтожить хранилище в ходе смелого рейда, то он, император, ничего не потеряет при любом исходе.

Кивнув, он сказал Фиелле:

– Снабдите Модока всем необходимым. Уничтожьте хранилище. Возможно, это уничтожит самого Венпорта.

Модок склонился в низком поклоне.

– Считайте, что это уже сделано, сир.

Родерик жестом отпустил обоих и отошел от двери своего кабинета. За окнами стало совсем светло, и императору снова захотелось уйти в спальню, хотя спать ему уже не хотелось.

25

Бизнес – это битва, которую ведут финансовым оружием, используя коммерческие стратегии. Как на войне есть выигрышные стратегии, так есть выигрышные стратегии и в бизнесе.

Джозеф Венпорт,

«Принципы компании «Венхолдз»

Через несколько дней после возвращения Джозефа с Арракиса, с Денали, наконец, прибыл Драйго Роджет с докладом о полевом испытании кимеков на Лампадасе. В штаб-квартире Венпорта на Колхаре ментат представил снимки того, что там произошло.

Рассматривая картины учиненной кимеками бойни, Джозеф заметил, что Драйго горд тем, что сделали кимеки, несмотря на то, что им не удалось найти и убить Манфорда Торондо.

Когда Джозеф досмотрел снимки, Драйго торжественно выпрямился.

– Рад доложить вам о полном триумфе нашей концепции, директор. Эти разрушения сделали всего три кимека, а скоро их будет у нас намного больше. Через месяц их станет уже сотня. Сотня готовых к бою чудовищ.

Джозеф улыбнулся.

– У этих дикарей нет никаких способов защититься от сложных технических устройств, и скоро наши кимеки уничтожат их всех до последнего человека.

– Одновременно будут убиты и сотни невинных людей, – опасливо вставила слово Сиоба.

– Ответственность за это целиком ляжет на батлерианцев, – отрезал Джозеф. – Ставка в этой игре – судьба цивилизации.

Драйго угодливо кивнул.

– Думаю, что вы совершенно правы, директор.

– Сколько кимеков готовы к бою сейчас? – спросила Сиоба, откинув назад свои длинные волосы и садясь рядом с мужем. – Нам действительно придется ждать целый месяц?

– Сейчас их тридцать один. Остальные устройства совершенствуются и подгоняются, и многие из них уже близки к полной готовности. Однако нужны новые протонавигаторы, которые смогли бы оценить их пригодность в испытаниях на имитационных стендах.

Джозеф задумался, встал и, обогнув стол, подошел к окну кабинета, расположенного на верхнем этаже высокой башни.

– Каждый лишний день жизни этих полоумных варваров ослабляет цивилизацию. Я хочу скорее закончить войну с невежеством, – он посмотрел на видневшееся далеко внизу взлетно-посадочное поле космопорта и улыбнулся. – Как только я избавлю императора от проблем с батлерианцами, он смягчит свое отношение ко мне.

Он утвердительно кивнул самому себе. В качестве разменной карты в торговле с императором можно будет использовать захваченный корпус императорской армии. Венпорт сможет обговорить условия возвращения адмирала Харте, который находится в заложниках на борту межгалактического перевозчика на орбите Колхара. Венпорт с удовольствием уплатит такую цену, если Родерик отменит направленный против него указ, и тогда дела в империи снова пойдут на лад.

Хорошо было уже то, что возобновились операции с пряностью. Все помехи были преодолены, и привыкшее к пряности население будет радо получать бесплатную меланжу. Новое хранилище позволит по собственному усмотрению Венпорта распределять пряность и впредь, невзирая на политические неурядицы. Джозеф чувствовал себя сильным и с оптимизмом смотрел в будущее.

Сиоба наклонилась к ментату.

– Что вы можете сказать о сфере памяти Эразма? Мне любопытно – неужели его данные так важны для нас?

Улыбка странно смотрелась на обычно бесстрастном лице ментата Драйго.

– Эразм добросовестно сотрудничает с нами, и даже более, чем добросовестно – он старается изо всех сил. Многие его откровения о тактике машин в боях и о примененном ими оружии были для нас просто бесценны, и Эразм говорит, что у него в запасе еще много знаний, которыми он пока с нами не поделился. По его просьбе и в награду за сотрудничество тлейлаксу сейчас выращивают для него биологическое тело. Думаю, это повысит его эффективность.

– Никогда не доверяйте мыслящей машине, – наставительно процитировала Сиоба.

– Нам нет нужды доверять ему, чтобы его использовать, – заметил Джозеф. – Но мудро ли снабжать Эразма самостоятельным телом?

– Робот поставил это условием своего дальнейшего сотрудничества с нами, – ответил Драйго, – и я подумал, что это будет с нашей стороны безвредная уступка, сопряженная с минимальным риском. Если возникнут проблемы, мы всегда сможем без труда скрутить или просто уничтожить новую телесную оболочку Эразма.

– Это только кажется сущей мелочью, – сказала Сиоба. – Почему этот злодей-робот с такой готовностью с нами сотрудничает? Наверное, он вынашивает какие-то свои планы.

Ментат ответил:

– Думаю, что Эразм снова хочет быть значимым и нужным, но у него есть и другие стимулы – если, конечно, можно ему доверять. Он испытывает ненависть и отвращение к Манфорду Торондо.

– Разве мы их не испытываем? – рассмеялся Джозеф.

– Я бы поостерегся приписывать машине человеческие эмоции, директор, но батлерианцы убили его подопечного и друга Гилберта Альбанса. После долгого общения с этим роботом, мне кажется, что его ненависть является неподдельной, хотя сам он, возможно, этого и не осознает.

– Странный у нас союзник… – задумчиво произнесла Сиоба.

– Сейчас, в наше смутное время, я приму помощь от кого угодно, – сказал Венпорт, чувствуя прилив уверенности. – Очень хорошо, как только все остальные кимеки будут готовы к бою, мы отправим их на Лампадас и оставим на месте планеты груду дымящихся развалин. Все неприятности и беды этого года, наконец, останутся в прошлом. Империя и род человеческий будут готовы двигаться дальше под мудрым руководством императора.

– Все зависит от того, как на это посмотрит сам император, – охладила пыл мужа Сиоба.

Джозеф взглянул на ментата и задорно вскинул голову.

– После того как мы очистим Лампадас, я, возможно, разрешу вам построить там новую школу ментатов, Драйго. Вас это устроит?

– Более чем, директор. Этим я почту память моего наставника.

Вскоре, однако, оптимизма у Венпорта несколько поубавилось. Два коммерческих судна «Венхолдз» принесли одну и ту же обескураживающую весть. Взволнованный капитан первого судна поспешил с этой новостью в штаб-квартиру директора прямо с космопорта. В это же время приземлился еще один межгалактический корабль, передававший сигнал тревоги.

Джозеф страшно разозлился еще до того, как узнал все подробности.

Первый капитан торопливо вошел в кабинет директора.

– Я только что прибыл с Субиака, директор! Я пытался доставить туда груз пряности, сельскохозяйственное оборудование с Икса и дорогие музыкальные инструменты с Чусука. Именно там мы обнаружили, что финасовые счета «Венхолдз» заблокированы, а наш планетарный банк захвачен! – Капитан нервно заморгал. – Директор, все ваши активы на Субиаке заморожены приказом императора Родерика Коррино.

От гнева у Джозефа зашевелились волосы на затылке.

– Но этот банк надежно защищен, как и все другие мои банки. Все финансовые активы находятся там не на счетах Комбайнд Мерчантайлз, а на счетах других депозитариев. Это отдельные счета, и Коррино не имеет никакого права их трогать!

– Он император, в конце концов, – обреченно произнес капитан. – Он просто изменил закон, вот и все. Запрещена любая торговля с «Венхолдз».

Джозеф изо всех сил грохнул кулаком по столу.

Драйго прищурился, приступив к своим ментатским расчетам.

– Вы объявлены вне закона, директор, и поэтому все ваши активы были арестованы и конфискованы. Родерик забрал их себе.

В кабинет вошел капитан второго корабля. Вид у него был такой же встревоженный, как и у первого. Он подтвердил новость, сказав, что слышал, будто то же распоряжение было обнародовано на трех других планетах. Все банки Венпорта закрыты, их операции приостановлены, а активы конфискованы.

Джозеф почувствовал себя преданным.

– Моя компания не может работать без потока наличности! Моих средств, которые хранились в каждом из этих банков, было достаточно для того, чтобы на корню купить эти планеты, – он понизил голос и прорычал: – Император понимает, что не справится со мной военными средствами, и он решил прибегнуть к детским игрушкам. Хочет поиграть мускулами.

– Игра, конечно, детская, но эффект настоящий, а не игрушечный, – сказала Сиоба. – Если у нас отнимут все наши банки, то «Венхолдз» не сможет работать. По всей вселенной курсируют наши корабли с товарами, которые надо кому-то доставить, в противном случае у нас не останется оборотного капитала. Он отрезал нас от средств, попросту говоря, загнал в угол.

Джозеф отпустил обоих капитанов и остался в кабинете наедине с ментатом и Сиобой.

– У нас есть активы, о которых не знает даже император. Я использую их, чтобы выиграть время, – голос Венпорта превратился в низкий угрожающий рык. – Император перевел наш конфликт на новый, более опасный уровень. Теперь это не спор, а настоящая война.

Драйго выпрямился.

– Директор, может быть, настало время мне отправиться на Салусу Секундус в качестве парламентера. Я начну переговоры с императорским двором. Возможно, нам удастся вернуть милость императора и возобновить все операции «Венхолдз».

Но Венпорт уже закусил удила.

– Нет, эта точка пройдена безвозвратно. Родерик думает, что сможет сделать из меня послушного раба, но я не стану разговаривать с ним с позиции слабейшего! Будь он хоть трижды император, он не смеет так со мной обходиться. Я посадил этого человека на трон, а теперь вижу, что он ломает правила игры в империи.

Злые мысли щелкали в его мозгу, как костяшки счетов, пока он пытался оценить нанесенный ему ущерб, но суммы были просто огромны и не поддавались расчетам в уме. Чтобы успокоиться, Венпорт несколько раз глубоко вздохнул.

– Я никогда не хотел быть императором, и говорил об этом бессчетное число раз, но он сам вынуждает меня к этому. Я не могу игнорировать такие действия, и я не стану их игнорировать.

– Он захватил ваши активы, а вы в ответ захватите императорскую власть? – изумленно спросил Драйго.

– Я пригрожу этим, и буду угрожать до тех пор, пока он не капитулирует. После этого он принесет мне свои извинения, и я снова посажу его на трон, который он после этого будет куда больше ценить, – в его голосе просквозила усталость. – Я возлагал на него большие надежды. Ну почему Родерик не может поступать как разумный деловой человек? Теперь мне придется спасать человечество от варваров, а заодно и от его же собственного императора.

– Как же ты собираешься с этим справиться? – невинно поинтересовалась Сиоба.

– Мои военные силы превосходят по мощи все армии, находящиеся в распоряжении императора. У меня в заложниках находится адмирал Харте. Я захватил императорский боевой флот на Арракисе. У меня вполне достаточно сил, чтобы двинуть их против Салусы, – глаза Венпорта вспыхнули, когда он произнес эти слова. – Драйго, вы говорили, что на Денали к бою готов тридцать один боевой кимек?

– Да, директор, но мы рассчитывали применить их против батлерианцев, когда…

– Мы применим их против наших врагов, где бы они ни находились, и мы заставим императора Родерика вести себя с подобающей ответственностью – во благо нашего общего будущего. Вместе с мощным флотом наших кораблей эти кимеки заставят обывателей дрожать от страха, – он улыбнулся. – Я соберу все наши вооруженные силы, поставлю над ними лучших командиров, а Норма даст нам лучших навигаторов, – он скрестил руки на груди. – Мне не остается иного выбора, я должен покорить Салусу Секундус.

26

Человеческий организм восхитителен, как произведение искусства, и одновременно сложнейшая биологическая машина; но человек появился в результате постепенного процесса эволюции. Как следствие, человек страдает множеством недостатков и слабостей, неведомых мыслящим машинам.

В моих культурологических исследованиях я установил, что сами по себе несовершенства могут придать еще большую ценность произведениям искусства. В свете таких несовершенств, человеческое тело – шедевр, и я без устали изучал его – одного человека за другим, одну систему его организма за другой.

Эразм;

лабораторный журнал

Наблюдая за ростом мужского тела в инкубаторе, Анна Коррино чувствовала, как к ней понемногу возвращается жизнь. Это тело, выращиваемое из клеток убитого Гилберта Альбанса, наполняло ее и печалью, оттого что несчастный ментат был лишен головы. Но это не мешало счастью Анны.

Плавающее в питательном растворе тело напоминало Анне мраморные статуи, украшавшие дворец в Зимии, но теперь Анна могла думать об этом теле только, как об Эразме. Эразм! Ее тайный друг, ее спаситель, ее самый верный товарищ, освободивший ее из темного психологического лабиринта, в котором она безнадежно заблудилась…

Она взглянула на присоединенную к сенсорам сферу памяти Эразма, пульсировавшую на столе.

– Скоро это тело станет твоим, – Анна перевела взгляд со сферы на тело и мысленно соединила их в одно целое.

– Я был лишен тела с времени битвы за Коррино, – сказал Эразм. – Мне очень не хватает моего тела из текучего металла, но отделение моей памяти от того тела было единственным способом, каким Гилберт мог спасти меня от разъяренной толпы, захватившей город. Теперь же я просто жажду снова обрести способность самостоятельно двигаться, снова видеть, прикасаться и пробовать. Я уверен, что биологическое тело придаст этим ощущениям особую, чарующую прелесть.

Эразм не оставлял Анну и тогда, когда она ложилась спать, разговаривая с ней через маленький, вставленный в ухо телефон. Эразм давал ей советы, испытывал ее, помогал справляться с душевным недугом. Без Эразма она просто пропадет.

– Я всегда готова тебе помогать, даже до того, как будет готово твое новое тело, – Анна склонилась к сфере памяти, словно нашептывая ей в несуществующее ухо.

Она знала, что ум ее поврежден из-за приема лекарств, которыми ее пичкали в школе Ордена сестер, но не считала себя глупой или чересчур внушаемой. Она знала об Эразме все, знала она и о его жестоких издевательствах над подопытными пленниками, но она все же была очень довольна тем, что Эразм находил ее восхитительной. Он очень многим помог Анне. Разве можно не простить его за это?

Робот между тем продолжал:

– Доктор Данеб говорит, что через девять дней тело будет готово к имплантации моей сферы памяти. Как трудно ждать. Мне так хочется отключить часы процессора, остановить мое субъективное время и проснуться, когда тело будет готово. Я хочу видеть моими новыми глазами, ходить на моих новых ногах, ощущать тепло, холод, шероховатость, гладкость, боль и удовольствие моими новыми руками.

– Прошу тебя, не останавливай свои часы, – торопливо проговорила Анна. – Я буду делить твое нетерпение. Мы будем обсуждать то, что ты сможешь делать, получив новое тело. Разве это не интересно? У меня очень много идей, много предложений.

Она снова посмотрела на инкубатор и плавающее в нем человеческое тело. Она прижала ладонь к гладкой прозрачной стенке инкубатора и несколько раз постучала по ней пальцами. Тело, свернувшееся в эмбриональной позе, отплыло от стенки.

– Мне так хочется узнать, каково это будет – прикасаться к этому телу и знать, что это ты, – от дыхания Анны стекло инкубатора запотело.

– Наверное, я стану более человечным, оказавшись в человеческом теле, – произнес Эразм. – Во всяком случае, теоретически это вполне возможно.

Анна просияла.

– Ты же знаешь, что так и будет! Ты будешь чувствовать благодаря нервным окончаниям, и чувствовать то, что чувствуют реальные, настоящие люди. Наконец-то ты станешь реальной личностью, живым человеком.

– Я провел великое множество опытов и получил самые разнообразные данные в попытках понять, что такое человек, но мне всегда чего-то не хватало. Какие-то ключевые факторы все время от меня ускользали… какие-то параметры, которые невозможно зарегистрировать никакими аппаратами и приборами.

– Скоро ты сам ощутишь эту разницу, – сказала Анна.

– Я горю желанием разделить эти прозрения с тобой.

– А я помогу тебе всем, чем смогу, – Анна испустила долгий вздох.

Эразм, помолчав, снова заговорил своим бестелесным голосом:

– Когда я смотрю на это плавающее в инкубаторе тело, я вижу, что это Гилберт Альбанс, и мне становится невыразимо тяжело, – он умолк, словно на него нахлынули переживания. – Меня захлестывают реакции, которые в совокупности я бы назвал печалью.

Анна погрустнела.

– Мне так тебя жалко, Эразм.

Сенсоры робота переместились, и Анна поняла, что он приглядывается к ее лицу и читает на нем искреннее сопереживание.

– Гилберт был чудесным руководителем школы, – сказала она. Взгляд ее блуждал. – Он хотел сделать меня ментатом.

Эразм наблюдал за людьми и манипулировал ими в течение столетий, и делал это с одной-единственной целью – полностью их понять. Какой же они интригующий биологический вид! Компьютерный Сверхразум Омниус, властитель всей империи машин, позволил Эразму выполнить тысячи экспериментов, чтобы машины смогли защититься от прихотливого и непредсказуемого человеческого ума. Но Эразм всегда стремился к большему.

После падения синхронизированной империи цель Эразма не изменилась, но, поскольку он был последним независимым роботом, потребность познать человека окрасилась для него в сугубо личностные тона.

Потратив столетия на исследования, пользуясь безграничными ресурсами столицы империи мыслящих машин, Эразм начал думать, что выполнил все мыслимые эксперименты. Но подлинное озарение снизошло на него только после ужасной, варварской казни Гилберта.

Совершенная память Эразма во всех подробностях хранила жуткую картину: беспощадный удар меча Анари Айдахо. Эразм до сих пор отчетливо видел, как клинок рассек склоненную шею Гилберта, как скатилась на землю его голова. Больше всего Эразму хотелось при этом понять, что скрывалось за безмятежным выражением лица Гилберта в его последние мгновения, за его смирением перед лицом неизбежного конца.

Что он видел в эти последние секунды? О чем думал?

Эта тайна порождала и другой вопрос, заставляя Эразма мучительно думать о том, чего не хватает в конструкции его машинной психики… почему у него нет благородства и восприятий, которые даются людям без всякого труда. Может быть, обретя настоящее биологическое тело, он ощутит все его нервы, душу, чувства? Став разумным биологическим организмом – или чем-то очень похожим, – Эразм – как ему казалось – сможет понять, что такое теплые слезы, текущие по живым щекам. Он впитает в себя бытие… таинство жизни… так же, как делает это странная, заблудившаяся в своих чувствах Анна.

Когда же он овладеет ощущениями, сможет ли он постичь нечто столь эзотерическое, как душа. Это казалось Эразму возможным, и он решил не жалеть усилий на поиск ответа на этот вопрос.

27

Мною движет холодная ненависть, а мои эмоции оделись ледяным панцирем.

Верховная Преподобная Мать Валя;

из «Возрождения дома Харконненов»

Грузовое судно, доставившее необходимые товары для Ордена сестер, доставило также неожиданное письмо с Ланкивейла, паническую записку от Данвиса. Валя была с головой погружена в планы восстановления могущества Ордена, но часть ее ума была всегда занята восстановлением блеска и величия дома Харконненов… и обдумыванием мести смертельному врагу – Вориану Атрейдесу.

И вот это случилось! Атрейдес вторгся в ее родовое гнездо! Понятно, что проклятые Атрейдесы охотятся за Тьюлой и угрожали ее родителям и Данвису! Потрясение и гнев вывели Валю из душевного равновесия.

Сестра недолгое время пробыла на Ланкивейле, прежде чем улетела на Чусук, спасаясь от грозившей ей опасности. Может быть, она знала, что к ней явится Вориан Атрейдес. Агенты Верховной Преподобной Матери всюду следовали за Тьюлой, не спуская с нее глаз. Вместе с Тьюлой они прибыли и на Чусук. Валя, правда, была уверена, что со временем ее сестра успокоится и возьмет себя в руки.

Но Вориан Атрейдес сумел ее выследить! Он и брат Орри Виллем показали родителям снимки кровавой мести, которую совершила Тьюла, отстаивая родовую честь Харконненов. Валя прекрасно понимала смысл грозившей опасности. Что может помешать Вориану из мести вырезать всю ее семью? К счастью, Тьюла успела бежать задолго до его появления, но Атрейдесы побывали в их доме и привели в смятение родителей!

По письму Данвиса было понятно, что молодой человек рассержен и напуган, но он, видимо, не представлял себе всей опасности, какую несли с собой Атрейдесы. Сестра ничего не знает об этом, находясь на далеком Чусуке, и теперь Валя должна ей помочь. Харконнены должны защищать друг друга. Орден сестер пусть защищается сам, а ей надо послать дополнительных агентов, чтобы уберечь Тьюлу от опасности.

Валя ощутила сильное беспокойство и внутреннее напряжение. Ей требовалась физическая разрядка, и она вышла из главного корпуса школы и поднялась на утес Лаодзин, с которого угрожала броситься Преподобная Мать Ракелла, если сестры не смогут преодолеть раскол и восстановить единство Ордена. Однако на уме у Вали было сейчас совершенно иное решение.

Пытаясь преодолеть охватившее ее смятение, Валя поднималась наверх по узкой, извилистой тропинке. Опасность, казалось, витала в воздухе.

На вершине Валя увидела группу посвященных сестер в белых одеждах – то была элита Россака, женщины, в жилах которых текла благородная кровь колдуний. Большинство колдуний погибли во время джихада против мыслящих машин, многие были убиты во время нападения войск Сальвадора на старую Россакскую школу. Немногие уцелевшие колдуньи стояли сейчас перед Валей. Это были женщины, обладавшие неукротимой железной волей. Тренировались они по такой жесткой программе, которую не могли выдержать остальные сестры.

Колдуньи Россака практиковали боевые искусства, требовавшие предельного напряжения сил. Эти искусства зародились в древности, в джунглях Россака, и Верховная Преподобная Мать Валя настояла на том, чтобы Россакские колдуньи продолжили свои тренировки с тем, чтобы обучить своей технике других женщин Ордена. Вале хотелось создать синтез боевых искусств, а на его основе – новые, непобедимые техники. Когда-нибудь Валя сама сразится с Ворианом Атрейдесом. Она хищно улыбнулась. Надо хорошо подготовиться к схватке.

На самом краю скалы, под каменным козырьком, над пропастью, упражнялись три одетые в белое женщины. Высокая и угловатая сестра Дебора наблюдала за их действиями.

– Добро пожаловать, Верховная Преподобная Мать, – сказала Дебора, увидев подошедшую Валю. – Вы хотите поучаствовать?

– Не сегодня. Сейчас я просто хочу понаблюдать за вами, – Валя до сих пор думала о тревожном письме Данвиса и решила, что зрелище единоборства успокоит расходившиеся нервы. Валя подошла ближе к краю скалы, чтобы лучше рассмотреть, как колдуньи выполняли опасные упражнения над бездонной пропастью. Три сестры стали соревноваться между собой, чтобы произвести впечатление на Верховную Мать, выполняя замысловатые приемы защиты и нападения, балансируя на узкой кромке утеса. Для того чтобы не упасть, колдуньи пользовались своей способностью к телекинезу.

– Это впечатляет, – сказала Валя Деборе, – но такие подвиги не по плечу сестрам, у которых нет ни наследия колдуний, ни их способностей.

Одетая в белое женщина понимающе улыбнулась.

– У нас есть менее опасная площадка на противоположном склоне. Идемте со мной.

Дебора повела Верховную Мать на перевал, на вершине которого стояли в ряд ученицы, готовые броситься вниз по крутому склону. Это, конечно, был не обрыв, но склон казался довольно опасным и предательским; это было испытание не только физических способностей, но и скорости, чувства равновесия и быстроты рефлексов. Валя сама прошла эти испытания и требовала того же от своих учениц. Если во время этого стремительного бега, почти падения вниз, молодая женщина сможет воспользоваться плодами тренировки, воспитания, а также своей природной сообразительностью, то дна она достигнет без травм или с легкими ушибами. Если нет, то тяжелые переломы неизбежны…

Первые две ученицы уже ринулись вниз и, прыгая, понеслись по склону, перекатываясь в некоторых местах и увертываясь от крупных камней. Обе благополучно добрались до дна ущелья и остановились перед высокой отвесной стеной.

У третьей неприятности начались практически сразу после того, как она кинулась вниз с гребня. Она удачно прыгнула на первый выступ, но потеряла равновесие, когда наступила на выскользнувший из-под ее ног камень. Девушка потеряла равновесие, и колдунья-инструктор тут же взвилась в воздух и, воспользовавшись телекинезом, замедлила падение ученицы. Колдунья в белой накидке, с развевающимися волосами, подхватила девушку в самый последний момент, не дав ей удариться об острый выступ. Вместе они благополучно остановились на дне. Покрытая синяками послушница, пошатываясь, стояла на неповинующихся ей ногах.

Валя обернулась и посмотрела на остальных девушек, ожидавших своей очереди. Увидев, что следующая ученица колеблется перед прыжком, Валя резко отчитала ее:

– Что ты так волнуешься? Твой враг страх, а не падение. Если ты потеряешь равновесие, тебя спасут.

Щеки девушки залил яркий румянец, в темных глазах вспыхнул гнев.

– При всем уважении к вам, Верховная Преподобная Мать, вы ошиблись. Я не могу испытывать страх, потому что знаю, что в случае падения колдунья выручит меня из беды. Я хочу испытать настоящий риск, чтобы обучиться как можно скорее, – она вскинула подбородок. – Скажите им, чтобы они не помогали мне.

Удивленная Валя милостиво улыбнулась.

– Когда-то я то же самое сказала Преподобной Матери Ракелле. Как тебя зовут?

– Сестра Габи, Верховная Мать.

Габи напомнила Вале ее саму, в столь еще недавней молодости – дерзкую, юную и честолюбивую. Она громко, чтобы все ее слышали, произнесла:

– Эта ученица все сделает сама. Пусть никто из колдуний не помогает ей, что бы с ней ни произошло.

Дебора склонилась к уху Верховной Преподобной Матери и тихо проговорила:

– Мудро ли такое решение? Если она убьется, это деморализует остальных.

– Испытание должно быть настоящим, запоминающимся событием. По-настоящему учит только подлинность.

Каждую сестру учили сосредоточенности на совершенном владении телом, контролю над рефлексами, движениями и каждой мышцей. Каждый, кто владел такой техникой, мог пережить даже падение без особого вреда для себя.

Габи приготовилась к прыжку, а колдуньи, стоявшие на трассе спуска, покинули свои посты, повинуясь приказу Верховной Преподобной Матери. Ученица бросила благодарный взгляд на Валю и без колебаний бросилась вниз по склону. Она перекатывалась, прыгала, уворачивалась от препятствий, неслась как вихрь. Казалось, что она летит вниз, не касаясь земли. Она избегала ударов об острые выступы, точно приземлялась на крошечные площадки и скоро достигла дна, встав на ноги и переводя дыхание, всем своим видом выказывая торжество.

Воодушевленные этим успехом, другие ученицы последовали примеру Габи, потребовав, чтобы колдуньи не вмешивались в их прыжки. Однако не у всех все получилось так же гладко. У двух из них случились переломы, несколько девушек отделались рваными ранами, а у одной произошло сотрясение мозга. Однако никто из них не погиб.

– Никогда нельзя рассчитывать на спасение, – сказала Валя Деборе, когда они наблюдали за испытанием.

Неожиданно Валю захлестнула печаль. Никто не спас ее брата Гриффина от злодея Вориана Атрейдеса…

Весь остаток дня Валя обдумывала западню, в которую попал дом Харконненов. Атрейдесы знали, что Тьюла убила Орри, и теперь охотились за ней.

Валя понимала, что Вориан мог напасть на родителей и убить их, но почему-то воздержался от этого. Трудно понять мотивы этого человека.

Валя, тем не менее, не считала, что ее семья теперь находится в безопасности. Она пошлет сестер на Ланкивейл, чтобы охранять семью на случай, если Атрейдесы вернутся. Нельзя оставлять семью под угрозой, хотя и было сомнительно, что Вориан вернется мстить, если он на этот раз не воспользовался идеальным шансом.

Дом Харконненов не может вечно оставаться в тени: хватит с него и восьмидесяти лет опалы. Но Валя понимала, что должна защитить семью, каждого ее члена.

28

Память внушает уверенность, но забывчивость – это подлинное благословение.

Тьюла Харконнен;

песни Чусука

Чусук почти полностью залечил раны, оставленные джихадом. После изгнания мыслящих машин планета представляла собой сплошные дымящиеся развалины, но уцелевшие жители с песнями на устах и верой в сердцах восстановили планету и заново отстроили разрушенные города. Люди восстанавливали университеты, праздники, культурную жизнь. Мастера Чусука делали лучшие в империи музыкальные инструменты. Чусук стал планетой искусства и поэзии. Вековое господство мыслящих машин словно изменило душу народа, вдохновило на постижение эмоциональных глубин человеческого духа.

Здесь Тьюла Харконнен могла забыть о своем темном прошлом, раствориться в обыденной, неприхотливой жизни, стать обычной молодой женщиной без честолюбивых притязаний. Никто на Чусуке не знал, кто она на самом деле… не больше, чем жители Каладана, когда Валя послала ее туда, чтобы соблазнить и убить Орри Атрейдеса.

Теперь Тьюла скромно одевалась и закалывала на затылке свои роскошные светлые волосы. Тьюла была слишком красива, чтобы оставаться незаметной, но изо всех сил старалась не привлекать к себе внимание. Когда она играла на балисете, это получалось у нее настолько красиво и проникновенно, что люди останавливались послушать музыку, а знатоки давали ей советы.

Никто не видел мрак, окутывавший ее душу. Эта молодая женщина была отважным, пылким бойцом, она горела стремлением отомстить злодеям и верила всему, что говорила ей Валя – и сделала все, чего она требовала.

Но каждую ночь, стоило ей лечь на узкую кровать в своем одиноком жилище, Тьюла неизбежно во всех подробностях вспоминала ту страшную брачную ночь, спящего красавца Орри, беззащитного и умиротворенного после ласк любви. Он не ждал удара остро отточенного ножа.

Сначала Тьюла не сомневалась в справедливости возмездия, но после возвращения на Валлах IX она все чаще и чаще задумывалась над тем, что содеяла. Повинуясь, как и положено солдату, приказам, Тьюла убила молодого человека, единственная вина которого заключалась в том, что в его жилах текла кровь Атрейдесов. Но юный Орри всю жизнь прожил на Каладане и не имел никакого отношения к тому, что много лет назад совершил Вориан Атрейдес в отношении ее прадедушки. Орри ничего не знал об обстоятельствах смерти Гриффина на Арракисе.

Валя, однако, была непреклонна.

– Только смерть невинного Атрейдеса может стать воздаянием за преступление, совершенное Ворианом против нашей семьи.

Тьюла была не настолько глупа, чтобы не понимать, что долг выплачен не полностью. Каждый день она ожидала появления на Чусуке присланных Валей сестер. Они найдут ее под надуманным предлогом ее «защиты». Они отвезут ее на Валлах IX, чтобы она продолжила тренировки, а потом отправилась дальше, другими способами мстить Атрейдесам. Но теперь Тьюла не испытывала ничего, кроме страха перед этими тренировками. Она была, кроме того, уверена, что Вориан и Виллем ищут ее, чтобы, обнаружив, убить. Это была нескончаемая череда насилия и убийств.

Настроение Тьюлы менялось поминутно. Ей хотелось остаться одной, забыть, что она из рода Харконненов, забыть, что она вообще существует. Но потом она начинала сомневаться в правильности такого выбора. Если ее найдет Вориан, то заставит уплатить последний долг; если же ее найдет Валя, то она заставит Тьюлу платить по-другому.

Тьюла любила ходить с балисетом на рынок, где усаживалась в тени пестрых навесов. Она играла и пела песни – не для того, чтобы привлечь слушателей, но просто, чтобы приобщиться к жизни поэтов и музыкантов, которые рядом делали то же самое. Тьюла пела песни китобоев Ланкивейла, песни, которые на Чусуке никто никогда не слышал. Сочиняла она и собственные мелодии, нащупывая музыку пальцами и воображением.

Каждый день рядом с ней устанавливал свой верстак какой-то молодой человек. Он с удовольствием слушал песни Тьюлы. От этого человека исходил запах лака и скипидара, когда он делал на улице балисеты. Он сам и играл на них, пробуя свои изделия. Когда Тьюла оборачивалась в его сторону, молодой человек приветливо ей улыбался.

Тьюла не хотела вселять в него надежды, не хотела испытывать на нем технику соблазнения, которая сделала ее неотразимой – к великому несчастью – для Орри Атрейдеса. Она могла бы без всяких усилий соблазнить и молодого ремесленника, затащить его в свою постель, но сама мысль об этом вызывала у нее тошнотворное отвращение. Она с новой силой погружалась в музыку.

Молодой человек, в конце концов, сам познакомился с Тьюлой, представившись, как Лием Вальжан.

– Ваш инструмент неплохо настроен, но если исправить маховик, то звук станет богаче. Мне кажется, что все дело в маховике.

Он попросил у Тьюлы балисет, осмотрел его, проверил колки и маховик, что-то подправил, а потом заиграл.

Играл он намного лучше Тьюлы, и музыка его была лучше. Когда он предложил дать ей несколько уроков, Тьюла колебалась недолго. Лием не был ее целью, ей не надо было за ним следить, не надо было ни соблазнять, ни убивать его. С другой стороны, у нее в жизни не было ни одного друга, если не считать Данвиса. Друг же был ей сейчас нужен больше всего на свете.

Она заиграла, а Лием смотрел, как она играет, и внимательно слушал. Для начала Тьюла выбрала печальную песню, а потом решила сыграть что-нибудь более веселое. Эта песня понравилась Лиему больше, впрочем, как и ей самой.

29

У союзников могут быть разные приоритеты. Некоторых обуревает жажда личного обогащения, а другие ищут мести. Что касается меня, то мною движет мое предназначение. Это мой приоритет.

Директор Джозеф Венпорт;

речь по случаю отбытия флота компании

Идя по полю, уставленному баками с навигаторами, Джозеф лишь укреплялся в своей решимости. Он не может просто сидеть и ждать, укрепляя оборону, когда император Родерик образумится. Император Коррино сам вынуждает его к наступательным действиям.

Над головой, сквозь облака, будто прожигая их, светило солнце Колхара. Джозеф приходил во все большее волнение, проходя мимо запечатанных баков, испускавших резкий запах корицы. Кандидаты, изуродованные меланжевым газом, виднелись сквозь прозрачные стенки во всем своем ужасном безобразии, но Венпорт был занят своими мыслями.

Джозеф никогда не считал себя революционером, никогда не вынашивал он планов свержения императора, но император сам изменил правила игры. Черт бы побрал этого человека! Вместо того чтобы сосредоточиться на общем враге, опасных батлерианцах, Родерик своей глупой местью сделал сотрудничество невозможным. Выказав решимость любой ценой уничтожить компанию «Венхолдз», выказав желание покончить с Венпортом и его наследием, Родерик дал понять, что по доброй воле не пойдет ни на компромиссы, ни на переговоры.

Значит, Джозефу придется принудить императора к переговорам – или сокрушить его и поставить на колени. Надо использовать все свои огромные, превосходящие силы и покончить с этим делом на своих условиях. Родерик либо проявит благоразумие, либо потеряет трон.

Джозеф посмотрел сквозь тонированную стенку ближайшего бака, разглядел там плавающий силуэт. Навигатор дрейфовал в баке, блаженно прикрыв глаза и примирившись со всей вселенной. Однако это зрелище не заинтересовало Венпорта, и он зашагал дальше, вниз по пологому склону, туда, где стояли другие емкости.

Норма Ценва понимала суть кризиса в своем собственном, эзотерическом преломлении. Она связалась со своими навигаторами, рассеянными по всей известной вселенной, и готовила их к полету к Салусе Секундус. За приготовлениями наблюдали Драйго и Сиоба, а Джозеф пришел сюда, чтобы поразмышлять. Очень скоро его корабли обрушатся на имперскую столицу.

Из тактических соображений корпус адмирала Харте останется здесь, в качестве козыря для грядущих переговоров. Джозеф любил иметь в запасе несколько вариантов действий. Третий межгалактический корабль останется здесь для обороны Колхара, на случай, если император вообразит, будто арест счетов «Венхолдз» вынудит Венпорта потерять голову и начать военные действия, оставив Колхар без прикрытия.

– Ты должен быть готов к такому повороту событий, Джозеф, – сказала ему Сиоба. – Император Родерик не так прост, как кажется.

– Я разделяю твою осторожность, – ответил на это Венпорт, – но я сомневаюсь, что у Родерика хватит сил на удары в двух направлениях. Даже все его вооруженные силы не смогут надежно защитить Салусу от нашей атаки.

Он сильно на это рассчитывал. Его армия возьмет Салусу в кольцо и поведет долгую осаду, а, когда императора удастся поставить на место, Венпорт великодушно вернет ему все – естественно, в обмен на уступки. Бизнес – эффективный и прибыльный, – и ничего личного. Это все, чего хотел Венпорт, но он не мог допустить, чтобы император по недомыслию или по злой воле продолжал топить империю.

Драйго Роджет нанес короткий визит на Денали и вернулся на межзвездном корабле с тридцатью одним новым кимеком на борту. Когда эти смертоносные чудовища высадятся в Зимии, у императора будет только один выход – капитулировать.

Стоя среди баков с навигаторами, Джозеф обернулся, чтобы посмотреть на разгрузку боевых киборгов. Две фигуры были ему знакомы – Ноффе и Птолемей, сферы с мозгами других навигаторов оставались пока на корабле, готовые к действию сразу после подлета к Салусе. Но эти двое были неутомимы.

Помост бака Нормы был пуст. Она уже отбыла на флагманский корабль флота, в рубку навигатора. Она была готова следовать на Салусу Секундус, чтобы положить конец хаосу, досаждавшему ее любимым навигаторам. Тайное хранилище пряности на Арракисе внушало твердую надежду на стабильность, но процветанию продолжала мешать политическая нестабильность.

Два кимека стремительно приблизились к Венпорту, делая гигантские шаги своими огромными конечностями. Из динамика раздался механический голос администратора Ноффе.

– Директор Венпорт, Птолемей и я хотим поговорить с вами.

– Я здесь и готов говорить с вами, однако двигайтесь осторожнее, чтобы не повредить баки навигаторов.

– Мы умеем ловко управляться с нашими механическими корпусами, – сказал Птолемей, с удивительной грацией идя между навигаторами. Так как Нормы не было, на возвышении освободилось место, где они могли поговорить. Джозеф не испытывал ни малейшей робости в присутствии этих чудовищных механических воинов. Он видел емкость, в которой находился мозг кимека, соединенный множеством проводящих путей с исполнительными элементами корпуса и с сенсорами. Оптические сенсоры были сейчас направлены на Венпорта, который, подбоченясь, смотрел в «глаза» кимеков.

Снова заговорил администратор Ноффе.

– Мы отдали наши умы и навыки тому, чтобы сделать вас сильнее, директор Венпорт. В этом смысл самого существования Денали. Вы собрали нас вместе, потому что у всех нас одни чаяния. Мы все ненавидим Манфорда Торондо.

– Мы хотим увидеть разгром батлерианского джихада, – сказал Птолемей. – Я и Ноффе не слишком довольны тем, что нас собираются использовать для нападения на имперскую столицу. Мы были созданы не для этого, и не император является нашим главным врагом. Это отвлекает наши силы и возможности от главного, распыляет их. Мы не заинтересованы в политических играх и династических спорах. Мы хотим всеми силами атаковать Лампадас, а не Салусу.

Джозеф смотрел на кимеков, испытывая растущее раздражение. У него достаточно дел, помимо того, чтобы ублажать кимеков и яйцеголовых. Но, несмотря на то что первым побуждением было сказать этим наглецам, чтобы они убирались на корабль и делали то, что им велят, потому что именно он, Джозеф Венпорт, принимает ответственные решения, он вовремя взял себя в руки и не стал обострять ситуацию грубостью.

Вместо этого он мягко проговорил:

– Лампадас будет нашей следующей целью, я могу твердо вам это обещать, но император спровоцировал меня на немедленные действия. Моя компания должна выжить, так как в противном случае мы не сможем атаковать даже этих варваров. Если мы не исправим наше финансовое положение, мы, мало того, не сможем завершить создание армии кимеков.

Он улыбнулся.

– Кроме того, когда варвары увидят, что вы шутя расправились с Салусой Секундус, они, без сомнения, затрепещут от страха, понимая, что будут следующими.

Корпуса боевых кимеков поднялись. Начали вращаться орудийные башни, но оптические сенсоры были по-прежнему направлены на Венпорта.

– Очень хорошо, директор, мы поможем вам захватить имперскую столицу.

– А потом атакуем Лампадас, – добавил Птолемей.

Фигуры кимеков зашагали к взлетному полю космопорта, где полным ходом продолжались военные приготовления Джозефа Венпорта.

30

Мой самый ценный дар – это умение исправлять человеческие заблуждения и направлять людей на истинный путь.

Манфорд Торондо;

из личной беседы с Анари Айдахо

После переворота школа ментатов была очищена от скверны и перестроена, и батлерианский вождь очень гордился этим своим достижением. Заместитель главного администратора школы, служивший под началом предателя директора Альбанса, оказался слабым, робким и легко управляемым человеком, и Манфорд считал, что на пост директора нет лучшей кандидатуры.

Еще до переворота многие учащиеся школы были сторонниками батлерианского движения, а остальных сейчас успешно переучивали по новым правилам. После окончания военных действий корпуса школы были перестроены и укреплены. Здания соединили деревянными настилами, установленными на сваях, глубоко вбитых в болотистую зыбкую почву. Украшенные прихотливой резьбой переходы и галереи под сводами арок придавали комплексу школы вид элитного учебного заведения, где учащиеся могут безмятежно предаваться важным размышлениям. Правда, с недавнего времени эти размышления не должны были выходить за рамки ортодоксальных воззрений.

Анари Айдахо принесла Манфорда в школу, чтобы вождь мог воочию увидеть, что там происходит, и Манфорд с первого взгляда полнял, что представлял собой Зендур. Новый директор действительно был сломленным, нервным человеком. Несмотря на то, что Зендур и сам был ментатом, складывалось такое впечатление, что он не в состоянии оценить ситуацию, в которую попал, и не может поместить ее в адекватный контекст. Конечно, Зендур был выкормышем Альбанса и находился под подозрением, но он был нужен на посту директора, как промежуточная фигура, притом что вся программа обучения была коренным образом переработана, учеников в школу теперь тщательно отбирали на основании их философских воззрений, а не по умственным способностям.

Для Манфорда верность и лояльность были самыми важными вещами; все остальное он считал второстепенным.

Зендур, вышедший встречать высокого гостя, сложил на груди руки и низко поклонился Манфорду. Манфорд и без посещения школы знал, что все в ней идет нормально, и визит был лишь чистой проформой. Новый директор и учащиеся извлекли урок из случившегося. Они поняли, что их задача – расчет вероятностей и консультации, а не совершение интеллектуальных революций.

Анари несла Манфорда в наплечной сумке по деревянным переходам. Семенивший рядом Зендур что-то лепетал о новых аудиториях, успехах учащихся и даже об уроках выживания, которые проводились в топи болот. Шаги Анари и Зендура гулко отдавались под сводами резных деревянных галерей.

– Не обнаружились какие-нибудь следы Анны Коррино? – перебил Манфорд рассказ Зендура. – Нет никаких соображений по поводу ее возможного бегства? Никто не видел ее останков?

– К несчастью, на все ваши вопросы могу ответить только отрицательно, – ответил Зендур, – но Анна никогда не отличалась ни силой, ни крепким здоровьем. Если она бежала в болота, то у нее не было ни единого шанса выжить.

– Вы, как ментат, хорошо разбираетесь в теории вероятностей, а значит, понимаете, что шансы есть всегда, как бы малы они ни были. Император Родерик опасается, что я могу иметь какое-то отношение к исчезновению Анны. Если я смогу вернуть императору Анну Коррино, то смогу и снискать его благодарность и готовность к сотрудничеству, а именно это мне сейчас крайне необходимо.

Анари недовольно возразила:

– Император Сальвадор не был нужен нам как союзник. Мы просто заставляли его делать то, что было нужно нам.

– Родерик сильно отличается от своего брата, – отпарировал Манфорд, но, не желая посвящать Зендура в свои тайны, не стал говорить о своих опасениях. Задевать Родерика было опасно, он, в отличие от Сальвадора, насквозь видел все теневую сторону батлерианского движения.

То, что новый император не пригласил Манфорда на свою коронацию, было явным и преднамеренным оскорблением. Но это было объяснимо: Анна пропала во время осады школы ментатов, а юная дочь Родерика была убита разбушевавшейся толпой. У императора было достаточно оснований ненавидеть батлерианцев. Хуже того, он мог объединиться с директором Венпортом в попытке истребить движение, а это было уже очень серьезно.

Но потом случилось чудо. Оказалось, что Венпорт был одним из организаторов убийства Сальвадора! Могущественный злодей был объявлен вне закона, и этот неожиданный поворот давал Манфорду и его батлерианцам шанс снова обрести почву под ногами.

С высоты плеч Анари Манфорд обратился к новому директору школы ментатов:

– Сколько ваших воспитанников готовы поступить на службу? Мне нужны, по крайней мере, два человека, чтобы сопровождать нас на Салусу Секундус.

Зендур умолк, какое-то время думал, а потом, заикаясь, произнес:

– Я найду подходящих людей.

– Хорошо. Мы отвезем их в императорский дворец в дар императору. Мои последователи на Салусе помогут нам укрепить наши позиции при императорском дворе. Мы можем дать Родерику Коррино то, в чем он сильно нуждается, а продемонстрировав силу, мы заставим его действовать в наших интересах. Ему не удастся свернуть с этого пути.

31

Люди, лишенные истинного чувства истории, неспособны видеть, насколько хрупко и эфемерно руководство людьми, даже в масштабах империи. Ограниченные отведенным нам сроком жизни, мы считаем правительственные установления прочными и незыблемыми, но это заблуждение.

Файкан Коррино I,

первый император после окончания батлерианского джихада

Из своего бака навигатора в рубке флагмана «Венхолдз» Норма Ценва помахала Джозефу своей перепончатой рукой.

– Мы готовы к отбытию. Мои навигаторы поведут нас к Салусе Секундус, – она немного переместилась в облаке оранжевого газа. – Я просто сгораю от нетерпения поскорее восстановить порядок в империи.

Джозеф нервно расхаживал по рубке, оглядывая сквозь иллюминаторы межгалактические суда, свертывающие пространство. Кораблей было около трех сотен.

– Нисколько не сомневаюсь, что наш флот безупречно выйдет к Салусе, и только благодаря тебе, бабушка. Мы сумеем быстро сломить сопротивление имперской армии, и очень скоро все закончится. Ты не предвидишь скорую победу? В военном отношении наше превосходство неоспоримо.

Норма оттолкнулась от прозрачной стенки своего бака.

– Моя способность позволяет мне видеть многое в отношении Салусы Секундус. Я не могу сказать, какая из них исполнится в реальности.

Не вдаваясь в дальнейшие подробности, она активировала двигатели Хольцмана, и Джозеф ощутил, как под его ногами задрожала палуба. Навигаторы на других кораблях последовали примеру Нормы. Все триста кораблей одновременно исчезли в свернутом пространстве.

Видеть что-либо во время перелета было невозможно, и Венпорт просто ждал, сжав кулаки и задержав дыхание. Он очень хотел взять с собой Сиобу, но ей пришлось остаться, чтобы руководить обороной планеты и заниматься финансовыми делами деловой империи Венпорта. Бизнес есть бизнес. Несмотря на арест счетов в банках, корабли компании продолжали совершать коммерческие рейсы, нелегально доставляя товары по всей империи, в особенности меланжу.

Заморзка средств нарушила регулярную деятельность, но он сможет быстро и решительно покончить с этой неприятностью. Когда император увидит, какие силы появились на орбите Салусы, он примет единственно возможное разумное решение – Венпорт, несмотря ни на что, считал Родерика разумным человеком, хотя за последнее время император сильно его разочаровал.

Под эффективным управлением Нормы и ее навигаторов отлично вооруженные и экипированные корабли Джозефа плотной группой вывалились из клубка свернутого пространства непосредственно возле главной планеты империи. Зная о плотности движения кораблей вокруг Салусы, Норма расположила свои корабли на внешней орбите, чтобы избежать возможных столкновений с торговыми и военными судами императора. Тем не менее это была неприкрытая демонстрация силы.

На всех кораблях стоявшие в рубках офицеры испустили вздох облегчения.

– Мы занимаем безопасную и надежную стратегическую позицию, директор. Прибыли все корабли флота. Мы готовы к бою.

– Они видят нас, директор!

На большом экране было видно, как заметались на своих орбитах императорские корабли, словно потревоженные в пруду рыбы. Венпорт хищно улыбнулся.

– Конечно, видят, но это и входило в наши намерения.

Пусть видят огромную военную мощь, пусть хорошенько переварят эту картину – прибытие самой мощной в истории человечества армии.

– Вы обратитесь к людям, директор? – спросил офицер связи.

Джозеф заложил руки за спину и медленно отошел от бака с Нормой.

– Позже. Я хочу дать им время подумать. Пусть видят, какая сила может на них обрушиться. Они должны прочувствовать всю серьезность ситуации до того, как я предъявлю ультиматум Родерику Коррино.

В аппарате связи раздался голос Драйго Роджета:

– Императорская оборона оказалась еще слабее, чем мы предполагали, директор, – не больше сотни боевых кораблей, и ни один из них не может сравниться с нашими. Что произошло с остальными? Мы считали, что здесь должна находиться ударная группировка, но мы ее не видим.

Джозеф озабоченно нахмурился.

– Может быть, она развернута в другом месте?

– Я не могу ничего точно предположить, – ответил ментат.

Джозеф еще раз взглянул на беспорядочные перемещения кораблей на околопланетных орбитах. Торговые и дипломатические суда пытались покинуть ее, а малочисленные имперские корабли выстраивались в оборонительную линию.

– Никаких сообщений и требований. Еще рано. Пусть император сначала спросит, зачем мы сюда явились, а я в ответ продиктую ему свои условия.

Джозеф решил, что Родерик, так или иначе, увидев свои уязвимые места, поймет, за кем превосходящая сила.

– Потом он капитулирует, но это будет чистая формальность, а вслед за этим все закончится, и мы сможем вернуться к своим делам.

Всякий мог воочию удостовериться в том, что флот «Венхолдз» многократно превосходил силы императора и сможет – если последует приказ – без труда сокрушить оборону Салусы, и император не решится развязать самоубийственную космическую бойню. Однако в самом недавнем прошлом Родерик уже демонстрировал свое иррациональное упрямство…

Джозеф был внутренне готов и к решительному сражению, если оно потребуется, и захватить столицу штурмом.

– Запускайте наших кимеков, – сказал он.

Спускаемые аппараты вывалились из трюмов кораблей и понеслись к поверхности Салусы, оставляя в атмосфере огненные следы, словно падающие метеоры. Джозеф наблюдал за снижением аппаратов, зная, какой страх могут посеять среди населения чудовища-кимеки.

– Генерал Агамемнон и его кимеки-титаны несколько раз атаковали Салусу Секундус во время войны с мыслящими машинами, – сказала Норма из своего навигаторского бака. – Теперь же мы сами стали силой, посылающей кимеков.

Джозеф так и не понял, сколько было в этой фразе иронии.

– Мне очень жаль, что пришлось прибегнуть к этому оружию, бабушка, но это будет самое быстрое решение. Страх заставит их скорее капитулировать.

С командного пункта Джозеф видел огни, заливавшие ярким светом кварталы возле императорского дворца в западной части Зимии. Там, внизу, император и его советники, охваченные ужасом, наблюдали за происходившим в небе над их головами.

Джозеф обратился к командирам кораблей:

– Замкнуть петлю. Привести оружие в готовность, выставить защитные поля. Будьте готовы открыть огонь по моей команде.

Драйго доложил со своего корабля:

– Имперские корабли уступают нам по огневой мощи, директор, но если мы позволим им организовать боевые порядки, то мы будем вынуждены причинить куда большие разрушения, чем это необходимо. Я бы предпочел обойтись без массовой бойни.

– Согласен. Рассредоточиться. Постарайтесь нейтрализовать имперские корабли.

Из своего бака заговорила Норма:

– Не думаю, что Родерик так легко сдастся.

– Не надо обладать твоей способностью, чтобы согласиться с тобой, бабушка. Однако будем надеяться, что Родерик Коррино сделает это ради блага империи. – Джозеф понимал, что все это звучит слишком оптимистично, даже наивно. Гордость Родерика Коррино не позволит ему сдаться человеку, убившему его родного брата. Как заставить императора отказаться от бессмысленной мести? Придется пойти на разумные уступки.

Сети связи на Салусе, казалось загудели, и имперские корабли выстроились в боевой порядок, образовав барьер на пути флота Венпорта. Однако его корабли рванулись вперед, не трогая попадавшиеся на пути гражданские суда, устремившиеся в ближайшее межпланетное пространство, чтобы уйти из зоны сражения. Целью кораблей Венпорта стали военные имперские суда. Флоту «Венхолдз» удалось расстроить их боевые порядки. Своим приказом Венпорт призвал своих капитанов к сдержанности, и открывать только ответный огонь, ограничиваясь лишь выведением из строя вражеских судов.

Флоту Венпорта удалось добиться успеха, практически не применяя оружия. Некоторые суда имперского флота стреляли, но их оружие оказалось не в состоянии пробить защитные поля. Два имперских корабля бросились в самоубийственную атаку, попытавшись пойти на таран, но навигаторы легко уклонились от столкновений.

Норма махнула рукой.

– Удерживайте позиции, – передал Венпорт своему флоту. – Родерик уже понял, что побежден.

Вскоре был получен телеметрический сигнал о высадке Птолемея, Ноффе и других кимеков на окраине Зимии. Потом начали поступать видеокадры, на которых гигантские монстры шли по красивым улицам. Вскоре гигантские силуэты нависли над административными зданиями.

Венпорт смотрел из рубки на расстилавшуюся внизу планету, видел облака, океаны, континенты и яркие огни городов. Зимия была имперской столицей, а Салуса Секундус на все время джихада стала душой и сердцем Лиги Благородных. Венпорт много раз бывал здесь с деловыми визитами. Теперь же ему предстояло заняться совершенно другим делом.

Венпорту надо было удержать победу до тех пор, когда он сумеет восстановить в империи порядок и вернуть торговлю в нормальное русло. Единственное, чего он хотел – это покончить с творившимся вздором, но для этого надо было сначала поставить на место и образумить Родерика. Одним словом, одним своим жестом Родерик мог вернуть Венпорта в лоно закона империи, восстановить счета «Венхолдз» в банках и вернуть все к норме.

Сейчас император еще мог все это сделать.

Джозеф еще раз взглянул на экран, включил систему связи и заговорил громовым голосом победоносного военачальника:

– Родерик Коррино, – заговорил Венпорт, умышленно избегая упоминания титула, – я лояльный подданный империи, и мне небезразлично будущее человеческой цивилизации. Все, чего я добиваюсь – это возможности без помех вести свои дела по взаимовыгодному соглашению с вами, но ваши действия сделали это невозможным. Похитив мои средства, вы нарушили мир и растоптали процветание империи.

– Ваш брат Сальвадор причинил империи неисчислимые бедствия, – продолжал Венпорт, – и я надеялся, что вы будете несравненно лучшим правителем. Я сделал все, чтобы вы могли сотрудничать со мной, но мой оптимизм оказался преждевременным. Сегодня я явился сюда, чтобы положить всему этому конец. Я готов предъявить вам условия вашей капитуляции.

32

Инструменты правления императора – богатство, военная мощь, союзы и влияние. Но он сохраняет власть мудростью своих решений, уважением своих подданных и пониманием хода исторического развития. Если же император пренебрежет хотя бы одним из этих орудий, власть его сильно ослабеет.

Император Жюль Коррино,

седьмое обращение к Лиге ландсраада

Какое наглое безрассудство!

Когда ведомые навигаторами корабли Венпорта огромной тучей выпали из пространства на орбите Салусы, Родерик поспешил на спутник командного пункта. Какое наглое безрассудство!

Император выставил вокруг планеты все наличные силы, но некогда титаническая мощь давно улетучилась после потери ударной группировки генерала Роона, флота адмирала Харте, оказавшегося в плену у Венпорта на Колхаре, и группы войск на Арракисе.

Тем не менее нападение Венпорта явилось полной неожиданностью для императора Родерика. Он не рассчитывал, что директор решится на такой дерзкий и необратимый шаг. Атаковать самого императора! Венпорт был манипулятором, но не завоевателем. Неужели он вознамерился захватить трон? Это казалось Родерику невероятным, но такие силы не собирают только ради их демонстрации.

Военные советники Родерика и офицеры совета обороны Салусы собрались на командном пункте – ознакомиться с обстановкой и принять решение, чтобы отразить внезапную угрозу. Императору, однако, не нужно было их слушать, чтобы понять, что происходит. Судя по лицам военных, было ясно, что положение чрезвычайно тяжелое.

– Силы наступающих действуют в высшей степени согласованно, сир, – доложил министр обороны планеты Шаад Алики. – Корабли вышли точно на цель, остановились на высокой орбите и нарушили движение наших торговых, дипломатических и военных судов. Согласованностью это напоминает действия мыслящих машин.

– Они нисколько не похожи на мыслящие машины, – возразил Родерик, глядя, как вражеские ворабли внедряются в строй его боевых судов, лишая их боеспособности. – Навигаторы Венпорта ведут корабли с неподражаемой точностью, какой мы достичь не в состоянии, – глядя на гигантский мощный флот, Родерик испытывал тошнотворное чувство собственного бессилия. – Он посмел объявить войну императору! Он должен понимать, что не может выиграть войну против всех благородных домов империи! Лига ландсраада объединится против него и выступит на моей стороне.

Выступит ли?

По спине императора пробежал холодок. Вражда Родерика с Венпортом нарушила имперскую торговлю, блокировав регулярные поставки пряности. Положение усугубилось после беспорядков на Арракисе. Многие аристократы давно впали в зависимость от пряности… и император подозревал, что им будет легче обойтись без императора, чем без пряности.

Родерик взошел на трон всего два месяца назад, а все правление Сальвадора было пропитано коррупцией и некомпетентностью. Почему, собственно, люди будут верны династии Коррино? После окончания джихада и возрождения империи до Сальвадора и Родерика было только два императора – Жюль и Файкан. Династия Коррино была едва заметной точкой в истории человечества. Да, она вполне может быть свергнута. Правительства и династии не существуют вечно.

У Родерика пересохло в горле. Да, сомнения нет: Венпорт в состоянии узурпировать власть и основать собственную династию. С такими громадными силами, что он привел к Салусе, Венпорт вполне сможет это сделать, если таковы его планы.

Хадита, вошедшая в рубку командного пункта, словно прочитала его мысли.

– У директора Венпорта обширные связи в ландсрааде. Его военные силы превосходят наши, и только он один может гарантировать бесперебойную межпланетную торговлю в империи. Именно этого больше всего хочет ее население, – она понизила голос. – Думаю, он способен разбить тебя, любимый.

– Он трус, – пробормотал Родерик. – Он убил моего брата и бежал от ответственности. Я должен выстоять. Ему нельзя позволить вести себя так, будто ничего не произошло.

– Он никогда не лишит вас трона, сир. Этого не случится никогда! – воскликнул Шаад Алики. – Бог на нашей стороне.

– Может быть, и так, – сказал Родерик, – но сейчас мне бы все же хотелось иметь на моей стороне больше боевых кораблей, – он внимательно посмотрел на экран с панорамой орбиты Салусы. Флот Венпорта был поистине огромен.

– Ты же понимаешь, почему он пошел на такую неслыханную дерзость, – сказала Хадита. – Все дело в твоем брате. Сальвадор спровоцировал Венпорта, когда захватил в свои руки контроль над добычей пряности на Арракисе.

– Да, это было глупое решение, – тихо признал Родерик и мысленно добавил: – Одно из многих.

Хадита продолжила:

– Теперь уже мы загнали Венпорта в угол, арестовав его счета в банках империи. Его реакция вполне предсказуема. Мы усугубили кризис и вынудили Венпорта к крайности.

– Но разве это не всего лишь угрожающий рык? Я император. Неужели Венпорт действительно хочет разрушить политическую устойчивость империи?

Императорские генералы приникли к мониторам и пытались составить план обороны, в то время как командиры кораблей взывали о помощи, приказах, инструкциях и подкреплениях.

– По численности флот Венпорта превосходит наш в три раза, сир. Кроме того, его корабли лучше вооружены. Они, кроме того, лучше организованы, – нахмурившись, произнес Алики.

Родерик не чувствовал ничего, кроме отвращения и бессильной злобы.

– Мы должны сопротивляться, сражаться любыми доступными нам средствами. Мы в своем праве! – ледяной страх парализовал волю, и Родерик не мог найти способ сопротивления, за исключением пылких и пустых слов. Будут ли его солдаты жертвовать жизнью за своего властителя, или охотно принесут присягу новому императору, Венпорту?

Когда корабли Венпорта выбросили из трюмов десант, несколько имперских кораблей попытались перехватить спускаемые аппараты, но были нейтрализованы огнем с кораблей Венпорта. Залпы поразили только двигатели и вывели суда из боя, не вызвав потерь среди экипажей. Десантные капсулы без помех продолжили спуск.

– Противник, кажется не намерен уничтожать наши корабли и убивать наших солдат, – озадаченно произнес Алики. – Очевидно, они получили приказ сдерживаться. Они просто стремятся не допустить, чтобы мы мешали им выполнять их план.

Это наблюдение не вселило в Родерика радужных надежд. Как только спускаемые аппараты вошли в плотные слои атмосферы, над Зимией завыли тревожные сирены.

Один из офицеров встал.

– Сир, мы вынуждены проводить вас в более безопасное место, на боевой командный пункт. Подземный бункер с гарантией защитит вас от любой опасности.

Родерик горделиво выпрямился, наблюдая за спуском десантных капсул, стремительно приближавшихся к городу.

– Проводите Хадиту и детей в убежище. Я останусь здесь и буду руководить сражением.

Алики положил сильную руку на плечо императора.

– Сир, вы не сможете руководить, если обратитесь в пар. Возможно, у них на борту атомное оружие, а у нас нет достаточных средств, чтобы обеспечить здесь вашу безопасность в случае атомной бомбардировки.

Хадита была скорее взбешена, нежели напугана этими словами.

– Но атомное оружие запрещено!

– Измена императору тоже запрещена, – с философским спокойствием произнес Родерик. – Не думаю, что Венпорт собирается соблюдать все правила.

Когда десантные капсулы достигли земли, их люки распахнулись, и из машин вышли огромные железные монстры, превосходившие высотой дома Зимии. Кимеки! Родерик ощутил невыносимую дурноту.

Телохранители, ни о чем больше не спрашивая, быстро препроводили императора и Хадиту в подземное убежище, откуда Родерик с отвращением и ужасом смотрел на чудовищ, напоминавших гигантских членистоногих.

Кимеки не совершали набегов на Зимию вот уже больше ста лет. Тогда их удалось остановить мощным электромагнитным щитом, но после уничтожения мыслящих машин и возрождения цивилизации эти щиты были сочтены ненужными и были демонтированы. Машины перестали угрожать человечеству.

И вот теперь больше тридцати механических корпусов, вооруженных самым разрушительным оружием, подступили к окраине имперской столицы. Были мобилизованы сухопутные войска и артиллерия, но она не смогла причинить вреда железным гигантам, которые легко отразили все их атаки. Похоже, кимеки способны сровнять Зимию с землей.

Однако управляемые человеческим мозгом машины застыли на месте у границ города и нависли над ним в угрожающем ожидании.

Именно в это время с небес прогремел ультиматум Венпорта.

33

Честь – это становой хребет фримена пустыни, и все наши племена связаны друг с другом доверием и уважением. Честь, которую мы выказываем чужестранцам, совсем иного рода.

Модок,

наиб сиетча

Пещеры нового сиетча его племени были просторны и надежны. Модок был удивлен тем, что их раньше не нашли другие фримены, и пещеры были обустроены очень быстро. Люди племени были недовольны насильственным переселением с места, где жили многие поколения предков, но в то же время наиб рассчитывал на более упорное сопротивление. Новый сиетч был в основном копией старого, а огромные деньги, полученные от Венпорта, позволят людям безбедно жить многие и многие годы в непривычной для них роскоши.

Его отец, наиб Рурик, был человеком строгих правил, но лишенным всякого воображения и чуравшимся всяких перемен в древнем образе жизни. Рурик всегда отвергал предложения чужеземцев и не принимал от них ни еду, ни лекарства, ни хитроумные устройства. Модок смеялся, когда его брат, слабак Тареф говорил о чудесах империи, но Модок делал это только из желания угодить отцу. Мировоззрение наиба того времени было ограничено стенами пещер и безжизненными просторами пустыни, и разглагольствования сына не производили на него ровно никакого впечатления.

Тарефа изгнали незадолго до того, как был заключен союз с Джозефом Венпортом, но, в конце концов, может быть, в болтовне брата и было какое-то рациональное зерно. Да, люди пустыни могут выжить, сохраняя всю воду до последней капли и добывая в песках пряность, но разве жизнь непременно должна быть такой тяжелой, скудной и примитивной? Если чужеземцы предлагают современную роскошь, то какой правитель сможет заставить свой народ страдать, лишь потакая своему упрямству? Если жаждущему предлагают воду, то разве обязательно должен он в ответ пить собственную гордость?[2]

Итак, невзирая на то, что люди испытали кратковременное неудобство, покинув старый сиетч и построив новый, у них теперь были полные цистерны воды, купленной в водохранилищах Арракиса. В кладовых было теперь полно меда, консервированной еды, чужеземного мяса, сушеных фруктов и деликатесов, которые люди пустыни не видели и не пробовали никогда в жизни, и все это благодаря щедрой плате Венпорта.

И вот теперь император Родерик предложил им еще больше денег за то, чтобы способствовать низвержению Венпорта! Модок принял и этот дар, не видя ничего зазорного в своем двоедушии. Конфликт чужестранцев был не его войной, и ему не было до нее никакого дела. Он извлечет из нее доход и посмеется над обеими сторонами.

Теперь, когда люди его племени отправились на место хранения пряности, они были вооружены новейшим оружием, купленным по иронии судьбы на деньги Джозефа Венпорта. У его людей было достаточно взрывчатки, чтобы исполнить задуманный план.

Конечно, их старый сиетч будет нелегкой целью, так как директор очень высоко ценил свое новое хранилище. Если учесть пряность, добытую рабочими Венпорта, конфискованную на имперских складах и отнятую у контрабандистов и дельцов черного рынка, то всего в новом хранилище, по мнению Модока, находился не менее чем годовой запас пряности.

Однако наемники Венпорта и высокотехнологическая защита склада лишь по видимости делала его неприступным. У директора, конечно, были технические охранные системы, лучшие в империи. Однако, для того чтобы ускорить загрузку хранилища, глупые инженеры расширили подходы к пещерам, к которым раньше могли одновременно подойти всего лишь несколько человек. Однако теперь к пещерам можно было подойти строем!

Это было очевидное слабое место.

Модок был уверен, что его диверсанты легко справятся с поставленной перед ними задачей. Они были умелыми воинами, а наиб воспламенил в них ненависть, преувеличив все невольные мелкие обиды, причиненные им племени. Люди будут драться за огромную выплату, которую они уже получили от императора, но они будут драться и для того, чтобы отомстить негодяю, отнявшему у них родной сиетч…

Утром Модок вывел из сиетча в пески своих диверсантов, зная, что им предстоит долгий и нелегкий путь. Места назначения он предполагал достичь в сумерки.

Надежные защитные костюмы, дистикомбы, предохраняли от зноя и потери жидкости, и воины комфортно расположились среди пустыни, ожидая, когда специально подготовленные люди взберутся на вершину дюны, чтобы ритмичными ударами вибраторов вызвать из глубин великих песчаных червей.

Все эти люди уже не раз путешествовали по пустыне верхом на чудовище, и каждый из них умел легко взбираться на его спину и управлять любым воплощением Шаи-Хулуда. Фримены верили, что Шаи-Хулуд любит свои племена, и ему нет никакого дела до чужестранцев, которые расползлись по Арракису, словно дюнные вши.

Дети пустыни еще больше укрепились в этой вере, когда в ответ на ритмичные удары по песку побежала крупная рябь, предупреждавшая о том, что подземные чудовища приближаются. Наблюдатели, сидевшие на самой высокой дюне, прикрыв глаза от яркого солнца, заметили приближающихся червей. Ударники продолжали стучать вибраторами, вызывая все новых и новых исполинов.

Шаи-Хулуд был на их стороне.

Когда в облаке извергнутого песка и пряности на поверхности показался первый червь, фримены уже ждали его в полной готовности. Наиб Модок разрешил самым смелым воинам сделать трудную работу. В конце концов, ведь именно он создал возможность получить столь высокое вознаграждение.

Когда первый червь появился на поверхности, воины пустыни взобрались на него с помощью крюков и быстро просунули клинья между кольцевыми сегментами тела червя, обнажив нежную розовую плоть, прячущуюся под жестким покровом. Только так можно было заставить червя остаться на поверхности, а не нырнуть вглубь песков. Гигант извивался, чтобы избегнуть боли, но воины укрепили клинья веревками, навязав свою волю сильному чудовищу. На спину червя вскарабкались двадцать воинов. Погонщики, вставляя крюки между разными сегментами покровов червя, заставляли его двигаться в нужном направлении. Червь открыл огромную пасть, обнажив острые хрустальные зубы. Воины направили бег Шаи-Хулуда в направлении своего старого сиетча.

Модок забрался на спину второго червя вместе со следующей группой воинов.

Всего были вызваны семь червей, которых опытные фримены без труда укротили, превратив беспощадных чудовищ в послушных домашних тварей. Как правило, черви – животные с выраженным территориальным инстинктом, не любили близкого соседства других червей, но Модок умел направлять этот естественный гнев в нужное ему русло. Взбешенные черви набрасывались на любую цель, и Модок был готов им эту цель предложить.

На закате, когда тени стали длинными, черви приблизились к старому сиетчу, где люди Венпорта готовились запереть хранилище на ночь. Солнце уже клонилось к горизонту и наступили сумерки, но скрыть несущихся по песку червей от глаз чужеземцев было еще невозможно. Это будет открытая атака.

Модок сделал знак своим воинам приготовиться к схватке, когда черви были у кромки скал. Погонщики направили червей к некогда узким проходам, которые теперь были расширены инженерами Джозефа Венпорта. Когда черви поравнялись со стенами старого сиетча, четверо подрывников соскочили с его спины и кинулись к скалам, где заложили пакеты со взрывчаткой.

В сиетче прозвучал сигнал тревоги. Охрана, схватив оружие, приготовилась атаковать диверсантов, но они, заложив взрывчатку, ускользнули через проходы между скалами. Взрывы прогремели почти одновременно, взметнув вверх столбы дыма и пламени. Начали рушиться камни, еще больше расширяя проходы.

В одну из таких брешей Модок и направил своего червя, а за ним последовали шесть остальных. Модок знал, какие запасы пряности лежат в этом хранилище, и хотя Модок хотел получить как можно больше выгоды, он понимал, что не сможет захватить всю пряность, чтобы потом продать ее императору.

Император Родерик приказал ему уничтожить хранилище Венпорта и напомнил старую дзенсуннитскую пословицу: «То, что было украдено однажды, может быть украдено еще раз; то, что уничтожено, то погибло безвозвратно». Ну что ж, они унесут на своих спинах, сколько смогут во время отхода, а отступать им придется быстро.

Когда чудовища ворвались на территорию хранилища через расширенные проходы, Модок и его бойцы были готовы направить Шаи-Хулуда на разрушение. Эти черви были оружием, против которого не могли устоять наемные солдаты Венпорта.

Песчаные черви ворвались на площадку, обрамленную каменными стенами, прикрывавшими входы в хранилище. Выбрав нужный момент, сыны пустыни соскочили с шероховатых спин червей и бросились укрываться в скалах.

Люди Венпорта открыли огонь, убив нескольких фрименов. Модок насчитал десять убитых, но потери были неизбежны, и с ними надо было смириться. Все павшие – настоящие герои.

Пока черви сокрушали все на своем пути, фримены заложили еще взрывчатку у основания скал, на этот раз заряды были более мощными, и включили часовые механизмы.

У защитников хранилища не было ни малейшего шанса выжить.

Понимая, что сейчас произойдет, Модок и его фримены кинулись прочь и укрылись как раз в тот момент, когда зазвучали первые взрывы. Громоподобные удары сотрясли основания скал, которые начали крениться и падать. Зажатые в ловушке черви принялись биться о стены хранилища, обрушая их, словно гигантские тараны.

Модок и его диверсанты наблюдали за картиной страшного разрушения, предоставив червям сделать всю грязную работу. Чудовища бились о скалы, обрушая своды пещер и круша все, что двигалось. Фримены подождут, пока эта ярость уляжется после полного уничтожения сиетча, а затем заложат новую взрывчатку и освободят попавших в капкан червей, надеясь, что все они уцелеют. Фримены были убеждены, что нужно нечто большее, чем скалы, чтобы убить Шаи-Хулуда.

Выпустив червей, фримены проберутся внутрь, чтобы убить оставшихся защитников хранилища, прячущихся в туннелях. Фримены возьмут всю их воду и кровь, а драгоценной пряности будет больше, чем они смогут унести на своих плечах.

Потом эта история, приукрашенная и расцвеченная фантазией, будет передаваться из уст в уста будущими поколениями фрименов, добавляя еще одну легенду к героической истории народа пустыни.

34

Для того чтобы переговоры были успешными, обе стороны должны хотеть друг от друга чего-то осязаемого и сопоставимого. Если одна сторона желает лишь уничтожения противной стороны, то переговоры кончатся ничем.

Протоколы заседания ландсраада на Салусе

Император, осажденный в Зимии, оставался в неопределенном положении. На орбите угрожающе застыли корабли Венпорта. Грозные кимеки стояли на окраине, а канониры «Венхолдз» держали на прицеле военные суда Родерика. Император не ответил на требование Венпорта о капитуляции, но, как бы то ни было, тянуть с ответом на ультиматум тоже не следовало.

Родерик понимал, что директор Венпорт может в любую минуту, если пожелает, сокрушить его и взять Зимию. У Венпорта были превосходные защитные поля, новейшее и более мощное оружие, и к тому же трехкратный перевес в судах. Родерик видел, что проиграл; единственное, что оставалось, – это уменьшить возможные потери.

Но так просто от императорского трона он не откажется!

Похоже, директор Венпорт никуда не спешил, но терпение его было отнюдь не безграничным. Следующее обращение было более жестким, нежели предыдущее. «Я все еще жду вашего ответа, Родерик Коррино. Мы и без того потратили даром много времени, стараясь избежать неизбежного. Империя жаждет стабильности. Я требую вашей немедленной капитуляции. Если вы проявите благоразумие, мои требования будут умеренными».

Родерик, находившийся в надежном подземном убежище, до боли сжал кулаки.

– Как я могу вести переговоры с этим человеком?

Жена и дети Родерика находились в глубоком бункере. Если император сдастся, то не убьет ли Венпорт и всю его семью? Просто для того, чтобы окончательно расчистить место на троне для себя?

Родерику надо быстро найти способ удалить от столицы кимеков, а корабли противника с орбиты, но как это сделать при таком его превосходстве? Надо ли отдать приказ о самоубийственном наступлении ради славы и чести, а не ради победы? Однако, если он это сделает, то все его люди, весь флот, весь его народ погибнет. И что сотворят с Зимией кимеки?

И будут ли люди сражаться и умирать за своего императора?

Есть ли иной выход, чтобы не соглашаться на капитуляцию?

– Директор демонстрирует неожиданную сдержанность, – сказала Хадита, не упомянув о том, что именно она советовала Родерику скорее вступить с Венпортом в переговоры. Но сейчас было уже поздно. – Это означает, что он хочет чего-то другого, нежели твоей смерти. Он, как и мы, знает, что может без труда ворваться во дворец и захватить твой трон, но почему-то не делает этого.

Родерик прищурился.

– Действительно ли он этого хочет? Венпорт неоднократно говорил, что не желает быть императором, так чего же он хочет?

При этом Родерик прекрасно понимал двусмысленность ситуации – он сам не хотел быть императором, и именно директор, в результате хитроумных махинаций, все же сумел сделать его, Родерика, императором, и посадить его на трон.

Хадита между тем спокойно продолжила:

– Директор Венпорт – деловой человек, и как такового его интересует лишь восстановление стабильности государства, чтобы он мог продолжать без помех строительство своей коммерческой империи. Он мог бы опустошить и уничтожить Салусу, но это нанесло бы ему самому тяжелый ущерб. Это было бы неудачным с точки зрения дела решением, непопулярным в глазах нобилей. Это его слабое место и твое преимущество. Надо найти альтернативу, которая будет для него приемлемой, за счет возможных уступок с твоей стороны. Он потребует от тебя каких-то жестов, например, формального признания поражения. Вероятно, этого будет достаточно.

– Какая альтернатива может его удовлетворить, если не мое устранение или уничтожение империи? Однако если я публично капитулирую, пусть даже чисто формально, то это навсегда лишит меня возможности править. Аристократы ландсраада будут смотреть на меня, как на марионетку, побежденную марионетку. Они же разорвут меня в клочья. Я не смогу быть настоящим императором, и авторитет трона будет утрачен навеки, – Родерик опустил глаза, посмотрел на свои руки, а потом поднял голову и поймал озабоченный взгляд своей красавицы-жены.

Надо было найти решение, которое позволило бы спасти лицо, разрешить ставшую отчаянной ситуацию. Родерик зашагал по тесному бункеру. Нет, Родерик и сам знал, что Сальвадор был сумасшедшим, глупым правителем. Он принял так много катастрофических решений, что Родерику пришлось долго разгребать авгиевы конюшни. Многие советники уже давно нашептывали на ухо Родерику, что Сальвадора надо сместить, и как можно скорее. Но он был моим братом.

В той же комнате находились трое детей Родерика. У всех были широко раскрытые от страха глаза. Родерик посмотрел на сына. Двенадцатилетнего кронпринца Джавикко воспитывали как будущего императора, но пока он был слишком мал, чтобы осознавать, что это значит – быть верховным властителем множества миров.

Потом до Родерика дошло, что на кону стоит не империя, а его правление в ней. Венпорт хотел нанести поражение лично ему, Родерику, а не Лиге ландсраада. Венпорт не оспаривал необходимость трона, императорского правления как такового. Это было личным планом Венпорта, ополчившегося против Родерика, и причиной были действия императора.

Значит, и решение должно быть сугубо личным.

Родерик негромко заговорил:

– Я могу передать трон Джавикко, чтобы сохранить династию Коррино. Он будет править, а я смогу уйти в тень. Я могу даже умереть, но зато сохранится династия.

– Нет! – искренне воскликнула Хадита.

– Да, может быть, мне не придется умирать, но в любом случае я не против сыграть роль козла отпущения, если Венпорт не станет возражать против вручения императорского скипетра Джавикко и не будет чинить препятствий его правлению. При том, что, как мне думается, Лига Благородных поддержит кандидатуру моего сына, – он уставил в Хадиту тяжелый взгляд. – Это будет моя альтернатива Венпорту. Он сам увидит, что это намного более удачное решение, нежели требовать от ландсраада признания прав узурпатора на императорский трон. Если он не хочет многолетней гражданской войны, то для него это будет вполне подходящим решением. Он избавится от меня, а он хочет только и исключительно этого.

По каналу связи снова зазвучал голос Венпорта, который требовал ответа императора. Родерик, не обращая внимания на это воззвание, продолжал сосредоточенно размышлять.

Джавикко был ошеломлен тем, что слышал, но Родерик уже знал, что такое решение неизбежно. Прежде чем Хадита успела что-нибудь возразить, он поднял руку.

– Генерал Алики, откройте канал связи и скажите директору Венпорту, что я лично встречусь с ним, чтобы обсудить ситуацию.

Алики был поражен тем, что услышал.

– Не делайте этого, сир. Он убьет вас, как уже убил вашего брата.

– Он убил Сальвадора по совершенно иным причинам. Я надеюсь, что он жаждет стабильности, а не мщения, – Родерик сжал ладонью плечо мальчика. – Это надо сделать ради моей семьи.

Хадита была не в восторге от решения императора.

– Если на трон взойдет Джавикко, Венпорт будет настаивать на назначении выгодного ему регента. Наш сын будет всего лишь пешкой в играх Венпорта.

– Но на троне все равно останется Коррино. Джавикко останется в живых, как, надеюсь, и мы с тобой, – голос его снова обрел твердость. – У нас еще много союзников в ландсрааде. Опрокинутый трон может быть опрокинут снова или захвачен узурпатором.

Алики неохотно выполнил приказ Родерика, а император испустил тяжкий вздох, как будто это могло как-то подсластить пилюлю горького решения. Родерик собрался с духом и протянул руку, чтобы включить связь. Тянуть дальше не имело смысла.

Прежде чем он успел заговорить, раздался громкий крик офицера связи. Родерик вгляделся в экран. На панораме подступов к Салусе появилось множество новых точек.

Алики не мог поверить своим глазам.

– Сир, на орбите появилось больше сотни боевых кораблей. Они только что вышли из свернутого пространства! Это старые модели, но тем не менее это настоящие боевые суда.

Родерик почувствовал, что ему стало нечем дышать.

– Неужели это подкрепление Венпорта? Неужели он все же решил раздавить нас своим железным сапогом?

Однако в это время по каналу связи заговорил громкий, уверенный голос:

– Император Родерик, кажется, вам нужна помощь?

На экране появилось лицо еще одного, такого же, как Венпорт, злодея – лицо Манфорда Торондо.

– Я привел с собой моих батлерианцев. Мы станем вашими союзниками в битве за будущее человечества. Разум человека свят. Я отдаю все свои корабли на борьбу с демоном Венпортом и его машинолюбивым воинством, – Манфорд улыбнулся. – Мы готовы сражаться плечом к плечу с вами.

35

Враги и союзники похожи на небесные тела, вращающиеся внутри сложной солнечной системы. Иногда они выстраиваются в ряд, иногда их орбиты пересекаются, но иногда они сталкиваются, и тогда происходит катастрофа.

Норма Ценва;

беседы со служащими Космической Гильдии

В рубке флагмана нарастало напряжение. Джозеф физически его чувствовал. Молчаливое противостояние продолжалось. Почему Родерик отказывается отвечать? Чего он ждет? Защитники Салусы боялись открывать огонь, потому что знали, что будут уничтожены ответными залпами. Гигантские кимеки стояли на окраине Зимии в ожидании приказа. Развязка была лишь вопросом времени.

Венпорт не хотел разрушать имперскую столицу. Этим он лишь снискал бы ненависть населения и вечный позор в глазах потомков. К тому же это будет иметь катастрофические последствия для экономики империи и финансового положения Венпорта. Но император продолжал тянуть время, невзирая на очевидное поражение! Если Родерик отступит, восстановит финансы «Венхолдз» и отзовет выдвинутые против Венпорта обвинения, то вся вражда будет тотчас прекращена.

Теряя терпение, Джозеф снова заговорил, обращаясь к императору:

– Родерик Коррино, нам нет никакой нужды быть противниками. Если вы тот человек, каким я вас считаю, то вы сделаете все ради высшего блага человечества. Нам надо обсудить условия примирения.

Прежде чем отмалчивавшийся император успел ответить, в рубке зазвучал сигнал тревоги. На орбите вдруг, неведомо откуда, появился какой-то флот. Командиры пребывали в растерянности, и Джозеф метнулся к экрану, на котором были видны боевые корабли – всего около ста сорока. Венпорт несколько раз моргнул, стараясь отогнать наваждение, но точки продолжали светиться на экране.

– Откуда они взялись? Кто это?

– Корабли старых моделей, директор, – отозвался через мгновение Драйго. – Это корабли армии джихада.

Увеличив изображение, Джозеф присмотрелся к кораблям и похолодел. После минутного страха в его душе вспыхнул неистовый гнев. На корпусах кораблей красовался яркий, зловещий символ батлерианского движения – красный кулак, сжимавший черную шестеренку.

На экране канала связи внезапно появилась физиономия ненавистного Манфорда Торондо, разыгравшего из себя спасителя Салусы Секундус. Фанатик предложил свою помощь осажденному императору.

Теперь все встало на свои места – Родерик ждал появления Торондо и просто тянул время!

Джозеф был в ярости. Неожиданное появление батлерианских кораблей значительно изменило баланс сил. Даже при своем отсталом вооружении, сто сорок кораблей в соединении с силами императора делали шансы более равными. Фанатики, естественно, были готовы драться не на жизнь, а на смерть, и это делало их тем более опасными.

Неудивительно, что Родерик разыгрывал колебания и оставался недоступным! Теперь ясно, что это был дешевый трюк. Джозеф почувствовал, что его предали. Неужели слабость имперского флота была лишь приманкой, призванной завлечь Венпорта в западню? Причем так, чтобы он, Джозеф Венпорт, был уверен в неминуемой победе?

– Родерик никак не мог предвидеть осады, – сказал Джозеф, – а эти дикари не смогли бы так быстро отреагировать со своего Лампадаса.

– У Манфорда нет навигаторов, – отозвалась Норма. Она ничего не сказала о появлении батлерианцев. – Но я чувствую другое несчастье… – она прижала ладони к прозрачному плазу стенки емкости. На изуродованном лице явно читалась тревога. – Я не могу игнорировать это несчастье…

Еще до того, как этот обрубок человека закончил свою речь, Джозеф отдал команду своим офицерам:

– Приготовиться к атаке!

Он знал, что Родерик ненавидит Манфорда, обвиняя вождя фанатиков в смерти дочери и похищении сестры. Разумный человек никогда не пойдет на союз с таким чудовищем, как Манфорд Торондо.

– Пряность! – как безумная кричала Норма. – Она в опасности!

Но сейчас Джозефу было не до пряности, он сосредоточился на предстоящем сражении.

– Я позабочусь о том, чтобы ваши навигаторы бесперебойно получали пряность, бабушка, но сейчас у нас есть более неотложная задача.

Он обернулся к офицеру штаба.

– Мы все равно превосходим противника численностью, директор. Наши корабли лучше во всех отношениях.

Однако все это, казалось, совершенно не беспокоило Манфорда. Батлерианские корабли беспорядочно рванулись вперед, ринувшись на забитую кораблями орбиту. Чего можно ожидать от толпы обезумевших дикарей? Наблюдая за их неуклюжими, хаотичными маневрами, Венпорт не мог сдержать мрачной улыбки. Если он сейчас разнесет в пух и прах батлерианцев, у него станет одной головной болью меньше.

– Так покажем им наше превосходство. Разорвите их в клочья!

На мостике флагмана батлерианского флота Анари Айдахо стояла возле кресла Манфорда. Правой рукой она сжимала рукоять меча, бесполезного в космической схватке, но холодное оружие вселяло в нее уверенность, как заветный талисман. Анари училась на Гиназе и обладала солидным запасом тактических и стратегических навыков. В военных вопросах Манфорд полагался на нее.

Выпрямившись в своем специальном кресле, Манфорд не отрывал глаз от экрана. Он не ожидал обнаружить здесь Венпорта, но это была редкая удача, хотя, конечно, битва будет стоить Манфорду больших потерь. Но эти жертвы будут не напрасны. Довольная улыбка пробежала по лицу Торондо.

– Это просто чудо. Если мы спасем императора Родерика, то он станет нашим союзником.

– Мы вполне в состоянии нанести поражение этим любителям машин, – уверенно произнесла Анари. – Они превосходят нас оружием, а мы превосходим их духом. Судьба на нашей стороне.

Устаревшие корабли Манфорда бросились в атаку, открывая огонь наугад, даже не фиксируя цели. Первые ряды состояли из кораблей, снабженных примитивными артиллерийскими системами. Их экипажи были добровольными смертниками, готовыми пожертвовать жизнью ради победы. Манфорд, прищурив глаза, смотрел, как его суда, достигнув орбиты, открывали огонь в зловещей сверхъестественной тишине. Когда корабли Венпорта ответили, Манфорд понял, что его флоту предстоит кровавая баня.

Войска императора были воодушевлены появлением неожиданной подмоги и тоже открыли огонь. Один из имперских кораблей дал залп, нацелившись в судно Венпорта. Защитное поле выдержало, и капитан ответил, не выполнив приказ Венпорта щадить противника. Имперский корабль превратился в пар.

Джозеф прикрикнул на своевольного командира.

– Я приказал только выводить из строя ходовую часть! – воскликнул он, понимая, насколько трудно выполнить в боевой обстановке такой приказ. – Уничтожайте варваров!

Теперь в бой вступили все батлерианские корабли. Флот Венпорта был внужден отвечать всей своей огневой мощью. Беззвучные взрывы заполнили все видимое пространство, и первым же залпом были сильно повреждены два корабля Манфорда, но их экипажи продолжали вести огонь из оставшихся целыми орудий, нисколько не тревожась за свою судьбу.

– Джозеф, наша пряность! – простонала Норма из своей емкости. – Надо защитить ее!

– Да, бабушка! – он не понимал, чего она от него хочет. – Мы позаботимся о пряности.

В самый разгар битвы Джозеф решил еще раз воззвать к благоразумию императора.

– Родерик Коррино, вы не можете не понимать, что батлерианцы – это наши общие враги! Это дикари, вынуждавшие вашего брата принимать убийственные решения. Это чудовища, убившие вашу дочь. Вы же знаете, что за человек Манфорд Торондо. Воевать с ним мы должны плечом к плечу. Сир, я умоляю вас о мире.

Норма громко прокричала:

– Джозеф, нам надо лететь, немедленно, сейчас!

Воодушевленные поддержкой имперских кораблей, батлерианцы с удвоенной энергией атаковали суда «Венхолдз», и флот Джозефа обрушился на корабли Манфорда. Взорвалось еще одно батлерианское судно, но и один из небольших кораблей Венпорта был выведен из строя и с яркой вспышкой взорвался.

Джозеф был сильно взволнован, но не терял присутствия духа. Тем не менее он не хотел быть излишне самоуверенным. Он понимал, что варвары Манфорда безумны, не соблюдают никаких правил ведения войны и ни в грош не ставят собственную жизнь.

– Прицельный огонь на поражение! Надо сохранить себя, – он вскинул подбородок и добавил то, во что искренне верил: – И империю.

Норма не отставала:

– Мы немедленно уходим, Джозеф.

Корабли Венпорта сомкнули строй и приготовились уничтожить флот Манфорда, когда Норма снова заговорила:

– Мои навигаторы нужны везде. Это сражение перестало быть важным.

Сначала до Венпорта не дошел смысл ее слов, но потом он ощутил, что включились двигатели Хольцмана. Корабль был готов нырнуть в свернутое пространство. То же самое происходило и на других кораблях, даже на тех, которые находились в гуще сражения.

– Черт возьми, что происходит?

Норма исступленно замахала своими перепончатыми ручками.

– Здесь останется корабль Драйго. Он заберет кимеков. Я уже отправила приказы. Все наши корабли немедленно уходят.

До победы оставался один шаг, но в этот миг Венпорт увидел, как три его корабля внезапно исчезли из вида, растворившись в пространстве.

У Венпорта от изумления отвисла челюсть.

– Нет, бабушка! Мы ведем решающую битву, мы не можем уйти!

– Кризис с пряностью важнее мелких политических споров. Мы и так опаздываем.

Джозеф бросился к резервуару Нормы.

– В чем дело? Мы не можем…

Она резко перебила его:

– Наше хранилище пряности на Арракисе взорвано. На него напали!

Флагман развернулся, дрогнул и исчез в свернутом пространстве.

Разум Нормы охватывал всю вселенную, спрятанную в складках свернутого пространства. При необходимости она могла сгустить свои мысли, сосредоточиться и просто сформулировать их в общении с простыми людьми, такими, как Джозеф. Но навигаторы были ее детьми… детьми нового, невиданного ранее биологического вида. Они были единственными на свете существами, способными понять ее по-настоящему.

Вселенная принадлежит нам. Это стало девизом Нормы, и все навигаторы разделяли эту ее надежду. Норма горела желанием и дальше создавать новых и новых навигаторов.

Венпорт изо всех сил помогал ей, так как Норма способствовала реализации его политических амбиций. Но у Нормы были и свои приоритеты. Ее способность видеть множественные варианты будущего рисовала ей широкие картины действительности, недоступные Венпорту, рисовала будущее, которое сам он был не в состоянии постичь. Но это не имело никакого значения.

Сейчас выбор Нормы был ясен. Джозеф мог вернуться на Салусу позже и наказать императора, но Норма не могла игнорировать тревогу, которую она почувствовала. О том же говорили сигналы, которые посылали ей забракованные навигаторы, оставшиеся в хранилище на Арракисе. Хранилище было в большой опасности!

Она повела все корабли «Венхолдз» на Арракис.

Сидевший на своем командном пункте Манфорд не верил своим глазам. Флот Венпорта внезапно дрогнул, а затем, как по команде, исчез из вида, растворившись в свернутом пространстве. При этом Джозеф Венпорт ничего не передал по каналу связи – не было ни угрожающих обещаний вернуться, никаких оскорблений, вообще никаких слов.

Весь флот Венпорта внезапно и бесследно исчез!

На командном пункте воцарилось всеобщее ликование. Люди кричали, хлопали в ладоши и топали ногами. Анари молчала, благоговейно глядя на Манфорда.

– Мы победили их в считаные минуты! Они бежали, поджав хвост, как трусливые собаки!

Вскоре с одного корабля Венпорта, который еще оставался на орбите, был спущен аппарат, который забрал с Салусы кимеков. Погрузив их на борт, этот корабль тоже вздрогнул и исчез в бескрайних просторах вселенной.

– Бог даровал нам чудо победы, – прошептал Манфорд, до глубины души пораженный тем, что он только что видел.

Не в силах сдержать восторг, он приказал офицерам активировать канал связи, чтобы непосредственно связаться с императором, со всеми людьми, которых он только что спас. Манфорд хотел пожать плоды удивительной победы, которую он и сам до конца еще не осознал.

36

Там должны остаться все страшные вещи из прошлого, их надо запереть и никогда, никогда не вспоминать о них.

Преподобная Мать Ракелла Берто-Анирул;

после перенесенных мук пряности

Сидя в непритязательных покоях, Верховная Преподобная Мать Валя обдумывала свои планы создания совершенного Ордена сестер, элитного сообщества женщин, способных обходиться без мужчин.

Валя была молода и здорова, и поэтому ей были присущи все нормальные биологические потребности. В жизни у нее было несколько случайных любовников, четверо на Ланкивейле – в ранней юности, и еще десяток после того, как она начала проходить обучение в Ордене сестер. Это были мужчины, работавшие в школе Россака или на предприятиях Валлаха IX. Некоторые были слишком неуклюжи, чтобы доставить ей удовольствие, но находились среди них и вполне умелые любовники.

На Ланкивейле у нее был один, испытывавший благоговение перед знаменитостями, любовник, который обвинял ее в том, что она очень напряжена и все время погружена в мысли, которыми не хочет с ним делиться. Это было верное, но абсолютно бесполезное наблюдение, и Валя очень скоро перестала с ним встречаться.

Припомнила она и одного наивного молодого человека, похожего на юного мальчишку. У него были синие, как море, глаза и застенчивая, милая улыбка. Звали его Бенаро Цимбал. Он был сыном капитана китобойной шхуны. Он немного нравился Вале; во всяком случае, так ей казалось тогда, но даже тогда, в ранней юности, ее главной заботой было будущее дома Харконненов. Как любовник Бенаро был хорош, но она не могла представить его себе в роли мужа; он никогда не смог бы выдвинуться и приумножить благосостояние семьи за пределами Ланкивейла, и Валя не позволила себе поддерживать с Бенаро долгие отношения.

Брат Вали, Гриффин, был настроен более романтично – он мечтал о большой и чистой любви и длительном счастливом браке, что сама Валя считала пустой тратой времени. Им надо возродить династию, восстановить законное место Харконненов в Лиге Благородных… и уничтожить Атрейдесов.

Теперь Валя стала сильной и властной женщиной, влиятельной и обладающей безграничными возможностями. Учитывая интенсивную политическую, психологическую и физическую подготовку, которую проходили теперь все сестры, они могли делать почти все, что требовала от них Верховная Мать. Со временем она разошлет их по империи. Они проникнут во все ее поры, во все ее структуры и учреждения, и тогда она, Валя Харконнен, сможет исподволь управлять всем необъятным государством.

Многие из наиболее красивых и способных сестер могут использовать секс для другой цели – для выполнения функции размножения и для продвижения селекционной программы Ордена, ради будущего Ордена сестер.

Не ради будущего Ордена сестер, а ради твоих эгоистических целей, – подсказал внутренний голос, возникший из недр другой памяти давно умерших сестер. В том таинственном царстве, в бесконечной череде древних воспоминаний, которые сохранялись в генетической памяти Ордена живых сестер, но только те из них, кто пережил последствия принятия яда и стали Преподобными Матерями, могли приобщиться к этой другой, древней памяти, и то не по собственному произволу, а только тогда, когда память умерших сестер сама пожелает выйти на поверхность сознания. В множественной памяти, внедренной в ДНК Вали, был сконцентрирован колоссальный опыт сотен и сотен поколений, начало которых уходило в незапамятные времена. Да, годами Валя была молода, но на ее плечи давил груз тысячелетней мудрости.

Иногда голоса давали советы, иногда ссорились, и тогда Валя не могла с ними справиться.

– Нет, моя цель – процветание Ордена сестер, – строго произнесла она, стараясь поставить голос на место. – Хорошо продуманная селекционная программа может дать нам возможность ставить перед Орденом долгосрочные цели, а в краткосрочных делах техника соблазнения и манипулирование поведением тоже могут оказать нам неоценимую помощь.

Советы другой памяти не всегда были адекватными, и иногда не помогали, а, наоборот, запутывали и мешали. Но Валя – Верховная Преподобная Мать Валя и Валя Харконнен – могла строить свое собственное будущее, черпая из бездонных источников.

Самыми могущественными и самыми богатыми членами ландсраада были, в подавляющем большинстве, мужчины, и Валя не могла пренебрегать этим фактом, рисуя в воображении будущее империи. Она даже восхищалась полководческими и организаторскими талантами некоторых таких особей. Но опираться на них Валя не собиралась. У ее сестер были таланты и способности совершенно иного рода.

Раздались новые голоса:

«Ты должна строить сильный Орден сестер, наших сестер должны высоко ценить в империи. Мы можем стать сияющей путеводной нитью к светлому будущему совершенного человечества, мы должны создать вершину цивилизации».

Голоса перекрывались, сливались в невнятный шум. Голоса женщин стремились почувствовать себя живыми, живыми в более совершенные времена, так разительно отличавшиеся от грубых эпох, когда им выпало жить реально.

– Именно это я и делаю, – сказала Валя, взмахнув рукой, словно надеясь этим жестом отогнать голоса, как назойливых насекомых. – Брачный индекс, рассчитанный с помощью тайных компьютеров, показывает, что наследственность человечества понемногу, но улучшается. При соответствующей подготовке сестер мы сможем ускорить и усовершенствовать этот процесс. Будущее окажется под нашим контролем.

– Ты одержима селекционной программой, попусту растрачивая собственные силы и силы сестер. Есть множество других, более важных вещей, в особенности же распространение нашего влияния на аристократические дома Лиги ландсраада, где сестры могут исподволь влиять, добиваясь принятия нужных нам политических и финансовых решений.

– Я делаю все это для Ордена, и поэтому не могу признать такую критику справедливой. Помимо этого, теперь я Верховная Мать Ордена и имею право принимать самостоятельные решения.

– Орден – это Орден, и она не может принадлежать кому-то лично, – возразил еще один голос.

Мысленно Валя уже давно развернула далеко идущий план роста своей чисто женской организации. Она продумала, как будет не только внедрять сестер в аристократические дома, но как будет рассылать миссионеров по всей империи, включая самые отдаленные и глухие углы империи. В таких местах сестры будут создавать и укреплять суеверия и предрассудки для того, чтобы спустя тысячелетия собрать богатый и полезный урожай. На этом универсальном пути, с помощью добровольных участниц селекционной программы из числа сестер Ордена, будет проложен маршрут в непознанном море человеческой генетики, который позволит создать и сохранить нужные Вале родословные – например, родословную дома Харконненов.

В ответ на возмущенный хор голосов другой памяти, пораженных широтой ее планов, Валя сказала:

– Я ценю вашу мудрость, но вы представляете прошлое, а я смотрю в будущее. Я буду слушать вас, но Орденом управляю я, и я буду принимать решения.

Голоса принялись ожесточенно спорить, сливаясь в неразличимый гул, но потом над всем этим шумом явственно прозвучал один из голосов:

– Ты – прежде всего Харконнен, и только потом сестра. Ты должна забыть о доме Харконненов и стать истинной сестрой, отрешившись от всего ненужного.

– Я Верховная Мать и гордая дочь Харконненов. Одно не исключает другого.

– Твой путь усеян трупами.

– Я убиваю только тех, кто действительно этого заслуживает. Сестра Ингрид и Преподобная Мать Доротея угрожали расстроить селекционную программу Преподобной Матери Ракеллы, пытаясь уничтожить наши компьютеры. Обе должны были умереть; они представляли опасность для высших интересов Ордена.

– Ты и Тьюлу сделала убийцей. Ты так представляешь себе будущее дома Харконненов и Ордена сестер – движение вперед по трупам? Боевая подготовка, которую ты навязываешь сестрам, есть не что иное, как подготовка эскадронов смерти, команд профессиональных убийц.

– Не в этом заключается цель подготовки, даже если убийства иногда становятся необходимостью. Все могущественные вожди в истории понимали, что иногда приходится отнимать у людей их жизни. Это прискорбная историческая истина, необходимость. Я не уклоняюсь от ответственности. Так же, как убийство Ингрид и Доротеи, умерщвление Орри Атрейдеса было необходимым, хотя вы можете думать, что Тьюла по моему наущению убила его из мести за судьбу дома Харконненов. Я не испытываю ни малейшего стыда за этот приказ. Я по происхождению Харконнен, и я не брошу свой дом на произвол судьбы.

– Мы можем тебя остановить, – отчетливо произнес один из голосов.

– Да, можем, и мы это сделаем, – поддержал его другой голос.

Валя услышала недовольный ропот.

– Мы не станем сидеть сложа руки, – заговорил третий, пронзительный и визгливый голос. – Мы не можем себе это позволить при таких высоких ставках. На кону судьба всего Ордена сестер.

– Мы можем довести тебя до безумия, – тихо и зловеще произнес четвертый голос. – Мы будем все время говорить, не давая тебе ни спать, ни думать, – этот голос был самый многословный. – Мы можем заставить тебя спрыгнуть со скалы или покончить с собой другим способом. Ты же любишь убивать, не так ли? Этот навык поможет тебе избрать наилучший способ свести счеты с жизнью.

– Вы не сможете заставить меня сделать это, – огрызнулась Валя, хотя этот натиск застал ее врасплох, и она не была уверена, что голоса не исполнят свою угрозу. – Я – личность. Я не буду идти у вас на поводу всякий раз, когда вы проснетесь от спячки, всякий раз, когда вы будете недовольны тем, что я делаю.

Голоса становились все громче, сливаясь в отвратительный мощный гул. Если они победят, подумалось Вале, то во что она превратится, что станется с ее надеждами и мечтами? Голоса не умолкали, сводили с ума, и от этой какофонии надо было как-то избавиться.

В голове промелькнуло несколько способов самоубийства. Смерть принесет ей облегчение.

Она взглянула на лежавший на столе острый нож, на его резную рукоятку, сверкающее лезвие, способное без труда рассечь кожу и распороть внутренние органы.

Прочли ли давно умершие сестры ее мысли? Не они ли ими манипулируют? Валя решила, что так и есть. Голоса продолжали звучать, становясь все более громкими и угрожающими.

Она уже была готова схватить нож и вонзить его в сердце… но потом остановилась. Это же внушение! Они внушают ей мысль о самоубийстве, как она сама внушила эту мысль сестре Доротее.

Несмотря на отчаяние и подавленность, Вале удалось собрать в кулак все свое мужество и ополчиться против голосов, двинувшись на них с твердым намерением победить. Она сильнее голосов и справится с ними.

Она громко рассмеялась, сделала несколько боевых движений, нанесла удары воображаемому сопернику, уклонилась от встречного удара и пнула падающего соперника ногой, думая о воображаемом противнике, как о воплощении нестерпимых голосов. Она вообразила себе эти голоса в образах конкретных женщин. Некоторые голоса она знала и помнила. Она даже представила себе группу женщин, стоявших прямо перед ней и выкрикивавших тяжкие обвинения. Но единственное, что они могли делать – это кричать. Они не смогут причинить ей никакого вреда, если она не поддастся их внушению и сама не нанесет себе смертельный удар.

Она изо всех сил закричала на них:

– Вы не можете заставить меня делать то, чего я не хочу! Да, когда-то дом Харконненов пал, утратил свое влияние и лишился былой власти. Но ведь то же самое случилось и с Орденом сестер! Когда император Сальвадор изгнал нас с Россака и распустил Орден, мы стали ничем, как ничем стал наш великий дом после того, как Вориан Атрейдес унизил Абулурда Харконнена. Мы – Орден и дом Харконненов – восстанем из пепла, как мифический феникс – бок о бок, Орден и дом Харконненов! – она уверенно улыбнулась, чувствуя, как голоса становятся тише. Другая память признала свое поражение. – И я добьюсь этого! Я не разрушаю Орден, наоборот, я укрепляю его!

Голоса успокоились, а затем и вовсе умолкли.

Избавившись от назойливых голосов, Валя направилась в спальню отдохнуть. Она чувствовала себя сильной и уверенной в себе.

Покои Верховной Матери отличались спартанской обстановкой, унаследованной от Ракеллы. Валя, как и ее предшественница, не нуждалась в роскоши и комфорте, хотя Валя и говорила себе, что дому Харконненов не была чужда пышность. Но она вернет блеск и славу своему великому дому, который их заслуживает.

Она переоделась в ночную рубашку, а потом, желая успокоиться перед сном, села на жесткий стул и принялась смотреть в окно на темное ночное небо. Голоса продолжали звучать, хотя и намного тише, и сейчас Валя чувствовала, что способна обуздать их.

– Теперь я хочу немного поспать, – спокойно, но решительно объявила она. – Вы не будете тревожить меня во сне и не станете беспокоить меня после пробуждения, иначе я уничтожу Орден сестер. Я убью всех без исключения преподобных матерей, включая и себя, и, когда я это сделаю, исчезнете и все вы. У вас не будет больше возможности высказывать свое недовольство, не будет ни одного человеческого сознания, которое вы сможете занять, – она мысленно улыбнулась. – Вы говорите, что я поднаторела в убийствах, и я не стану этого отрицать. Физически вы все мертвы, но не вполне, не так ли? Но, подождите, я очень опытный убийца, и сумею уничтожить вас окончательно.

Голоса стали еще тише, но не умолкли.

Валя снова заговорила, стараясь перекрыть их:

– Отныне вы будете являться только тогда, когда у вас будет, что сказать для того, чтобы помочь мне действовать в интересах Ордена. Я искренне отстаиваю его интересы, и я одна способна поднять Орден из руин. И я, и вы это знаем. Вы также знаете, насколько опасно противоречить мне.

Шум голосов превратился в едва слышный ропот.

– Как и живые сестры, – продолжала Валя, – вы все находитесь в моем подчинении. Вы все, независимо от того, кто вы, каким опытом обладаете, будете делать то, что прикажу вам я. Все вы будете сотрудничать со мной, иначе вы умрете, умрете окончательно и навсегда. Отныне вы будете существовать только по моей милости.

Голоса окончательно умолкли. Не было слышно даже восхищенного шелеста. Они видели, чего она добилась, и видели, чего она может добиться… и это, Валя была в этом уверена, произвело на них должное впечатление. Они прониклись страхом.

Она позволила себе улыбнуться – результат превзошел ее ожидания, – а затем улеглась в кровать и уснула освежающим детским сном.

37

Каждый человек в своей жизни много раз оказывается перед развилкой и задается вопросом: какой путь избрать, а какого пути избегнуть. После каждого такого решения надо обдумать, какие именно мысли привели к тому или иному решению, оценить вероятные возможности, исследовать причины успехов и неудач. То же самое верно и в приложении к личным отношениям. Все важные вещи можно свести к личным отношениям.

Безымянный философ древней Земли

Погоня за Тьюлой привела их на Чусук, и, хотя Вориан понимал, что на этой планете их подстерегает множество опасностей, возможная награда – возмездие убийце Орри – перевешивала все опасения. Но, если даже они сумеют отомстить, станет ли месть окончанием вековой вражды?

Настороженно поглядывая по сторонам, Вориан и Виллем сидели за столом в битком набитом зале, среди юных танцоров, слушали гипнотизирующую музыку, щурили глаза от вспышек яркого света и глотали густой сценический дым. Для того чтобы не привлекать излишнего внимания странностями поведения, красавец Виллем дал увлечь себя на площадку, хотя и не знал движений незнакомого танца.

Виллем был замкнут и необщителен, особенно с незнакомцами, напоминая Вориану его молодость, но он не мог не заметить, что за те недели, что они с Виллемом провели на Чусуке, молодой человек не на шутку увлекся красивой брюнеткой, которая в данный момент восхищалась неуклюжестью танцевальных па Виллема. Он вел себя с ней застенчиво и даже отчужденно, но Вориан физически ощущал силу любовного притяжения, притягивавшего молодых людей друг к другу. Это зарождение любви не радовало Вориана, заставляя думать о потерянных возможностях… Но что делать – эта волшебная ночь была напитана ритмичной музыкой, смехом и туманом феромонов.

Пока Виллем танцевал со своей милой девушкой, Вориан ни на секунду не терял бдительности, надеясь увидеть добычу, ради которой они оба и явились на Чусук.

Прибыв на планету, Вориан и Виллем осторожно наводили справки, рассказывая вымышленную, но очень трогательную историю. Они показывали людям свадебные снимки Тьюлы и Орри и говорили о сбежавшей невесте, и эта сказка вызывала живое сочувствие. Некоторые говорили, что видели молодую женщину, похожую на Тьюлу – она играла на балисете на рыночной площади, но Вориан и Виллем не смогли ее там найти. Два человека говорили даже, что эта женщина иногда появляется здесь. Была ли это на самом деле Тьюла?

Вориан с Виллемом провели в зале несколько вечеров, но Тьюлу так и не увидели. Тем не менее они не теряли надежды и продолжали всматриваться в толпу.

Виллем источал юношескую непосредственность и, казалось, от души радовался жизни, но Вориан знал, что под этой маской скрывается истинная беспощадность и целеустремленность. Самого Вориана на площадку утащила какая-то рыжая молодка. Он вполуха слушал ее остроумные шутки, скользя по залу в танце и исподволь оглядывая веселившихся людей. Женщине было немного за тридцать, и она, естественно, не могла даже предположить, насколько Вариан старше ее – на целых двести с гаком лет, благодаря процедуре, которой подверг его отец – страшный кимек Агамемнон.

Тьюла была здесь, на Чусуке, и, возможно, ее на самом деле видели в этом зале. Едва ли она, конечно, знала, что Вориан и брат убитого ею жениха идут по ее следу, но она знала их в лицо. Конечно, они оба постарались как можно сильнее изменить внешность, но Тьюла принадлежала к Ордену сестер, и не стоило недооценивать ее проницательность.

Они должны найти ее раньше, чем она обнаружит их.

Музыка зазвучала громче, ритм ее ускорился. Местные музыканты играли на диковинных инструментах – маленьких арфах, порождавших великолепный звук, и на больших трубах, с тремя мундштуками – на каждой такой трубе играли три музыканта. Конечно же, в оркестре были и разнообразные балисеты, изготовлением которых славились мастера Чусука.

С обеих сторон помоста, на котором играл оркестр, располагались два бассейна, в которых плескались парочки, прежде чем уйти в уединенные комнаты в дальнем конце зала. Гибкие стройные фигуры купальщиков и купальщиц будили пыл у менее страстных любовников.

В зале никто не обращал на Вориана и Виллема особого внимания, если не считать двух красивых женщин, которые не сводили с них взгляда. Наверное, подумалось Вориану, они с Виллемом привлекают внимание своей экзотической внешностью. Эти женщины, однако, не пытались заигрывать с ними и не приглашали их потанцевать.

Если они обнаружат свою жертву в этом зале, то их здесь запомнят надолго. Вориан не считал себя хладнокровным убийцей, но, прожив больше двух столетий, он почти непрерывно воевал, и руки его были, конечно, в крови. Он решил убить Тьюлу сам, невзирая на то, что Виллем горел желанием совершить акт мести. Но нет, Вориан сделает это за него – не ради удовольствия, о котором просто не могло быть и речи. Нет, все дело в том, что, если им не удастся уйти безнаказанно, он, Вориан, примет на себя удар, ведь Виллем так молод – у него впереди вся жизнь. Вориану же терять уже нечего.

Правда, для начала надо найти Тьюлу.

Музыка смолкла. Мужчины вернулись к столу, разгоряченные и вспотевшие от танца. Виллем привел с собой свою Хармону – стройную девушку с милым, похожим на сердечко личиком и с длинными черными волосами, схваченными бриллиантовой застежкой. Виллем был одет в умопомрачительно красивую дорожную форму – вариант парадного мундира корпуса спасателей Каладана. Рыжая партнерша Вориана отправилась искать более внимательного кавалера, и, как только музыка зазвучала вновь, Хармона увела Виллема на площадку.

Вориан остался сидеть за столом в одиночестве. Внезапно он застыл на месте от неожиданности. Через ярко освещенный зал к свободному столу шла Тьюла Харконнен – это, несомненно, была она! – в сопровождении какого-то молодого человека. Вориан не мог отвести глаз от волнистых светлых волос, безупречного лица и полных чувственных губ… эта женщина своими руками убила Орри.

Охота близилась к завершению – теперь надо было встать, подойти к ней и убить. Все окружающее – музыка, купающиеся в бассейне любовники, танцующие, люди за столом, – все это в один миг превратилось в досадную помеху. Вориан теперь видел только цель. Он ударит ее, прежде чем она успеет его заметить. Вориан уже имел дело с ней – он дрался с Тьюлой в ночь убийства Орри и знал, какова она в рукопашной схватке.

Встав, он сделал знак Виллему, увлеченному разговором с Хармоной. Молодой человек, наконец, обратил внимание на Вориана и сразу подтянулся и собрался. Удивление мелькнуло в его глазах, когда он тоже увидел Тьюлу. Обменявшись взглядами, оба двинулись к цели.

Когда они приблизились, друг Тьюлы поднял голову и скользнул по Вориану безразличным взглядом. Приближаясь, Вориан с каждой секундой все больше убеждался в том, что именно эта женщина перерезала во сне горло Орри.

Вориан бросился вперед, но вдруг ощутил сильный удар по затылку и едва не упал, стараясь отразить следующий удар.

Углом глаза он увидел, как на подмогу ринулся Виллем, но из толпы вдруг вынырнула какая-то женщина и ловким ударом свалила на пол и его. Одна из тех красивых женщин, которых до того уже заметил Вориан, склонилась над Виллемом, приняв боевую стойку. К женщине присоединилась ее спутница. Женщины действовали мастерски – они смогли нейтрализовать Вориана и Виллема, не привлекая всеобщего внимания.

Вориан и Виллем попытались подняться, чтобы продолжить схватку. Тьюла вскочила на ноги, удивленная внезапным нападением и еще больше – появлением неожиданных защитниц.

Краем уха Вориан услышал, как одна из женщин отрывисто произнесла:

– Мы распознали опасность. Это его ты ненавидишь? Вот этого, старшего? Это Атрейдес.

В тот же миг рядом появились еще две неброские, но сильные и ловкие женщины, вынырнувшие из толпы.

Глаза Тьюлы еще больше расширились, когда она узнала в нападавших Вориана и Виллема. Лицо ее стало бледным, как полотно.

– Они оба Атрейдесы, – сказала она.

Женщины встали между Тьюлой и обоими мужчинами. Вокруг стали собираться любопытные. Друг Тьюлы что-то быстро говорил, но никто не обращал на него внимания.

Не думая больше об опасности, вспыхнув ненавистью от всплывшего в памяти образа окровавленного мертвого Орри, Вориан бросился на Тьюлу. Окружавшие ее женщины были настоящие бойцы, но Вориан тоже умел драться. Он отшвырнул одну из женщин в сторону и бросился на Тьюлу, надеясь нанести ей сокрушительный удар, но Тьюла встретила его точным ударом в висок.

– Убийца! – закричал Виллем. Но он не был таким же умелым бойцом, как Вориан или женщины Ордена сестер. Сильными ударами они сломали Виллему несколько костей и повалили его на пол, продолжая свирепо избивать.

Вориан, несмотря ни на что, рвался к Тьюле. Он отбросил одну из свирепых женщин, удерживавших его, но тут же получил сильный удар в бок. Раздался треск ломающихся ребер, а следующий удар в корпус свалил его на пол.

Превозмогая боль, Вориан сумел встать. Вихрем ударов он отогнал от себя еще двух сестер, но дотянуться до Тьюлы так и не смог…

Лицо ее было искажено, скорее, скорбью, нежели яростью. Она застыла на месте от ужаса и оцепенелым взглядом смотрела на происходящее. Из толпы вынырнули еще четыре женщины. Подхватив Тьюлу под руки, они потащили ее к выходу.

Тяжело раненный, истекающий кровью Виллем, неимоверным усилием смог оттащить назад одну из свирепых женщин. Он попытался встать, но к нему тут же подбежали еще две женщины-бойца. Еще трое атаковали Вориана, едва не сбив его с ног. Сколько же их здесь? Наверное, небольшая армия.

Содрогнувшись, Вориан увидел, что Виллем снова упал, но он ничего не мог сделать, чтобы защитить своего молодого подопечного.

Сквозь толпу к месту схватки пробились рослые охранники. Раздался звонкий женский голос:

– Они убьют его!

Вориан увидел Хармону, бегущую к Виллему впереди отряда охраны. Началась невообразимая свалка, противники защитниц Тьюлы превзошли их численностью.

Вориан дрался плечом к плечу с неожиданными союзниками, не обращая внимания на боль в сломанных ребрах. Тьюла отчаянно сопротивлялась, отбиваясь от женщин, тащивших ее к дверям. Молодой человек беспомощно наблюдал за происходящим из-за стола.

Одна из женщин яростно прикрикнула на Тьюлу:

– У нас приказ – доставить тебя на Валлах IX. Там ты будешь в безопасности.

– Нет! – воскликнула Тьюла, но женщины ее не слушали.

Орден сестер… Вориан все понял, услышав слово «Валлах IX». Там они с Виллемом не могут настичь Тьюлу. Она будет под защитой могущественного Ордена.

Одна из женщин арьергарда с силой ударила Вориана по голове, и он без чувств рухнул на пол…

38

Сегодня я чувствую себя так, словно меня лишили вселенной.

Норма Ценва;

протокол бесед. Рубрика: «Добыча пряности на Арракисе»

После того как Норма увела флот Венпорта от Салусы, лишив его гарантированной победы, Джозеф, едва сдерживая ярость, обрушился на Норму, стоя возле ее навигаторского бака с парами меланжи, требуя возвращения к Салусе для победоносного завершения решающей битвы.

– Мы побеждали! Мы могли сломить волю императора и разделаться с варварами, – говорил Венпорт, едва не срываясь на бешеный рык. – Эта победа навсегда решила бы все проблемы.

Однако Норма лишь безмятежно смотрела на него сквозь прозрачный плаз емкости, продолжая строить свои ментальные проекции о положении дел на Арракисе.

– На наше хранилище пряности совершено нападение.

– О чем вы говорите, бабушка? – Джозеф был изумлен этими словами Нормы. Он был уверен, что охрана хранилища была настолько надежной, что оно могло считаться неприступным.

Норма обладала мощным, непостижимым и капризным умом, но Венпорт всей душой жаждал, чтобы она ненавидела тех же врагов, которых ненавидел он сам. Как он оправится теперь, после позорного бегства с поля битвы? Император Родерик и, что еще хуже, этот обрубок Манфорд сочтут уход флота несомненным проявлением слабости или трусости. Дикари будут на всю вселенную каркать, что они прогнали целый флот одним видом своих древних коробок.

– Мой приоритет – Арракис, – невозмутимо заявила Норма через устройство, вмонтированное в стенку емкости. Голос ее звучал приглушенно, словно она, опередив Джозефа, летела впереди, а он никак не мог ее догнать. – Мы должны успеть вовремя.

Как раз в этот момент корабль выпал из свернутого пространства и оказался в обычной трехмерной вселенной. Сияло желтое солнце, а под судном расстилалась пустынная безводная планета, выглядевшая, как медная монета на фоне черноты космоса.

Джозеф уставился на поверхность Арракиса, а Норма потускневшим голосом сказала:

– Боюсь, что наше хранилище погибло безвозвратно.

Будучи индустриальным магнатом, Венпорт умел мыслить масштабными образами, но одновременно его мышление могло быть и сугубо конкретным. В хранилище находились плоды многолетних тяжких трудов – такое количество пряности могло на много лет вперед обеспечить проведение любых действий его гигантского предприятия.

– Это невозможно! Мы нейтрализовали императорские войска на Арракисе, у нас лучшая система охраны и защиты. Кто мог на нас напасть?

Норма молчала.

Когда корабль соскользнул на околопланетную орбиту, Венпорт вызвал офицера связи.

– Мне нужен скан планеты. Я должен знать, есть ли на орбите вражеские суда и десантные транспорты. Есть ли какие-то признаки нападения?

Норма сама часто говорила, что не может целиком и полностью положиться на свою способность видеть будущее. Джозеф до боли сжал кулаки. Неужели она увела флот от Салусы из-за своих болезненных галлюцинаций?

Начальник службы связи попытался установить связь с охраной хранилища, но безуспешно.

– Ответа нет, директор, однако поблизости от хранилища мы видим несколько очагов песчаной бури. Возможно, они препятствуют прохождению сигналов. Никаких вражеских кораблей на орбите мы не видим.

Джозеф обратился по системе внутренней связи к навигаторам всех своих кораблей.

– Моя бабушка привела нас от Салусы к Арракису по причинам, каковые она сочла достаточными, – он прикусил губу, произнося эти слова. – Мы собирались захватить столицу империи, но снова оказались возле Арракиса. Дело, возможно, не терпит отлагательства. Двадцать военных кораблей будут сопровождать меня в высадке на планету, а их экипажи пойдут со мной к хранилищу пряности. Восемьдесят кораблей должны находиться в готовности, если нам потребуется подкрепление.

Джозеф покинул рубку, сам не зная, чего он хотел: чтобы Норма оказалась правой или, наоборот, ошиблась. Оба ответа пугали его в равной степени.

Приблизившись на бронированных кораблях к месту хранилища, Джозеф увидел дымящееся пятно на месте бывшего сиетча. Сквозь облака песка и пыли, поднятые бурей, он разглядел клубы дыма, и к горлу его подкатила тошнота.

Норма оказалась права – там внизу действительно произошло что-то страшное.

Военно-транспортные суда снижались к бывшему сиетчу, словно стая хищных птиц. Пилоты сообщали все более страшные подробности по мере приближения к линии скал, но Джозеф их не слышал. Он смотрел на жуткие разрушения, думая о высоких черных стенах, лабиринте тайных ходов и пещер… Все это пропало, исчезло, было уничтожено. Тысячи фрименов в полной безопасности жили здесь в течение многих поколений, и вот теперь, всего лишь через месяц после начала работы хранилища, оно подверглось нападению и, мало того, было уничтожено.

Бронированным десантным кораблям пришлось пробиваться сквозь бурю, но Джозеф потребовал, чтобы они во что бы то ни стало нашли способ посадки, и приказал всему личному составу приготовить оружие к бою, хотя и видел, что здесь битва была окончена. Норма именно из-за этого потребовала ухода от Салусы, но прибыли они сюда слишком поздно. Песок был опален и расплавлен, а в скалах была пробита огромная брешь, образовавшая широкий проход, соединивший бывший сиетч с пустыней.

Но все это было лишь следом, результатом дерзкого нападения. Вооруженной силой защитить склад было уже невозможно – осталось лишь стереть кровь и оплакать убитых. Вся пряность исчезла.

Джозеф вышел из корабля и, тяжело ставя ноги, зашагал по песку. Он и его свита шли мимо камней высотой с дом. Вокруг было видно одно и то же – пятна сажи и превращенный в стекло песок. Разрушения были так велики, что, казалось, сиетч подвергся бомбардировке из космоса.

– Что могло стать причиной такого страшного разрушения? – громко спросил Венпорт. У солдат и офицеров охраны ответа не было.

В заполненном густым удушливым дымом сиетче Венпорт обнаружил разрушенные стены, разорванные в клочья трупы, распростертые на обожженном песке. Вокруг, словно чудовищные игрушки, разбросанные шаловливым ребенком, валялось сломанное оружие и развороченные ящики из-под пряности.

В некоторых местах хранилище до сих пор горело, чадя маслянистым дымом сгорающих масел и пластика. На скалах были видны следы попаданий снарядов, но мощности этих взрывов было явно недостаточно для такого чудовищного разрушения. Здесь воспользовались чем-то нетрадиционным, сверхъестественным, примитивным… но страшно действенным.

Хранилище перестало существовать.

Прилетела Норма, покинувшая рубку в своем навигаторском баке, и приземлилась на кучу мелких камней. Норма металась в оранжевых парах пряности, излучая сильнейшее эмоциональное возбуждение. Венпорт никогда не видел Норму такой взволнованной.

– Сколько пряности погибло! Какой урон причинен навигаторам! – причитала Ценва.

Джозеф осмотрелся. Гнев застилал мозг красной пеленой, но он все же пытался анализировать оставленные следы, пристально рассматривая широкий проход, уходивший в пустыню.

– Это была наземная атака. Кто-то напал на нас из пустыни.

Мгновенно забыв об упущенной победе, солдаты и офицеры бродили среди руин, ища уцелевших и хоть какие-то следы и улики. Однако все было тщетно. От хранилища не осталось ничего.

– Годы такого труда! – громко, не стесняясь подчиненных, горестно воскликнул Венпорт. – Все пошло прахом. Я найду этих похитителей. Мы найдем то, что они похитили, вернем пряность назад, а самих воров заставим расплатиться страшной ценой.

– Нет, – негромко произнесла Норма. – Пряность не похитили. Это были не воры и не бандиты. Наши запасы уничтожены. Это было обращенное к нам предупреждение.

Глядя на развороченные контейнеры, до сих пор хранившие острый запах корицы, Венпорт осознал, что Норма, скорее всего, права.

– Но находившейся здесь пряности хватило бы на покупку дюжины планет. Кому могло прийти в голову ее просто уничтожить? И зачем?

– Моя способность видеть много вариантов будущего пока молчит и ничего не говорит мне об этом, но я знаю, что пряности больше нет.

Венпорту стало физически плохо, когда смысл сказанного Нормой дошел до его сознания. Такое злодейство мог задумать и осуществить только один человек. Это было страшное и недвусмысленное предостережение, которое должно было поставить его на колени. Джозеф еще раз окинул взглядом место катастрофы, вдохнул запах дыма и кроваво-пряный аромат рассыпанных по песку остатков меланжи.

– Родерик… – хрипло выдохнул Венпорт. – Это сделал император Родерик.

39

Месть и погоня неразличимы в глазах одержимого мстителя.

Мастер Гилберт Альбанс;

учение школы ментатов

После того как флот Венпорта, без всяких объяснений, вдруг покинул орбиту Салусы, Драйго остался, чтобы забрать с планеты сброшенных на нее кимеков, занявших исходные позиции возле Зимии. Отступление! Но кимеков надо было эвакуировать, пока их не уничтожили войска императора.

Драйго не знал, что произошло. Он знал только, что приказ исходил от Нормы Ценвы. Корабли директора покинули Салусу перед самым началом решающей битвы, оставив на орбите один только его корабль.

Когда все кимеки, целые и невредимые, оказались на борту его судна, Драйго начал пробиваться прочь с орбиты вокруг Салусы, уходя от батлерианских кораблей, заполнивших эфир хвастливыми криками о своей неожиданной победе. Императорские корабли, экипажи которых были и сами ошеломлены отступлением Венпорта, дали несколько выстрелов по его одинокому судну.

Защитные экраны выдержали прямые попадания ракет. Нескольких повреждений избежать не удалось, но они не сыграли большой роли, и двигатели Хольцмана не пострадали. Драйго приказал навигатору свернуть пространство и исчезнуть в нем.

Однако происшедшее не давало ментату успокоиться.

Мозг кимеков был извлечен из корпусов и установлен на полках, но Птолемей и Ноффе настояли на том, чтобы их доставили в рубку. Они требовали ответа. Почему их отозвали с планеты в преддверии неминуемой победы?

Драйго и сам был смущен и озадачен не меньше кимеков. Несмотря на сделанные им проекции, он так и не смог найти адекватного ответа на мучивший его вопрос: зачем директор Венпорт увел корабли, когда победа была, собственно говоря, у них в руках? Норма Ценва, однако, приказала Драйго лететь на Денали, чтобы укрыться там в безопасности. Но зачем? Что могло случиться?

Драйго понимал, что ответа придется ждать до непосредственного контакта с директором Венпортом. Но где? На Колхаре? В нетерпении Драйго отправился в отсек навигатора.

– Мне надо немедленно представить отчет директору Венпорту. Куда он направился?

Навигатор ответил, не посмотрев на Драйго:

– Директор Венпорт и его корабли полетели на Арракис, чтобы защитить хранилище. Норма Ценва сообщила мне, что вы принесете больше пользы на Денали, где будете готовиться к отражению натиска наших врагов.

Драйго выслушал навигатора, тщетно стараясь понять суть его слов. В емкостях Ноффе и Птолемея электролизованная жидкость переливалась всеми цветами радуги, переполненная эмоциями кимеков.

– На Денали много оружия в стадии предварительной разработки, – сказал Ноффе. – Однако главной задачей было окончание работ по подготовке остальных кимеков для окончательного захвата Лампадаса. Наша цель – уничтожение батлерианцев!

Птолемей думал дольше.

– Сначала я был против решения директора Венпорта атаковать императора, а не батлерианцев, но мы только что видели, как император Родерик Коррино – по видимости вполне разумный человек – вступил в опасный союз с Манфордом Торондо. Следовательно, работа на Денали приобрела теперь первостепенную важность. Мы должны как можно скорее подготовиться к нападению на Лампадас.

Вернувшись на Денали, Драйго призвал ученых удвоить усилия в работе над новым оружием. Ожидая разъяснений от директора Венпорта, ментат обдумывал различные варианты усовершенствования систем вооружений, оценивал их будущие характеристики и планировал сроки окончания работ.

Несмотря на то что человеческое тело администратора Ноффе было уничтожено в результате сильного взрыва, он, несмотря на это, одним только своим разумом наблюдал за ходом выполнения проектов. Ноффе оценивал уже подготовленные проекты, вынося свои суждения, а робот Эразм предложил несколько моделей оружия, которыми некогда пользовались мыслящие машины. Но это оружие уступало оружию, созданному учеными Денали. Эразм с нетерпением ждал, когда, наконец, вырастет его человеческое тело, обещая впредь большую помощь.

Так как атака большими силами чудовищ-кимеков сулила скорейшую победу над варварами, большинство ученых Денали почти все время занимались именно этим проектом. Надо было подготовить армию численностью не менее сотни машин.

Птолемей носился с мыслью использовать всю эту мощь против варваров Манфорда Торондо. Драйго же знал, что на Зените Птолемей и доктор Эльчан были всего лишь наивными гуманистами, которые непреднамеренно спровоцировали ярость фанатиков. Теперь же Птолемей был одержим желанием их уничтожить. По иронии судьбы Манфорд сам накликал на свою голову месть большинства ученых Денали, почти у каждого из которых была за плечами история, похожая на историю Птолемея. Все эти блистательные мужчины и женщины горели желанием истребить батлерианцев.

В отличие от тлейлаксу Ноффе, которому поневоле пришлось отказаться от своей человеческой оболочки, Птолемей стал кимеком по собственному выбору. Он хотел стать сильным настолько, чтобы смочь лично расправляться с врагами, и поэтому попросил тлейлаксу освободить его от бренной биологической оболочки.

Беспощадность Птолемея поставила его на грань безумия, которое могло причинить и своим массу неприятностей, но Драйго в глубине души считал, что такое безумие – это единственное, что можно реально противопоставить фанатизму батлерианцев…

На другой день после возвращения с Салусы Секундус он отправился посмотреть, как идут дела у Птолемея, с головой окунувшегося в создание армии кимеков. Птолемей распорядился установить свой мозг на небольшой рабочий корпус, снабженный множеством манипуляторов и нужных инструментов.

Это механическое тело работало в ангаре, возясь с очередным корпусом боевого кимека. Рядом с Птолемеем работали люди – инженеры, которые, когда туда вошел Драйго, ставили на корпус усовершенствованную пушку.

Птолемей направил свои сенсоры на Драйго.

– Этот почти закончен. Сегодня вечером я представлю полный каталог боевых корпусов, перечень оружия, а также представлю сведения о том, чему на этом примере могут научиться мозги протонавигаторов. Скоро наша армия будет готова к бою, ментат.

– Когда мы будем готовы начать атаку? – спросил Драйго. – Директору это будет интересно, особенно после срыва на Салусе.

Птолемей ответил, не колеблясь:

– С тем, что у нас есть, мы можем выступить уже сегодня, завтра, на следующей неделе – как прикажет директор. Надеюсь, это случится скоро.

– Да, достаточно скоро. Как только он свяжется с нами.

Ловким движением манипулятора Птолемей присоединил к корпусу длинную телескопическую конечность и снова повернулся к ментату.

– На основании данных, полученных во время испытательной экспедиции на Лампадас, я подготовил план наступления кимеков, который хочу представить директору. Это идеальный план.

– Разве бывают идеальные планы? – удивился ментат. Он знал, что любой план мог, при воплощении, дать сбой.

– Этот план идеален, – парировал Птолемей не допускающим возражения тоном. – Имея сотню кимеков, снабженных мозгами протонавигаторов, мы будем непобедимы перед лицом примитивной варварской обороны. Мы свергнем Манфорда Торондо и истребим толпы его фанатиков. Это должно быть сделано непременно.

Драйго задумался. Прибытие к Салусе кораблей батлерианцев изменило баланс сил. Это, конечно, было лишь впечатление, потому что трезвый анализ подсказывал, что директор Венпорт все равно выиграл бы эту битву. Но навигаторы почему-то увели военные корабли Венпорта прочь от Салусы, и ментат до сих пор не знал почему.

– Я верю в наш конечный успех! – воскликнул Драйго. – Но вы подумали, что мы будем делать после победы? Что будет после того, как вы отомстите Манфорду Торондо?

Корпус кимека застыл в величавой неподвижности, но электрическая жидкость в емкости ярко сверкнула – было ясно, что Птолемея обуревают весьма сильные чувства.

– Меня не волнует, что будет потом.

40

Для того чтобы сохранить здравый ум и честь, мы, как военнопленные, должны убедить себя в том, что мы погибли на поле боя в тот миг, когда попали в неволю. Такое настроение освобождает нас – мы отныне вольны делать то, что должны и можем. Если нам суждено будет вернуться к своим любимым, то мы должны будем расценивать это, как неожиданную награду.

Адмирал Умберто Харте;

частное письмо, разосланное военнослужащим, взятым в плен директором Венпортом

Каждый раз, когда адмирала Харте вызывали на командный пункт межзвездного корабля Венпорта, адмирал запоминал путь, число пройденных палуб, систему входов и выходов, расстановку караулов, расположение сигнальных устройств и другую полезную информацию. Эти сведения нужны были Харте для составления плана действий. Теперь, когда удача, казалось, была на их стороне, адмирал решил действовать.

Директор Венпорт утверждал, что не желает открытой войны с империей, что предпочитает мирные переговоры военным действиям, но сама эта идея оскорбляла самые сокровенные чувства адмирала Харте. Солдаты были в ярости оттого, что их держат в неволе и обращаются с ними, как с безвольными пешками.

Тем не менее вопреки мнению Венпорта, флот адмирала Харте отнюдь не был нейтрализован. Солдаты были готовы действовать, горели желанием вырваться из плена и не боялись ради этого пойти на риск.

Но для начала надо было дождаться подходящего момента, реальной возможности. С самого начала Харте ждал случая вырваться из космической тюрьмы и бежать из плена. Таков долг каждого военнопленного, но до сих пор адмирал не видел никакой возможности вырваться на свободу.

И вот теперь шанс выпал.

Когда директор Венпорт, собрав огромный флот, двинулся в поход на Салусу Секундус, оставив на Колхаре небольшие силы для обороны, Харте понял, что другого шанса может и не быть. Адмирал понял, что флот направился к главной планете империи на свержение законного императора, и это побудило Харте к действию.

Умберто Харте совершил головокружительную военную карьеру. Он прошел суровую школу, будучи еще молодым офицером, во время религиозного мятежа в правление императора Жюля. Мятеж вспыхнул после того, как совет экуменистических толковников опубликовал противоречивую оранжевую экуменистическую библию. Умберто тогда получил свою первую награду. Император Жюль лично прикрепил к его груди боевую медаль. Харте верой и правдой служил империи и в царствование Сальвадора, но никогда не ожидал, что ему придется воевать против директора Венпорта…

Все семьдесят императорских боевых судов находились в громадном трюме межзвездного перевозчика, но экипажи кораблей не могли общаться друг с другом. Личный состав не мог сговориться и организовать согласованные действия. По приказу Венпорта, Харте и его непосредственные подчиненные не имели права встречаться друг с другом лично, но могли общаться по обычным каналам связи, находившимся под контролем офицеров Венпорта. Эта слежка делала заговор трудноосуществимым.

Но не полностью невозможным.

Один из военных инженеров Харте разработал и изготовил небольшой прибор, который, будучи прикрепленным снаружи к корпусу судна, позволял вести в узком диапазоне частот передачу на этот корабль без угрозы перехвата. С флагмана Харте такие устройства, с помощью хитроумных приспособлений, работавших на сжатом воздухе, были установлены на всех плененных судах. Это позволило адмиралу свободно контактировать со своими капитанами. После множества попыток эту систему связи удалось превратить в надежно работающую сеть, переговоры по которой враг не мог подслушать. С этого момента Харте и его капитаны начали планировать детали побега.

Когда директор Венпорт отбыл на Салусу, оставив Колхар относительно беззащитным, Харте подал сигнал начать исполнение подготовленного плана, и когда все было подготовлено, и солдаты находились на своих местах, он отдал приказ начинать.

Прорыв был близок. Им выпал один-единственный шанс, одна-единственная возможность.

Все понимали, что проигрыша в этой схватке быть не может. В случае неудачи всех ждала смерть. Солдаты также знали, что в настоящий момент силы Венпорта атакуют Салусу Секундус, и ставкой в этой битве было нечто большее, чем их собственное благополучие. В рядах войск царило воодушевление. Они не могут не победить.

Беда, правда, была в том, что корабли флотилии Харте не были снабжены двигателями Хольцмана. На кораблях были, конечно, установлены сверхсветовые двигатели, но им потребуется несколько недель, чтобы добраться от Колхара до Салусы.

Однако план Харте был куда более амбициозным. Он намеревался захватить весь межзвездный перевозчик и на нем улететь к Салусе, принудив, если потребуется силой, навигатора к сотрудничеству. Конечно, его солдаты и офицеры никогда не пользовались услугами навигаторов и могли запротестовать. Но, так или иначе, они вернутся домой свободными…

План был приведен в действие. Начался отсчет секунд. Харте видел, что четыре корабля привели в боевую готовность находившееся на борту оружие и немедленно открыли огонь. Венпорт был уверен, что все системы вооружений захваченных кораблей нейтрализованы, но военные инженеры восстановили их. Залпами был разрушен корпус перевозчика. Канониры целились очень аккуратно, чтобы не повредить двигатели Хольцмана межзвездного корабля. Адмирал намеревался воспользоваться ими, но повреждения корпуса оказались весьма значительными.

Выстрелы подняли на ноги экипаж и охрану межзвездного перевозчика, но Харте на это и рассчитывал. Он скомандовал в микрофон системы связи:

– В атаку!

Пока люди Венпорта готовились к отражению неожиданного нападения, адмирал – чей флагман был соединен с входным люком перевозчика – выбежал вместе со своими солдатами в соединительный туннель.

Две тысячи верных императору бойцов, вооруженных стрелковым оружием, тайно сохраненным в арсеналах судна, вырвались на свободу, уворачиваясь от взрывов, сотрясавших стену корпуса огромного космического носителя. Кумулятивные снаряды выбили люк, и Харте с солдатами получил доступ на палубы межзвездного корабля.

Бойцы, во главе с адмиралом, бегом бросились на командный пункт, в рубку навигатора. Никто не прятался и не скрывал своих действий. Солдаты расстреливали всех людей Венпорта, оказавшихся на их пути. Это была необходимость – надо было получить доступ к двигателям и нейтрализовать их охрану.

В корабле зазвучал пронзительный сигнал тревоги. Из громкоговорителей, вмонтированных в стены, неслось описание повреждений. Отовсюду спешили патрули Венпорта, но солдаты Харте неудержимо рвались на верхнюю палубу. Оставляя за собой мертвые тела, они штурмовали палубу за палубой и, наконец, прорвали последнюю линию обороны и ворвались на палубу, где располагался навигатор.

Рубка была заставлена сложными техническими системами слежения и панорамными экранами. В центре размещался бак, где в парах пряности плавал навигатор, уродливое тело которого было почти скрыто облаками меланжевого газа. Навигатор смотрел на ворвавшихся в рубку солдат своими огромными нечеловеческими глазами, словно уже давно ожидал этого вторжения.

Харте подошел к баку.

– Мы взяли под контроль ваш корабль.

– Возможно, это вам только кажется, – голос навигатора звучал глухо, словно издалека.

– Нет, мне не кажется, я твердо это знаю.

Императорские солдаты заполнили верхнюю палубу, согнали с мест офицеров Венпорта, убив одну женщину, оказавшую сопротивление. Остальные сдались. Три инженера подбежали к баку навигатора и отключили его связь с кораблем. Харте специально отобрал людей, знакомых с двигателями Хольцмана и владевших навыками пилотирования. Навигатор был отключен для того, чтобы это уродливое создание не могло пока управлять кораблем.

– Он нейтрализован, адмирал, – доложил один из военных инженеров. В отличие от Нормы Ценвы, которая могла силой своего мозга свертывать пространство, обычным навигаторам требовалась для этого связь с двигателем Хольцмана.

Навигатор тупо смотрел на солдат, подбежавших к панели управления. Все было готово для вывода корабля с околопланетной орбиты.

– У нас мало времени, – объявил Харте. – Скоро Колхар опомнится, соберется с силами и уничтожит этот корабль. Надо вывести его отсюда.

– Запускаем двигатели, свертывающие пространство, адмирал. Курс на Салусу Секундус.

Харте подошел к баку навигатора.

– Как твое имя?

– Навигатор.

– Как твое человеческое имя?

– Имя? – существо в емкости задумалось, стараясь пробудить погребенное в глубинах памяти прежнее имя. – Добрек… – вспомнил он, – но сейчас меня зовут навигатором. Это единственное верное имя.

Палуба под ногами Харте гудела и сотрясалась. Императорские корабли продолжали вести огонь по корпусу, стараясь не повредить двигатели и системы управления. Огромный корабль вынесет их с орбиты даже с пробоинами в борту, погрузит в свернутое пространство и доставит на Салусу.

– Передайте всем нашим, что мы захватили рубку перевозчика и скоро будем дома, – приказал Харте своим офицерам связи, а затем велел пилотам активировать двигатели Хольцмана. Палуба завибрировала – на этот раз от исполинской работы набирающих энергию двигателей.

Навигатор Добрек моргнул своими огромными нечеловеческими глазами.

– Вы не умеете прокладывать маршруты. Это очень опасно, вести межзвездный корабль, не опираясь на способности навигатора.

Адмирал вспыхнул.

– Ну, так веди нас. В противном случае ты рискуешь погибнуть вместе с нами. Выбор за тобой.

– К нам приближаются перехватчики Венпорта, – сообщил офицер с наблюдательного пункта. – Если они сумеют повредить двигатели Хольцмана, мы навсегда застрянем здесь. Надо уходить.

– Включайте двигатели на полную мощность, – рявкнул адмирал и повернулся к навигатору. – Если ты считаешь, что курс надо подправить, то скажи нам об этом.

Работающий двигатель электризовал атмосферу, в корабле запахло озоном.

Добрек молчал, оценивая данные.

– Предлагаю немного изменить курс, чтобы не столкнуться с двойной звездой, которая окажется у нас на пути, – произнес Добрек и сообщил координаты.

– Как я могу быть уверенным, что ты не поведешь нас прямо на какое-нибудь солнце?

– Вам придется рискнуть. Поверьте, я так же, как и вы, не хочу умирать. Вселенная велика, и мне очень хочется увидеть и другие ее уголки.

Харте внимательно посмотрел на уродливое существо в емкости, но не смог прочесть ничего по странному лицу мутанта. Он повернулся к своему навигатору и крикнул:

– Поменяйте курс так, как говорит Добрек.

Солдат тяжело вздохнул и внес изменения в программу курса.

Корабли Венпорта стремительно приближались, и Харте ободряюще кивнул солдату. Тот доверял своему командиру и, решившись, включил двигатели Хольцмана.

Корабль свернул пространство и исчез с околопланетной орбиты Колхара.

41

Демон одного человека может оказаться ангелом для другого.

Древняя поговорка

Император Родерик Коррино I. Обдумывая недавнюю осаду Салусы, вспоминая, как близок он был к утрате титула, император не мог до конца поверить в то, что Венпорт напал на него, напал на империю, чтобы отнять у него, Родерика, трон.

Манфорд Торондо и его батлерианцы спасли императора, но теперь Родерик с ужасом представлял себе, какой платы за это потребует Торондо. Его фанатики могут оказаться намного хуже, чем мятежный директор Венпорт.

Стоя возле высокого окна своей резиденции, глядя на деловую суету центра Зимии, он напомнил себе, что, несмотря на бренность его собственного существа, именно он, Родерик Коррино, ответственен сейчас за судьбу цивилизации, за ее будущее. Прошло уже больше восьмидесяти лет с тех пор, как в битве за Коррин человечество сбросило ярмо самого злейшего врага человеческой цивилизации – ярмо мыслящих машин, поработивших людей.

Почему мы с таким упорством сами творим себе врагов?

Батлерианцы явились спасать Салусу отнюдь не из альтруизма или верности дому Коррино. Несомненно, Манфорд преследует свои цели – он хочет выдвинуть в обмен за спасение свои требования и сделать императора послушной марионеткой. Сальвадор, конечно, согласился бы на все условия, но он, Родерик, не так малодушен.

Предстоявшая встреча могла оказаться опаснее нападения Венпорта.

Батлерианские корабли висели на ближней орбите, и само их присутствие воспринималось как угроза, несмотря на то, что Манфорд униженно просил Родерика о встрече и праздновании избавления от опасности, на котором Манфорд настаивал по праву освободителя.

Вся эта ситуация выводила Родерика из себя, заставляя буквально скрежетать зубами, он сейчас не мог просто прогнать Манфорда или оскорбить его отказом – Торондо стал ключевой фигурой в имперских играх. Конечно, эти батлерианские посудины давно и безнадежно устарели, но их было очень много, и по огневой мощи они превосходили императорский флот, поэтому играть придется осторожно.

Император отправил на флагманский корабль Торондо челнок с почетным караулом, и скоро этот челнок с освободителем на борту приземлится на площади перед императорским дворцом. Челнок доставит в Зимию только батлерианского вождя и его небольшую свиту. Манфорд собирался приземлиться в сопровождении дюжины своих кораблей, но Родерик отказал ему в этом. К Зимии может приблизиться только флагман. Надо сохранить хотя бы видимость контроля над ситуацией. Манфорд думал несколько бесконечно долгих мгновений и только после этого дал свое согласие. Родерик даже стал опасаться, что ему придется прибегнуть к угрозам сбивать все «праздничные» батлерианские суда, которые осмелятся приблизиться к Зимии.

На площади между тем собралась огромная толпа последователей Торондо, и люди продолжали прибывать. Многие приземлились за границей запретной зоны и пришли сюда пешком, преодолев много километров. Другие уже находились в столице и явились на зов своего вождя и полубога, радуясь его победе над Венпортом.

Из окна Родерик видел, как люди заполняют гигантскую дворцовую площадь. Батлерианцы несли красно-черные знамена, на которых был изображен кулак, красный кулак, сжимавший черную шестеренку. Император понимал, что, когда Манфорд приземлится и выйдет к толпе, она будет приветствовать его как героя-победителя, хотя Родерик знал, что Венпорт бежал сам, трусливо уклонившись от боя. Император пока не понимал истинной причины отступления мятежного директора.

Баланс сил был очень хрупким. Родерик понимал, что Манфорд легко сможет побудить толпу к самым безумным действиям, если почувствует себя оскорбленным. Надо радушно и с почетом принять его; в конце концов, у них все же есть общий враг.

Интересно, но тот же аргумент использовал и изменник Венпорт.

Да, он, Родерик Коррино, поблагодарит Манфорда за его усилия, но все же деликатно напомнит, кому на самом деле принадлежит власть в империи. Император обставил аудиенцию жесткими условиями, предложив, чтобы встреча прошла с глазу на глаз – два важных человека будут вдали от беснующейся толпы обсуждать важные государственные дела. В виде исключения император разрешил Манфорду взять с собой свиту – не более четырех человек.

Толпы фанатиков этого человека ответственны за смерть ненаглядной Нанты, как и почти несомненно за исчезновение сестры после разгрома школы ментатов. Манфорд, правда, всячески открещивается от своей причастности к исчезновению Анны, но теперь у Родерика есть узнающая правду, и можно надеяться на правдивые ответы. Тогда и станет ясно, насколько Манфорд заслуживает благодарности…

Родерик поправил орденскую ленту на парадном мундире и вышел на балкон в тот момент, когда челнок приземлился в центре дворцовой площади.

Свита бросилась к открывшемуся люку, из которого вышла рослая женщина – мастер меча, – несущая на плечах Манфорда Торондо. Батлерианский вождь был наряжен в пышную безвкусную форму с черно-красными шевронами и эполетами. На голове Торондо красовалась старомодная армейская шляпа, увенчанная плюмажем.

Толпа восторженно приветствовала своего кумира. Манфорд благосклонно кивнул ей, а потом, подняв голову, окинул взглядом золотой купол императорского дворца. Он поднял руку, приветствуя стоящего на балконе Родерика, и император машинально ответил ему тем же. Рев толпы усилился. Люди приняли этот ничего не значивший обмен жестами, как свидетельство великой дружбы и крепкого союза между этими людьми.

Анари Айдахо направилась к помосту, с которого Манфорд намеревался обратиться к своим сторонникам, но – согласно приказу Родерика – охрана перехватила мастера меча и направила ее с Манфордом ко входу во дворец, чтобы вождь еще сильнее не завел и без того возбужденную толпу.

Родерик и Хадита заняли свои места в аудиенц-зале, ожидая появления Манфорда. У Хадиты был озабоченный вид, когда она села на трон рядом с Родериком. Фиелла заняла место в двух шагах справа от императора и застыла в многозначительном молчании. Гофмейстер Баким встал у тронного возвышения вместе с двумя советниками.

Усевшись на кристальный трон, Родерик постарался сосредоточиться и принялся нервно барабанить пальцами по подлокотнику трона. Заметив это, Хадита шепнула:

– Наступили трудные времена, мой супруг, но нам необходимо выказать этому человеку хотя бы малую толику уважения. Его корабли изменили ход сражения. Если бы не Манфорд, Джозеф Венпорт принудил бы тебя к отречению. Мы оба прекрасно это понимаем.

– Да, ты права, и я сделаю все, что нужно, но не более необходимого. Да, Манфорд Торондо помог нам в этом случае, но кризис, поразивший империю, почти целиком и полностью на его совести.

Когда вождь батлерианцев приблизился к входу в аудиенц-зал, Родерик приказал гвардейцам охраны открыть высокие двойные двери. Вошла Анари Айдахо, неся на плечах безногого Манфорда Торондо. Рядом с ним семенил лысый священник Хариан. Вопреки требованию Родерика, вождя сопровождало не меньше дюжины его сторонников. Они тоже попытались проникнуть в тронный зал. Некоторые даже пытались оттолкнуть Анари, но она прочно удерживала Манфорда. К дверям бросились императорские гвардейцы, чтобы отсечь лишних людей и не пустить их в тронный зал.

Родерик, придя в бешенство, вскочил на ноги.

– Мы договорились, что сопровождающих будет только четверо. Все остальные должны немедленно покинуть зал.

К императору присоединился гофмейстер, который, покраснев от натуги, закричал:

– Перед лицом императора должно соблюдать порядок! Мы не потерпим во дворце присутствия неуправляемой толпы.

Манфорд мастерски разыграл огорчение.

– Простите моим сторонникам их энтузиазм, сир. Они хотят всюду меня сопровождать.

– Но не здесь. Если вы не можете следовать моим правилам, то я не приму вас во дворце.

Сделав оскорбленное лицо, Манфорд сказал:

– После той услуги, что я оказал вам, сир, я ожидал более приветливого приема. Я – защитник империи, я изгнал нашего общего врага. Я спаситель Салусы.

– Однако именно ваша толпа убила нашу дочь, – слова Родерика произвели впечатление ледяного душа. Все присутствующие замерли. – Я не потерплю здесь хаоса. Пусть все лишние немедленно покинут зал.

В наступившей тишине гвардейцы принялись выталкивать батлерианцев прочь. Манфорд согласно кивнул, уступая императору.

– Конечно, сир. Не стоит бередить старые раны.

Он жестом приказал священнику Хариану и двоим батлерианцам в одежде ментатов остаться в зале. Один ментат был мужчиной, второй – женщиной. Однако они были очень похожи друг на друга короткой стрижкой каштановых волос и субтильным сложением.

Когда двери затворились, оставив в холле толпу сторонников Торондо, Манфорд бодро заговорил:

– Сир, мы должны смотреть вперед в предвкушении славного будущего. Наши настоящие враги – это Венпорт и его ужасные машины. В Зимию прибыли сотни тысяч моих людей, и столько же находятся на пути сюда. Мы должны отметить нашу общую победу, мы смогли обратить Венпорта и его воинство в позорное бегство, – голос Манфорда окреп. – Вы должны быть благодарны нам за чудесное спасение.

Родерик и не подумал сбавлять тон.

– А вы должны помнить, что я ваш император, и долг каждого подданного, в случае опасности, выступить на защиту монарха, не ожидая за это никакой особой благодарности. – Он холодно продолжил: – Я ценю вашу неожиданную помощь, но я никогда не забуду вред, который ваши люди причинили в прошлом. Счет еще не окончен.

Было заметно, что Манфорд колеблется. Без ревущей толпы сторонников он выглядел маленьким и жалким, действительно обрубком. Перья на претенциозной шляпе комично качнулись, когда Манфорд протянул руку в сторону двух маленьких ментатов. Торондо явно хотел сменить тему разговора.

– Как верный ваш подданный, сир, я привез вам дар. Это два талантливых выпускника школы ментатов на Лампадасе. Это питомцы нового директора школы Зендура. Умы этих людей не уступают по своим способностям самым лучшим компьютерам. Они умеют делать самые сложные расчеты и составлять подробные проекции. Это люди-компьютеры, но они не развращены апологетами машин.

Родерик внимательно посмотрел на парочку этих странных людей. Стоявшая у трона узнающая правду тоже взглянула на них, но очень скоро отвернулась, не сказав ни слова.

– Я согласен с вами, вождь Торондо, в высокой оценке способностей ментатов, – сказал Родерик. – Но у меня уже есть ментат. Сестра Фиелла тоже выпускница школы ментатов.

Он привстал с трона и уставил в Манфорда немигающий взгляд.

– У сестры Фиеллы есть еще один навык, помимо способностей ментата.

Одетая в черную накидку женщина спустилась с возвышения, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от мастера меча. Анари Айдахо насторожилась.

Родерик между тем продолжал:

– Она – Правдовидица. Она умеет отличать правду от лжи, замечает уклончивость и увертки. Она знает, когда человек лжет. И я хочу задать вам один вопрос, вождь Торондо.

Манфорд тяжело сглотнул. Было видно, что он сильно нервничал.

– Какой же это вопрос, сир?

Напряжение в зале, казалось, можно было теперь потрогать руками.

– Известно ли вам, что случилось с моей сестрой Анной на Лампадасе?

Манфорд на мгновение напрягся, но затем с видимым облегчением улыбнулся.

– Нет, сир, мне это неизвестно.

– Имели вы какое-то отношение к ее исчезновению, пусть даже косвенное?

Улыбка Манфорда стала еще шире.

– Нет, сир. Говорю со всей откровенностью: я не знаю, что с ней произошло. Была большая сумятица во время штурма школы. Может быть, она бежала в болота, где ее растерзали дикие звери, – он развел руками. – Я ничего не могу сказать, кроме того, что не имею никакого отношения к ее исчезновению.

Фиелла довольно долго смотрела на Манфорда, прежде чем повернуться лицом к трону.

– Он говорит правду, сир.

Испытывая удивление, смешанное с разочарованием, Родерик откинулся на спинку трона.

– Очень хорошо, я принимаю ваш ответ, как и двух ментатов, привезенных вами в дар императору. Уверен, что мы найдем им достойное применение.

Сидя в седле на плечах Анари, Манфорд неловко поклонился.

– Для меня большая часть служить вам, сир. Я явился к вам, как преданный защитник в этой войне за души людей, и предлагаю вам принять в ряды императорской армии моих верных бойцов. Батлерианская армия будет сражаться плечом к плечу с ней до тех пор, пока мы не сокрушим Венпорта в его цитадели. Здесь уже собрались сотни тысяч людей. Не отправиться ли нам на Колхар, чтобы навсегда стереть с лица земли Венпорта и его клику?

– Это не так просто, – поморщился Родерик. – В распоряжении директора Венпорта находится самый большой и отлично оснащенный флот. Без его кораблей мы не в силах восстановить торговлю в империи, а эта задача с каждым днем все больше и больше выходит на первый план. Если даже нам удастся нейтрализовать его военными средствами и наказать за преступления, то мы все равно будем должны сохранить его флот и навигаторов. Они нужны империи.

– Мне нет никакого дела до его флота и управляющих им навигаторов, – фыркнул Манфорд. – Я, например, путешествую с планеты на планету, пользуясь стандартными свертывающими пространство кораблями, и мы выживаем.

– Я не желаю «выживать». Я хочу, чтобы империя процветала. Только навигаторы Венпорта могут гарантировать безопасные межгалактические перелеты.

– Только бог может гарантировать это! – возмущенно возразил Манфорд.

– Возможно, но бог гарантирует безопасность лучше, если кораблем управляет навигатор.

– Мы боремся с общим врагом, – сказал Манфорд. – Мы должны быть готовы пожертвовать жизнью ради того, чтобы остановить этого человека.

Родерик принялся прикидывать в уме. В крайнем случае можно будет использовать батлерианских фанатиков, как таран при фронтальной атаке на цитадель Венпорта на Колхаре. Больше всего императору сейчас хотелось, чтобы корабли Манфорда убрались от Салусы подобру-поздорову. Они висели на орбите как немая, но весомая угроза. Конечно, это будет сделка с дьяволом, но если батлерианцы бесстрашно ринутся на Колхар, то неизбежно понесут огромные потери. Это было бы не так уж плохо…

Император встал и, взяв Хадиту за руку, объявил:

– Я поговорю со своими советниками, и мы решим, как можно воспользоваться вашим предложением. Ваши усилия будут по достоинству оценены.

После окончания этой короткой аудиенции гвардейцы проводили Манфорда и его свиту в большой зал, где его приветствовала толпа батлерианцев. Встреча с императором расстроила Манфорда, но рев толпы, казалось, вселил в него былую уверенность. Их тысячи, и они каждый день продолжают прибывать…

Наблюдая за этой сценой, Родерик испытывал нешуточное беспокойство, понимая, как трудно будет спровадить с Салусы этих фанатиков – лучше всего указать им другую цель.

Следующий день принес еще больший сюрприз. Потрепанный, с множеством пробоин в корпусе, из свернутого пространства на орбите вокруг Салусы вывалился межзвездный корабль. На борту оказался адмирал Харте и захваченный Венпортом в плен флот! Харте не принес никаких новостей о пропавшей без вести экспедиции генерала Роона, но зато привел с собой почти сотню боеспособных современных кораблей. Во всяком случае, этого должно было хватить для того, чтобы остудить пыл батлерианцев и удержать их от необдуманных действий.

Больше того, император был очень рад и тому, что Харте удалось взять в плен одного из навигаторов Венпорта. Это существо надо будет подробно и тщательно исследовать.

Все эти события в корне меняли ситуацию и расстановку сил в империи.

42

Мир крутится не вокруг любви. Любовь мешает механизму вселенной работать безупречно.

Верховная Преподобная Мать Валя Харконнен

После нападения телохранительниц Тьюлы в развлекательном центре на Чусуке Вориана и Виллема отвезли в больницу скорой помощи, небольшое здание, состоявшее из двух смотровых кабинетов и холла, уставленного койками. В этом ограниченном пространстве работали семь врачей, наблюдавших и лечивших побитых Вориана и Виллема, а, кроме них, еще нескольких вымазанных грязью женщин, пострадавших при столкновении лодок на море.

– Это частное учреждение, и здесь оказывают помощь аристократам и выдающимся гостям Чусука, – сказала молодая женщина-врач, накладывая повязку на голову Вориана. – Принцесса поручила нам позаботиться о вас, Вориан Атрейдес, – она произнесла это имя с едва заметной улыбкой. – У меня никогда не было такого пациента – настоящего героя войны.

Принцесса? – подумалось Вориану.

– Откуда вы знаете мое имя?

Врач удивленно вскинула брови.

– Ваш молодой спутник не умеет хранить тайны.

Вориан посмотрел на Виллема, лежавшего без сознания на соседней койке.

– Да, видимо, этого он делать не умеет.

Может быть, он случайно проболтался и замаскированным телохранительницам из Ордена сестер, которые следили за Тьюлой? Даже сама Тьюла Харконнен, кажется, не подозревала, что находится под неусыпным наблюдением.

Вориан, благодаря специальному питанию и бессмертию, при котором тело само себя лечило, поправлялся быстрее, чем Виллем, у которого, впрочем, и раны были более серьезными. Он уже несколько часов пребывал без сознания, страдая от внутреннего кровотечения и переломов нескольких костей. Вориан был уже готов покинуть больницу, но остался, чтобы быть рядом с молодым спутником. Ночью Вориану не спалось. Он все время был начеку, ожидая, что Тьюла пришлет своих головорезов, чтобы покончить с ненавистными Атрейдесами. Однако он думал, что все же Тьюла покинула планету, спасаясь от неминуемого возмездия.

К утру все недомогание Вориана заключалось в небольшой головной боли. Он продолжал анализировать то, что произошло в танцевальном зале. Он сам был великолепным бойцом с прекрасно натренированными рефлексами, но эти женщины были настоящими мастерами рукопашного боя, воспитанными в Ордене сестер. Их умения могло с лихвой хватить на то, чтобы убить их обоих, и они бы наверняка это сделали, если бы не вмешалась местная охрана.

У молодого Виллема было сотрясение мозга, переломы ребер и повреждения внутренних органов, но, на его счастье, рядом была Хармона. Кто она?

Красивая брюнетка и ее эскорт пришли в медицинский центр на рассвете и, когда Виллем с тихим стоном пришел в себя, сели возле его кровати. Увидев Хармону, Виллем сначала растерялся, а потом улыбнулся. Он попытался сесть, но снова бессильно повалился на спину. Сделав глубокий вдох, он поморщился от боли и пощупал повязку, стягивавшую его грудную клетку, а потом посмотрел на аппарат, к которому тянулись провода от укрепленных на теле Виллема датчиков. Хармона поправила подушки и помогла Виллему сесть прямо.

– Спасибо за помощь, – произнес с соседней койки Вориан. – Я – Вориан Атрейдес… но, думаю, что вы и так уже это знаете. – Конечно, жаль, что «племянник» так скоропалительно разоткровенничался, но Вориан, прежде всего, винил себя за недостаток бдительности.

– Я – Хармона Бах, дочь члена ландсраада от Чусука. Вам была нужна помощь, и мои телохранители оказались на месте. Обычно им бывает нечего делать, – она обозначила на лице мимолетную улыбку, но все ее внимание было по-прежнему приковано к Виллему.

Молодой человек робко обратился к Вориану:

– У меня не было времени представить вас друг другу. Хармона – принцесса.

Брюнетка смутилась, но Вориан понял, что она гордится своим положением и титулом.

– Это почетный титул. На Чусуке живут щедрые и великодушные люди.

Двое рослых телохранителей встали у дверей, что придало Вориану уверенности, хотя из того, что он видел в танцевальном зале, он заключил, что воительницы из Ордена сестер смогли бы уложить и их.

Хармона между тем продолжала:

– Виллем рассказал мне трагическую историю своего брата. Я использовала все мои возможности, чтобы помочь вам найти ту женщину, и всю ночь мы вместе с властями пытались ее задержать, но, боюсь, что ей удалось ускользнуть. Понятно, что здесь у нее оказалось много помощниц.

Вориан и Виллем явились на Чусук для того, чтобы отомстить женщине из семьи Харконнен за убийство Орри. Было наивно думать, что она окажется легкой добычей, и они могли совершенно нелепо погибнуть здесь. Но в любом случае они теперь потеряли ее след.

Мало того, Орден сестер был предупрежден. Сестры надежно спрячут Тьюлу.

– Это хорошо, что у вас есть своя служба безопасности, – похвалил Хармону Вориан. – Я не ожидал, что у нее здесь будет такая плотная охрана. Если бы не ваши телохранители, дело могло бы принять совсем скверный оборот.

Хармона помрачнела, читая историю болезни Виллема.

– Он довольно серьезно ранен.

– Виллем сильный человек и скоро поправится, – сказал Вориан. – Но мы не можем долго оставаться здесь. Либо нам надо продолжить погоню, либо улетать, пока они не пришли за нами.

Хармона положила руку на плечо Виллема, и в этот момент к кровати подошла женщина-врач и отрицательно покачала головой.

– Этот человек пока не может покинуть нашу планету. Ему придется лечиться несколько недель.

Виллем попытался встать с кровати, но от этого у него лишь усилилась боль, и Хармона мягко заставила его снова лечь на подушки.

– Ты останешься здесь, под моим присмотром, до тех пор, пока не выздоровеешь.

– Но нам надо лететь дальше, – простонал Виллем с самым несчастным видом. – Тьюла снова ускользнула…

– Я могу улететь один, – сказал Вориан. – Позволь мне вести расследование дальше.

– Но Орри был моим братом!

Вориан покачал головой.

– Вражда между Атрейдесами и Харконненами началась по моей вине.

Прошло уже более восьмидесяти лет с тех пор, как он сражался в рядах воинов джихада и каждый день подвергал свою жизнь смертельной опасности. Вернувшись со службы, Вориан погрузился в свою частную жизнь, исчезнув из политической и общественной жизни. Долгое время он пытался вести жизнь рядового человека, жить, как живут все, надеясь забыть ужас и кровопролитие своей прошлой жизни. Но глупо было рассчитывать, что ему снова удастся стать заурядным человеком. Ему не уйти от ужасов джихада, не уйти от вражды с Харконненами. Он не сможет уйти от того факта, что он – Вориан Атрейдес.

Тьюлу, скорее всего, вывезли на Валлах IX. Там находится ее сестра Валя, которая тоже ненавидит его. Если же Тьюла окажется под защитой Ордена, то ни он, ни Виллем не смогут настичь ее и свершить месть. Похоже, они потеряли этот шанс.

Если, конечно, ее не удастся выманить с Валлаха хитростью.

Вориан обратился к принцессе:

– Останьтесь здесь, последите за Виллемом. Он, возможно, в опасности, поэтому, прошу вас, охраняйте его и обеспечьте самую лучшую медицинскую помощь. Я оплачу все, в чем он будет нуждаться.

Хармона отрицательно покачала головой:

– О нет. Он получит все, что ему нужно, но мы не примем от вас никаких денег. Я – член благородного дома, и деньги нас не интересуют.

Вориан благодарно кивнул.

– Спасибо. Сегодня мне придется отбыть с Чусука. Я заставлю Харконненов сосредоточиться на мне и забыть о Виллеме.

– Я позабочусь о безопасности Виллема, – уверила Хармона Вориана. – Он будет поправляться в моем поместье, и никто не сможет нарушить его покой.

Вориан согласно кивнул.

– Когда настанет время, я пришлю за ним.

Виллем снова попытался что-то возразить, но боль и успокаивающие лекарства лишили его способности и воли к сопротивлению. Хармона оценивающе взглянула на Вориана.

– Много лет ваше лицо красовалось на императорских монетах, Вориан Атрейдес, лицо величайшего героя джихада Серены Батлер. Мои дедушки и прадедушки говорили о вас с неподдельным восхищением. Как ужасно то, что сотворила эта чудовищная девица Харконнен с братом Виллема!

– Когда-нибудь эта вражда прекратится, – уверенно сказал Вориан. – Я хочу покончить с ней, не ставя Виллема в опасное положение. Это моя проблема, и я решу ее сам.

В уме он уже начал планировать ловушку для Тьюлы Харконнен. Он решил заставить Тьюлу и Валю Харконнен броситься по его следу. Он понимал, что он нужен им больше, чем все остальные члены дома Атрейдесов. Ради процветания дома он должен во что бы то ни стало отвести опасность от Виллема.

Вориан много времени посвятил беседам с молодым человеком, внушая ему, что теперь он глава славного аристократического дома. Да, Вориан видел Виллема в этом качестве. Виллем был очень похож на Вориана в молодости, и вся жизнь была у него впереди. Надо было непременно сохранить жизнь юного Атрейдеса.

Глядя на Хармону, Вориан понимал, что оставляет Виллема в надежных руках. Никаких сожалений по этому поводу Вориан не испытывал.

– Я отправляюсь на Коррин, туда, где – если Харконненам удастся меня выследить – едва ли пострадают невинные свидетели. Может быть, мне удастся выманить их на себя, а потом опрокинуть на них стол…

Вориан вспомнил бывшую столицу синхронизированной империи, это был его родной город. Он вырос там под лучами огромного красного солнца – более двухсот лет назад. Он хорошо знал тот мир, и именно в нем должна была найти завершение вся прискорбная история вражды с домом Харконненов.

Он не станет просить Хармону хранить в тайне, куда он отправится. Наоборот, чем больше будет слухов о том, куда полетел Вориан Атрейдес, тем лучше. Харконнены будут точно знать, где его искать. Вспомнив, как уверенно действовали бойцы Ордена сестер, Вориан подумал о том, что, скорее всего, на Чусуке осталось много шпионов Ордена. Если повезет, то они клюнут на наживку.

– Прошу вас, хорошенько присматривайте за Виллемом, а я покидаю вашу гостеприимную планету.

43

Для того чтобы по-настоящему добиться чего-то значительного, всегда необходимы крутые меры. Высекая скульптуру, мастер отбрасывает большую часть камня.

Верховная Преподобная Мать Валя Харконнен

Став Верховной Матерью, Валя продолжала оттачивать свое боевое мастерство. Она сама становилась все более изощренным, более опасным бойцом. Новые техники были весьма экстравагантными, волнующими, и Валя хотела, чтобы подчиненные ей сестры стали профессиональными, хладнокровными убийцами.

В лучах крошечного сине-белого солнца она наблюдала, как сестра Дебора, одетая в развевающуюся накидку россакской колдуньи, обучала боевому искусству замкнутых сестер-традиционалисток или правоверных, как они себя еще называли в прошлом, отозванных с Салусы Секундус. Они стояли в одну шеренгу, испытывая страх и неловкость. Никто из них не знал, что на самом деле произошло с Эстер-Кано; они лишь поняли, что их коллеги здесь больше нет. Пока, правда, никто не осмелился осведомиться о ее судьбе.

Валя пока не знала, скольких из этих упрямых женщин придется устранить… тем же путем, что и Эстер-Кано.

Одетые в темные накидки сестры стояли на скалистом утесе, откуда открывался вид на комплекс школы преподобных матерей. Когда изменница Доротея согласилась на объединение враждующих фракций, она убедила своих последовательниц стать интриганками и шпионками, умелыми дезинформаторами, но она упустила из вида одну-единственную вещь – она не обучила их боевым искусствам. Однако, глядя сейчас на этих женщин, Валя понимала, что и они обладают незаурядными возможностями. Было бы недопустимым позором убить их всех.

Некоторые бывшие «правоверные» сестры оказались более открытыми, чем предполагала Валя. Они искренне стремились овладеть новым мышлением. Тех, кто сумеет встроиться в новый Орден, она не отринет, а примет в Орден с распростертыми объятиями.

Были и другие сестры. Они не желали принять новый стиль Ордена, и это удручало Валю, хотя и не вызывало у нее особого удивления. Таких талантливых сестер надо было либо переобучить, либо сломить. Ненадежная верность порождает трения и делает Орден уязвимым, а этого Валя допустить не могла, особенно теперь.

Дебора была ее старой, проверенной союзницей. Своим костистым лицом и маленькими темными глазами она напоминала Вале хищную птицу. На худом, поджаром теле Деборы не было ни одного грамма лишнего жира. В бою она была беспощадным, смертельно опасным противником, владевшим всеми видами защиты и нападения, внедренными в школе Валей Харконнен.

Дебора обратилась к стоявшим перед ней сестрам, вызывая добровольцев для показательной схватки.

– Я хочу показать вам новую технику боя, чтобы расширить ваш арсенал приемов. В крайних случаях вы сможете воспользоваться любым оружием, которым мы можем вас снабдить.

Валя смотрела на женщин оценивающим взглядом. Волосы сестер развевались на холодном ветру, гулявшем над мысом. Помолчав, Валя зговорила:

– Вспомните побоище на Россаке. Мы не можем позволить себе быть такими беззащитными, как тогда.

Вперед выступила худенькая женщина, но ее оттеснила в сторону более рослая и мускулистая сестра.

– Нет, я хочу попробовать.

Сестре Нинке было чуть больше тридцати, но русые волосы ее были уже основательно побиты сединой. Когда-то Нинке служила вместе с Валей, была наставницей при Преподобной Матери Ракелле, но потом переметнулась к изменнице Доротее.

Нинке смотрела на инструктора самоуверенно и вызывающе, и Дебора сухо ей кивнула.

– Я давно наблюдаю за тобой, Нинке. Ты сейчас находишься на пике своей физической формы, но тебе недостает одной очень важной вещи… способности настораживаться. Уверенность приводит к слабости, а чрезмерная уверенность – к ошибкам. В каком месте этого спектра ты сейчас находишься?

Нинке принялась злобно вращать глазами.

– Я буду просто стоять, или ты хочешь, чтобы я приняла боевую стойку? – Нинке явно пыталась спровоцировать и разозлить Дебору.

Однако колдунью было не так-то легко вывести из себя. Она продолжала сохранять ледяное спокойствие.

– Мне кажется, что ты и сама не понимаешь, что каждым своим словом, каждым движением ты выказываешь свою слабость. Ничего, мой метод просветлит твой мозг. Становись в боевую стойку, и я покажу тебе ее недостатки.

Нинке скорчила гримасу, получив этот словесный удар, но тем не менее приготовилась к бою. Вале понравилась эта стойка – Нинке была расслаблена, но готова резко броситься в любом направлении. У нее была хорошая реакция, но все же недостаточно быстрая.

Дебора принялась кружить около соперницы, заставляя Нинке все время следить за собой. Сначала колдунья сделала ложный выпад вправо, что заставило Нинке отреагировать, но Дебора уже отпрянула назад, и удар прошел мимо цели. Затем Дебора снова рванулась вперед, затем снова назад, постепенно сокращая дистанцию между собой и соперницей. Движения были настолько быстрыми, что силуэт Деборы сливался в неотчетливое, стремительно движущееся пятно. Прежде чем Нинке успела принять новую стойку, колдунья повторила свое движение, но на этот раз еще быстрее, и оказалась за спиной Нинке, слегка ударив ее по плечу.

Нинке резко развернулась, но не смогла даже увидеть соперницу. Дебора сделала нырок и нанесла Нинке боковой удар в голову, сделав это так неожиданно, что Нинке не смогла отреагировать. Даже Валя, наблюдая поединок со стороны, не могла уследить за колдуньей Деборой. Иногда движения были настолько стремительными, что Дебора просто исчезала из вида, а затем снова появлялась, словно ниоткуда.

Наконец, она снова остановилась за спиной Нинке и сказала хриплым голосом:

– Если бы мы дрались по-настоящему, то я бы уже переломала тебе все кости, причем с любого направления, прежде чем ты смогла бы меня увидеть.

Нинке кивнула, но было видно, что в ней закипает гнев.

– Ты дерешься, как ведьма. Это колдовство.

Дебора улыбнулась.

– Да, наша новая техника боя – это на самом деле колдовство, и самые талантливые из вас должны будут им овладеть – во благо Ордена сестер. Однако эта техника требует огромной сосредоточенности и концентрации воли. Вы должны забыть все прежние правила, которым вас учили и которые вы усвоили.

Однако Нинке, казалось, не желала признать очевидное – превосходство инструктора. В обращении с неисправимыми сестрами-традиционалистками Валя решила, что кто-то из них должен служить поучительным примером для остальных. Неисправимая Эстер-Кано уже была убита, но втайне. Возможно, Нинке придется убить на глазах всех остальных.

– Позвольте мне показать вам одну простую технику, – сказала Дебора остальным женщинам, а затем добавила, не скрывая презрения, обратившись к Нинке: – На этот раз в замедленном темпе, если это тебе нужно.

Нинке вспыхнула от нанесенного оскорбления. Ноздри ее раздулись от гнева, но колдунья не обратила на эти эмоции ни малейшего внимания. Она опустилась на землю, а потом снова поднялась – так плавно, что казалось, будто она воспарила ввысь.

– Отметьте плавность мышечных сокращений. Движение должно происходить непрерывно, без толчков. Необходимо добиться полного предварительного расслабления, но при этом мысли ваши не должны дремать. Мышцы и ум должны действовать абсолютно синхронно. Попробуй сделать это самостоятельно.

Нинке попыталась повторить, но у нее движения были не столь изящными. Дебора рассмеялась, и когда непокорная сестра поднялась, наконец, на ноги, она изо всех сил старалась скрыть свои эмоции – но безуспешно. Лицо Нинке покраснело от гнева. Валя поняла, что именно этого и добивалась Дебора.

– Еще одна попытка! – Колдунья снова быстро опустилась на землю, а затем плавно взлетела вверх. – Смотри, как растекаются мои мышцы. Будь на этот раз внимательнее!

Однако, вместо того чтобы повторить движение, Нинке резко выбросила вперед руку и попыталась нанести удар Деборе. Движение было молниеносным, но удар пришелся мимо цели. Колдунья, сделав шаг в сторону, нанесла ответный удар. Сестры услышали тошнотворный хруст ломающейся кости. Однако Нинке не упала, а ударила здоровой рукой, но снова мимо, а Дебора удачно припечатала строптивую сестру в живот, опрокинув ее на спину. Падая, Нинке ушибла сломанную руку и вскрикнула от боли.

Валя подошла к пытающейся встать Нинке и склонилась над ней. Воспитательный прием сработал.

– Ни одна по-настоящему тренированная сестра не позволила бы спровоцировать себя на драку таким пустяком. Ради твоего же блага оставайся лежать! Если ты встанешь, я не смогу запретить Деборе убить тебя. Тебе не стоило ее дразнить. Она же просто пыталась показать тебе твои же слабости – ради твоего же блага.

Нинке смотрела на Валю ненавидящим горящим взором.

– Это ты все подстроила. Ты специально сделала так, чтобы это случилось, так же, как с сестрой Эстер-Кано. Я стану твоей следующей жертвой? Или ты еще думаешь, что меня можно перевоспитать?

Валя была поражена такой смелостью.

– Я – ваша Верховная Преподобная Мать, и ваша судьба в моих руках.

Не обращая внимания на боль в сломанной руке, Нинке села и окинула взглядом стоявших в одну шеренгу сестер.

– Мы все видим и все понимаем, Верховная Мать. Мы видим, что нам, правоверным, достается самая тяжелая работа. Двум из нас пришлось, против воли, стать матерями – во имя выполнения твоего безумного селекционного плана? – она презрительно прищурилась. – Где компьютеры, на которых ты записываешь генетические результаты этой селекции?

– Доротея опозорила себя этими смехотворными обвинениями, – ответила Валя, – и поступив так, она едва не погубила Орден сестер. Головорезы Сальвадора не нашли никаких улик, подтверждающих эти обвинения, но они все же убили многих из нас и изгнали нас с Россака, и все это из-за диких, беспочвенных обвинений. Думай лучше о себе.

– То, что они ничего не нашли, не говорит о том, что никаких компьютеров не было. Мы всегда были уверены, что они есть.

– Вера и знание – это разные вещи. Отправляйся в клинику, сестра Нинке. Тебе надо лечить травмы.

Нинке с трудом встала и попятилась назад, не сводя взгляд с колдуньи, которая стояла рядом, готовая броситься на соперницу и убить ее по первому же знаку Верховной Преподобной Матери. Кровь Деборы кипела, она превратилась в машину убийства, выключить которую могла только Валя Харконнен.

Когда Нинке побрела в клинику, Валя крикнула ей вслед:

– Когда-нибудь ты будешь мне благодарна, потому что сегодняшний урок сделает тебя сильнее.

Вечером Валя вернулась в комплекс школы, к ожидавшей ее в столовой Тьюле. Ее благополучно доставили с Чусука, но Тьюла не выказывала никакой радости по этому поводу.

При появлении Верховной Матери Тьюла встала и отвесила церемониальный поклон, словно Валя была ей незнакома. В ее отношении к старшей сестре не было теплоты, но это не помешало Вале выразить свои чувства.

– Я страшно рада, что ты вернулась к нам. Как ты себя чувствуешь? Я вижу, что ты очень бледна.

– Я устала с дороги, да и на Чусуке не все было гладко, – поймав непонимающий взгляд Вали, Тьюла добавила: – Атрейдесы выследили меня, но им пришлось дорого заплатить за свое любопытство и настойчивость. Ты послала телохранителей, и они… устранили опасность, – в голосе Тьюлы просквозила горечь.

Валя затаила дыхание.

– Атрейдесы мертвы?

Тьюла отрицательно покачала головой:

– Нет, только ранены – Вориан и Виллем.

Валя разочарованно вздохнула.

– За тобой погнался сам Вориан Атрейдес, и ты позволила ему уйти живым?

– Все это прооисходило в людном месте, и в дело вмешалась охрана, которая сильно нам помешала. Но Виллем и Вориан были побеждены. Этого, по-моему, вполне достаточно, – она запнулась, – ты так не думаешь? Неужели эти убийства никогда не прекратятся и будут продолжаться до скончания века? Ты этого хочешь?

Валя недовольно поморщилась.

– Я хочу, чтобы дом Харконненов снова стал сильным и влиятельным, а это означает, что должен ослабнуть или пасть дом Атрейдесов, – она просияла. – Но, как бы то ни было, я очень рада, что ты вернулась. Теперь мы точно знаем, что за тобой охотится Вориан Атрейдес. Я вышлю ему навстречу наших лучших сестер. Мы непременно его найдем, а после этого я не пожалею никаких сил, чтобы раз и навсегда с ним покончить.

Вопреки ожиданию Вали, Тьюла не стала радоваться этой перспективе, а лишь молча закончила ужин.

44

То, что воодушевляет одних, другими воспринимается как тяжкий долг. Но в любом случае, мы оказываемся в ловушке.

Директор Венпорт;

частный разговор с Сиобой

По любым меркам потеря хранилища пряности на Арракисе была страшной катастрофой, и Джозеф даже не начал пока подсчитывать реальные убытки. Расследование показало, что нападавшие воспользовались песчаными червями.

Внезапная, ошеломляющая атака показала Венпорту, что система охраны хранилища изобиловала слабыми местами, о которых он не подозревал. Эта катастрофа стоила ему не только громадного количества пряности, которую можно было выгодно продавать по всей империи. Теперь навигаторам Ценвы будет не хватать пряности. Из-за того же, что Норма настояла на уходе от Салусы, он проиграл и ту битву.

Какой каскад провалов!

Зная, как она носится со своими навигаторами, Джозеф нисколько не удивился ее решимости бросить Салусу и спасать хранилище пряности, но хранилище все равно погибло, а он, Венпорт, упустил неизбежную победу. Поспешное отступление выставило флот Венпорта и его самого на посмешище, как бессильных, никуда не годных трусов, в панике бежавших от Родерика Коррино и этого обрубка Манфорда и толпы его дикарей. Положение – хуже не придумаешь. Все случилось очень не вовремя.

Теперь потребуется весь его ум, все его силы, чтобы как-то восстановить свое положение. Он хотел победить императора не ради богатства и власти, но только ради защиты будущего человечества. Если победят фанатики, то род человеческий надолго погрузится в темные века.

Часть флота Венпорт оставил на Арракисе, чтобы исключить повторное нападение, а с остальными кораблями вернулся на Колхар, где надо было перегруппировать силы и подготовиться к дальнейшим действиям. К тому же он сильно соскучился по Сиобе. Она поможет ему решить, что делать.

Однако, когда Венпорт прибыл в свою резиденцию, жена ждала его с новыми неприятными новостями. Пока основные силы Венпорта были в отсутствии, адмирал Харте совершил дерзкий побег с орбиты, захватив межгалактический перевозчик. Все пленные благополучно бежали.

Венпорт не верил своим глазам, рассматривая показанные Сиобой снимки.

– Они едва не развалили корабль изнутри своими выстрелами, а потом захватили рубку навигатора, – Сиоба виновато потупилась. – Я послала корабли на перехват, но перевозчик свернул пространство и исчез, прежде чем мы смогли его остановить.

Джозеф ухватился за стену, чтобы не упасть. Ему показалось, что ему на голову упал гигантский камень. Норма Ценва, внимательно слушавшая разговор, вдруг произнесла загробным тоном:

– Император захватил в плен одного из моих навигаторов.

Джозеф с трудом сдерживал ярость. Нет, это новое несчастье не сможет его уничтожить. Он найдет способ обратить поражения в победы, несмотря на удары судьбы. Он – Джозеф Венпорт, директор могущественной торговой империи, он не имеет права погубить плоды трудов всей своей жизни, трудов многих поколений достойных предков.

Отменив все встречи, он заперся в своем кабинете. Размышляя, он вышагивал вдоль окна, наблюдая, как садятся и взлетают корабли в космопорте. Надо решить, что делать в первую очередь.

Даже притом что адмирал Харте вернулся на Салусу, представляется маловероятным, что император Родерик решится прямо атаковать Колхар или Арракис. Родерику нужны подкрепления для обороны Салусы, а флот Харте, несмотря на то, что не располагал кораблями, свертывающими пространство, представлял собой значительную военную силу. Теперь они смогут отразить атаку, если Венпорт решит ее повторить. Да и кто знает, на что способны батлерианцы с их древними кораблями?

Однако хуже всего то, что они сумели взять в плен одного из навигаторов!

В течение многих лет такие конкурирующие компании, как «Налган шиппинг» и «Эсконтран», пытались научиться создавать необычных мутантов, но не преуспели в этом, хотя, казалось бы, для этого всего-навсего надо было погрузить человека в атмосферу меланжевого газа. Однако это была лишь часть секрета.

Теперь же в распоряжении Родерика оказался живой образчик навигатора, которого можно допросить, исследовать и даже вскрыть. Джозеф содрогнулся при мысли о том, что смогут при этом обнаружить ученые Салусы. Вполне возможно, что им удастся раскрыть секрет.

Навигаторы… Норма Ценва… пряность… полеты сквозь свернутое пространство… громадное богатство межпланетных банков… пестрое полотно торговых отношений, скрепляющих империю воедино. Все это связано с навигаторами, они – средоточие могущества. Ни в коем случае нельзя допустить раскрытия тайны.

Он быстро вышел из кабинета и с удивлением обнаружил, что Сиоба ждала его в холле. Эта дочь колдуньи и подготовленная сестра Ордена поистине обладала частицей способности видеть множественные варианты будущего.

Он нежно погладил ее по белому, словно фарфор, лицу, по шелковистым черным волосам.

– Иногда ты удивляешь меня, любовь моя. Откуда ты знала, что я сейчас выйду?

– Я, как верная жена, должна всегда быть рядом с тобой.

Открытое поле перед административным комплексом было уставлено запечатанными баками с кандидатами в навигаторы, проходящими метаморфозы. Некоторые беспокойно кувыркались в облаках газа, другие спокойно плавали в нем, свернувшись в эмбриональную позу. Благодаря новшествам, изобретенным Нормой, две трети навигаторов благополучно переживали метаморфозы. Раньше этот показатель был намного хуже.

Джозеф и Сиоба прошли мимо рабочих, наполнявших баки с навигаторами свежим меланжевым газом. Рабочие поклонились директору, но Венпорт был настолько занят своими мыслями, что не замечал ничего вокруг. Надо было позаботиться о бесперебойном снабжении газом до тех пор, пока он не восстановит хранилище, а это была очень трудная задача, для решения которой надо было срочно обезопасить все операции с пряностью на Арракисе. Император объединился с варварами в борьбе с ним, Джозефом Венпортом…

Платформа с баком Нормы была пуста. Видимо, она отправилась в какое-то очередное путешествие, что было у нее в обычае. «Вселенная принадлежит нам». Так она часто говорила. Однако разрушение хранилища пряности и пленение навигатора Добрека сильно расстроили Ценву.

Джозеф смотрел перед собой невидящим взглядом, не чувствуя в душе ничего, кроме пустоты. Он жаждал поговорить с Нормой, пожаловаться ей, посочувствовать и даже отругать за то, что случилось. Ум Нормы был так далек от всех политических перипетий и реалий, и он сомневался, что она смогла бы понять все последствия ее решений, свою вину в том положении, в каком оказалась теперь империя Венпорта. Сколько неприятностей предстоит теперь урегулировать!

– Может быть, это к лучшему, что ее нет, – сказала Сиоба. – Наши устремления обычно совпадают с устремлениями Нормы, но отнюдь не всегда. Она сосредоточена исключительно на навигаторах, а нам приходится заниматься множеством других, не менее важных дел. Но перейдем к твоим надеждам. Чего ты хочешь достичь, мой супруг? Если бы ты мог контролировать все свои действия и реакции, то какого результата ты бы ждал от них?

Джозеф нахмурился.

– Мои надежды? Я думал, что они достаточно понятны, во всяком случае, тебе. Я хочу защитить компанию и вести дела по всей империи. Хочу развития цивилизации. Без меня она рухнет, и человечество погрузится в темные века мракобесия и примитивных технологий. Восторжествует воинствующее невежество и дикие суеверия.

Кандидат в навигаторы, женщина, корчилась в меланжевом газе. Волосы ее почти все выпали, лицо было искажено болью, глаза прикрыты красными веками. Процесс преображения выглядел страшно, но в его конце выжившие навигаторы ни о чем не жалели – во всяком случае, они так говорили.

– Для достижения моих целей мне нужны навигаторы и пряность. Кроме того, я должен разгромить варваров, – он ощутил стеснение в груди. – Но больше всего на свете мне нужно доброе сотрудничество с императором Родериком или с любым другим императором. Желательно, чтобы это был не я.

Сиоба подошла к баку, в котором корчилась женщина – будущий навигатор, и обернулась, посмотрев на мужа.

– После падения империи мыслящих машин человечество должно развить свой потенциал, – сказала Сиоба. – Человек стал свободен для полного своего развития. Мастер Альбанс основал школу ментатов, чтобы воспитывать умы, способные работать не хуже самых совершенных компьютеров. Преподобная Мать Ракелла основала школу сестер – тоже для всестороннего развития человеческих способностей. Многие другие школы тоже исследуют возможности человека.

Она погладила гладкий плаз бака, и существо внутри него отпрянуло от стены, реагируя на малейшие сотрясения, как на громовые удары.

– Эти навигаторы – тоже плоды эволюции. Принудительной эволюции. Это пример того, чего способен достичь человеческий разум.

Джозеф подошел ближе и вгляделся внутрь бака, заметив, как будто впервые в жизни, те жуткие изменения человеческого естества, которые он сам и санкционировал. Он не помнил в лицо эту кандидатку, не знал ее имени, не знал, откуда она. Не знал он и того, согласилась ли она стать навигатором добровольно, или ее к этому принудили.

Оглядевшись, он посмотрел на десятки странных существ. Многие из них уже претерпели почти полный метаморфоз, головы и глаза у них стали огромными, тела атрофировались, кожа стала сухой и бесцветной. Эволюция… усовершенствование вида… но неужели в этом заключается предназначение человечества?

Он еще раз огляделся и возвысил голос, словно надеясь, что навигаторы услышат его речь. Рабочие, возившиеся с цистернами и медицинскими мониторами, старательно делали вид, что они ничего не слышат.

– Я клянусь вам, что все мои помыслы направлены ко благу человечества. Мне не нужно больше богатства и власти, чем у меня уже есть. Я хочу трудиться для цивилизации и ее процветания.

Сиоба помрачнела и заговорила. В голосе ее прозвучало предостережение:

– Я уверена, что генерал Агамемнон и двадцать титанов тоже руководствовались самыми благими намерениями.

От этого небрежно брошенного замечания у Венпорта по спине пробежал холодок. Он снова посмотрел на баки. Плавающие в газе изуродованные человеческие тела – успешно перенесшие трансформацию и новые кандидаты – подняли головы и повернули свои лица к Венпорту. Джозеф был уверен, что сейчас все они внимательно смотрят на него.

45

Достижение цели может стать благословением, но может принести с собой и разочарование. Реальность никогда не бывает такой, какой мы ее предвидим – она всегда оказывается либо лучше, либо хуже.

Философский трактат без названия из библиотеки Эразма

Через оптические сенсоры, соединенные с его сферой памяти, Эразм внимательно смотрел на свое новое тело, плававшее в амниотической жидкости. Когда доктор Данеб и его ассистенты откачали жидкость из бака и извлекли оттуда белое обнаженное тело, Эразм испытал странное волнение и одновременно опустошение.

Анна держала в руках его сферу памяти, и Эразм чувствовал, как сильно дрожат руки женщины. Она прибежала в биологическую лабораторию, как только узнала, что тело выросло и готово к самостоятельной жизни. Тело было живым, но лишенным сознания. Оно лежало лицом вверх на столе, соединенное с трубками, подававшими питательные растворы. Грудная клетка поднималась и опускалась в такт с дыханием, но глаза были закрыты.

Эразм в течение многих недель наблюдал за ростом этого тела – клонированного из клеток Гилберта Альбанса. Эразм отчетливо помнил, как он, независимый робот, больше двухсот лет назад воспитал реального Гилберта, сделав выдающегося человека из диковатого ребенка. Эта клеточная копия во всех деталях повторяла физическое тело, но Эразм понимал, что острый ум и душа этого воспитанника и защитника были утрачены навсегда. Память была беспощадна. Эразм во всех подробностях помнил, когда настоящий Гилберт безропотно и мужественно подставил голову под меч Анари Айдахо.

Правда, теперь робот видел и отличия. На коже появились рубцы, которых не было у Гилберта, исчезла родинка на левом плече. Это тело было очень знакомым, но оно все равно было другим.

– Вы учли все дефекты развития? – поинтересовался Эразм. – Почему тело отличается от исходного?

– ДНК та же, но даже у идентичных близнецов тела разные. Биология несовершенна.

– Конечно, и я сам много раз это замечал, – он понимал, что это тело не станет новым Гилбертом, оно станет новым Эразмом.

– Мне кажется, оно великолепно, – сказала Анна. – Оно станет еще лучше, когда будет тобой, обладая твоим умом и твоей памятью.

– Да, тело вполне приемлемо, – сдержанно согласился Эразм. Ему не терпелось ощутить себя в этом теле, исследовать новые чувства и испытать новый опыт. Сколько ему предстоит узнать! – Самое трудное теперь – это соединить мою сферу памяти с нервной системой этого тела.

– У нас есть опыт таких трансплантаций, – сказал Данеб. – В этом нам помогли работы по созданию кимеков.

В течение предыдущих месяцев хирурги оттачивали методы соединения человеческого мозга с машинными органами механизмов, а теперь перед ними стояла противоположная задача – соединить сферу памяти робота с биологическими системами человеческого организма.

Через сенсоры Эразм видел, как Анна прикоснулась к лицу нового тела, нежно погладила его по коже.

Очень скоро Эразм обретет это тело и сам почувствует прикосновение Анны. Робот обретет человеческое тело – настоящее – впервые за всю историю. Эразм просто сгорал от нетерпения и восторженного предчувствия. Он обратился к Данебу:

– Мне не терпится начать.

Пользуясь сложными и изощренными манипуляторами своих механических тел, Птолемей и администратор Ноффе лично выполнили операцию по имплантации сферы памяти в человеческое тело под наблюдением доктора Данеба.

Сферу памяти отсоединили от сенсоров, и Эразм не мог видеть и ощущать, что именно с ним делают. Он оказался в неком чистилище, куда не проникала никакая внешняя информация. Он остался наедине со своей памятью и мыслями… но все было внутри. Он по ускоренной программе вспомнил все свое существование под руководством компьютерного сверхразума – Омниуса. То было в эпоху порабощения человека. Вспомнил он и свое участие в бунте людей, а потом многие годы скрытного тайного существования.

Сегодня наступит новая веха в жизни Эразма, это будет наивысшим достижением в списке его биологических экспериментов с людьми! Он вскрыл множество людей, исследовал их мозг (даже на живых образцах), и все это он делал в попытке познать существо человека.

Теперь он, наконец, сможет стать одним из людей.

Когда хирургическая процедура была окончена, Эразм открыл глаза, и яркий свет окружающего мира буквально захлестнул его, на мгновение ослепив. Так вот, значит, как люди видят мир. Проснулись все чувства, погрузив Эразма в водоворот образов, звуков, цветов, запахов. Вся эта информация безостановочно текла по нервам, вплетенным в ткани тела.

У Эразма было такое впечатление, что исчезли все фильтры, отделявшие его от мира. Все чувства были теперь до крайности обострены. Это было почти невыносимо, но Эразму было мало. Он сгибал пальцы, с наслаждением вдыхал воздух, принюхивался к сложной смеси запахов лаборатории.

Анна протянула руку и прикоснулась к его лицу. В глазах ее Эразм прочитал благоговейное выражение. Анна понимала, что прикасается к чуду. Рука ее оказалась на удивление теплой, и Эразм вдруг понял, насколько сложна структура кончиков человеческих пальцев.

Когда спустя мгновение Эразм заговорил, он почувствовал, что в речи участвуют легкие, горло, язык, рот – так много структур взамен простого динамика, которым он пользовался все время своего прежнего бытия.

– Я пробудился, я жив, – сказал он, дивясь своему собственному голосу. – Наконец-то я – человек!

46

Потраченные деньги и силы не всегда приводят к желанной цели. Некоторые вещи недостижимы.

Предостережение тлейлаксу

Для того чтобы исследовать доставленного адмиралом Харте плененного на Колхаре навигатора, Родерик распорядился немедленно создать специальную лабораторию, оснащенную по последнему слову науки. Император отчаянно хотел понять, как можно создавать навигаторов, в которых так остро нуждалась империя. Он приказал укомплектовать лабораторию самыми квалифицированными учеными, большинство которых было вызвано из медицинской школы Сукк. Родерик понимал, что время дорого, а само исследование было очень опасным. Он не знал, какие следующие шаги предпримет Джозеф Венпорт.

Не смея возбуждать батлерианцев, которые все еще наводняли столицу, император велел построить лабораторию под землей, выделив для ее охраны тысячу солдат. Если Манфорд вдруг узнает, что в Зимии находится пленный навигатор, он, скорее всего, соберет толпу, попытается штурмом взять лабораторию и уничтожить ее. Хуже того, это может стать только началом. Родерик вспомнил сообщения о том, что сотворила беснующаяся толпа батлерианцев с другим навигатором, которого они захватили на Баридже.

Император, правда, надеялся, что тысячи до зубов вооруженных солдат хватит для того, чтобы предотвратить такое развитие событий, но были у Родерика и другие заботы. Отдавая распоряжение об охране лаборатории, Родерик сказал начальнику отряда:

– Когда мы были готовы арестовать Джозефа Венпорта в тронном зале, прилетела Норма Ценва и унесла его, свернув пространство. Если ее резервуар вдруг появится возле пленного навигатора, немедленно уничтожьте его. Он не должен вернуться на Колхар ни при каких обстоятельствах…

Император вместе с Хадитой вошли в новую лабораторию в сопровождении верного Умберто Харте. Родерик уловил запах пряности и увидел одетых в лабораторную форму ученых, столпившихся вокруг бака с навигатором. Специалисты школы Сукк пытались разобраться в природе странного существа, наблюдая за его поведением и анализируя пробы кожи, крови и клеток. Родерик санкционировал применение любых, самых передовых методов исследования и даже вскрытие, в случае смерти подопытного экземпляра.

– Это существо говорит, что его зовут Добрек, – сказал Харте, глядя на резервуар.

– Оно также утверждает, что его не интересует его имя, как, впрочем, и наши заботы, – сказал Родерик, читавший предварительный доклад ученых. – Нам надо найти ответы, чтобы вырвать преимущество из рук директора Венпорта.

– Ты хочешь сказать, что мы должны создать наших собственных навигаторов? – спросила Хадита, остановившись возле резервуара. Вид у нее был озабоченный. – Боже, какие ужасные вещи делает с ними директор Венпорт…

Навигатор подплыл ближе к Хадите и прижался к микрофону.

– Это не ужасная вещь, это настоящее чудо. Теперь я гораздо в большей степени человек, чем когда-либо раньше.

– Мне думается, что мы едва ли заставим его служить нам, сир, – сказал Харте. – Однако если мы поймем суть процесса, то сможем набрать новых навигаторов – верных вам.

Родерик нахмурился.

– До этого еще далеко, адмирал.

– Вы неспособны понять, что надо делать, – снова заговорил Добрек. – Только одна Норма Ценва знает, как питать и направлять нас во время трансформации.

Он горделиво выпрямился в облаке оранжевого газа.

– Думаю, вы найдете способ его использовать, сир, – почтительно произнес Харте.

Родерик был в восторге от адмирала. Умберто Харте не был эгоистом, он принял как должное необходимость скрывать сенсационную новость о том, что ему удалось захватить и привезти с собой настоящего живого навигатора. Солдаты Харте были пока интернированы. Им было запрещено общаться даже с семьями. Ликующим жителям Зимии сообщили, что солдаты дают показания о системе обороны Колхара. Весь личный состав разместили на крупнейшей военной базе Салусы за много километров от имперской столицы. Для того чтобы сохранить тайну, Родерик был готов отправить этих солдат на выполнение какой-либо следующей межпланетной миссии.

Маленький человечек в красно-золотистом костюме вышел навстречу гостям из глубины лаборатории. Это был руководитель подразделения демос Атенс. Вместе с ним вышел высокий человек в длинной черной одежде. Атенс кивнул в сторону своего рослого спутника.

– Сир, позвольте представить вам Робера Чечилио, дознавателя специального подразделения Скальпель медицинской школы Сукк. Это один из самых талантливых наших исследователей. Его дарования будут полезны для добывания информации, которую скрывает пленный навигатор.

Чечилио поклонился.

– С вашего милостивого благословения, сир, я готов помочь раскрытию секретов, которые хранит это существо.

Родерик знал об этих пыточных дел мастерах, гуманно называемых «дознаватели из Скальпеля». Они не вызывали у него ничего, кроме отвращения. Брат часто прибегал к их услугам, слишком часто, и Родерик видел этих палачей в действии.

– Я никогда не одобрял ваши жестокости, – Родерик перевел дух, напомнив себе, что теперь он император, а не брат и советник Сальвадора. – Однако я понимаю, что нам надо добыть информацию, в которой мы так остро нуждаемся.

Хадита помрачнела.

– Нам надо понять, как происходит трансформация навигаторов, но ведь это существо перестало быть человеком. Методы Скальпеля могут оказаться неэффективными.

Родерик понял, что она имела в виду, и согласился:

– Я не одобряю пыток, даже в отношении существ, не являющихся людьми.

– Но вы одобрите результаты, сир, – Чечилио слегка поклонился. – Тем не менее я обязуюсь действовать осторожно, чтобы причинять этому существу как можно меньше боли.

Родерик счел своим долгом еще раз предостеречь Чечилио:

– Мы не желаем, чтобы этот навигатор испытывал мучения или умер в ваших руках.

Чечилио склонился к уху императора и сказал, понизив голос:

– Сир, при всем уважении к вам, должен сказать, что не надо вести такие разговоры в присутствии этого объекта. Наши методы должны остаться для него тайной.

Родерик в ответ заговорил нарочито громко, чтобы его слышали все:

– Нет, я как раз хочу, чтобы Добрек понимал ситуацию, в которой он оказался, и знал об опасностях, с которыми, возможно, ему придется столкнуться. Этот навигатор должен понимать, насколько необходима нам его информация, – он сухо кивнул дознавателю Скальпеля. – Я санкционирую ваши действия. Пробуйте, возможно, вам удастся узнать что-то полезное.

Он сочувственно посмотрел на существо, плававшее в резервуаре, и навигатор тоже взглянул на него своими огромными глазами. Было такое впечатление, что он едва ли замечает толпившихся вокруг людей, что он смотрит куда-то мимо императора, заглядывая в самые сокровенные и неизведанные глубины пространства и времени.

47

Там, где другие видят случайное совпадение или неожиданную возможность, я вижу судьбу и предназначение, долгую череду исторических событий, ведущих нас к неизбежному и неотвратимому результату. И я намерен употреблять все преимущества любых орудий, которые Богу будет угодно дать мне в руки, чтобы завершить мой святой труд наилучшим из возможных способов.

Манфорд Торондо;

из выступления на стихийном митинге в Зимии

Манфорда чествовали как героя. Воодушевление было таким ошеломляющим, что даже после четырех дней непрерывных парадов, речей и празднеств рвение толпы не уменьшалось. Манфорд был доволен.

Император был вынужден приветствовать его, возносить хвалы мужеству и самоотверженности батлерианских солдат, которые своим прибытием настолько напугали Венпорта, что он позорно бежал вместе со своим флотом и обожателями машин. Решив не возвращаться на свой флагман и обосновавшись в имперской столице, Манфорд продолжал подогревать толпу.

Фанатики занимали пустующие дома и квартиры, строили себе палаточные городки, бесцеремонно вторгались в пустые комнаты обжитых домов и просто спали под навесами на центральной площади. Все это считалось приемлемым и оправданным.

Если жители Зимии начинали выражать недовольство, Манфорд в ответ разводил руками и говорил:

– Добрые граждане империи готовы идти на жертвы ради будущего человечества. В конце концов, если бы мы не спасли вас от осады Венпорта, то сейчас город лежал бы в развалинах, а все вы были бы мертвы. Неужели вы не можете немного потерпеть мелкие неудобства, чтобы достойно принять своих спасителей?

Манфорд прекрасно понимал, что преувеличивает собственную значимость, но император не мог делать вид, что Салуса Секундус уцелела бы и без батлерианского вмешательства. Манфорд не был намерен позволить императору забыть об этом. Император Родерик, конечно, не так слаб, как Сальвадор, но и он, Манфорд, отнюдь не слабак.

После того как три кимека атаковали Лампадас и убили сестру Вудру, преданные последователи Манфорда требовали крови. Новообращенные массы хлынули под его знамена, а еще больше их стало после нападения Венпорта на имперскую столицу. Надо истребить, уничтожить этого опасного человека, этих чудовищных навигаторов и ужасных кимеков. Им не место в галактике!

Но нельзя было во всем обвинять директора Венпорта. Даже на фоне вселенской борьбы за человеческие души в империи случались катастрофы более локальные. Например, на Салусе, далеко от Зимии, на южной равнине произошел разлив реки Салуса. Вода смыла с лица земли несколько важных торговых центров и множество прибрежных поселков. Тысячи людей погибли, десятки тысяч лишились крова. Император поспешил отправить туда спасательные команды, сборные дома и медикаменты. Страдания населения были ужасны.

Императрица Хадита объявила, что возглавит работу по спасению людей. Она призвала граждан Салусы помочь делом и вещами пострадавшим от наводнения. Хадита не жалела сил, лично объезжая пострадавшие районы и оказывая помощь пострадавшим. Манфорд находил это восхитительным, но все это его, в общем-то, не касалось.

Потом его посетил сам Родерик. Десятки тысяч батлерианцев стояли лагерем на площади перед дворцом, и Манфорд принял императора со всеми причитающимися тому почестями. Император обратился к нему со следующими словами:

– У меня есть дело для ваших людей, Манфорд Торондо. Если вам на самом деле небезразлична судьба человечества, то ваши последователи могли бы помочь в ликвидации последствий наводнения. Я обеспечу их транспортом для переезда в районы бедствия.

На лице Манфорда не дрогнул ни один мускул, но он сразу понял, чего на самом деле хочет император. Он хочет воспользоваться обыденной катастрофой, как предлогом для того, чтобы рассеять толпы батлерианцев, очистить от них столицу. Но ни он, ни его последователи не дадут себя обмануть так легко.

– Конечно, жертвы наводнения сильно страдают, сир, но это несчастье – дело рук Бога, – сказал Манфорд. – Должно быть, те люди были тайными поклонниками машин. Я бы поостерегся помогать им, потому что, скорее всего, они сами заслужили это наказание, – он энергично кивнул, подтверждая сказанное. – Спасибо за доверие, но мои последователи останутся здесь, в сердце нашей славной столицы. У вас в распоряжении есть достаточно армейских подразделений, которые справятся с этой неприятностью. Погода капризна и изменчива, разве не так?

Император вспыхнул от гнева, но Манфорд в ответ лишь блаженно улыбался. Анари Айдахо стояла, словно статуя, не подвергая сомнению решение Манфорда. Родерик не мог ни к чему принудить Манфорда и вместе со свитой поспешно ретировался.

На следующий день Манфорд сидел на подушках под колышущимся тентом своей палатки и обдумывал свои дальнейшие действия. Батлерианцы заполнили всю западную часть дворцовой площади, и десятки тысяч их, словно саранча, пожирали городские запасы продовольствия, но Манфорд считал, что все должны нести бремя ради общего блага.

«Разум человека свят». Эта мантра всегда действовала на Манфорда успокаивающе.

Он понимал, что толпа в любой момент может вспыхнуть страстью к мятежу и насилию, поэтому были нужны митинги и шествия, которые позволяли выпускать накопившийся пар, хотя Зимия помнила, как в аналогичной ситуации события вышли из-под контроля. Смерть младшей дочери императора была случайной трагедией, но, по крайней мере, бедная девочка стала мученицей.

От этой мысли настроение Манфорда улучшилось, по лицу его расплылась широкая улыбка. Если подать императору и императрице все дело под таким соусом, то, может быть, они его простят…

Анари устроила так, чтобы палатку Манфорда поставили возле четырехметровой статуи императора Файкана Коррино. Манфорд поднял глаза и оглядел статую. Высокая фигура восхитила его, но одновременно оскорбила его чувства. Файкан был героем заключительного этапа джихада, и его следовало увековечить, но ни в коем случае не обожествлять. Однако, кто знает, может быть, когда-нибудь в столице империи будут стоять статуи и самого Манфорда. Уж он-то сделал для будущего человечества не меньше, чем Файкан, а может быть, и больше…

Он поправил подушки, на которых сидел, и ощутил приятное тепло легкого ветерка. Да, он неплохо действовал до сих пор. Но его целью было не наслаждение солнцем и теплом. После того что устроил этот демон Венпорт – на Лампадасе и здесь, – Манфорд понимал, что надо как можно скорее двинуться на Колхар. Однако даже император опасался рисковать походом на Колхар, нападением на штаб-квартиру торговой империи Венпорта. Священник Хариан мечтал о вторжении батлерианских орд на Колхар, не считаясь ни с какими возможными жертвами, и Манфорд знал, что его последователи будут биться не на жизнь, а на смерть, невзирая на соотношение сил. Но Манфорд хотел победить, а не пополнять и без того длинный список мучеников. Надо было каким-то образом, гарантировать победу. Манфорд молил небеса о чуде.

Подошла Анари в сопровождении незнакомого Манфорду аристократа. Человек этот был одет в зеленую накидку, расшитый золотом камзол и широкие кюлоты. Изысканный берет, кокетливо сидевший на светлых волосах, подчеркивал, скорее, барскую изнеженность, нежели мужскую красоту. Однако в его глазах светилось неподдельное обожание, когда он снял с головы берет и прижал его к груди.

Анари представила гостя:

– Манфорд, это один из членов ландсраада, Удорум Понди с Гиллека. Лорд Понди один из самых верных новообращенных сторонников батлерианского дела.

Аристократ шагнул вперед, словно не зная, что сделать лучше – упасть на колени или просто низко поклониться.

– Для меня большая честь встреча с вами, вождь Торондо. Я поражен вашим демократизмом. Честно говоря, мое сердце разрывается от радости.

Манфорд наклонил голову, принимая эти изъявления восторга. Это был не первый случай чудесного новообращения аристократа, и Манфорд любил слушать их велеречивые излияния.

– Я был одним из первых аристократов, принесших присягу батлерианскому движению от лица целой планеты. Мы поклялись никогда не вступать в контакт с мыслящими машинами. Мы разорвали все соглашения с компанией Венпорта. Мы произвели чистки в наших городах, избавившись даже от следов вредоносных технологий. Я хорошо помню речи мученицы Райны Батлер, и всегда с замиранием сердца смотрел репортажи и записи ваших митингов. Я читал все ваши сочинения и принял их близко к сердцу. Я хочу, чтобы наша планета хранила человеческую чистоту, хотя мы и страдаем от эмбарго, наложенного на нас компанией Венпорта.

– Мне бы хотелось, чтобы таких планет стало как можно больше, – от этих слов Манфорда лицо Понди просияло. – Многие из нас страдают, но страдание – это неотъемлемая часть жизни. Но я должен сказать, что под игом машин человечество страдало куда сильнее.

Но Понди еще не закончил свою речь:

– Да, да, вождь Торондо! Я говорил об этом на заседании ландсраада, но среди депутатов многие не желали меня слушать – это аристократы со слабыми и нестойкими убеждениями. Я не уверен даже в крепости убеждений императора Родерика, но я знаю, что могу доверять вам, – он оглянулся, словно стесняясь своих прочувствованных слов. – Я чувствую себя оскверненным после того, что обнаружил на Гиллеке, но это очень важно, чтобы просто отмахнуться. Это ужасное оружие! Только вашим чистым рукам можно его доверить, вождь Торондо.

Анари многозначительно посмотрела на Понди и поощрительно кивнула. Манфорд был заинтригован.

– И что же вы нашли на Гиллеке?

– В ходе очищения планеты мы вскрыли секретные склады и хранилища и обнаружили одно из них, которое простояло нетронутым в течение нескольких десятков, если не сотен, лет. То, что мы там нашли… – Понди вздрогнул, по щекам его заструились слезы. – Я недостоин хранить такое. Это оружие должно стать вашим.

– Так что же это такое? – повторил Манфорд свой вопрос.

– Это опаснейшее оружие было предназначено для борьбы с мыслящими машинами, но так и не было использовано. Весь арсенал цел. Может быть, вы используете его, чтобы спасти всех нас?

Манфорд начал терять терпение.

– Так все-таки что это?

Удорум Понди вскинул голову.

– Это атомное оружие, вождь Торондо. Огромный склад атомных бомб, оставшийся после джихада. Хранящихся там боеголовок с лихвой хватило бы для уничтожения всего царства мыслящих машин, – от волнения Понди стал заикаться. – Я верю, что вы сумеете найти наилучший способ применения этого оружия во благо батлерианского движения. Если, конечно, вы окажете мне честь и примете его от меня в дар.

У Манфорда пересохло в горле, но он сумел сохранить прежнюю звучность голоса, когда заговорил:

– Да, аристократ Понди, я думаю, мы сможем найти этому оружию достойное применение.

48

Союзник изгоя – тоже изгой?

Драйго Роджет;

анализ положения дел «Венхолдз» – обязательства и союзы

Как опытный деловой лидер, Джозеф не мог допустить падения своей коммерческой империи. Даже после ареста счетов в галактических банках Венпорт сохранил много средств в местах, куда император не мог дотянуться при всем своем желании. Если удастся развить и расширить производство, если удастся выиграть время, то он сможет восстановить утраченное хранилище пряности. Нет, он не хочет и не имеет права опустить руки и сдаться.

Венпорт не хотел себя обманывать – ему был нанесен огромный ущерб, но говорить о полном поражении было рано. Нет, нет, он найдет способ снова стать сильным. Планетарные защитные поля и оборонительный флот сделают Колхар неуязвимым для внешней агрессии, а отправка дополнительных воинских контингентов на Арракис позволит поддержать порядок и там. Самое главное – это сохранить контроль над пряностью. Кто контролирует пряность, тот контролирует все.

Агенты Венпорта, действовавшие на других планетах и связанные с дельцами черного рынка, обеспечивали дополнительное финансирование за счет краткосрочных займов под высокие проценты, что поддерживало жизнеспособность компании «Венхолдз». Джозеф был даже вынужден отправить некоторые свои торговые корабли на обслуживание планет, где фанатики захватили власть, несмотря на изданный им ранее эдикт о бойкоте фанатиков до тех пор, пока они не откажутся от своих мракобесных убеждений. Теперь он может по завышенным ценам продавать товары этим странным помраченным людям, а за счет прибыли поддерживать на должном уровне обороноспособность Колхара и осуществлять выгодные торговые поставки. Теперь речь шла не о погоне за максимальной прибылью, а об элементарном выживании. Деньги нужны были для этого, но не только… Ставки были чрезвычайно высоки – речь шла о судьбе и будущем цивилизации.

В космопорте приземлился транспорт с Арракиса, загруженный пряностью на четверть емкости трюма. Джозеф и Сиоба вышли из башни, чтобы понаблюдать за разгрузкой платформ. Джозеф вдохнул острый запах корицы и сразу вспомнил такой же аромат, смешанный с запахом крови и гари, который ударил ему в нос на месте сожженного хранилища на Арракисе. От вида этого скудного груза у Венпорта упало сердце.

– Мы восстанавливаем операции в пустыне, правитель, – сказал покрытый пылью капитан. – Комбайнд Мерчантайлз организует и отправляет новые команды. Мы пустили в действие все оставленное императорскими бригадами оборудование. Теперь оно тоже работает на нас. В следующий раз мы привезем намного больше пряности, сэр.

Джозеф энергично кивнул:

– Да будет так. Доставленной вами пряности мало для обеспечения торговых поставок, поэтому вся она уйдет навигаторам. Их снабжение для нас приоритетно.

Сиоба была согласна с этим. Норма Ценва стала исчезать все чаще и чаще. Она была растеряна и расстроена. Возможно, дав ее навигаторам доставленную пряность, Венпорту удастся вселить в нее большую уверенность.

Расстроенный Венпорт шагал по взлетной полосе и рассуждал вслух:

– С этим глупым эмбарго надо покончить. Оно мешает торговле всех планет. Как заставить Родерика Коррино прислушаться к голосу разума?

Жена Джозефа до сих пор носила одежду Ордена сестер, где она когда-то училась. Вот и сейчас ветер развевал темную накидку, облегавшую ее стройную фигуру.

– Для того чтобы вести переговоры, надо вступить в контакт с императором, но он не будет говорить с тобой прямо, особенно после осады Салусы. Следовательно, нам нужен посредник.

– Кто же будет говорить с Родериком от моего имени?

Сиоба на мгновение задумалась.

– Когда Сальвадор изгнал Орден сестер с Россака, ты помог им, построив для них новую школу на Валлахе IX, снабдив их сборными домами, оборудованием для школы и обеспечив транспортом.

Венпорт быстро обдумал эти слова.

– Да, Орден выжил только благодаря мне.

– Думаю, мне пора отправиться на Валлах IX и напомнить Верховной Преподобной Матери о долге. Мы не можем бросаться союзниками, – она посмотрела на него, как солдат, готовый ринуться в сражение. – Я поговорю с Верховной Преподобной Матерью Валей. Чего ты хочешь у нее попросить?

– Я хочу, чтобы Орден выступил посредником и вступил в переговоры с Родериком от моего имени, – ответил Венпорт. – Я не желаю враждовать с ним, и я не желаю быть императором! Пусть Родерик сохранит свой проклятый трон, но пусть он станет разумным властителем.

– Манфорд Торондо ни за что не позволит императору заключить с тобой мир, – предостерегла мужа Сиоба. – У Манфорда свои планы на будущее.

– Значит, нам надо его устранить, и это совершенно очевидно, – произнося эти слова, Венпорт буквально задымился от ярости. – Это позволит нам решить массу проблем.

Наблюдая за разгрузкой пряности, Джозеф и Сиоба были немало удивлены, увидев выходящего из приземлившегося челнока ментата Драйго Роджета.

– Я привез вам сообщение, директор, – сказал Драйго, подходя к запыленному транспортеру. Ментат улыбался, что случалось с ним редко. – На этот раз приятное.

– Статистика допускает появление хороших новостей даже в самых неблагоприятных ситуациях, – рассудительно заметила Сиоба.

– Я только что перехватил секретное сообщение «Эсконтран». Они потеряли один из своих самых больших межгалактических кораблей из-за ошибки навигатора.

Джозеф не смог скрыть своей радости.

– Это настоящая катастрофа. Погибли и экипаж, и груз?

– Погибло все, директор.

Венпорт хищно улыбнулся.

– Превосходно. Это еще одно доказательство того, насколько глупо пользоваться любыми транспортными компаниями, кроме компании «Венхолдз». Этот обрубок Манфорд продолжает летать на старых кораблях, утверждая, что Бог сохранит его. Если бы только этот жалкий червяк сгинул в галактической катастрофе! – Джозеф вдохнул резкий запах меланжевой пыли.

– Согласно моим прогнозам, директор, если нам удастся устранить влияние батлерианцев, то император станет более сговорчивым. Убрав Торондо, мы окажем императору очень большую услугу.

– Ментат, не надо убеждать меня в том, что мы должны искоренить этих проклятых фанатиков, этих варваров, – сказал Джозеф. – Что вы можете сообщить о планах кимеков? Я отдал приказ, как можно скорее подготовить их к бою.

Драйго сцепил руки за спиной, когда он, Джозеф и Сиоба зашагали прочь от места разгрузки.

– У меня есть и другие хорошие новости, – сказал он. – Специалисты Денали практически закончили создание армии кимеков и установили на них мозги протонавигаторов. Всего создано сто единиц новой техники. Они готовы обрушиться на Лампадас. Для окончания подготовки вторжения нам потребуется не больше двух недель.

Джозеф обдумал эту новость.

– Если вспомнить, что натворили там три кимека, то можно представить себе, что сделает сотня. Они просто сровняют все с землей.

Ментат согласно кивнул.

– Птолемей просто горит желанием двинуться против батлерианцев. Он подготовил подробный план уничтожения Лампадаса, и мы готовы представить вам этот план со всеми дополнительными предложениями и исправлениями. Очень скоро мы покончим с этой беззащитной планетой.

– Вся беда в том, что сейчас обрубок и его варвары прячутся на Салусе, под крылышком императора, – злобно поморщившись, произнес Венпорт. – Но я бы с большим удовольствием отправил экспедицию на Лампадас. Родерик может мне не верить, но я уважаю империю. Я верю, что вместе мы сможем возродить, а не разрушить ее… если, конечно, мне удастся как-то разрубить этот клубок.

– Я же пока выясню, сможет ли помочь нам Орден сестер, – сказала Сиоба.

Венпорт ласково улыбнулся жене, потом горестно вздохнул.

– Мы атакуем Лампадас, как только туда вернется Манфорд. Нисколько не сомневаюсь, что император ждет не дождется, когда вся эта нечисть покинет имперскую столицу. Он будет очень признателен нам, если мы выполним за него грязную работу. Но нам надо точно выбрать время.

49

Один из самых волнующих аспектов человеческого бытия – это возможность наслаждаться человеческими контактами – душевным и сердечным общением, телесными прикосновениями. Как мне недоставало всего этого! Я так долго не чувствовала себя человеком.

Анна Коррино.

«Деналийский дневник»

Анна всей душой ждала этого момента – переживая за Эразма, – предчувствие было сильным и ярким, но она старалась держать себя в руках, притворяясь спокойной и хладнокровной в его присутствии, зная, что Эразм любил все решать сам. В течение нескольких месяцев, что они провели бок о бок, Эразм обучал Анну множеству вещей, нашептывая много интересного ей на ухо. И это было отнюдь не все.

Новый Эразм обитал в безупречном мужском теле, похожем на гедонистические скульптуры, высеченные в блаженные времена до эпохи титанов. Лицом Эразм напоминал Гилберта Альбанса, но, по существу, он был совершенно иной личностью. Эразм был ее другом и защитником – он понимал Анну лучше, чем кто-либо другой. После того как сестры Россака своими зельями повредили ее рассудок, Анна думала, что никто никогда больше не будет ее понимать. Но Эразм ее понял, он понимал ее даже тогда, когда, как бестелесный голос, общался с ней в первую фазу их отношений, давая ей советы и задавая наводящие вопросы.

Но теперь он был реален, он стоял перед ней в облике такого красивого человека, что Анне было больно на него смотреть. Слезы застилали глаза и прекрасный образ расплывался, теряя четкость очертаний.

– Давай просто погуляем, Эразм, – сказала она, беря его за руку, настоящую руку из человеческой плоти.

Эразм сразу почувствовал себя очень уютно в человеческом теле, которое беспрекословно подчинялось всем его желаниям и побуждениям. Вместе они пошли по коридорам лабораторного корпуса, проходя мимо рабочих помещений, заглядывая в ангары, где собирали и вооружали исполинских кимеков для похода на Лампадас.

Когда Эразм сжимал ее пальцы, Анна чувствовала, что ее как будто бьет током – это не был ток электрической сферы памяти, это был ток человеческой эмоции, искра давно чаемого мужского прикосновения.

Анна вела Эразма легким пружинистым шагом, но он вдруг остановился, увидев кимеков, и в глазах его отразилось восхищение. Он много рассказывал Анне о кимеках в синхронизированном мире машинного царства. Он любил говорить о своей великолепной вилле, загоне для людей-рабов, о лаборатории на Коррине, которая перестала существовать после того, как люди варварской атомной бомбардировкой стерли ее с лица земли. Анне было интересно знать, о чем думал Эразм сейчас, глядя на этих новых кимеков.

Она нежно взяла его под руку.

– Я хочу многое тебе показать. Я так долго ждала этого момента.

– Так же, как и я. Каждое ощущение этого тела для меня новое и страшно интересное, – голос Эразма стал совершенно другим теперь, когда его производили легкие и гортань. Голос стал богатым и звучным, напоминая голос мастера Альбанса.

– Если ты собираешься стать человеком, то тебе надо испытать все, что испытываем мы, люди, – сказала Анна. – Я могу показать тебе все, если ты выберешь меня в свои наставники. Я хочу стать единственным твоим другом.

– Ты и так мой единственный, особенный друг, Анна, – он посмотрел на нее сверху вниз. Взгляд поначалу был пустым и невыразительным, но потом на лице появилась теплая улыбка. Эразм управлял своим плотским телом так, как будто оно до сих пор было сделано из текучего металла. Эразм пока не вполне овладел нюансами экспрессии живой плоти.

Он поднял руку и принялся удивленно разглядывать ладонь, сгибая и разгибая пальцы.

– Как много странных линий на кончиках пальцев и на ладони. Я не понимаю этот код, мне хотелось бы узнать, в чем его биологическая необходимость, в чем суть случайности и ее бесконечного совершенства. Это заслуживает дальнейшего изучения, но теперь я могу изучать себя, а не других. Спасибо тебе за то, что ты привела меня сюда, Анна. Ты сыграешь огромную роль в моем становлении, как разумного, чувствующего человека.

Анна повела его дальше, прочь от ангара, где инженеры собирали корпуса боевых кимеков. Они вошли в стерильную лабораторию, где хранились мозги неудачливых кандидатов в навигаторы, протонавигаторов. Измененное серое вещество этих мозгов обладало большим множеством извилин и складок, нежели мозг обычного человека. Анна часто приводила сюда Эразма и раньше, чтобы он мог посмотреть на все это через свои оптические сенсоры.

Теперь же он появился здесь в человеческом облике.

– Какое величественное зрелище, – сказал он.

Почти сто крупных мозгов были погружены в питательные растворы. Каждый мозг отдыхал или интенсивно размышлял, но Анна не могла различать их. В пятнадцати емкостях мозгов не было, их установили в корпуса кимеков для проведения испытаний. Протонавигаторы учились боевым действиям и манипуляциям оборудованием перед отправкой на Лампадас.

– Мне бы хотелось подробно исследовать эти образцы, провести с ними интересные эксперименты. Может быть, мне удастся соединить свои контуры памяти с их проводящими путями, чтобы извлечь из этого опыта максимум полезной информации.

Но у Анны на уме было совсем другое.

– Этим ты займешься не сейчас. Нам стоит освоить более важные вещи, – она взяла его за руки и сердце ее бешено заколотилось. Она знала, чего хотела, но боялась предложить это Эразму. Дыхание ее участилось, стерильный воздух обжигал ноздри и горло. Она прижалась к Эразму, провела рукой по его мускулистому телу, а потом ласково провела пальцами по его щеке. Как же приятно было снова, после долгого перерыва прикоснуться к сильному мужскому телу.

– Дорогой Эразм, у человеческого бытия множество аспектов. Есть ощущения, которых ты никогда не испытывал, и я буду первой, кто познакомит тебя с ними.

– Думаю, что мне это будет интересно, – произнес Эразм.

Она снова прижалась к нему и с силой поцеловала в губы. Это был ее первый поцелуй после долгого-долгого перерыва, а для Эразма это был вообще первый поцелуй за все время его существования.

Губы его некоторое время оставались неподвижными, но она снова погладила его по щеке и продлила поцелуй. Глаза Анны непроизвольно зажмурились, но она заставила себя открыть их и посмотрела на Эразма. Он был явно озадачен и смущен. Сейчас он запрашивал сведения из своей памяти.

Мозги протонавигаторов, казалось, не обращали на них никакого внимания.

Анна обвила Эразма руками, ощущая всем телом крепость его мышц, и снова приникла к его губам, чувствуя, что на этот раз он ответил ей тем же. Потом она отстранилась.

– Тебе понравится то, чем мы сейчас займемся, обещаю тебе это, – она взяла его за руку и вывела из лаборатории.

Поняв ее намерение, Эразм сказал:

– Я тот, кого люди называют девственником. Это будет очень ценный эксперимент.

Когда они оказались в ее комнате, Анна так стремительно сорвала с себя одежду, что порвала ее. Она наблюдала за ростом и развитием этого тела с самого начала, с крошечного эмбриона, до развитого мужского тела, но теперь она испытывала давно забытое вожделение, сорвав одежду и с Эразма.

Он долго изучал человеческую историю, наблюдал сексуальные акты между подопытными людьми, которых было великое множество.

– Я знаком с механикой процесса размножения, и много читал о мистике секса, но мои знания были сугубо объективными, субъективно я их никогда не испытывал.

Анна нежно повалила его на узкую кровать и забралась на него сверху. Эразм подчинялся всем ее действиям.

– Это не размножение, Эразм. Это любовь. Сейчас я хочу заняться любовью с тобой.

Она взяла его за руки и заставила окончательно раздеть себя. Потом она стала учить его прикасаться к ее телу, ласкать, гладить – по плечам, спине, грудям. Сначала он просто выполнял ее инструкции, но она побуждала его к проявлению воображения. Исследователь Эразм несомненно понимал значение этого бесценного опыта.

Мир Анны снова стал ярким и нежным. У нее не было любовников после Хирондо Нефа, который много ей наобещал, лгал ей, соблазнил и увлек глупыми мечтаниями. Сальвадор покончил с этими отношениями, но теперь Анна, благодаря Эразму, знала, что Хирондо лишь использовал ее, старался извлечь выгоду из их отношений. Анна понимала, что никто прежде ее не любил, во всяком случае так, как она того хотела и заслуживала. Никто не понимал ее лучше, чем Эразм.

Он молчал, пока она целовала его и ласкала ему спину. Он откладывал в базу данных своей памяти каждое движение Анны, каждый ее жест, сопоставляя их с тем, что он знал о человеческой любви и сексуальности. Разум у Эразма был машинный, но тело человеческим, и оно само знало, как реагировать на женские ласки и прикосновения.

Эразм сохранил в памяти каждое движение, каждое ощущение. Это действительно было совершенно новое и необычное чувство, целый букет ощущений. Однако многое его и озадачило – например, радость и экстаз на лице Анны, ее обожающий взгляд после того, как биологический акт был окончен.

Чувственные движения носили продолжительный ритуальный характер, будучи не слишком эффективным средством размножения, занимая больше времени, чем это было необходимо. Тем не менее это был превосходный пример новых экспериментальных возможностей, предоставленных ему новым телом.

Потом Анна лежала рядом с ним, целуя его в щеку и гладя по волосам. Эразму был не вполне понятен этот эпилог, хотя он много читал о нем в любовных романах, поэмах и рассказах. Теперь Анна хотела от него только такой близости. Он понимал, что эта часть акта была очень важна для нее, держал ее в объятиях и молчал.

– Я люблю тебя, Эразм, – сказала она.

Он отложил в памяти все данные об этом новом опыте.

50

Объективный анализ жизни и свершений Вориана Атрейдеса поражает тем, что он никогда ничего не требовал для себя лично.

Харук Ари,

почетный историк джихада

Покинув Чусук и начав распространять слухи о том, что хочет отправиться на Коррин, Вориан понимал, что должен позаботиться еще об одной вещи. Если Харконнены оставят его в покое, то он будет удивлен, но доволен; если же нет – как он рассчитывал, – то он встретит их во всеоружии.

Прибыв на Салусу Секундус, Вориан был поражен скоплением на орбите батлерианских кораблей, а также огромными толпами батлерианцев на улицах и площадях Зимии. Но Атрейдесу был нужен император, а не противники машинных технологий.

Он представился охране космопорта и попросил аудиенции у императора Родерика, надеясь, что новый правитель окажется лучше ничтожного Сальвадора, который причинил Вориану множество неприятностей. Он не стал на этот раз скрывать свое настоящее имя. Сейчас он выступит как легендарный герой джихада, а не как человек, желающий стереть из памяти все воспоминания о прошлом.

Он хотел попросить помощи для Виллема. За все годы своей жизни – а их было немало – Вориан редко просил о чем-то для себя лично. Его просьба не будет угрожать благополучию империи, но для него ответ императора имел очень большое значение.

Стражники обыскали Вориана на входе, проверили его документы, а затем недоуменно переглянулись.

– Да, я – Вориан Атрейдес, – повторил он им свое имя. – Уверен, что император знает, кто я такой, как, полагаю, и вы?

Охранники отвели его в уютный холл и предложили подождать. Это был, конечно, не самый пышный прием для человека его положения и статуса, но Вориан вполне понимал осторожность гвардейцев. Из-за недавнего нападения Венпорта и наплыва батлерианцев меры безопасности соблюдались теперь неукоснительно и очень строго.

Через шесть часов за Ворианом пришли и вывели из холла под аккомпанемент извинений из уст гофмейстера Бакима. Он сердечно поздоровался с Атрейдесом, снова извинился и проводил его в здание парламента в центре города, где на флагштоках реяли знамена благородных домов империи, обрамляя золотые купола величественного дворца.

Гофмейстер провел Вориана в кабинет императора. Родерик Коррино нетерпеливо расхаживал вокруг стола. Пожав Вориану руку, император сказал:

– Простите, что не принял вас сразу, но имперская столица недавно подверглась осаде, – император вдохнул и провел ладонью по волосам. – Мне казалось, что вам надоели все передряги, происходящие в империи, и вы удалились на покой.

– Я действительно отошел от всех дел, пока у власти был ваш брат, сир. Император Сальвадор поставил это условием, прежде чем согласился на защиту Кеплера от набегов работорговцев. Я выполнил его требование и попытался исчезнуть с исторической сцены, но, как оказалось, моя личная история не пожелала оставить меня в покое.

Это условие больно задело Вориана, заставило его оставить Мариеллу и всю большую семью на Кеплере, но вероломство Сальвадора в то время было невозможно преодолеть. Вориан перевел дух и посмотрел в глаза императору.

– Обещаю, что я очень скоро покину вашу столицу и не стану причинять вам хлопот, сир. Я прибыл сюда попросить вас о небольшой услуге. Надеюсь, вы мне не откажете.

Родерик сел, опасливо глядя на Атрейдеса. Он отпустил гофмейстера, который поспешно откланялся и пошел выполнять другие свои обязанности.

– Будет хорошо, если вы не потребуете у меня трон. На прошлой неделе таких охотников оказалось предостаточно.

Шутка повисла в воздухе, и лицо императора снова приняло суровое выражение.

– Я всегда восхищался вашими воинскими подвигами и чувством долга, Вориан Атрейдес. Вы – настоящий герой. Таких теперь очень мало, можно пересчитать на пальцах одной руки. Но сейчас не самое лучшее время просить о любезностях.

– Это сущая мелочь, сир. Семейное дело, но речь идет о будущем моей семьи.

Вошел адъютант и сообщил, что пилот личного корабля готов к инспекционному полету.

Родерик повернулся к Вориану.

– Присоединяйтесь ко мне, мы продолжим наш разговор на борту. Мне хочется уехать из Зимии и этих диких толп. – Вориан вышел в коридор вслед за императором, который продолжал говорить. – Недавно у нас случилось наводнение, и императрица Хадита занимается ликвидацией его последствий, но мне, по моему положению, надо совершить инспекционную поездку в район бедствия. Это будет большой моральной поддержкой.

Вориан помрачнел.

– Вам нужна моя помощь, сир?

Император задумался.

– Да, ваши советы могут оказаться полезными, но присутствие легендарного героя может отвлечь команды спасателей от работы. Давайте посмотрим на положение вместе и поговорим об этом потом.

Охрана проводила их на крышу дворца парламента, где в готовности стоял самолет императора. У трапа стояла Правдовидица в темной накидке, Преподобная Мать Фиелла. Когда император и Вориан поднимались по трапу, Атрейдес едва сдерживал улыбку. Это была возможность, которую Вориан не желал упустить. Он был уверен, что теперь у Преподобной Матери будет возможость отправить важную информацию в школу сестер.

Зажужжали двигатели. Император и Вориан заняли места. Следом за ними в салон вошла Фиелла. Стены салона императорского корабля были отделаны дорогой тканью, а под потолком висели украшенные хрустальными инкрустациями светильники. Одетые в форму слуги расставили на столе закуску. Фиелла скромно стояла в стороне, а император сделал знак Вориану сесть за стол напротив себя.

Родерик принялся говорить о наводнении.

– Неделю назад у нас случился необычный шторм. В результате были затоплены селения в речной дельте, тысячи людей погибли, еще больше остались без крыши над головой. Хадита уже там и руководит работой спасательных отрядов. Она хорошо умеет это делать, а я продолжаю заниматься более важными государственными делами. Но я все равно хочу лично осмотреть наиболее пострадавшие районы.

Вориан кивнул.

– Для тех, кого это касается, такие местные катастрофы могут оказаться хуже галактических катаклизмов.

– Мне тоже приходилось сталкиваться с галактическими катастрофами, но я рад, что последствиями урагана занялась моя жена. Мне хотелось заставить батлерианцев участвовать в ликвидации последствий, но их вождь Торондо не горит желанием отправлять туда своих людей, – он помрачнел. – Вообще.

Воздушное судно оторвалось от земли так мягко, что Вориан не ощутил подъема. Стюарды принесли холодное мясо и хлеб, и император принялся за еду. Судно летело прочь от имперской столицы, словно огромная птица, парящая над богатым и красивым ландшафтом.

Родерик отложил вилку.

– Дайте мне ответ на вопросы, которые давно мучают мой ум. Дом Атрейдесов мог стать одним из величайших и влиятельнейших семейств империи и ландсраада, если бы вы этого пожелали. Файкан был готов дать вам все, что угодно, после битвы за Коррин. Никто не мог бы назвать вас человеком, начисто лишенным амбиций. Почему вы просто все бросили и пренебрегли возможностями вашего великого дома?

Вориан отхлебнул свежий сок из стакана.

– Я никогда не стремился ни к богатству, ни к власти, сир, – он посмотрел на Фиеллу, и Правдовидица просто кивнула императору, давая знать, что Атрейдес говорит правду. Император не стал подвергать ее знак сомнению. – Долгое время от моих решений зависели судьбы и сама жизнь множества людей, и я решил стать обычным человеком, по крайней мере, на время.

Вориан обрисовал императору солидность строений и городов древней Земли, где он жил среди мыслящих машин. Он подумал о своем отце, генерале Агамемноне, кимеке, опустошившем множество планет… Вспомнил он и состояния, которые делал и терял на протяжении всей своей долгой жизни.

– Все это звучит для меня как волшебная сказка. Соответственно, я сам никогда не домогался трона, – Родерик уважительно кивнул Вориану. – Империя будет вечно благодарна вам, Вориан Атрейдес. Да, я окажу вам требуемую услугу, если это будет в моих силах. Я отменю все ограничения, наложенные на вас моим братом. Вы будете ездить, куда захотите, жить там, где вам будет угодно – вы хотите этого?

– Благодарю вас, сир, но моя просьба намного проще.

Позади остались семьсот километров. Под крылом судна расстилалась теперь затопленная долина. Они подлетели к месту катастрофы и приникли к иллюминаторам. Вода уже отступила, оставив после себя разрушенные дома, искореженные экипажи и перевернутые лодки. Вокруг валялись трупы погибших домашних животных. Сверху было видно, как внизу копошились похожие на муравьев люди из спасательных отрядов, возводя временные постройки и лагеря для уцелевших жителей.

Император в глубокой задумчивости смотрел на все эти разрушения. Наконец, он оторвался от созерцания и посмотрел в лицо своему гостю.

– Что я могу для вас сделать?

– Сир, я хочу, чтобы мои потомки имели возможности, принадлежащие им по праву рождения. Думаю, я заслужил право потребовать этого. Они Атрейдесы, которые могут гордиться своими выдающимися предками. С ними и надо обходиться, как с таковыми, несмотря на то, что я сам предпочел бы безвестность.

Родерик едва заметно улыбнулся.

– Я хочу того же для моего сына Джавикко. Надеюсь, что род Коррино удержится на троне хотя бы еще несколько поколений, но это зависит от того, насколько хорошо я справлюсь с властью в это непростое и опасное время. Разные злые силы стремятся разорвать империю на части.

Он отставил в сторону тарелку с остатками еды и посмотрел в иллюминатор. Сейчас они пролетали над холмами, у подножия которых виднелись дома, пострадавшие от оползней.

– Где находится ваша семья? Полагаю, что она на Кеплере?

– Да, и они вполне довольны своей жизнью. У меня нет никакого желания вовлекать их в большую имперскую политику. Но один мой потомок по каладанской линии – молодой человек по имени Виллем – очень мне дорог и важен. Сейчас он находится на Чусуке, лечится от полученных ран, но мне хочется, чтобы его приняли при императорском дворе, сир. Он умен, приятен в обхождении, но недавно он пережил трагедию, невольным виновником которой я явился, и мне хочется вознаградить его за потерю. Я могу употребить все мои накопления, которые потребуются ему для жизни, если вы, сир, сочтете возможным принять его у себя. Это будет светлое пятно на фоне многих бед, прибывших в последнее время на Салусу.

Родерик испытал явное облегчение оттого, что просьба оказалась вовсе не обременительной. Он решительно взмахнул рукой.

– Я уже не припомню, когда я сталкивался с такой простой задачей. Конечно, я удовлетворю вашу законную просьбу. Империя очень многим вам обязана, и мой двор только выиграет, если при нем появится отпрыск благородного семейства Атрейдесов.

Вориан искренне поблагодарил императора. Самолет продолжал кружить над зоной бедствия. Были видны спасательные команды, временные укрытия, большие лагеря беженцев. Родерик печально улыбнулся, видимо представив себе, как Хадита распоряжается работами, находясь в гуще события.

Когда машина повернула назад к Зимии, Родерик сказал:

– Я направлю сюда больше ресурсов, чтобы у Хадиты было все необходимое. В самом деле, если батлерианцы откажутся нам помогать, то я, вероятно, отправлю на место бедствия аристократов, пусть и они поработают на благо империи.

Вориан улыбнулся.

– Подозреваю, что вместе с батлерианцами вы получили массу проблем вместо помощи.

– Многие вещи причиняют больше проблем, чем пользы, – Родерик испытующе посмотрел на Вориана. – Батлерианцы… Джозеф Венпорт. Они рвут империю на куски, таща каждый одеяло на себя. Как бы вы поступили с ними, если бы были императором?

Вориан выпрямился и печально улыбнулся.

– Именно поэтому я никогда не хотел быть императором, сир.

Родерик ссутулившись, опустил плечи.

– Манфорд Торондо и его фанатики – опасные разрушители, но они спасли меня от нападения Венпорта. Но теперь они не желают покидать имперскую столицу. В иной ситуации я бы, естественно, заключил союз с «Венхолдз», но Венпорт убил моего брата и попытался свергнуть меня, – он покачал головой. – Хадита настаивает на переговорах с ним, но как я могу надеяться на соглашение с таким человеком? С одной стороны, он убийца, с другой – безумец.

Вориан нахмурился.

– Соперники часто бывают вынуждены садиться за стол переговоров. Какое решение будет больше всего отвечать интересам империи?

– Решение, которое позволит устранить обе крайности.

Судно совершило посадку на крыше парламентского дворца, и император повторил свое обещание взять ко двору Виллема.

– Вы останетесь и сами представите мне юного Виллема? Это повысит его престиж, ибо его лично порекомендует мне герой джихада.

Вориан не смотрел на скромно сидевшую в углу вещающую истину, но понимал, что она внимательно ловит каждое его слово. Это было ему на руку.

– Боюсь, что нет, сир. На самом деле я сомневаюсь, что когда-нибудь снова увижусь с Виллемом. Я собираюсь выполнить одну опасную миссию, с которой я должен справиться в одиночку.

На самом деле Вориан планировал выманить с Валлаха IX убийцу, а если удастся, то и ее сестру. Все зависело от того, передаст ли узнающая правду его слова Верховной Преподобной Матери Вале. Впрочем, Вориан не сомневался, что Фиелла именно так и сделает.

– Мне надо лететь на Коррин. Там Харконнены едва ли меня найдут.

51

У некоторых людей не мудро просить милости. Такая просьба делает их еще беспощаднее.

«Личность безумца»;

памфлет против Манфорда Торондо

Манфорд Торондо проснулся и приподнялся на подушках под крышей своего павильона, установленного посреди лагеря батлерианцев на центральной площади Зимии. Солнце еще не взошло, и лагерь окутывала предрассветная мгла. Если бы он был настойчивее, то император, несомненно, предложил бы ему более приличные апартаменты во дворце, но здесь Манфорд зато был среди своего верного народа. Энергетика единомышленников питала его, придавала силы, вселяла уверенность своей безоговорочной преданностью.

Скоро, очень скоро он призовет их к действию.

Но, несмотря на то что вокруг были тысячи его пылких сторонников, Манфорд вдруг остро ощутил свое одиночество, потому что рядом не было Анари Айдахо. По распоряжению Манфорда она вместе с лордом Удорумом Понди отправилась на его планету, чтобы оценить запасы атомного оружия и обдумать способы его доставки оттуда. Когда она вернется, он, Манфорд, решит, что делать дальше.

Но сейчас он чувствовал себя покинутым и одиноким.

Конечно, можно было кликнуть на помощь сотни верных сторонников, но в этом не было никакой необходимости – в принципе, Торондо вполне мог обходиться без посторонней помощи. Он без труда перебрался в самодвижущуюся коляску, стоявшую рядом с постелью. Подъехав к входу, Манфорд распахнул полог шатра, выкатился наружу и посмотрел в усеянное звездами небо Салусы. Имперская столица утопала в ярком свете даже в этот предрассветный час, но большинство его сторонников мирно спали в своих палатках и под открытым небом.

Были видны императорские сады, подстриженные деревья и пестрые цветы клумб, статуи героев джихада, стоявшие вдоль широких аллей. Манфорд преклонялся перед этими героями, беззаветно сражавшимися с мыслящими машинами. Он очень жалел, что ему не довелось участвовать в джихаде, когда враг был понятен всем…

Перед дворцом высился монумент, превосходивший размерами даже статую императора Файкана – монумент трем мученикам: религиозному вождю Иблису Джинджо, Серене Батлер и ее замученному ребенку. Убийство его стало искрой, воспламенившей священную войну.

Глядя на эти легендарные фигуры, Манфорд вспомнил те планеты, которые штурмовали его батлерианские последователи. Сколь многие народы ждут спасения от собственного искушения, и его, Манфорда, долг воевать до полной победы над этими искушениями. Он будет делать это ради блага человечества.

Как только Джозеф Венпорт будет уничтожен – о, Манфорд Торондо просто сгорал от нетерпения применить против него атомное оружие, – вся вселенная упадет в руки батлерианцев, и только после этого Манфорд Торондо будет считать свою миссию выполненной.

Под руководством Анари самые толковые военные советники Вождя разрабатывали планы уничтожения Колхара. Манфорд был уверен, что император Родерик будет в восторге и благословит его на этот подвиг, втайне, однако, надеясь, что и батлерианцам придет конец. Собственно, Родерик Коррино не особенно скрывал это свое сокровенное желание.

Манфорд решил не посвящать императора в свои тайные планы. Одобрение Родерика ему было абсолютно не нужно.

Однако необходимо все же смягчить неприязнь императора и его семейства в отношении батлерианцев. Во всяком случае, даже Правдовидица подтвердила, что Манфорд Торондо не имеет никакого отношения к исчезновению Анны Коррино, но Родерик до сих пор не может простить Манфорду смерть своей юной дочери.

Но скоро, очень скоро все изменится к лучшему. Манфорд уже придумал способ возвеличить память о маленькой Нанте, и был уверен, что императору это понравится.

Манфорд бодрствовал до рассвета, наслаждаясь своими мыслями и чувствами среди спавших мертвым сном последователей. В шатре, пользуясь отсутствием бдительной Анари, Манфорд заново перечитал части записных книжек Эразма, которые вождь батлерианцев тайно возил с собой. Покончив с чтением, он выглянул из шатра. Небо посветлело. Скоро взойдет солнце…

В шатер вошел священник Хариан с завтраком и любимым бодрящим чаем Манфорда. Лысый священник был страшно удивлен, застав Манфорда бодрствующим.

– У вас что-то случилось? Вы плохо спали?

– Нет, я хорошо выспался. Сегодня мы сорвем все покрывала. Император останется доволен.

Хариан нахмурился.

– Будет ли?

– Уверен, что да.

Люди начали просыпаться и выползать из своих палаток. Манфорд выслал на площадь глашатая, чтобы привлечь внимание императора. Из дворца вышли императорские гвардейцы и принялись с любопытством наблюдать за суетой в лагере батлерианцев. Затем солдаты и офицеры снова скрылись во дворце. Несомненно, все увиденное ими будет доложено Родерику.

Манфорд безмятежно допил чай. Хариан привел с собой дюжину рослых мужчин, которых Манфорд решил взять с собой на аудиенцию.

На одной из аллей копошились батлерианские рабочие, принесшие с собой два массивных предмета, упакованных в алую, расшитую золотом, ткань. Манфорд мысленно улыбнулся. Родерик Коррино и его жена будут обрадованы и взволнованы, когда увидят, какой дар приготовил им Торондо и его ремесленники в знак восстановления мира.

Охваченные любопытством садовники, работники парка и несколько гвардейцев поспешили за рабочими, чтобы пресечь их недопустимую самодеятельность, но рабочие спокойно шли вперед, не обращая на преследователей ни малейшего внимания. Вслед за солдатами двинулась толпа батлерианцев.

Манфорд распорядился, чтобы его кресло поставили на возвышение, откуда было хорошо видно место предстоящего действа. Потом Манфорд перевел взгляд на дворцовый балкон, с минуты на минуту ожидая появления Родерика.

Священник Хариан грубым громким голосом пролаял команду, и рабочие принялись устанавливать принесенные ими предметы рядом с монументом трем мученикам. Покрывала были сдернуты, и все увидели, что рабочие принесли с собой резные каменные глыбы. Это был пьедестал. С помощью блоков рабочие, напрягая все силы, установили его в нужное положение. Каменотесы изготовили пьедестал так, чтобы он вписался в композицию монумента. Новая статуя должна была стать четвертой фигурой ансамбля.

Когда каменный пьедестал был установлен, на балконе появились император Родерик с Хадитой, вернувшейся из зоны бедствия. В другое время на площади при появлении императора раздались бы приветственные клики, но сейчас все внимание толпы было приковано к новому постаменту.

Манфорд дал знак, и Хариан приказал рабочим приступить к установке второго фрагмента, более массивного, чем первый. С помощью веревок и блоков двадцать мускулистых рабочих водрузили на пьедестал покрытую тканью фигуру. Манфорд не хотел, чтобы император и императрица раньше времени увидели статую.

Когда блок был установлен, Хариан повернулся к Манфорду лицом, ожидая следующего сигнала. Манфорд посмотрел на дворцовый балкон. Император Родерик не улыбался, но это не поколебало уверенности Манфорда.

Один из батлерианцев поднес к губам длинную трубу, а четверо других затрубили в фанфары, прославляя джихад и его героев. Когда музыка стихла, раздался голос Манфорда, усиленный мощным скрытым громкоговорителем:

– Когда случается трагедия, все, кто несет за нее ответственность, должны признать свою вину и искупить ее. Будем же всегда помнить тех, кто отдал свои жизни за построение нового, более совершенного мира, – он поднял руки. – Император Родерик и императрица Хадита, прошу вас принять этот дар от меня и моих последователей. С вашей помощью мы сохраним и спасем человечество и сохраним нашу общую душу. Разум человека свят.

Толпа ответила оглушительным ревом, повторив вслед за вождем: «Разум человека свят».

Манфорду стоило большого труда удержаться от слез, насколько он был горд, взволнован и умилен.

По его сигналу рабочие сдернули со статуи покрывало. На постаменте все увидели фигуру маленькой девочки в царственном наряде, с короной принцессы на голове. Лицо девочки излучало ангельскую чистоту.

– Наша борьба потребовала на свой алтарь жизни многих мучеников, но эту маленькую мученицу мы не имеем права забыть. Мы благоговеем перед памятью вашей погибшей дочери Нанты Коррино!

Толпа разразилась аплодисментами, и Манфорд ощутил гордость за содеянное.

Родерик, на высоком балконе, сам застыл, словно статуя, а Хадита пошатнулась, и ей пришлось ухватиться за перила, чтобы не упасть. Манфорд был уверен, что императрицу сейчас захлестывает любовь и озарение.

Это был наилучший способ выказать раскаяние и сожаление за то, что случилось с крошечной, беззащитной девочкой, погибшей во время разгула батлерианской стихии. Этот жест все расставит по своим местам и станет залогом примирения.

Император безмолвно взирал на все происходящее, вероятно, онемев от благодарности. Он поддерживал под руку жену, в то время как остальные дети императорской четы вышли на балкон, привлеченные шумом.

К аллее потекли толпы народа, глядя на новую статую, вставшую рядом с изваяниями Иблиса, Серены и маленького Маниона.

Манфорд снова заговорил:

– Отныне здесь будут четыре мученика! Мы установим монументы Нанте по всей империи, чтобы все помнили о невинной крови, пролитой во имя спасения души человечества. Нанта Коррино будет вечно жить в наших сердцах.

Император и императрица увели детей с балкона, и Манфорд смотрел на них, озадаченный их неожиданной реакцией. Но это уже не имело никакого значения, потому что верные батлерианцы все поняли правильно. Они отметят этот день так, как подобает – великой радостью и смирением.

Войдя внутрь дворцовых покоев, Родерик и Хадита упали в кресла. Даже отсюда были слышны ликующие вопли толпы. Родерик изо всех сил старался сохранить мужество и поддержать жену, но и его била крупная дрожь.

Принц Джавикко был растерян и подавлен.

– Зачем этот человек установил статую Нанты? Разве не он ее убил?

– Да, Джавикко, – ответил Родерик. – Он убил твою сестру, а теперь думает, что эта статуя заставит нас забыть об убийстве.

Хадита тихо плакала, прижавшись дицом к плечу мужа. Дети обступили их. Джавикко закрыл балконную дверь, но крики толпы продолжали долетать до их ушей. Этот рев живо напомнил императору рев толпы, убившей Нанту.

Кровь их дочери была лишь ничтожной частью невинной крови, пролитой этими дикими фанатиками, и Манфорд Торондо сделал большую ошибку, решив разбередить старые раны.

Хуже того, этот проклятый вождь батлерианцев поставил императора в невыносимое, безвыходное положение. Родерик едва ли сможет потребовать убрать статую дочери, но теперь, каждый раз выходя на балкон, он будет видеть огромное изваяние своей крошки, которое будет вечно напоминать о невосполнимой утрате. Манфорд на самом деле воображал, что эта статуя сможет утишить боль императорского семейства?

Хадита продолжала рыдать, а Родерик начал думать, как ему отреагировать на выходку Торондо. Он не мог приказать уничтожить статую, но не мог он и принять Торондо с распростертыми объятиями. Все было плохо, с какой стороны ни взглянуть на все это дело.

Родерик, наконец, встал, взял жену за руку и нежно поцеловал ее, ощутив на губах соль ее слез.

– Я его уничтожу, – сказал Родерик. – Клянусь тебе, я его уничтожу.

Она благодарно кивнула. Они оба понимали, что Родерик не может просто так взять и выгнать Манфорда и его сторонников из Зимии, ибо тогда разъяренная толпа бросится на штурм императорского дворца. Однако батлерианцы спасли императора от Венпорта, и Родерик, против воли, стал союзником фанатиков.

Но положение обязывает. Император должен быть сильнее всех других людей.

– Твой брат позволил батлерианцам диктовать их условия, – сказала Хадита, – и, кроме того, позволил Венпорту непомерно усилиться. Но ты лучше Сальвадора, – она сжала его руку. – Тебе следовало родиться первым.

Понимая, что она права, Родерик все же не мог признать это.

– Моя дорогая, вселенная движется, не подчиняясь нашим желаниям. Мне придется править тем, что у меня есть, – он подошел к закрытой балконной двери, а Хадита собрала детей. – Я найду способ убрать статую, чтобы нам не пришлось видеть ее каждый день. Я не хочу так помнить Нанту.

– Объяви, что статую перенесут в более людное общественное место, – предложила Хадита. – Мы можем учредить школу имени нашей дочери и у входа установить этот памятник.

Родерик ласково улыбнулся жене.

– Я знал, что ты найдешь достойный выход, любовь моя.

Родерика захлестнули сожаления. Если бы он взялся за дело раньше и убедил бы Сальвадора отречься добровольно, то, может быть, удалось бы удержать батлерианцев от кровавого разгула. Тогда не было бы мятежа, и Нанта осталась бы жить. Не было бы и миллионов других невинных жертв, павших жертвами батлерианских чисток на многих планетах. Но все мы крепки задним умом.

Вселенная движется, не подчиняясь нашим желаниям.

52

За исключением таких независимых роботов, как я, мыслящие машины действуют согласно заложенной в них программе и являются поэтому эффективными и надежно предсказуемыми. Людям же требуются дополнительные стимулы. Я в данный момент исследую концепцию благодарности.

Эразм;

выдержка из лабораторного журнала

Подготовившись к нападению на Лампадас, Драйго вернулся на Денали с массой дел – надо было закончить проекты, заняться изготовлением опытных образцов и их испытаниями. Все должно быть готово по первому требованию директора Венпорта.

Для удобства Драйго занял квартиру администратора Ноффе, которому она была теперь не нужна, потому что тлейлаксу стал кимеком. Почти все проекты были уже мысленно отработаны, но Драйго, тем не менее, продолжал обдумывать планы Птолемея, вникая во все их детали. Хорошо вооруженные корабли «Венхолдз» и армия новых кимеков, несомненно, без малейшего труда разгромят врага. Варварский флот был безнадежно устаревшим, хотя и производил впечатление своей показной мощью и численностью. Более того, после неожиданного успеха на Салусе батлерианцы, конечно же, задрали нос, чувствуя себя победителями.

Правда, Джозефу Венпорту и самому было не занимать самоуверенности, и это тоже нельзя было сбрасывать со счетов.

К двери апартаментов Ноффе нетвердой поступью, опираясь на руку Анны, приковылял Эразм. Он был похож на новорожденное животное, которое учится передвигаться, еще не полностью владея своим телом. Анна поддерживала его, пожалуй, больше, чем было необходимо. Но что делать, Эразм действительно довольно медленно привыкал к своему новому вместилищу.

– Мне надо поговорить с вами, ментат. Могу вам кое-что предложить.

Анна кивнула. В глазах ее светилась гордость за подопечного.

Клетки, из которых состояло тело Эразма, были взяты и клонированы из тела директора Альбанса, и, естественно, внешность была до боли знакома Драйго, который не мог унять невольную дрожь при взгляде на это поистине странное существо. Правда, тело это, заключавшее память робота, производило совсем иное впечатление, нежели живой Гилберт.

– Слушаю, – ответил Драйго.

– Теперь, обретя человеческое тело, я, наконец, могу ставить новые эксперименты, на которые ранее не был способен. Я открыл для себя совершенно неожиданные новые возможности, – заговорил Эразм. – Продолжая оценивать себя, я понял, что я в долгу перед многими. Я в долгу перед «Венхолдз» за свое спасение и предоставленное убежище, я в долгу перед учеными Денали за ту работу, которую они делали и делают, и я в долгу лично перед директором Венпортом. И, кроме того, я в долгу перед вами, ментат Драйго Роджет.

– Я вижу, у вас появилось чувство личной ответственности, – сказал Драйго.

– Я учу его благодарности, – вмешалась в разговор Анна. – Я очень рада, что Эразм с нами.

Эразм снова заговорил голосом Гилберта Альбанса:

– Тело предоставляет мне неоценимые новые ощущения, порой весьма неожиданные. За все это я в особенности очень благодарен вам. Вы, Драйго Роджет, лично спасли мою сферу памяти, так же, как когда-то ее спас из руин Коррина Гилберт Альбанс. Вы сохранили мою сферу, все мои знания и весь мой опыт после того, как батлерианцы разгромили школу на Лампадасе.

– Не забывай, что я тоже помогла спасти тебя, – заметила Анна.

Эразм сложил мимические мышцы в хмурую гримасу.

– Я уже выразил тебе свою благодарность, но сейчас я преследую другую цель.

Анна оскорбленно потупила голову и отвернулась.

– Что же за цель вы сейчас преследуете? – спросил Драйго, не переставая удивляться странности всей этой ситуации. – Поблагодарить меня?

– Я хочу предложить что-нибудь по-настоящему ценное. Многие ученые Денали верят, что мои знания могут привести к прорыву, но, к несчастью, мыслящие машины не склонны к инновациям, и в результате мы проиграли джихад. Поэтому я сомневаюсь, что смогу помочь вам каким-либо творческим вкладом. Любая технология, которую я могу вам предложить, блекнет по сравнению с тем, что у вас уже есть.

– Так что же вы задумали? – спросил Драйго.

Эразм взглянул на Драйго жутким взглядом Гилберта Альбанса.

– Я не могу помочь в теоретическом прогрессе, но могу предложить свою грубую силу.

– На войне грубая сила никогда не повредит, – сказал Драйго и кивком головы предложил ему говорить дальше.

– В последние дни войны людей против синхронизированной империи вездесущий Омниус отправил в разные уголки вселенной многочисленные военные флоты. Многие из этих машин отключились и находятся сейчас в спящем режиме после того, как был уничтожен компьютерный сверхразум Омниуса.

– Люди Венпорта уже обнаружили многие из этих заброшенных кораблей-роботов, – согласился с Эразмом Драйго. – Мы отремонтировали, модернизировали эти корабли и включили их в наш флот.

Однако Эразм сумел удивить Драйго своими следующими словами:

– Мне известно местоположение одной ненайденной боевой группы. Она была остановлена по пути к месту уже проигранного сражения. Вы не хотите добавить эти корабли к флоту Джозефа Венпорта? – губы Эразма сложились в улыбку, в которой он, видимо, долго практиковался. – Может быть, эти корабли понадобятся в сражении против Лампадаса.

Драйго затрепетал от предчувствия новых возможностей.

– Уверен, что директор заинтересуется вашим предложением, если вы, конечно, найдете эти корабли.

Эразм, не смутившись, продолжил:

– Вы, несомненно, знаете, что Денали была когда-то базой кимеков. Флот роботов был отправлен отсюда и остановлен неподалеку. С тех пор он находится в спящем режиме. Мне известны его точные координаты. С минимальными затратами вы сможете получить эти корабли и даже поставить на них двигатели, свертывающие пространство, если пожелаете. Эти суда – ваши.

Анна обвила робота руками и крепко обняла его.

Драйго уже успел обдумать пути развертывания нового флота.

– Да, это очень наглядный жест благодарности, – сказал Драйго Эразму.

Как же приятно было снова начать экспериментировать. Ведь исследования – это цель и смысл существования независимых роботов. Проведя предыдущие восемьдесят лет с лишним в полном бездействии, Эразм был лишен возможности делать то, что он хотел, и тешил себя исключительно мысленными экспериментами, а также психологическими манипуляциями и составлением схем, но все это не могло заменить реальных, живых действий. Он сосредоточился на выживании и сумел уцелеть.

Теперь, в своем новом теле из плоти и крови, Эразм был свободен в перемещениях, мог трогать и брать все, что ему было угодно, он мог теперь по-настоящему есть и даже вернуться к своим исследованиям. Сейчас он стоял в том помещении лаборатории, где хранились мозги неудачливых кандидатов в навигаторы. Эти мозги, увеличенные и более развитые, очаровывали Эразма. Это были мозги «сверхлюдей», но даже сверхмозгу человека было далеко до мозга мыслящей машины.

Эразм смотрел на ряды резервуаров, готовых к размещению в боевых корпусах новых кимеков. Мозги, кажется, оценивали новый смысл своего существования.

– Ты смотришь на них уже целый час, – сказала Анна. – Надо пойти куда-нибудь еще. Тебе надо что-то делать.

– Я уже делаю, – ответил Эразм. В былые времена, будучи выдающимся роботом на Коррине, он вдоволь исследовал, вскрывал и мучил доставшиеся ему человеческие мозги. – Я хочу провести некоторые опыты.

Анна прильнула к Эразму.

– Я могу тебе помочь?

Эразм задумался, ища верный ответ.

– Конечно.

Это было все, что она хотела от него услышать.

Анна Коррино и сама была объектом его основных экспериментов. Она показала ему, чего можно добиться манипуляциями, формированием и развитием ее извращенной личности. Но теперь Анна, как объект исследования, была Эразму неинтересна. Сейчас он хотел как следует прощупать мозги навигаторов.

Только что Анне было скучно и неприятно, но теперь, когда он пообещал привлечь ее к работе, женщина приободрилась и обрадовалась. С помощью Анны Эразм решил приготовить все необходимое для нескольких опытов. Он дал Анне указания, и она поспешила за нужным оборудованием.

Для экспериментов Эразм выбрал три живых мозга, и когда Анна принесла ему длинные игольчатые электроды, он начал методом проб и ошибок нащупывать в мозгах участки первичных болевых рецепторов и стимулировать их. Через датчики, устновленные в мозгах, Эразм считывал результаты и скоро понял, как он может наилучшим способом мучить оказавшиеся в его распоряжении образцы.

Он много раз делал это и раньше, и открыл, что эти однобоко развитые мозги реагировали на боль точно так же, как и обладатели самых примитивных человеческих мозгов. Эти образцы не имели тел и поэтому не могли извиваться и вопить, демонстрируя очевидные муки, но показания датчиков не лгали.

– Мы получаем нужные результаты, Эразм? – спросила Анна.

– Да, я получил разочаровывающий результат, – сказал он, и Анна огорчилась, словно она была виной неудачи. – Нет, нет, ты здесь ни при чем, – поспешил он заверить расстроенную Анну. – Все дело в несовершенстве самих образцов.

Эразм протянул руку и схватил следующий резервуар, подняв его с места. Следующий образец.

– Что ты здесь делаешь? – раздался резкий окрик.

Эразм обернулся и увидел доктора Данеба, который, скорчив свирепую гримасу, с отвращением смотрел на Эразма. Приобретенная человеческая реакция на окрик едва не заставила робота уронить резервуар. Однако он сумел взять себя в руки. Если бы емкость упала на пол и разбилась, то это была бы невосполнимая потеря экспериментального материала.

– Я провожу научные исследования, – ответил Эразм. – Разве это не научное учреждение?

Тлейлаксу злобно посмотрел на Эразма.

– Эти мозги поведут кимеков в бой против батлерианцев. Денали – это не центр фундаментальных исследований. Мы занимаемся чисто прикладными вещами, мы разрабатываем оружие для войны с Манфордом Торондо. Это наш приоритет, и не порти наши ресурсы.

Эразм принял упрек.

– Очень хорошо, – с этими словами он поставил резервуар на место и велел Анне поставить на место и остальные три. – Во всяком случае, я уже узнал то, что хотел.

Он покачал головой, повторив жест, подмеченный им у людей.

– Учитывая их примитивные реакции, я могу теперь понять, почему их называют неудачными кандидатами в навигаторы.

53

Человек, делающий предложение другому человеку, часто находится в невыгодном положении в сравнении с тем, кто выслушивает и оценивает предложение, особенно если между этими людьми существует конфликт интересов.

Родерик Коррино;

совет брату Сальвадору

Валя продолжала пристально следить за воспитанием и перевоспитанием сестер, особенно упрямых традиционалисток. Если не считать нескольких особенно упорных послушниц, которых пришлось убить, остальные успешно поддавались переобучению как физическому, так и ментальному. Под руководством Вали Орден снова стал единым, сильным и стойким.

Нинке, однако, оставалась знаком вопроса. И большим знаком вопроса.

Сестра Дебора стояла рядом с Валей на плацу и наблюдала за тренировкой сотни женщин, которые – вместе с красавицей Габи – отрабатывали приемы защиты и нападения. Они поражали воображаемых противников каменными кончиками пальцев, наносили удары ногами и быстро увертывались. Сестры отрабатывали приемы, разработанные Валей во время тренировок с ее братом Гриффином, для себя и для колдуний Россака. Несмотря на то что на плацу было множество людей, они не задевали друг друга, и все действо напоминало слаженный, хорошо поставленный танец.

– Кажется, они неплохо продвигаются, – сказала Дебора.

– Но они не достигли уровня, который нужен мне, – Валя считала, что никогда не надо хвалить подчиненных, чтобы не расхолаживать их в занятиях. Она подняла руки, останавливая тренировку.

– Я вижу, что вы стали хорошо работать, но хорошо – это хуже, чем отлично. Каждая сестра должна работать на пределе человеческих возможностей – физических и ментальных. Именно для этого Преподобная Мать Ракелла и основала наш Орден.

Я отобрала лучших из вас для прохождения интенсивной ментальной подготовки, чтобы сделать более сбалансированной боевую подготовку. Эта ментальная подготовка послужит к благу Ордена в будущем, когда вас начнут обучать методам психологического воздействия, эмоциональной манипуляции и даже искусству узнающих – во всяком случае, тех из вас, кто будет обладать соответствующими способностями.

Дав знак продолжать занятие, Валя присмотрелась к Нинке. Бывшая «правоверная» сестра демонстрировала способы защиты в спарринге с Габи. Несмотря на мощное сложение, Нинке была очень гибкой, и движения ее отличались большой плавностью. Сломанная рука зажила, и она могла тренироваться наравне со всеми, хотя продолжала немного беречь поврежденную руку.

Валя вскинула брови и обратилась к Деборе:

– Что ты можешь сказать мне о Нинке?

Губы Деборы сложились в едва заметную ироническую улыбку.

– После выписки из больницы она показывает выдающиеся результаты как в физической, так и в ментальной подготовке. Возможно, после травмы она пересмотрела свою позицию.

– Но надежна ли она?

Дебора пожала плечами.

– Она выказывает приверженность нашей философии, но даже пристально за ней наблюдая, я не могу с уверенностью утверждать, что она верна вам лично, Верховная Преподобная Мать. Несомненно, Нинке верна Ордену сестер, но ее верность вашим методам не кажется мне бесспорной. Едва ли она будет верна вам так, как она была верна Преподобной Матери Доротее.

Валя недовольно поморщилась.

– Так же, как есть степени любви, есть и степени преданности и верности. Как ты думаешь, какой степени верности сестер достаточно для наших целей?

Она продолжала наблюдать за Нинке, думая о том, стоит ли сохранить ее, или, во избежание будущих неприятностей, все же избавиться от нее.

Словно почувствовав, что о ней говорят, Нинке на мгновение остановилась, дав Габи перевести дух. Нинке, не скрывая своей враждебности, посмотрела на Валю, беседующую с Деборой. Валя вполголоса сказала колдунье:

– Ее открытое недовольство говорит о ее ментальной слабости.

Лицо Нинке стало непроницаемо безмятежным, и она легким шагом направилась к Верховной Преподобной Матери, ловко обходя тренирующихся сестер. Подойдя, она посмотрела в глаза Вале.

– Верховная Мать, я пережила опалу, которой вы подвергли нашу фракцию, и выполнила все, что вы велели мне выполнить. Вы затаили на нас – сестер-традиционалисток – злобу, из-за чего многие были жестоко избиты, а некоторые даже убиты, но я до сих пор здесь.

Валя инстинктивно напряглась.

– Те сестры могли сослужить самую лучшую службу Ордену, на своем примере показав, что случается, когда сестры отказываются мне повиноваться. Я уверена, что мой метод убеждения чрезвычайно эффективен.

– Но что вы скажете обо мне? – фыркнула Нинке. – Какую ценность представляю для вас я?

Натянуто улыбнувшись, Валя ответила:

– Когда ваша фракция предала нас и поставила Орден на грань уничтожения, вы тем самым совершили измену. Но я вижу твои возможности, Нинке, и поэтому дала тебе шанс. Ты воспользуешься им или нет?

Нинке гордо подняла голову.

– Я уже доказала свою ценность. Иногда с несправедливостью нужно бороться не словами и не уступками, – с этими словами Нинке приняла боевую стойку, глаза ее сверкнули. – Сейчас наступил момент истины. Или вы меня примете, или убьете.

Остальные сестры прекратили тренировку, некоторые оцепенели от ужаса. Дебора отошла в сторону, и Нинке с Валей закружились в боевом танце. Нинке повернула голову влево, и Валя решила, что это обманное движение, и приготовилась к удару с противоположной стороны, но Нинке применила двойное обманное движение и, не меняя позиции, ударила Верховную Мать. Валя отреагировала рефлекторно и уклонилась от удара. Ее лишь обдало волной воздуха. Нинке промахнулась. Она не стала щадить поврежденную руку, а значит, она притворялась, когда берегла руку на тренировке.

Однако, когда Валя приготовилась к атаке, Нинке не дала ей развернуться и встретила ее прямым ударом ногой в грудь. У Вали подогнулись колени, и она резко упала назад, чтобы смягчить удар, а затем отпрыгнула назад, чтобы достойно встретить следующую атаку соперницы.

Нинке бросилась в атаку. Движения слились в неразличимый вихрь. Нинке показала, что она достаточно хорошо владеет новыми техниками боя, но Валя уже видела слабости и отсутствие опыта в некоторых боевых приемах.

Верховная Мать продолжила атаку, следуя за противницей словно тень и повторяя все ее движения. Несколькими внезапными ударами ног, кулаков и локтей она опрокинула Нинке на спину, а затем нанесла удар в голову и припечатала к земле, придавив к ней коленом, а затем надавила двумя пальцами на шею, обездвижив соперницу.

Под влиянием плещущего в крови адреналина Валя могла бы на месте убить Нинке, но решила сохранить ей жизнь. Она перестала давить ей на шею и поднялась на ноги, а затем, к безмерному удивлению Нинке, помогла ей встать.

Дрожа от гнева и готовая продолжить бой, Нинке дерзко взглянула в глаза Вали.

– Я верна Ордену сестер, Верховная Мать, – сказала она вызывающе. – Я всегда буду сражаться с нашими врагами. Ты враг Ордена? Или мне стоит поискать других врагов?

Валя улыбнулась.

– Твои слова для меня неожиданны, так же, как и некоторые твои приемы, – она резко кивнула. – Я – Верховная Преподобная Мать. Ни сейчас, ни в прошлом, ни в будущем я не была и не буду врагом Ордена сестер. Врагов у нас и без того достаточно, – она возвысила голос, чтобы ее услышали все. – Нинке, твое наказание окончено, прошлое забыто. Теперь мы должны объединиться, чтобы стать силой – жизнеспособной, но невидимой частью империи.

Нинке поклонилась и снова ушла в гущу сестер, вернувшись к спаррингу с Габи.

– Да, – сказала Валя, обращаясь к Деборе, снова вставшей рядом с Верховной Преподобной Матерью. – У нас на самом деле слишком много внешних врагов, чтобы мы занимались внутренними распрями.

Когда Сиоба вышла из челнока и ступила на землю Валлаха IX, вернувшись после долгого перерыва в школу сестер, она была страшно рада снова увидеть своих, одетых в черные накидки, подруг. Сиоба еще не забыла время своей жизни на Россаке и чувствовала себя здесь как дома.

На Сиобе была белая накидка колдуньи Россака, и она выделялась на общем фоне своим обликом. Она была горда своим происхождением и надеялась, что сможет сделать из этих женщин союзниц Венпорта, несмотря на то, что они тесно сотрудничали с императорским двором, что не всегда шло на пользу правителю, как докладывали Сиобе ее агенты.

Идя через взлетную площадку космопорта к главному зданию школы, Сиоба заметила настороженность сестер, которые смотрели на нее не как на дорогую гостью, а как на нежелательного посетителя. Луноликая сестра Оливия смотрела на нее и вовсе с опаской.

– Ты приехала одна?

Пытаясь понять причину такой скованности, Сиоба сказала:

– Да, я приехала одна, но я очень рада снова оказаться здесь, среди подруг и единомышленниц.

Оливия натянуто улыбнулась.

– Император ввел санкции против компании твоего мужа, и мы знаем, что Венпорт недавно обложил Салусу Секундус осадой, пытаясь покончить с конфликтом. Твой приезд может навлечь на нас опасность, так как нам не хотелось бы иметь дела с компанией Венпорта.

– Император совершил в отношении нас большую несправедливость, но компания Венпорта сильна и переживет эту неприятность. Тем не менее нам нужен совет и помощь Ордена сестер. За этим я сюда и приехала, – Сиоба огляделась. – Мне надо поговорить с Верховной Преподобной Матерью Валей об одном очень важном деле. Ты позволишь, Оливия?

Выражение лица женщины смягчилось. Она развела руки в приглашающем жесте.

– Верховная Мать ежедневно наблюдает за работами. Идем. Я провожу тебя.

Оливия повела Сиобу по вымощенной плиткой дорожке к главному зданию. Когда-то Венпорт помог Ордену сестер обустроиться на новом месте, построив для них здания школы и общежитий, и теперь, кажется, Орден развернулся на этой некогда заброшенной планете и был готов к широкой экспансии. Выкажет ли Валя благодарность за то, что сделал для нее Джозеф Венпорт?

За прошедшее время было отстроено новое здание космопорта, которого не было раньше. Мужчины-строители катили на тележке блоки для окончания сооружения двух спальных корпусов, в стены которых уже вставляли двери и окна.

– Эта школа отличается от той, что была у нас на Россаке, но она будет не менее красивой, – сказала Сиоба. – Ракелла была бы довольна.

Оливия подвела Сиобу к молодой Верховной Преподобной Матери, которая, стоя у строительной площадки, разговаривала со строителем в коричневом комбинезоне, который время от времени делал записи в блокноте. Валя давно заметила Сиобу, но повернулась к ней, только окончив разговор со строителем.

Сиоба была женой Джозефа Венпорта и, таким образом, была частью его компании и его дела, но воспитывалась она в Ордене сестер и была верна Верховной Преподобной Матери. Наследница Ракеллы была женщиной с очень нелегким характером, со сложными, порой противоречивыми притязаниями, замкнутым и скрытным человеком.

Обернувшись к гостье, Валя без обиняков произнесла:

– Я удивлена твоим визитом, Сиоба Венпорт. Император щедро вознаградит нас, если мы доставим тебя в столицу. Это будет очень небольшая жертва с моей стороны в сравнении с наградой и усилением нашего влияния.

Сиоба надеялась на сердечный прием и полезные переговоры. Она даже хотела навестить своих дочерей, Кендис и Сабину, которые учились здесь. Но, видимо, она ошиблась, и пришлось на ходу менять тактику.

– При всем моем уважении к вам, Верховная Преподобная Мать, я бы предостерегла вас от такого решения. Я колдунья Россака и сестра Ордена. Если вы поведете себя со мной неуважительно, то это может создать в Ордене новый раскол, а вы еще не до конца справились со старым.

Валя отвернулась, сделав вид, что наблюдает за стройкой.

– Даже если так, то твой приезд может навлечь на нас большой риск.

– Возможно, Верховная Мать, но я уверена, что вы сможете не допустить утечки информации. Я приехала, чтобы просить вас о другой рискованной услуге от имени моего супруга. Он тоже многим рисковал, когда помогал нам восстановить Орден после его роспуска императором Сальвадором.

Валя вскинула брови и, не скрывая тревоги, спросила:

– Чего ты хочешь у нас попросить?

– Орден может стать посредником в переговорах между Джозефом и императором Родериком. Мир принесет стабильность империи и как император, так и Венпорт окажутся в неоплатном долгу перед Орденом.

Валя прищурилась.

– Император конфисковал все финансовые активы Венпорта и захватил все его банки в империи. Твой муж недавно осаждал Салусу Секундус и отступил после вмешательства батлерианцев. Какие выгоды получит Орден сестер от укрепления уз с предприятиями Венпорта?

Сиоба изо всех сил старалась сохранить спокойствие.

– Это неверная трактовка событий, Верховная Преподобная Мать, но примите во внимание, что компания сохраняет контроль над множеством других активов. Венпорт явился к Салусе не для завоевания, а для принуждения императора к миру и ради окончания вражды.

– Но почему он так быстро отступил? Мне думается, что мы не получили всей информации по этому поводу.

– Я не военный стратег, – произнесла Сиоба, включив самую загадочную из улыбок своего богатого арсенала.

Валя в ответ криво усмехнулась.

– Я все поняла. Но относительно вражды я припоминаю, что она началась после того, как твой муж убил его брата – между прочим, императора.

Сиоба лихорадочно искала способ пробить глухую оборону Вали.

– Сальвадор Коррино был изменчивым и очень опасным человеком. Не забывайте, что именно по его приказу было убито множество сестер на Россаке. Что бы ни сделал мой муж, вам все же придется согласиться, что империя только выиграла от восхождения на престол более достойного императора.

Молодая Верховная Преподобная Мать бесстрастно посмотрела на собеседницу, равнодушная к ее неприятностям.

– Я согласна, но именно по этой причине Орден сестер укрепил узы с Родериком Коррино, императорским двором и аристократами ландсраада. Я ни за что на свете не хочу портить эти отношения.

Сиоба упрямо стояла на своем:

– Из-за мстительности Родерика батлерианские фанатики приобрели невероятно большое влияние и власть, потеснив в сторону разум и государственную мудрость императора. Я знаю, что вы не слишком сильно любите батлерианцев, Верховная Мать. Вспомните, какой вред нанесли Ордену сестры-традиционалистки. Они едва не погубили нас!

– Да, но это внутреннее дело Ордена, и эта проблема почти разрешена, – Валя сердито кивнула. – Тем не менее я согласна, что мы все выиграли бы от окончания противостояния Венпорта и императора Родерика. Одна месть влечет за собой следующую, и так без конца. Однако при императорском дворе у меня есть свои люди, например, Правдовидица Фиелла. Эти женщины одновременно служат императору и Ордену сестер к их взаимной выгоде.

– Иногда, однако, цели бывают противоположными.

– Главное для нас – интересы Ордена сестер, – в темных глазах Вали вспыхнул злой огонь.

– У Ордена сестер могут быть самые разнообразные цели, – возразила Сиоба. Она надеялась, что Валя поймет этот скрытый намек на хранение компьютеров и интенсивные генетические исследования. Собственно, сама Сиоба занималась организацией их доставки на Валлах IX из джунглей Россака. – Ради блага империи мы должны вбить надежный клин между батлерианцами и императором. У Венпорта достанет сил для противостояния фанатикам. Он призывает сестер к сотрудничеству. Вы можете быть посредниками между Джозефом и Родериком, и можете найти способ сделать их союзниками.

Валя скрестила руки на груди.

– Такая помощь Джозефу навлечет на нас гнев и императора, и батлерианцев, – она отрицательно покачала головой. – Нет, сестра Сиоба. После катастрофы, которую мы пережили на Россаке, я не считаю такое решение мудрым. Как Верховная Мать я не имею права снова подставлять Орден под удар двух исполинских сил. Это слишком опасно для нас. В этом деле Орден сестер будет соблюдать нейтралитет.

Валя знаком дала понять, что аудиенция окончена, и быстрым шагом пошла прочь в сопровождении Деборы, оставив Сиобу в полном отчаянии.

Когда Валя вернулась в свой кабинет, ее ждало неожиданное сообщение разведывательного характера, заставившее часто забиться ее сердце. Фиелла прислала зашифрованное послание из императорского дворца, зная, что это как раз та новость, которую Верховная Преподобная Мать жаждет узнать больше всего. Да, Фиелла очень хорошо меня знает!

Вориан Атрейдес на Салусе встречался с императором Родериком, и узнающая правду сумела собрать нужную информацию.

Ненавистный Атрейдес направляется на Коррин, где собирается поселиться как частное лицо. Он отправляется туда один.

54

Эта огромная и бесконечно сложная вселенная непрерывно грозит нам опасностями. Для обычного человека это означает необходимость распознавать ловушки и обходить их. Подобно другим людям, я несовершенна, но мои способности поднимают меня на иной, более высокий уровень сознания.

Норма Ценва;

комментарий

Иногда откровения множественных вариантов будущего являлись ей непрошеными, но вселенная столь переменчива, что даже она не могла ее понять до конца. Сама реальность была несовершенной и непредсказуемой.

Подобно другим навигаторам, эта способность давала возможность Норме Ценве прокладывать безопасные пути сквозь солнечные системы и галактики. В этом смысле вселенная действительно принадлежала ей, находилась в ее распоряжении, и она хотела в таком же виде подарить вселенную своим навигаторам. Но тем не менее вселенная и для них не была безопасным местом.

Встревоженная Норма смотрела на ряды баков с навигаторами, стоявших на поле колхарского космопорта. Она смотрела на них с нежностью, проигрывая в уме самые разнообразные возможности их использования. Навигаторы – ее дети, а она – их творец и создатель. Это материнское чувство было сильнее, чем любое чувство, какое она испытывала в отношении своего родного праправнука. Да, она переживала из-за его проблем, но, в конце концов, он сам их и создал.

Из-за торгового эмбарго, наложенного императором, многие навигаторы лишились возможности управлять гигантскими кораблями, свертывающими пространство, и праздно простаивали здесь в своих заполненных меланжевым газом баках. Теперь же, после гибели хранилища пряности на Арракисе, поставки пряности сильно сократились. Несмотря на то что Джозеф увеличил добычу пряности, ее все равно не хватало ни для Нормы, ни для ее навигаторов.

Навигаторы страдали из-за вражды с Родериком Коррино. Джозеф так сильно сократил количество межгалактических полетов, что большинство навигаторов просто простаивало. Работала лишь ничтожная горстка. Отлучение от путешествий причиняло навигаторам большие страдания. Им казалось, что у них украли вселенную. Норма делала все, что было в ее силах, чтобы уменьшить ущерб, успокоить навигаторов; улучшить, наколько это было возможно, саму ситуацию, оптимизировать распределение меланжевого газа, чтобы его больше получали те, у кого выше была потребность в нем.

Помимо того, из-за блокады торговли Венпорта страдала вся империя. Население планет выражало глухое недовольство. Планеты не получали нужных им товаров; люди, привыкшие к употреблению пряности, требовали ее – так же, как и ее навигаторы. Цены на пряность взлетели до небес.

Несмотря на то что Норма была в целом далека от человеческих забот и страстей, она все же видела, что кризис усугубляется, и опасалась, что бездействие может закончиться вспышкой бунтов и кровавого насилия. Люди так часто делают глупости, и Норма боялась, что враги Джозефа решатся на бессмысленные отчаянные действия.

Эти действия могли плохо кончиться для навигаторов.

Манфорд Торондо ненавидел навигаторов и то, что они представляли, а его сторонники убили на Баридже одного из любимых детей Нормы. И вот теперь император Родерик удерживает в плену Добрека, где его исследуют, как подопытного кролика. Оба эти вождя отчаянные, суеверные… и опасные люди.

В своем фрагментированном видении она видела возможность похищения навигатора, но катастрофа с хранилищем пряности на Арракисе на время ослепила ее, и она не успела прибыть на Колхар вовремя, чтобы уберечь Добрека.

Мысли Нормы запутывались в неразрешимый клубок. Она смотрела на поле с баками навигаторов, но мысленным взором пронзала пространство намного дальше, до самой Салусы Секундус. Где, как она чувствовала, творится массовое безумие. Она чувствовала, как напряжен ум Добрека, чувствовала, что он столкнулся с жестокими имперскими исследователями, которые все сильнее и сильнее давят на него. Способность не давала мелких деталей, но она понимала, что плененный навигатор не переживет моральных и физических пыток.

Даже отсюда, с Колхара, Норма видела тайную подземную лабораторию, зонды, электроды и иглы, которыми мучили и терзали Добрека – и все это в тщетной попытке понять то, что было недоступно ни одному простому человеку. Однако следователь из школы Скальпеля[3] знал приемы, неведомые навигаторам, и они не могли ничего им противопоставить.

Норма почувствовала, как к ее горлу подкатывает тошнота.

Возможно, император Родерик Коррино был нравственным человеком с чисто человеческой точки зрения, но нравственность Нормы была иного сорта, нежели мораль императора, Манфорда Торондо и даже Джозефа. Тем не менее все эти люди, окутанные коконами своего приземленного сознания, действовали во имя каких-то своих, справедливых для них принципов.

Из-за того, кем и, главное, чем была сама Норма, ее обязательства превосходили возможности ее земной оболочки. Ее обязательства, ее ответственность были неизмеримо выше, чем ответственность всех этих людей, вместе взятых. Плененный навигатор создал для нее тяжелую проблему.

Добрек сейчас метался по своему баку, тщетно ища выхода, но Норма могла видеть его только со стороны. Император сделает все, что в его силах, чтобы понять, как получаются навигаторы, чтобы найти способ нанести Венпорту смертельный удар. Родерик Коррино не понимал величайшей опасности такого своего решения, не понимал и Джозеф, какого джинна он выпустил из бутылки. Манфорд Торондо вообще ничего не понимал, не понимал жутких последствий своих нынешних и будущих деяний.

Норма не могла сама спасти Добрека, потому что его неусыпно сторожили солдаты императорской гвардии, но она может помочь Добреку по-другому, научив его бежать самостоятельно, перенесясь в свернутое пространство.

Несмотря на овладевшее Нормой смятение, она отчетливо ощущала приближение черной бури, угрозы ее навигаторам, угрозы самой страшной за всю историю их существования. Опасность нависла и над Колхаром и всеми его обитателями, над всем делом, над всеми чаяниями Джозефа Венпорта… опасность грозила самому будущему.

Норму охватил парализующий ужас. Она не знала ответов на эти страшные вызовы. Она чувствовала себя так, будто тонет в своем баке. Она чувствовала свою… да, да, беспомощность. Но угроза приближалась к Колхару и скоро окажется здесь.

В лихорадочной попытке понять, что происходит, Норма изо всех сил напрягла свой замечательный ум, мысленно проверяя и отбрасывая возможные ситуации и решения…

55

Дайте мне подходящее оружие, и я завоюю душу человечества.

Райна Батлер:

выступление на последнем публичном митинге на Келлиморе

Доклад вернувшейся с планеты лорда Понди Анари Айдахо полностью оправдал надежды Манфорда. Мастер меча своими собственными глазами видела склады атомного оружия – это были точно такие же бомбы, с помощью которых был уничтожен оплот мыслящих машин.

В той битве были использованы далеко не все боеголовки, и неиспользованные боеприпасы были вывезены на Гиллек. Владевший планетой аристократ был до того напуган свалившимся на его голову «сокровищем», что просто горел желанием сбыть его с рук, и, став пылким последователем батлерианского движения, решил предложить его Манфорду, который точно знал, как распорядиться таким могучим инструментом. Атомное оружие могло помочь в уничтожении Венпорта и его считавшейся неприступной цитадели на Колхаре.

В течение нескольких суток, под покровом ночи, Анари и ее команда извлекли из хранилища все до одной боеголовки. Когда оружие было погружено в трюмы, лорд Понди, оставшийся на своей планете, кланялся, плакал от счастья и благодарил Анари и судьбу за то, что они освободили его от такого страшного груза. Батлерианский корабль отбыл на Салусу Секундус с целым арсеналом запрещенного оружия, и когда корабль встал на орбите вместе с другими судами Манфорда, никому не пришло в голову, какой зловещий груз находится на его борту.

Гордая своим успехом Анари вернулась на планету, присоединившись к растущей толпе сторонников Манфорда, заполонивших всю центральную площадь Зимии. Манфорд был страшно рад возвращению Анари, и не только из-за хорошей новости, которую она с собой привезла. Рядом с ней Манфорд чувствовал себя более сильным властителем, и не только из-за своего физического дефекта. Он не мог даже помыслить, что рядом с ним будет другой телохранитель. Анари была в этом отношении совершенством, вселяющим бодрость духа и мужество.

Когда Анари, понизив голос и склонившись к уху Манфорда, закончила свой устный доклад, Манфорд испустил громкий вздох облегчения. Взглянув на высившийся рядом императорский дворец, он презрительно сощурился.

– Мне не хотелось бы делиться этой новостью с нашим дорогим императором Родериком. Это дело прямо его не касается, и к тому же он уже показал, что неспособен на трудные, но необходимые решения. Поэтому мы сами применим атомное оружие против нашего общего врага. Уверен, что Родерик Коррино поблагодарит нас за это.

Они оба – и император, и Манфорд – были исполнены решимости сокрушить директора Венпорта и на корню уничтожить его богопротивную технологию, но Манфорд не до конца верил в убежденность Родерика. Слабовольный Сальвадор легко поддавался давлению, но его брат имел прискорбную привычку думать своей головой.

Анари, однако, не разделяла восторга Манфорда.

– Использование атомного оружия строжайше запрещено, в особенности против людей, – нахмурившись, сказала она.

Ожидая возвращения Анари, Манфорд и сам много думал о возможных последствиях применения ядерных бомб.

– Использование технологий мыслящих машин тоже запрещено, и Венпорт, совершенно очевидно, виновен в нарушении этого запрета. Он послал кимеков на Салусу Секундус! Я использую одно проклятье против другого. Мыслящие машины мучили и угнетали нас столетиями, и вспомни – именно атомное оружие освободило нас. Здесь нет никакой моральной дилеммы, – он воодушевился от одной мысли и предстоящей славной миссии. – После того как мы испепелим Колхар, и, если Родерик будет сильно расстроен, мы объясним ему, что так мы отомстили за смерть его брата. Если же возмущение будет очень сильным, то мы покаемся и попросим прощения, – он улыбнулся, кивнув своим мыслям. – Не думаю, что у нас возникнут большие сложности. В конце концов, Родерик получит то, что ему нужно.

– Если миссия увенчается успехом, – хмуро сказала Анари. – Не забывайте, что Колхар – самая мощная крепость во всей империи. Несмотря на атомное оружие, мы можем понести огромные потери.

Манфорд оглядел бескрайний лагерь батлерианцев на площади.

– Мы располагаем массой людей, готовых пролить свою кровь, – он заговорщически подмигнул Анари и посвятил ее в свой план. – Отнеси меня во дворец. Я сообщу императору, что мы намерены завоевать Колхар и что я и все мои последователи немедленно покинем Салусу. Большего Родерику знать не надо.

На орбите было великое множество батлерианских кораблей, помимо военных судов имперского флота, включая флот, приведенный адмиралом Харте с Колхара. Все эти бойцы были замечательными соратниками, но надо знать меру и не злоупотреблять гостеприимством. Манфорд прекрасно понимал, что визит на Салусу несколько затянулся. Император хочет избавиться от слишком дорогих (во всех смыслах) гостей.

Однако после победоносного завершения экспедиции, после разгрома директора Венпорта, он и его последователи уже не покинут Салусу. Они останутся здесь навсегда.

Император Родерик и императрица Хадита, сидя в своих покоях, читали неожиданно полученное рукописное письмо от Манфорда Торондо. Батлерианский вождь извещал императора о том, что он и его флот отбывают на Колхар, чтобы «исполнить свой долг. Моих сил вполне достаточно, а мои последователи исполнены неукротимой решительностью. Мы взломаем оборону Венпорта и превратим его планету в безжизненную пустыню».

Это на самом деле была отличная новость.

Родерик удовлетворенно вздохнул и передал письмо своей белокурой жене.

– Я скажу Манфорду, что благословляю его на этот поход. Батлерианцы, без сомнения, будут уничтожены, но при этом смогут причинить значительный урон Венпорту, – он побарабанил пальцами по инкрустированному столу красного дерева. – Пусть они убивают друг друга как можно больше.

Хадита прочитала письмо и отложила его в сторону.

– Думаю, что Манфорд понимает это не хуже нас. Похоже, что он полностью уверен в себе. Неужели он настолько глуп?

– Мне важно, чтобы они скорее убрались отсюда, – сказал император. Конечно, батлерианский флот не представлял большой угрозы, Родерик понимал, что фанатики могут повернуть оружие и против Салусы и даже попытаться устроить переворот. – Я доверяю Манфорду Торондо не больше, чем директору Венпорту.

Теперь Родерик был уверен, что боевая группа генерала Роона потеряна безвозвратно, а группировка адмирала Харте была оснащена устаревшими сверхсветовыми кораблями, которые не выдерживали сравнения даже с чудовищными посудинами батлерианцев. Тем не менее в отношении адмирала Харте у Родерика был смелый план. После экспедиции батлерианского воинства к Колхару Харте отправится к цитадели батлерианцев и уничтожит то, что от них останется. Так или иначе, но фанатики будут разбиты.

Император должен, по самой сути вещей обладать самым сильным флотом, но Сальвадор своей некомпетентностью довел имперскую армию до почти полной деградации. Сальвадор стал полностью зависимым от флота Венпорта, и когда директор изменил, империя осталась без боеспособных сил.

Родерик с трудом подавил стон. Брат причинил трону такой ущерб, что восстанавливать мощь империи придется не одно десятилетие. Если, конечно, дому Коррино будет отпущено это время.

Пока же Родерик подписал контракты с «Эсконтраном» и другими компаниями, располагавшими кораблями, свертывавшими пространство, для того, чтобы направить миротворческие контингенты на наиболее беспокойные планеты империи. Но навигаторы были только у Венпорта, а ученые Зимии пока не смогли извлечь ничего стоящего из плененного навигатора, несмотря на все свои зонды, электроды и иглы…

С беспорядками надо бороться. Император не должен быть игрушкой, которую перебрасывают друг другу батлерианцы и Венпорт! Однако очень скоро, если столкновение у Колхара окажется достаточно кровопролитным, ситуация, возможно, изменится сама собой…

До отбытия Манфорда и его последователей на выполнение «священной миссии» был назначен день торжественных проводов, на которых батлерианцы должны были удостоиться высочайшего одобрения. Энтузиазм фанатиков несколько угас, видимо, они берегли пыл для настоящего сражения с Венпортом.

Когда Манфорд был готов к погрузке сотен тысяч своих сторонников на корабли, император и императрица сделали невиданный дотоле жест. Они вышли на балкон дворца и лично проводили прощальными жестами каждый челнок, поднимавшийся с летного поля космопорта Зимии.

– Скатертью дорога, – буркнул Родерик, когда из вида исчез последний челнок. Ему совсем не нравились ни батлерианцы, ни их вождь.

Хадита сжала руку мужа.

– Ты считаешь, что они действительно смогут завоевать Колхар?

– Вера и слепой фанатизм не заменят настоящего оружия. Я лишь надеюсь, что они смогут причинить невосполнимый ущерб Венпорту до того, как будут окончательно уничтожены.

Это избавит его от постоянной головной боли, подумалось Родерику.

56

Получив неожиданный подарок, мудрый человек не задает лишних вопросов. Только глупец считает, что дар – это всего лишь дар, не налагающий определенных обязательств.

Директор Джозеф Венпорт;

памятная записка руководству компании «Венхолдз»

Эразм сказал правду. Несмотря на возможные капризы космоса и неизбежный столетний дрейф, разведчики Драйго обнаружили корабли флота мыслящих машин именно там, куда направил их независимый робот. Сорок громоздких кораблей висели в космосе, холодные, с заглушенными двигателями, но невредимые.

После обнаружения Драйго отправил туда группу инженеров, техников и ученых с заданием осмотреть, реактивировать и привести на Денали суда мыслящих машин.

Эразм просил разрешения сопровождать группу, но Драйго, обдумав положение и приняв во внимание наихудший сценарий, решил, что доверять роботу нельзя, и отказал в просьбе. У Эразма могло возникнуть искушение подчинить себе уцелевший машинный флот. Правда, сфера памяти хранилась теперь в уязвимом человеческом теле, но Драйго решил без нужды все же не рисковать.

Навигатор доставил команду точно к заброшенному флоту, и теперь Драйго ходил по рубке одного из судов в сопровождении навигатора, изучая доставшуюся ему добычу. Навигатор не говорил ни слова.

Главный инженер Денали, женщина по имени Хана Элькора, присоединилась к Драйго, когда он вышел на палубу.

– Я просто сгораю от нетерпения заняться этими кораблями. За прошедшие десять лет я переоборудовала десяток кораблей мыслящих машин, чтобы включить их в состав нашего флота, но такое количество их судов я вижу впервые.

Она уперла руки в свои широкие бедра, прикидывая, какая трудная работа ей предстоит.

– Это настоящий клад. Хорошо, что этот флот первыми не нашли варвары. Они бы, не рассуждая, взорвали его, даже не попытавшись хоть как-то его использовать.

Драйго согласно кивнул.

– Самое главное, что они теперь в наших руках, и мы можем либо обратить их против Манфорда Торондо, либо использовать для усиления обороны Колхара или Арракиса.

– Именно так, и мы немедленно примемся за дело, – сказала Элькора. – Мне известны ловушки, установленные на машинных кораблях, и я знакома с конструкцией древних двигателей. Мы запустим эти корабли и по одному отправим их на Денали. Даже притом что это старинные сверхсветовые двигатели, вы начнете принимать суда уже через несколько дней.

Глядя на темные корпуса, висевшие в пространстве, ментат начал считать их и распределять по категориям.

– Директор Венпорт может прислать сюда запасные двигатели Хольцмана, которыми мы сможем очень быстро оснастить эти корабли.

– Я готова приступить к работе, – сказала Элькора.

– Как и все мы.

Первая команда перешла на борт законсервированного корабля. С помощью генераторов и аккумуляторных батарей системы жизнеобеспечения были заново активированы. Мыслящие машины использовали эти корабли для транспортировки людей-рабов. Через несколько часов корабль стал пригодным для обитания, и на борт пришли рабочие в защитных костюмах с дыхательными аппаратами.

Драйго и Элькора ступили на борт и принялись осматривать металлические коридоры, переходы и помещения, в которых практически не было никаких удобств. На борту, кроме того, были обнаружены выключенные роботы. Кругом были видны зловещие силуэты застывших на месте выключенных машин. Ментат остановился перед одним из металлических монстров и принялся рассматривать манипуляторы и встроенное в корпус оружие.

– Это просто мусор, – сказала Элькора. – Их всегда можно обнаружить на брошенных машинных кораблях. Мы сбросим их в космос, если вы этого хотите.

– Делайте то, что считаете нужным. – Драйго продолжал внимательно смотреть на безжизненного робота. Он был разительно не похож на Эразма в его новом биологическом обличье. – Вы не обязаны выбрасывать этот мусор. Выбросьте тех роботов, которые будут мешать работе, а остальных доставьте на Денали. Там у нас больше грузчиков, которые выкинут все это на свалку, в дополнение к ржавеющим там кимекам и прочим машинам.

– Вся ясно, сэр. Моя команда уберет их.

Подчиняясь внутреннему порыву, Драйго прикоснулся к оболочке корпуса одного из кимеков, подумав о том, какой страх в течение многих тысяч лет внушали людям мыслящие машины.

Это было тем более любопытно, потому что на фоне угрозы со стороны батлерианцев и самого императора Родерика мыслящие машины уже не казались столь же страшной опасностью для цивилизации.

57

Мы можем пытаться решать проблемы империи, но наше будущее находится в руках равнодушной судьбы. Мы должны прокладывать свой собственный путь, постоянно подсчитывая вероятность успеха.

Хадита Коррино

разговор с мужем после беседы с сестрой-ментатом

Толпы батлерианцев покинули Зимию, устремившись навстречу своей кровавой гибели у Колхара, но император пребывал в постоянной тревоге. Неужели он на самом деле так легко от них избавился? Неужели он избавился и от Венпорта?

Родерик открыл глаза. Лунный свет струился сквозь шелковые занавески на окнах спальни. Он проснулся от неприятного сна, и никак не мог изгнать его из памяти. На широкой кровати рядом спала Хадита, и это придало императору уверенности.

Он вспомнил, как впервые увидел ее на балу во дворце. Он был тогда молодым принцем, а она приходилась младшей сестрой одной из придворных дам отца. Он заметил ее в толпе аристократок, среди которых она выделялась длинными светлыми волосами, белым платьем и рубиновым ожерельем, но более всего, благородными, патрицианскими чертами лица. Какая-то неведомая сила притяжения повлекла его к ней, и он услышал ее разговор с молодым человеком в военной форме. На фоне других гостей Хадита поразила Родерика своей непосредственностью и живостью.

Хадита взглянула в его сторону и неожиданно улыбнулась. Он понял, что улыбка предназначалась ему. Позднее, после неловкости, случившейся на том балу – Сальвадор напился, поскользнулся и упал в зале, – Родерик снова подошел к Хадите. Они вышли из дворца и долго рука об руку бродили по аллеям большого парка. Это был волшебный, незабываемый вечер.

В то время, будучи младшим сыном императора Жюля, Родерик не помышлял о троне, но он понимал уже, что не мыслит себе жизни без Хадиты. Казалось, они были созданы друг для друга…

Он выскользнул из кровати и в лунном свете увидел, как Хадита открыла глаза и улыбнулась ему теплой улыбкой, такой же, как тогда, на придворном балу. Он наклонился и нежно поцеловал жену.

– Все в порядке, я просто думаю о том, что ждет батлерианцев на Колхаре. Манфорд просто не представляет себе, с чем он столкнется. Я не стану горевать, если Венпорт его уничтожит.

Хадита села и отбросила с лица волосы.

– Манфорд отвратителен. Он просто одержимый маньяк, но он очень опасен, и мы не можем даже представить себе, на что способны его обезумевшие фанатики. Может быть, это Венпорт не знает, что его ждет, – она посмотрела на мужа и уловила тревогу в его взгляде. – Ты не хочешь с кем-нибудь посоветоваться?

– Самый лучший мой советник – ты, но мне нужно побыть одному и привести в порядок мысли. Спи, я ненадолго.

Выйдя из спальни, Родерик Коррино прошел по короткому коридору в свой личный кабинет. Оказавшись там, он внезапно испытал непонятный порыв. Родерик отпер шкаф и достал оттуда невиданную накидку из текучего металла, подаренную императору Королевой свалки с Коррина. Накидка была прохладной на ощупь и сверкала какой-то неестественной магией. Он поднес накидку к светильнику и принялся разглядывать гипнотизирующую игру света и цвета граненой поверхности. Неужели эта накидка когда-то и в самом деле принадлежала злодею Эразму?

Металлическая одежда смещалась в его руках, текла, словно повинуясь своей собственной воле. Набравшись мужества, Родерик набросил накидку себе на плечи, ощутив, как тяжелая ткань облегает его торс. Он застегнул пряжку, а потом взглянул на себя в зеркало. Накидка выглядела на нем довольно элегантно, но Родерик внезапно испытал смутное чувство вины, словно накидка могла превратить его в извращенное злое существо наподобие Эразма. Но что за вздор! Это же всего-навсего простая накидка. Она не может причинить ему вреда.

Во сне, который пробудил его, Родерик видел себя в этой накидке, идущим по улицам Зимии во главе праздничной императорской процессии. За ним рядами шли мыслящие машины, а сам он перестал быть Родериком Коррино, превратившись в Эразма.

Теперь, когда все подробности сна улетучились из его памяти, Родерик испытывал лишь смутное беспокойство. Батлерианцы отрицали всякую передовую технологию и отказывались принимать во внимание полезные цели, которые перевешивали риск. Однако Родерик не был столь твердолобым. Есть ситуации, в которых компьютеры и умные механизмы могут быть использованы людьми – и под их контролем, – на чем настаивал Венпорт.

Император снял накидку, сунул ее в шкаф и запер дверцу. Это всего лишь безвредная, неодушевленная вещь, но Родерик ни под какими пытками не стал бы признаваться в том, что примерял ее на себя.

Наутро Родерик и императрица посетили военную базу, на которой были расквартированы солдаты адмирала Харте. После ухода батлерианского воинства, Родерик решил воспользоваться открывшейся возможностью и дать Харте новый приказ. Надо лишить фанатиков силы.

Флоту предстоит выполнить тихую, неспешную миссию – для страховки от необдуманных действий батлерианцев, что бы ни случилось на Колхаре. Надо блокировать Лампадас… если возможно, то без всякого кровопролития.

Стоя на высоком помосте, Родерик и Хадита смотрели на сотню новых кораблей, которые Венпорт удерживал в заложниках на борту межгалактического носителя. Эти старые корабли были вполне пригодны для задуманной Родериком миссии. Они располагали мощным вооружением, способным устрашить противника в соответствующей ситуации. Кроме того, нельзя было сбрасывать со счетов эффект внезапности. Вернувшись на Лампадас, уцелевшие батлерианцы едва ли будут способны на серьезное сопротивление.

Если бы не конфликт с Венпортом, то миссию можно было бы доставить к Лампадасу в мгновение ока на корабле Венпорта. Теперь же, при использовании обычных сверхсветовых двигателей, путь займет несколко недель, и на этот срок император и будет рассчитывать.

На поле космопорта началось движение. Солдаты готовились к отправлению. Родерик показал Хадите один из кораблей с длинным, обтекаемым корпусом.

– Это флагман отца. Когда я был совсем молод, император взял нас с братом на борт и рассказал славную историю корабля. С ним связано очень многое.

Императрица улыбнулась в ответ.

– Если нам повезет, то будет сложено множество других историй в дополнение к легендам о роде Коррино.

– Думаю, что мы просто обречены на успех. Мне нравится наш план. Он наверняка сработает.

Эту идею император и императрица обдумали и осуществили совместно. Так как имперские силы не могли больше рассчитывать на корабли «Венхолдз», августейшие супруги решили отправить эти сверхсветовые корабли на Лампадас, так сказать, малой скоростью. Это позволит им незаметно подобраться к планете и занять место на орбите для наблюдения за батлерианцами. Если Манфорд и его последователи уцелеют после побоища при Колхаре и вернутся на Лампадас, адмирал Харте запрет их там, как в бутылке с узким горлом. Будет лучше, если Манфорд и его вояки все без исключения полягут в этой безумной кампании, и тогда Харте останется лишь нейтрализовать отдельные вспышки фанатизма на Лампадасе.

– Это будет превосходный неожиданный маневр, – сказал Родерик. – Так как эти корабли не способны свертывать пространство, Харте сможет незаметно подобраться к планете и ждать удобного момента.

Оставалась еще одна возможность: Манфорд каким-то образом сумеет разгромить Венпорта, и у империи не останется ни одного навигатора. Значит, надо поторопиться с исследованием пленного Добрека. Дознаватель из Скальпеля должен во что бы то ни стало добыть из навигатора нужную информацию. Однако никаких сообщений из подземной лаборатории не поступало. Пока чета наблюдала за приготовлениями адмирала, Родерик отправил сообщение в лабораторию, настаивая на немедленном отчете о продвижении дознания.

Флот был готов к отбытию в течение часа. Старый флагман начал движение к точке старта. Другие суда первыми поднялись на орбиту вокруг Салусы, откуда они и стартуют к Лампадасу.

Однако не успели Родерик и Хадита отбыть во дворец, как прибыл вестовой с нехорошими новостями.

– Послание от руководителя Атенса, сир, – хмуро сообщил вестовой. – Это плохая, очень плохая новость.

Родерик жестом отпустил вестового и вскрыл цилиндр с письмом. Прочтя письмо, он яростно выругался. Было такое ощущение, что почва ушла из-под ног.

– Навигатор умер, – сказал он Хадите. – Он уверяет, что навигатора допрашивали и обследовали очень бережно, в соответствии с моими распоряжениями, но это существо умерло… словно по собственной воле, – Родерик недовольно покачал головой. – Он по собственной воле покончил счеты с жизнью и унес с собой свою тайну.

Хадита взяла императора за руку.

– Как жаль, а мы так надеялись на успех.

Насколько Родерик хотел, чтобы батлерианцы разбили Джозефа Венпорта, настолько же он желал сохранения всех достижений компании «Венхолдз».

Он отправил в лабораторию экстренное распоряжение: «Подготовьте тело к немедленному вскрытию. Мы должны узнать о нем все, что возможно».

58

Печальная ирония судьбы заключается в том, что варвары могут в мгновение ока уничтожить то, что цивилизация создавала веками.

Директор Джозеф Венпорт

об эвакуации Колхара

Норма Ценва, подгоняемая видением неисчислимых вариантов будущего, рванулась сквозь свернутое пространство назад, на Колхар. Спешка и отчаяние громовыми ударами отдавались в голове. Среди ночи ее резервуар, издав резкий хлопок, встал на пустующее место на помосте на поле навигаторов.

Должно было произойти что-то ужасное. Эту приближающуюся опасность не смогут отразить самые совершенные оборонительные системы Джозефа. Батлерианцы идут разрушать, и скоро они будут здесь.

Яркие звезды светили сквозь тонкий облачный покров. Вокруг стояли еще восемьдесят баков, освещенные призрачным светом мониторов и сторожевых светильников. В некоторых баках находились навигаторы; другие были пусты.

Нормой овладела невыносимая тревога. Ее дети в опасности – все без исключения. Надо спешно эвакуировать тех, кто находится в процессе трансформации, а остальные должны выбраться отсюда самостоятельно. Только Норма умела сама свертывать пространство, остальным навигаторам для этого был нужен двигатель Хольцмана. Надо посадить всех навигаторов на корабли и отправить прочь отсюда.

Норма отправила вызовы всем находившимся на орбите навигаторам, сообщив им о необходимости забрать с поля все баки с навигаторами, чтобы доставить их в безопасное место перед надвигающейся катастрофой.

Остановить его Норма была не в силах.

Сообщение Нормы вызвало сильную тревогу и замешательство, но навигаторы внимательно ее выслушали. Благодарение небу, они умели быть внимательными.

Начав помогать навигаторам, Норма вдруг поняла, что в опасности находится и Джозеф, и она решила предупредить его лично. Однако едва ли удастся эвакуировать всех с Колхара. Для этого оставалось слишком мало времени.

Норма очень любила Джозефа. Он был так похож на ее покойного мужа Аврелия Венпорта. Как давно это было – в те времена, когда она была обычным человеком, способным на земную любовь. Аврелий всегда любил Норму, даже тогда, когда ее собственная мать посчитала ее уродом и неудачницей. Аврелий не препятствовал жене стать навигатором и сверхъестественным существом, хотя это навеки лишило его любимой женщины.

Даже сейчас, много лет спустя после смерти Аврелия Венпорта, Норма продолжала развиваться. Джозеф и его огромное богатство и влияние позволили Норме создать из любимых навигаторов то, чем они стали. Они были нужны ей, а это значит, что надо защитить и Джозефа.

Отчетливо сознавая последствия своих действий, Норма была вынуждена признать, что и она сама отчасти виновата в таком катастрофическом повороте событий. Преждевременно отозвав флот от Салусы Секундус, она дала батлерианскому главарю повод вообразить себя могущественным, а самого Джозефа выставила на всю империю безвольным и слабым трусом.

Теперь надо загладить вину и спасти его. Как только Норма поняла, что навигаторы в безопасности, она тотчас отправилась предупредить Джозефа.

Стояла глубокая ночь. Джозеф и Сиоба, крепко обнявшись спали в тишине спальни. Даже во сне мозг Венпорта продолжал работать, обдумывая сложную ситуацию.

Жена только что вернулась с Валлаха IX с неутешительными новостями: Орден сестер отказался выступить посредником в заключении перемирия и союза с императором. Это разозлило Джозефа – в конце концов, он так много сделал для Ордена, когда он был вне закона. Надо было срочно забрать дочерей из школы сестер, чтобы Верховная Преподобная Мать не взяла их в заложницы.

Новости от Драйго были намного лучше. Робот Эразм открыл местоположение сорока невредимых кораблей флота мыслящих, которые преспокойно дрейфовали в космосе. Сейчас инженеры Денали ремонтировали их, и Венпорт уже отправил туда корабль с двигателями Хольцмана, которыми надлежало оснастить каждое из трофейных судов. Теперь «Венхолдз» станет еще сильнее…

Глухой удар немедленно разбудил Джозефа. Он спрыгнул с кровати и пружинисто встал на покрытый ковром пол. Сиоба тоже проснулась. Они оба во все глаза уставились на большой бак, который ниоткуда вдруг возник в их спальне.

Джозеф завернулся в простыню.

– Что случилось, бабушка?

Он хорошо знал Норму. Она могла возникнуть среди ночи, чтобы сообщить о какой-то новой экстравагантной идее.

– Я явилась, чтобы предупредить тебя, – голос Нормы звучал более искаженно, чем обычно, словно голос инопланетянина. – Убери свои корабли с Колхара, – сказала она. – Времени мало. Уходить надо немедля.

Джозеф проснулся окончательно, но нельзя сказать, что это улучшило его настроение.

– Колхар – наша крепость. Какая опасность может нам здесь угрожать? – он подумал о своих мощных сторожевых судах, массивных защитных полях, окружавших планету со всех сторон.

– На нас идут батлерианцы, Джозеф, несметные полчища фанатиков. Они уничтожат тебя.

Венпорт был настолько поражен, что даже не рассмеялся.

– Эти первобытные варвары никогда не смогут прорвать нашу оборону.

– Послушайся моего предостережения, Джозеф. Доверься моей способности. Навигаторов надо эвакуировать.

Резервуар Нормы со свистом исчез, оставив Сиобу и Джозефа в растерянности и сомнениях.

– Как она странно себя вела, – сказал Джозеф. – Сначала одна эвакуация, потом другая…

– На Салусе она почувствовала, что хранилищу пряности угрожает опасность, и оказалась права, – возразила Сиоба. – Мы должны довериться ей.

– Даже несмотря на все ее способности, на Арракис мы прибыли слишком поздно, – сказал Джозеф, внезапно ошутив, как по спине его пробежал неприятный холодок. – Но я все же не понимаю, из-за чего она так встревожилась. Однако если она хочет, чтобы мы оставили планету, то так мы и поступим.

Пока они с Сиобой одевались и собирали самое необходимое, Джозеф объявил тревогу в космопорте и в наземном гарнизоне. Одновременно были усилены защитные поля, а орбитальным силам было приказано приготовиться к обороне. Одновременно выяснилось, что Норма вывела с орбиты два межгалактических корабля и поставила их на поле навигаторов.

Сев в быстроходный наземный экипаж, Джозеф и Сиоба поспешили в долину, где начались волнения. Повсюду мигали тревожные сигналы, прерывисто освещая два огромных корабля на пустынном поле. Поддерживающие поля еще больше усиливали картину нереальности происходящего. Эти поля были предназначены для защиты свертывающих пространство кораблей от деформирующих сил земного притяжения.

Грузовые люки были открыты, и рабочие команды грузили в корабли баки с будущими навигаторами, стараясь не повредить шланги, по которым в них поступал меланжевый газ.

Джозеф был поражен видом этой спешной эвакуации, больше похожей на паническое бегство. Один из рабочих прохрипел, увидев подошедшего к нему Венпорта:

– Мы готовимся к эвакуации, как приказано, директор!

– Приказано Нормой? – сдерживая гнев и стараясь говорить спокойно, спросил Венпорт.

Рабочий явно не знал, что говорить.

– Нам дали один час. После погрузки оба корабля должны быть немедленно готовы к старту. Двигатели Хольцмана работают пока в холостом режиме. Навигаторы в рубках готовы свернуть пространство, не выходя на орбиту, непосредственно на поверхности. Не знаю, как это…

Его перебила Сиоба:

– Кто-нибудь сказал, в чем именно заключается опасность?

Рабочие не могли ответить на этот вопрос, но продолжали, как одержимые, грузить баки с навигаторами, чтобы успеть управиться со всеми восемьюдесятью баками.

– Планетарные защитные поля активированы, – сказал Венпорт, но даже он сам не был уверен, что этого будет достаточно.

На возвышении появился бак Нормы, и она окинула взглядом почти опустевшее поле.

– Мы сейчас отбываем, Джозеф. Присоединяйтесь к нам. Пока мы под защитным полем, но скоро будем за ним.

– Но как я могу просто взять и все бросить – предприятия, космопорт, корабли, строительные площадки?

– У тебя нет выбора, – ответила Норма, – если хочешь остаться в живых.

Джозеф посмотрел на Сиобу, и они поспешили к люку ближайшего корабля. Внутри на полу вдоль стен на корточках сидели рабочие, бежавшие от опасности, которую пока не видели.

Люки закрылись, и навигаторы свернули пространство, не поднимаясь на орбиту. Корабли просто исчезли из вида и снова вынырнули на дальней орбите вокруг Колхара, воспользовавшись этим маневром, чтобы не задеть планетарные защитные поля.

Но даже на орбите они не могли чувствовать себя в безопасности.

Флот Манфорда Торондо приближался без предупреждения.

Верные сторонники, находившиеся на борту кораблей, отрабатывали на тренировках будущее сражение, в котором каждый знал отведенную ему роль. Капитаны всех 115 судов знали всю подноготную планов Манфорда.

Поначалу новость о том, что флот везет с собой атомное оружие, доставленное командой Анари Айдахо с Гиллека, повергла правоверных в шок. Но потом батлерианцы опомнились и нашли оправдание в том, что это варварское оружие будет применено против больших почитателей мыслящих машин.

Манфорд отлично понимал, что директору Венпорту будет нечего противопоставить такому страшному оружию, но понимал он и то, что его флот не выдержит длительного конфликта с превосходящими силами будущего противника. Надо забросать Колхар атомными бомбами и скорее уносить ноги.

Когда корабли батлерианцев вышли в реальное пространство и с ускорением двинулись к планете, Манфорд взглянул на Анари, которая, не отрывала взгляд от приближавшегося Колхара. По монитору селекторной связи Анари обменялась суровыми взглядами с капитанами судов.

– За время похода мы потеряли всего два корабля – оба в результате ошибки навигаторов. Это вполне приемлемая потеря для миссии такого масштаба. Оказывается, нам не нужны эти чудовища-навигаторы Венпорта. Сегодня нас ожидает блестящая победа – наши воины благословлены богом.

– Воистину так, Анари!

Манфорд был хорошо знаком с историей джихада Серены Батлер, знал и об атомных атаках, уничтожавших без следа оккупированные машинами синхронизированные миры, планеты. Свои знания он пополнил чтением дневников Эразма, где были описаны ужасающие последствия последней атаки на Коррин. Манфорд прекрасно знал, чему было суждено случиться сегодня, и с восторгом ждал этого момента.

Никто не мог предупредить о нападении Джозефа Венпорта. Однако поборники дьявола были начеку. Флот был приведен в боевую готовность, защитные поля усилены. Два больших межгалактических корабля «Венхолдз» уходили прочь от планеты, но все внимание Манфорда было приковано к тяжелым кораблям, заслонявшим подходы к Колхару.

В обычном сражении эта сила в считаные часы разнесла бы в пух и прах весь флот Манфорда. Его армии не удалось бы пробить брешь в такой массированной обороне. И это не говоря уже о защитных полях. Но ничего, у Манфорда есть большой сюрприз для Венпорта. Такого директор просто не может ожидать.

Когда корабли Венпорта открыли огонь, Манфорд лишь презрительно улыбнулся.

Анари, повинуясь этому сигналу, передала по команде зловещий приказ. Пять передовых кораблей с атомным оружием на борту рванулись вперед, не обращая внимания на сторожевые суда Венпорта. Ядерные заряды взорвались в атмосфере, как пять маленьких солнц. Исполинская энергия расшвыряла тяжелые военные корабли, как расшвыривает капризный ребенок надоевшие игрушки.

Словно раскаленные добела стенобитные тараны, еще три стратегических заряда взорвались в атмосфере Колхара, уничтожив остатки его обороны и исказив конфигурацию защитных полей.

Манфорд не мог скрыть жестокой радости, видя, как в образовавшуюся брешь хлынули его корабли.

– Бейте ядерными боеголовками, всеми до единой. Я не желаю, чтобы на этой планете выжил хотя бы один человек или одна скотина. Это проклятое, грязное место, и оно должно быть испепелено дотла!

Такое мощное оружие, без всякого сомнения, обеспечит ему славную победу, но все же в глубине души Манфорд ощущал всю недостойность такой победы. Тем не менее врагов надо было искоренить до конца.

Следующие атомные удары довершили уничтожение защитных полей над промышленными предприятиями Колхара, и Манфорд знал, что оставшихся пятидесяти зарядов с лихвой хватит, чтобы уничтожить на планете все живое и покончить с ней навсегда.

Два межгалактических корабля уходили прочь от Колхара, унося всех будущих навигаторов и всех беженцев, успевших добежать до кораблей и вскочить на борт в последний момент. Джозеф в ужасе наблюдал, как мощные взрывы уничтожают корабли оборонительных линий и сметают защитные поля. Затем последовало множество взрывов на поверхности Колхара. Эти вспышки уничтожали космопорты, города, поселки… и все живое.

– Это атомные бомбы! – закричала Сиоба и схватила мужа за руку с такой силой, что едва не хрустнули кости. – Не могу поверить, что даже варвары способны на это решиться!

Нескольким кораблям «Венхолдз» удалось уйти от планеты, и некоторые корабли батлерианцев, поломав строй, словно голодные гиены, бросились преследовать их.

Мысли Джозефа путались. Это оружие было строжайше запрещено в империи. Атомное оружие! Император Родерик никогда не санкционировал бы его применение. Отныне Манфорд Торондо и его сторонники – изгои, находящиеся вне закона империи.

Или… неужели Родерик проглотит это тягчайшее военное преступление, решив, что оно стоило мести? Джозефа физичести тошнило. Да вообще, знает ли император об этом?

Межгалактические носители начали ускоряться, уходя от сожженной планеты. Ощущая детонационные толчки, Венпорт понимал, что на Колхаре не осталось ничего, что можно было бы восстановить или спасти. Планета станет радиоактивной пустыней, где не будет ничего живого много десятилетий. Не хотелось думать о миллионах погибших, во всяком случае, сейчас.

Джозеф велел навигаторам передать всем оставшимся кораблям флота приказ присоединиться к межгалактическим носителям. Теперь надо было найти безопасное место, где можно будет обдумать план контрмер и спланировать контратаку.

– Доставьте нас на Арракис, – сказал он навигатору. – Там мы будем в безопасности. По крайней мере, пока.

59

Чего стоит вся эта одержимость биологической активностью ради деторождения! Я ее не понимаю. Люди интересуются мельчайшими нюансами секса, возводя его чуть ли не в религию.

Впрочем, я никогда не понимал и религиозности.

Эразм,

запись в лабораторном журнале

Анна Коррино неотступно находилась рядом с ним, болтая о совершенно тривиальных вещах и вовлекая его в абсолютно пустые и бессмысленные разговоры. Она настолько досаждала ему, что временами ему хотелось вернуться в те времена, когда он полностью контролировал их отношения. В школе ментатов он приложил максимум усилий для того, чтобы воспитать в ней особое мышление, сформировать ее податливый ум так, чтобы она все время была сосредоточена на его персоне. Однако теперь он хотел, чтобы рядом была такая сильная, своевольная и самостоятельно мыслящая женщина, как Серена Батлер.

Анне также нужны были регулярные физические контакты с ним. Даже стоя рядом с ним, она то и дело прикасалась к его руке, словно не верила в подлинность его существования. С психологической точки зрения Эразм превосходно понимал потребности этого поврежденного ума, но постоянное отвлечение начало мешать его важным экспериментам.

Для того чтобы побыть одному, он начал придумывать для Анны разные задания, чтобы она была все время занята. Он посылал ее узнавать имена неудачливых кандидатов в навигаторы, на что требовались многие часы. В этих именах не было никакой необходимости. Мало того, Эразму они были просто неинтересны, потому что ему было абсолютно все равно, кем и чем они были раньше, до трансформации.

После того как Анна возвращалась со списком имен, он просил ее узнать, с каких планет были изгнаны нашедшие приют на Денали ученые; многие из них были тлейлаксу, но были и выходцы с других планет, где властвовали мракобесы-батлерианцы. Опять-таки, пользы от этой информации не было никакой, но Анна добросовестно исполняла все, о чем просил Эразм, и аккуратно читала исторические записки и справки. Она была счастлива, думая, что помогает Эразму в его работе. Это последнее задание заняло у Анны два дня, и после этого Эразм понял, что может положиться на нее и в более серьезных вопросах.

Эразм хотел участвовать в операции по расконсервированию старых кораблей мыслящих машин, но Драйго не разрешил ему покинуть Денали. Тем не менее Эразм имел доступ к отчетам Ханы Элькоры и позволял Анне заглядывать ему через плечо, пока он читал эти отчеты. Постоянное присутствие Анны раздражало Эразма, но он хотел посмотреть, на что же она все-таки годится, и к тому же прекрасно представлял себе эмоциональные последствия в случае, если просто предложит ей пойти прочь и оставить его в покое.

После долгого наблюдения за живыми объектами Эразм понимал, что несчастная Анна нуждается в постоянном поощрении. У Анны был неустойчивый и хрупкий ум, а кроме того, она отличалась низкой самооценкой, которой было очень легко манипулировать. Эразм и сам не раз это делал за время их странных взаимоотношений. Ради Анны он терпел ее поведение и пытался на нем анализировать ее поврежденную душу и странные эмоции. Что делать, ведь это он сам привил ей тягу к самому себе.

Эразм научился играть на сердечных струнах Анны задолго до того, как обрел свое человеческое тело, а теперь пожинал плоды своего манипулирования. Он наблюдал ее обожающий взгляд, видел мечтательность в ее глазах и понимал, что ради него она пойдет на все. Он не мог, конечно, количественно измерить ее эмоции, но понимал, что она любит его.

Оглядываясь теперь назад, на столетия своих контактов с подопытными рабами, лабораторными объектами и даже добровольными сотрудниками, Эразм теперь понял, что никто не любил его столь романтическим способом. Это было интереснейшее открытие, требовавшее дальнейшего исследования.

Да, Гилберт был его верным и преданным другом. Увидев его жестокую казнь, Эразм понял, наконец, хотя бы отчасти, что такое человеческие эмоции – он испытал горе и гнев в отношении батлерианцев Манфорда Торондо.

Но любовь… любовь оказалась совсем другим чувством. Это была очень сложная эмоция со множеством аспектов, как искусно ограненный алмаз.

Вот, например, сейчас, в одной из лабораторий, ученые тлейлаксу начали исследовать свежий мозг протонавигатора. Все остальные мозги в защищенных резервуарах пришли в необъяснимое волнение. Никто из ученых не мог понять, в чем дело, даже Птолемей или Ноффе.

Ученые тоже пришли в неописуемое волнение.

– Протонавигаторам надо приготовиться, – сказал Птолемей. – Атака кимеков должна начаться очень скоро. Мы должны быть уверенными, что эти мозги нас не подведут в борьбе с батлерианскими фанатиками.

Эразму этот страх показался забавным. Он напряг мимические мышцы, чтобы изобразить улыбку.

– Может быть, им нужен адекватный стимул.

Эразм уже довольно давно практиковался в изображении мимических эквивалентов чувств и эмоций. Настоящим человеческим лицом, которым он теперь обладал, управлять было труднее, чем самым лучшим корпусом из текучего металла, так как он обеспечивал совершенную имитацию работы всех мышц, включая и непроизвольные. Надо отдать Анне должное – это она научила его улыбаться и смеяться, тыча пальцами в его лицо, словно он было глиняной маской. Эразм мог имитировать смех будучи железным роботом, но это был совсем другой смех, и нынешний доставлял ему куда больше удовольствия.

Сейчас Эразм отреагировал на сосредоточенное выражение лица Анны. Она во все глаза смотрела на Эразма, а не на ученых, которые не обращали ни малейшего внимания на него, целиком поглощенные странным поведением протонавигаторов. Эразм поэтому тоже переключил внимание на Анну и одарил ее самой лучезарной своей улыбкой. В ответ она просияла.

Да, он достиг поразительных успехов в интерпретации сигналов от нервных окончаний даже при таких простых ощущениях, как удовлетворенность от дыхания или еды. Эти ощущения доступны у людей даже малым детям, но ни одна машина никогда раньше этого не делала. При всей своей ущербности, эта женщина очень многому его научила.

Эразм также установил, что половой акт во многом приятен, говоря объективно и беспристрастно, но Анна требовала сношений намного чаще, чем требовалось для исследовательских целей Эразма. Составив графическое изображение полового акта, Эразм разработал такую его модель, которая бы в наибольшей степени удовлетворяла Анну. Иногда, правда, требовались вариации, подчас значительные.

Понимая, что сейчас Анне нужно его внимание, он увел женщину от поглощенных своим делом ученых. Анна была очень довольна тем, что он сам проявил инициативу. Эразм же в это время думал о том, какие еще эксперименты он хочет провести с мозгами протонавигаторов. Они в самом деле были очень интересными подопытными объектами.

Но сначала сексуальный долг; иначе Анна долго не оставит его в покое. Надо было пожертвовать временем, чтобы получить передышку.

Раньше Эразм рассматривал романтические отношения, как проявление неэффективности и иррациональности человеческой природы. Однажды, разговаривая с Омниусом, он пошутил, что если бы машинам требовался такой же сложный брачный танец для сборки каждого боевого кимека или рабочего робота, то машины едва ли смогли бы заселить одну-единственную планету.

Однако теперь, упражняясь в физических контактах с Анной, Эразм понял, что не учитывал раньше множества мелких нюансов. Со времен своего пребывания на Земле Эразм помнил множество человеческих сочинений, включая трактаты о сексе и сексуальных отношениях. Он открыл сейчас доступ к этой информации и стал применять некоторые техники в половых отношениях с Анной – к ее невероятному восторгу. Однако новое биологическое тело не обладало выносливостью робота, и все заканчивалось обычно раньше следующего шага, описанного в руководствах.

Потом она прижималась к нему и шептала:

– Эразм, ты чудесный любовник. Ты просто создан для меня. Все так хорошо, просто совершенно! Нам хорошо в этом убежище, вдали от императорского дворца и межпланетных войн, вдали от всего… здесь только ты и я. Как мне хочется, чтобы мы могли остаться здесь навсегда!

– Навсегда – это дольше, чем необходимо, – возражал Эразм. Он знал, что это учреждение было создано специально для разработки вооружений для войны с батлерианцами, а Эразм очень хотел отомстить за смерть Гилберта. Однако он понимал, что если откроет ей истинную причину своего пребывания здесь, то сильно заденет ее чувства, а это было контрпродуктивно.

Пока он думал, Анна вдруг огорошила его неожиданным вопросом:

– Как ты думаешь, мы можем иметь детей? – она поднялась на постели и посмотрела на Эразма своими бездонными синими глазами. – Мне так хочется ребеночка. Ты только подумай, какого сына или какую дочку мы можем произвести на свет!

Эразм был не на шутку встревожен. Он принял свое биологическое тело, не задумавшись о последствиях половых сношений. Если Анна вдруг захочет иметь ребенка и забеременеет, то это создаст лишь ненужные сложности, отвлечет его от важных дел. Он имел дело с детьми в своей лаборатории на Земле, и никогда не любил их соседства. Кроме того, он считал, что беременность и деторождение окончательно подорвут и без того хрупкий разум Анны.

Она, однако, настаивала на своем:

– Я могу быть хорошей матерью, я знаю, что могу. Ты не хочешь стать отцом? Неужели тебя не волнует само это слово?

Эразм сразу вспомнил Серену Батлер, женщину, которой он восхищался, как интеллектуальным спарринг-партнером. Мыслящие машины взяли ее в плен, когда она была беременна, и он узнал от нее очень многое о человечестве и человечности. Однако после родов кричащего, надоедливого, беспомощного создания психика Серены сильно изменилась. Она стала упрямой и менее интересной. Ребенок разрушил их с Сереной восхитительные отношения. Он настолько сильно мешал Эразму восстановить былую близость с Сереной, что он просто сбросил докучливое существо с высокого балкона…

Нет, он совсем не хочет иметь собственного ребенка, но ему хватило мудрости не сказать этого вслух.

– Я попрошу одного врача-тлейлаксу обследовать тебя, чтобы проверить, беременна ты или нет.

Анна довольно улыбнулась и откинулась на подушку.

Эразм изобразил на лице озабоченность. Если Анна Коррино действительно носит в чреве его ребенка, то он попросит тлейлаксу немедленно удалить оплодотворенное яйцо из матки, прежде чем Анна сможет узнать о своей беременности.

60

Противоборствующие силы и идеологии будут неизбежно приводить к столкновениям, но даже при больших идеологических различиях, рациональные умы могут найти общие точки соприкосновения – при наличии доброй воли и желания. Однако невозможно вести никакие переговоры с безумцем.

Директор Джозеф Венпорт;

обращение к компании «Венхолдз» перед эвакуацией с Колхара

Арракис по-прежнему оставался суровой планетой с такими же суровыми обитателями, приученными выживать в этих экстремальных условиях. Теперь эта планета станет убежищем Джозефа, и он не собирался дать разбить себя здесь кому бы то ни было. После бегства от ядерной бомбардировки он приказал собрать все наличные силы для защиты операций с пряностью, а также навигаторов и уцелевших беженцев с родной планеты.

Он до сих пор не мог полностью осмыслить происшедшее: Колхар уничтожен! Батлерианцы все-таки применили запрещенное атомное оружие!

На войне, в бизнесе и в политике есть правила цивилизованного поведения. Человечество не расстается со своими надеждами. Но этим дикарям нет дела до цивилизации, их самих едва ли можно считать людьми. Увидев, что они сотворили, Джозеф еще больше убедился в том, что обрубок Манфорд и его безумные фанатики уничтожат весь род человеческий, если их не остановить. Человечество слишком многого достигло за тысячелетия своего существования, слишком многое построило, слишком многое создало, чтобы дать одичавшей толпе в одночасье все это истребить и уничтожить. Джозеф понимал, что обязан, должен выиграть эту войну.

Если император не выступит против них, то Джозеф должен будет найти способ сделать это самостоятельно. Он не может допустить, чтобы цивилизация по ходу своей истории сорвалась в пропасть.

Манфорд подверг атомной бомбардировке населенную людьми планету, устроив катастрофу, невиданную со времен конца джихада. Безумец! Это оружие было таким же проклятьем человечества, как и сами мыслящие машины. Неужели Манфорд думает, что император посмотрит на это сквозь пальцы? Теперь Родерик будет просто вынужден выступить против батлерианских фанатиков.

Джозеф изо всех сил цеплялся за эту надежду. Это станет поворотным моментом в истории – не может не стать.

Джозефу была нанесена глубокая душевная рана, которую не могла исцелить даже Сиоба с ее навыками, полученными в Ордене сестер. Он успокаивал себя рассуждениями о том, что пошлет армию кимеков на Лампадас, где они истребят всех батлерианских фанатиков. Он даже думал, улыбаясь при этой мысли, что после этого построит на Лампадасе свою новую штаб-квартиру. Око за око…

– Ты недооценил противника, – сказала Сиоба, когда их флагман повис на орбите вокруг Арракиса, присоединившись к другим кораблям флота.

– Я недооценил степень их безумия, и это была моя главная ошибка. Отныне я никогда не буду сбрасывать со счетов умонастроение людей. Лучше я истреблю этих варваров до последнего человека, нежели буду пытаться вникнуть в их мотивы.

Глядя на корабли, спасенные с Колхара благодаря предостережению Нормы, он понял, что сможет создать и здесь, на Арракисе, непробиваемую оборону. Суда Венпорта получили приказ немедленно атаковать и уничтожить любое батлерианское судно, если оно осмелится приблизиться к пустынной планете.

Нельзя было исключить, что у безногого вождя фанатиков в запасе остались еще боеголовки.

Не было также никакой уверенности в том, что уцелевших кораблей хватит, если император вдруг задумает осуществить полномасштабное вторжение на Арракис для того, чтобы взять под контроль все операции с пряностью. Джозеф уже не знал, чему вообще можно верить. Вселенная сошла с ума.

Не вступили ли император и Манфорд в заговор, не составили ли они тайный план, и не санкционировал ли сам Родерик атомную атаку?

Нет, в это Джозеф поверить не мог. Родерик Коррино не был ангелом, но он был человеком, способным, как надеялся Джозеф, восстановить цивилизацию. Использование ядерного оружия разорвало бы ткань общества, включая все, за что стоял и дом Коррино. Родерик никогда не дал бы разрешения на использование запрещенного оружия. Это было невероятно и невообразимо.

Джозеф подозревал, что император Родерик не знает, каким способом был уничтожен Колхар. Скорее всего, его ввели в заблуждение. Однако Родерик должен знать, что натворили Манфорд и его фанатики.

– Моим навигаторам нужны корабли, – сказала Норма из своего бака. – Моим навигаторам нужна пряность. Ты знаешь это, Джозеф. Нам нанесли очень тяжелый урон.

– Мы удерживаем Арракис, бабушка, и я не намерен его никому отдавать. Теперь Арракис станет нашей основной базой, самой защищенной планетой в империи. Ты получишь свою пряность.

– Мы спасли кандидатов в навигаторы с Колхара, и я буду воспитывать и учить их, – не унималась Норма. – Другим навигаторам нужны корабли. Вселенная принадлежит нам, и будет принадлежать впредь, если ты снабдишь нас кораблями. Навигаторы и корабли усилят твой флот.

Джозеф улыбнулся. Решение было неожиданно найдено.

– На Денали у меня есть корабли, которые так тебе нужны. Там находятся сорок судов, старых кораблей машинного флота. Сейчас их оснащают двигателями Хольцмана. Когда все будет готово, каждое судно получит своего навигатора. Тебя это устроит?

Норма заворочалась в своем резервуаре.

– Я отправлю навигаторов на Денали за кораблями. Да, сорок новых кораблей – это шаг в верном направлении.

Когда челнок приземлился на Арракисе, Джозеф сидел рядом с Сиобой, стараясь сдерживать гнев. Отныне он не потеряет ни пяди своей земли. Все вывезенные с Колхара люди будут работать на добыче пряности. Ее производство надо увеличить любой ценой. Оборону Арракиса усилят приведенные с Колхара военные суда «Венхолдз». Арракис станет неприступной твердыней.

– Я потерял банки из-за императора, я потерял Колхар из-за варваров. Но я никому не отдам здешнюю пряность, – прорычал он.

– Нет, мой супруг, – уверенно поддержала мужа Сиоба. – Мы этого не допустим.

Его компания перенесла страшный удар из-за уничтожения хранилища пряности, но Джозеф приказал своему администратору-ментату разослать на месторождения усиленные команды. Эти команды прочесали все бывшие месторождения, забрали все оборудование, отремонтировали его и запустили в действие. Джозеф был твердо намерен восстановить свое прежнее состояние и возобновить в прежних объемах производство меланжи. После удовлетворения потребностей навигаторов остатки будут проданы по астрономическим ценам зависимым аристократам империи. В сложившихся обстоятельствах это был единственный способ привести в порядок финансы «Венхолдз».

Космопорт Арракиса стал спокойнее с тех пор, как удалось вытеснить с планеты имперские силы и дельцов черного рынка, но до полного восстановления законности было еще очень и очень далеко. В операции с пряностью снова начали нагло вмешиваться контрабандисты, но Джозеф решил самыми крутыми мерами положить этому конец. Он не может и впредь проявлять бесконечную терпимость. Надо обезопасить все операции – добычу, доставку и продажу.

Они с Сиобой прибыли в укрепленную штаб-квартиру Комбайнд Мерчантайлз, куда Джозеф немедленно вызвал Рогина и Томкира. Джозеф нервно ерзал на стуле в комнате переговоров.

– Мне надо преодолеть последствия катастрофы Колхара – открыть, наконец, глаза императору, – даже в этом вихре неудач и поражений Джозеф Венпорт мог видеть ростки новых возможностей.

Сиоба и оба ментата с удивлением смотрели на Венпорта, но он нисколько не сомневался в своей правоте.

– Подумайте сами. Манфорд Торондо коренным образом изменил природу конфликта. Он переступил черту, которую нельзя было переступать ни в коем случае. Совершенно неожиданно жертвами стали мы, именно нам причинен самый большой ущерб. То, что этот сумасшедший учинил на Колхаре, затмевает все, что он натворил на других планетах. Это вопиющее преступление против человечества, – говорил Венпорт, постепенно повышая голос. – Использовав запрещенное атомное оружие, обрубок Манфорд показывает всем, что ему не место в цивилизованном обществе. Да, я понимаю, что император Родерик ненавидит меня, но эту мерзость он обязан ненавидеть больше.

Он оглядел помещение.

– Мы должны убедить его в том, что не меня ему следует опасаться больше всего. Я вполне разумный и вменяемый человек, и я могу обеспечить приемлемую альтернативу в установлении стабильности и будущности человечества, – с этими словами он повернулся к Сиобе. – Мне надо встретиться с Родериком Коррино и поговорить с ним с глазу на глаз, чтобы открыть ему глаза на положение дел. Это имеет первостепенную важность.

– Но ты уже неоднократно предлагал такую встречу, – сказала Сиоба, – но он всегда отвергал твои предложения. Ты пытался убедить его осадой Салусы, но теперь он вообще не будет с тобой разговаривать.

Джозеф взял жену за руки, словно стремясь вселить в нее силу и уверенность.

– Значит, нам надо изменить его умонастроение, и для этого нужна ты.

– Я? Но чем я могу помочь?

– Ты прошла подготовку в Ордене сестер. Пусть даже они отвергли наше предложение о посредничестве в заключении союза с императором, то ты все же можешь воспользоваться своими знаниями и навыками. Ты отправишься на Салусу и найдешь способ передать императору мое послание. Скажи ему, что я требую встречи для мирных переговоров здесь, на орбите вокруг Арракиса. Это не совсем нейтральная территория, но, учитывая недавние события, я не могу ставить себя в уязвимое положение. Император волен взять с собой любую охрану, какую пожелает. Но поговорить нам необходимо.

– Будет ли он слушать? – спросил Томкир.

– Манфорд Торондо только что показал всему миру, что он – кровавая собака, не уважающая основополагающие законы человеческой нравственности и морали. Сколько еще атомных боеголовок осталось в руках батлерианцев? Нет ли у него атомных зарядов для того, чтобы угрожать и Салусе Секундус? Что удержит фанатиков от применения атомного оружия на Салусе, если Манфорд вдруг будет недоволен политикой императора? Родерик знает, что это вполне возможно. Неважно, что император думает обо мне, важно, что батлерианцев он опасается больше, чем меня, – он натянуто и мрачно улыбнулся. – Я предложу ему уничтожить Манфорда Торондо моими руками, и он дарует мне амнистию. Он должен по достоинству оценить такое предложение.

Сиоба задумалась.

– Что, если император до сих пор думает, что ты хочешь занять его трон?

Джозеф положил на стол сжатый кулак.

– Только самый последний глупец может захотеть стать властителем нашей империи. Родерик и сам этого не хотел, так же, как и я, – он бросил на Сиобу умоляющий взгляд. – Убеди его в этом. Убеди его в том, что я не строю козни, а делаю ему вполне искреннее предложение.

Сиоба встала.

– Я сделаю все, что в моих силах, Джозеф. Я употреблю все средства, каким меня обучили в Ордене сестер, а Фиелла сможет подтвердить истинность моих слов. Если Норма Ценва согласится повести корабль, то я отбуду на Салусу немедленно.

61

Если тебе кажется, что некий человек возымел над тобой власть, то – правда это или нет – значит, твоя слабость вполне реальна.

Манфорд Торондо;

выступление на последнем митинге на Лампадасе

Атомная бомбардировка Колхара изуродовала лик планеты и стерла с него все остатки машин Венпорта. Насколько Манфорд мог судить, ядерные взрывы навсегда сбили спесь с этого безбожника. Венпорт бежал, но скоро он будет найден и окончательно разбит. Потом начнется охота за остатками его компании, и с ними батлерианцы разделаются по мере обнаружения.

После достижения этой цели Манфорд упрочит свое политическое влияние и заставит императора Родерика править в соответствии с батлерианскими законами. Наконец, душа человечества будет спасена.

Сидя на своем сделанном специально для него кресле возле окна своего кабинета, Манфорд от души радовался успеху. Такого удовлетворения он не чувствовал очень и очень давно. Дух Райны Батлер наверняка взирает на него с небес с гордостью, и Манфорд благоговейно прижал к груди ее иконописный образ.

Когда победоносные батлерианские корабли вернулись на Лампадас, Манфорд был поражен величиной встречавшей их толпы. Как же много здесь было людей! Со всего мира собралось более полумиллиона человек. Часть из них прибыла с других планет, чтобы быть ближе к своему духовному вождю. Слезы умиления лились из его глаз, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Рядом с ним верная Анари Айдахо тоже смотрела в окно на это собрание единомышленников, словно удостоверяя, что Манфорд, наконец, получил должное. К народу хотел выйти его двойник, чтобы принять на себя риск выхода при таком скоплении народа, но Манфорд понимал, что здесь ему как раз ничто не угрожает. Он отослал прочь двойника; настоящий вождь батлерианцев явит свой лик обожающему его народу.

Священник Хариан был мрачен, несмотря на блистательный успех при Колхаре.

– Нам придется платить за атомное варварство. Император не посмотрит на это сквозь пальцы, а люди возненавидят тебя за содеянное.

– Некоторые всегда ненавидели то, что я делаю, но я все равно стою на своем, – возразил Манфорд. Его поддержала и Анари.

– Битва за душу человечества – нелегкое дело. Мы заткнем рот любому, кто будет слишком громко жаловаться, – сказала она и мысленно добавила: – Даже императору Родерику.

Сейчас, глядя на море людей под окнами, людей, жаждущих лицезрения своего вождя, он понял, что они, не задумываясь, отдадут свои жизни ради великой цели, цели Райны Батлер. Ее дух – куда более мощное оружие, нежели атомные бомбы.

Люди в военной форме оцепили штаб-квартиру батлерианского вождя. За последние недели в Эмпоке собралось столько паломников, что охране приходилось оттеснять напиравших просителей, иногда применяя грубую силу. Новообращенные и добровольцы продолжали стекаться на Лампадас, заполнив столицу. В городе стал ощущаться недостаток продовольствия. Кроме того, к силам Манфорда, отбывшим с Салусы, присоединились там десятки тысяч человек, которые теперь тоже были здесь.

Анари с волнением смотрела на колышущееся море человеческих лиц.

– Вы чувствуете волны их преданности, Манфорд? Они хотят, чтобы вы вели их к новым победам. Они хотят от вас спасения.

– Я спасу их любым доступным мне путем. Наше число увеличивается с каждым нашим триумфом.

Его столкновение с Венпортом стало эффектным орудием привлечения новых сторонников. Теперь окончательная победа батлерианского движения была обеспечена. Однако Манфорда втайне мучил вопрос о том, что он будет делать после этой победы в борьбе за душу человечества. Увы, но эту войну никогда не удастся выиграть окончательно, так как люди по своей природе слабы и ненадежны. Сомнения в вере сделают их восприимчивыми к новым опасностям, от которых никто, кроме Манфорда, их не защитит.

Анари продолжала смотреть в окно.

– Вы должны знать, что самый преданный вам из всех собравшихся здесь людей – это я, – она обернулась к нему и посмотрела в лицо своими простодушными глазами, смотревшими, казалось, непосредственно из глубины ее верного сердца.

– Я никогда в этом не сомневался, Анари. – Он на мгновение задумался: отчего она вдруг напомнила ему о своей преданности? – Никто не имеет права подходить ко мне так близко, как ты.

В кабинет вошел священник Хариан. Лысина его блестела от пота, лицо побледнело.

– Охрана сообщает, что в толпе нарастает беспокойство. Люди кричат, что хотят видеть вас. Они должны вас видеть.

– Я дам им то, чего они требуют. Я воодушевлю и одновременно успокою их, – сказал Манфорд, скрывая свое собственное волнение. Эти люди были разгневаны и готовы на все. После Колхара их эмоции пылали, как лесной пожар, который, того и гляди, выйдет из-под контроля. Этот огонь надо каким-то образом отвести от себя и направить в нужное русло.

Он вспомнил, что произошло во время такого разгула стихии в Зимии. Смерть маленькой Нанты Коррино разрушила доверие, которое начало складываться между ним и императором. Никакие статуи теперь не помогут восстановлению былого единения. Победа при Колхаре не утихомирит батлерианцев надолго. Их гнев будет искать себе все новые и новые отдушины.

Анари надела на плечи седло и подняла Манфорда себе на плечи, не спросив разрешения. Она взглянула на него снизу вверх.

– Вы готовы принять их приветствия, Манфорд?

– Да, это то, что им сейчас нужно.

Охрана очистила путь, и по толпе прокатилась долгожданная весть. Рядом с Анари шел священник Хариан. Мастер меча вынесла Манфорда на солнце из тени штаб-квартиры. Толпа заревела от восторга.

Манфорд решил воздержаться от выставления своего двойника, по крайней мере, в начале мероприятия. Двойник был очень похож на него. Этот преданный человек даже согласился на ампутацию обеих ног, чтобы послужить своему вождю. Двойник был его лицом в самых опасных ситуациях.

Однако Манфорд понимал, что сегодня его почитатели наверняка заметят подмену, обратив внимание на все оттенки его внешности и на все модуляции его голоса. Он нужен был им лично. Двойника можно было использовать в менее критических ситуациях, когда толпа смотрела на своего вождя издали или через окно экипажа, но не здесь. Сегодня не должно быть никаких дешевых имитаций.

Манфорд покачнулся в седле на плечах Анари от громоподобного рева восторженной толпы. Он поднял руки, и рев многократно усилился.

На мгновение Манфорду явилась мысль об Эразме и его запрещенных лабораторных журналах, куда он записывал свои дьявольские мысли – мысли машины, поработившей тысячи людей. Эразм, как выяснилось, любил стоять перед толпами своих рабов и угнетенных пленников. Однако Манфорд отогнал непрошеное воспоминание. Те рабы не приветствовали Эразма такими восторженными криками. Эразма никогда не любили; его только боялись.

Он вспомнил, что писал робот: «Люди – это ресурс, орудие и оружие – при условии их правильного использования. Я продолжаю изучать методы манипулирования их эмоциями, их биологическим программированием. Они неважные орудия и слабое оружие. Но их так много».

Их так много.

Манфорд улыбался толпе своих обожателей. В ней он заметил директора Зендура и нескольких новых, специально отобранных студентов возрожденной школы ментатов. Остальные его сторонники прибыли с других планет – паломники, прилетевшие на Лампадас, чтобы выказать ему свою преданность. Но планета не сможет долго содержать их. Их надо куда-нибудь спровадить, и поскорее.

– Мои друзья и последователи, – заговорил Манфорд, – вы наполняете счастьем мою душу. Вы укрепили мою уверенность в нашей окончательной победе в решающей битве.

Рев стих, остался лишь едва слышный ропот. Голос Манфорда, усиленный громкоговорителями, гремел над всем городом. Громкоговорители были результатом достижений передовых технологий – Манфорд сознавал это, но они были необходимы, и он отдал распоряжение комитету по соблюдению традиции признать это изобретение нужным, а значит, допустимым и полезным.

– Я вышел к вам, чтобы объявить о нашей важной победе на Колхаре, где наши вооруженные силы нанесли страшный удар Джозефу Венпорту и разгромили это гнездо почитателей машин, – последние слова были заглушены новым всплеском восторженных криков.

Манфорд не стал пока говорить о применении атомного оружия.

Из-за пазухи он достал икону, с которой никогда не расставался; изображение Райны было окружено сияющим нимбом. Он впился взглядом в икону.

– Райна Батлер была бы горда нашими победами, но наша великая борьба еще не окончена. Вы нужны мне больше, чем когда-либо, вы все. Мы сокрушили твердыню нашего главного врага, но мы должны быть уверены, что император Родерик пойдет верным путем, и я покажу ему этот путь.

Толпа снова взревела. На этот раз крики продолжались несколько минут, и все это время Манфорд не мог говорить, но зато мог думать. Анари стояла неколебимо, как статуя, но Манфорд чувствовал, что она сильно напряжена.

Толпа, наконец, немного успокоилась, и Манфорд смог продолжить свою речь:

– Возможно, кому-то из вас придется принести себя в жертву нашему делу. Это очень высокая честь и большая привилегия. – Дальше Манфорд процитировал древнего революционера: – Древо свободы должно быть полито кровью мучеников[4]. Прежде чем вернуться к императору, мы захватим остатки имущества Венпорта, корабли его межгалактической флотилии, чудовищных навигаторов. Мы уничтожим компанию «Венхолдз». Только после этого мы отправимся на Салусу и заставим императора увидеть, чего мы добились. Он не посмеет противостоять нам.

Манфорд улыбнулся, и толпа снова разразилась ужасающими воплями.

Раньше Анари не слышала о таких планах и негромко, чтобы ее слышал только Манфорд, произнесла:

– Будет кровавое побоище, если император не пустит нас в столицу. Побоище с обеих сторон.

Манфорд кивнул. Любая бойня была бы ему только на руку.

– Чем больше народа будет убито, тем больше станет у нас сторонников.

62

Меня никогда не привлекали люди, отличающиеся претенциозным поведением. Роскошная поверхность часто скрывает низменные мысли. Я больше доверяю спокойным, неброским людям, чем особам, которые постоянно напоминают окружающим о своих достижениях, всячески их приукрашивая.

Император Родерик Коррино

Через две недели инженер Хана Элькора и ее команда сумели запустить сверхсветовые двигатели двадцати пяти из сорока законсервированных кораблей машинного флота. Специальный экипаж по одному уводил эти корабли на Денали, где ремонтные бригады завершали переоборудование. С Колхара были доставлены двигатели Хольцмана – сразу же после запроса Драйго. Эти двигатели надо было установить на выведенные на орбиту восстановленные корабли.

С палуб этих кораблей были выброшены в космос тысячи роботов – Элькора называла это освобождением от мусора. Сотни других роботов были выброшены уже на Денали. Их просто выбрасывали на свалку, ржаветь в агрессивной атмосфере планеты, так же, как и корпуса старых кимеков. Ментат был страшно горд своими успехами и был готов доложить о них директору Венпорту.

Как раз в это время Драйго узнал о том, что случилось на Колхаре.

На небольшом свертывающем пространство корабле Норма Ценва тайно доставила Сиобу на Салусу Секундус. Пользуясь своим даром навигации, женщина-навигатор высадила свою пассажирку в пригороде Зимии. Сиоба видела невдалеке величественную панораму имперской столицы, и вымощенная плиткой дорожка привела ее к шоссе, идущему к городу. Весь путь занял не больше часа.

К дворцу стекались толпы людей, которых влекло к центру, как влечет к магниту груду железных опилок. Одетая в наряд рядовой сестры Ордена Сиоба шла до тех пор, пока ее не остановили гвардейцы, поинтересовавшиеся, кто она такая и куда идет.

– Я – сестра Сиоба. Мне надо увидеться с Правдовидицей, которая служит при дворе императора Родерика. Вам же знакомо мое одеяние?

Несмотря на то что Верховная Преподобная Мать Валя отказалась использовать свое влияние для разрешения конфликта, Сиоба все же надеялась, что Фиелла поможет ей устроить аудиенцию у императора Родерика. Орден сестер, в конце концов, у нее в долгу.

Сиобе понадобился почти весь день, чтобы сориентироваться в лабиринтах переходов и помещений дворца, заполненных тысячами служащих. На закате, спросив дорогу у нескольких встреченных ею сестер, она нашла Фиеллу в одном из залов южного крыла. Рослая Правдовидица приветствовала Сиобу настороженной улыбкой.

– Ты сильно рискуешь, придя сюда. После того как твой муж угрожал Салусе, император настроен к нему не слишком благожелательно.

Фиелла, должно быть, сразу поняла, что это не простой визит вежливости. Стараясь подавить волнение, Сиоба заговорила ломким, но звонким голосом:

– Я должна была явиться сюда. Батлерианцы совершили непростительное преступление против человечества. Неважно, как император относится к моему мужу, но он должен видеть, кто его реальный враг. Прошу тебя, помоги мне встретиться с императором – хотя бы на несколько минут. Мне надо, чтобы он просто меня выслушал.

Правдовидица нахмурилась, чувствуя, что дело не терпит отлагательства, и понимая, что гостья говорит правду.

– Я предлагаю другой, не столь прямой, но более эффективный путь. Я помогу тебе поговорить с Хадитой.

Супруга императора пришла через час, испытывая любопытство, но одновременно и настороженность. Фиелла провела Хадиту в кабинет, где ее ждала Сиоба. Увидев гостью, Хадита напряглась и еще больше насторожилась, но Сиоба предпочитала такую реакцию гневу и мстительности Родерика Коррино. Возможно, это ее единственный шанс.

Женщины молча смотрели друг на друга. Правдовидица встала в стороне, не вмешиваясь.

– Я не стану говорить с тобой, – сказала Хадита. – Родерик объявил твоего мужа вне имперского закона. Джозеф Венпорт убил его брата, императора Сальвадора.

Сиоба едва заметно кивнула.

– Но ваш муж сделал все, что в его силах, чтобы уничтожить и разорить Венпорта. Мы всегда склонны оправдывать действия людей, которых любим. Когда сталкиваются такие могущественные силы, эхо борьбы сотрясает всю империю. Было бы намного лучше, если бы они нашли в себе мужество и разум, чтобы просто поговорить друг с другом. Вы так не думаете?

Хадита не смягчалась.

– Почему Родерик должен его слушать? Почему он должен верить всему, что будет говорить ему твой муж?

– Потому что Джозеф – не главный ваш противник. – Сиоба, не колеблясь, сразу перешла к делу: – Батлерианцы применили запрещенное атомное оружие! Они уничтожили Колхар, устроив там катастрофу. Не будьте слепы, посмотрите, и вы увидите истинного врага цивилизации.

Хадита отшатнулась, услышав это известие. Наблюдая за Хадитой, Сиоба поняла, что императрица не была посвящена в планы Манфорда. Возможно, конечно, что Родерик хранил свой сговор с батлерианцами в тайне от жены, но Сиоба сочла это маловероятным. Она сама считала, что Манфорд действовал на свой страх и риск.

Императорская Правдовидица кивнула Хадите, подтверждая правдивость слов Сиобы.

Она решила еще сильнее надавить на эмоции императрицы и продолжила таким тоном, словно делала официальное заявление.

– Манфорд Торондо подверг нашу планету бомбардировке, воспользовавшись целым ядерным арсеналом. Наши города уничтожены, стерты с лица земли. Спастись удалось лишь нескольким кораблям компании «Венхолдз», навигаторам и немногим жителям. Погибли миллионы людей, миледи! Мой муж высадился на Арракисе, где собрал все свои силы и организовал оборону на случай нового нападения.

Теперь Хадита говорила без прежней уверенности.

– Ваш муж подверг осаде имперскую столицу. Он угрожал нашему городу кимеками. Кимеками! Батлерианцы спасли нас. Они спасли императорский дворец и всю мою семью.

– Джозеф явился сюда не для того, чтобы свергнуть императора и захватить его трон. Он пришел не для того, чтобы лишить Родерика его законного титула – он хотел продемонстрировать силу, чтобы принудить императора к мирным переговорам. Несмотря на видимость, мы отступили не из-за батлерианцев. Венпорту пришлось увести отсюда свои силы из-за… некоторых непредвиденных обстоятельств. Отступление не имело никакого отношения к появлению кораблей Манфорда Торондо.

Сиоба наклонилась вперед и с жаром произнесла:

– Мой муж просто хочет поговорить с вашим супругом. Джозеф руководит экономикой, Родерик – политикой. Они должны быть союзниками в борьбе с варварами, которые хотят уничтожить наши ценности и наш образ жизни.

Потрясенная Хадита сильно побледнела, когда она заговорила, голос ее дрожал.

– Применение атомного оружия еще не доказано. Я слышала только ваши слова. Возможно, вы и сами в это верите, но, может быть, вас неверно информировали.

– Ошибки быть не могло. Я сама была свидетельницей атаки, я едва успела бежать. Пошлите разведчиков на руины Колхара, – сказала Сиоба, – или дождитесь, когда Манфорд Торондо раструбит на всю империю о своей победе.

Фиелла повернулась к супруге императора.

– Она говорит правду, ваше величество. В ее голосе нет и тени колебаний.

Сиоба без промедления разыграла следующую карту:

– Пока Манфорд применил атомное оружие только один раз. Есть ли у него еще боеголовки? Если есть, то нацелит ли он их на Арракис? – она посмотрела в глаза императрице стальным взглядом. – Или он придержит атомное оружие в резерве, зная, что не сможет манипулировать вашим супругом так же, как он манипулировал императором Сальвадором? Что может остановить его от применения атомного оружия против Салусы?

Сиоба поняла, что сумела задеть императрицу за живое. Другие аргументы были не нужны. Хадита отлично поняла, что собирался делать дальше вождь фанатиков. Она постаралась взять себя в руки и заговорила – спокойно и рассудительно:

– Почему Родерик должен доверять человеку, убившему его брата больше, чем человеку, убившему нашу дочь?

– Я уверяю вас, моя императрица, что Джозеф хочет только одного – управлять своей компанией под сенью императорской милости. Нам надо объединиться для решения нашей общей проблемы, и эту проблему зовут Манфорд Торондо.

Хадита искоса посмотрела на Сиобу.

– Встреча может состояться на нейтральной территории или здесь, на Салусе?

Сиоба отрицательно покачала головой.

– Император назначил вознаграждение за голову Венпорта. Джозеф не может покинуть Арракис. Это единственное место, где он может чувствовать себя в безопасности, это его последняя надежная крепость. Он предлагает встретиться на борту нейтрального судна на орбите Арракиса. Император, естественно, волен взять с собой такую охрану, какую сочтет нужным.

– Ваш муж задержал нашу миротворческую группу, он просто взял ее в заложники и до сих пор держит в плену.

– Джозеф всегда был прагматиком. Освобождение заложников могло бы стать жестом доброй воли с его стороны.

В разговор вмешалась Правдовидица:

– Должна заметить, императрица, что такая встреча здесь, на Салусе, была бы весьма затруднительной по многим причинам. Здесь увидят директора Венпорта, и это может стать известно батлерианцам. Мы не можем идти на такой риск.

Сиоба видела, что супруга императора оценила логику этих слов, но ответить не успела, потому что дверь распахнулась, и в кабинет в сопровождении гвардейцев вошел багровый от гнева император Родерик Коррино.

Войдя, император направил на Сиобу неприязненный взгляд.

– Я могу взять вас в заложники и приказать директору Венпорту сложить оружие и сдаться. Интересно, насколько высоко он вас ценит? Мне любопытно это знать.

Хадита, однако, вступилась за гостью:

– Выслушай, что она тебе скажет, Родерик.

– Ее муж изменник и убийца. Он угрожает мне…

Хадита не дала ему договорить:

– Батлерианцы использовали атомное оружие, Родерик. Они уничтожили Колхар.

В кабинете внезапно произошло резкое движение воздуха, светильники под потолком несколько раз мигнули, и на полу, словно ниоткуда, появился бак с Нормой Ценвой. От неожиданности все вздрогнули.

В динамике громкоговорителя зазвучал, словно из другого мира, негромкий голос Нормы:

– Император Родерик Коррино, вы захватили в плен одного из моих навигаторов. Вы подвергли его грубому исследованию и допросам с физическим воздействием. Теперь Добрек мертв. Он потерял волю к жизни.

Обвинение, как некое осязаемое тело, тяжко повисло в воздухе. Император попытался ответить, но Норма не дала ему произнести ни слова.

– Атомные бомбы батлерианцев испепелили все учреждения, где воспитывались навигаторы Колхара, – она уставила обвиняющий взор в императора. – Надо восстановить стабильность в империи. Торговлю необходимо возродить. Нам нужны непрерывные поставки пряности с Арракиса.

Большое лицо Нормы прижалось к плазу бака.

– Император Родерик Коррино, я лично гарантирую вам безопасность во время пребывания на Арракисе и встречи с внуком, – голос ее стал громче и увереннее. – Этот кризис можно и должно разрешить!

Император вздрогнул от пронизывающего взгляда женщины-навигатора, а Сиоба негромко добавила:

– Я прошу вас встретиться с моим мужем, сир. Это изменит ход истории империи, ваша встреча спасет империю.

Император неохотно слушал Сиобу, и Хадите пришлось объяснить ему, зачем нужна встреча и мирные переговоры на Арракисе. Когда их разговор был окончен, император бросил благодарный взгляд на жену, а она едва заметно ему кивнула.

Родерик посмотрел на бак Нормы, а потом сказал Сиобе:

– Я не доверяю Джозефу Венпорту после всего того, что он сделал, но Норма Ценва… пользуется полным моим доверием и уважением. Это азартная игра, но я готов в нее играть.

63

Вы спрашиваете, есть ли предел импульсивной природе юности? Ах, если эта порывистость иссякнет, то цивилизация потеряет всякую способность к движению. Весь секрет заключается в умении направить энергию на благие цели.

Файкан Коррино;

первый император после падения власти мыслящих машин

Поправляясь от ран, Виллем Атрейдес, к сильной своей досаде, узнал, что Вориан оставил его одного и покинул Чусук. Но ведь наказание Тьюлы Харконнен было их общей миссией!

За время своего выздоровления Виллем не находил себе покоя, несмотря на идеальный уход в гостевых покоях дворца дома Бах и заботу принцессы Хармоны. Виллему не терпелось присоединиться к своему прапрадеду. Он не мог допустить, чтобы старик совершил месть один.

Хармона же, напротив, хотела, чтобы Виллем остался на Чусуке. Виллем и сам жаждал нормальной человеческой жизни. Ему нравилась Хармона, ее характер и нрав, его притягивала ее физическая красота, но сначала он должен отомстить за смерть Орри.

Тучный слуга внес в комнату поднос с едой и поставил его на стол. Виллем поблагодарил слугу, хотя на самом деле ему было не до еды. Он чувствовал себя как загнанный в клетку зверь и беспрестанно расхаживал по просторным покоям.

Они с Ворианом едва не настигли Тьюлу Харконнен, но теперь Вориан преследует ее один, без Виллема. Она убила Орри! Я не могу остаться в стороне! Он говорил об этом во дворце всем, кто хотел его слушать, но личный врач Хармоны был тверд, как кремень, и настаивал на завершении курса лечения. Но Виллем был уверен, что со здоровьем у него уже давно все в порядке. Несмотря на свои чувства к Хармоне, он был уже не в состоянии выдерживать заточение в этой золотой клетке. Конечно, никто не удерживал его силой, и он мог бы в любой момент уехать, но у него не было для этого средств. Он не мог сесть на корабль, чтобы догнать Вориана Атрейдеса.

Единственное, что было у Виллема, – это письмо Вориана, который просил юношу оставаться на Чусуке в безопасности до получения следующих писем. В безопасности! Какая безопасность, если его брат мертв, а убийца спокойно разгуливает по империи. «Я хочу выманить Харконненов из их убежища», – писал Вориан.

С каждым днем Виллему все с большим трудом давалось это заточение. Хармона знала о его подавленности, и они часто обсуждали создавшееся положение. Каждый вечер, ложась спать, Виллем давал себе клятву на что-нибудь решиться. Но потом всю ночь проводил без сна, а утром поднимался совершенно разбитый, не зная, что предпринять дальше.

Тем не менее он наслаждался общением с принцессой, и Хармона, пока она была рядом, заставляла его почти – почти! – забыть о Тьюле Харконнен и о мести. Однако в его жизни было слишком много нерешенных проблем, в которые он не желал посвящать Хармону. Он жил только одним: Тьюла Харконнен должна заплатить за свое злодеяние.

Однако Вориан упоминал, что собирается отправиться на Коррин, чтобы выманить туда Харконненов, и там встретить врагов, оставив Виллема в тихой гавани, как будто он был посторонним человеком в этом деле!

Раздался тихий стук в дверь, и в комнату вошла Хармона, одетая в темно-бордовое платье, на котором серебром был вышит герб дома Бах – скрипичный ключ. Но не успела она поздороваться, как Виллем встал и объявил о своем решении.

– Я улетаю на Коррин. Туда отправился Вориан, но я не могу допустить, чтобы он покончил с этим делом без меня.

Хармону нисколько не удивила эта тирада.

– Ты пока еще не в лучшей форме, и тебе стоит задержаться еще на пару-тройку недель, чтобы долечиться под присмотром врача.

– Я и так уже долго нахожусь под его присмотром, но я чувствую, что уже окончательно поправился. Я постараюсь быть осмотрительным и осторожным, но я не хочу, чтобы мои раны помешали мне встретиться с Тьюлой Харконнен. Я – Атрейдес, и я должен отплатить ей за убитого брата.

– Я понимаю, – сказала Хармона, грустно кивнув головой. – Дом Бах снабдит тебя средствами на дорогу, и я позабочусь о том, чтобы ты благополучно добрался до Коррина, – она вздохнула, – но я все же надеюсь, что потом ты вернешься ко мне.

Перед тем как покинуть Салусу, Вориан закрыл счет в банке и купил небольшое космическое судно, старую посудину времен джихада. В этом корабле он чувствовал себя как дома, настолько он был похож на его любимого «Мечтательного путника». Мысленно Вориан окрестил свой корабль «Новым путником». Это название он придумал исключительно для себя и не собирался наносить его на корпус судна. Вориан вообще постарался не бросаться никому в глаза и улетел с Салусы без регистрации, дав чиновникам космопорта большую взятку. Но скрытность стоила этих денег.

Несмотря на почтенный возраст, корабль был в хорошем состоянии, а Вориан прекрасно помнил, как им управлять. У «Нового путника» не было двигателей Хольцмана, но он был приличной рабочей лошадкой со старым добрым сверхсветовым двигателем. Если бы он спешил, то купил бы себе место на межгалактическом корабле «Эсконтран», но теперь, направив врагов по своему следу, он мог позволить себе пару недель спокойного путешествия.

За это время слух достигнет нужных ушей, а он как следует подготовится к встрече.

У Вориана защемило сердце, когда он прибыл на Коррин. За свою долгую жизнь Вориан побывал на множестве разных планет, но Коррин, бывшее сердце синхронизированной империи, был планетой его юности, когда он был человеком, наделенным привилегиями от хозяев – мыслящих машин. Лишь много позже Вориан Атрейдес повел армии в сражение с мыслящими машинами и уничтожил это гнездо роботов. Именно здесь, на Коррине, Абулурд Харконнен предал дело человечества в самый решительный момент сражения за мост Хретгира. Та трусливая измена стала искрой, воспламенившей вражду между домами Атрейдесов и Харконненов.

Да, именно здесь он должен быть, и сюда, как в западню, должен он заманить ненавистных Харконненов.

Вориан ввел себе лекарство, предохранявшее от действия остаточной радиации, сохранившейся после атомной бомбардировки, и посадил свой корабль невдалеке от самого большого населенного пункта. Прежде чем выйти из «Нового путника», Вориан надел защитные очки, чтобы предохранить глаза от жарких лучей красного солнца, и направился в город, бывший некогда блистательной столицей машинной империи. За плечами Вориана висел мешок с принадлежностями и легким оружием, которое могло понадобиться ему в схватке. Если Валя или Тьюла явятся сюда, он должен встретить их во всеоружии.

Столица Омниуса была стерта с лица земли во время атомной атаки, но многие искореженные взрывами башни остались стоять, как часовые, охранявшие сон мертвого города. Там и сям виднелись островки странной растительности, однако пройдет еще много столетий, прежде чем жизнь возьмет свое на этой обожженной планете, если, конечно, это вообще когда-нибудь произойдет. По коже Вориана побежали мурашки, когда он вспомнил проведенную здесь юность, вспомнил, как ушел отсюда в поход за дело человечества против злодейских машин. Этот чахлый, уродливый пейзаж все еще хранил послевкусие человеческих страданий…

Для Вориана это возвращение было грустным. Все, что он помнил, было разрушено до основания более восьмидесяти лет назад, разрушено его кораблями, армией людей, которой командовал он, Вориан Атрейдес. Но, несмотря на это, он испытывал неизъяснимое удовольствие оттого, что снова купается в лучах родного гигантского красного солнца. Да, это самое подходящее место для завершения старинной вражды.

Если он, конечно, сможет с ней покончить.

Идя к поселению, видневшемуся среди развалин, Вориан вспотел, но постепенно приноровился к жаре и пот высох.

Теперь эти руины облюбовали бродяги-старатели, к которым и направился Вориан. Он представился обветренной суровой женщине по имени Корла, Королеве свалки, как ее прозвали, вождю населения этой планеты. У Корлы было вымазанное грязью лицо, на лоб свисала черная грива волос. Защитный костюм больше годился для работы в кочегарке, чем для повседневного ношения. С плеч женщины спадала переливающаяся, словно живая, накидка из текучего металла.

Здесь на Коррине жили несколько тысяч отверженных. Разрушенные города машин таили несметные богатства и сокровища, притягивавшие тех, кто был готов идти на риск, чтобы отыскать их. Многие и были сейчас поглощены этим занятием, раскапывая огромные кучи с помощью лопат и буров.

Вориан представился своим настоящим именем, чтобы Харконненам было легче его найти. Он был, тем не менее, уверен, что ни Корла, ни другие нынешние обитатели Коррина не поверили, что перед ними на самом деле легендарный герой джихада. Собственно, им не было до него никакого дела – лишь бы пришелец ничем им не угрожал.

Реальная угроза последует за ним.

«Королева» повела Вориана вверх на огромную гору черного шлака. С вершины были видны старатели, открывшие залежи текучего металла. Для добычи они использовали режущие инструменты и импульсные электронные устройства. Из отверстия в земле странной струей вытекал этот необычный материал. Вориан помнил, что мыслящие машины применяли текучий металл, но никогда прежде не видел его месторождений.

Королева свалки кивнула в сторону группы старателей.

– Импульсные устройства позволяют по резонансу обнаруживать залежи текучего металла, и эти импульсы делают материал жидким. Потом металл собирают в контейнеры для дальнейшей транспортировки. Мы сказочно обогатимся, если сможем наладить регулярную торговлю этим металлом по всей империи.

Вечером Корла пригласила Вориана на ужин в свое подземное жилище, стены которого были укреплены замороженным текучим металлом. Они уселись за колченогий, черный от грязи стол, грубо сработанный с помощью самых примитивных инструментов. Откуда-то доносилось жужжание вентиляторов.

– Я не понимаю, зачем ты приехал сюда, Вориан Атрейдес, – сказала Корла, с неподражаемой иронией произнеся его имя, – но я все же надеюсь, что ты скажешь мне свое настоящее имя, если, конечно, захочешь. Пока ты все равно один из нас, и можешь называть себя хоть императором, хоть принцем, хоть героем джихада.

После ужина Корла показала Вориану лабиринт подземных ходов, проложенных некогда под погибшим городом. Вориан мог теперь поселиться в одном из помещений и ждать, когда захлопнется поставленная им мышеловка.

Он не имел ни малейшего представления о том, как долго придется ждать момента, когда Харконнены клюнут на наживку, но он был уверен, что они непременно пожалуют сюда.

64

Враг моего врага может, однако, предать меня. Враг моего врага может, однако, убить меня.

Император Родерик Коррино I

Император прибыл на Арракис в сопровождении тридцати отлично вооруженных межгалактических кораблей. Родерик надеялся, что такая свита явится превосходной демонстрацией силы и послужит хорошим средством устрашения Джозефа Венпорта.

Родерик Коррино неохотно согласился на встречу с директором Венпортом, но, с другой стороны, понимал, что избежать ее невозможно. Разведывательные суда доставили снимки Колхара, подтвердившие слова Сиобы. Этот сумасшедший все же применил запрещенное ядерное оружие, и Родерик понимал, что такое преступление батлерианцев требует немедленного и сурового возмездия. Вот почему Манфорд так высокомерно петушился, когда отправлялся из Зимии в поход против Венпорта вместе со своими фанатиками. Пройдет совсем немного времени, и он вместе с ними снова явится на Салусу и оккупирует имперскую столицу – теперь уже навсегда, и начнет выставлять свои немыслимые требования.

С другой стороны, Родерик понимал и то, что никогда Венпорт не был так ослаблен, как теперь. Директор был буквально загнан в угол. Перед императором открывался отличный шанс. Родерик отчетливо сознавал, какие возможности сулит сотрудничество с «Венхолдз», но тут же возникала дилемма: как овладеть кораблями с двигателями Хольцмана и получить в распоряжение таинственных навигаторов, и при этом избавиться от самого Венпорта?

Местом встречи был выбран пустующий грузовой корабль на орбите вокруг Арракиса. Обе стороны согласились считать его нейтральной территорией.

Несмотря на то что Венпорт находился сейчас в отчаянно тяжелом положении, император сильно сомневался в том, что императорскому флоту удастся нанести поражение остаткам армии Венпорта, если дело дойдет до прямого столкновения. Втайне Родерик опасался, что Джозеф прибегнет к какой-нибудь хитрости, чтобы выманить с Салусы как можно большую часть имперских сил. Кто знает, может быть, Венпорт вынашивает планы захвата столицы империи в отсутствие Родерика? Он уже сделал одну такую попытку.

Да, Правдовидица подтвердила правдивость слов Сиобы… но она тоже была сестрой того же Ордена, и Родерик мог только догадываться, на какие уловки и приемы способны эти женщины. К тому же не было никакой уверенности в верности Сиобы императорскому престолу. То же самое, впрочем, касалось и самой Фиеллы.

С другой стороны, Колхар на самом деле был превращен в радиоактивную пустыню. Манфорд Торондо был более страшной угрозой для цивилизации, чем Джозеф Венпорт.

Как же трудно соблюсти необходимый баланс. Линии обороны Салусы были страшно растянуты, и Родерик порой чувствовал себя совершенно беззащитным, но перед Венпортом он не мог проявить даже намек на слабость.

Родерик взял с собой столько кораблей, сколько позволили обстоятельства, оставив довольно сильный флот охранять Салусу. Флот адмирала Харте, состоявший из сравнительно тихоходных судов, уже отбыл на Лампадас, где будет ждать своего часа. Правда, все время путешествия связи с этим флотом у императора не будет. Харте невозможно будет отозвать для усиления обороны имперской столицы. С момента активации сверхсветовых двигателей корабли становились недосягаемыми для любых способов связи. К несчастью, Харте ожидал, что большая часть флота батлерианцев будет уничтожена у Колхара. Теперь, однако, выяснилось, что корабли Манфорда остались невредимыми после атомной бомбардировки. Когда батлерианские корабли вернутся на Лампадас, флот Манфорда будет так же силен, как и до экспедиции, а адмирал Харте не будет готов к такому повороту событий.

Теперь первоочередной задачей было укрощение или уничтожение батлерианских фанатиков – до того, как они успеют сбросить атомные бомбы на Зимию. Однако вступать в союз с таким человеком, как Венпорт, это, пожалуй, чересчур…

В решении вопроса о том, с кем вступать в союз – с Манфордом или Венпортом, – император столкнулся с дилеммой Гобсона[5]. Обе альтернативы были из рук вон плохи, и каждая была чревата своим особым риском.

Ноздри Родерика раздулись от гнева, когда он вспомнил, как улыбался Венпорт, стоя у подножия трона во время коронации, говоря, что он готов удовлетвориться бизнесом, при этом зная, что на нем лежит ответственность за убийство Сальвадора. Потом, когда измена была раскрыта, Венпорт бежал, как трусливый червь, ускользнув от возмездия с помощью Нормы Ценвы…

Сейчас же, когда император вошел в импровизированный зал для переговоров, оборудованный внутри грузового корабля, в сопровождении гвардейцев и Правдовидицы Фиеллы, бак с женщиной-навигатором был уже там. Родерик сознавал, что интересы и цели Ценвы были намного выше его понимания. Несмотря на то что бак притягивал его внимание, Родерик сосредоточился на Венпорте. Это был его заклятый враг, и император не был намерен спускать с него взгляд.

Попавший в тяжелое положение директор уже сидел за столом переговоров. Каштановые волосы были аккуратно причесаны, усы подстрижены в тонкую линию, глаза выражали внимание и напряженную сосредоточенность.

– Благодарю вас за то, что вы откликнулись на мою просьбу о встрече, император Родерик Коррино.

Родерик сел на свое место не сразу.

– По крайней мере, вы сейчас наконец соизволили произнести принадлежащий мне по праву титул.

– Я признаю за вами право на императорский титул, и признал его, еще будучи на коронации, сир. Я был искренен тогда, искренен я и сейчас. Думаю, это залог возможности соглашения между нами.

Охрана Венпорта выстроилась вдоль стены отсека, а равное число императорских гвардейцев встало вдоль противоположной стены, держа оружие на изготовку. Родерик, однако, сомневался, что дело дойдет до стрельбы. Это было не в стиле Венпорта. Он предпочитал обделывать свои дела тайно, за кулисами.

Родерик сел напротив Венпорта. Правдовидица Преподобная Мать Фиелла встала рядом с ним. Она нахмурилась, стараясь определить, лжет ли директор Венпорт.

– Хочу напомнить, что ваша жена находится во дворце. Это страховка на случай, если вы вздумаете вести двойную игру.

Сиоба сама согласилась на такой вариант, хотя, конечно, в такой ситуации предпочла бы находиться рядом с мужем. Но более мудро было остаться на Салусе. Император сразу дал понять, что это его решение не подлежит обсуждению.

– Я и сам предложил такое решение, чтобы продемонстрировать вам свою искренность, сир.

Директор поставил локти на стол.

– Несомненно, вы и сами видите, что ваш реальный враг – а точнее, наш общий враг – Манфорд Торондо и его кровожадные толпы. Они унижали и сбивали с толка вашего брата, они беззастенчиво им манипулировали. Они устроили кровавый шабаш на улицах Зимии, сжигая дома и занимаясь грабежами. Они убили вашу дочь. Они уничтожили школу ментатов на Лампадасе, где похитили или убили вашу сестру. Теперь они уничтожили мою планету, применив запрещенное атомное оружие, – Венпорт подался вперед. – Какие еще доводы вам нужны, сир? Вы же прекрасно знаете, что теперь они выступят против вас, если вы не будете беспрекословно исполнять их волю.

Император ответил уклончиво.

– Я согласен, что толпы батлерианцев вызывают большую озабоченность и что применение атомного оружия – даже против вас – делает их еще более опасными. Очевидно, что они пренебрегут любыми правилами, преступят любой закон ради достижения своих целей, – Родерик сложил перед собой руки. – Их цели не соответствуют целям империи, и я прекрасно это вижу.

Венпорт с явным облегчением улыбнулся.

– Именно так я всегда считал сам, сир. Мы должны сотрудничать. Я могу стать самым надежным и сильным вашим союзником, если мы найдем способ разрешить возникший между нами неприятный конфликт.

– Неприятный? Вы повинны в смерти моего брата. Император был убит по вашей вине!

В знак раскаяния Венпорт поднял руки.

– Я понимаю ваш гнев, сир, но на самом деле это был несчастный случай, следствие стечения роковых обстоятельств; я никогда не желал смерти Сальвадора, но признаю, я хотел сместить его с трона, чтобы прекратить творимые им безумства, причинявшие страшный урон империи, – произнес Венпорт таким тоном, словно выступал на деловом собрании. – Уверен, что вы и сами это видели, сир, что неудивительно при вашей проницательности.

– Но он был моим братом, – стоял на своем Родерик.

– Сожалею, но мои люди проявили излишнюю старательность. Я хотел, чтобы они увезли Сальвадора в надежное место и держали бы его там во временном изгнании. Я надеялся, что мне удастся убедить его отречься от престола в вашу пользу, сир. Трон подобает вам куда больше, чем Сальвадору, – директор горестно покачал головой. – Но все пошло не по плану. Неожиданно появился песчаный червь, и мне пришлось заниматься эвакуацией рабочих. Я приношу вам мои глубочайшие извинения, сир, и готов уплатить любой штраф, но мне хотелось бы, чтобы между нами наступил мир.

Родерик искоса взглянул на Правдовидицу. Фиелла внимательно следила за мимикой директора и прислушивалась к тональности его голоса, а затем почти незаметно отрицательно качнула головой. Венпорт лгал, или, во всяком случае, искажал реальные факты, толкуя их в свою пользу, как и подозревал Родерик.

Директор между тем продолжал говорить:

– Вы уже заблокировали мои счета и активы во всех планетарных банках, а мое крупнейшее хранилище пряности здесь, на Арракисе, было уничтожено, – он прищурил свои синие глаза. – Полагаю, это произошло не без вашего участия?

– Уверен, что это была случайность сродни той, что убила моего брата, – ответил Родерик, не скрывая сарказма. – Ситуация просто вышла из-под моего контроля, и мои люди немного перестарались.

Из своего бака подала голос Норма Ценва:

– Погибло очень много пряности… это был удар по моим навигаторам. Никакой необходимости в этом уничтожении не было. Скорее заканчивайте свою нелепую ссору, – в неестественном голосе Нормы прозвучала глухая, но явная угроза. – Если вы помиритесь, то вселенная от этого только выиграет. Она станет безопаснее.

– Вы привели на орбиту Салусы мощную армаду и осадили имперскую планету, – снова заговорил Родерик, словно зачитывая список преступлений своего собеседника. – Вы угрожали моим подданным и моему правлению. Вы использовали кимеков, а теперь поносите Манфорда за использование атомного оружия? Если бы не появление батлерианцев, вы бы, несомненно, захватили трон.

Венпорт скрестил руки на груди, поерзал на стуле, а потом снова положил руки на стол.

– Сир, вы сами вынудили меня на этот отчаянный шаг. На самом деле я никогда не помышлял и не помышляю о захвате трона. Причиной моего выступления против вашего брата стало желание, чтобы императором стали вы, но ни в коем случае не я. Я знаю, что вы мудры и компетентны, но вы сами вынудили меня прибегнуть к негодным средствам в безвыходной ситуации, – директор откинулся на спинку стула и оглянулся, ища взглядом бак Нормы, словно умоляя ее о поддержке.

Родерик же посмотрел на Фиеллу, и Правдовидица кивком головы подтвердила, что на этот раз Венпорт говорил правду. Он не хотел быть императором.

Родерик прекрасно понимал, какой трагедией для Венпорта стала утрата Колхара, а ведь император, кроме того, знал, что компания Венпорта стояла на грани банкротства после блокирования счетов и захвата активов по всей империи. Уничтожение хранилища пряности лишь в какой-то степени, пусть и немалой, усугубила бедственное положение. Корабли на орбите над Арракисом и предприятия на планете – это, возможно, все, что осталось сейчас у Венпорта.

Родерик оценил масштаб бедствия, постигшего Джозефа, и решил, что Венпорт еще не побежден, но находится на грани отчаяния. Император понял, что может извлечь из этого немалую выгоду.

– И как же вы предлагаете исправить положение?

– Манфорд Торондо и его батлерианцы совершили множество других серьезных преступлений, и я уверен, что они понесут наказание. Но кто их накажет? – магнат прищурил глаза. – Я могу помочь вам, сир. Давайте же найдем путь к урегулированию наших разногласий и вернемся к прежним деловым отношениям.

Прежним деловым отношениям! Родерик едва удержался от недовольной гримасы. Этот человек ведет себя так, словно хочет, чтобы мы стали друзьями! Родерик молчал.

Венпорт не отступал:

– Как мы можем покончить с этой враждой, сир? Поделитесь со мной своими мыслями, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы выполнить ваши условия.

Сохранивший свою прежнюю силу Джозеф Венпорт никогда не сделал бы такого предложения.

Родерик выпрямился на стуле и посмотрел в глаза директору.

– Разберитесь с батлерианским вопросом – один раз и навсегда! Только после этого я буду говорить с вами.

Он понимал, что у Венпорта нет достаточных сил, чтобы справиться с толпами батлерианцев. Даже если у Манфорда нет больше ни одной боеголовки, чтобы использовать ее против Венпорта, то фанатики могут ввязаться в сражение, понести огромные потери, а потом объявить это победой. Но они будут ослаблены, ослаблены в достаточной степени для того, чтобы подоспевший адмирал Харте смог завершить начатое Венпортом дело.

Ответ Венпорта, однако, удивил императора.

– Я с радостью возьмусь за это дело, сир. Считайте, что оно уже сделано. Мы сотрем Лампадас в пыль, как батлерианцы стерли в пыль Колхар. Правда, мы обойдемся без атомного оружия.

Джозеф встал, подошел к императору и протянул ему руку, но Родерик ограничился сухим кивком головы.

– Мы поговорим потом, после вашей победы.

65

Эмоциональный ответ на оскорбление может принести некоторую радость, но тщательно подготовленная и спланированная месть приносит намного более сильное удовлетворение.

Директор Джозеф Венпорт,

из частного разговора с Сиобой

Теперь, когда Венпорт получил благословение императора, или, точнее, недвусмысленный приказ уничтожить Манфорда Торондо и его варваров, у Джозефа словно выросли крылья. Он ожил и помолодел. Он рискнул и поверил императору, поверил в твердость его слова, и если это была цена окончания вражды, то Венпорт был готов эту цену уплатить. Он и сам хотел искоренить батлерианскую заразу и обрушился бы на Манфорда и без санкции императора.

Очевидно, Родерик отлично понимал необходимость уничтожения фанатиков и хотел, чтобы Венпорт сделал за него всю грязную работу. Однако это было воистину идеальное решение, хотя император и не знал, к какому оружию собирается прибегнуть Венпорт в борьбе с батлерианцами.

Драйго сообщал, что корпуса и механизмы боевых кимеков были готовы к отправке с Денали. Отряд состоял из более чем сотни боевых машин, снабженных модифицированными мозгами протонавигаторов, и это не говоря о сорока модернизированных кораблях бывшего флота мыслящих машин, которые тоже были готовы поступить на вооружение. Джозеф намеревался разместить их на орбите над Арракисом, чтобы усилить оборону планеты на время экспедиции к Лампадасу. Никто не осмелится в такой ситуации бросить ему вызов.

После атомной бомбардировки Колхара Манфорд и его дикари вернулись на свою первобытную планету, где они в наибольшей степени уязвимы.

Да, план был просто великолепен. Потом, когда Венпорт вернет расположение императора, а раковая опухоль варварства будет иссечена, империя снова станет сильной, а это значит, что сильными станут и Джозеф, и его компания. Тогда он сможет осесть на Арракисе и с головой окунуться в добычу и обработку пряности.

Но сначала надо разделаться с бесноватым Манфордом, и задачу его уничтожения Венпорт обдумывал с большим удовольствием.

Покинув Арракис, флот Венпорта прибыл на Денали, на базу, с которой Венпорт собирался атаковать Лампадас. Лабораторные корпуса не могли вместить все экипажи кораблей, и поэтому большинство людей остались на борту своих судов на два дня, которые были отведены на окончательную подготовку экспедиции к старту. Джозеф спустился на планету, чтобы встретиться с Драйго, Птолемеем и администратором Ноффе, чтобы договориться о последних деталях.

Кимеки и люди были полностью готовы.

Кроме того, Венпорт хотел увидеться с Анной Коррино, его последним козырем в игре с императором Родериком. Если все пойдет хорошо и император останется верен своему слову, то Анна уже не будет нужна Джозефу. Ее брат до сих пор не знал, что Анна находится у Венпорта в заложниках… так же, как Сиоба у императора на Салусе Секундус. Когда Манфорд будет уничтожен, и, если отношения между ним и Венпортом станут нормальными и дружелюбными, то он, Венпорт, с радостью вернет императору сестру – целую и невредимую.

Все снова станут друзьями.

Если же император предаст его и нарушит свое слово, то Анна станет для Венпорта великолепным живым щитом, его последней надеждой.

Когда челнок приземлился в темноте перед лабораторными корпусами, Венпорт был не на шутку испуган и взволнован, увидев, как навстречу с грохотом шагают пять устрашающих боевых кимеков, вырастая из зеленоватого ядовитого тумана болотистых испарений. Пока длинный непроницаемый рукав перехода соединял челнок с входом в корпус, Венпорт наблюдал патрулирующих территорию монстров. Каждый механический воин, усовершенствованный талантом Птолемея, был лучше вооружен, чем прежние модели. Оружия стало больше, и теперь оно было намного более мощным. Каждый такой кимек стоил нескольких механических воинов, которые сражались с Сереной Батлер и ее последователями. Да, эти кимеки были непобедимы.

Джозеф улыбнулся от одной мысли о том, как отреагирует Манфорд Торондо на появление у порога своего дома таких железных чудовищ…

Во время тайной встречи с императором у Венпорта сложилось впечатление, что Родерик считает его ослабленным и даже побежденным, но Джозеф сумеет удивить императора. Он ничего не знает о лабораториях Денали, как и о готовой к отправке на театр военных действий армии кимеков.

Венпорт явился в лабораторию в будничном деловом костюме. У дверей его встретил Драйго.

– Директор, кимеки готовы, как готовы и мозги протонавигаторов, которым предстоит этими кимеками управлять. Мы готовы к удару по батлерианцам и ждем вашей команды.

– Команда уже отдана, – с довольным видом произнес Венпорт, – причем отдал ее не кто иной, как сам император Родерик Коррино. Он, наконец, осознал истинный масштаб угрозы, исходящей от фанатиков. Приготовьте транспорты для кимеков и начинайте устанавливать резервуары с мозгами протонавигаторов. Мы тем временем будем готовить к отправке корабли, расположенные на орбите. Это будет тотальная война, война на уничтожение. Уцелевших и пленных в ней не будет. Никакой пощады варварам, испепелившим Колхар. Я хочу отбыть на Лампадас как можно скорее. Обрубок Манфорд уже там и на всех площадях трубит о своей победе. Теперь наша очередь.

Ментат согласно кивнул.

– Мы знаем, что он применил атомное оружие, поэтому нельзя исключить, что у него остались боеголовки, которые он может снова использовать против нас, когда поймет, что мы на него напали. Однако мне кажется, что он остережется применять ядерное оружие на своей планете. Это уничтожит и его осиное гнездо.

– Я тоже так думаю.

– Итак, сорок переоборудованных кораблей бывшего флота мыслящих машин, как вы и приказали, директор, отправлены к Арракису. Там они займут оборону на случай неожиданного нападения. Это будет неплохое прикрытие операции на Лампадасе.

– Превосходно. Очень скоро мы возобновим добычу пряности в прежнем объеме, с помощью новых навигаторов освоим новые торговые маршруты, снова обретем милость императора и заживем без глупых батлерианцев, – он довольно улыбнулся. – Возможно, мы находимся на пороге нового Золотого Века, а почему бы и нет?

Пока ментат совещался с Ноффе и Птолемеем, Венпорт отправился повидать Анну Коррино. Она нужна была ему как страховка на случай осложнений в отношениях с императором. Ожидая прихода Анны в административном корпусе, Венпорт просматривал материалы первой вылазки на Лампадас, в ходе которой всего три кимека нанесли планете весьма значительный урон. Можно только гадать, что натворят там сто с лишним железных чудовищ с практически безоружными первобытными дикарями.

В дверном проеме показались две человеческие фигуры – красавица Анна и высокий мускулистый мужчина, выглядевший, как идеализированная копия мастера Гилберта Альбанса. Изумленный Джозеф встал.

– Ты Эразм? Это твое новое тело?

Мужчина поднял руку и принялся сгибать и разгибать пальцы, словно был до сих пор не в силах понять, каким образом они ему повинуются.

– Да, это я, а это – мое тело.

Анна Коррино схватила своего спутника за руку.

– Эразм теперь один из нас. Он мой возлюбленный. Он моя истинная любовь. Спасибо за то, что вы сохранили меня живой для него, директор Венпорт.

Джозеф одарил молодую женщину ласковой улыбкой. Первые симптомы душевной болезни появились у Анны еще на Россаке, в Ордене сестер. После этого ее отправили в школу ментатов, отдав на попечение Альбанса, в надежде, что он сможет восстановить ее разум. Когда Драйго Роджет привез ее в надежное убежище на Денали, Анна была сначала сильно испугана, но Драйго смог объяснить ей, что здесь она будет в безопасности и вдали от всех сумятиц, происходивших в империи. Анна, казалось, не понимала, что была ценна для Венпорта только как заложница.

Она с силой прижалась к биологическому телу Эразма.

– Мы теперь так счастливы.

Джозеф снова улыбнулся Анне.

– Знаешь, есть одна вещь, которую ты могла бы для меня сделать. Мне думается, что твой брат сильно за тебя волнуется. Не напишешь ли ты ему письмо? Мы его успокоим.

Для верности, мысленно добавил Венпорт.

– Мой брат? – Анна сморщила лоб, силясь вспомнить. – Который из них? Родерик или Сальвадор?

На лице Джозефа не дрогнул ни один мускул.

– С Сальвадором, к сожалению, приключилось большое несчастье, и он умер.

– О, да, это правда, а я и забыла. Да, его пожрал песчаный червь, – она равнодушно передернула плечами. – Сальвадор расстроил мой роман с Хирондо и отправил меня в Орден сестер, в их школу.

– Император теперь Родерик, – сказал Джозеф. – Я уверен, что он с радостью узнает, что ты жива и здорова. Не могла бы составить для него короткое голографическое послание, чтобы он был на все сто процентов в этом уверен? Сделаешь это для меня?

– Конечно, сделаю, но только при условии, что мне не придется расстаться с Эразмом, – она обняла руку своего спутника.

– Нет, я хочу чтобы ты была в полной безопасности, и поэтому ты пробудешь здесь так долго, сколько будет нужно.

Эразм нахмурил брови, обдумывая, что бы все это значило. Наконец, он принял решение и посмотрел на Джозефа.

– Я все понял. Он прав, Анна, это очень важно, чтобы ты сказала то, что должен услышать твой брат. Я помогу тебе записать послание, чтобы оно состояло из правильно подобранных слов.

– Спасибо. Запишите его как можно скорее, – Джозеф пристально вгляделся в человеческие глаза независимого робота и вдруг уловил какое-то сходство между ним и собой – это было нечто похожее на родство душ. Эразм, вероятно, достаточно смышлен для того, чтобы составить послание более эффектное, чем это получилось бы у самого Венпорта. – Потом я просмотрю запись, – добавил Джозеф.

Их беседу прервал Драйго, пришедший с двумя тележками, на которых находились мозги протонавигаторов, предназначенные к установке на корпуса боевых кимеков.

– Машины погружены и отправлены на корабли, директор. Все протонавигаторы посвящены в план нападения на Лампадас. Птолемей и Ноффе рвутся в бой.

Анна просияла.

– Вы убьете Манфорда Торондо?

– Мы уверены, что нам это удастся, – пообещал Джозеф.

– Я рада. Этот жестокий человек – настоящее чудовище. Он отрубил голову наставнику Альбансу. Конечно, это сделала мастер меча, но приказ отдал Манфорд, значит, он и несет ответственность, – она нахмурилась, вспомнив страшную сцену. – Лучше всего, если вы убьете и Манфорда, и Анари. Я буду просто счастлива.

– Именно это мы и собираемся сделать, – уверил ее Джозеф, и Анна была довольна его ответом.

66

На одного ученого, посвятившего жизнь службе человечеству, всегда найдутся десять тысяч глупцов, стремящихся его уничтожить.

Птолемей;

архивы Зенита

Сенсоры корабельных систем наблюдения были подсоединены непосредственно к мозгу Птолемея через специальные электроды, и он мог наблюдать за приближением флота к Лампадасу. Там, внизу находился Манфорд Торондо, человек, причиняющий человечеству боль и мучения, человек, навязывающий невежество и мракобесие всему роду человеческому.

В прошлый раз Птолемей и два других кимека высадились на планету, чтобы устроить кровавую бойню и убить одного человека. Выполнить второе не удалось, но зато кимеки смогли выявить слабые места в обороне Лампадаса. Теперь же будет проведена полномасштабная военная операция с применением большого отряда кимеков и отлично вооруженного и экипированного современного флота.

Никакой пощады противнику, никаких мирных переговоров, никаких пленных. Батлерианская зараза должна быть полностью уничтожена в зародыше, в ее гнезде.

Наилучшим образом это выразил директор Венпорт. Ради будущего человеческой цивилизации этот смертный приговор должен быть приведен в исполнение. Сил флота и боевых кимеков должно с лихвой хватить для этого благого дела.

Когда корабли вплотную приблизились к Лампадасу, мозги Птолемея, Ноффе и множества протонавигаторов были установлены в корпусах боевых машин, несущих на себе целый арсенал самого современного оружия. После установления резервуаров с мозгом на место, кимеки проверили надежность электродных соединений. Механизмы действовали быстро и безотказно. Кимеки были готовы снести с лица планеты город Эмпок.

Когда все было готово к высадке, Птолемей задумался. Испытает ли он удовольствие, отомстив за доктора Эльчана, или это будет просто ощущение выполненного долга – долга перед Эльчаном и другими его друзьями, пострадавшими от рук фанатиков?

Когда бронированные контейнеры были помещены в десантный отсек, Птолемей своими сенсорами окинул взглядом своих боевых товарищей – администратора Ноффе и множество навигаторов. Они расплющат батлерианцев, словно молотом. Скосив сенсоры, Птолемей заметил, что в отсек вошел директор Венпорт. Он решил лично наблюдать высадку. Рядом с ним стоял одетый в темную форму ментат Драйго Роджет.

– Вы высадитесь, как только мы встанем на орбите вокруг Лампадаса, – заговорил директор. – Ваша задача – выиграть наземное сражение, а флот займется уничтожением варварских кораблей.

– Батлерианские посудины не выдерживают никакого сравнения с нашими кораблями ни по вооружению, ни по своим техническим характеристикам, – сказал Драйго, и это было не хвастовство, а сухая констатация факта. – Тем не менее задача стоит непростая, учитывая численность их флота. Так что операция представляет определенный и немалый риск.

– Мы действуем с санкции императора, – добавил Венпорт.

Надежно защитив Арракис, Венпорт оставил на Денали лишь небольшие силы, надеясь на удаленность этой планеты. После уничтожения батлерианской угрозы надобность в этой станции отпадет, и Птолемей уже предвкушал, что скоро он, вместе с администратором Ноффе, сможет сосредоточиться на более созидательном научном труде во благо человечества.

– Мы выполним возложенную на нас миссию, директор, – пообещал администратор Ноффе. – Оборона Лампадаса слаба, и мы без труда взломаем ее. Неудачи быть не должно.

– Я бы с радостью пошел с вами, – прорычал Венпорт, – но мое место здесь, в битве флотов.

Когда корабли достигли орбиты, зазвучал сигнал тревоги. Флот варваров пытался отразить неожиданное вторжение. Батлерианцы бросились в беспорядочную, нескоординированную атаку. Взрывы сотрясали корпуса межгалактических кораблей Венпорта, и сенсоры Птолемея улавливали вспышки энергетических разрядов, но ракеты не могли пробить защитные поля. Воинство Манфорда вело себя как ребенок, пришедший в бешенство, не получив желанную игрушку.

– Пора запускать кимеков, директор, – сказал Драйго.

Глаза Венпорта вспыхнули.

– Да, пора.

Птолемей наблюдал, как капсулы с его боевыми товарищами, одна за другой, катапультировались из люков, пролетая затем сквозь проходы в полях щитов Хольцмана. Наконец, катапультировался и сам Птолемей.

Летя, словно метеор, сквозь атмосферу, Птолемей видел, что флот Венпорта вступил в схватку с батлерианскими кораблями. Три вражеских судна были уже повреждены или уничтожены.

И это было только начало.

Анари Айдахо, тяжело дыша, вбежала в кабинет Манфорда. В глазах ее плескалась паника, чего Торондо никогда раньше не видел.

– К нам явился Венпорт, его флот атакует нас! Они открыли огонь по нашим кораблям на орбите.

Манфорд быстро спрятал в ворохе бумаг дневники Эразма. Чувство вины сразу исчезло, когда Манфорд понял, что дело действительно плохо.

– Венпорт? – переспросил он. – Но мы же уничтожили Колхар. Чем Венпорт может теперь воевать? – он хищно оскалился. – Я и не знал, что он остался жив.

В кабинет быстрым шагом вошел священник Хариан. Лицо его пылало.

– Значит, у него было кое-что еще, помимо Колхара, и теперь он горит жаждой мести.

Анари согласно кивнула.

– С кораблей Венпорта выброшено более сотни капсул. Мы уже видели такие. Я уверена, что это кимеки, и они сейчас будут в Эмпоке.

Словно в подтверждение ее слов, капсулы стали одна за другой падать на поверхность планеты. Манфорд ощутил подкатившую к горлу тошноту. Мы применили против него атомное оружие, а он, в отместку, натравил на нас мыслящих машин!

Анари наклонилась, чтобы взять Манфорда на руки.

– Я отнесу вас в безопасное место в подземном убежище, Манфорд, где буду лично вас охранять. К толпе мы пошлем двойника…

– Вы его не пошлете! – Манфорд с силой вырвался из рук Анари. – Машинные демоны – наши злейшие враги, и я не стану прятаться, когда чудовища Венпорта будут рушить мою планету. Я должен лично возглавить моих последователей – я поведу их в бой!

Священник Хариан сурово возразил:

– Вождь Торондо, именно для таких случаев и существует двойник. Пусть рискует человек, которого можно заменить. Анари понесет его в бой.

Манфорда обуял неистовый гнев:

– Миллионы моих сторонников прибыли на Лампадас ко мне, чтобы стать моим оружием в борьбе за человеческую душу. Сейчас они нужны мне, как никогда, и я не допущу, чтобы во главе их оказалась пустышка. Довольно! Это не подлежит обсуждению.

За окнами, словно исполинское чудовище, ревела огромная толпа. Некоторые в панике метались, тщетно ища укрытия, другие же, и их было большинство, старались организовать оборону, чтобы сдержать вышедших из капсул кимеков. Манфорд слышал взрывы, громкий скрежет и тяжелую, громоподобную поступь механических ног, шипение движущихся поршней. Звуки становились ближе. Гиганты двинулись в атаку.

– Вынеси меня на улицу, Анари. Моя вера сильна, и я не боюсь встречи с демонами.

Анари растерянно взглянула на вождя. Душа ее разрывалась.

– Но я поклялась защищать вас, Манфорд.

– Вот и постарайся, чтобы я уцелел.

Верность вождю и долг недолго боролись в душе Анари. Она поправила на плечах седло и усадила в него Манфорда Торондо. Потом она схватила свой меч и вышла из дома навстречу кимекам.

Джозеф в сопровождении ментата вернулся на капитанский мостик флагмана, который Норма Ценва лично привела к Лампадасу. К планете батлерианцев прибыло более двухсот кораблей флота. То, что ему противостояло, полностью соответствовало ожиданиям Венпорта. Это были те же старые, потрепанные суда, что побывали недавно у Салусы Секундус. И эти же корабли подвергли атомной бомбардировке Колхар.

Он покажет этим фанатикам, что никакая вера не заменит защитного поля и современного вооружения. Император Родерик будет доволен… впрочем, как и сам Венпорт.

К тому времени, когда Венпорт и Драйго дошли до рубки, кимеки на Лампадасе выстроились в боевой порядок. Космическая битва уже была в полном разгаре. Джозеф ожидал, что схватка окажется скоротечной. Он быстро разберется с кораблями варваров на орбите.

Батлерианские ракеты и снаряды сыпались на корабли Венпорта, и он недовольно морщился всякий раз, когда рубка начинала вибрировать от попаданий в защитное поле флагмана. Осмотрев порядки старых кораблей противника, похожих на стаю маленьких, задиристых собак, Венпорт приказал ментату:

– Разнеси их в клочья.

Драйго оценил позиции, сделал в уме необходимые расчеты и выдал окончательное распоряжение. Короткими рублеными фразами он приказал кораблям занять позиции и открыть огонь. Через пятнадцать минут семь вражеских судов были уничтожены, а три повреждены настолько сильно, что вышли из боя.

Нет, долго это не продлится. Венпорт испустил вздох облегчения.

Никаких дополнительных приказов не требовалось. Венпорт сел на стул и принялся с удовольствием наблюдать за происходящим. То же самое должно было сейчас происходить и внизу, где кимеки, не встречая особого сопротивления, уничтожали импровизированную оборону фанатиков.

В этот момент Драйго издал удивленное восклицание, а за ним и все офицеры в рубке. Четыре батлерианских корабля применили неожиданную тактику. На полной скорости они пошли в самоубийственную атаку на один из межгалактических транспортов. Батлерианцы вели непрерывный огонь в безумной попытке уничтожить защитное поле, и в конце концов им это удалось. Три батлерианских судна в последний момент свернули с курса и обошли транспорт, а один оставшийся корабль на полной скорости врезался в корпус вражеского судна, как таран. От взрыва оба корабля разлетелись на куски.

Джозеф не верил своим глазам. Подумав секунду, Драйго сказал:

– Мы вторглись в безумный мир. Думаю, что Торондо сам отдал приказ таранить наши корабли.

По коже Венпорта поползли мурашки.

– Все может быть еще хуже. Обрубок, не колеблясь, приказал использовать против Колхара атомное оружие. Что, если он снова его применит? Мы думали, что он не станет делать этого на Лампадасе, но, должно быть, мы ошиблись.

Ментат ответил с убийственным хладнокровием:

– Скоро мы это увидим.

Джозеф подался вперед.

– Прикажите капитанам внимательно следить за огнем противника, чтобы не пропустить атомные боеголовки. В этом случае нам придется быстро уходить. Он не должен захватить нас врасплох. Сомкнуть ряды и усилить огонь. Надо уничтожить как можно больше кораблей Манфорда. Они могут прибегнуть к атомному оружию, когда поймут, что окончательно проигрывают. Мы не в том положении, чтобы рисковать.

Корабли Венпорта открыли ураганный огонь, и суда батлерианцев начали взрываться одно за другим. Это стало походить на бойню. С каждым уничтоженным кораблем Венпорт делал мысленную зарубку. Еще одна плата за злодеяние в Колхаре.

Однако и помимо атомных бомб у фанатиков в запасе была еще одна хитрая тактика. Старые корабли были оснащены лазерными пушками, оружием времен джихада. Лазерные лучи взаимодействовали с силовым полем Хольцмана, и при этом выделялась энергия, эквивалентная взрыву небольшого атомного заряда. От применения лазерных пушек в империи уже давно отказались, так как никто не желал риска полного взаимного уничтожения.

Но не таковы были батлерианцы.

Один из кораблей фанатиков приблизился к защищенному судну Венпорта и выстрелил из лазерной пушки по силовому полю Хольцмана. Возникла ослепительная вспышка, и оба корабля мгновенно превратились в пар.

Венпорт взволнованно вскочил, испустив непроизвольный крик:

– Это безумие!

Даже Драйго сохранял спокойствие ценой неимоверных усилий.

– Это лазерные пушки, директор! Если ими вооружены все батлерианские корабли, то им не потребуются никакие атомные бомбы.

Венпорт потерял способность думать.

– Они сошли с ума!

Второй вражеский корабль дал залп из лазерных орудий и уничтожил очередное судно Венпорта, погибнув при этом и сам. Корабль за корабль! Очевидно, батлерианцы были готовы смириться с такими потерями.

Ментат холодно проанализировал ситуацию.

– Мы превосходим их численностью, директор. Если они продолжат такую тактику до своего последнего судна, часть нашего флота все же уцелеет.

– Но такие потери для меня неприемлемы. Мы потеряем половину флота, прежде чем уничтожим противника, – он покачал головой. – Это сумасшествие. Мы не можем отражать такие атаки. Такая победа мне не нужна!

Полыхнула еще одна лазерная вспышка, еще два корабля были уничтожены.

Ментат напряженно думал.

– Есть только один способ прекратить это взаимное уничтожение, директор: отключить силовые поля.

– Но это сделает нас полностью уязвимыми!

– Уязвимыми к повреждениям, директор. Но взаимодействие лазера и защитного поля приводит к гарантированному уничтожению корабля. Если мы отключим защитные поля, то лишим противника этого главного преимущества.

Флот Венпорта, расстроив ряды, вынужденно отступил, отойдя на дальнюю дистанцию, чтобы избежать обстрелов из лазерных пушек. Джозеф сжал кулаки.

– Черт возьми, отключайте поля, но продолжайте наступление. Используйте все оружие, каким мы располагаем. Испепелите этих варваров.

Заскрежетав поршнями и щелкая механизмами, приводящими оружие в боевую готовность, Птолемей выпрямился на своих сегментированных конечностях. Он живо ощущал потрескивание в электростатической жидкости, питавшей его мозг. Он был силен и уверен в себе, чувствуя себя непобедимым.

Подойдя к городу, он увидел с высоты своего исполинского роста толпы людей, похожих сверху на массу муравьев, покинувших разоренный муравейник. Врагами были все в этой толпе, каждый из этих глупцов, пойманных на удочку безумия Манфорда Торондо. Торжествующее невежество превратилось в орудие массового разрушения.

Птолемей очень хорошо помнил тех злобных фанатиков, которые окружили его лабораторию на Зените, ворвались в нее и принялись уничтожать результаты титанического труда ученых. Повинуясь легкому кивку Манфорда Торондо, они заживо сожгли доктора Эльчана. Безногий вождь покровительственно объяснил потом Птолемею: «Это был полезный урок для всех вас».

Теперь же сам Птолемей преподаст урок Манфорду.

Путь марша кимеков был отмечен столбами дыма. Взрывы рушили дома, оставляя только обломки стен, огонь пожара и облака пыли. Огнеметы сжигали целые кварталы. Слуховые сенсоры доносили до мозга крики боли, гнева и страха. Птолемей мог отключить эти звуки, но они, как неожиданно выяснилось, странным образом его воодушевляли.

Идя вперед, он выстрелил разрывными и зажигательными снарядами по ближайшим домам. Преследуя толпу, он поливал ее кислотой, оставляя за собой корчащиеся в муках обожженные, дымящиеся тела. Кислота медленно растворяла их кожу. Один человек отполз в сторону, размазывая по лицу слизь, вытекавшую из выжженных глазниц. Он встал на колени. Его рвало кислотой, а все тело распадалось на куски дымящегося мяса.

Струи из огнемета заживо сжигали дикарей, но многие из них после этого умудрялись пробегать довольно большое расстояние, прежде чем падали, превращенные в клубок огня и дыма. Тепловые удары были так сильны, что взрывались черепа, а мозги выкипали. Потом Птолемей увеличил сопло и стал одним выстрелом поражать сотни людей одновременно.

Поворачивая из стороны в сторону свою головную башню, Птолемей видел, что и другие кимеки не отстают от него в уничтожении толпы. Неподалеку администратор Ноффе со страшным грохотом обрушил башню с часами, а затем превратил в дымящиеся развалины склад и школу.

К своему безмерному изумлению, Птолемей вдруг увидел примерно тысячу фанатиков, которые не убегали, а, наоборот, бежали к одному из кимеков, не выказывая никакого страха от вида многих тысяч убитых. Очень немногие отваживались приблизиться к гигантам с крюками и веревками, с помощью которых они, как вши, взбирались на механический корпус кимека.

В этот миг Птолемей увидел, что такая же толпа фанатиков бежит и к нему. Он направил на них лазерный луч, испепелил огнем, облил кислотой. Из отверстия на груди Птолемей выпустил облако нервно-паралитического газа. Он шел вперед, убивая все живое на своем пути.

Зрелище было поистине незабываемым.

Тем не менее фанатики продолжали бросаться в самоубийственные атаки, отдавая свои жизни непонятно за что. Эти глупцы продолжали идти на него, и Птолемей истреблял их тысячами.

Однако на место убитых тысяч вставали десятки тысяч, и этот поток не иссякал.

67

Смерть не отнимает силы у истинно верующего. Сила мученика в тысячу раз превышает силу обычного последователя.

Манфорд Торондо;

речь на митинге на Лампадасе

Кимеки шли вперед, страшные, словно ожившие чудовища, герои народного фольклора, порожденные буйной фантазией первобытного человечества. Они превращали дома в груды мелкого щебня и истребляли толпу, как мелких насекомых.

Но Манфорд все же решил встретить врага лицом к лицу, храбро выпрямившись в седле на плечах своего мастера меча. Страха не было, потому что страх – это слабость, которую он не имел права выказывать в бесчисленной толпе фанатично преданных ему людей. Они не бежали от смертоносных машин, а, напротив, отважно пытались их атаковать. Ощущая такую веру и такую преданность, Манфорд не мог чувствовать себя слабым. Совсем наоборот.

Пользуясь динамиком мощного усилителя, он выкрикивал свою любимую мантру:

– Разум человека свят!

Люди подхватили его слова, превратив их в боевой клич.

Более сотни кимеков шли вперед против отважных сторонников Манфорда, обрушивая на них всю мощь своего оружия. Кимеки жгли людей огнем, травили ядовитым дымом, взрывали снарядами. Тысячи жертв лежали на улицах – дымящиеся, расплавленные, корчащиеся в муках изуродованные до неузнаваемости тела – безымянные жертвы. Верные. Мученики. Благословенные души. Единственной защитой батлерианцам служили их численность и вера – и эту веру не могли победить даже демонические мыслящие машины.

С высоты плеч Анари Манфорд вздымал руки и выкрикивал лозунги, подгоняя людей вперед. Толпа подчинялась без колебаний, зная, что не напрасно жертвует жизнью под натиском механических чудовищ, ощущая себя поднимающимися ввысь искрами великого очистительного огня. Среди всего этого ужаса, слыша крики умирающих, вдыхая запах дыма, кислоты, чувствуя жар пламени, Манфорд чувствовал невероятный прилив сил. Он ощущал себя живым!

– Рвите в клочья этих демонов, это порождение машин!

Анари подняла меч и ускорила шаг. На Гиназе она и другие курсанты тренировались на боевых роботах, но то были небольшие, запрограммированные машины с компьютерным мозгом. Эти же чудовища, ведомые изощренным человеческим мозгом, были стократ хуже и опаснее любых роботов.

Боевые машины продолжали истреблять все на своем пути, но за Манфордом было не меньше миллиона его верных последователей. Он мог смириться с любыми потерями. Кимеки будут повержены, а Венпорт будет разбит!

В битву вступили другие мастера меча – опытные, закаленные бойцы, которые повели за собой бесчисленных верующих против кимеков. Волна живой плоти и простого оружия ринулась на железные машины. Люди словно большие насекомые, взбирались на одного из кимеков, стремясь добраться до главной башни.

Священник Хариан, вместе с двумя мастерами меча, вел толпу по боковым улицам и по крышам домов. Люди перехватили и атаковали другого из наступавших кимеков. Огнем пушек и огнемета он уничтожил несколько домов, но всех людей ему убить не удалось, во всяком случае, пока.

Два мастера меча повели атаку, бросая крючья с веревками в попытке опутать чудовище. Люди в толпе были по большей части вооружены самодельным оружием – ломами, дубинами и металлическими пиками; у некоторых были даже самодельные ручные гранаты. Тем, кто смог подобраться близко к кимеку, удавалось иногда проскочить еще ближе, уйдя из поля обстрела. Сначала это были очень немногие смельчаки, но потом до корпуса добрались десятки других фанатиков, начавших взбираться вверх по железным бокам чудовища. По пути люди закладывали взрывчатку в металлические шарниры и взрывали ее, повреждая корпус.

Одна из ног отвалилась, и кимек с грохотом повалился набок. Огромный корпус лихорадочно извивался, пытаясь снова встать и сохранить равновесие. Поняв, что этим шансом надо воспользоваться, священник Хариан и два мастера меча взрывами оторвали чудищу вторую ногу. Кимек остался лежать. Он продолжал беспорядочно палить в разных направлениях, но уцелевшие бойцы вскрыли главную башню и обнажили мозг в защитном резервуаре. Оторвав все электроды, которые соединяли мозг с механизмами корпуса, батлерианцы извлекли мозг из башни. Корпус, оставшись без управления застыл на месте, превратившись просто в груду металла.

Священник Хариан торжествующе поднял над головой резервуар с мозгом и швырнул его на землю. Разъяренная толпа разорвала мозг на куски и растоптала, превратив в кровавое месиво.

Манфорд, направив Анари в гущу атаки, увидел еще одну группу изобретательных батлерианцев, которые использовали тяжелые грузовики и стальные тросы. Машины прорвались близко к кимеку, и стальные тросы опутали его ноги, остановив чудовище. Когда кимек замедлил шаг, толпы людей бросились на него, несмотря на большие потери.

Обороняясь, кимек выпустил из груди облако ядовитого газа, убившего массу нападавших. Однако после того, как ветер рассеял ядовитое облако, на кимека бросились тысячи других батлерианцев. Они забрались на башню, извлекли и уничтожили его мозг.

Видя уничтожение двух кимеков, Анари взмахнула мечом и издала торжествующий боевой клич, а Манфорд продолжал выкрикивать приказы, сидя у нее на плечах. Он охрип от крика.

Манфорд, сидя на могучих плечах Анари, ощутил в груди оживший дух Райны Батлер и прикоснулся к иконке, висевшей у него на груди. Он был уверен, что сегодня они победят врага. Даже если победа над каждым кимеком будет стоить тысяч жизней, то эта цена будет уплачена, ибо победа того стоила.

Да, у него много сторонников, ему есть кем жертвовать.

Анари, должно быть, тоже воодушевилась. Она ринулась вперед, увлекая за собой толпу разъяренных батлерианцев по широкой улице за угол, где они столкнулись еще с одним гигантским кимеком. Демон шел на них, широко шагая своими исполинскими железными ногами.

С улыбкой Манфорд двинулся навстречу заклятому врагу, навстречу своей судьбе.

Наверху, в космосе битва продолжалась. Идущие в самоубийственные атаки батлерианцы использовали лазерные пушки для уничтожения кораблей Венпорта, и в конце концов он приказал отключить защитные поля на всех кораблях. Применение лазеров приводило к взрывам, наподобие атомных. В результате Венпорт потерял семь кораблей. Правда, батлерианских судов в результате погибло столько же.

Однако Драйго передал капитанам приказ Венпорта:

– Отключить поля! Отключить защитные поля Хольцмана!

Джозефу была ненавистна тактика варваров, но, в принципе, она его нисколько не удивила. Вскоре после того, как защитные поля были отключены, он произнес:

– Да, уничтожение нам теперь не угрожает, но зато мы беззащитны перед обычным оружием.

– Мы превосходим врага численностью и вооружением, директор, а артиллерийские снаряды причиняют лишь повреждения корпусам, но не разрушают их, – возразил ментат. – Поэтому я уверен, что нас все же ждет успех.

– Мне все равно, какой ценой мы выполним нашу задачу, – прорычал Джозеф. – Уничтожь эти корабли, прежде чем враг вообразит, что одерживает победу.

– Буду счастлив сделать это, директор. – Ментат двинул в атаку флагман, дав команду «делай, как я» всем остальным кораблям флота. Несмотря на отсталую технологию, противник причинил флоту Венпорта ощутимый урон, оказавшись более крепким орешком, чем ожидал Драйго.

Он нахмурился, глядя на экраны мониторов.

– Боюсь, что преимущество на их стороне, директор. Батлерианцы понимают, что мы не пойдем на самоубийственную тактику и не применим лазерные пушки, и поэтому выключили свои защитные поля, сделав самих себя более уязвимыми.

– В таком случае усильте мощность огня, – сказал Джозеф. – Разрушьте их поля, у нас должно хватить на это сил.

– Это трудная задача, директор, но выполнимая.

Пользуясь превосходством в вооружении, корабли Венпорта начали беспощадно уничтожать флот противника. Защитные поля раскалывались на его кораблях – одно за другим. Флот батлерианцев заметно поредел.

Тем не менее зная, что защитные поля на судах Венпорта отключены, противник любой ценой стремился этим воспользоваться. Старинные суда в течение нескольких минут могли выдерживать обстрел, прежде чем удавалось пробить защиту. Варвары применили новую тактику. Они группировались в отряды по несколько судов, а потом эта группа на полной скорости атаковала какой-нибудь корабль Венпорта. Таким способом были уничтожены еще три судна.

У Венпорта пересохло в горле и участился пульс.

– Они все ненормальные!

– Директор, – заговорил штурман, – к нам приближается группа кораблей.

Джозеф взглянул на монитор и увидел, что на флагман устремились в самоубийственной атаке три корабля Манфорда.

– Уклонимся с их курса, но не прекращайте огня. Пробейте их защиту.

Вражеские корабли сверкали, как кометы от вспышек разрывов, неспособных пробить защиту. Венпорт обхватил себя руками, поняв, что не сможет свернуть с пути атакующего противника.

– Бабушка, – крикнул он Норме, внимательно наблюдавшей за ходом сражения. – Надо сделать это немедленно.

Повинуясь воле Ценвы, флагман на мгновение исчез, а затем оказался на противоположном краю поля битвы.

– Погибло слишком много навигаторов, повреждено много кораблей, – сказала Норма. – Мы должны истребить врагов.

Венпорт испустил вздох облегчения.

– Да, бабушка, и именно этим мы сейчас заняты.

Пусть даже сопротивление батлерианцев оказалось более упорным, чем предполагал Венпорт, дело надо будет довести до конца.

Внизу, в Эмпоке, невзирая на то, что Птолемей беспощадно травил людей газом, сжигал и расстреливал, они продолжали идти на него бесконечными, нескончаемыми волнами. Птолемея уже давно перестал воодушевлять вид этой жуткой бойни, но он продолжал двигаться вперед, оставляя за собой широкую полосу выжженной земли.

Батлерианские фанатики были, как чума, численность их казалась бесконечной. Откуда они все взялись? Десятки тысяч, сотни тысяч… может быть, их здесь миллион? Они выползали из всех щелей, как тараканы, нападали на кимеков, нисколько не заботясь о своей жизни и не смущаясь страшными потерями. Улицы были завалены горами трупов.

Птолемей не верил своим глазам, видя, как батлерианцы, забравшись на гору трупов, перелезли на кимека-протонавигатора и свалили его на землю, а потом извлекли из резервуара мозг и расплющили его в лепешку. С ужасом Птолемей наблюдал, как были уничтожены еще несколько кимеков – люди пользовались подручными инструментами, ломами, клиньями, циркулярными пилами. Фанатикам удавалось отрывать кимекам ноги и обрывать кабели питания. У некоторых нападавших были ручные гранаты, которые люди швыряли в самые уязвимые места механизмов. Иногда кимеков валили на землю буквально голыми руками, пользуясь огромным численным превосходством. Батлерианцы набрасывались на кимеков, включая администратора Ноффе.

Птолемей стремительно направился на выручку к своему попавшему в осаду другу, намереваясь сжечь всех этих ничтожных червей из огнемета. Но Ноффе находился слишком далеко, и Птолемей не успел ему помочь. Кимек под управлением Ноффе остановился. Его облепила огромная толпа, и он упал под тяжестью нескольких тысяч тел. Фанатики, торжествуя, извлекли из резервуара мозг Ноффе и уничтожили его.

Ноффе очень многим пожертвовал в борьбе за благо человечества, но в этой решающей битве варвары все же одолели его. По каналу связи Птолемей слышал жалобный крик друга перед тем, как батлерианцы оборвали все провода, связывавшие Ноффе с внешним миром. Этот крик напомнил Птолемею предсмертный крик Эльчана.

Двинувшись в направлении погибшего друга, Птолемей натолкнулся на еще большую толпу. Толпа вела себя как безмозглый организм, обуянный одной-единственной целью – уничтожать. Люди вываливались из боковых улиц и переулков, взбирались на крыши обгоревших домов, а оттуда отважно бросались на кимеков.

Столкнувшись с этой угрозой, Птолемей заново настроил оптические сенсоры, сделав их более чувствительными, и сразу увидел знакомую фигуру, восседавшую на плечах женщины – мастера меча. Батлерианский вождь был уверен в себе и не выказывал ни тени страха, как будто полностью владел ситуацией. Рев толпы был оглушающим, но Птолемей сконцентрировал всю свою ненависть на Манфорде Торондо.

Батлерианский вождь что-то надсадно кричал, и его крик мог бы показаться жалким писком, если бы не громкоговоритель.

– Мы уничтожим тебя, демон, как и всех твоих механических братьев! Наш щит – наша вера, и вам не удастся сломить нас.

Толпа взревела с новой силой.

Много лет назад Птолемей, прилежно работавший тогда в лаборатории, чувствовал себя слабым и беспомощным, неспособным защитить себя. Но теперь он чувствовал себя сильным. Тело кимека было почти непобедимым, оружие мощным, а гнев неукротимым.

Птолемей включил звуковой преобразователь и перевел его на полную громкость, хотя и сомневался, что Торондо его вспомнит.

– Манфорд Торондо, ты и твои фанатики-последователи должны заплатить за преступления против человечества, и я взыщу с тебя этот долг!

Манфорд успел презрительно крикнуть в ответ:

– Ты говоришь о человечестве, чудовищное отродье машин?!

Один выстрел из огнемета, одно-единственное облако ядовитого газа могло бы уничтожить всю эту толпу и заодно этого безногого фанатика. Но Птолемею хотелось, чтобы Манфорд ощутил перед гибелью свою беспомощность, как тот человек, каким был Птолемей перед лицом нашествия фанатиков много лет назад в ту страшную ночь. Эта месть была слишком личной, чтобы для ее осуществления воспользоваться оружием массового поражения.

Птолемей рванулся вперед на своих огромных механических ногах с неподражаемой, поистине паучьей грацией, пользуясь системой электродов, разработанных много лет назад им и доктором Эльчаном. Изобретение оказалось весьма удачным. Оптические сенсоры Птолемея буквально буравили Манфорда Торондо и его мастера меча. Одной из рук Птолемей, словно крошечную игрушку, отшвырнул в сторону Анари Айдахо.

Манфорд вылетел из своего седла и грохнулся на землю. Птолемей наклонился, протянул железную руку и схватил ненавистного Манфорда за туловище, хотя злодей сделал попытку быстро отползти в сторону.

Манфорд дико извивался и вырывался, когда Птолемей оторвал его от земли. Птолемей поднял его высоко над головой, глядя, как взвыла от ярости и растерянности толпа. Оптические сенсоры позволяли Птолемею отчетливо видеть выражение лица Манфорда Торондо. Кимек увидел отвращение и ярость. Конечно, лучше было увидеть страх, но Птолемей понял, что на глазах своих фанатиков Манфорд ни за что не выкажет страха, решив умереть мучеником. Впрочем, это ничего не меняло. Птолемей хотел одного – скорее убить этого человека.

– За будущее человечества, – прокричал Птолемей. – За кровь всех твоих жертв!

Он ухватил Манфорда двумя руками и потряс им перед вопящей толпой. Вождь что-то прокричал, но его слова потонули в общем шуме.

– И за Эльчана!

Это было похоже на жестокую игру ребенка, отрывающего у мухи крылья.

Далеко внизу, продолжая сжимать двумя руками свой меч, Анари, шатаясь, встала на ноги, отхаркнула сгусток крови и в ужасе взглянула наверх. Она понимала, что у нее внутри что-то сломалось, но забыла о собственной боли. Она неистово закричала, отчего изо рта хлынула струя крови:

– Нет, не Манфорд!

Толпа вдруг, словно по мановению волшебной палочки, затихла. Наступила жуткая, сверхъестественная тишина.

В последнее мгновение своей жизни Манфорд посмотрел на своего верного мастера меча, и в этом взгляде было столько любви и смирения перед судьбой. Анари хорошо помнила, что сказал ей однажды Манфорд Торондо: «Сила мученика в тысячу раз больше силы простого последователя».

Потом кимек разорвал Мэнфорда на части, разбросав окровавленный торс, руки, внутренности и голову в разные стороны.

68

Человек, который с готовностью признает свое поражение, просто не умеет по-другому оценить ситуацию.

Директор Джозеф Венпорт;

из обращения к уцелевшим ученым Денали

После долгого путешествия на старых сверхсветовых кораблях флот адмирала Харте прибыл, наконец, к дальней орбите вокруг Лампадаса. Подойти к ней удалось незаметно. Выполняя приказ императора, Харте остановил свои суда и стал ждать, сохраняя полное молчание. Ловушка была поставлена. Теперь оставалось дождаться подходящего момента, чтобы ее захлопнуть.

Экипажи развернули в околопланетном пространстве спутники-невидимки, разведывательные маяки и защищенные полями сторожевые суда, чтобы следить за Лампадасом и действиями батлерианского флота, вернувшегося на базу после атаки на Колхар. Харте был удивлен многочисленностью батлерианского флота, вернувшегося из экспедиции практически невредимым. Харте, как и император Родерик, считал, что батлерианцы понесут огромные потери или вообще будут уничтожены. Адмирал надеялся, что его флоту останется лишь подчистить остатки.

Но силы Торондо практически в полном составе вернулись домой. Флот Манфорда был слишком силен, чтобы вступать с ним в открытое сражение. Если Харте атакует батлерианцев, но не сможет полностью их уничтожить, то фанатики отреагируют так, что империя может и не устоять. Нет, лучше проявить осторожность и ничего не предпринимать до полного прояснения обстановки.

Флот Харте вел наблюдение, собирал информацию и искал слабые места в обороне вероятного противника. Прошло довольно много дней.

На своем флагмане Харте регулярно проводил совещания с офицерами штаба и специалистами по ведению войны в космосе. Харте теперь знал всю подноготную о силе и слабости батлерианского флота. Император своим приказом предоставил адмиралу полную свободу действий и посоветовал ждать подходящей возможности, и если она представится, то нанести удар.

Такая возможность, наконец, представилась. К Лампадасу неожиданно подошел флот Венпорта и предпринял полномасштабное нападение на планету.

– Боевая готовность номер один! – скомандовал Харте. Офицеры на всех кораблях заняли места согласно боевому расписанию, развернув ракетные установки и артиллерию.

Однако Харте решил пока не ввязываться в драку. Они остались на прежних позициях в роли сторонних наблюдателей.

Битва на подступах к Лампадасу между тем развернулась нешуточная. От мощных взрывов корабли превращались в пар. Некоторые экипажи батлерианских кораблей шли на самоубийственный таран, ценой собственной жизни поражая суда противника. Это заставило Харте предположить, что корабли Венпорта, по совершенно необъяснимой причине, действовали с отключенными защитными полями.

Однако дрались люди Венпорта яростно и самоотверженно, уничтожая один батлерианский корабль за другим. Адмирал был доволен: два врага империи ожесточенно истребляли друг друга.

– Они делают за нас нашу работу, – сказал Харте своему адъютанту.

Как зрители на спортивном состязании, экипажи Харте часами следили за битвой. Флот Манфорда нес тяжелейшие потери, а суда Венпорта – несмотря на победу – тоже страдали из-за отключенных полей Хольцмана.

Харте прищурился. На орбите оставалось всего несколько батлерианских кораблей, их экипажи истекали кровью, а корабли Венпорта были совершенно беззащитны. Нельзя упускать такой шанс.

Харте чувствовал, как в его душе нарастает гнев против Джозефа Венпорта, человека, который много месяцев держал в заложниках флот адмирала… против человека, который осаждал столицу империи в попытке захватить трон и свергнуть законного императора. Венпорт был таким же врагом империи, как и батлерианцы.

Отправляя в поход тихоходный флот из порта Салусы Секундус, Родерик Коррино предоставил Харте полную свободу действий, и теперь адмирал принял самостоятельное решение.

– Слушать меня! – крикнул Харте в микрофон канала связи. – Приготовиться к атаке!

Продолжая сохранять полное молчание, флот адмирала Харте устремился к Лампадасу с дальней внешней орбиты. Конечно, локационные системы флота Венпорта могли обнаружить приближение императорских кораблей, но Харте был уверен, что сейчас люди Венпорта едва ли смотрят в его сторону. Он захватит их врасплох.

Если же какие-то батлерианские корабли до сих пор сопротивляются, то Харте уничтожит их «по несчастной трагической случайности». Император недвусмысленно дал понять, что для восстановления и возрождения империи надо уничтожить и батлерианцев, и Джозефа Венпорта. Сам Харте не хотел оставлять в живых ни тех, ни других.

Император Родерик наградит его за это почетной медалью.

Напав с тыла, никем не замеченный флот империи вмешался в финальный этап кровопролитного сражения. Своим огнем суда Харте уничтожили десять незащищенных кораблей Венпорта всего за две минуты.

Оживились каналы связи батлерианского флота.

– Мы спасены, – звучало в эфире. – Император пришел к нам на выручку!

Харте проигнорировал этот вопль радости, но в эту минуту директор Венпорт потребовал от адмирала доложить, кто они такие.

Умберто Харте с большим удовольствием ответил на запрос:

– Это ваш старый друг, директор. Вы еще помните адмирала Харте? По приказу императора Родерика Коррино вы объявлены вне закона, как преступник и изменник, – он обернулся к своим офицерам: – Продолжайте вести огонь. Надо довести дело до конца.

Когда кимек швырнул на землю останки разорванного на части тела Манфорда Торондо, Анари взвыла от горя и громко зарыдала. Она упала на колени и с силой ударила кулаком о землю, не обращая внимания на боль в сломанных ребрах и внутреннее кровотечение. Скорбь воспламенила в ней гнев и жажду мести.

За Манфорда!

Память о любимом вожде придала Анари сил, и она встала. Глаза ее горели праведным гневом, на лице застыла маска неукротимой ярости. Много лет назад она отдала себя и свою жизнь на служение Манфорду, поклявшись защищать его до последнего вздоха. Она подвела вождя, она не смогла защитить его, и теперь он мертв.

Она издала крик, похожий на волчий вой, и взмахнула мечом. Ей не надо было ничего подсказывать. Она громко воскликнула:

– За Манфорда!

Десятки тысяч батлерианцев откликнулись на ее зов, выкрикивая имя погибшего вождя. К толпе присоединились еще сотни тысяч человек, пришедших из города. Потные, окровавленные, с дикими горящими глазами, некоторые сильно обожженные, они все равно хотели и дальше драться с врагом. У одного человека была сломана рука, и из раны торчала расколотая кость, но боль действовала на него как наркотик, он рвался в бой впереди других. Толпа ринулась на кимека, не думая о своем спасении и крича:

– Манфорд! Манфорд! Манфорд!

С таким напором не смог бы справиться никакой, даже самый совершенный, огромный и до зубов вооруженный кимек. Фанатики бросились на металлический корпус Птолемея и, обагряя его своей кровью, принялись карабкаться к главной башне. Люди открутили ему ноги гаечными ключами, открыли кожух двигателя и вскрыли башню, откуда выбросили мозг Птолемея.

Неистово крича, люди высоко подняли прозрачный цилиндр и принялись передавать друг другу. Люди были в крови, пальцы были исцарапаны металлом кимека, ногти содраны. Но они одолели врага, получив добычу – злодея, убившего Манфорда Торондо.

Резервуар с мозгом подняли высоко над землей. Он был отсоединен от всех своих электродов, сенсоров и громкоговорителя. Он не мог даже кричать. Издав победный рев, батлерианцы сорвали замок с резервуара и вылили на мостовую голубоватую электростатическую жидкость, а затем швырнули на землю обнаженный розоватый мозг.

Тысячи ног принялись топтать его, и скоро от Птолемея осталась только тонкая окровавленная лепешка.

Волна фанатизма залила Эмпок. Люди поняли, как им одержать окончательную победу. В Анари словно вселился дух убитого Манфорда. Она повела за собой орду фанатиков – волну за волной. Все сами знали, что надо делать. В своей праведной ярости они были неостановимы.

Сотни тысяч батлерианцев повергли всех оставшихся кимеков. Фанатики заплатили за эту победу неслыханно высокую цену своей кровью, но победили.

Оставив толпу ликовать, Анари вернулась на прежнее место и расплакалась над останками тела Манфорда. Она проклинала себя за то, что не погибла вместо него. Это ее должен был разорвать на части проклятый кимек, но Манфорд должен был жить!

Переживая свое несчастье, она только теперь поняла, что чувствовал Манфорд, обнимая останки своей возлюбленной Райны Батлер, убитой взрывом бомбы, брошенной отвратительным убийцей. Но Манфорд употребил боль и ярость на то, чтобы разжечь новое пламя и стать новым вождем джихада.

Теперь он не может им быть.

Анари погладила рукой окровавленную рубашку Манфорда и нащупала какой-то твердый предмет. Она вытащила из-под ткани забрызганный кровью образ Райны Батлер, окруженный сияющим нимбом небесной чистоты. Манфорд хранил этот образ, как самое дорогое свое сокровище, и всюду носил его с собой. Анари прижала образ к груди, ощутив прилив любви и поняв, чего потребовали бы от нее Манфорд и Райна.

Батлерианцам был нужен новый вождь.

Потрясенный неожиданным появлением императорского флота, Драйго бросился к мониторам слежения в рубке флагмана.

– Нас предали, директор.

Корабли Харте взялись неведомо откуда и открыли огонь по беззащитным кораблям Венпорта.

– Император напал на нас.

– Но мы же находимся здесь по приказу самого Родерика!

– Они нанесли удар, когда мы были наиболее уязвимы. Какое образцовое коварство! – сказал ментат.

Венпорт все понял. Ему стало тошно.

– Император послал его сюда, чтобы сокрушить нас, когда мы были лишены защитных полей и стояли спиной к Харте. Включите защитные поля!

Обстрел со стороны судов Харте причинил сильные повреждения флагману, прежде чем техники сумели снова активировать поля Хольцмана Внизу происходили не менее ужасные вещи. Венпорт на мониторах видел, как разъяренные толпы дикарей уничтожают всех его кимеков – одного за другим.

Джозеф приказал не обращать больше внимания на жалкие остатки флота фанатиков и сосредоточить огонь только на императорских кораблях. Они ответили тем же. Драйго невозмутимо произнес:

– После долгого сражения у нас осталось мало боеприпасов, директор. Восстановленные поля слабее, чем должны быть. Мы понесли большой урон.

Под огнем императорской артиллерии погиб еще один корабль Венпорта. Корпус его раскололся пополам, и он перестал выходить на связь. Его темная тень безмолвно повисла на орбите рядом с другими искореженными остатками.

Джозеф с трудом прохрипел.

– Такие… потери… неприемлемы!

Сквозь треск электростатических полей донесся далекий голос Нормы Ценвы:

– Погибло слишком много моих навигаторов. Нам надо отступать.

Джозеф понимал, что она права. Адмирал Харте твердо намерен уничтожить их, и у него для этого вполне достаточно оружия. Их собственные защитные поля ослабли, боеприпасы на исходе. Выдержать еще одну большую битву они просто не в состоянии. Император подло обманул их.

Но, по крайней мере, его корабли более быстроходны, чем посудины Харте, на которых не было двигателей Хольцмана.

– Передай своим навигаторам мой приказ, бабушка! Пусть уводят все уцелевшие корабли.

– Они ждут, что мы отправимся на Арракис, директор, – сказал Драйго.

– Арракис прекрасно укреплен. Нет, мы полетим на Денали, там нас никто не найдет. Бабушка, прокладывай курс.

Императорский флот продолжал стрелять, причиняя дополнительный урон флоту Венпорта. Надо было выиграть время, чтобы двигатели Хольцмана успели набрать достаточно энергии для свертывания пространства.

Осталось разыграть последнюю карту. Это будет последний штрих страшного полотна.

Он отправил прощальное обращение, которое заставит императора подумать дважды, прежде чем продолжить вероломную игру.

– Адмирал, вам следует знать, что Анна Коррино находится у меня в добром здравии. Ее жизнь целиком и полностью в моих руках. Хорошенько обдумайте свои дальнейшие действия. Если вы немедленно не прекратите огонь, то император никогда не увидит свою сестру.

На экране канала связи стало видно, как мертвенно побледнел Харте. Огонь, однако, был прекращен.

– Директор, я требую…

Огонь был прекращен всего на несколько секунд, но этого времени было вполне достаточно. Двигатели флагмана завибрировали и Венпорт обернулся к Норме:

– Пора, бабушка.

Все остававшиеся на орбите корабли Венпорта одновременно исчезли из вида.

69

Сила душевного равновесия человека определяется тем, как он справляется с неожиданностями. Способность и воля к сопротивлению перед лицом непредвиденных обстоятельств является одной из самых привлекательных человеческих черт. Мыслящие машины неспособны этому научиться.

Гхан Мумбаи,

философ джихада

Ночевавший под развалинами Коррина, где он недавно поселился, Вориан проснулся от диких криков – кричало множество людей, как от невыносимой боли. Вориан мгновенно пробудился. Не явилась ли сюда Валя Харконнен со своими профессиональными убийцами?

Что это за крик? Выскочив из своей каморки в туннель, Вориан вдруг явственно вспомнил эпизод из первого века джихада: во время сражения произошел взрыв на нижней палубе боевого корабля. Из-за пожара система безопасности заблокировала дверь машинного отделения. Вориан и его солдаты безуспешно пытались освободить попавших в страшный капкан инженеров. Вориан и его люди слушали страшные крики заживо горящих людей в течение десяти самых долгих минут в его жизни…

Этот крик был так же страшен.

Старые рефлексы сработали безотказно. Вориан бросился на крик, не думая о своей безопасности. Он пережил за свою жизнь множество опаснейших ситуаций, но для него всегда было мало одного только выживания. Вориан Атрейдес самой природой был запрограммирован на помощь другим.

Многочисленные двери спальных каморок открывались в туннель, и из них начали выбегать их обитатели, спрашивавшие Вориана, что случилось. Но он не отвечал им, потому что времени на ответы у него не было. Он бежал на крики, а в мозгу вертелась неотвязная мысль. Неужели Харконнены решили атаковать Коррин? Неужели они решили уничтожить весь этот жалкий поселок, чтобы заодно добраться и до своего врага?

Но пошли бы Тьюла и Валя на такое тотальное разрушение? Нет, на них это не похоже. Они бы пришли только за мной. Персонально.

Крики доносились откуда-то сверху, и Вориан вдруг подумал, что это, наверное, ловушка. Его просто хотят выманить наверх. Но он проигнорировал тревогу.

В проеме хода, ведущего вниз, в еще больший туннель, виднелось какое-то странное свечение. Он заглянул вниз и увидел полноводный поток серебристой жидкости, текущей по нижнему туннелю, как течет кровь по жилам. Поток был похож на пульсирующую безмозглую амебу… этот мощный поток захватил нескольких обезумевших старателей. Как тонущие во время бедствия моряки, они отчаянно гребли, стараясь удержаться на поверхности, и громко взывали о помощи. На некоторых были надеты защитные костюмы, но другие были совершенно беззащитны. Зловещая ртуть неумолимо засасывала их в себя. При каждой попытке вырваться эта ртуть беспощадно хватала их и снова затягивала в поток.

Едва не подавившись спертым воздухом, Вориан спустился вниз по ступеням, чтобы помочь утопающим. По-видимому, во время работ по добыче текучего металла в породе образовалась трещина, через которую и хлынул неуправляемый поток, учинивший это бессмысленное побоище.

Худощавая женщина в защитном костюме плыла прямо к Вориану, стараясь удерживаться на поверхности; лицо женщины закрывала дыхательная маска. Рядом плыло оснащение – резонансный манипулятор, который ему показала Корла. Им пользовались для извлечения текучего металла из развалин. Применение этого устройства в глубине туннеля вызвало резонанс и сильную реакцию породы, и Вориан не представлял себе, как теперь остановить этот поток.

Отчаявшаяся женщина что-то кричала из-под маски. Она потянулась к Вориану, и он схватил ее за руку. Рука была в перчатке, покрытой скользким металлом, и Вориан с трудом ее удержал. Однако другой рукой ему удалось подхватить женщину под локоть и вытащить из потока. Женщина без сил упала на пол. С нее серебристыми струями стекал серебристый металл. Потом женщину вырвало.

Какой-то мужчина попытался дотянуться до Вориана, но тщетно. Поток пронес его мимо, голова скрылась под блестящей поверхностью и крик прекратился. Потом мимо Вориана промелькнули еще два тонущих старателя, за которыми плыл труп, лицо которого было погружено в тяжелую жидкость. До всех них Вориан дотянуться не смог. Поток жидкого металла увлекал тела мощным течением, поднимал их и сжимал своим громадным весом, словно железный кулак. Люди кричали, но их крики заглушал треск ломающихся костей.

Тяжело дыша, женщина, лежавшая на шатких ступенях, сказала:

– Мы обнаружили большую жилу текучего металла, но резонаторы вызвали обвал. Металл прорвал преграды и хлынул. Его было столько, что мы ничего не могли с ним поделать. Иногда этот проклятый металл кажется мне живым!

Так как здесь когда-то находилась столица вездесущего Омниуса, Вориан вдруг подумал, что текучий металл, наверное, и правда был живым, но в машинном смысле слова. Мимо проплыли еще два тела, уже раздавленные жидким металлом. Руки и ноги находились в неестественных положениях.

Серебристая река при своем движении издавала низкий скрежещущий звук. Все это было похоже на природный катаклизм. Однако через несколько минут поток иссяк, оставив за собой лишь разрушения и мертвые тела. Туннель теперь был пуст, если не считать нескольких пятен текучего металла на стенах и блестящих лужиц на полу. Вориан грустно смотрел на это зрелище, жалея, что не смог спасти больше людей.

Спасенная им женщина дрожала от страха и усталости. Вориан оглянулся и увидел остальных бедолаг, которые столпились на лестничной площадке и просто смотрели на него, не говоря ни слова. Среди них была и Корла в рабочем костюме и в накидке из текучего металла.

Спасенная женщина с отвращением посмотрела на металл, прилипший к ее одежде, потом решительно тряхнула головой и сказала, обращаясь к Вориану:

– Спасибо. Меня зовут Хораан Эшди.

– А меня Вориан Атрейдес.

– Наверное, это правда он и есть, – громко произнесла Корла. – Настоящий Вориан Атрейдес, наверное, тоже бы так поступил, – лицо ее омрачилось. – Это самое страшное происшествие, но не первое. В прошлом году поток обвалил целую секцию туннеля. Тогда погибли пятьдесят человек.

Люди стали уходить, и в этот момент Вориан услышал нечто удивительное – собственное имя в динамиках передатчиков, которые носили с собой все обитатели этого поселения.

– Вызываю поселок. Вориан Атрейдес? Вориан! Я знаю, что ты здесь, я вижу твой корабль.

– С орбиты только что приземлился маленький челнок, – нахмурившись, обратилась к Вориану Корла, подняв голову от своего передатчика.

Группа старателей вышла на поверхность сожженной планеты. Ночь была окрашена в красноватый оттенок за счет отблесков яркого красного солнца. Разрушенный город двигался и казался живым, как камни, плывущие в потоке вулканической лавы.

Корла огляделась и заметила огни приземлившегося челнока. Она поднесла к губам микрофон.

– Кто нас вызывает? Назовитесь немедленно.

Вориан уже видел фигуру человека, осторожно пробирающегося по зыбкой почве. В приемнике прозвучал ответ:

– Мое имя Виллем. Я ищу Вориана Атрейдеса. Я заплачу большое вознаграждение тому, кто отведет меня к нему.

После обещания щедрого вознаграждения эфир заполнился советами массы помощников. Вориан оцепенел. Значит, Виллем покинул гостеприимный и безопасный Чусук. Вориан от души надеялся, что молодой человек будет далеко, когда он встретит Харконненов и положит конец давней вражде. Неужели Виллем так устал от гостеприимства принцессы Хармоны? Правда, Вориану следовало бы знать, что Виллем ни за что не удовлетворится ролью пассивного наблюдателя. Он тяжело вздохнул.

Молодой человек помахал ему рукой, перепрыгнув через кучу щебня и приблизившись к группе искателей. Вориан вдруг понял, что очень рад видеть Виллема. Когда он подошел, Вориан сказал:

– Здесь очень опасно.

Это нисколько не поколебало бодрости Виллема.

– Не слишком радостно ты меня приветствуешь! Я проделал довольно долгий путь. Ты же бросил меня на Чусуке.

– Только для того, чтобы ты оправился от ран, к тому же в обществе прекрасной женщины.

Виллем смутился.

– Я полностью поправился. Хармона ждет меня, ждет нас обоих, чтобы окончить начатое.

– Я же оставил тебе сообщение, чтобы ты держался от меня подальше.

– Я решил проигнорировать твое послание, – Виллем озорно улыбнулся. – На моем месте ты сам поступил бы точно так же. Я должен быть рядом с тобой, если они придут. Ты же решил заманить сюда Харконненов.

Вориан инстинктивно посмотрел в усеянное звездами красноватое небо, но не увидел там ни одного корабля. Если Виллем так легко его нашел, то, видимо, и Харконнены не заставят себя долго ждать.

Молодой человек сказал, понизив голос:

– Ты поставил для них мышеловку, верно?

– Да, но я и должен ее захлопнуть. Перед тобой будущее, ты должен обзавестись семьей. Я договорился с императором о месте для тебя при дворе. Император лично проследит за этим. Тебе останется только показать себя с наилучшей стороны, – тон Вориана стал просительным. – Живи своей жизнью, жизнью нормального человека. С этим прискорбным делом я разберусь сам.

Виллем отрицательно покачал головой и сказал:

– Ты сделаешь это не один. Ты всегда говорил мне о чести Атрейдесов. Я не покину тебя. Если я это сделаю, я не смогу уважать себя.

Вориан долго смотрел на молодого человека. В конце концов, Виллем тоже был Атрейдесом, и Вориан научил его понимать, какую ответственность накладывает это имя. Виллем сделал то, что на его месте сделал бы и Вориан. Мальчик был прав. Как же можно отослать его назад?

– Хорошо, я приму твою помощь.

70

Геноцид, случившийся на этой планете, был трагическим, но необходимым событием. Мы должны оставить его позади и двигаться дальше. Теперь моя империя стала лучше, чем была.

Император Родерик Коррино;

замечание при просмотре битвы у Лампадаса

Со смертью Манфорда Торондо, после подчинения Лампадаса, хребет батлерианского движения был сломлен. В точности на это и рассчитывал император.

Сразу после того, как с Лампадаса прибыл курьер, сообщивший о полном успехе, Родерик решил отправиться туда на корабле «Эсконтран» на церемониальном судне с многочисленной свитой и большим контингентом миротворцев, которые останутся на Лампадасе. Он встретится с адмиралом Харте, а последние уцелевшие фанатики пусть переживают свое полное поражение.

Большинство выживших батлерианцев осталось на Лампадасе, но император знал, что их довольно много по всей империи. Небольшие их сообщества существовали на многих планетах. Им симпатизировали даже некоторые монархи и имперские чиновники, и это, конечно, было чревато определенными проблемами. Император был знаком с донесениями разведки. Однако теперь фанатики станут ничем в сравнении с тем, кем они были при Манфорде Торондо. Возможно, будут какие-то локальные выступления, но он легко их подавит. Перед отъездом Родерик выступил с балкона иператорского дворца с торжественным заявлением, призвав независимых торговцев и курьеров распространить эту новость по всей империи. Движение варваров теперь угаснет, а адмирал Харте запрет оставшихся фанатиков на Лампадасе. Сколько времени пройдет до того, как остальные планетарные лидеры откажутся от своих антитехнологических убеждений и снова откроют свои планеты для неограниченной торговли?

Пока все шло как надо. Манфорд Торондо был мертв. Джозеф Венпорт потерпел поражение. Родерик Коррино остался императором. Теперь ему предстоит восстановить ее блеск и учредить новые межзвездные консорциумы.

После заключения сделки с Венпортом император не хотел, чтобы адмирал Харте нанес ему удар в спину. Это было обманом и бесчестным поступком, и Венпорт, конечно, считал, что император предал его, но у Харте не было никакой возможности связаться с императором. Его было решительно невозможно остановить.

Однако теперь Родерик знал и о коварстве самого Венпорта, знал о том, что именно он похитил Анну. Адмирал Харте передал Родерику угрозу Венпорта, которую он высказал перед тем, как – в который уже раз! – уйти от расплаты. Все те месяцы, что Родерик терзался тревогой за судьбу сестры, думая, что она убита, Венпорт все знал и молчал!

Моя сестра в его руках! Еще один козырной туз в колоде Венпорта, еще один кинжал, воткнутый в грудь императора. Это нельзя дальше терпеть.

В первую очередь он и его армия сделают все, чтобы уцелевшие батлерианцы оставались под надежным контролем. Их планету надо запереть так, чтобы фанатики больше не помышляли ни о каких бунтах и выступлениях. После этого можно будет заняться поисками места, где залег на дно директор Венпорт.

Прибыв на Лампадас, Родерик вместе с адмиралом Харте вышел в город, чтобы осмотреть руины, среди которых начали копошиться выжившие местные жители, начавшие убирать оставшиеся от войны завалы. В разрушенном до основания Эмпоке императора на изуродованном поле космопорта приветствовал строй гвардейцев в безупречной, с иголочки форме с развернутыми знаменами. Какой контраст на фоне страшных разрушений, руин, пепла и сажи.

Император в сопровождении сурового, по-военному подтянутого Харте обошел строй, а потом принял парад гвардии. Уцелевшие сторонники Манфорда Торондо изумленно смотрели на это действо. Родерик Коррино был их императором, и теперь все эти люди могли направить все свои силы на служение империи. Отныне им был не нужен вождь Торондо.

Адмирал выглядел очень элегантно в своем мундире, украшенном множеством орденских лент. Родерик собирался осыпать его и другими милостями, но только потом, по возвращении адмирала на Салусу, после того, как будут окончены все неотложные дела на Лампадасе. Кроме того, имперскому флоту еще предстоит уничтожить остатки сил Венпорта и найти Анну, где бы она сейчас ни находилась.

Родерик успел отправить разведывательный корабль на Арракис, чтобы узнать, что там происходит с добычей пряности. Несмотря на то что директор значительно усилил оборону планеты за счет дополнительных судов, переоборудованных из старых кораблей флота мыслящих машин, самого Джозефа Венпорта на Арракисе не оказалось, как и Анны. Скорое, секретное наблюдение показало, что имперские вооруженные силы не смогут победить армию Венпорта на Арракисе, во всяком случае, пока. Хотя операции с пряностью были очень важны, у императора были более неотложные задачи.

Моя сестра в его руках! Должно быть, директор прячется в каком-нибудь из своих тайных убежищ, но Родерик выкурит его оттуда, как только обнаружит это место.

Начальник почетного караула покинул строй и, чеканя шаг, подошел к императору и приветствовал его вместе с двумя знаменосцами, несшими ало-золотые флаги дома Коррино. Понурые батлерианцы смотрели на все это представление без всякого энтузиазма. В воздухе стояла удушливая вонь от дыма, пыли и крови.

Родерик ответил на приветствие, что сделал и адмирал Харте. Когда церемония была окончена, адмирал повел императора в разрушенный город. Солдаты помогали местным жителям тушить пожары и нейтрализовать ядовитые остатки газа, выпущенного кимеками.

Но главным был поиск и погребение трупов, ибо их было намного больше, чем живых. Посреди улиц валялись обездвиженные кимеки – огромные механические чудовища, побежденные голыми руками и фанатизмом сотен тысяч безвестных мучеников.

У императора по спине побежал противный холодок, когда до него дошло, сколько батлерианцев здесь отдали свои жизни. Однако сочувствие к жертвам умерялось пониманием того, какие неуправляемые силы были выпущены на волю этим движением. Эти люди убили Нанту, применили атомное оружие, несмотря на его строжайшее запрещение. Манфорд, несомненно, очень скоро обратил бы свое воинство и против императора.

Да, хорошо, что они потерпели поражение.

Император и адмирал подошли к тому месту, где погиб вождь батлерианцев. Изуродованный корпус кимека, убившего Торондо, лежал, как скелет поверженного дракона. Уцелевшие фанатики соорудили импровизированную гробницу из щебня, но без надписи. Родерик почти физически ощущал их отчаяние, но при этом чувствовал, что их пыл не пропал, и это вызывало у него страх, волнение и тревогу.

Манфорд всегда говорил о силе мучеников, и император не желал допустить, чтобы Манфорд стал одним из них. Что будет дальше – установка еще одного монумента рядом с памятником Нанте? Он поклялся себе, что затушит эту искру, пока из нее не возгорелось пламя, чтобы окончательно сломить батлерианцев.

Выпачканная сажей и пылью Анари Айдахо отошла от растущей груды камней, уложенных над гробницей. Солдаты потребовали, чтобы она отдала им свой меч в присутствии императора, но она гордо выпрямилась и гневно посмотрела на солдат. Это было очень тяжкое оскорбление.

– Я – мастер меча Гиназа. Я никогда прежде не бросала оружие, даже в присутствии императора.

– Но сегодня ты это сделаешь, – угрожающе произнес адмирал Харте.

После долгого раздумья она вручила меч одному из солдат, а потом гордо посмотрела в глаза императору, словно он был ей ровня.

– Сир, после такой трагедии наши последователи польщены тем, что вы прибыли почтить память нашего благословенного павшего вождя. Манфорд смотрел в лицо демонам, убивавшим нас, и в конце битвы пал героической смертью, но память его осталась жива.

Родерик недовольно нахмурился. Ему не понравилось это высказывание и тон, каким оно было сделано.

– Манфорд погиб, как и многие другие здесь, на Лампадасе, и моя следующая задача – осуществление правосудия в отношении директора Венпорта, – уловив в глазах Анари удовлетворение, император продолжил более суровым тоном: – Я прибыл сюда не для того, чтобы оплакивать смерть Торондо. Я прибыл для того, чтобы установить порядок и принять от вас заявление о роспуске вашего движения.

Анари отпрянула назад от неожиданности. Глаза ее сверкнули гневом.

– Вы хотите, чтобы мы сдались, сир? Но мы всегда сражались на вашей стороне, на стороне человечества.

– Батлерианцы изменили делу человечества, когда применили атомное оружие для уничтожения Колхара. За одно это по законам империи полагается смертная казнь. Манфорд погиб и не может предстать перед судом, который я намерен провести на Салусе Секундус, однако и его сторонники совершили множество других преступлений против человечества.

Анари задрожала от ярости, и солдаты приготовились стрелять в нее при первом же шаге в сторону императора.

– Преступления против человечества, сир? Каждое наше действие было направлено ко благу человечества, мы стремились спасти человеческую душу от искушений мыслящих машин.

– Во имя человечества мы должны укреплять империю. Из-за того, что вы так сильно пострадали, я отменил официальную церемонию вашей капитуляции, но знайте: я никогда больше не допущу того, чтобы батлерианцы снова превратились в неуправляемую разнузданную толпу. Ваши остатки будут находиться здесь, на Лампадасе, под нашим неусыпным контролем.

Родерик сделал знак адмиралу Харте, и они продолжили свой путь, оставив Анари возле гробницы, которую император, несомненно, прикажет разрушить, а затем изыщет способ предотвратить ее восстановление.

Мастера меча всегда были верны кодексу чести, и Анари Айдахо была верна Манфорду Торондо. Возможно, Родерик пошлет ее на Гиназ, где она продолжит службу, но не станет причинять хлопот Родерику.

Батлерианская столица была разрушена до основания, и Родерик мог только гадать, насколько жестокая битва здесь происходила. Он содрогнулся при одной мысли о силе человеческой толпы, заряженной фанатизмом. Растущая груда камней на гробнице Манфорда вызывала у императора смутный страх. Надо покончить с обожествлением этого фанатика.

Он отдал приказ:

– Для того чтобы выказать наше императорское великодушие, я пришлю сюда строительные команды, которые восстановят Эмпок за счет императорской казны.

Он знал, что Хадита одобрит такой шаг.

– Мы уничтожим эти руины, сожжем все их остатки. Я хочу, чтобы ничего не осталось на том месте, где погиб Манфорд: ни мемориала, ни статуй, ни места проведения митингов и манифестаций. Здесь вырастет новый имперский город.

Адмирал Харте энергично кивнул.

– Работа еще не окончена. Нам надо принудить к безоговорочной капитуляции директора Венпорта и освободить Анну. Продолжайте расследование и дознание, адмирал. Мне нужно знать, где он скрывается.

71

Падение от полного торжества до такого же полного поражения может длиться одно мгновение.

Директор Джозеф Венпорт;

запись в личном дневнике

Это отступление больше напоминало паническое бегство. Джозеф не мог думать по-другому и не собирался лгать самому себе. Это нельзя было назвать «коммерческой неудачей» или «приостановкой торговой активности». Это было нечто совсем другое.

Вселенная сошла с ума, но все же Венпорт отказывался признать свое окончательное поражение.

Его флот основательно помяли самоубийственные атаки батлерианских фанатиков, маньяков, которые не остановились перед применением атомного оружия и стреляли из лазерных пушек по защитным полям его кораблей. Но потом, после того как он сокрушил этих варваров, его атаковали императорские корабли. Это было нечто иное, как подлая измена, предательский удар в спину, неслыханная низость. И кто его предал? Родерик Коррино, человек, которого он сам усадил на императорский трон. Я должен был знать, что этому человеку нельзя доверять.

Это была горькая пилюля, но пришлось ее проглотить. Джозеф пожертвовал массу сил и денег на спасение цивилизации, а теперь они пытаются уничтожить его, вытеснить и изгнать отовсюду. К черту их всех! Он найдет способ утихомирить их на своих собственных условиях. После подлого нападения адмирала Харте остатки флота, понесшего тяжелые потери, сумели уйти от полного поражения. Десятки поврежденных кораблей остались возле Лампадаса, и у Венпорта не было никакой возможности увести их оттуда. Еще одна колоссальная потеря…

Флот остановился на орбите вокруг Денали, и Венпорт приказал инженерам привести корабли в порядок – насколько это возможно. Секретные лаборатории Денали были созданы для проведения научных работ, а не для ремонта тяжелой техники, но другой базы у Венпорта теперь не было, придется обходиться тем, что есть. От предприятий Колхара остались лишь горы оплавленного шлака.

Но люди Венпорта всегда отличались изобретательностью – они ломали устоявшиеся правила и порой добивались невозможного. Надо было снова привести флот в боевую готовность.

Стоя рядом с бледным Драйго Роджетом в рубке флагмана, Венпорт, не переставая, недовольно качал головой. Наступил самый черный период за всю его жизнь и карьеру.

– Император заключил со мной сделку. Я уничтожил Манфорда, выполнив поручение Родерика. Я хотел только одного – восстановления империи.

– Очевидно, у императора Родерика были на этот счет другие планы, – сказал Драйго.

Джозеф вспыхнул до корней волос.

– По крайней мере, он теперь знает, что у меня в заложниках находится его сестра. Он всегда придавал нечто личное нашей неприязни, и усугубил это его отношение. Если он откажется от заключения мира, то я, может быть, отправлю ему Анну по кускам… чтобы отплатить за его предательство.

Однако Венпорт прекрасно понимал, что это всего лишь пустая угроза. Анна была его последним козырем, единственным рычагом воздействия на Родерика.

По спине Венпорта пробежал холодок, когда он вспомнил, что Сиоба находится на Салусе. Что сделает с ней император, если с Анной вдруг что-то случится? Джозеф знал, что его жена отличается незаурядным умом и большими способностями. В конце концов, она не только была воспитанницей Ордена сестер, но и урожденной колдуньей Россака. Венпорт был уверен, что Родерик не сможет по достоинству оценить способности Сиобы, и надеялся, что она найдет способ себя обезопасить. Но все равно он сильно волновался за жену.

Совсем недавно Венпорт рассчитывал вернуться сюда в ореоле славной победы над батлерианцами, снискать милость императора и восстановить во всем величии могущество «Венхолдз». Более того, после восстановления прежних свободных порядков Венпорт хотел передать лаборатории Денали империи, чтобы ученые работали на благо всеобщего прогресса человечества. Он вернул бы Анну императору, потому что заложница была бы ему больше не нужна. Был бы заключен мир. Все споры и конфликты оказались бы позади.

Джозеф убил безумного фанатика, но лишь для того, чтобы получить от императора предательский удар в спину. Надо заново осмыслить ситуацию и принять верное решение.

Уцелевшие корабли висели на орбите, высоко над ядовитой атмосферой планеты. Во время битвы Джозеф сорвал голос, выкрикивая команды, и даже ментат молчал, строя, одну за другой, умственные проекции, чтобы найти какие-то альтернативные способы восстановления утраченного могущества «Венхолдз». Джозеф же тщетно пытался мобилизовать свой разум, который прежде никогда его не подводил. Но решения не было.

Норма Ценва беспокойно металась в своем резервуаре, заполненном оранжевым меланжевым газом.

– Мои способности подвели меня, – причитала она. – Я не смогла предвидеть нападение. Я не могу успокоиться. О, мои навигаторы… многие из них ранены или убиты! Мы должны обезопасить операции на Арракисе. Император хочет захватить эту планету и присвоить себе всю пряность.

Не было никакого сомнения в том, что Родерик, поняв весь масштаб потерь «Венхолдз», постарается сокрушить оборону пустынной планеты. Именно это пытался сделать Сальвадор, и поплатился жизнью за эту попытку.

Венпорт мрачно кивнул:

– Ты права, бабушка. Без пряности и навигаторов я никогда не смогу возродить «Венхолдз», – он повернулся к Драйго: – Ментат, оцените наши ресурсы и определите, что еще можем мы выделить для усиления обороны Арракиса. Пошлите все наличные силы на охрану пряности – все, без которых мы можем выжить здесь. Я не отдам ему меланжу. До тех пор пока Арракис будет оставаться в наших руках, у меня останется надежда восстановить «Венхолдз».

– Защити моих навигаторов, – сказала Норма. – Защити пряность.

Ментат закончил свои мысленные расчеты.

– Я предлагаю отправить на Арракис половину оставшихся у нас кораблей.

– Не станет ли Денали излишне уязвимой?

– Здесь у нас останется пятьдесят судов, но главное наше оружие – это секретность расположения самой планеты.

Венпорт согласно кивнул:

– Да, пожалуй, это наилучшее решение.

Директор всегда считал, что бизнес – это всегда своеобразная война. Он сам вел множество коммерческих войн и победил не одного соперника. С едва заметной улыбкой он вспомнил, как захватил верфи на Тонарисе, отняв их у конкурентов из «Селестиал транспорт».

Теперь же он терпит одно поражение за другим. Виноват ли он в этом сам? Не есть ли эти поражения следствие его собственного высокомерия, его гордыни? Все его финансовые активы похищены императором, а Норма своими руками помешала легкой победе на Салусе, тщетно попытавшись спасти хранилище пряности на Арракисе. Несмотря на все это, Джозеф согласился выполнить просьбу императора и сокрушил батлерианских дикарей, а в результате потерял еще больше из-за нападения имперской группировки у Лампадаса.

Теперь, когда у него появилось время хорошенько подумать, Джозеф понял, что все это время был пешкой в руках императора. Родерик расчетливо втянул его в борьбу с батлерианцами, натравил их и Венпорта друг на друга, и в результате стал единственным настоящим победителем. Ему осталось лишь покончить с жалкими остатками фанатиков на Лампадасе.

Пытаясь взглянуть на ситуацию объективно – что было нелегко в его положении, – Венпорт не мог не восхититься таким разумным планированием и последовательными действиями Родерика Коррино. Но игра еще не кончена, отнюдь нет.

Тем не менее, его грызли мучительные сомнения. Он старался поставить себя на место императора и придумывал способы, какими он мог бы причинить еще больший урон противнику. Денали была безопасным местом, уединенным и хорошо защищенным, но кто знает…

– Никто не знает о существовании этой планеты, – сказал Джозеф. – Но мы не должны уповать на это. Адмирал Харте получил доступ на поврежденные корабли, оставшиеся у Лампадаса. Ищейки императора могут прочесать их, восстановить регистрацию маршрутов сквозь свернутое пространство, изучить данные автоматических регистраторов и отчеты по мерам безопасности, – он посмотрел в глаза ментату. – Что, если среди всех этих данных они обнаружат координаты Денали?

Драйго молчал, обрабатывая вероятности такого поворота событий.

– У императора тоже есть ментаты, – сказав это, он снова задумался, а потом решительно кивнул: – Ваши рассуждения справедливы, директор. Мы должны готовиться к худшему. Вероятность не слишком велика, но армии императора могут нагрянуть сюда.

С тяжелым сердцем Джозеф распорядился приступить к ремонту всех оставшихся кораблей, систем залпового огня, двигателей Хольцмана и защитных полей. Надо готовиться к дальнейшим действиям… которые будут ясны по будущим обстоятельствам.

Ученые Денали были потрясены вестью о гибели всех кимеков, включая Птолемея и Ноффе. На экстренном совещании Джозеф призвал ученых разработать новые, эффективные средства обороны, которые позволили бы отстоять Денали в случае военного нападения. Ученые Тлейлаксу, сумевшие совершить такое чудо, как выращивание биологического тела для Эразма, были довольны прорывом, совершенным за последние годы, но они не могли предложить ничего, что помогло бы отразить возможную атаку императорского флота.

Джозеф поручил Драйго направлять работу ученых и составить каталог научных работ, над которыми трудились в лабораториях. Если не считать нескольких патрульных машин, армия кимеков была полностью уничтожена, и директор настаивал на необходимости сосредоточиться на проектах, обладающих максимальным разрушительным потенциалом.

Император вполне мог пожаловать на Денали.

Прежние усилия были направлены на разработку и производство корпусов для кимеков-протонавигаторов. Эти боевые машины обладали лишь грубой разрушительной силой и были предназначены для борьбы с дикой ордой батлерианцев, а не с регулярными войсками Родерика. Сейчас ученые изо всех сил старались найти способ защиты Денали и расположенных на планете лабораторий. В иное время Джозеф был бы очень рад такому рвению, но на этот раз он не испытывал ничего, кроме отчаяния, и это было очень неприятное, сильно мучившее его чувство.

Старательный Эразм пришел к Джозефу и предложил свою помощь.

– Могу ли я посмотреть записи боев, переданные кимеками?

Венпорт скептически взглянул на Эразма.

– Зачем это нужно? Мы потеряли на Лампадасе всех кимеков. У нас осталось всего несколько, а это слишком мало, чтобы противостоять имперским вооруженным силам.

Робот посмотрел на Венпорта своими новыми человеческими глазами.

– Мне хочется посмотреть это побоище, потому что я видел, как батлерианцы казнили директора Альбанса. Он был моим другом и воспитанником. Мне будет приятно видеть, как они погибают.

– Я отлично тебя понимаю, – ответил Венпорт и разрешил Эразму полный доступ в лаборатории, надеясь, что Эразм сможет предложить какой-нибудь новый способ стратегии, превзойдя даже Драйго Роджета. По выражению глаз робота Венпорт видел, что Эразм превосходно понимал одну вещь: если Денали падет, то уничтожен будет и он сам.

– Нам надо изобрести какое-то принципиально новое оружие, чтобы сокрушить Родерика, – сказал Джозеф.

– Кое-что мы можем использовать уже сейчас, – ответил Эразм.

Джозеф вскинул брови.

– Ученые наткнулись на что-то полезное, и ничего мне об этом не сказали?

– Нет, дело не в этом. Когда сюда были приведены сорок кораблей бывшего флота мыслящих машин, на них были обнаружены сотни боевых роботов, выброшенных за пределы лабораторных корпусов, в агрессивную атмосферу Денали. Некоторые уже разрушились, но я видел и других, которых можно отремонтировать. Я могу заново их перепрограммировать, – в глазах Эразма появилось странное, очень напряженное выражение. – Если на Денали высадятся войска императора, то эти боевые роботы могут стать последней линией нашей обороны.

В разговор вмешался ментат:

– Если имперские войска смогут высадиться на Денали, директор, то это будет означать наше полное и окончательное поражение.

– Однако если это произойдет, то нам нечего будет терять, – возразил Венпорт, – и я не колеблясь пущу в дело и роботов. – Он обернулся к Эразму: – Приступай к работе. Сделай все, что будет в твоих силах.

В кабинет проскользнула Анна Коррино. Она улыбалась, все ее внимание было приковано к одному Эразму. Казалось, она не замечала всеобщей подавленности. Пока Эразм рассматривал сцены бойни в Эмпоке, она подошла к нему и поцеловала в макушку.

– Я так по тебе соскучилась.

Джозеф внимательно посмотрел на нее. Какие бы системы обороны ни придумали ученые, Анна остается самой лучшей и самой надежной его защитой.

72

У вселенной не просят милости.

Терф Бракхерн,

бродячий менестрель джихада

Несмотря на то что Верховная Преподобная Мать в первую очередь несла ответственность за весь Орден сестер, Валя, кроме того, ни на минуту не забывала о своей миссии – отстоять любыми методами честь и благополучие своего дома, дома Харконненов. Она так долго была сосредоточена на одном человеке, на одной цели, что его лицо часто являлось ей в ночных кошмарах.

Этим человеком был Вориан Атрейдес.

Теперь, благодаря сообщению Правдовидицы Фиеллы, а также из косвенных слухов, Валя знала, где вырыл себе нору этот старый лис Атрейдес. Он окопался в развалинах бывшей столицы синхронизированной империи, на Коррине, на той самой планете, где он предал и унизил ее предка, Абулурда Харконнена. Это было особенно тяжкое оскорбление.

Но этот человек не сможет от нее уйти. Валя нашла его. Атрейдес не сможет нигде от нее скрыться. Телохранители Тьюлы не смогли на Чусуке довести дело до конца, потому что не поняли и не осознали исключительную важность этого врага. Валя не повторит их ошибку.

Она, конечно, могла отправить на Коррин команду профессиональных убийц, таких было предостаточно на Валлахе IX, и они бы легко разделались с Ворианом Атрейдесом, как бы ожесточенно он ни сопротивлялся. Но Валя не желала никому перепоручать эту миссию. Она должна сделать это сама, должна увидеть смертельные раны Вориана, омочить пальцы в его крови и присутствовать при его смертных муках.

Тьюла тоже должна поехать с ней, чтобы лично увидеть торжество своей семьи. Это будет хорошая награда сестре за блестяще исполненное убийство Орри Атрейдеса, молодого человека, не имевшего к мести никакого отношения, за исключением того, что его убийство нарушило душевное равновесие проклятого Вориана.

Агенты Вали на Салусе захватили торговца с Коррина, приехавшего продавать вещи, добытые на бывшей планете мыслящих машин. Во время допроса с пристрастием этот торговец пытался уговорить сестер, служивших при императорском дворе, заплатить ему за информацию о Вориане Атрейдесе. Сестры заплатили ему небольшую сумму, пообещав позже заплатить больше, и препроводили его на Валлах IX, где он предстал перед Верховной Преподобной Матерью.

Угодливо улыбавшийся торговец сообщил Вале все нужные ей подробности. Вориан Атрейдес действительно находился в одном из поселений Коррина. Торговец даже начертил план туннелей, где жили искатели и где прятался ее враг. Мало того, Валя узнала, что к Вориану присоединился брат Орри Виллем. Отлично, этот штрих позволит придать законченность плану мести.

Проверив заодно на верность непокорную сестру Нинке, Валя приказала ей ликвидировать слишком разговорчивого торговца, что Нинке и сделала – профессионально и чисто. Валя не хотела, чтобы кто-то предупредил Вориана о грозящей опасности.

Теперь ничто не мешало Вале исполнить заветный план…

На время своего отсутствия Валя решила оставить вместо себя сестру Дебору и выбрать нескольких особо доверенных сестер, которые будут сопровождать ее в миссии на Коррине. Это будет не масштабная военная операция, а хирургически точный удар. Не следовало приуменьшать опасность, какую представлял этот человек, но Валя была уверена в себе и своих сестрах.

Из фондов школы Валя изъяла средства на аренду корабля, который незаметно стартовал с Валлаха IX.

Подлетев к Коррину, корабль завис на орбите, над мертвой планетой. Потом с его борта, под покровом ночи, стартовали три маленьких челнока, в каждом из которых находились пять опытных бойцов, безупречно владевших боевыми искусствами смешанного стиля, разработанного самой Верховной Преподобной Матерью. Четыре сестры были также Правдовидицами.

У Атрейдесов не было ни единого шанса выжить. Три команды, действовавшие порознь, но по единому плану – каждая группа должна была своим путем добраться до жертв и блокировать им путь отступления. Одну из команд Валя возглавила лично. В этой команде была и Нинке, горевшая желанием принять участие в деле, и немногословная, мрачная Тьюла. Валя всячески подбадривала сестру, говоря ей:

– Вот увидишь, у тебя сразу улучшится настроение после того, как мы его убьем.

– Нет, не улучшится, – возразила Тьюла. – Ты же сама говорила, что к старому никогда не будет возврата. Мы, Харконнены, слишком многое потеряли.

– Но мы не потеряли нашей чести. Мы уничтожим этих негодяев, попомни мои слова, Тьюла. Мы победим.

Тьюла побледнела.

– Неужели мы сохраним нашу честь тем, что исподтишка убьем людей, которые всего лишь пытаются скрыться от нас?

Валя многозначительно кивнула.

– Мы потеряем честь, если не будем ничего делать. Ты должна хорошенько это понять.

– Одна часть моей души это понимает, другая – нет, – Тьюла отвернулась, потом снова посмотрела на Валю. – Ты так давно носишься с этой идеей.

– Да, я вынашивала эту месть с тех пор, как была еще маленькой, еще до того, как Вориан убил Гриффина, – Вале очень не нравилась подавленность родной сестры. Но Валя была уверена, что и без Тьюлы, со своими верными помощницами, она прекрасно сумеет совершить месть и покончить с ненавистными Атрейдесами. Когда же они вернутся на Валлах IX, Тьюла пройдет курс «стирания чувства вины». Девочку надо вылечить от нелепой хандры.

Когда они приземлились на поверхность, локаторы челнока сообщили, что рядом находится крупнейшее поселение местных старателей. По сведениям убитого торговца, именно здесь прятались Атрейдесы. Валя вглядывалась во тьму через флуоресцентные очки ночного видения.

Три команды покинули спускаемые челноки и тремя сходящимися путями двинулись к поселку старателей текучего металла. Группы постепенно приближались к городу под надежным покровом темноты. Пятнадцать опытных убийц против двух жертв; численное превосходство придавало Вале уверенность в успехе предприятия. На поясе у Вали висел кинжал – этим оружием она намеревалась нанести последний удар мести.

Валя вела свою группу, надев на лицо маску – как и остальные члены команды. Эти маски гармонировали с облегающими черными боевыми костюмами. Тьюла молча шла за Валей, а за ней сестра Нинке, Правдовидица Синдель и смелая молодая сестра по имени Габи. С двумя другими группами Валя поддерживала постоянную связь. Сестры, как быстрые смертоносные тени, скользили под покровом ночи к поселку старателей.

Подойдя почти вплотную к поселку, где по всем данным скрывался Вориан Атрейдес, женщины обнаружили небольшой частный корабль. Валя вспомнила то, что рассказывал торговец, данные, переданные с Салусы, и поняла, что перед ними корабль Вориана Атрейдеса, его личное судно.

Жестом она приказала своей команде остановиться. Они обошли корабль, внимательно его разглядывая. Валя не думала, что Вориан ночует на борту своего судна, но ей страшно хотелось окончательно удостовериться, что это действительно его корабль, что он находился здесь.

– Вот на этом корабле Атрейдес попытается бежать, если нам не удастся убить его в туннеле, а он, конечно же, попытается бежать, – она помолчала, снова окинула взглядом темных глаз силуэт корабля, присмотрелась к двигателям, а потом приказала сестрам вскрыть кабину, что они легко исполнили.

– Мы должны сделать так, чтобы он не выжил, в случае, если ему удастся ускользнуть от нас, – сказала Валя и кивнула Нинке и Габи. – Полагаю, вы знаете, что надо для этого сделать с двигателями. Знаете, как заложить взрывчатку? Уверена, что этому искусству вас обучили.

Женщины принялись за работу и быстро с ней справились.

Потом они двинулись дальше, сквозь красноватую ночь, ко входу в подземный городок. Мертвый город мыслящих машин шевелился в зловещем мраке и тихо рокотал.

– Будьте осторожны, – приказала Валя приглушенным голосом. – Эти развалины неустойчивы.

– Нам надо найти трущобу, где они прячутся, – злобно проговорила Нинке. – Мы вытащим наверх и проткнем их сердца.

Вале понравились такие решительность и преданность. Нинке, как, впрочем, и все остальные сестры, не знали причину вражды Харконненов и Атрейдесов. Они и не задумывались – Верховная Мать приказывала – они исполняли.

Когда они проходили мимо очередной груды мелких камней и искореженного остова некогда величественного здания, сестра Габи вдруг пошатнулась и отчаянно взмахнула руками. Часть фундамента опрокинулась и увлекла за собой молодую женщину. Из спекшегося шлака под ее ногами выступила поверхность лужи текучего металла, откуда забила струя, как фонтан крови из порезанной артерии. Тренированная сестра молча сопротивлялась, стараясь освободиться. Она, не издав ни звука, напрягла все свое сильное тело, чтобы выбраться из серебристой жидкости, дошедшей ей уже до пояса. Сестры бросились ей на помощь.

Габи удалось ухватиться за торчавшую из земли железную балку. Нинке схватила Габи за руку и попыталась вытащить.

Никто не издавал ни звука, чтобы не привлечь внимания старателей, даже Габи, несмотря на то, что смерть смрадно дышала ей в лицо. Она даже не вскрикнула, когда текучий металл безжалостно сдавил ее тело и захрустели кости. Изо рта Габи хлынула кровь, лицо исказилось мукой и ужасом, но она по-прежнему не издавала ни звука. В жуткой тишине серебристая тяжелая жидкость продолжала засасывать женщину в себя, словно в болотную жижу.

Габи исчезла под сомкнувшейся серебристой поверхностью, не оставив на ней даже легкой ряби.

Оставшиеся с ужасом смотрели на лужу. Тьюла была в ужасе. Правдовидица Синдель и сестра Нинке подобрались, ожидая новых бед. Валя немного помолчала, а потом снова решительно повела группу вперед.

– Нас осталось четверо, и еще две команды. Будьте бдительны, – приказала она. – Вориан Атрейдес не менее опасен.

73

Ни один секрет невозможно хранить вечно, а самоуверенность часто приводит к обнаружению самого тайного убежища.

Аксиома Ордена сестер

Согласно распоряжению Родерика любой ценой обнаружить беглого директора Венпорта, имперские специалисты прочесали находившиеся на орбите поврежденные корабли Венпорта, надеясь найти там ключ к его нынешнему местоположению.

За несколько дней после окончания сражения адмирал Харте сумел обнаружить и взять в плен уцелевших членов экипажей, а также захватил нескольких навигаторов, которые, однако, сильно ослабли от недостатка поступления меланжевого газа. Навигаторы вскоре, один за другим, умерли, и никакой информации от них получить не удалось.

Зашифрованные навигационные журналы содержали массу данных о сеансах свертывания пространства, но базы данных взрывались при попытке их вскрыть, что стоило жизни более чем двадцати специалистам Харте. Одно из поврежденных судов сохранилось, однако, настолько хорошо, что при попытке запуска его систем, системы безопасности не сработали, и нужная информация уцелела, дав возможность криминалистам добыть и изучить ее. Таким образом, в руки следователей попали какие-то таинственные координаты захолустной солнечной системы, где, по мнению ученых империи, не было ни одной населенной обитаемой планеты. Это была система Денали. Однако император хотел более убедительного доказательства.

Пленные члены экипажей представлялись более надежным источником информации. Сальвадор в таких случаях никогда не гнушался пытками, которые доставляли ему садистское удовольствие, и он поручал своим пыточных дел мастерам вытягивать из жертв все необходимые сведения. Родерик испытывал отвращение к таким методам дознания. Теперь, однако, он решился на это средство ради блага империи. И ради своей сестры.

Для начала он отправил на допрос Фиеллу, надеясь, что Правдовидице удастся выудить из пленников что-нибудь стоящее. Час назад на борту флагмана адмирала Харте Фиелла закончила допрос. Солдаты Венпорта отказались говорить, и даже превосходная Правдовидица не смогла выяснить, скрывали они правду или ложь.

После провала миссии Фиеллы Родерик согласился поручить дознание людям из Скальпеля во главе с Робером Чечилио. В одной из камер нижней палубы флагмана Чечилио и его люди прилежно взялись за свою работу. Пыточных дел мастер, видимо, решил оправдаться за свою неудачу с навигатором, которого он допрашивал в Зимии.

Родерик остался на своем корабле, не желая видеть, что эти люди делали со своими жертвами, но воображение не давало ему покоя. Не в силах больше ждать, император прибыл на флагманский корабль, где его провели на нижнюю палубу. В сопровождении адмирала Харте Родерик неохотно приблизился к запертым дверям в конце длинного коридора. Из-за дверей доносились приглушенные крики, но император, тяжело переведя дух, продолжил путь. Он должен был знать правду.

Какое счастье, что здесь нет Хадиты.

Словно почувствовав приближение августейшей особы, в коридор навстречу императору вышел Чечилио, плотно прикрыв за собой дверь.

– Сир, вы поручили мне дознание и сказали, что быстрота важнее деликатности. На этот раз я действовал без всяких ограничений.

Император окинул взглядом одетого в черное человека, потом посмотрел на дверь. Теперь из помещения не доносилось ни звука. Живы ли жертвы Чечилио?

– Я понял, и каков результат? Вы узнали, где он прячется?

– Я уверен, что первые пять сами не знали этого, но несколько других пленных назвали нужную нам солнечную систему и ее координаты. Планета называется Денали. Пленные утверждают, что там находятся секретные лаборатории Венпорта.

Родерик понял, что эти сведения подтверждают данные, полученные при исследовании базы данных захваченного корабля.

Родерик обошел Чечилио и вошел в помещение. В нос ударил запах крови, мочи и страха, и императора едва не стошнило, когда он увидел, во что были превращены пленные дознавателями. У одного из них были переломаны все кости, кожа содрана со спины и болталась окровавленными клочьями. Руки и ноги были вывернуты и находились в неестественном положении. Чечилио с гордым видом подошел к обеспамятевшей жертве и ткнул ее в бок, словно это был военный трофей. Веки пленного дрогнули, но не открылись.

– Сир, я убежден, что показания этого пленного точны. Они совпадают с показаниями трех других.

Родерик был в ужасе от того, что он видел, но ему пришлось пересмотреть свое отношение к методам дознания под давлением обстоятельств.

– Благодарю вас, Чечилио, – с этими словами он обернулся к адмиралу Харте: – Значит, Денали?

– Сир, я просмотрел данные об этой планете в архивах Лиги Благородных. Согласно старым записям, Денали – это маленькая планета с ядовитой и химически агрессивной атмосферой… вероятно, это старая база кимеков, но это неподтвержденные данные. Планета никогда не была заселена. Ее вообще не замечали, как это следует из архивных записей.

Император кивнул.

– Ядовитая планета для ядовитого человека.

Именно туда теперь отправится Родерик.

Он отправил на Салусу приказ выслать к нему на двух межгалактических перевозчиках армию, достаточную для захвата базы Венпорта на Денали. Родерик вознамерился окончательно разгромить своего главного врага.

Когда вызванные имперские корабли прибыли к Лампадасу, Родерик сидел в своем салоне на императорском корабле и внимательно рассматривал изображения на мониторах. Рядом с ним стоял адмирал Харте и давал пояснения.

– Потребуется совсем немного кораблей, чтобы держать под контролем батлерианских фанатиков, сир, – сказал Харте. – У них нет ничего. Лучше направить наши основные силы против Венпорта. Он пока еще представляет для нас серьезную угрозу.

Императорский флот пополнился между тем батлерианскими судами, которые были отремонтированы, модернизированы и приняты на вооружение. Без Манфорда Торондо движение пришло в полное расстройство. Анари Айдахо была мастером меча, а не истинным вождем. Численность батлерианцев уменьшилась, и они перестали представлять из себя опасность. Эту проблему можно было считать решенной.

По иронии судьбы Венпорт выполнил свое обещание: он разобрался с фанатиками и убил их вождя. Но и батлерианцы, с вовремя подоспевшей помощью адмирала Харте, изрядно потрепали силы Венпорта. Нападение на Денали застанет Венпорта врасплох, потому что атаки на эту планету он не ожидает.

– Директор пока недостаточно обескровлен, – заявил Родерик. – Мы оставим часть ваших сверхсветовых кораблей здесь, чтобы следить за батлерианцами, но остальные корабли я поведу на Денали.

Харте вслед за императором направился к выходу из салона.

– Батлерианцы с удовольствием присоединятся к нам, чтобы продолжить борьбу против директора. Кимеки Венпорта убили вождя Торондо, и батлерианцы горят жаждой мести.

– Я запрещаю вам использовать батлерианцев, – возразил Родерик. – Отныне я никогда не позволю им диктовать мне свою волю. Мы одержим нашу победу. Это будет имперская победа. После этого мы сможем раз и навсегда покончить с беспорядками в государстве.

74

Слава любви.

Природа любви.

Глупость любви.

Эразм,

попытки стихосложения; новые лабораторные журналы, том 2

В лабораторном корпусе Анна неотступно, словно тень, следовала за Эразмом. Она черпала силу в его близости, но ее постоянное присутствие сильно докучало Эразму, он все больше и больше тяготился Анной, особенно теперь, когда получил срочное задание подумать над усилением обороны Денали. Неудивительно, что он из-за этого не мог постичь всех масштабов бедствия и не имел времени объяснить все это Анне.

Познакомившись с ней во время пребывания Анны в школе ментатов, Эразм уже тогда оценил колебания ее настроения и ее навязчивость. Теперь же, когда он не только разговаривал с ней, но и находился в физической близости, Эразм стал лучше понимать ее потребности. Она заставила его о многом подумать заново, внушила ему некоторые новые, удачные идеи, но сейчас все это на время потеряло свою значимость. Она раздражала его, хотя Эразм и понимал, что бессмысленно было в этом ее винить.

В нормальных условиях независимый робот был бы только рад возможности проводить с Анной все новые и новые эмоциональные эксперименты, но в свете бедственного положения такие исследования отступили на задний план и могли быть отложены. По всей вероятности, недалек тот день, когда агенты императора обнаружат Денали, и вот тогда все они окажутся в очень тяжелом положении.

На кону было выживание и самого Эразма, и поэтому он не желал никакой неопределенности.

Анна переходила за ним из одной лаборатории в другую, где день и ночь работали охваченные отчаянием ученые. Анна часто прикасалась к Эразму, улыбалась и болтала о пустяках, и ему приходилось вникать в эту болтовню и реагировать на нее. К счастью, видеообращение к Родерику было уже записано. Его можно было использовать, как разменную карту или как живой щит.

Во время джихада Эразм и Омниус не раз использовали многотысячные человеческие щиты в битве за Коррин, но метод оказался не слишком эффективным. Анна – это всего лишь один человек, и человек, помимо всего прочего, не вполне нормальный. Зная это, независимый робот понимал, что надо искать другие способы обороны.

На Денали скопилось довольно много выброшенных со старых кораблей флота мыслящих машин боевых кимеков. Эразм отобрал самые сохранные экземпляры, перепрограммировал их и снабдил новыми системами вооружений. В прежние времена такие боевые машины могли причинить невообразимый урон толпам беззащитных людей. Здесь, на Денали, наземных сражений, скорее всего, не будет. Вероятность их была так мала, что Эразм даже не стал рассматривать такую возможность. На всякий случай он не стал демонтировать новых роботов, а отправил их на хранение в отдельный ангар.

Машины не могли устоять против разрушительного влияния едкой атмосферы, но тем не менее Эразм подготовил их к бою, а сам занялся более масштабными проектами. Надо было отстоять целую планету и все оставшиеся активы «Венхолдз». Эразм вспомнил времена, когда Омниус разрешил ему доступ во все лаборатории синхронизированных миров. Как хорошо, что у него снова есть тело.

Он наблюдал также за лихорадочной разработкой маленьких самонаводящихся снарядов, которые могли парить на орбите, потом приближаться к цели, на малой скорости проникать сквозь защитные поля вражеских судов, а потом, ускорившись, поражать их корпуса. Это был многообещающий подход, но создание достаточного арсенала такого оружия требовало мгногочисленных испытаний и создания прототипов, а времени у ученых Денали на это уже не оставалось.

Тем не менее Эразм вник в план и даже предложил некоторые усовершенствования. Один из ученых очень подозрительно относился к Эразму, как к бывшей мыслящей машине, но Эразм, совершенно по-человечески нахмурившись, сказал ему:

– Вы не доверяете мне, но я позволю себе воззвать к вашей логике. Даже если я такой злодей, как вы обо мне думаете, то это не мешает мне думать о спасении всех нас, ибо я работаю и ради своего спасения. Мои ставки так же высоки, как и всех вас.

– Но что будет потом? – буркнул ученый. Перестав обращать внимание на Эразма, он снова углубился в свои расчеты и размышления. Другой работал над новым электронным взрывателем. Эразм подошел ближе, чтобы посмотреть, как далеко он продвинулся.

Анна, почувствовав, что Эразм ее игнорирует, взяла его за руку.

– Идем, мне надо сказать тебе что-то очень важное.

Даже когда Анна принималась рассказывать ему о всяких пустяках, он слушал ее лишь частью своего электронного мозга, а остальные его части продолжали анализировать снаряды, проникающие сквозь защитные поля, как и другие многообещающие оборонные концепции, многие из которых находились лишь на стадии предварительных эскизов и чертежей. Времени на их разработку и внедрение в производство, увы, уже не оставалось. Если император не задержится с вторжением, то разработаны все эти системы будут тогда, когда будет уже поздно что-либо делать.

К счастью, Эразм умел заниматься несколькими проблемами одновременно. Продолжая думать о важных вещах, он последовал за Анной. Идя по коридору рядом с Эразмом, она рассказывала ему о своем любимом туманном дереве на Салусе, о старой императрице по имени Оренна, которая в свое время заменила ей мать. Она принялась вспоминать и о других милых ее сердцу вещах из детства, Анна даже вспомнила, какие вкусные вещи она ела, когда праздновали ее девятый день рождения.

Эразм изо всех сил пропускал мимо ушей всю эту ерунду, чтобы не отвлекаться от анализа военной ситуации.

Когда они пришли в жилую зону, Анна, войдя в комнату, заперла дверь, обвила руками шею Эразма и приникла к его губам в страстном поцелуе.

– Я была с тобой весь день, и все равно безумно по тебе соскучилась! Мне так хочется ощутить твое тело рядом с моим.

Смеясь, она стащила с Эразма рубашку и отбросила в сторону.

– Мы можем воспользоваться любовными наставлениями, которые ты выучил еще на древней Земле, – она провела ладонями по его мускулистой груди.

Эразм отвечал на поцелуи Анны, но думал при этом о том, как скоро император Родерик выяснит астрономические координаты Денали и успеют ли инженеры произвести к этому времени достаточное число снарядов, способных пробивать защитные поля.

Разочарованная тем, что Эразм не собирается стягивать с нее одежду, Анна разделась сама и голая встала перед ним, ожидая, что он начнет ею восхищаться. Он прекрасно понимал, чего она от него ждет, и, мобилизовав часть своей компьютерной памяти, произнес требуемые слова:

– Ты прекрасна, Анна, и я счастлив, что именно ты – моя возлюбленная.

Воодушевленная Анна увлекла его за собой в постель, и, несмотря на то, что он сделал все, чего ожидала от него Анна, ум Эразма был почти целиком занят анализом и проекциями. Он придумал новую схему действия замедляющихся снарядов и усовершенствовал конструкцию механических боевых роботов, заново им перепрограммированных. Все эти детали могли сыграть решающую роль в обороне Денали.

Пока Анна резвилась на нем, Эразм послушно совершал необходимые ответные движения. Но женщина все же ощутила его отчужденность. Оседлав его сверху, Анна положила руки Эразму на плечи и наклонилась к нему так, что он был вынужден посмотреть на нее.

– Люби меня! – приказным тоном заявила она, хотя они только этим и занимались предыдущие полчаса. – Я хочу, чтобы ты думал только обо мне, как я думаю только о тебе. Мы принадлежим друг другу.

Эразм растерялся от такого натиска и заставил Анну слезть с него.

– Императорский флот может со дня на день прибыть сюда и атаковать нас. Я очень занят подготовкой и совершенствованием нашей обороны. Мы с тобой уже попробовали массу вариантов половых сношений. Я уже составил каталог ощущений и рассортировал все данные. Нет никакой нужды заниматься этим и дальше. Есть вещи куда более важные. Какой смысл до бесконечности повторять один и тот же эксперимент, тем более такой успешный?

Анна спрыгнула с кровати и уставилась на Эразма широко раскрытыми глазами, по щекам ее заструились слезы.

– Эксперимент? Нет смысла заниматься этим дальше? Что ты хочешь этим сказать?

Эразм не мог понять причину ее возмущения.

– Ты не была удовлетворена? Мне кажется, что я все делал достаточно хорошо. Пока мы с этим покончим. Как я уже сказал, есть более важные дела и заботы.

Голос Анны сорвался на крик.

– Покончим? Эксперимент? И это все, что я для тебя значу? Ты что, не понимаешь? Я люблю тебя, Эразм!

– Конечно, любишь. Я отлично это знаю.

У Анны подогнулись колени, и она упала на пол.

– Ты ничего не чувствуешь? Я отдала тебе мое сердце и мою душу, все, что у меня есть. Я думала, что ты – идеальный возлюбленный, но оказывается, я просто подопытный экземпляр в твоем эксперименте? – с этими словами она вытерла слезы, схватила свою одежду и бросилась к двери. – Есть вещи более важные? Я думала, что вместе с человеческим телом ты получишь и человеческие эмоции.

– Да, эта задача передо мной тоже стоит, но сейчас я не могу отвлекаться на биологические потребности. Разум должен господствовать над телом. Разве ты этого не понимаешь?

Она зло отпарировала:

– Я думала, что ты по-настоящему меня полюбил, но на самом деле ты просто научился лучше лгать!

Эразм принялся обдумывать вспышку ее гнева.

– Что я лгал?

Он попытался вспомнить свои ощущения, овладевшие им во время казни Гилберта, свои чувства… и сравнить их с чувствами, которые он испытывал к Анне. Да, он испытывал к ней определенную симпатию, но ее чувства к нему были несравненно глубже, и эти чувства Эразм не понимал.

По щекам Анны потоками текли слезы. Она не вытирала их. Эразму это показалось довольно любопытным и интригующим, но эта мысль задержалась в его машинном мозге всего на мгновение, а затем он переключил свое внимание на другие проблемы.

Он понимал, что сейчас должен попросить у Анны прощения, но решил, что сделает это позже, когда отношения с ней снова станут приоритетными.

По несчастливому стечению обстоятельств, в гелевых контурах Эразма в этот момент родились две новые идеи относительно перепрограммирования боевых роботов. Это было вполне приемлемое решение!

– Я не могу тратить свое время на наши личные отношения, – он подобрал свою одежду и принялся натягивать ее на себя. – Мне надо немедленно переговорить с оружейниками!

Громко зарыдав, Анна опрометью выскочила в коридор и бросилась к пустующему ангару кимеков. Эразм предполагал, что сейчас она убежит в ангар, сядет в углу, свернется в клубок и будет плакать до тех пор, пока у нее не припухнут и не покраснеют глаза. Но это он уладит позже. Сейчас эмоциональный каприз Анны и ее неукротимое чувство любви напомнили Эразму о Серене Батлер и ее вечно оравшем ребенке.

Теперь, когда Анна больше не отвлекала его, он возымел так необходимый ему покой и снова обрел способность к сосредоточенности на жизненно важных вопросах.

75

Потратив массу усилий на достижение какой-то цели, люди зачастую обнаруживают, что реальность абсолютно не соответствует их ожиданиям.

Напутствие школы ментатов

Вориан Атрейдес понимал, что наилучший способ уйти от преследователей – это постоянно перемещаться с места на место. Человек, на которого идет охота, должен ночевать в разных надежных убежищах и менять работу, перелетая с планеты на планету.

В данном случае, однако, Вориан был одновременно и добычей, и охотником. Он хотел, чтобы убийцы Харконненов настигли его, а потом надо будет убить преследователей, прежде чем они войдут с ним в контакт. Приезд Виллема усложнил задачу, но зато молодой человек был его надежным союзником, на которого можно было положиться. Виллем горел желанием сразиться с врагами. Слишком часто в своей жизни Вориан делал такие вещи в одиночку, но теперь их было двое, и они стали вместе планировать свои действия.

Они были готовы.

У старателей Корлы было немного современных систем слежения на наружных постах, выставленных в развалинах, но люди здесь привыкли к опасностям и поэтому всегда были начеку, оберегая свое имущество от многочисленных воров. Для того чтобы сохранить мир между своими подданными, Королева свалки установила множество сенсоров и тревожных систем в поселке. Такие сенсоры были установлены даже в секторе, поврежденном недавним выбросом текучего металла. Люди больше опасались воровства соседей, нежели внешней опасности, потому что инопланетные гости на Коррине появлялись весьма и весьма редко. Впрочем, воровать здесь было практически нечего, если не считать сокровищ, которые эти люди сами выкапывали из земли.

Предосторожностей никогда не бывает много, и Вориан, после того как к нему присоединился Виллем, начал каждый день менять место ночлега, не проводя на одном месте больше одной ночи. На такой дикой и неуправляемой планете, как Коррин, было трудно сказать, сколько именно людей каждый раз знало об их местоположении.

Вориан хотел, чтобы Валя и Тьюла нашли его, но они должны были сделать это на его условиях. Он не хотел больше быть обманутым, как это случилось на Чусуке. Им с Виллемом повезло, что они вообще остались живы. На этот раз следовало проявить бо́льшую осмотрительность.

Не говоря об этом Корле или кому-либо другому, Вориан, пользуясь хитроумными отмычками, отпирал пустующие жилища, чтобы провести там ночь. Например, они с Виллемом недавно переночевали в доме одного из старателей, погибших во время выброса текучего металла. Уходя из этой квартиры, Вориан оставил ее в таком виде, чтобы убийцы, если они станут его искать, подумали, что в ней кто-то живет.

Когда все искатели засыпали, Вориан и Виллем забирали свои скудные пожитки и перебирались на другое место. По пути Вориан устанавливал в стенах миниатюрные камеры наблюдения, а больше всего в бывшем своем жилище, чтобы не пропустить появление убийц. Несколько недель Вориан тщательно готовился к нападению и строил систему обороны. В неприметных местах он даже установил довольно мощные взрывные устройства – для того, чтобы привести нападающих в замешательство.

Оказавшись в очередном, безопасном на какое-то время убежище, Вориан сел на каменную скамью, заступив на первую смену дежурства, а Виллем уснул на другой скамье. Через три часа Вориан разбудит своего молодого спутника и они снова переменят квартиру. В полной темноте светился только небольшой дисплей, на котором был виден туннель. Он пока был пуст. Видны были только запертые двери, за которыми спали старатели.

Вориан проверил пристегнутое к поясу оружие; другой набор оружия Вориан отдал Виллему, который положил его в углубление над скамьей. В каждом наборе был нож, пистолет, складной набор инструментов и ломик.

Эта комнатка понравилась Вориану тем, что у нее был еще один выход – в задней стене. Осмотрев помещение, Вориан остался доволен. Второй выход вел в следующий, выходивший на поверхность, туннель.

Виллем крепко уснул, но Вориан продолжал бодрствовать, глядя на мерцающий экран голографического монитора. Вориан ждал.

Уцелевшие «коммандос» Вали Харконнен бесшумно двигались в красноватом мраке, приближаясь с разных сторон к поселку старателей. До этого женщины обнаружили уже несколько входов в туннель, но воспользоваться решили вентиляционной шахтой.

Когда Валя, Тьюла и две другие сестры проникли через шахту в пустующее помещение, Тьюла следовала за Валей, которая пропустила всех мимо себя, потом выглянула в ночь и аккуратно затворила за собой люк. Команда спустилась в подземелье и вышла в коридор, куда выходили забаррикадированные двери комнат.

Ловко действуя тонкими инструментами, Нинке отключила грубую систему тревожной сигнализации, установленную у входа в одно из помещений. Окончив работу, она отступила в коридор, и другая сестра попыталась бесшумно открыть дверь. Старая дверь довольно громко скрипнула.

Внутри встрепенулись две фигуры. Спавшие в комнате люди отреагировали на шум, но недостаточно проворно. Синдель молниеносно напала на одного мужчину с кинжалом, а Валя проскользнула мимо Синдель и зарезала второго обитателя комнаты. Обе жертвы не успели издать ни звука. Теперь Валя не могла допустить, чтобы где-нибудь прозвучал сигнал тревоги.

Тьюла посветила фонариком в лица убитых. Однако это были не Атрейдесы. Сестры убили темнокожих пожилых людей. Валя, правда, и не рассчитывала быстро найти Вориана и Виллема.

Пройдя сквозь помещение, Валя обнаружила второй выход, выведший ее в больший туннель. В глубине коридора Валя обнаружила какие-то смутные фигуры. Отлично, значит, другие группы тоже проникли в туннель, а через несколько секунд она получила подтверждающий сигнал о том, что в туннеле находится и третья группа. Теперь можно было всерьез начинать поиск.

Теперь на охоту вышли все, и скоро задача будет выполнена. Им не потребуется много времени, чтобы отыскать прячущихся Атрейдесов.

Вориан неподвижно сидел, погрузившись в полудрему, перед монитором, но мгновенно встрепенулся, как только на экране мелькнуло какое-то движение. Стройные темные тени ловко продвигались по коридору. Это были чужаки. Он толкнул Виллема, одновременно зажав ему рот, и показал молодому человеку изображение на дисплее.

Виллем, не говоря ни слова, извлек оружие из углубления в стене. Вориан уже приготовил свое оружие. Они оба внимательно следили за женскими силуэтами, которые с разных сторон приближались к комнате, где Вориан ночевал в первый раз. Темные фигуры сошлись к двери, перегруппировались, а затем вломились в комнату.

Вориан схватил пистолет, зная, что та комната была пуста. Спустя мгновение одетые в черные полевые комбинезоны женщины снова появились в туннеле. Они собрались в кучку, растерянно что-то обсуждая, а затем продолжили охоту.

– Приготовься, – шепнул Вориан Виллему, который тяжело дышал, изо всех сил стараясь сохранить хладнокровие. – Я знал, что они придут.

Изображение было не вполне четким, но Вориан решил, что одна из фигур напоминает Тьюлу Харконнен; если это на самом деле была Тьюла, то где-то здесь находится и Валя. Она явилась сюда, чтобы гарантировать успех. Во всяком случае, Вориан от души на это надеялся.

Наблюдая за женщинами, Вориан тоже решил начать действовать. Эти действия он тоже давно спланировал. Высчитав нужное число секунд, он активировал детонаторы взрывных устройств. Грохот взрывов гулко отдался под сводами туннеля. На экране монитора было видно, как темные фигуры отшвырнуло к стене, а потом обрушилась часть потолка.

Теперь наверняка проснется Корла и другие обитатели поселка старателей. Вориану надо было наделать как можно больше шума.

Камера наблюдения была повреждена, но на экране все же было видно, что на полу остались лежать несколько тел, а остальные бросились к выходу. Вориан не рассчитывал, что взрыв убьет их всех; это был всего лишь первый шаг. Дел предстояло еще много. Он насчитал на полу три тела.

Виллем смотрел на Вориана сияющими глазами.

– Это за Орри, – тихо произнес он.

Вориан кивнул.

– Идем.

Одна из уцелевших женщин обнаружила камеру наблюдения. Она включила сканер и по сигналу добралась до вставленного в стену устройства. За мгновение до того, как экран погас, Вориан успел заметить, что женщина указала рукой в сторону их убежища, и женщины бросились в этом направлении. После этого на экране не было видно ничего, кроме статических разрядов.

Выругавшись, Вориан схватил своего спутника за руку и потащил его к запасному выходу, а затем вытолкнул в параллельный туннель. Виллем, тяжело дыша, спросил на бегу:

– Ты их видел? Чем они вооружены?

– Точно не понял, но мне не понравилось то, что я увидел.

Под сводами туннелей зазвенела тревожная сигнализация; на лестницах замигали яркие огни. Вориан и Виллем молча бежали к выходу. Добежав до последней двери на выходе с крутой лестницы, они вырвались на волю, под красноватое небо, освещавшее усеянную шевелящимися камнями поверхность. Под яркими звездами Коррина этот пейзаж казался еще более жутким и зловещим, чем при свете дня. Вориан увлек Виллема за кучу оплавленного шлака, где они и затаились. Недалеко стоял корабль Вориана, но он не желал бежать – теперь, когда мышеловка сработала и Валя Харконнен была здесь.

Вскоре в ночи раздался властный женский голос:

– Вориан Атрейдес, говорит Валя Харконнен. Все ваши уловки и трюки нас не остановят. Довольно спасаться бегством. Настало время принять кару, каковую ты заслуживаешь. Мы вернем честь нашему дому и истребим ваш.

Вориан и Виллем взяли в руки пистолеты и приготовились стрелять.

– Ты можешь прятаться и дальше, – кричала Валя, – или выйти и принять мой вызов. Ты же знаешь, что этому суждено было произойти, Атрейдес, – или мы, или вы. Ты принимаешь вызов или предпочтешь стать трусом?

В лунном свете Вориан отчетливо видел две женские фигуры в темных комбинезонах. Вскоре рядом с ними появились еще четыре силуэта. Интересно, сколько их здесь всего?

Виллем горел желанием сразиться, чтобы победить или умереть. Вориан испытывал те же чувства, но как быть с остальными «женщинами-коммандос»? Валя, несомненно, взяла с собой лучших, и к тому же Вориан был отнюдь не уверен, что сестра Гриффина будет честно придерживаться дуэльных правил. Подкрепление вмешается, если они с Виллемом начнут одерживать верх.

К тому же двое Атрейдесов были здесь одни.

Прежде чем Вориан успел ответить, послышался шум множества голосов – мужских и женских. В лунном свете Вориан различил коренастую мощную фигуру Корлы. Она выступала впереди своих людей в развевающейся сверкающей накидке из текучего металла. Вслед за Корлой шли разгневанные старатели, вооруженные старомодными, но все такими же смертоносными ружьями. Мощные прожектора внезапно ярко осветили местность.

– Кто вы такие, черт бы вас побрал? – спросила Корла у Вали и ее спутниц. Патлы густых нечесаных волос придавали ей еще более свирепый и дикий вид. – Что вам здесь нужно?

Валя надменно взглянула на Корлу.

– Я – Верховная Преподобная Мать Ордена сестер. Я прибыла сюда осуществить праведную месть в отношении двух беглецов, которых вы приютили.

– Я главная на этой планете, и мне нет дела до ваших законов и вашей мести, – прорычала Корла. – Это Коррин.

– Я бросила вызов Вориану и его спутнику. Атрейдесы должны заплатить за преступления Вориана против моего рода. Моя сестра и я будем драться с ними лично и разрешим этот спор здесь и сейчас, и без вашего вмешательства.

Корла повернулась к Вале. Накидка сверкнула в лучах прожектора всеми цветами радуги.

– Это моя планета, и я вмешиваюсь здесь во все, что мне угодно.

Вориан и Виллем вышли из своего укрытия и сразу привлекли к себе внимание.

– Корла с Коррина, если мы сможем рассчитывать на то, что ваши люди не дадут остальным пришельцам вмешаться в поединок, то мы примем вызов Верховной Преподобной Матери. Они этого хотят… и того же хочу я. Я не вижу иного способа положить конец этой вражде. Харконнены без всяких причин ненавидят меня уже без малого восемьдесят лет. Но реальность есть реальность, и я готов ей подчиниться.

Корла фыркнула.

– Что же такого он сделал, чтобы навлечь на себя такой беспощадный гнев? Он что, бросивший тебя любовник?

Валя вспыхнула от возмущения.

– Он убил моего брата Гриффина.

Понимая, что его слова не поколеблют ненависти Вали, Вориан, несмотря на это, просто произнес:

– Я не причинил ни малейшего вреда Гриффину. Он был моим другом, и я пытался его спасти.

Лицо Вали болезненно исказилось.

– Ты лжешь, Атрейдес.

К ее удивлению, нахмурилась Правдовидица сестра Синдель.

– Верховная Мать, он говорит правду. В его голосе нет фальши.

Вориан вскинул голову и горделиво выпрямился.

– Я уже сказал, что не убивал Гриффина, – произнес Вориан, ожидая, что сейчас Валя несправедливо обвинит его в том, что он оклеветал Абулурда Харконнена, объявив его трусом в конце батлерианского джихада, но Валя по какой-то причине не стала этого делать.

Валя покачнулась, едва сохранив равновесие, но затем сказала с прежней решимостью:

– Я все равно не верю. Вориан Атрейдес чем-то опоил мою Правдовидицу.

– Ничего иного я от тебя и не ожидал, – Вориан даже не испытал никакого разочарования. – Тебя просто обуяла жажда мести, она застилает тебе глаза и разум.

– Мы оба будем драться с вами! – вскричал Виллем, с яростью глядя на Тьюлу. – Ты совершенно точно убила моего брата.

Королева свалки обвела взглядом свой народ. За ней Вориан рассмотрел жилистую женщину, которую он спас из потока текучего металла. Глаза Хораан Эшди сияли в свете прожекторов.

– У нас здесь мало развлечений, – сказала Корла. – Посмотрим, как они будут драться.

Толпа громким ропотом выразила свое согласие.

Вориан и Виллем выступили вперед. Валя и Тьюла Харконнен тоже держались рядом. Остальные четыре сестры стояли поодаль, напряженные, как взведенное оружие. Вориан понимал, что им не составит труда прорвать заслон из старателей, но эти люди были сильны и вооружены, поэтому сестры, скорее всего, дважды подумают, прежде чем вмешиваться. Люди Корлы окружили четырех женщин и даже оттеснили их назад.

Настало время действовать. Вориану предстояло начать первому.

Сунув в кобуру пистолет, он шепнул Виллему:

– Они способны двигаться с молниеносной быстротой и пользуются боевыми приемами, которых ты никогда не видел. – Он шагнул навстречу Вале, уверенный в том, что она где-то прячет оружие, но у него тоже оно было. Он никогда не верил, что поединок с Харконненами может быть честным.

Странно, но Тьюла сделала шаг назад, и Вориан дал знак Виллему, чтобы он сделал то же самое, несмотря на то, что именно за Тьюлой они все это время охотились. Вориан услышал тихие голоса старателей, но остальные сестры были надежно блокированы и оттеснены от места схватки.

Вориан не видел смысла тянуть время. Этот многолетний спор был, наконец, близок к завершению. Над горизонтом появился гигантский красный диск солнца, когда они с Валей закружились в смертельном танце – медленно и настороженно, меня позиции и боевые стойки, перемещаясь по камням развалин некогда великого города мыслящих машин.

Поединок поглотил все его внимание, обострил чувства. Он внимательно следил за соперницей, заметил, как дернулась мышца руки, но не отреагировал. Она просто проверяла его. Он рассмотрел в складках одежды предмет, очень напоминавший кинжал. Вориан ни минуты не сомневался, что Валя пустит его в ход, если представится такая возможность.

Валя бросилась вперед, но Вориан уклонился от удара и пропустил Валю мимо себя, однако не стал поворачиваться лицом к тому месту, где она должна была оказаться. Вместо этого он, вспомнив трюк Гриффина Харконнена, упал на землю, подкатился под ноги Вале и снова вскочил на ноги, надеясь, что верно выбрал момент.

Валя материализовалась из вихря в нескольких шагах слева. На кратчайшее мгновение она застыла на месте, ожидая, что он станет делать дальше.

Сзади него Виллем и Тьюла тоже вступили в бой. Вориан один раз дрался с Тьюлой на Каладане, сразу после убийства Орри. Та схватка едва не стоила ему жизни. Теперь Вориан сильно тревожился за Виллема. Однако он не мог отвлекаться от боя с грозной соперницей.

Уловив мгновенное колебание Вориана, Валя взвилась в воздух и ударила его обеими ногами в грудь. Вориан успел отпрянуть, смягчив удар, но покачнулся. Когда же Валя бросилась к нему, чтобы закончить атаку, он подсечкой свалил ее на землю. Валя упала с выражением крайнего недоумения и раздражения на лице.

Грудь сильно болела от удара, но Вориан ничем не выказывал боли, внимательно следя за поднявшейся на ноги Валей, которая была готова к следующей атаке. Глядя на Вориана, Валя вдруг произнесла странным гортанным голосом:

– Когда я атакую тебя на этот раз, твои мышцы оцепенеют!

Услышав этот сверхъестественный, зловещий голос, Вориан вдруг понял, что не может пошевелиться. Казалось, все его тело превратилось в неподвижный камень. Это было невероятное, пугающее ощущение. Сосредоточившись, Вориан сумел освободиться от чар. Поняв, что это всего лишь психическая атака, Вориан отбросил наваждение. Самоуверенное выражение испарилось с лица Вали, когда она увидела, что ее противник легко уклонился влево, сохранив способность к движению.

Позади раздался выстрел, и Валя увидела, как упала ее родная сестра. Она извернулась на месте и диким голосом вскрикнула:

– Нет!!

Тьюла извивалась от боли, лежа на земле, а Виллем, склонившись над ней, держал в руке истолет. Лицо его потемнело от ненависти. Из левого плеча Тьюлы текла кровь, рука безвольно повисла. Тьюла изо всех сил старалась подняться на ноги. В правой руке она держала кинжал, дерзко глядя в лицо Виллему. На лице ее были написаны гнев, гордость… и что-то еще, намного более нежное?

– Каким чудовищем надо быть, чтобы притворяться, что любишь человека, только для того, чтобы убить его? – прокричал Виллем. – Мой брат любил тебя, тебя, отродье Харконненов!

Валя зарычала и бросилась на помощь сестре, но Вориан остановил ее и не дал вмешаться.

Виллем снова поднял пистолет.

76

Победа порой достигается весьма и весьма причудливыми путями, но я все равно принимаю ее, невзирая на методы и обстоятельства.

Родерик Коррино I;

из частной беседы с Хадитой

Прибыв на орбиту вокруг темной, окутанной густым туманом планеты, Родерик остался доволен внушительным видом собранного им за такой короткий срок флота. Едва ли Венпорт ожидал его появления.

Люки межгалактических транспортов распахнулись, из них высыпались в пространство многочисленные боевые корабли, ринувшиеся на ближнюю орбиту Денали. Все было готово к битве.

Находившийся в рубке флагманского корабля адмирала Харте Родерик был удивлен тем, что директор Венпорт смог создать мощную оборонительную систему, несмотря на потери у Лампадаса и на необходимость держать значительные силы для прикрытия операций на Арракисе.

Император заложил руки за спину.

– Получается, что он не слишком сильно уповал на надежность этого укрытия.

Стоявший рядом с императором адмирал едва заметно улыбнулся.

– Самое главное, сир, что мы превосходим противника численностью и огневой мощью. Это будет нелегко, но мы сумеем нанести Венпорту поражение.

Родерик от души надеялся, что адмирал окажется прав. Он сильно тревожился за судьбу Салусы, которую пришлось оставить без должного прикрытия, но его реальный враг, последняя заноза в боку, был все же здесь, перед ним. Как только сопротивление Венпорта будет сломлено, Родерик сможет создать новую торговую сеть для того, чтобы оживить экономику империи. Он предвидел наступление золотого века, избавленного от батлерианского сопротивления современной технике и от бессердечной деловой практики Джозефа Венпорта.

Было уже пролито много крови, и предстоящая победа тоже, скорее всего, будет иметь высокую цену. Шрамы будут заживать долго.

– Не стоит их недооценивать, – предостерег Родерик адмирала. – Если у Венпорта сохранились здесь военные лаборатории, то он может удивить нас неприятным сюрпризом.

Он, Родерик, невольно предал этого человека, уязвил его гордость и загнал в угол. Теперь, охваченный яростью и отчаянием, Венпорт будет способен на все, что делает его особенно опасным.

– Наши защитные поля включены, сир, – сказал адмирал, – включены они и на судах Венпорта. У Лампадаса батлерианцы стреляли по ним из лазерных пушек. Это было чистейшее самоубийство… но что, если Венпорт прибегнет к такой же тактике?

Император отрицательно покачал головой.

– Ни единого шанса. Директор беспощаден, но он никогда не совершит самоубийство и не будет действовать иррационально.

Императорский флот сомкнул ряды, беря в плотное кольцо Денали. На кораблях Венпорта открылись плутонги. Его флот готовился отразить атаку. Корабли неподвижно висели на орбите, а Родерик ждал, что Венпорт без боя признает свое поражение. Правда, император не очень сильно на это надеялся.

Там внизу Анна. Император был уверен, что Венпорт попытается жизнью Анны купить пощаду.

Сгорая от нетерпения, император заговорил по открытому каналу связи.

– Директор Джозеф Венпорт, если вы капитулируете и отдадите мне сестру в добром здравии, то мы сможем покончить это дело без лишнего кровопролития, – Родерик понимал, что эта ситуация является зеркальным отражением ситуации, сложившейся при осаде Салусы Секундус. – Если вы захотите доказать свою храбрость и вступите в сражение, то будет пролито много крови, но вашей крови прольется больше. Не делайте этой ошибки, мы одолеем вас. Вы бизнесмен и умеете мыслить логически, вы должны понимать, как можно сократить потери.

На экране императорского монитора появился Венпорт. Он находился в лабораторном корпусе. Джозеф был безупречно одет и аккуратно причесан, но Родерик заметил, каким изможденным было его лицо. Директор гневно прищурил глаза.

– Манфорд Торондо всегда лгал, так как это было ему нужно и выгодно, от него я не ожидал ничего другого. Но вы тоже нарушили свое слово, Родерик Коррино. Мы заключили устный договор, если угодно, сделку. Я послал все мои военные силы, чтобы сокрушить батлерианцев, и ваш флот атаковал нас, когда мы были ослаблены сражением. Почему я должен, после проявленного вами низкого коварства, доверять вашим словам?

Родерик сжал губы.

– Адмирал Харте был вне досягаемости для наших систем связи и действовал согласно моим первоначальным инструкциям. Придя к Лампадасу, он не знал о нашей договоренности. Его нападение на вас явилось результатом досадного недоразумения. Я не хотел такого поворота событий и даже был готов принести вам свои извинения, – голос его стал тверже. – Но потом я узнал, что вы все время, скрывая это от меня, удерживали у себя в заложницах мою сестру, так что не стоит сразу показывать на меня пальцем, директор Венпорт, – он еще больше возвысил голос, заговорив, как подобает говорить императору. – Я хочу говорить с Анной. Немедленно!

На лице Венпорта не дрогнул ни один мускул.

– Ваша сестра записала для вас послание. Послушайте ее собственные слова.

Без дальнейших объяснений Венпорт передал в эфир запись.

На экране появилась улыбающаяся Анна. Да, это была она. Анна находилась в жилом комплексе Денали, позади нее находился цех, где изготовляли корпуса кимеков. Выглядела Анна здоровой, ухоженной и даже, пожалуй, довольной. Она немного наморщила лоб, приблизившись к камере.

– Это послание моему брату. Дорогой Родерик, я здесь, и я в полной безопасности. Директор Венпорт прекрасно ко мне относится и следит, чтобы я ни в чем не нуждалась, – она мило улыбнулась. – Больше того, я счастлива. Теперь у меня есть возлюбленный. Он находится со мной, на Денали. Все чудесно, и директор Венпорт говорит, что я смогу оставаться здесь столько, сколько мне будет угодно. На самом деле он просто настаивает на этом, – глаза Анны забегали. – Но я все же очень скучаю по тебе. Прошу тебя навестить меня, когда сможешь.

Запись окончилась. На экране снова появилось лицо Венпорта. Резким голосом он добавил:

– Как вы видите, ваша дорогая сестра Анна жива и здорова. Вы должны благодарить меня, один из моих агентов спас ее, когда варвары захватили школу ментатов. Они, без сомнения, убили бы ее, и я удерживал ее здесь только из соображений ее безопасности, оказывая ей знаки самого преданного внимания. Я хотел передать ее вам в знак доброй воли, но вы выступили против меня. Если вы считаете, что я в отчаянии, то не вынуждайте меня причинить Анне вред. Прекратите эту агрессию, отведите корабли, спускайтесь со свитой, и мы договоримся о преодолении кризиса.

Венпорт резко оборвал трансляцию.

Было видно, что Родерик волнуется.

– Может быть, нам стоит на время отступить, дать ему передышку, чтобы он обдумал свое положение и согласился на капитуляцию?

Преподобная Мать Фиелла, стоявшая рядом с императором и адмиралом, сказала, после того как внимательно наблюдала за мимикой и голосом Венпорта:

– Анна действительно находится у него в заложниках, и я уверена, что ей не причинили пока никакого вреда. Она цела и невредима. Я не уловила обмана. Она – его единственный козырь, сир, и он не станет ей вредить. Можете надавить на него сильнее.

Адмирал Харте был согласен с Преподобной Матерью.

– Сейчас очень опасно выказывать слабость. Это должно стать нашей последней битвой против самого страшного для империи человека после убитого Манфорда. Венпорт не причинит никакого вреда вашей сестре. Если он посмеет тронуть ее хоть пальцем, то он знает, что в ответ мы уничтожим все, что у него пока еще осталось.

Харте говорил решительно и убежденно, энергично взмахивая сжатым кулаком в подтверждение своих слов.

– Мы способны разгромить Венпорта, пленить директора и покончить с этой угрозой для империи, – он с силой разжал кулак. – Прошу прощения за свою горячность, сир. Конечно, окончательное решение за вами. Директор долго держал в плену меня и вверенные мне войска, поэтому я воспринимаю это дело как личное. Пожалуй, слишком личное.

Родерик кивнул.

– Да, это личное дело, адмирал. Этот человек слишком часто ускользал от меня, и я не стану его недооценивать.

Он вспомнил, как Венпорт уверенно вошел в тронный зал, чтобы поздравить нового императора с коронацией, превосходно зная, что именно он убил Сальвадора. Норма Ценва спасла его, когда преступление было раскрыто. Так же легко Венпорт сумел ускользнуть и на этот раз. Как скользкий червяк.

Но теперь Родерик не выпустит его.

Из иллюминатора адмиральского флагмана, который некогда был большим флагманом императора Жюля, Родерик смотрел на свой огромный флот.

– После всего того, что этот человек сделал, я не позволю ему сохранить лицо, я не отступлю, я не отправлюсь к нему с невооруженной свитой, как будто мы собрались обсуждать торговую сделку! Время быть разумным прошло, и я не выкажу слабости. Венпорт сам сделал себя таким же врагом империи, как Манфорд Торондо. Мы сильнее. Покончим же с ним!

Адмирал Харте не скрывал своей радости.

– Он под нами. Мы можем уничтожить его лаборатории с орбиты.

– Там внизу моя сестра, адмирал. Она – невинное дитя. Мы не можем подвергнуть лаборатории ковровой бомбардировке. Учитывая обстоятельства, я настаиваю на точечных ударах.

Харте кивнул.

– Это трудно, сир, но возможно. Но для начала мы должны нейтрализовать его корабли на орбите.

– Здесь, адмирал, я не буду мешать вам своими советами. Действуйте, как считаете нужным.

77

Орден сестер учит, что любовь опасна, что я всегда находил несколько странным. Очевидно, что я вообще мало что понимаю в эмоциях.

Эразм;

последние записи в дневнике на Денали

В лабораторных корпусах зазвучал сигнал тревоги, но Анна уже выбежала оттуда. Ее не интересовали политические проблемы и космические флоты. Ее мир необратимо рушился. Сирены призывали всех занять свои места, а сообщения с кораблей флота говорили о том, что атака на Денали неминуема. По коридорам в панике бежали сотрудники лабораторий.

Но Анна не обращала на это внимания, вся уйдя в свое горе. Она прижала ладони к ушам, втянула голову в плечи и продолжала бежать, не разбирая дороги. Весь стоявший вокруг шум она воспринимала, как жуткий, сверхъестественный хохот. Безликий хохот преследовал ее, как беспощадный свист клинка над головой.

Сердце ее не было надломлено, оно было разбито вдребезги. Ее ум, и без того хрупкий и ранимый, державшийся на тонкой паутинке, свернулся теперь в кричащий клубок, чтобы спрятаться от невыносимой реальности, которой Анна не смела посмотреть в глаза. Она отдала Эразму свое сердце, свою душу, всю себя без остатка. Она выпустила на волю свою страсть, деля с ним все свои чувства. Но ее обманули, одурачили, предали.

Это целиком ее вина. Она же знала, что Эразм – холодное и бесчувственное создание, он злая мыслящая машина, но Анна обманула сама себя, поверив в то, что он изменился. Она спасла его от неминуемого уничтожения во время разгрома школы ментатов и надеялась, что он в благодарность будет по-особому к ней относиться. Она исцелила темную душу робота, исцелила ее любовью, помогла ему понять, что значит быть человеческим существом.

Но он смотрел на все, что она делала для него, на все, что она ему отдавала, всего лишь как на эксперимент. Эксперимент! Она чувствовала так, словно ее грязно изнасиловали. Он сказал, что с ней покончено, что у него нет больше на нее времени. Но было и нечто другое, куда более важное.

Когда она была еще маленькой девочкой, много лет назад, на Салусе, император Жюль заставлял ее наблюдать публичные и тайные казни – «ради ее же блага», как он говорил, – но эти зрелища наносили девочке душевные раны, а не закаляли ее. Мучил ее и брат Сальвадор. Он украл у нее саму возможность счастья, а потом отослал в Орден сестер на Россак, где, как она думала, у нее нашлись друзья, где сестра Валя стала ее ближайшей подругой. Но Валя тоже манипулировала ею.

Когда-то Анна поверила, что, по крайней мере, Родерик бескорыстно любил ее, что он всегда был и будет рядом и поддержит ее в случае необходимости. Но и Родерик не стал отговаривать брата потерпеть эксцентричность сестры и поддержал его, когда тот отправил ее с глаз долой в школу ментатов.

Очень многие завладевали сердцем Анны, давили его железной рукой, а потом бросали.

Эразм, как она думала, стал ее самым близким другом, ее любовником, ее истинной любовью. Она целиком и полностью посвятила себя ему. Эта любовь позволяла ей не впасть в полное безумие. Здесь, в изоляции Денали, у нее, по крайней мере, был Эразм, и какое-то время Анне казалось, что она попала в рай. Она была до умопомрачения счастлива.

Но теперь все ее счастье разлетелось на мелкие куски. Беспечный уход Эразма показал Анне, что она снова, в который раз, пала жертвой собственного доброго сердца. Он оказался ничем не лучше Хирондо, возлюбленного, которого ее брат отослал прочь с Салусы Секундус.

Эразм разрушил их отношения, и у Анны не осталось никого на свете. У нее не было друзей среди сотрудников лабораторий. Старенькая леди Оренна, заменившая Анне мать на Салусе, далеко. Анна осталась совсем одна… наедине со своим отчаянием, безнадежностью и тяжелыми воспоминаниями.

Сколько раз будет она терпеть все это – только для того, чтобы, обжегшись один раз, тут же обжечься еще раз? Если эта война закончится уничтожением всех учреждений и домов Денали, то не будет ли это благословением для нее?

Оглушительные сигналы тревоги продолжали беспощадно бить по ушам, но Анна, не обращая на них внимания, шатаясь и обливаясь слезами, брела по коридору. Рыдания сотрясали ее, но никто вокруг не обращал ни малейшего внимания на ее горе.

Она забрела в пустой ангар, где раньше находились корпуса кимеков. За исключением нескольких кимеков, которые продолжали регулярно патрулировать территорию, вся их армия исчезла. Манфорд Торондо и его фанатики уничтожили их всех на Лампадасе. Может быть, теперь батлерианцы явились сюда, и из-за них поднялась вся эта тревога.

Она понимала, что батлерианцы, скорее всего, убьют Эразма, как они убивали и уничтожали все мыслящие машины. После того что он сделал, она не испытывала никаких мук, представляя себе, как Эразма рвут на части и уничтожают его сферу памяти. Потом эта мысль потрясла и ужаснула ее. Если она спасет его, то, может быть, он переменится, станет по-другому к ней относиться. В душе вспыхнула безумная надежда, но потом снова угасла. Какая же она дура. Теперь Анна понимала это очень отчетливо. Ошибки быть не могло.

Он был черствым злым бездушным роботом, как верно говорили батлерианцы, и теперь она чувствовала невыносимое отвращение к себе за то, что смогла влюбиться в такое бессердечное, расчетливое чудовище. Эразм преднамеренно извращал ее чувства, манипулировал ими для того, чтобы создать эмоции, которые было бы удобно изучать – словно она была одним из подопытных людей его страшной лаборатории! Тревога продолжалась, работники лабораторий готовились к обороне Денали. Анна поклялась, что никогда больше не позволит никому причинить ей боль. Она не представляла себе более мучительной боли, чем мука, которая как будто разрывала ее изнутри. Теперь она должна принять решение, только свое и ничье больше.

Оказавшись в ангаре, она посмотрела в окно и увидела за ним клубящийся ядовитый зеленый туман. В полумраке этот туман выглядел таким мирным, таким успокаивающим. Он обнимет ее, если она выйдет наружу в его объятия. Она вдохнет туман в легкие и утонет в его смертельных объятиях.

Она подошла к шлюзу и заперлась в нем. Зазвучал тревожный сигнал, приглушенный громкими звуками в лабораторном корпусе.

Принцесса Анна Коррино не стала обращать внимание на предостережение, открыла наружный люк и вышла в ядовитую атмосферу Денали.

Оценив мощь нависшего над Денали имперского флота и подсчитав количество и качество его вооружения в сравнении с управляемыми навигаторами кораблями Венпорта, Эразм понял, что планета попала в весьма затруднительное положение. Под сводами лабораторных корпусов продолжал звенеть сигнал тревоги. Эразм надеялся, что ему будет отпущено больше времени для разработки новых систем обороны, но самые интересные концепции находились лишь на стадии расчетов или, в лучшем случае, опытных образцов.

Его компьютерный мозг сосредоточился на проблеме; директору Венпорту очень скоро потребуются результаты его оценок. Так же, как дорогой Гилберт, Драйго Роджет помог Эразму понять политическую ситуацию в империи, объяснил, что у компаний Венпорта больше врагов, нежели один Манфорд Торондо.

Эразм получал истинное удовольствие от знакомства с четким и упорядоченным мышлением ментата. Такое мышление стало возможным благодаря логическим техникам, которым в свое время сам Эразм обучал Гилберта. Люди Денали были естественными союзниками, собранными вместе для борьбы с батлерианцами, но теперь их врагом стал сам император. Им придется драться вместе просто для того, чтобы выжить.

За время своего долгого существования Эразм много раз вступал в самые необычные и неортодоксальные союзы. Некоторые оказывались эффективными, но другие, как это ни удивительно, разваливались. Неудачные союзы – в частности, с Сереной Батлер и юным Ворианом Атрейдесом – рассыпались, по большей части из-за непредсказуемости человеческого поведения. Представители этого биологического вида часто нарушают свои же прямолинейные высказывания, которые они сами называют обещаниями. Император Родерик Коррино нарушил обещание, данное им Джозефу Венпорту, и теперь ясно, что Денали неизбежно падет.

Ученые Тлейлаксу вырастили для Эразма новое тело, как от них требовали, но понадобилось самоотверженное сердце Анны Коррино, чтобы показать Эразму всю сложность и многогранность человеческого бытия. Анна помогла ему понять странные и необычные чувства, вызываемые биологическими влияниями и химическими изменениями в организме. Анализируя молодую женщину в течение долгого времени, он, наконец, подумал, что начинает что-то понимать.

До и во время джихада, будучи роботом, наделенным безупречным телом из текучего металла, Эразм изучил сотни тысяч подопытных субъектов и создал базу данных своих наблюдений. Но это был сугубо внешний анализ, а теперь, обладая человеческим телом, выращенным из клетки Гилберта, он мог воспринимать человеческие ощущения непосредственно и изнутри.

Анна многого ждала от него, больше, чем он мог дать, и он понимал, что женщина разочарована. Это расстраивало его, потому что он хотел еще глубже разобраться в эмоциях, которыми восторгался извне несколько столетий.

Увы, но сейчас у него просто нет на это времени. Приоритет был определен не им. Денали находился под угрозой военного нападения. Эразм еще раз проанализировал построение имперского флота и приготовился доложить обстановку директору Венпорту.

Его корабли, находившиеся на орбите, могут оказаться в трудной ситуации, подумал Эразм. Норма Ценва не станет жертвовать своими драгоценными навигаторами даже ради спасения исследовательского центра. Она вела себя совершенно иррационально, когда дело касалось ее творений, и к тому же она оказывала сильное влияние на Джозефа Венпорта. Это означало, что кораблей в распоряжении сил обороны было мало, независимо от стратегической обстановки, что ограничивало для робота возможности планирования.

Эразм посчитал, что если Венпорт бросит в атаку все свои корабли, не считаясь с потерями, то, возможно, ему удастся разгромить или, во всяком случае, обратить в бегство императорский флот. Такой исход позволял уцелевшим ученым и персоналу лабораторий, включая его самого и, конечно, Анну, спастись с планеты. Это было первой и главной задачей.

Если им с Анной удастся бежать, то они смогут продолжить свои исследования в любом другом месте. Возможно, ему когда-нибудь удастся стать полноценной человеческой личностью, но такие трансформации требуют времени. За последние несколько месяцев он узнал о человеке и человечности больше, чем за все время своего существования в качестве независимого робота. Он испытал печаль и вину за смерть Гилберта и настоящую ярость в отношении Манфорда Торондо и его батлерианцев. Он испытывал удовлетворение, да что там, злорадное удовольствие, смотря кадры, на которых кимек Птолемей разрывал проклятого Манфорда на куски.

Потом явилась Анна со своей заботой и любовью. Она постоянно ласкалась к нему, что временами угнетало и раздражало его, но она была преисполнена добрых намерений, и он сам сильно к ней привязался. Нет, пожалуй, в его отношении к ней было даже нечто большее. Интенсивность его эмоций, возможно, со временем возрастет и достигнет степени настоящей любви. Когда-то он слышал, что любовь – это спектр чувств различной интенсивности. Может быть, он сможет достичь какого-то места в этом спектре.

В отчаянной попытке сторговаться с императором директор Венпорт передал императору запись обнадеживающего послания, составленного от лица Анны самим Эразмом. Родерик, должно быть, тоже любил Анну, но любовь брата – это другая разновидность этой частной эмоции, хотя Эразм не вполне понимал разницу между страстной любовью, которую Анна проявляла по отношению к нему, и семейной привязанностью к родному брату. Не понимал он также разницу между страстной любовью и уважительной любовью, которую питал к нему Гилберт.

Эти проблемы тоже надо будет исследовать, когда появятся время и возможность, когда никто не будет его отвлекать и когда не будет этой тревоги…

До Эразма вдруг дошло, что он причинил Анне сильную боль, грубо прогнав ее. Он страшно ее обидел, а ведь она хотела всего лишь любить и быть любимой в ответ. Не так уж и много она от него хотела. Он восстановил в памяти ее расстроенное лицо, безмерное отчаяние в глазах, когда она опрометью выбежала в коридор. Он не хотел причинять ей боль, и это не было частью эксперимента. Он был просто занят более важными вещами.

Она была так сильно расстроена, что Эразм ощутил… печаль? Вину?

В прошлом робот просто записал бы это наблюдение, отложив на потом его анализ, но он не хотел обижать Анну, не хотел быть причиной ее печали. Он мог легко поверить в то, что это переживание способно необратимо искалечить ее рассудок. Она очень хрупкий образец.

И к тому же для Эразма она стала чем-то большим, чем простой эксперимент.

Вероятно, надо объясниться с ней, и лучше сделать это раньше, чем позже, особенно если Денали падет и имперские войска захватят лабораторный комплекс. Он не хотел упустить шанс. Несмотря на то что у него были готовы предложения по обороне для директора Венпорта, Эразм решил, что сейчас он должен найти Анну Коррино и поговорить с ней. Это было не вполне логично, но зато правильно.

Он вернулся в их квартиру, но Анны там не было. Это не удивило Эразма, потому что она убежала, рыдая. Скорее всего, она где-то прячется, а звуки сирен пугают ее. Ей будет приятно, если Эразм успокоит ее, а он хорошо знал, как это делается. Он извинится за свое поведение, и теоретически это должно было помочь.

Эразм начал искать Анну в разных лабораториях, но безуспешно, и, наконец, вошел в ангар кимеков, но нашел его открытым и пустым. Индикатор над шлюзом горел красным светом, а это говорило о том, что пару минут назад кто-то им воспользовался. Эразм нахмурился, соображая, что делать дальше, а потом включил видеорегистратор и посмотрел самые последние записи. На экране он увидел, как Анна, шатаясь, вошла в ангар. Она плакала и, казалось, не понимала, где находится. Женщина то и дело прижимала руки к голове. Было такое впечатление, что она повредилась рассудком.

Потом, к его удивлению, – нет, это было не удивление, а что-то совсем другое – ужас? Отказ верить своим глазам? – Анна открыла шлюз и вышла в ядовитую атмосферу планеты. Сигнал тревоги, прозвучавший после несанкционированного выхода из здания, никто не услышал или не счел нужным на него реагировать в условиях паники.

Эразм был роботом до мозга костей, но он понимал, как хрупка биологическая организация Анны. Она не могла долго выжить в этой страшной атмосфере, абсолютно непригодной для жизни.

Шлюз автоматически закрылся, и Эразм пожалел, что лишился своего металлического тела или даже кимека, который когда-то временно носил его сферу памяти. Он посмотрел на мониторы камер слежения за территорией и увидел, что Анна отошла не более чем на сотню шагов от здания. Он видел, как она опустилась на колени, а потом упала ничком.

Времени звать на помощь не было. Эразм ощутил какую-то странную боль в груди… мучительную, щемящую боль и страх. Времени нет, надо действовать!

Он вошел в шлюз, закрыл его за собой и начал открывать наружный люк, не обращая внимание на сигнал тревоги. Анна была всего лишь в нескольких шагах от него, но она была снаружи, а он внутри. Чудесное тело, выращенное из клеток Гилберта, не было лишено слабостей, но его воспитанник отличался крепким сложением и хорошим физическим здоровьем. Он должен выдержать короткую прогулку в этой ядовитой смеси газов. В конце концов, тлейлаксу всегда смогут вырастить для него другое тело, а сейчас надо спасти хрупкую и беззащитную Анну. Он принесет ее в здание и отнесет в медицинский центр, где ее вылечат от отравления. Она выдержит, она должна выжить.

Он отчетливо видел ее сквозь стекло люка. Она лежала в зеленом тумане и не шевелилась.

Люк шлюза отворился, и Эразм вышел наружу и побежал в быстром темпе. Он умел хорошо бегать. Он регулярно упражнял свои мышцы до изнеможения. Конечно, физическое здоровье его пострадает, но доктор Данеб или какой-нибудь другой ученый-тлейлаксу поправят ему здоровье. Он не тревожился за себя, он переживал за Анну.

Кислота, осаждавшаяся во рту и носу, причиняла неудобство и раздражала. Эразм задержал дыхание и побежал дальше. Однако чтобы добежать до Анны, надо было сделать еще один глоток воздуха. Это был биологический императив. Сделав вдох, Эразм почувствовал себя так, словно в его легкие хлынул поток пламени. Едкие пары вызвали резкую боль в легких, глаза начали гореть, словно кто-то швырнул в них пригоршню мелких иголок.

Эразм покачнулся. План добежать до Анны и спасти ее рухнул. Уже через несколько шагов он просто перестанет видеть. Он начал кашлять и задыхаться, а это еще больше ухудшало его состояние. Кожа покрылась волдырями и более глубокими ожогами. Одежда обуглилась и начала дымиться, но Эразм продолжал продвигаться вперед. Три шага, еще два, еще один, и с каждым шагом он оказывался все ближе и ближе к Анне. Кажется, сейчас он протянет руку и сможет к ней прикоснуться.

С большим трудом он все же добрался до нее. Эразм упал рядом с Анной на колени и приподнял ее маленькое, невесомое тело. Она вздрогнула и закашляла. По телу пробежала судорога. Глаза ее стали белыми и невидящими. Кислотная атмосфера выжгла ей глаза.

Но и сам Эразм с трудом различал Анну, глаза невыносимо жгло, но он держал Анну на руках и нежно ее баюкал.

Он говорил с ней охришим до неузнаваемости голосом:

– Анна, я не хотел тебя обидеть.

Каждый вдох причинял новые раны его легким, он чувствовал, что становится пустым изнутри. Кислота выедала внутренности, растворяла их. Он не знал, слышит ли его Анна, но продолжал говорить:

– Прости меня, прости. Ты моя единственная любовь. Ты научила меня самому важному в жизни.

Когда Анна кашляла, изо рта ее каждый раз вытекала струйка темной дымящейся крови. Наверное, она слышала его слова, потому что протянула руку и прикоснулась к его лицу. Он напрягся, чтобы услышать ее, но ее слова были едва слышны за хриплым, прерывистым дыханием:

– Мой Эразм…

Анна Коррино умерла на руках Эразма. Он прижал к себе ее мертвое тело, понимая, что его собственное распадается на глазах. Убийственная атмосфера разъедала плоть и кости, но Эразм думал, что, возможно, его мозг уцелеет. Анна уже превратилась в обугленную бесформенную массу, а зрение Эразма тоже слабело с каждой секундой, сначала он видел какие-то пестрые пятна, потом, когда он лишился глаз, все поле зрения залила непроницаемая чернота.

Эразм мог думать только о том, как прекрасна была Анна, какой красивой она была, когда учила его любви, какими нежными были прикосновения ее губ, когда она целовала его. Ученые вырастят для него новое тело, но, может быть, они смогут найти сохранившие жизнеспособность клетки, чтобы вырастить и клон Анны.

Если, конечно, что-нибудь останется от Денали и лабораторий.

Если кто-нибудь вообще их найдет.

Попытавшись встать, Эразм вдруг понял, что мышцы отказываются ему повиноваться. Конечности изменили ему. Он все же попытался встать на ноги, но тут же тяжело повалился, распростершись на земле рядом с Анной. Из глубины его компьютерной памяти всплыли сцены древних легенд и баллад о влюбленных, умирающих в объятиях друг друга. Вспомнил он и последние слова Анны.

Она назвала его по имени.

Оценивая происшедшее, Эразм подумал, что, наверное, он все-таки по-настоящему любил Анну. Имитируя любовь, он достиг большего, чем ожидал, но и сам не понял этого. Что еще, кроме любви, заставило его сделать непоправимый шаг – выйти в едкую, ядовитую атмосферу. Вопреки всякой логике, он вообразил, что сможет спасти Анну, перенести ее в безопасное место.

Анна говорила, что в Ордене сестер считали любовь опасным чувством, и теперь Эразм понял почему. Он мог бы узнать еще множество интересных вещей, но неизвестно, будет ли у него такая возможность.

Между тем физическое тело Эразма дымилось и покрывалось пузырями, кислота разъедала земную плоть, растворяла кости, а затем добралась и до черепа, разрушив структуры, поддерживавшие электронный мозг. Среди всего этого ужаса Эразм продолжал мыслить, и тут до него дошло, что он никогда не думал, что его постигнет такая судьба.

Когда биологические ткани, наконец, полностью растворились, обнажился компьютерный мозг и едкие газы принялись за него. Эразм с ужасом почувствовал, что его мысли начали бледнеть, растекаться и терять связность. Кислоты, в конце концов, разрушили мозг и стерли в нем все, до последнего вопросительного знака.

78

Ценность заложника определяется, насколько сильно и преданно его любят.

Директор Гилберт Альбанс;

протоколы школы ментатов

Сигнал тревоги в лабораторных корпусах был предназначен для того, чтобы мобилизовать людей, придать им мужества и призвать к экстренным действиям. Эффект, однако, оказался противоположным. Звуки сирен порождали лишь панику. Джозеф скрипел зубами, стараясь взять себя в руки и начать рассуждать здраво. Он не мог выказывать слабость перед лицом императора.

Управляя множеством планет и могущественными компаниями, Венпорт имел в распоряжении лучшие умы империи; он представлял будущее цивилизации, торжество разума над варварством. Он надеялся, что Родерик Коррино разделяет его ценности, но теперь понял, что этот человек стремится лишь утолить свою личную жажду мести.

Несмотря на тяжелые удары судьбы, несмотря на предательство, Джозеф знал, что должно быть какое-то решение, какой-то выход. Он, наконец, нашел способ выиграть: с помощью Анны Коррино он принудит императора к переговорам.

Джозеф обосновался в кабинете, некогда принадлежавшем администратору Ноффе. Здесь было уютно, а вся обстановка располагала к размышлениям и сосредоточенности. Драйго молча стоял рядом с Венпортом, но даже ментат был растерян и не мог предложить ничего умного.

– Нам надо найти выход из создавшегося положения, – заговорил Джозеф. – Как нам противостоять силам императора? Как нам сражаться? На Денали я собрал больше гениев, чем на всех остальных планетах империи, вместе взятых, и для этого были веские основания.

Одетый в черное ментат согласно кивнул:

– Да, директор, и у них есть неплохой стимул помнить о том, зачем они здесь находятся. Но, должен сказать, что ваши гении в основном теоретики, а не военные стратеги. Они порождают только идеи.

Старый стол Ноффе, сконструированный для тлейлаксу, был мал и тесен для Джозефа, но он все-таки каким-то образом за ним уместился.

– Опасность угрожает нам здесь и сейчас, и у нас нет времени на бесплодные умствования.

Взбешенный Венпорт выключил тревожную сигнализацию, и в корпусах повисла зловещая тишина.

– Этот звон ничему не помогает. Мои люди и без того напряжены. Мне надо, чтобы все сосредоточились, – он нервно оглядел кабинет, чувствуя, как желудок охватывает болезненный спазм. – Где Эразм? Он должен был представить мне доклад. Я ожидал от него дельных предложений, ведь речь идет в первую очередь о его собственном спасении.

Драйго нахмурился.

– Робот обычно бывает очень надежным, я пошлю разузнать, где он.

Джозеф в сотый раз пожалел, что рядом с ним нет Сиобы. Его жена была отличным рулевым на их семейном судне. По происхождению она была россакской колдуньей, а по воспитанию – сестра Ордена. Она бы нашла выход, или, по крайней мере, она бы одним своим присутствием воодушевила бы его и помогла найти верное решение. Но Сиоба была далеко, и Венпорт от души желал ей одного – безопасности. На Салусе ей будет лучше, чем здесь. Он был уверен, что ей удастся бежать, если с ним что-то случится, а потом сможет вернуться в Орден сестер.

У людей на Денали не было никакой возможности бежать. Здесь они будут сражаться, здесь и умрут.

Имперские корабли на орбите не отступили. Вместо этого они сомкнули строй и нависли над планетой на ближних позициях. Все их оружие было готово к бою. Но, прежде чем они открыли огонь, Родерик снова обратился к Джозефу:

– Директор Венпорт, я требую доказательств, прежде чем начать думать о переговорах. Я хочу говорить с сестрой.

Судя по лицу Родерика, император провел предыдущую ночь без сна. Рядом с императором стояла Правдовидица, и поэтому Венпорт не мог лгать. К счастью, этого и не требовалось.

– Сир, ваша сестра в полной безопасности и не терпит никаких неудобств. Она даже не подозревает о начавшихся событиях и не осознает грозящей опасности. Я не говорил ей о том, как вы предали меня. Ее безопасность зависит от ваших действий.

Глаза императора налились кровью.

– Покажите мне ее, и тогда я решу не уничтожать вас.

Джозеф еще раз окинул взглядом имперский флот. Ему противостояли многочисленные корабли «Венхолдз», но многие из них требовали ремонта после похода на Лампадас. Практически эти корабли были небоеспособны.

Джозеф решил потянуть время.

– Это легко сделать, сир. Я покажу вам Анну. После этого мы сможем начать переговоры, чтобы прийти к взаимоприемлемому решению, – он отключил канал связи и посмотрел на Драйго. – Ну вот, император проявил слабость. Пришлите ко мне Анну Коррино.

Однако найти молодую женщину не удалось. Нигде.

Драйго попытался вызвать ее по личному номеру, но она не ответила. Тогда Драйго оповестил всех по открытой селекторной связи: «Отзовитесь все, кто видел Анну Коррино».

Ответа не было. Не могли также найти и Эразма. Все поиски независимого робота оказались безуспешными.

Джозеф повысил голос.

– Я ничего не понимаю. Это же замкнутое пространство, как они могли исчезнуть?

Драйго повторил попытку, оповестив всех ученых, инженеров и охранников и приказав им прочесать все закоулки лабораторных и жилых корпусов. Ментат обложился мониторами и начал просматривать записи следящих камер.

Ментат без труда обнаружил Анну на недавней записи. Было видно, что она сильно расстроена. Женщина шла по коридору и плакала. Драйго увидел, как она входит в ангар, входит в шлюз, открывает дверь и покидает корпус. Она вышла на верную смерть! Дальше началось нечто еще более удивительное. Через несколько минут за ней бросился Эразм. Они оба, незащищенные, вышли в ядовитую атмосферу Денали.

Драйго сразу вспомнил о десяти патрульных кимеках, которые либо находились в ремонте, либо были негодны для экспедиции на Лампадас, однако годились для обхода территории. Драйго приказал им обойти территорию, чтобы обнаружить Анну и Эразма.

Настроив четкость изображения, он смотрел, как огромные корпуса кимеков обыскивали территорию лабораторного комплекса. На камерах были установлены фильтры, отсекавшие свечение ядовитых дымов и газов, позволяя хоть что-то разглядеть в вечном полумраке.

Через несколько минут кимеки обнаружили два пятна, напоминавшие своими очертаниями человеческие фигуры. Останки были разъедены кислотным туманом. Сохранились лишь силуэты и немного костных фрагментов. Кимеки улучшили разрешение и приблизили изображение.

Драйго не нужны были сложные проекции, чтобы понять, что здесь произошло. Ужасный ответ напрашивался сам собой.

Один из кимеков приблизился к пятнам и осторожно, словно испытывая свои манипуляторы, прикоснулся к останкам. Порывшись в большем пятне, он извлек оттуда серебристо-голубую сферу памяти, точнее, то, что от нее осталось. Это была сфера Эразма. Когда кимек поднял ее, она развалилась в его руке, а по руке кимека потекла синтетическая желеобразная жидкость.

Драйго закрыл глаза. Эта уникальная заложница, их последний шанс на спасение, была мертва вместе с Эразмом.

Включая канал связи с императором Родериком, Джозеф Венпорт понимал, что его личное выживание, будущее «Венхолдз», операции с пряностью на Арракисе – все, что у него было, – стало ставкой в азартной, но безнадежной игре. Но все же он мысленно прикинул шансы. Корабли с навигаторами были вполне боеспособны, так же, как и патрульные кимеки. Он сможет какое-то время сдерживать атаки имперских войск, но недолго.

Сил у него недостаточно, и он не сможет долго водить императора за нос.

Однако сейчас надо было заставить Родерика поверить ему, причем говорить так, чтобы верить собственным словам, чтобы лгать, не боясь быть разоблаченным и выиграть драгоценное время. Он может, кроме того, отвечать уклоничво, чтобы Правдовидица не смогла заподозрить его в откровенной лжи. Наверное, когда начнется свалка, он сможет бежать, оставив все на произвол судьбы. Наследие Венпорта сохранится, хотя и придется спрятать его на задворках вселенной.

С каменным лицом Джозеф включил связь. Император был очень недоволен тем, что не увидел на экране Анну.

– Я должен немедленно увидеть сестру.

– Я с радостью бы сделал вам это одолжение, сир, но в настоящий момент Анна недоступна, – Джозеф говорил абсолютно бесстрастным тоном. – Сейчас вы не можете говорить с ней.

Это была правда, но надо было очень осторожно подбирать слова.

– Если вы не можете мне ее показать, значит, вы блефуете. Мы откроем огонь по вашим кораблям и будем их уничтожать до тех пор, пока Анна не станет «доступной», – император потянулся к кнопке выключения связи.

– Подождите! – в отчаянии воскликнул Джозеф, приоткрыв слишком многое. По лицу Правдовидицы пробежала едва заметная тень. – Ваша сестра – мой единственный рычаг воздействия на вас, и мы оба прекрасно это знаем. Ваша Правдовидица подтвердит, что я не лгу. Анна прибыла ко мне совершенно добровольно. Она сама хотела находиться здесь, и никто не принуждал ее к этому.

Фиелла нехотя подтвердила:

– Он говорит правду, сир.

Джозеф осмелел:

– Отведите корабли, сир, и разрядите оружие, чтобы мы могли поговорить, как два деловых человека.

– Я император, и явился сюда для того, чтобы свершить правосудие. Так когда Анна станет доступной?

Джозефу пришлось трижды подумать, чтобы не солгать в ответ.

– Этого я не могу сказать.

Раздался резкий голос сестры Фиеллы:

– Она будет в состоянии когда-нибудь поговорить с нами?

Он принялся лихорадочно измышлять правдоподобный ответ.

– В этой ситуации я не скажу больше ничего. Отведите корабли, сир.

Родерик повысил голос:

– Моя сестра жива?

У Джозефа участился пульс, а лицо залилось багровым румянцем. Любой ответ будет ложью, а колебание выдаст правду. Он потянулся к кнопке, чтобы отключить связь, но успел услышать слова Фиеллы:

– К несчастью, ваша сестра мертва, сир. Все поведение Джозефа Венпорта подтверждает это вне всяких сомнений.

Лицо Родерика исказилось от боли.

– Будь ты проклят, Венпорт.

Сразу после этого началась бомбардировка.

79

Путей к победе намного больше, чем говорили наставники. Однако еще больше путей ведут к поражению.

Вориан Атрейдес

Тьюла получила огнестрельное ранение в плечо, и, как только Валя на мгновение заколебалась, Вориан в прыжке нанес ей удар и свалил на землю. Пистолет Виллема был направлен на голову Тьюлы, а она стояла перед ним, держа в правой руке кинжал. Из левого плеча по руке растекалось пятно крови. Виллем мог убить ее одним движением пальца.

Но Тьюла смотрела на него, не мигая, без злобы и без страха. Она ждала выстрела мужественно, как подобает отпрыску благородного дома, готовая принять свою судьбу. Однако всего несколько месяцев назад она же совершила подлое, коварное убийство, зарезав во сне Орри.

Видя все это, Валя оцепенела от ужаса, поняв, что если она атакует Вориана, то Виллем убьет ее сестру. Промедление длилось всего секунду, но показалось всем вечностью. Вориан ощутил какое-то странное чувство; в воздухе повисло нечто необычное. Неужели эта мстительная, жестокая женщина на самом деле любила свою сестру? Неужели Верховная Преподобная Мать способна на такие эмоции?

– Если ты захочешь убить меня, Виллем Атрейдес, то я не смогу тебе помешать, – сказала Тьюла, – и я понимаю, почему ты хочешь это сделать. Ужасная боль потери оправдывает месть… так же, как боль от потери Гриффина оправдывала наши действия, независимо от того, кто на самом деле его убил.

Эти слова поразили Вориана. Харконнены всегда пытались рационально объяснить свою ненависть к дому Атрейдесов, изобретая одну причину за другой – лишь бы не угасла вековая вражда. Но ни одна причина не оправдывала убийство невинного юноши в первую брачную ночь, какое бы имя он ни носил.

– Но если ты убьешь меня, – взволнованно продолжила Тьюла, – то ты убьешь и Атрейдеса. Я ношу ребенка Орри.

Виллем от неожиданности отпрянул.

– Ты лжешь!

Вориан ощутил тошнотворную слабость. Что это – отчаянная хитрость, чтобы спасти жизнь?

Тьюла печально улыбнулась и обернулась к сестре, вздрогнув от боли в раненом плече. Она взглянула на Валю и произнесла:

– Но это правда, дорогая сестра. Я на самом деле полюбила Орри, и, несмотря на то, что я выполнила твой приказ и убила его, я любила его в ту ночь, – голос ее дрогнул, но она все же договорила: – Когда я вернулась на Валлах IX, ты поздравила меня за то, что я сделала… но ведь ты никогда не видела Орри, не так ли? Ты не знала его. Я же видела все его достоинства, всю его доброту. Однако я выполнила то, что ты от меня потребовала – ради тебя и дома Харконненов.

– Я отказываюсь в это поверить! – Валя смотрела на сестру с нескрываемым отвращением.

Вориан не испытывал ни малейшего сочувствия ни к Верховной Преподобной Матери, ни к легковнушаемой Тьюле. Единственное, о чем он мог сейчас думать – это о залитой кровью кровати, на которой лежал труп Орри.

– Однако ты не выказала никакого раскаяния, когда писала кровью те слова на стене.

– Валя сказала мне, что надо написать, – ответила Тьюла. – Это было обращение к Атрейдесам.

Виллем продолжал направлять пистолет в голову Тьюлы, но рука его заметно дрожала. Тьюла смотрела на Валю, словно забыв о присутствии молодого Атрейдеса. Она прижала правую ладонь к кровоточащему левому плечу и сказала:

– Валя, ты же знаешь, что я не лгу, и знаешь, что это дитя Орри.

Стоявшая среди оттесненных за толпу сестер Синдель согласно кивнула, но Валя даже не взглянула в сторону Правдовидицы. Верховная Преподобная Мать побелела от гнева, глаза ее сузились, дыхание участилось. Вориан даже подумал, что Валя сейчас сама убьет Тьюлу и ее придется останавливать. Не для того, чтобы защитить Тьюлу… а для того, чтобы сохранить дитя. Дитя Атрейдеса.

Не глядя на своих сотоварищей и на родную сестру, Тьюла бросила кинжал, который отчетливо звякнул о камни. Она встала напротив Виллема и широко раскинула руки.

– Скорее стреляй, если ты уже решил это сделать. Мсти за Орри. Прими мою жертву, и пусть все на этом закончится. Пусть иссякнет вражда между Харконненами и Атрейдесами.

– Она говорит правду, – сказала Валя, и ее слова, словно пощечина, хлестнули Виллема по лицу. – Она действительно носит ребенка. – Валя подняла лицо к небу. – Моя сестра носит во чреве дитя Атрейдесов!

Готовый к смертоносному прыжку Вориан предостерегающе крикнул Виллему, все еще державшему на прицеле голову Тьюлы:

– Подумай, прежде чем принять решение. Убив Тьюлу, ты убьешь и ребенка своего брата, – он нутром чуял, что Тьюла говорит правду и что это не трюк. Все было слишком реально: выражение лица и поведение. Она и в самом деле беременна. Вориан не хотел пролить кровь Атрейдесов, а Валя не желала пролития крови Харконненов.

Вориан шагнул к молодой Верховной Матери, решив, что из этого положения есть и другой выход.

– Ты охотишься за мной. Я – тот человек, которого ты всегда хотела убить. Это я ускорил падение Абулурда после битвы за Коррин и добился его ссылки на Ланкивейл. Я был там, когда погиб твой брат Гриффин, пусть даже не я его убил. Покончи со своей местью дому Атрейдесов здесь и сейчас. Отомсти мне. После этого оставь в покое Виллема, пусть он живет, и это будет залогом безопасности твоей сестры и ее ребенка.

– Что я приобрету этим? – прищурившись, спросила Валя ледяным тоном.

Вориан холодно улыбнулся.

– Нам с тобой надо уладить наш старинный спор, – Вориан не испытывал ни тени страха, он не обращал внимания на сестер Ордена, прибывших сюда, чтобы убить его, не обращал внимания на Корлу и ее старателей, захваченных лицезрением диковинной сцены. – Я буду биться с тобой, как бился с Гриффином в сиетче на Арракисе до того, как мы отбросили все наши разногласия. Но мне нужны гарантии безопасности Виллема.

В дело вмешалась Королева свалки:

– Я займусь этим от его имени. Вориан Атрейдес уже многое успел сделать для нас, и даже спас одну из наших старательниц. Мы позаботимся о том, чтобы молодой Атрейдес живым покинул Коррин без помех со стороны этих женщин.

У сестер остался на орбите нанятый ими корабль, а Вориан, если уцелеет, сможет покинуть планету на своем «Новом путнике». Корла позаботится о том, чтобы отправить Виллема на Салусу Секундус. Однако сначала Вориан должен был победить Валю.

Виллем спрятал пистолет в кобуру. Тьюла едва держалась на ногах, истекая кровью. Пока Вориан и Валя смотрели друг на друга, готовясь к схватке, одна из сестер приложила индивидуальный пакет к кровоточащей ране Тьюлы. Жилистая, высокая сестра подняла голову и сказала:

– Она нуждается в серьезном лечении, Верховная Преподобная Мать Валя. Надо переправить ее на наш корабль.

– Рано, – изрекла в ответ Валя и снова взглянула на Вориана. – Она должна видеть, что будет происходить здесь.

Вориан видел теперь только соперницу. Весь остальной мир съежился и потускнел. Вориан был готов биться за свою жизнь. Надо сделать все, что в его силах, ибо он понимал, что даже если он победит Валю, даже если это будет честная схватка, то она все равно не откажется от мести, что она никогда не даст Виллему спокойно жить.

– Я – тот человек, которого ты обвиняешь за все, что было плохого в наших отношениях с домом Харконненов, – негромко заговорил Вориан. – Я должен ответить за все – разве не к этому выводу ты пришла? Если моя жизнь может быть единственной платой за все, то приди и возьми ее.

Он видел теперь только один путь к умиротворению Харконненов, и был готов пойти по нему.

В молниеносном прыжке Валя ударила Вориана и сбила его с ног. Он сумел подняться, но силы Вали были неиссякаемы, ее подхлестывала многолетняя ненависть и гнев. Он атаковал ее, но промахнулся. Он попытался нанести ей удар в корпус, но она легко парировала удар, и сама перешла в атаку. Своим искусством она далеко превосходила своего погибшего брата Гриффина, да и самого Вориана.

Выплюнув сгусток крови, Вориан посмотрел на Валю и увидел смертоносный блеск в ее глазах. Едва шевеля окровавленными губами, он сказал:

– Ты угомонишься после того, как убьешь меня? Будут ли наши дома жить после этого спокойно?

Он должен был показать ей безумие ее одержимости. Вориан вел себя как человек, который на смертном одре пытается исправить грехи прошлого – вымышленные и реальные.

– Остановись, Валя, – умоляюще воскликнула Тьюла. Лицо ее было покрыто серовато-пепельной бледностью, вся правая половина комбинезона пропиталась кровью.

Но Валя снова бросилась на Вориана.

Удар следовал за ударом, и в глазах Вориана замелькали красные круги. В голове стоял неумолчный звон от ударов открытой ладонью по вискам. Удары, однако, не были смертельными. Сквозь страшный шум в ушах он слышал возмущенные крики старателей. Они переживали за него, требовали, чтобы он дрался, а не подставлял себя под ее удары. Он был уверен, что Валя твердо намерена его убить. Если он даст ей это сделать, то, возможно, закончится вражда между их домами. Он прожил долгую жизнь и устал от нее.

Валя свалила Вориана на груду щебня и, набросившись на него, принялась избивать его. Вориан употребил все свое мастерство на то, чтобы блокировать эти удары, но силы его иссякали. Нанесенные Валей раны болели, особенно сильно одна из них.

Виллем что-то яростно кричал.

Валя прекрасно знала болевые точки на теле человека, и намеренно причиняла Вориану боль, чтобы измучить его перед смертью. В один момент в движениях Вали произошло едва уловимое изменение. Она изготовилась к последнему смертельному удару. Она ударит его словно молотом и расколет череп.

Вориан был готов принять смерть.

80

Правда и честь – союзники праведных.

Отчаяние и обман – союзники слабых.

Анари Айдахо

Неожиданный залп артиллерии императорских кораблей застал врасплох экипажи судов Венпорта. Снаряды били по усиленным полям и, несмотря на то, что не могли их пробить, удары перегружали некоторые генераторы, находившиеся в ремонте после битвы у Лампадаса.

Император Родерик наблюдал обстрел с капитанского мостика флагмана. Рядом с ним стояли Правдовидица Преподобная Мать Фиелла и адмирал Харте.

– Продолжайте обстрел кораблей. Системы защиты не выдержат, если мы продолжим огонь, – он повернулся к Харте: – На какое время непрерывного обстрела нам хватит боеприпасов?

Адмирал спросил об этом молодого офицера, который, не раздумывая, ответил:

– Мы рассчитывали на такой ход событий, сир. На наших кораблях созданы титанические запасы снарядов. Мы можем с такой же интенсивностью вести огонь в течение семи часов. Не могу, правда, сказать, будет ли этого достаточно.

– Мы получим ответ раньше чем через семь часов, – боль и гнев превратили внимание императора в топор палача. Анна… невинная, наивная девочка. Родерик не мог поверить, что Венпорт был настолько глуп, чтобы преднамеренно ее убить. Должно быть, случилось что-то непредвиденное. Несчастный случай? Болезнь? Какая-то другая трагедия? На самом деле, теперь это не имело никакого значения. В любом случае она мертва. Родерик знал, что его сестра иногда была злейшим врагом сама себе.

Родерик не мог простить Венпорту убийство брата, но если быть честным, то Сальвадор спровоцировал это убийство своим глупейшим поведением. Анна, однако, была всего лишь пешкой – красивой, легкомысленной девочкой, не понимавшей, в какие перипетии она оказалась втянутой. Венпорт взял ее в заложницы, преследуя свои эгоистические цели, и вот теперь она умерла.

За одно это Родерик поклялся уничтожить и самого Венпорта и все, что было ему дорого.

Тем временем корабли Венпорта ответили на атаку, тоже начав стрелять, но Родерик был исполнен решимости довести дело до победного конца. Его флот усиливал натиск. Правда, один из императорских кораблей отступил. Видимо, повреждения были таковы, что он уже не мог участвовать в сражении. Остальные продолжали вести огонь. Император научился такому ослиному упорству у батлерианцев.

– Продолжайте обстрел. Защита должна быть максимальной. – Невидимые поля были на самом деле сложной системой, так как между отдельными полями Хольцмана были стыки, которые открывались на несколько наносекунд, чтобы пропустить выпущенный с корабля снаряд. После этого промежуток снова закрывался.

Вскоре некоторые суда Венпорта, особенно торговые суда, вызванные сюда Нормой Ценвой, начали нащупывать эти промежутки и открывали огонь именно в те наносекунды, когда стреляющий корабль оказывался беззащитным. Так были серьезно повреждены несколько имперских судов. Поля других кораблей тоже испытывали значительные перегрузки.

Однако это привело Родерика в еще больший гнев.

Адмирал Харте обратился к императору:

– Позвольте обратить ваше внимание, сир, на то, что наземные лаборатории являются более удобной целью, нежели корабли противника, – голос его стал тверже. – Так как там уже нет дорогой для вас заложницы, мы можем уничтожить или, во всяком случае, сильно нарушить организацию тылов Венпорта. Это его слабое место.

Родерика передернуло от отвращения.

– Да, так мы сможем быстро покончить с ним, но я желаю, чтобы Венпорта в цепях доставили на Салусу. Он должен предстать перед судом, получить свой приговор, а потом он будет казнен при большом стечении народа.

Он наклонил голову, думая о том, что это очень понравилось бы Сальвадору.

– Бомбите только космопорт и внешние постройки. Ангары и склады. Пусть он знает, что мы можем добраться и до него, если он откажется сдаться.

Вскоре бомбы и ракеты посыпались на точечные цели, и одновременно продолжался обстрел вражеских кораблей. Даже самые мощные поля не были рассчитаны на такой интенсивный обстрел.

Император был не в силах отвести взгляд от экранов мониторов, ожидая и от души желая окончательного уничтожения защиты кораблей Венпорта.

Наконец, одно из вражеских судов не выдержало. Поле вокруг него было уничтожено, и он взорвался. Эта потеря оказала сильное психологическое воздействие на противника.

Родерик обратился к адмиралу Харте и Фиелле:

– Я кое-чему научился у Серены Батлер: все время идти вперед, сохранять упорство, не обращать внимания на неудачи. Наша решимость, наше чувство морального превосходства и наш отказ признать поражение сильнее любого оружия противника.

Он продолжил бомбардировку поверхности и обстрел вражеских судов. Защита их слабела с каждой минутой, Родерик отчетливо это видел. Но и флоту Венпорта удалось уничтожить три имперских судна и повредить еще два. Родерик следил за сражением.

Вдруг совершенно неожиданно раздался резкий свист воздуха. По рубке пронесся сильный порыв ветра, и на палубе возник бронированный бак навигатора.

Адмирал Харте громко вскрикнул и бросился вперед, чтобы заслонить собой императора. Гвардейцы вскинули оружие. Некоторые члены экипажа повскакали со своих мест. Однако император сохранил самообладание. Он встал со своего кресла. За прозрачной стенкой бака виднелось деформированное лицо Нормы Ценвы, плававшей в оранжевом меланжевом газе. Императору уже случалось встречаться с Нормой.

В бронированной камере что-то щелкало и тикало. Потом раздалось шипение, и, чтобы уравновесить давление, система выпустила из бака небольшое облако ароматного меланжевого газа. Родерик жестом приказал гвардейцам опустить оружие и смело подошел к баку.

– Норма Ценва, не ожидал увидеть вас здесь.

Огромная голова, не мигая, смотрела на императора неестественно большими глазами. Губы Нормы шевельнулись и из вмонтированного в бак громкоговорителя раздался ее неземной голос:

– Многие навигаторы погибли. Мои навигаторы. Я знаю, что теперь вы пойдете на Арракис… чтобы завладеть операциями с пряностью. Я не могу этого допустить. Этот конфликт должен быть прекращен.

Родерика нисколько не смущало уродство физического облика Нормы Ценвы.

– Этот конфликт прекратится, когда Джозеф Венпорт капитулирует и заплатит за свои преступления, и ни минутой раньше. Он сам виновен в той ситуации, в какой оказался, и он ответственен за бедствия, которые терпят ваши навигаторы.

– Джозеф причинил вред вашему брату и не смог сохранить жизнь вашей сестре. Анной Коррино было трудно управлять, она сама выбрала смерть, покончив с собой.

Это откровение поразило Родерика в самое сердце. Он заговорил, с трудом подбирая слова:

– Венпорт не должен был держать ее в заложниках.

– Есть много вещей, каких он не должен был делать, – Норма умолкла, словно задумавшись. – Но батлерианцы причинили вашей империи куда больше вреда. Они применили запрещенное атомное оружие на Колхаре, разрушив планету и поле моих навигаторов. Я едва успела вовремя спасти моих детей. Батлерианские корабли уничтожили многие мои суда над Лампадасе. Ваша боевая группа атаковала нас, когда мы уже не могли защищаться. Ваши ученые пытали и убили Добрека. Вы не меньше, чем Джозеф Венпорт, ответственны за нестабильность в империи, император Родерик Коррино. Этому надо положить конец.

– Я не могу игнорировать убийство императора!

– Ваши семейные препирательства абсолютно несущественны. Вселенная у наших ног, но важные решения мы должны принять сегодня и здесь. Моим навигаторам надо дать возможность свертывать пространство и исследовать космос. Они создадут ткань имперской торговли, которая свяжет в единое целое все необъятное государство. Моим навигаторам надо позволить развиваться до полного предела их возможностей.

– Я сознаю, что ваши навигаторы не являются активными участниками конфликта, – сказал Родерик. – Если директор Венпорт будет разбит, то я уберегу навигаторов. Вам и вашим мутантам будет разрешено служить под нашим высочайшим покровительством.

– Мои навигаторы должны управлять кораблями. Они должны свободно перемещаться по империи и за ее пределами. Нам нужно как можно больше новых навигаторов, а для этого необходима пряность. Я не могу и дальше терпеть помехи, которые вы создаете. Оставьте в покое операции с пряностью, это только увеличит их производительность.

Родерик крепко задумался. Он понял, что Норма ведет с ним переговоры без ведома Венпорта.

– Как император, могу заверить вас, что ваши условия будут выполнены. Моей империи тоже нужны навигаторы. Мне нужно бесперебойное и безопасное торговое сообщение. Если мы консолидируем операции по добыче пряности на Арракисе под административным имперским контролем и изгоним оттуда всех контрабандистов, то вы получите пряность, в которой так нуждаетесь. К вашей и моей выгоде, – он почти прижался лицом к стенке бака. – Я спасу ваших навигаторов, Норма Ценва, но директор Венпорт должен пасть. Это не подлежит обсуждению.

– Как же вы будете спасать навигаторов без «Венхолдз»?

Этот интерес воодушевил императора.

– Космический флот «Венхолдз» – очень хорошая, образцовая модель, она была бы идеальной, если бы ей не управлял Джозеф Венпорт. «Венхолдз», как компания, должна быть распущена. Все должны видеть, что они были разбиты после того, как осмелились выступить против императора, – он говорил быстро, не затрудняясь подбором слов, потому что все это было давно обдумано и выстрадано, и вот теперь судьба дала ему неповторимый шанс.

– Я создам объединенный и надежный космический флот из больших кораблей, безошибочно управляемых навигаторами. Я предлагаю создать независимую космическую гильдию для обслуживания торговых и экономических нужд империи. Транспорт и связь объединяют все планеты нашей империи в единую неразрывную палитру. Торговля должна осуществляться, невзирая на войны и угрозу войн. Под эгидой новой Космической Гильдии я позабочусь о том, чтобы вы имели столько навигаторов, сколько захотите, и столько пряности, сколько вам потребуется, – он возвысил голос. – Но все это при условии, что предприятие Венпорта будет уничтожено.

Норма задумалась, прикидывая возможности.

– Очень хорошо, я отведу от Денали мои корабли. Ваши войска смогут высадиться на планете, если вы того пожелаете.

Фиелла не выдержала и вмешалась:

– Но ведь Джозеф Венпорт ваш внук. Вы хотите его предать?

– Джозеф смертен, и его судьба не имеет никакого значения. Будущее развертывается перед нами на широком пути. Я предвидела образование Космической Гильдии как раз в том виде, в каком вы ее предлагаете. Пусть будет так.

У Родерика сильно забилось сердце. Неужели у этой проблемы такое простое и ясное решение?

Норма между тем продолжала:

– Но мне нужно ваше честное слово, император Родерик Коррино. Никаких измен больше не должно быть, – она увеличила мощность динамиков, и ее голос загремел в рубке. – Поклянитесь перед вашим Богом и перед свидетелями, что ни одному навигатору не будет причинен никакой вред, ни тем, кто уже перенес трансформацию, ни тем, кому это только предстоит.

Император прижал руки к груди.

– Я даю вам мое императорское слово, слово главы благородного дома Коррино. Ни одному навигатору не будет причинен вред. Эта клятва будет иметь силу официального договора.

Не сказав больше ни слова, Норма Ценва свернула пространство, и ее бронированный резервуар исчез с коротким громоподобным звуком.

Родерик посмотрел на адмирала Харте, перевел дух и сказал:

– Всем имперским кораблям немедленно прекратить огонь, – сказав это, он нахмурился. – Бомбардировку планеты продолжать.

Не прошло и пяти минут, как без всякого предупреждения все корабли Венпорта, как один, свернули пространство и растворились в нем, как будто их и не было, оставив на произвол судьбы беззащитные лаборатории Денали. Родерик вспомнил, как Норма сделала то же самое с флотом, осаждавшим Салусу.

Видя оставшуюся без защиты планету, Родерик улыбнулся и сказал:

– Адмирал Харте, направляйте войска. Спускайте транспорты с десантом. Захватите планету и арестуйте ученых, – он перевел рвущееся из груди дыхание. – И доставьте сюда Джозефа Венпорта.

81

Самые ценные вещи могут исчезать в мгновение ока.

Поговорка древней Земли

Когда Валя уже сгруппировалась, чтобы нанести последний, смертельный удар, раздался громовой голос Корлы, казалось, остановивший время:

– Хватит! Отойди от этого человека, не то мы тебя саму убьем.

Избитый Вориан лежал на земле, ожидая, что следующим ударом Валя его прикончит. Он был готов к смерти. Так или иначе, но эту бессмысленную вендетту надо было каким-то образом закончить, даже ценой собственной жизни. По крайней мере, Виллем будет жить спокойно.

Но Корла помешала положить конец распре.

– Пусть она меня прикончит, – прохрипел Вориан.

– Нет! – закричал Виллем. – Убьешь его – я убью тебя!

– Нет, – произнес Вориан, – не убьешь. Эта распря слишком затянулась – на много поколений. Она должна кончиться здесь!

Старатели, собравшиеся поглазеть на дуэль, решили ее прекратить. Закаленные рабочие, умеющие выживать в самых невероятных условиях, вскинули свои ружья и направили их на уцелевших сестер Вали. У людей на поясах были кинжалы, и они были готовы драться. Если бы любая из сестер двинулась с места, ее бы сразу пристрелили. Хотя Вориан понимал, что нельзя сбрасывать со счетов боевые навыки этих женщин, здесь положение складывалось отнюдь не в их пользу.

– Хватит, я сказала, – повторила Корла. – Вориан Атрейдес улетит отсюда живым.

Валя метнула взгляд на Вориана, потом на Корлу.

– Мы проделали весь этот долгий путь, чтобы убить Атрейдеса, и я намерена это сделать.

– В жизни нам не всегда достается то, чего мы хотим, – язвительно произнесла Корла. – Ты уже получила удовольствие. Ты же его побила.

– Этого мало.

– Но я же сказала, что этого хватит, – отрезала Корла, взмахнув полой накидки из текучего металла. – Здесь управляю я, а не ты.

Валю, казалось, раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, ей хотелось убить Вориана, а с другой – она хотела, чтобы он мучился как можно дольше. Она окинула взглядом противника. Сотни вооруженных старателей против горстки женщин. Оценив это соотношение, она отошла от Вориана и подняла руки, признав свое поражение, а потом смерила презрительным взглядом поверженного противника.

– Ты хочешь, чтобы я позволила ему уйти? – спросила она Корлу.

– Да, – ответила она.

– Это не положит конец вражде, – горестно произнес Вориан.

– Мне надоела эта морока. Уходи, иди в свой корабль. Улетай отсюда, пока я не передумала.

В темных глазах Вали вдруг сверкнул непонятный огонь.

– Да, уходи. Беги в свой корабль, а мы продолжим нашу охоту, – потом она посмотрела на беременную Тьюлу и добавила фразу, от которой Вориан похолодел: – Если я вдруг передумаю, то у меня под рукой всегда будет Атрейдес, которого я смогу убить.

Тьюла в ужасе отпрянула, а Виллем прорычал:

– Это дитя моего брата. Оно должно расти на Каладане, в моей семье.

– Это мой ребенок! – возразила Тьюла.

– Ребенок принадлежит Ордену сестер, – прикрикнула на них Валя. – Мне будет приятно это сознавать… как, надеюсь, и тебе, Вориан Атрейдес. Даже если тебе удастся уйти от меня, ты всегда будешь знать, что твой отпрыск в моих руках, вместе с моим отпрыском, – она рассмеялась. – Мне это подходит. Иди на свой корабль. Убирайся отсюда.

Чувствуя все свои синяки и ссадины, чувствуя сильную боль в ушибленных костях и кровь, текущую по лицу, Вориан поднялся с земли. Он отер кровь с губ.

– Твоя цель – я, а не невинные люди. Не Виллем и не нерожденное еще дитя, – он повернулся к молодому человеку, который кипел гневом. – Я хочу, чтобы ты ушел отсюда, ушел живым. Помни, куда я велел тебе идти.

– Нет, Вориан, сейчас я полечу с тобой, – сказал Виллем. – Мы полетим вместе на твоем корабле.

Вориан, однако, отрицательно покачал головой.

– Я втравил тебя в опасное положение, и ты никогда не будешь чувствовать себя спокойно, оставаясь со мной. Я отправлюсь один в мое неизведанное будущее. Ради себя, ради дома Атрейдесов, ты должен расстаться со мной. Живи своей жизнью и будь счастлив, – Вориан думал, что, прежде чем отправиться на Салусу, к императору, Виллем заедет на Чусук, к принцессе Хармоне. – Я обеспечил тебе хорошее начало пути. Лидерские качества у тебя есть, воспользуйся ими.

Прежде чем Валя успела объявить кровавую месть Виллему, заговорила Корла:

– Виллем будет оставаться здесь, под моей защитой до тех пор, пока отсюда не уберутся эти сучки, – старатели подняли свои ружья. Вориан посмотрел на Королеву свалки, и она коротко ему кивнула. – Уходи, Вориан Атрейдес, иди на свой корабль. Скройся в безопасном месте, а мы пока подержим их здесь.

Валя улыбнулась странной улыбкой.

Старатели и с ними Хораан Эшди держали растерянных сестер под прицелом. Корла обратилась к Вале:

– Когда Вориан окажется в безопасности, вы сможете убраться, куда хотите. И никогда больше здесь не появляйтесь.

Вориан не чувствовал себя победителем. Он вообще ничего не чувствовал, кроме холодной пустоты в душе.

Истекая кровью из многочисленных ран, он взглянул на Виллема, умоляюще смотревшего на него.

– Я много раз пытался оставить позади свое прошлое. Может, получится на этот раз, – он заковылял мимо щебня, по дорожке, вьющейся между металлическими остовами бывших башен и зданий, украшавших некогда метрополию мыслящих машин.

Не обращая внимания на сотню направленных на нее ружей, Валя окликнула его:

– Мы продолжим свою охоту на тебя, Вориан Атрейдес.

Он остановился и оглянулся.

– Я знаю.

Старатели не опустили ружья даже после того, как Вориан скрылся из вида.

Виллем был готов наброситься на кого угодно; он чувствовал себя растерянным и разочарованным. Тьюлу он теперь ненавидел еще сильнее, чем раньше, – это исчадие ада под личиной молодой женщины, которое зачало ребенка, прежде чем хладнокровно убить мужа, его родного брата. Какие несчастья навлекут проклятые сестры на невинное дитя? Надо найти какой-то способ спасти его… но как убить Тьюлу, если она носит в чреве ребенка его брата?

Старатели ждали, держа ружья на изготовку. Валя и ее коммандос выглядели, как бомбы, которые только и ждут, когда кто-нибудь подожжет фитиль. Было видно, что они не любят чувствовать себя беспомощными.

– Будем считать это полезной передышкой, – философски заметила Корла.

Валя вдруг заговорила гортанным голосом:

– Бросьте оружие.

Некоторые старатели и в самом деле побросали ружья, лязгнувшие, ударившись о камни. Сестры приготовились к атаке, но не все старатели оказались восприимчивы к голосу и по-прежнему держали Валю и остальных под прицелом.

– Ни слова больше! – прикрикнула на Валю Корла. – Ты можешь подействовать на некоторых из нас своим бесовским колдовством, но не на всех. Еще один вопль, и мы положим здесь вас всех.

Смущенные старатели, побросавшие ружья, подняли их с земли и снова направили на цель и сомкнули ряды. Более сотни стволов по-прежнему смотрели на сестер.

Виллем мучительно переступил с ноги на ногу, так ему хотелось, чтобы кто-нибудь из них двинулся с места.

Корабль Вориана стоял поблизости, и уже через десять минут он подошел к своему «Новому путнику». Старатели услышали, как взревели двигатели. Виллем сквозь застилавшие глаза слезы смотрел в ту сторону, ожидая, когда стартует корабль, унося Вориана к новым мирам, к новой жизни.

Как хотелось ему сейчас быть рядом со своим славным предком! Да, Виллем понимал, какие перспективы откроются перед ним при императорском дворе, но какое счастье быть рядом с легендарным героем, который стал для него наставником и родным отцом. Как Виллем любил слушать рассказы Вориана о джихаде!

– Как только его корабль покинет орбиту, вы вольны уйти, – сказала Корла сестрам, скрестив руки на груди. – Мы будем просто счастливы проводить вас. Виллем, через два дня сюда прибудет корабль. Я сама провожу тебя на любую планету, какую ты выберешь.

Виллем растерянно пробормотал нечто вроде благодарности.

Двигатели заработали на полную мощность, и «Новый путник» оторвался от земли.

Красиво разукрашенный кораблик, медленно разгоняясь, поднимался в воздух. Выйдя на орбиту, Вориан включит сверхсветовой двигатель и оставит позади своих преследователей.

– Мы непременно его найдем, – поклялась Валя. – Мы будем всегда его искать и следить за ним, – добавила она, провожая корабль злобным взглядом.

Виллем не удержался:

– Вы ничего не добились. Синяки и ссадины Вориана заживут, а он умеет ускользать от погони, он уйдет и от вас, и кого угодно еще, и будет жить еще долго.

– Кто знает, где настигнет его судьба, – загадочно произнесла Валя.

Внезапно в воздухе прогремел оглушительный взрыв, на месте корабля вспыхнул ослепительный огонь. Двигатель взорвался, расколов корпус на несколько частей. Вспыхнуло топливо, и корабль превратился сначала в два, а потом в три факела.

У Виллема от неожиданности и ужаса открылся рот. Он со стоном повалился на землю, не в силах ни говорить, ни дышать. Потрясенные старатели смотрели в небо.

Крупные горящие обломки падали с неба на руины машинного города. В небе медленно рассасывалось облако дыма.

Виллем заплакал, как ребенок, в бессильной ярости сжав кулаки. Он был готов броситься на Валю или на Тьюлу, но Корла остановила его дулом ружья:

– Не делай этого, мой мальчик.

Верховная Преподобная Мать Валя смотрела на обломки, падавшие с неба, с нескрываемым удовольствием.

– К победе ведет много путей. Не я выбрала этот путь, но Вориан Атрейдес мертв, и это триумф, который я готова принять.

Виллем вскипел. Эти женщины обнаружили корабль Вориана и заминировали его, исполняя свой коварный план, по дороге к туннелю, где скрывались они с Ворианом.

Корла, видимо, думала так же.

– Это вы сделали так, что корабль взорвался?

Валя фыркнула.

– У вас ведь нет доказательств, не так ли?

Корла уставила на Валю испепеляющий взгляд. От корабля в небе осталась лишь узкая яркая полоска. Это все, что осталось от Вориана Атрейдеса, великого героя джихада, спасителя человечества от мыслящих машин.

Виллему вдруг пришло в голову, что джихад окончился здесь, на Коррине, несколько десятилетий назад, и именно здесь встретил свою смерть его герой. В этом была какая-то величественная символика. Виллем при всем желании не мог бы назвать это достойным концом величайшего человека, равного которому он никогда не встречал и не встретит, но некоторые историки именно так и напишут о нем.

Валя смерила взглядом Виллема.

– Берегись, атрейдесовский щенок. Месть, которая пылала целые поколения, не угасает быстро.

Потом она и ее сестры направились прочь, к тому месту, где упали обломки корабля Вориана.

82

Там, где одни видят предательство, другие видят новую возможность. Определение зависит от того, по какую сторону баррикад вы находитесь.

Директор Венпорт,

последние дневники Денали

Бессмысленная и ненужная смерть Анны Коррино и потеря Эразма фигурально лишили Венпорта опоры, можно сказать, лишили ног, превратив в некую жестокую карикатуру на Манфорда Торондо.

Со своими навигаторами, водившими огромные корабли, Венпорт создал крупнейшее в истории империи предприятие. Его операции на Арракисе производили пряности столько, что хватало всем зависимым гражданам государства и навигаторам Нормы. Он предвидел наступление золотого века, века всеобщего процветания и прогресса. Человечество, наконец, осуществит свои мечты… Были, конечно, ловушки и неудачи: неуклюжее правление императора Сальвадора, невежество и мракобесие неистовых фанатиков.

Я мог бы спасти их, спасти их всех. Я смог бы вывести человечество из темных веков… но оно предпочло слепо идти к пропасти.

Все его труды рассыпались в прах на его глазах, оставив его надломленным и одиноким. Ученые Денали не смогли создать оружие, которое уберегло бы их лаборатории. Мстительный император затянул удавку вокруг планеты, бездумно жертвуя своим флотом ради того, чтобы прорваться сквозь оборонительный кордон, и одновременно безжалостно бомбил Денали. Джозеф держался, пытаясь обороняться и надеясь на чудо.

Но теперь случилось непоправимое – Норма ускользнула вместе со всеми своими навигаторами, оставив Денали без всякой защиты.

Флот «Венхолдз», ставший барьером между планетой и имперскими судами, просто… растворился в пространстве! После этого имперские войска пошли на штурм лабораторного комплекса.

Джозеф смотрел на экран, не в силах поверить в то, что произошло на его глазах. Норма сделала то же самое, что и на Салусе, и теперь ему оставалось только выть на небеса, вопрошая:

– Почему и ты стараешься уничтожить меня?

Норма не ответила.

Он прошелся по командному пункту и без сил упал на стул. Достигнув таких высот, такого могущества, он теперь потерял все. Теперь он не сможет помешать торжеству Родерика.

Бомбы и ракеты падали на склады и ангары, но император щадил лабораторные корпуса. Периметр был разрушен полностью; одним из взрывов был уничтожен кимек, патрулировавший ядовитую зону. Не предъявив ультиматума, Родерик высадил на планету наземные войска, чтобы захватить базу Венпорта.

Джозеф отвернулся от экранов, посмотрел на ментата и спросил его:

– Теперь, когда император Родерик наверняка знает, что Анна мертва, что мешает ему подвергнуть лабораторные корпуса ковровой бомбардировке? Зачем он рискует жизнью солдат?

Драйго задумался, потом ответил:

– Возможно, он не хочет потерь среди ученых Денали. Он хочет сохранить их для того, чтобы они работали на него.

Венпорт, однако, понимал, что дело совсем не в этом.

– Нет, он делает это для того, чтобы захватить меня живым, чтобы я предстал перед высшим судом империи, где мне будут предъявлены высосанные из пальца обвинения. Пока же и один волос не упадет с моей головы, – лицо его вспыхнуло от бессильного гнева. Надо же было быть таким глупцом, чтобы довериться императору! Он пробормотал: – Я считал Родерика Коррино разумным человеком, но могу биться об заклад, что он, совершенно в духе Сальвадора, придумает для меня какую-нибудь варварскую казнь.

Глаза его горели от переутомления, не хватало воздуха. Решая, что делать дальше, Джозеф подумал о самоубийстве, но пока он был не готов нырнуть в черную пучину смерти. Такую возможность Венпорт никогда прежде не рассматривал. Он не хотел завершать свой жизненный путь таким позорным актом, не хотел, чтобы таким его запомнили люди. Он достиг всего, чего мог пожелать человек, и после этого свести счеты с жизнью? Что скажет о нем Сиоба?

Будучи управляющим многих планет и главой могущественной корпорации, Венпорт руководил множеством дел, разрешал политические и военные кризисы, находил способы манипулировать возможностями, стравливал своих противников, находил неортодоксальные решения. Но даже он не может устоять перед лицом стольких несчастий, предательств, катастроф и неудач, свалившихся на него одновременно.

Сотни десантных судов спустились с неба на Денали и окружили лабораторный комплекс. Девять патрульных кимеков бросились навстречу этим судам и атаковали их. Мощными манипуляторами кимеки срывали крыши с машин, оставляя солдат беззащитными перед ядовитой едкой атмосферой. Последние кимеки уничтожили пять транспортных судов, разрушив их, но с неба продолжали сыпаться все новые и новые имперские суда, а оттуда выскакивали одетые в защитные костюмы солдаты и устремлялись к зданиям лабораторий. Эти бойцы были вооружены и оснащены намного лучше, чем практически безоружные батлерианцы.

На экране Джозеф видел, что двери ангаров распахнулись и оттуда на солдат начали надвигаться боевые роботы, перепрограммированные Эразмом. Независимого робота уже не существовало, но он запрограммировал боевые машины так, чтобы они могли действовать самостоятельно, без его команды.

– Ментат, доложите обстановку, – приказал Джозеф.

– Эразм запрограммировал их на действия в случае вторжения противника на территорию комплекса, – сказал Драйго. – Возможно, для того, чтобы защитить себя, но, возможно, что и для чего-то большего. Не все роботы исправны, многие находятся в плохом состоянии – я убедился в этом, когда вместе с Эразмом осматривал их парк.

– Но некоторые вполне работоспособны, – Венпорт воспрянул духом, видя, как новые волны роботов появляются из ангаров и атакуют имперских солдат. – Они смогут переломить ситуацию?

– Сомнительно, директор, – ответил Драйго. – Но, во всяком случае, у нас появился шанс оказать сопротивление.

Первая волна одетых в защитные костюмы имперских солдат столкнулась с противником, появления которого солдаты не ожидали… сотни мощных, правда, несколько хромающих боевых роботов.

– Отразить атаку! – скомандовал солдатам по связи капитан.

Солдаты были готовы драться, и командиры не собирались недооценивать достижения ученых, разрабатывавших самые современные виды вооружения. Одетые в защитные комбинезоны и шлемы солдаты обратили свое тяжелое вооружение против старомодной механической армии.

Боевые роботы двигались неровным строем, поражая как отдельных солдат, так и десантные суда. Из-за агрессивной атмосферы корпуса роботов были изъедены коррозией; некоторые конечности просто болтались на корпусах и не действовали. Но они все равно были беспощадными бойцами. Эти машины казались кошмарным напоминанием о временах джихада.

Импульсные пушки имперских подразделений косили роботов, но они продолжали безостановочно наступать. Когда первые ряды сошлись в ближнем бою, роботы начали убивать солдат, разрывая защитные костюмы или срывая дыхательные шлемы. Даже небольшое отверстие в обмундировании немедленно выводило солдата из строя.

Солдаты отступили под защиту десантных судов, где организовали оборону от наступавших роботов. Суда были оснащены артиллерией и смогли приостановить натиск машин. Многие роботы были выведены из строя и потеряли способность двигаться. Имперские бойцы выбивали роботов со своих позиций, ведя частый прицельный огонь.

В течение нескольких часов солдаты несли тяжелые потери, но им все же удалось нейтрализовать большинство боевых роботов. Потом солдаты перегруппировались и повели наступление в направлении запертых лабораторий. Через несколько минут они начали выбивать в них двери.

Сидя в бывшем кабинете администратора Ноффе, Джозеф слышал крики со стороны взломанных шлюзов. Снова включились сирены, и Венпорт почувствовал, что на этот раз он загнан в угол. Норма покинула его без всяких объяснений, и он не мог понять, почему она это сделала. Предприняла ли она еще один рейд на Арракис? Но оборона пустынной планеты была очень надежна… жаль, что он не успел перевести ее сюда, на Денали.

Конечно, Норма знала, что император сделает с Венпортом, захватив его в плен. Она должна была понимать, что оставляет его на верную смерть. Она просто не могла быть до такой степени забывчивой и не от мира сего. Нет, Норма сделала это преднамеренно, она бросила его с каким-то умыслом. Его прабабушка, его деловой партнер… в конце концов, он дал ей все, что ей было нужно для создания и воспитания дорогих ее сердцу навигаторов. От Венпорта в годину несчастий отвернулись многие, но этого предательства он не ожидал.

Вселенная принадлежит нам. Это было любимое изречение Нормы. Очевидно, ее устраивала вселенная без Джозефа.

Явился Драйго и сообщил, что уничтожены последние боевые роботы, и теперь солдаты могут беспрепятственно захватывать здания. Ментат нервно провел ладонью по своим черным волосам.

– Я не вижу никакой возможности победить, директор, как не вижу и возможности вашего бегства.

Джозеф снова принялся смотреть на монитор. Солдаты вломились в ангар и начали растекаться по лабораторным зданиям, захватывая ученых и препровождая их в импровизированные камеры. Несколько человек, пытавшихся бежать или оказать сопротивление, были убиты на месте.

Мрачное удовлетворение вызвало у него сопротивление тлейлаксу, которые несколько замедлили наступление противника, выпустив на него опытные образцы механических червей-бурильщиков. Эти механические твари, похожие на миног, но с острыми зубами, нападали на солдат и вгрызались в них, причиняя большие рваные раны. Если бы мы успели наладить массовое производство такого оружия! – подумал Джозеф. Оно бы произвело неизгладимое впечатление на батлерианскую орду. Джозеф не видел смысла применять это оружие против имперских войск, но у тлейлаксу просто не было иного выхода.

В конце концов, и этого оружия оказалось недостаточно.

Биомеханические миноги нападали, кусали и прогрызали отверстия в телах. Трое солдат были убиты, прежде чем миноги были нейтрализованы. Потом разъяренные солдаты напали на пытавшихся спрятаться тлейлаксу и убили их всех до единого.

Волны солдат катились по лабораторным корпусам, заполняя один коридор за другим, одно помещение за другим. Солдаты методично продвигались к алминистративному корпусу. Джозефу было некуда бежать.

Джозеф и ментат остались вдвоем. Драйго обратился к Венпорту:

– Директор, позвольте мне выступить в роли парламентера. Я буду вашим представителем и попытаюсь спасти ученых и результаты важных исследований. Возможно, что-то и правда удастся сохранить.

– Вы говорите о капитуляции, – сказал Джозеф.

– Я уверен, что это единственно возможный выход. Вопрос заключается в другом, директор: хотите вы допустить, чтобы вас захватили живым, или нет? – это была бесстрастная констатация факта, но Драйго испытующе сверлил директора взглядом.

– Я не собираюсь убивать себя, ментат. Это стало бы признанием полного провала.

– Я так и думал, сэр, но должен с сожалением сообщить вам, что я не вижу никаких причин думать, что Родерик сохранит вам жизнь. Единственное, чем вы по-настоящему можете распорядиться – это сроком своей смерти.

По спине Венпорта пробежал мерзкий холодок.

– Идите, ментат, попытайте счастья. Спасите себя и все остальное, что сможете… может быть, род человеческий сможет воспользоваться моими инновациями, моими деловыми моделями. Из вас выйдет великолепный парламентер, – он вздохнул и добавил: – Благодарю вас за долгую и безупречную службу.

Торопливо кивнув, ментат покинул кабинет. Джозеф запер за ним дверь, понимая, что никакие запоры не выдержат напора солдат. В полной тишине, ощущая свое безысходное одиночество, он сидел за столом, понимая, что это последний остаток его огромной межпланетной торговой империи. Он оказался в этом загоне, в углу, в полностью безнадежном положении.

Он слышал, как солдаты принялись стучать в запертую дверь, а потом раздалось шипение термальных фрез, которыми солдаты принялись вскрывать двери.

Желудок свернулся тугим болезненным узлом, он по привычке попытался прикинуть, какие возможности у него еще остались. Но выхода не было. Очень скоро его возьмут в плен, он будет опозорен и лишен всего, что у него было.

После всего этого Родерик предаст его смерти, устроив для этого пышный спектакль на одной из центральных площадей Зимии.

Дверь раскалилась докрасна и начала плавиться. Капли расплавленного металла текли на пол. Ум Венпорта помутился. Конец был близок, и бежать ему некуда. Все прошлое, все будущее сошлись в этом нынешнем моменте.

Внезапно в помещении, словно ниоткуда, возник бак Нормы Ценвы, с грохотом опустившийся на стул, на котором только что сидел Драйго Роджет. Бронированный резервуар, падая на стул, смахнул со стены полку и разломал стол.

Джозеф не испытал ни удивления, ни страха, он даже не встал со стула. Он просто смотрел на Норму. На сердце было страшно тяжело, как будто вместо него в груди был камень. Он уже отказался от всякой надежды на спасение, и чего еще она хотела от него? Хотела позлорадствовать? Объясниться, в надежде, что он простит ее?

Он заговорил, не скрывая усталости и разочарования:

– Я не верил, что ты сможешь так со мной поступить, бабушка, но ты меня уничтожила.

Сердце Джозефа нестерпимо болело, до того он хотел еще раз повидаться с женой, но он понимал, что это невозможно и что он никогда больше ее не увидит. Нет, он не будет больше себя обманывать. У него нет ничего, во всяком случае, ничего, что могло бы его спасти. Ему уже не помогут ни деньги, ни пряность.

Сегодня впервые в жизни он почувствовал себя побежденным, ощутил себя в безвыходной ситуации.

– Я думал, что у нас с тобой общая мечта, – сказал он Норме. – Я дал тебе все, что ты от меня требовала. Я старался проторить человечеству путь к ясному будущему цивилизации, спасти империю… но, вместо того чтобы выступить на моей стороне, ты предала меня, – он мрачно улыбнулся. – Бросила меня на съедение львам Коррино.

Огромная голова Нормы прижалась к прозрачной стенке бака.

– Я не уничтожила тебя, Джозеф, и я не покинула тебя, но я выбрала другой путь для того, чтобы спасти моих навигаторов и тебя.

– Ты собираешься спасти меня? Куда ты меня отвезешь, на Арракис? – он вскочил на ноги, услышав, что солдаты вломились в соседнюю лабораторию. Резчики почти закончили свою работу и дверь была готова рухнуть, но пока держалась. – В таком случае тебе стоит поторопиться. Комплекс уже захвачен. Император Родерик меня казнит. Его солдаты ворвутся в кабинет через пару минут, а за ними не замедлят себя ждать и пытки.

Норма ответила необычайно твердым голосом:

– Во всей вселенной нет места, где бы ты мог спрятаться. Нет, у меня есть другое решение.

– О чем ты говоришь? – Венпорт видел, что дверь начинает прогибаться внутрь, услышал крики солдат с противоположной стороны двери. – Мы сбежим в будущее?

Слова Нормы доходили до него медленно и глухо, словно она говорила с ним откуда-то издалека.

– Император Родерик торжественно поклялся, что защитит всех моих навигаторов, что им не причинят никакого вреда. Будет учреждена новая Космическая гильдия. Вселенная принадлежит нам.

– Я рад за вас, – не в силах удержаться от сарказма, сказал Венпорт. – Ты получила то, что хотела, но как это поможет мне?

– Это удобная лазейка. Император Родерик дал мне свое слово, и это к лучшему, – она открыла люк своего резервуара, откуда показалось облако меланжевого газа. – Ты должен стать навигатором, Джозеф.

83

Мы должны понять зло, если собираемся сражаться с ним, но только одно зло может до конца понять другое зло. Мы должны взглянуть в глаза этой неудобной истине.

Анари Айдахо,

новый вождь батлерианского движения

На руинах Эмпока уцелевшие батлерианцы начали понемногу отстраивать свой город, хотя это и казалось невыполнимой задачей. Анари Айдахо быстро подавила все проявления безнадежности и отчаяния. Ее голос был грубым, приказы краткими и суровыми.

– Трудности лишь укрепляют нас. Наш великий вождь Торондо ни за что бы не сдался и не опустил руки! Каждый вздох жалости к себе должен стать вздохом, направленным на труд и работу. Мы должны восстановить город – так восстанавливайте его!

На Лампадас прибыли имперские строители со своими материалами, но Анари видела в них людей, какими они на самом деле и являлись – соглядатаев, шпионов и надсмотрщиков. Их задачей было блокировать Лампадас. Ее батлерианцы были вынуждены терпеть пришельцев… пока. Но движение снова набирало силу.

По приказу императора уничтоженные кимеки были превращены в монументы, в оптимистические символы величия человеческого духа – силы голых человеческих рук и силы веры оказалось достаточно для сокрушения исполинских железных чудовищ. Емкости из-под мозгов кимеков были разбиты, а остатки их растоптаны разъяренной толпой; все остальное было сожжено, чтобы остатки не смущали верующих.

Но даже побежденные, эти монстры вызывали у Анари дрожь, когда она смотрела на них. Некоторые батлерианцы хотели утопить корпуса кимеков в болоте возле школы ментатов, но при всей своей ненависти к машинам, Анари отказалась это делать. В этом деле она разделяла чувства императора Родерика. С ее точки зрения, для каждого батлерианца было очень важно видеть этих чудовищ и помнить об ужасах, которые несет с собой ничем не ограниченная технология… Люди должны помнить, что нельзя терять бдительность ни на одну минуту.

Имперские строители работали с совершенно иными целями, чем жители города. Приезжие строители хотели уничтожить все остатки старого Эмпока. По строгому распоряжению императора скорбящим батлерианцам было запрещено возведение монумента на месте гибели Манфорда. Несмотря на множество скорбящих, солдаты проявляли твердость и разгоняли все демонстрации протеста. Анари была оскорблена, но пока не видела возможности выиграть эту битву. Было еще рано. Она изменила правила и объявила всем батлерианцам: «Манфорд – это не определенное место. Он живет в моем сердце и везде, и все вы чувствуете то же самое, что и я. Наш монумент Манфорду в наших сердцах, в памяти о нем».

Имперские строители, вооруженные тяжелой техникой, ровняли с землей разрушенные здания, укладывали плиткой массовые захоронения безвестных мучеников и место гигантского поля битвы. В это время Анари повела группу батлерианцев к останкам корпуса кимека Птолемея – чудовища, убившего Манфорда. С помощью простых инструментов люди отделили от туловища мертвого кимека руки, до сих пор хранившие следы крови Манфорда. Его священной крови.

Под покровом ночи Анари тайно перенесла реликвию в штаб-квартиру батлерианцев, где она и была выставлена на всеобщее обозрение. Запекшаяся кровь была напоминанием о страшных, но необходимых жертвах, и Анари не уставала напоминать своим сторонникам, что Манфорд Торондо был всего лишь одним из полумиллиона мучеников, павших в тот страшный день.

Внутри штаб-квартиры утренний воздух был полон шумом строительных работ. Тяжелые грузовики и маленькие вагонетки увозили прочь остатки разрушенных зданий и тысячи тонн щебня. По приказу императора Родерика на этом месте будет построен более простой и современный город.

Из-за постоянной угрозы покушения Манфорд имел двойника, который в отдельных случаях мог появляться на публике вместо настоящего вождя. В тот страшный день, когда кимеки атаковали Эмпок, Манфорд отказался от услуг двойника, а теперь Анари выказывала недовольство этим человеком, так сильно похожим на Манфорда Торондо; он не исполнил своего предназначения, ибо остался жив, в то время как Манфорд погиб.

Впрочем, и Анари не смогла уберечь вождя.

Теперь, однако, двойник горел желанием снова исполнять роль Манфорда и даже расширить свою задачу.

– Я могу стать новым Манфордом Торондо, – убедительно говорил он. – Еще более сильным, чем он. Люди увидят, что я вернулся. Они поверят в меня.

– Поверят только внушаемые, – возразила Анари. – Нет, это плохая идея.

Тот человек явился к ней в старый кабинет Манфорда, который теперь стал ее кабинетом. Анари испытала сильное раздражение, увидев этого человека, который слишком настойчиво демонстрировал себя всем, потому что наличие двойника всегда держали в строгой тайне. Видя двойника, некоторые подверженные религиозному экстазу батлерианцы начали говорить, что с того света явился призрак Торондо, чтобы возглавить движение. Это был дух мудрости и истинной веры, в которой сейчас так настоятельно нуждалось батлерианское движение.

Разгневанная Анари разослала по городу своих людей, чтобы пресекать эти нелепые слухи и домыслы. Она даже задернула занавески в кабинете, чтобы никто не мог увидеть двойника.

Расположившись на подушках, положенных на специальный стул, сконструированный для безногого Манфорда, двойник смотрел на Анари с фанатичной решимостью. Она не знала его настоящего имени, да, собственно, это не имело никакого значения. Этот человек хотел претендовать на роль Манфорда Торондо, но, помимо портретного сходства с харизматичным лидером, у него за душой не было ничего.

Священник Хариан с перевязанным лбом (он получил рану во время бойни), слепой на один глаз (глаз он потерял от ядовитого газа) и с рукой на перевязи тоже находился в кабинете. Он тоже хотел играть в движении более значительную роль, и на двойника смотрел с брезгливым недоумением. Анари должна была принять разумное решение, что она и собиралась сделать.

Самозванец продолжал настаивать на своем.

– Перед нами открываются новые возможности. Вам нужен я! – говорил он уверенно и напористо. – Я сделаю батлерианцев сильнее.

Анари присмотрелась к нему и поняла, что у двойника совсем другое лицо. Да, в целом можно было отметить некоторое портретное сходство, но это был не Манфорд. Анари знала Манфорда лучше, чем кто-либо другой, но эта амбициозная тварь была полным ничтожеством в сравнении с человеком, на которого он был отдаленно похож.

– Вы можете использовать меня, – продолжал говорить двойник, и теперь в его голосе появились плаксивые нотки. – Как Манфорд Торондо, я снова возвеличу батлерианское движение, и мы станем еще сильнее, чем раньше.

– Ты просто выглядел, как Манфорд Торондо, – начиная выходить из себя, сказала Анари, – но ты не Манфорд Торондо. Тебя выбрали в двойники из-за сходства черт и за твою готовность пожертвовать ради этого своими ногами, а не потому, что ты обладаешь качествами настоящего вождя.

Разозлившись, она принялась расхаживать по кабинету, обходя мебель, специально изготовленную для Манфорда. Длинный меч лежал теперь на столе, чтобы напоминать Анари об ее истинном предназначении и долге.

– Ты нам не нужен, твоя внешность будет вызывать лишь растерянность и ненужные вопросы.

– Я знаю, что я должен был умереть вместо него, – промямлил двойник. – Я пытался, но Манфорд запретил мне. Он приказал мне остаться дома.

Анари напомнила себе, что носит дух Манфорда в своей душе, и то же самое делают и все остальные его последователи. Этого было вполне достаточно.

Наглые амбиции двойника сильно раздражали ее. Было и без того довольно трудно сохранить правду, особенно после таких свидетельств сотен очевидцев, видевших, как более раннего «Манфорда» застрелили из пистолета на Арракисе. Теперь же убедить массы в том, что Торондо уцелел, было попросту невозможно, потому что тысячи людей своими глазами видели, как кимек разорвал на части истинного Манфорда.

– Отныне батлерианское движение буду возглавлять я, потому что я лучше других понимаю, чего хотел Манфорд. Мне известны его истинные цели.

Она никогда не хотела быть главой движения, но, наверное, нежелание выдвигаться на первые роли и есть критерий пригодности человека к лидерству. Всякий, кто открыто претендует на высокое положение, как правило, бывает этого недостоин.

Двойник, однако, не унимался:

– Но меня же готовили к этой роли! Я идеально подхожу для такой работы.

Анари терпеливо поправила его:

– Тебя учили читать речи, вот и все.

– Разве вы не понимаете? – снова заговорил этот человек. – Мы можем сказать, что кимек разорвал двойника, а не настоящего Манфорда! Настоящим Манфордом стану я!

– Этого никогда не будет, – сказала Анари, уставив на двойника тяжелый взгляд.

Своим уцелевшим глазом священник Хариан смотрел на них, впитывая суть разговора. Он прекрасно понял, куда клонит Анари, и едва заметно кивнул ей.

Двойник между тем продолжал канючить:

– Но я столь многим пожертвовал. Я отдал движению все, даже согласился на ампутацию ног.

– Да, – согласилась с ним Анари и взяла со стола меч. – Теперь же ты должен принести на алтарь движения еще одну жертву, – она подошла к двойнику и подняла меч.

Он испуганно посмотрел на Анари и попытался отползти в сторону, но в ловкости он сильно уступал реальному Манфорду.

Взмахнув клинком, она посмотрела в лицо двойнику и ужаснулась сходству. Ей показалось, что она убивает настоящего Манфорда. Но Анари и без того считала себя виновницей его гибели, а этот человек был лишь его бледной копией, досадной имитацией.

Меч чисто срезал голову с плеч. Помнится, так же безупречно она снесла голову мастеру Альбансу у ворот школы ментатов. Большого удовлетворения она не испытала. После смерти Манфорда в душе Анари образовалась зияющая пустота. Едва ли она когда-нибудь сможет испытать настоящее удовлетворение.

Однако это надо было сделать ради сохранения памяти о Манфорде, во имя служения роду человеческому.

Священник Хариан встал рядом с Анари, молчаливо одобрив ее решение.

– Да, будет лучше для всех, если вы станете лицом батлерианского движения. Довольно неясностей и путаницы.

Анари кликнула носильщиков, которые принесли сюда безногого двойника, и велела им убрать обезглавленный труп. Священник Хариан вышел из кабинета вместе с ними. На пороге он оглянулся и еще раз едва заметно кивнул. Анари поняла, что Хариан позаботится и о носильщиках. Лишних свидетелей не будет.

Да, настало время идти дальше.

Манфорд оставил ей в наследство тяжелую ношу. Она ощущала большое неудобство, заняв этот дом, служивший Манфорду убежищем после первого нападения кимеков, которые убили сестру Вудру и разрушили прежний дом Манфорда. Она понимала, что не с полным правом присваивает себе все, что составляло суть вождя, но она должна была так поступить ради движения, ради памяти Манфорда и Райны. Если она этого не сделает, то батлерианское движение рассыплется и перестанет существовать, и все усилия великих вождей окажутся напрасными.

Флот батлерианцев был почти полностью уничтожен в битве, а оставшиеся корабли были конфискованы императором для войны с директором Венпортом. Анари подозревала, что батлерианцы никогда не получат их назад. Без доступа к межзвездным перелетам движение было обречено на прозябание на Лампадасе, но пока это было терпимо. Они восстановят свои силы здесь, дома… неважно, сколько времени на это потребуется.

Анари плохо разбиралась в финансах, но ей сказали, что Родерик конфисковал счета батлерианцев на других планетах и пополнил ими свою казну, объявив, что этими деньгами движение заплатило свой долг по издержкам ужасной войны. Но батлерианцы и так дорого заплатили – своими жизнями – за окончательную победу над машинным злом.

Однако деньги не были для Анари главной неприятностью. Они устоят. Главное – это упорство. Оно поможет движению выстоять.

Оставшись одна в кабинете, Анари начала осматривать его и обнаружила, что один из ящиков стола был заперт на ключ. Она знала, что у Манфорда были свои секреты, и знала, в чем они заключаются. Поняла она и что находилось в ящике. Пульс ее участился.

Она воспользовалась маленьким ломиком для того, чтобы отжать замок. Внутри она обнаружила три толстые книги, давным-давно захваченные на Коррине. Это были лабораторные журналы злодея, независимого робота Эразма.

По спине Анари пробежал холодок. Она опасливо дотронулась до верхней книги и тут же отдернула руку. Но книги завораживали, притягивали к себе, как взгляд удава. Она извлекла верхний том и положила его на стол. Эта книга была воплощением зла, она была пропитана ядовитыми мыслями. Какой-то частью своего существа Анари понимала, что все эти три тома надо немедленно сжечь, уничтожить, навеки стереть эти коварные и опасные писания.

Она, однако, медлила, охваченная тяжкими сомнениями. Анари знала, что Манфорд втайне ото всех читал эти книги. Он внимательно поглощал их, когда запирался в кабинете, думая, что Анари ни о чем не догадывается. Но она так внимательно наблюдала за своим любимым вождем, что ничто не ускользало от ее строгого взгляда.

Манфорд находил что-то полезное в этих книгах, что-то очень важное. Однажды он сказал Анари, что хочет постичь суть зла, угнетавшего человечество.

Она открыла первый том и принялась читать хронику жутких экспериментов, пыток пленных людей, психологических манипуляций и попыток независимого робота проникнуть в суть человеческих эмоций и мотиваций. Демон, однако, оказался бессильным понять человеческую душу.

Анари хмурилась, читая страницу за страницей.

Но однако…

Манфорд, читая, делал многочисленные заметки на полях, это были его собственные мысли, аргументы, возражения, разоблачающие утверждения робота. Но иногда, как это ни ужасно, Манфорд соглашался с Эразмом.

Анари закрыла первый том и положила его на остальные два. Она изучит эти писания позже, прилежно прочтет страницу за страницей, но поклялась себе, что это чтение не запятнает ее. Она воспользуется дневниками Эразма для своих собственных целей, как это делал Манфорд. Да, она это сделает.

Это была ирония судьбы – с помощью Эразма она и возрожденное батлерианское движение сделают все, чтобы демоническая технология никогда больше не поработила человеческую цивилизацию.

84

В отчаянии мы готовы платить любую цену, но лишь позже, придя в себя, мы узнаем реальную цену вещей.

Ментат Партен,

архивы новой школы Лампадаса

Денали, в конце концов, все же была захвачена. Имперские вооруженные силы понесли большие потери в схватках с кимеками и ржавыми боевыми роботами, но, в конце концов, все эти машины были уничтожены и лабораторный комплекс был взят. Настало время наводить порядок.

Солдаты вламывались в лабораторные корпуса, где оставались ученые-оружейники. Это стоило дополнительных потерь, но теперь все было позади, и Денали находилась под полным контролем императора. В целом Родерик был доволен; его войска понесли бы куда большие потери, если бы Норма Ценва не заключила с ним весьма странную сделку. Все корабли с навигаторами были выведены с орбиты, оставив планету практически беззащитной.

Когда адмирал Харте доложил о полном контроле имперских сил над Денали, император прибыл на планету, чтобы лично засвидетельствовать тяжело доставшуюся победу. Всякое сопротивление было подавлено, все лабораторные корпуса находились под контролем. В сопровождении вооруженного эскорта император на челночном корабле спустился на поверхность планеты, окутанной темными облаками. Император взял с собой Правдовидицу, но всю дорогу молчал, погрузившись в свои мысли, пока челнок сотрясали воздушные течения. Император испытывал глубокую печаль от мысли о том, как дорого ему лично обошелся этот конфликт – Сальвадор, милая крошка Нанта, и вот теперь еще и Анна.

Однако Родерик не забыл и о своем триумфе. Оба его главных противника были повержены.

Батлерианцы были практически полностью нейтрализованы, их вождь погиб, и, кроме того, они лишились всех своих ресурсов. Остатки фанатиков были надежно заперты на Лампадасе, где за ними будут внимательно следить, чтобы они никогда больше не смогли ввергуть империю в хаос.

Согласно плану, предложенному Родериком Норме Ценве, из кораблей, управляемых навигаторами, будет создана политически независимая Космическая гильдия, которая обеспечит сообщение внутри империи. Никогда, ни один алчущий власти и влияния человек не сможет контролировать такое множество планет, как это делал Венпорт.

Директор Венпорт был разбит наголову, его коммерческая империя разрушена до основания, а его последний оплот пал. Денали – под властью императора. Однако этого было недостаточно. Джозеф Венпорт должен перед судом ответить за свои преступления.

Охрана сопроводила Родерика до дверей лабораторного корпуса, где его воинским салютом приветствовал адмирал Харте. Одетые в парадную форму солдаты промаршировали перед своим главнокомандующим, а затем императора проводили до дверей, за которыми забаррикадировался Венпорт. Этот враг должен был разделить судьбу Манфорда – умереть.

У дверей кабинета директора стоял одетый в черное ментат. Он считался пленным, но, по-видимому, его не слишком тревожило будущее. Драйго Роджет, сдавшись, уже выторговал сделку с командованием. Он предложил свои услуги в руководстве операциями с пряностью на Арракисе под контролем императорской администрации. Родерик понимал, что Норма одобрит такой плавный переход руководства, да и сам император предпочитал обойтись без конфронтации с прежней администрацией с имперскими силами, которые плохо разбирались в тонкостях добычи и обработки пряности, не говоря уже о том, что на добыче пряности работали команды Комбайнд Мерчантайлз, временно оставшиеся без всякого руководства. Конечно, за ментатом Венпорта придется тщательно следить, не полагаясь на его преданность, но он был компетентен в управлении, а добычу пряности ни в коем случае нельзя было доверять дилетантам.

Драйго скрепил сделку, уступив львиную долю прибыли императору, а это означает, что в императорскую казну неиссякаемым потоком потекут деньги. Фиелла напомнила Родерику о том, что финансы империи были сильно расстроены неудачными решениями Сальвадора и его заигрываниями с батлерианцами. Таким образом, доходы от монопольной добычи пряности принесут большую прибыль казне.

Подойдя к двери кабинета, Родерик спросил:

– Где директор Венпорт? Я хочу видеть этого человека.

Адмирал Харте немного смутился.

– Здесь возникли… э-э… некоторые осложнения, сир.

У Родерика раздулись ноздри.

– О чем вы говорите, адмирал? Он убит? Я же приказал взять его живым. Именно из-за него пришлось прибегнуть к наземному штурму. Иначе я мог бы превратить эту планету в шлак, бомбардируя ее с орбиты.

– Директор не убит, сир. Но… Норма Ценва хочет говорить с вами.

Родерик видел, что дверь кабинета директора была выбита и сорвана с петель. Не было ничего удивительного в том, что Венпорт забаррикадировался и держался до последнего. Директор был не из тех людей, которые привыкли сдаваться, но в конечном счете он все же потерпел поражение. Император вошел в кабинет, обойдя обломки двери, и огляделся, ища тело.

Почти весь небольшой кабинет занимал бак с Нормой. Внутри бака клубились густые облака меланжевого газа, но Родерик все же смог рассмотреть искаженный и деформированный человеческий силуэт. Норма заговорила первой:

– Вы одержали победу, император Родерик Коррино. Я увела, как и обещала, мои корабли и тем самым позволила вам овладеть планетой. В обмен на это вы учредите Космическую гильдию и защитите моих навигаторов. Вы не причините вреда никому из них. Таково было ваше обещание.

– Да, я клятвенно вам это обещал, – четко и раздельно произнес в ответ Родерик. – Я император, и я верен своему слову, – он оглядел помещение. – Но я не прощу Джозефа Венпорта. Он должен сдаться и предстать перед судом.

– Вы не можете арестовать его, – Норма подплыла вплотную к прозрачной стенке резервуара. – Сделав это, вы нарушите свое обещание.

Родерик тяжело вздохнул.

– Я очень ясно выразил свою волю. Венпорт виновен в преступлениях против империи, и его жизнь принадлежит закону. Я не стану обсуждать этот вопрос.

– Вы его уже обсудили. Мало того, вы поклялись при свидетелях. Ваши обещания были абсолютно недвусмысленны. Вы одержали победу, она ваша. Вы можете захватить на Денали всех, за исключением моих навигаторов. Вы согласились с этим условием.

Родерик немного смутился.

– Какое отношение все это имеет к директору Венпорту и его преступлениям?

– Джозеф теперь один из моих навигаторов, которых вы поклялись защищать, – с этими словами Норма отдалилась от стены, и в клубах газа Родерик различил еще одну фигуру. – Сейчас он проходит процесс трансформации, метаморфозу. Я помогу ему всем, чем смогу, и моя способность видеть много вариантов будущего, или предзнание, если хотите, говорит мне, что он переживет эту процедуру.

Император пришел в ярость, поняв, что эта, почти утратившая человеческий облик женщина так легко его перехитрила. Но Джозеф Венпорт не должен уйти от возмездия за свои тяжкие преступления.

Норма между тем продолжала:

– Если вы нарушите свое обещание, то я уведу всех навигаторов, и наши корабли никогда не будут служить империи. Вселенная принадлежит нам.

Родерик не мог даже помыслить, что после всего содеянного им этот преступник, этот убийца Сальвадора, уйдет от справедливого наказания. Он присмотрелся и узнал во второй фигуре своего врага. Лицо его было искажено страданиями, одежда была уже изъедена агрессивным газом. Джозеф Венпорт, задыхаясь, извивался в парах пряности, дико размахивая руками. Пальцы его были неестественно вывернуты настолько, что, казалось, в кистях были переломаны все кости. Глаза были закрыты, лицо приобрело восковой оттенок, черты его заметно изменились. Большая часть волос уже выпала.

– Вы не можете арестовать моего навигатора, – повторила Норма.

Глядя на жуткое преображение Венпорта, Родерик подумал, что, наверное, сможет удовлетвориться и этим…

85

Приоритеты истинно великих людей заметно отличаются от приоритетов простых смертных.

Голос из Другой Памяти

Все очевидцы на Коррине могли подтвердить, что Вориан Атрейдес погиб при взрыве космического корабля в атмосфере планеты. Он был мертв, и это неплохое начало. Вориан теперь мог начать все с нуля, с чистого листа – и уже не в первый раз.

Его частный корабль был тихоходным старинным судном, похожим на «Мечтательного путника», на котором он летал много лет назад. Вориан как свои пять пальцев знал все достоинства и недостатки судов такого типа.

Он был избит и окровавлен, но все же остался в живых, хотя и был сильно расстроен из-за того, что не смог положить конец вражде с Харконненами. Он дотащился до корабля, как того потребовала Корла и ее старатели. Они пообещали защитить Виллема, но, заставив уехать Вориана, они помешали ему прекратить распрю.

Поморщившись от боли, Вориан забрался в кабину и осмотрел корабль. Он превосходно разбирался в его устройстве и поэтому, включив двигатели, сразу заподозрил неладное. Звук был немного другим, и Вориан принялся осматривать консоль подачи энергии.

Он сразу понял, что двигатели были заминированы. Взрыв должен произойти в воздухе. Пока его не было здесь, кто-то вскрыл кабину и заложил в двигатель взрывное устройство, которое должно было сработать в верхних слоях атмосферы. По спине Вориана пробежал холодок, когда он понял, что это Валя и ее сестры приняли меры предосторожности на случай, если ему удастся от них ускользнуть. Они не собирались дарить ему жизнь.

Разгневанный Вориан уже наклонился, чтобы отсоединить трап, приготовиться к взлету и торжествовать свою маленькую победу, но передумал. Решение должно быть иным.

Он прожил большую жизнь, все время преследуемый ненавистью Харконненов, и понимал, что вендетта будет продолжаться до тех пор, пока Валя и Тьюла будут считать его живым. Эти злосчастные потомки Абулурда будут удовлетворены только после того, как будут наверняка знать, что Вориан мертв.

Значит, вражда будет прекращена единственно возможным способом. Он умрет для них на их глазах.

Он закончил включение двигателей. Кровь из ран капала на панель управления. Кровь добавит достоверности его гибели, в случае, если сестры решат осмотреть обломки, упавшие на землю – а в этом Вориан был уверен, – и увидят, что ДНК будет принадлежать именно Вориану Атрейдесу. Это убедит их в том, что в момент взрыва он был на борту.

После окончания джихада человечество крайне неохотно пользовалось полностью автоматизированными системами и компьютерными схемами, но Вориан знал, как заставить корабль некоторое время лететь самостоятельно, без управления. Во всяком случае, его судно могло само долететь до орбиты, а большего от «Нового путника» и не требовалось.

Все увидят взрыв собственными глазами.

Виллем будет безутешен, потеряв сначала Орри, а потом и Вориана. Он и сам был сильно привязан к обоим мальчикам. Последний раз Вориан испытывал такие отцовские чувства, как это ни парадоксально, к Гриффину Харконнену. Но Виллем тоже должен поверить в его смерть, как и сестры Вали. Его скорбь должна быть неподдельной.

Виллем уцелеет и оправится от горя. Однако Вориан и без этого стал невольной причиной многих бед в его жизни. Скорбь по Вориану будет еще одним переживанием, которое лишь укрепляет и закаляет душу.

Однако Вориану придется жить с чувством вины, а жить ему придется. Именно поэтому с враждой должно быть покончено раз и навсегда, и Виллем, наконец получит возможность нормально и счастливо жить. Юный Атрейдес явится к императорскому двору и сделает блестящую карьеру, каковой он, без сомнения, заслуживает. Вражда с Харконненами не будет омрачать его существование.

Во всяком случае, Вориан очень на это надеялся.

После того как двигатели заработали на полную мощность, Вориан вылез из кабины и отполз на значительное расстояние от судна, затаившись в камнях.

Отсюда он и увидел взрыв.

После этого он нашел подходящую нору в куче щебня, зарылся в нее и завалил вход для маскировки. Для верности надо будет побыть здесь несколько дней.

Он просидел в груде камней до того момента, когда, по его расчетам, на планету прибыл торговый корабль и забрал с собой Виллема. Вориан выбрался из норы на свет красного солнца Коррина, еще раз вспомнив, что прожил здесь много лет, когда это место было столицей государства мыслящих машин.

От сидения в норе Вориан, однако, изрядно устал. Он завернулся в какое-то нелепое тряпье, напялил заплатанный противорадиационный костюм и проник в туннель, который успел хорошо изучить. Он шел по туннелю, прячась в тени, как это делали старатели, хотя, надо сказать, что в это время в туннеле почти никого не было – люди искали сокровища столицы мыслящих машин.

Торговый корабль должен был отбыть с планеты через неделю, забрав с собой дюжину местных жителей, и Вориан хотел оказаться среди них. Когда Вориан подошел к Хораан Эшди, женщине, которую он вытащил из потока текучего металла, она была крайне удивлена, но и обрадована тем, что Вориан остался жив.

– Мне нужна твоя помощь, – тихо сказал он ей.

– Ты ее заслужил, – ответила Эшди, – и ты ее получишь.

Когда на Коррин прибыл торговый корабль, Хораан помогла ему переодеться в робу старателя, погибшего во время прорыва текучего металла. Вориан закутал лицо и завернулся в одежду, чтобы защититься от солнечной радиации. Хораан повела его к челноку, напустив на себя такой надменный вид, что у людей сразу отпадало желание задавать какие-либо вопросы. Правда, старатели почти не обращали внимания друг на друга по дороге к челноку, прибывшему с орбиты, с корабля «Эсконтрана».

Вориан как можно ниже наклонил голову, входя на борт челнока вместе с группой бойких торговцев. Углом глаза он заметил, что Хораан тоже заняла место в салоне, но держалась в некотором отдалении. Это было хорошо. Вориану было не нужно общество. Ему было приятно услышать рокот двигателя, когда челнок оторвался от земли и полетел к кораблю. Вориан откинулся на спинку скамьи и закрыл глаза.

Он снова ни от кого не зависел. Такое случалось с ним уже не один раз.

Это была цена, которую Вориан Атрейдес платил за свой образ жизни, за новое положение, в котором он нуждался, прожив долгую, очень насыщенную жизнь. Это была цена, которую надо было уплатить за будущее Виллема.

Прожив больше двухсот лет, он устал от своей старой личности и всего накопившегося за это время душевного груза. Вориан жаждал чего-то нового и свежего, и теперь вселенная со всеми ее возможностями лежала у его ног. Он как будто сбросил старую кожу.

Дело было не в том, куда он направится. Речь шла о чем-то неизмеримо большем. У Вориана было множество идей и большой жизненный опыт, который позволит ему не быть обнаруженным. В империи, по прошествии столь долгого времени, никому уже не приходило в голову связывать лицо Вориана с изображениями в учебниках истории и на аверсах монет. Он найдет свой новый путь в мир, отправится на отдаленную планету, где, возможно, найдет хирурга-тлейлаксу, который окончательно изменит его лицо до полной неузнаваемости. Потом Вориан будет жить, сколько позволит ему привитое ему много лет назад долголетие.

Конечно, хирург снабдит его новым лицом, да и жить он будет совершенно по-другому, но внутри он все равно навеки останется Атрейдесом. Однако он сгорал от нетерпеливого желания обладать личиной другого человека, каким он хотел стать.

86

Те, кто не просит наград, часто бывают ее достойны.

Учение ментатов

Достигший, наконец, желаемого, император Родерик стоял на высоком помосте перед увенчанным золотым куполом зданием парламента в Зимии. Теперь, когда не надо было больше опасаться суеверных батлерианцев, Родерик надел, ради торжественного случая, накидку из текучего металла. Это был символ гордости и уверенности, символ победы людей над машинами в джихаде. Родерик не боялся ни мыслящих машин, ни фанатиков.

Теперь он был полновластным императором.

Императрица Хадита, кронпринц Джавикко и юные принцессы Тикия и Виссома стояли рядом с Родериком Коррино, глядя на людское море, колыхавшееся на центральной площади столицы. По краям этого моря были видны ложи для знати ландсраада. Высокая ограда за спинами императора и его семейства скрывала истинную причину этого высокого собрания.

Родерик щурился от яркого солнечного света. Колыхались на слабом ветерке флаги, свисавшие с домов, обрамлявших площадь. Балконы дворца были задрапированы ало-золотой материей – цветами герба дома Коррино. Точно так же был убран и балкон, с которого император Сальвадор по разным поводам обращался к народу.

Кризис, так долго сотрясавший империю, миновал, и в толпе царило праздничное настроение. Император и императрица были одеты в официальные церемониальные одежды с регалиями. На Родерике был мундир дома Коррино с алой лентой на груди, а на Хадите – подобранное в цвет мундира длинное платье, украшенное хагальскими бриллиантами. Голову императрицы венчала диадема, которую в редких случаях Сальвадор позволял носить своей супруге. Но Хадита, как считал Родерик, заслуживала такой чести больше, нежели ее предшественница.

Ожидая, когда стихнет шум, император взглянул на стоявшую рядом Фиеллу. В конфликте с директором Венпортом Правдовидица доказала свою верность, и он высоко ценил ее присутствие на церемонии, хотя Родерик и сомневался, можно ли доверять Ордену сестер как таковому. В припадке необъяснимой враждебности Сальвадор распустил Орден сестер, и это было ошибкой. Родерик видел, что как союзники сестры могли быть полезными, но как враги они были очень опасны, но Орден был настолько закрытым, что подчас было трудно понять, на чьей стороне они выступали.

Как, например, Сиоба Венпорт… Она прибыла сюда, чтобы воспользоваться своими связями в Ордене сестер, но как жена объявленного вне закона человека, была взята в заложники на Салусе. Сиоба исчезла в неизвестном направлении вскоре после того, как пришло известие о поражении ее мужа. С тех пор никто не знал, где она находится. На чьей стороне была ее верность – на стороне императора или Ордена сестер? По некоторым слухам, она бежала на Валлах IX, хотя сами сестры и отрицали это. По правде, Родерик понимал, что едва ли сможет выкурить Сиобу с Валлаха, но надо было наблюдать и не забывать о ней.

Вместе с Фиеллой на церемонии присутствовала и Верховная Преподобная Мать Валя, облаченная в тяжелую черную накидку. Валя была поразительно молода для такого ответственного положения, но в ее поведении сквозил опыт и манеры многих поколений благородных предков. Лицо ее было покрыто синяками, самые безобразные из которых были не вполне удачно замаскированы макияжем.

Верховная Преподобная Мать представляла здесь Орден сестер, а также и свое благородное семейство – дом Харконненов с Ланкивейла. Валя воспользовалась своим влиянием, чтобы испросить место при дворе для своего младшего брата Данвиса, чтобы он был на виду в ландсрааде. Родерик удовлетворил просьбу.

Данвис Харконнен сидел в ложе аристократов в отороченном китовым мехом одеянии, которое, правда, вышло из моды несколько лет назад. Молодой человек с умными живыми глазами был, пожалуй, излишне бледен и худ, но Родерик находил его симпатичным.

Когда шум на площади стих и сменился ожиданием, Родерик заговорил. Усилители доносили его голос до самого края заполненной народом площади.

– Это собрание заставляет меня вспомнить о празднестве при моем деде Файкане I. То торжество было устроено по случаю окончания джихада. Сегодня мы празднуем другую, но не менее важную победу – победу в войне за мир и спокойствие в империи.

Однако после падения мыслящих машин, – продолжал Родерик, – в наших рядах обнаружились новые враги, те, кто тянул нашу цивилизацию в двух разных, но равно опасных направлениях. Два экстремиста пытались разорвать империю с двух сторон, – император сделал паузу, оглядывая океан лиц и думая, какой из партий они симпатизируют. Теперь есть только одна партия, напомнил он себе, моя партия.

– Директор Джозеф Венпорт пытался управлять нами монополией на безопасное космическое сообщение и на распределение пряности. Он был умен, но эгоистичен и аморален, но мы покончили с его неэтичным отношением. После падения монополии Венпорта наша новая, независимая Космическая гильдия будет гарантировать свободное торговое и пассажирское сообщение между всеми планетами империи.

Родерик сделал паузу, чтобы толпа поняла, какие громадные возможности откроются перед людьми, какое благотворное влияние новшество окажет на их жизнь, а затем снова возвысил голос:

– С другой стороны действовал Манфорд Торондо, которого никак нельзя назвать разумным человеком. Это был властолюбивый фанатик, который манипулировал толпой, причиняя смерть и разрушения, вредил всем, без исключения, гражданам империи. Этот экстремизм рухнул, не выдержав собственной нетерпимости.

Толпа поначалу реагировала вяло, но постепенно аплодисменты становились все громче, по мере того, как слушатели находили в себе мужество выражать свои настоящие чувства. В толпе были люди, до сих пор симпатизировавшие делу батлерианцев, но гром аплодисментов говорил императору другое – несмотря на весь яростный напор фанатиков, остальная часть населения не одобряла их действия, но молчала из страха открыто высказать свое отношение к ним. Слыша одобрение толпы, Родерик испытал невероятное облегчение.

Взяв за руку Хадиту, он продолжил:

– Оба эти экстремиста сильно мне навредили. Из-за них я потерял своего брата Сальвадора, мою дочь Нанту и мою сестру Анну. Скорбь по этим людям до сих пор причиняет мне боль, но мои страдания – это лишь капля в море страданий, которые пришлось претерпеть многим другим людям. Слепые амбиции этих двух людей стоили человечеству очень дорого. Воюя друг с другом, Торондо и Венпорт были уверены – каждый со своей стороны, – что только они могут правильно распорядиться будущим цивилизации. Но они оба потерпели неудачу. А нам надо сохранять бдительность, чтобы не допустить появления таких же экстремистов в будущем.

Как ваш император, я нуждаюсь в вашей помощи, чтобы идти по новому пути. Этот путь ни один, даже великий человек не может одолеть в одиночку. Я не ищу славы. Я всего лишь иду впереди всех. Да, я просто человек, – он улыбнулся и поднял вверх руку Хадиты. – Рядом со мной моя императрица, и она готова остановить своего мужа, если его вдруг начнет заносить не в ту сторону. К тому же она – якорь, придающий мне устойчивость. Она наблюдает за людьми, как и я. Она уже доказала свое неравнодушие, отдавая силы и энергию на помощь людям, пострадавшим от недавнего страшного наводнения.

Хадита взяла слово:

– Мой муж, так же, как я, заботится о своих подданных. Касается ли трагедия одной деревни или всей империи, эта боль касается каждого из нас, – она прикоснулась к короне. – Сердце императора с вами. Я же буду и дальше давать ему советы в меру моих сил и буду его рупором.

– Ты заслуживаешь корону, которая сверкает на твоей голове, – сказал Родерик, тепло улыбнувшись императрице, – но она слишком тяжела. Я приготовил для тебя новый, намного более легкий, но пронизанный любовью убор.

По знаку императора к императрице подошел старый слуга и преподнес ей плоскую, богато украшенную коробку, в которой лежал головной убор, украшенный весенними цветами. Хадита не удержалась от восторженного восклицания.

Сальвадор не любил жену и холодно к ней относился, и полностью отстранил императрицу Табрину от дел правления. Родерик хотел установить новые порядки в империи и желал, чтобы подданные это видели. Граждане были подавлены происходившими эпохальными событиями и неопределенностью будущего, но им нужны были и праздники. Им надо было напомнить о том, что отличает человека от машин и животных.

Император положил на перила новый головной убор Хадиты.

– Хадита – моя супруга и мой советник. Она правит вместе со мной, смягчает мои решения и помогает мне справляться с моими императорскими обязанностями. Она ваша императрица, точно так же, как я – ваш император. Ни один Коррино не будет управлять государством единолично.

В глазах Хадиты блеснули слезы, когда она водрузила цветочный головной убор на корону. Несмотря на то что Хадита превосходно понимала значение украшений, император пояснил толпе:

– Этот венец составлен из пятнадцати цветов, произрастающих на планете Исла в системе Папеэте. Наш медовый месяц мы с Хадитой провели на Исле. Несмотря на то что эти цветы были срезаны много лет назад, они не завяли. Они вечны, как вечна моя любовь к Хадите, – он поцеловал жену и обратился к ликующей толпе: – Это, как мне думается, прекрасное дополнение к короне императрицы.

Хадита выглядела по-настоящему царственно. Она заговорила звучным, взволнованным голосом:

– Я принимаю эту честь с огромной благодарностью и смирением. Я всегда буду стараться поступать по справедливости ради будущего империи.

– Ради будущего империи, – повторил за ней Родерик. – Вселенная принадлежит нам.

С этими словами он отодвинул в сторону полукруглую ограду, установленную на помосте. За оградой оказался большой бак навигатора. Служащие в форме новой гильдии выдвинули его вперед на специальной тележке. Родерик снова заговорил:

– Сейчас с заявлением выступит Норма Ценва, наш первый и самый замечательный навигатор.

Родерик был до сих пор расстроен тем, как провела его Норма, спасая Венпорта от расплаты, считал, что этим Норма оказала изменнику большую услугу. Венпорта поместили в отдельный бак, где он продолжил прохождение трудной и мучительной трансформации. Мутации и изменение строения тела уже превратили некогда амбициозного человека в существо, едва обладающее человеческой речью и лишенное всяких притязаний. Венпорт теперь мог думать только о вселенной. Норма считала это превращение чудесным, Родерик же думал, что Джозеф Венпорт по доброй воле едва ли бы на него согласился.

Однако теперь следовало перестать думать о мести и направить все силы на восстановление империи. Слепая жажда мести и так уже причинила государству огромный урон.

Странная женщина плавала в своем баке, ее огромные глаза сияли в облаках меланжевого газа. Толпа во все глаза смотрела на невиданное зрелище. Очень немногим доводилось раньше видеть живого навигатора. Норма сосредоточилась и заговорила так, чтобы ее слова звучали членораздельно, а речь была плавной и внятной.

– Я – первый навигатор и священный покровитель этого нового вида человека. Император и я пришли к соглашению. Космическая гильдия станет источником силы навигаторов, их надежным убежищем. Эта гильдия свяжет воедино планеты и звездные системы. Мои навигаторы будут и впредь бороздить бескрайнее пространство вселенной. Вселенная принадлежит нам.

Норма умолкла и подняла взор ввысь, сквозь крышку бака, но ее глаза видели то, о чем император не мог даже догадываться.

Он же понимал, что люди пока не могли полностью и по достоинству оценить важность этого соглашения для всего человечества. Но люди благоговейно умолкли, потому что поняли: наступила новая эра.

– Теперь ты по-настоящему силен, Родерик, – прошептала Хадита, стоявшая возле бака. – Наконец-то ты станешь тем императором, который был нам всегда нужен, и мы сможем построить империю, заслуживающую доверия человечества после страданий стольких поколений. Все препятствия преодолены.

– Все известные препятствия, – поправил ее Родерик, мрачно улыбнувшись. – Как бы мне хотелось заглянуть в будущее и узнать, что оно нам сулит.

Норма Ценва неуклюже заворочалась в облаках меланжевого газа.

87

Неожиданность – не всегда сюрприз.

Наблюдение ментата

Прибыв на Арракис для наблюдения за операциями с пряностью, Драйго Роджет первым делом осмотрел суровый пустынный ландшафт. Не было ни одной другой, столь же удивительной планеты, как эта, – она постоянно менялась, но оставалась одной и той же.

Когда-то он служил здесь под началом директора Венпорта, но тогда обстановка этой высушенной планеты казалась ему угнетающей. Теперь ситуация коренным образом изменилась. На этот раз от результатов работы зависела сама его жизнь.

Драйго должны были, по приказу императора, казнить, но как ментат с неоценимым опытом он представлял собой большую ценность для империи, и Родерик дал ему шанс. Драйго был очень горд этим новым назначением, а во время переговоров на Денали он проявил чудеса дипломатии и сумел выторговать себе вторую жизнь. Он убедил императора в своей полезности…

Теперь он стоял на выступе скалы над одной из добывающих машин и смотрел на расстилавшиеся до самого горизонта дюны. Как же хорошо жить! Что делать, даже логично и рационально мыслящие ментаты тоже способны испытывать простые человеческие радости.

В знойной атмосфере планеты Драйго не мог обойтись без дистикомба, костюма, сберегающего воду. Этот костюм сделал по его индивидуальному заказу фрименский мастер. Сквозь защитные очки Драйго смотрел на бесчисленные волны наметенных ветром дюн, поверхностью напоминавших бескрайний пустынный океан.

От гряды скал вдалеке оторвалась крупная птица, падальщик. Драйго некоторое время следил за лениво взмахивавшей большими крыльями птицей. Она становилась все меньше и меньше, пока не превратилась в едва заметную точку над горизонтом. Картина была абсолютно мирной. Было тихо, как в оке урагана.

На скале, за спиной Драйго стоял топтер. Ментат пользовался летательным аппаратом, чтобы наблюдать сверху за темпами добычи пряности. Сейчас ему предстоит лететь в Арракис-Сити, чтобы посетить казармы рабочих команд. Чтобы лучше служить императору, Драйго хотел лично познакомиться с каждым рабочим, чтобы правильно оценивать их и лучше ими руководить. Ментат был, можно сказать, одновременно и человеком, и компьютером. Ему были необходимы для анализа ситуации, помимо общей картины, и мельчайшие детали.

Была и еще одна причина, по какой он хотел лично познакомиться с членами рабочих экипажей: они будут лучше работать, если проникнутся уважением к нему лично, а он был твердо намерен увеличить размах операций, добиться повышения эффективности и безопасности. Он уже отправил свои соображения императору Родерику, предложив оптимальный путь к успеху. Он был похож на навигатора, ищущего самые оптимальные пути добычи пряности.

Отныне производство пряности и ее распределение будет стабильным, предсказуемым и прибыльным. Это успокоит зависимых от пряности граждан… и, кроме того, удовлетворит аппетиты Нормы Ценвы, которой пряность нужна была для снабжения навигаторов – включая Джозефа Венпорта.

Драйго с удовольствием бы продолжал работать на директора, но хозяином положения был теперь Родерик Коррино. Мастер Альбанс учил Драйго, что ментат всегда должен давать любому своему хозяину добросовестную и достоверную информацию.

Вдалеке, в дрожащем знойном мареве, Драйго видел, как рабочие торопливо заканчивают отгрузку добытой меланжи, чтобы успеть уйти, прежде чем вибрация техники привлечет песчаного червя. С того места, где стоял Драйго, признаков приближения чудовища видно не было. Впрочем, над местом добычи непрерывно кружил наблюдатель.

Драйго прислушался к тихой работе механизмов дистикомба. Эти механизмы улавливали жидкость из пота и собирали ее в отдельный резервуар. Фрименская поговорка гласила, что вода человека принадлежит всему племени. Драйго нравилась такая философия, потому что она имела в виду не только воду одного человека на Арракисе. Подразумевалось, что человек не может жить и работать один, что для полноценной жизни требуется единение с чем-то большим, нежели один человек. Племя тоже не может выживать в одиночку, оно входит как составная часть в более крупный организм, включающий весь род человеческий, а человечество – это часть…

Драйго отвлекся от своих рассуждений, прежде чем они смогли увести его за пределы его понимания. Эту спираль ухода в невозможность называют «ловушкой ментата». Вместо того чтобы предаваться бесплодным мысленным рассуждениям, ментат снова принялся рассматривать величавую простоту пустыни. Ментат хорошо понимал опасность таких интеллектуальных игр. Надо контролировать мысли, иначе они могут сбиться с курса и завести туда, откуда нет выхода.

Драйго показалось, что вдали произошло какое-то смещение песков, но происходило это так далеко, что, возможно, движение ему просто привиделось. Наблюдательный вертолет, однако, сделал большой круг над местом добычи и подал бригаде сигнал тревоги, дав знать о приближении червя. Однако рабочие были привычны к таким тревогам. Драйго наблюдал за их действиями, не переставая удивляться их слаженности. Все операции были окончены в течение нескольких минут, и бригада была готова к эвакуации.

Работа требовала ювелирного расчета времени. Долгая добыча давала больше пряности, но при этом повышалась вероятность появления червя, что грозило потерей оборудования. Однако добытая пряность стоила дороже, чем транспортное и добывающее оборудование или обслуживавшие его люди. Так что эта проекция не отличалась большой сложностью.

Из-за скалы в небе появился большой воздушный транспорт, который полетел в направлении месторождения, готовый эвакуировать технику и людей. Транспорт завис над гигантским комбайном, а несколько рабочих забрались на крышу экскаватора, чтобы проверить надежность креплений. Закончив проверку, эти храбрые люди нырнули в люки, и все оборудование вместе с ними взмыло в небо. На месте остались лишь легкие строения, которые при необходимости можно было поставить заново.

Буквально через несколько секунд на этом месте из-под песка вынырнул червь. Его безглазая голова несколько раз качнулась из стороны в сторону, словно высматривая незваных гостей. Находясь в полной безопасности, Драйго как зачарованный следил за действиями червя, который смахнул с лица земли оставленные людьми постройки, а затем нырнул в песок под ближайшей дюной и мгновенно ушел на глубину, оставив за собой лишь едва заметное углубление в песке. После первой же бури исчезнет и этот след, и снова в ландшафте останутся одни лишь ровные, приглаженные пустынными ветрами дюны.

Драйго не спеша направился к топтеру, одновременно анализируя стоимость утраченного оборудования и планируя оптимальное воздушное патрулирование мест добычи. Надо будет многое поменять.

Драйго включил двигатель, и машина взмыла вверх, увлекаемая подъемной силой и восходящими потоками. Оказавшись в воздухе и пролетая над дюнами, Драйго думал: Я ментат, и я смогу приспособиться и к этому странному знойному миру.

Он просто обязан это сделать, собственно, это его долг. Учитель и наставник Альбанс учил его этике и преданности. Выпускники школы ментатов на Лампадасе обычно поступали на службу в аристократические дома, но Драйго теперь – имперский смотритель операций с пряностью, то есть он сам стал мастером, и, по сути, Арракис стал его леном, а он его управляющим.

Однако сначала надо хорошенько ознакомиться с этим местом, по-настоящему его узнать, чтобы потом не наделать досадных ошибок. Драйго уже предчувствовал радость будущего познания.

88

Твое назначение при дворе – это значимый успех нашей семьи, но ты всегда должен быть настороже, чтобы не утратить основание, которое мы получили, а утратить его так же легко, как легко камню скатиться с горы под действием силы тяжести.

Напутствие Вали Данвису

после его прибытия к императорскому двору

Вориан Атрейдес был мертв, и, благодаря неустанным усилиям Вали, дом Харконненов, наконец, начал свое возвышение. В этом, конечно, была ее личная заслуга. Это возвышение путеводной звездой всегда светилось в ее сознании, и она надеялась, что ей удастся привести в светлое будущее как Орден сестер, так и дом Харконненов. Она понимала, что нацелена на это больше, чем все остальные члены семьи, больше, чем ее братья, сестры и даже родители. Однако она рискнула и ступила на этот хрупкий лед. После более чем восьмидесятилетнего унижения Харконнены привыкли к своему положению, смирились с ним.

Валя никогда не могла с этим примириться.

Слишком долго, благодаря Вориану Атрейдесу, имя Харконненов стало синонимом трусости и бесчестья. Но теперь ее враг – враг ее семьи – был, наконец, мертв. Она видела его смерть своими глазами.

После стольких лет предвкушения его гибели Валя, конечно, предпочла бы видеть, как жизнь уходит из его глаз… но зрелище взрыва его корабля в небе тоже удовлетворило ее. Она устроила этот взрыв, и одного этого было достаточно. Проведя анализ ДНК, взятой из крови, обнаруженной на обломках, упавших на Коррин, сестры убедились, что она принадлежала Вориану Атрейдесу.

Когда Валя увидела результаты исследования ДНК, она, несмотря даже на то, что была и без того уверена в гибели заклятого врага, испытала чувство торжества. В душе она, однако, понимала, что победа выглядела какой-то тусклой. Она и сама не знала, что она ожидала почувствовать после свершившейся мести – может быть, веселье? Вместо всего этого она чувствовала лишь какую-то окончательность в достижении темной цели, которая двигала ею почти всю сознательную жизнь. Было ли этого достаточно? Да, этого должно быть достаточно.

Но… что теперь?

Она знала ответ на этот вопрос, его подсказывал шепот другой памяти, снова начавший звучать в ее голове. Теперь, когда месть перестанет отвлекать ее от насущных дел, она сможет сосредоточиться на возвышении дома Харконненов к величию, которого он по праву заслуживал. Что касается Ордена сестер, то из него Валя сделает могущественную, но незаметную организацию. Один успех потянет за собой и другой…

Она очень многого хотела для своей семьи, и больше всего для Данвиса, продолжателя рода. Он станет лордом, заседающим в ландсрааде, правителем Ланкивейла. Валя очень хотела, чтобы ее брату оказалось по плечу это бремя. Ее брату…

При этой мысли Вале стало тяжело на сердце. Будущим патриархом семьи должен был стать Гриффин, а не Данвис. Гриффин был ее самым близким другом, разделявшим все ее идеи, все цели, касавшиеся дома Харконненов.

До тех пор, пока его не убил Вориан Атрейдес. Она слышала, что Вориан отрицал это, но, даже несмотря на то, что Правдовидица-сестра подтвердила, что Атрейдес говорил правду, Валя отказывалась в это поверить. Возможно, своим извращенным умом Атрейдес убедил себя в том, что не убивал Гриффина. Может быть, он тогда нашел способ убить ее брата, прямо не запачкавшись его кровью. Валя не могла снять ответственность с Атрейдеса. Это он был виновен в смерти Гриффина.

Она еще раз напомнила себе, что Вориан мертв. Месть ее свершилась, она восторжествовала, она удовлетворена. Но что теперь?

Во-первых, надо всемерно помочь Данвису утвердиться при дворе. В конце концов, Данвис – тоже Харконнен. Валя была уверена, что Данвис не подведет. Валя, со своей стороны, сделает все, что в ее силах, для того, чтобы Данвис смог проложить новый курс для дома Харконненов.

Их отец, правда, был титулованным аристократом ландсраада и правителем Ланкивейла, но Верджилл был мелким, ограниченным человеком, чьи интересы не простирались дальше ловли китов. Она позаботится, чтобы Данвиса ожидало другое будущее.

Теперь что касается ее сестры… Тьюлу отвезли на Валлах IX, где сестры окружили ее заботой и вниманием. Тьюла носила в чреве ребенка Атрейдеса. Сама мысль об этом была отвратительна Вале, но в этом таились и огромные возможности, как она поняла после того, как прошел первый приступ отвращения. Может быть, месть еще не окончена, кто знает?

Тьюле требовалось серьезное перевоспитание для того, чтобы избавить ее от сбивающих с толка противоречивых эмоций, но Валя была уверена, что уж если ей удалось перевоспитать сестер-традиционалисток Доротеи, то родная сестра тем более поддастся переобучению…

После церемонии, посвященной победе Родерика над батлерианцами и Венпортом, Валя сопровождала брата во дворец, где должно было состояться представление новых придворных императору. Их представят целой группой во время торжественного вечера. Данвис был одет в самый изысканный ланкивейлский наряд, который, однако, смотрелся здесь довольно странно, ибо мода на такие наряды миновала уже несколько лет назад. Так что выглядел молодой Харконнен довольно неуклюже.

Валя решила немедленно исправить ситуацию. Она остановила Данвиса, задержала его и отправила сестер за новым нарядом, который и был доставлен во дворец и подогнан по стройной фигуре юноши. Теперь молодой аристократ выглядел как подобает лорду Харконнену, представителю древнего и некогда могущественного рода.

Данвису, конечно, предстояло очень многому научиться…

В зале играл чусукский оркестр. Музыканты были одеты в черные фраки и ослепительно-белые сорочки. Несколько пар танцевали. Среди танцующих обращали на себя внимание пожилые аристократы с Зановара, исполнившие зажигательный танец своей родины. Потом музыканты заиграли традиционную быструю музыку.

Валя решила быстро обучить Данвиса танцам. Он должен превзойти всех новоприбывших, но не только в танцах, но и во всем остальном. Он был Харконнен, и должен был показать, на что он способен.

Брат смешался с толпой других отпрысков домов ландсраада, прибывших к императорскому двору. Валя, конечно, была бы очень довольна, если бы одного Данвиса встречали при дворе фанфарами, но время для этого еще не пришло. Пока же он был одним из молодых аристократов, которым еще только предстояло проявить себя. Данвис должен будет сам пробить себе путь наверх, завести полезные связи и обзавестись надежными союзниками. По приказу своей Верховной Матери придворные сестры помогут в этом Данвису. Ни у одного новоприбывшего юноши не будет при дворе такой мощной, но в то же время незаметной поддержки.

Нарядно одетые мужчины и женщины болтали о пустяках, держа в руках бокалы с вином. Лакеи разносили закуски, приправленные пряностью. Легальное угощение пряностью на императорском приеме говорило о том, что дела в империи идут на лад благодаря победе Родерика Коррино.

Юный Данвис сильно нервничал и чувствовал себя не в своей тарелке среди других новоприбывших юношей, но Валя была уверена, что он еще проявит свою внутреннюю силу. Пока же ему надо научиться скрывать свои слабости.

Выбрав подходящую минуту, Валя подошла к нему. Многие присутствовавшие здесь люди оказались при дворе не благодаря своим образцовым дарованиям, а благодаря происхождению, деловым или политическим связям. Она рассчитывала, что Данвис прославит свое имя сам. Возможно, его близость к Верховной Преподобной Матери придаст ему значимости в глазах других придворных. Данвис обрадовался, оказавшись рядом с сестрой.

– Будь сильным, – прошептала она на ухо своему младшему брату, а потом добавила, воспользовавшись Голосом: – Ты лучше их.

Валя подвела его к длинному столу с закусками, стоявшему неподалеку от оркестра, и критическим взором оглядела брата с ног до головы. Прямые черные волосы были аккуратно подстрижены, но в целом он выглядел слишком просто – заурядный человек среди франтовато одетых и напомаженных молодых аристократов. Надо поработать над его внешностью, это добавит молодому человеку уверенности в себе. Дом Харконненов может сейчас позволить себе такие траты. Это вложение окупится сторицей.

– У тебя здесь все получится. Я уже поделилась с тобой сведениями, которые ты сможешь использовать против своих соперников, когда представится случай, а потом сестры будут регулярно снабжать тебя подобной информацией. Ты будешь знать то, что, кроме тебя, не будет знать ни один придворный аристократ.

Исполняя свой долг перед Орденом сестер, Фиелла сообщала Вале о мелких секретах и постыдных поступках многих придворных, и именно этими знаниями Валя поделилась с братом.

– Почему они будут делать это для меня? – растерянно моргнув, спросил Данвис.

– Потому что я – Верховная Преподобная Мать, а ты надежда дома Харконненов. Если ты сможешь правильно воспользоваться этой информацией, то быстро возвысишься. – Данвис внимательно слушал, но вид у него был растерянный и ошеломленный. Да, мальчиком надо серьезно заниматься. Она толкнула его в бок. – Смешайся с людьми. Говори со значительными людьми, которых я тебе показала. Будь заметным и заводи полезные связи.

Он неуверенно взглянул на сестру.

– Проникнуть в эти клики совсем непросто.

– Я никогда не говорила, что это будет легко. Надо обладать амбициями и чутьем, чтобы производить впечатление на нужных людей. Не останавливайся ни перед чем. – Она кивнула в сторону важного мужчины, который в этот момент о чем-то беседовал с нарядно одетой женщиной. – Вот, например, это – глава клана владельцев шахт Хагала, конкурент дома Пеле, могущественной семьи бывшей императрицы Табрины. Он добивается возвышения после того, как семья Табрины стала опальной. Ему нужны союзники при дворе. Убеди его, что можешь оказаться для него полезным.

Данвис нервно взял у сомелье бокал салусанского вина, и Валя предостерегла его:

– Когда находишься в обществе, отпивай вино редкими маленькими глотками. Если тебе предлагают сырую пряность, употребляй ее умеренно, иначе ты рискуешь впасть в зависимость от нее. Пряность усиливает внимание и ускоряет мышление, но не следует злоупотреблять ею.

– Все это я знаю, – смиренным тоном сказал Данвис.

– Я просто хочу подчеркнуть важность поведения, – Валя не хотела, чтобы ее брат потерпел неудачу при дворе. Она не могла вечно быть здесь и водить младшего брата за руку, оберегая от ошибок. К счастью, у нее есть здесь доверенные союзники.

Она обращалась с ним так, словно наставляла новеньких послушниц на Валлахе IX.

– Будь всегда настороже, помни, что императорский двор – это поле битвы. Заводи могущественных союзников и вреди тем, кто противостоит тебе. Многого можно достичь тайными действиями, скрываясь за сценой. Не будь многословен и слишком откровенен, особенно в присутствии тех, кто может причинить тебе вред.

– Например, Атрейдес, – сказал он.

Валя недовольно поморщилась.

– Атрейдесы теперь ничто. Вориан мертв, и вражда прекращена. Ничто теперь не препятствует возвышению Харконненов.

Вздернув подбородок, он отошел от сестры и исчез в толпе, словно охотник в лесу.

Валя подошла к двум сестрам, недавно направленным ко двору. Сестра Сиция совсем недавно была послушницей – рыжеволосая красавица, способная легко соблазнить любого аристократа (собственно, к этому ее и готовили). Рядом с ней стояла сестра Джин. Эта была более опытной. Стройная, смуглая темноволосая молодая женщина. Обе приветствовали Верховную Мать короткими почтительными поклонами.

Сиция буквально захлебывалась от восторга.

– Пока наша миссия при дворе идет замечательно, Верховная Преподобная Мать, – она ослепительно улыбнулась. – Я уже наметила трех превосходных кандидатов. Все родовитые аристократы.

Валя прищурилась.

– Хорошо. Сообщи их имена, чтобы мы могли определить лучший генетический материал, прежде чем ты от кого-то из них забеременеешь.

– Слушаюсь, Верховная Мать.

Сестра Джин приосанилась.

– Мы будем регулярно отправлять донесения на Валлах IX. Все будет так, как будто вы сами будете здесь присутствовать.

– Императорский двор производит должное впечатление, но мне больше подходит руководить Орденом сестер, – сказала Валя. – Помимо всего прочего, последите за моим братом. Снабжайте его всей необходимой информацией и удерживайте от глупых ошибок. Он клинок, который еще предстоит отточить.

Сестра Джин кивнула, не задавая лишних вопросов. Сестра Сиция внимательно посмотрела на молодого человека, который вступил в разговор с каким-то придворным у противоположного края длинного стола. Сиция вскинула брови, оценивая Данвиса.

– Он не для тебя, – осадила Валя не в меру ретивую сестру.

– Слушаюсь, Верховная Преподобная Мать, – Сиция принялась рассматривать других мужчин. Валя поняла, что надо изучить генетический код брата, записанный в ее компьютере. Возможно, надо позаботиться о подходящей партнерше, чтобы обеспечить здоровое жизнеспособное потомство. Надо будет этим заняться, для страховки.

– Мне надо следить на Валлахе за многими вещами – Орден растет, – сказала Валя. – Я рада, что наше дело здесь в надежных руках.

После того как обе сестры исчезли в толпе, Валя занялась наблюдениями, впитывая происходящее в зале. Она заметила, что Данвис танцует с внешне заурядной молодой женщиной в украшенном ослепительными бриллиантами платье с низким вырезом. Танец закончился, Данвис поклонился партнерше, проводил ее на место и вернулся к Вале.

– Кто это? – Валя решила устроить брату короткий допрос. – Из какой она семьи? Насколько высок ее ранг?

Данвис растерянно улыбнулся.

– Она вторая дочь управляющего планеты Икс и имеет доступ к императрице. Они каждую неделю играют в настольные игры.

– Считай это практикой. Ты можешь составить себе лучшую партию. Ищи первых дочерей благородных домов. Никогда не забывай, что ты Харконнен.

Два дня спустя Верховная Преподобная Мать сидела в отдельной каюте корабля недавно образованной Космической гильдии. В полном одиночестве, она усилием воли блокировала голоса другой памяти, которые буквально измучили ее. Она убедилась в своей силе, в правильности своего видения, и теперь будет принимать решения самостоятельно, так, как посчитает нужным, без оглядки на память Ордена. Она построит будущее таким, каким она его видит, так же, как она изменила память о жестоком злом человеке, который оскорбил ее дальнего предка. Теперь я все решаю сама.

Валя поняла моментальное изменение, наконец, постигшее ее. Это были облегчение и торжество. Вориан Атрейдес был мертв. Ее брат принят при дворе. Дом Харконненов на подъеме. Орден сестер день ото дня становится все более могущественным.

Все складывалось так, как ей хотелось, так, как она надеялась. Долгая борьба завершилась… и это было только начало.

И все же Валя чувствовала себя брошенной на произвол судьбы. Что дальше? Одна, в момент слабости на борту межзвездного корабля, Валя, наконец, тихо расплакалась, но не от печали, а от эмоционального освобождения, от радости победы, которую она одержала, и от ясной дороги, ведущей в светлое будущее неисчислимых возможностей.

Да, Вориан Атрейдес был мертв. После многих лет стыда, позора, отчуждения ее семья выйдет из тени. Ложь о трусости Абулурда, ужасная несправедливость этой лжи, померкнут, наконец, в свете грядущего триумфа. Данвис сыграет в этом решающую роль, как и его будущие потомки.

Это была всего лишь одна из ее многочисленных тайн.

89

Быть придворным при императоре Файкане Коррино или при его сыне Жюле означало нечто много большее, чем быть придворным при моем брате Сальвадоре, когда двор начал вырождаться. Когда-то принадлежность ко двору была источником гордости и символом высокой ответственности, а не способом получения удовольствий. Тогда, при Файкане и Жюле, придворные были сосредоточены на благополучии подданных, а не на стремлении к привилегиям. В мое правление организация придворной жизни приобретет большое значение; работа придворных будет направлена на всеобщее благо.

Император Родерик;

просьба к Хадите взять на себя руководство императорским двором

Тщательно покопавшись в своем душевном состоянии, Виллем Атрейдес понял, что его путь ведет на Салусу Секундус, где он должен стать одним из строителей обновленной империи. Он сделал все, о чем просил его Вориан, хотя и с тяжелым сердцем. Вориан высказал свои пожелания ясно и недвусмысленно.

Великодушная Корла отправила, как и обещала, молодого человека на Салусу в торговом корабле, набитом сокровищами, добытыми на Коррине. Виллем не знал, что ждет его в Зимии, и прибыв во дворец, предъявил рекомендательное письмо на имя Виллема Атрейдеса. Однако, как и говорил Вориан, во дворце действительно нашлось место для него, и, мало того, он получил значительную сумму на расходы, связанные с обязанностями придворного. Теперь у Виллема было все, что необходимо для отпрыска благородного семейства, чтобы стать членом ландсраада.

Появилась у него и надежда на будущее, построить которое, впрочем, он должен был сам.

На Каладане Виллем, по существу, был самым обычным человеком, он служил воздушным спасателем вместе с братом, а теперь стал нетитулованным придворным аристократом. Здесь он получил неожиданное письмо от принцессы Хармоны. Ей предстояло выполнить важное поручение семьи в ландсрааде, и она с нетерпением ждала поездки на Салусу и встречи с Виллемом. На сердце у молодого человека потеплело от этого письма. Ему и самому очень хотелось снова быть рядом с чусукской принцессой.

Лига ландсраада пока еще только складывалась, и не каждая планета имела правителя, представленного в ландсрааде – имперском парламенте. Каладан считался отдаленной, малозначительной планетой, но если молодому человеку удастся построить репутацию и заслужить уважение и если его заметит император, то, возможно, Виллем станет временным представителем ландсраада на Каладане. Вориан воспитал в юноше железную решимость. Виллем был Атрейдесом и знал, что сможет всего этого добиться.

При дворе Виллем собирался утвердиться своей преданностью, самоотверженностью и хорошей работой, как того хотел Вориан. Рассуждая объективно, Виллема ждало блистательное будущее.

Но тем не менее он был самостоятельным человеком, со своей совестью и своей ответственностью… и это его брата так жестоко убили. Он надеялся выяснить всю подноготную этого убийства, заведя нужные знакомства среди информированных людей. Возможно, если он сумеет добиться какого-то политического влияния, то ему удастся сделать что-то хорошее во имя Орри.

Теперь, после насильственной смерти его наставника, Виллем понимал, что долг мести стал еще настоятельнее. Вориан, правда, говорил, что хочет положить конец этой старой распре, но он не мог предвидеть своего подлого убийства Харконненами. Едва ли Вориану понравилось бы равнодушное отношение Виллема к его гибели.

Тьюла тоже вышла сухой из воды, не ответив за убийство Орри. Тот факт, что она носила в чреве ребенка Орри, нисколько не умалял ее вины. Виллем не мог забыть довольного выражения лица Вали Харконнен, когда она увидела разлетающийся вдребезги корабль Вориана. Теперь Валя и ее сестра находятся на Валлахе IX, где Виллем не сможет до них добраться.

Харконнены совершили свое мщение, а он, Виллем, – нет. Возможно, он никогда не сможет этого сделать. Но он не мог забыть пролитую кровь, это было противно его кодексу чести…

На Каладане он слышал истории о том, что императорский двор полон бесполезными франтами, и за две недели пребывания при дворе Виллем убедился в правдивости этих историй. Он воспрянул духом, услышав, что император Родерик поклялся изменить это положение, пообещав заставить придворных с пользой служить империи. Виллем от души надеялся, что император выполнит свое обещание.

В это утро, когда он вместе с другими явился на посадочную площадку на крыше дворца, Виллем понял, что сегодня новые придворные на самом деле увидят, что их положение и обязанности изменились. Виллем был удивлен, но нисколько не шокирован тем, что собрался сделать император. Он сам никогда не чурался тяжелой работы, но многие другие придворные оказались совершенно неготовыми к такому повороту дела.

В отличие от окружавшей его избалованной публики, на Виллеме была рабочая одежда без излишеств и украшений. Здесь было мало таких, как он – со свежими здоровыми лицами молодых людей. На них остальные смотрели свысока. Сегодняшнее приключение не будет легкомысленным развлечением или вечером в поместье какого-нибудь родовитого аристократа, как хотелось бы большинству. Виллем мысленно улыбнулся, думая, что сегодняшняя работа пойдет им всем на пользу.

В дельте реки, расположенной далеко от роскошных зданий столицы, стояли деревни, в которых люди жили без роскоши и удобств Зимии – не потому, что они были привержены строгим правилам батлерианцев, а потому, что у них не было ничего другого. Эти люди не доставляли никому хлопот, ничего не требовали, и Сальвадор не обращал внимания на их поселения, но недавнее наводнение изменило все. Хадита энергично занималась спасением людей и помощью выжившим, но сделать еще надо было многое.

На праздничной церемонии Родерик недвусмысленно объявил, что хочет создать золотой век цивилизации. «Это коснется всех. Мы начнем здесь, на Салусе, и займемся людьми, которые нуждаются в помощи больше всех».

Император объявил, что несколько групп придворных будут доставлены на место недавнего бедствия. Лизоблюдам и белоручкам, оппортунистам и франтам, которые пробились ко двору, чтобы купаться в лучах приближенности к императору, придется испачкать руки. Виллем от души радовался этому. Он уже давно хотел заняться чем-нибудь по-настоящему стоящим. Вориан отправил его ко двору, дав Виллему все, в чем он мог нуждаться, но Виллем хотел отработать то, что он получил. Как Виллем обещал Вориану, он будет делать все, что в его силах, чтобы заработать хорошую репутацию для себя и для дома Атрейдесов.

На взлетно-посадочной площадке в задней части императорского дворца император Родерик приказал готовить транспортные суда, куда погрузятся аристократы, повесы и молодые дворяне, явившиеся служить ко двору по протекции их семей.

Прежде чем началась посадка в корабли, Родерик обратился к придворным:

– Как вы все знаете, в прошлом месяце произошло бедствие в дельте реки. Наводнение разрушило деревни и лишило крова многих жителей. Тысячи людей стали беженцами. Наша гвардия занималась спасательными работами и доставкой необходимых грузов. Императрица Хадита лично возглавила оказание помощи бедствующим, но работы еще очень много, – он возвысил голос, чтобы все собравшиеся прониклись важностью задачи. – Вы все будете помогать людям, таков долг аристократов империи.

Родерик нахмурился, глядя на богато изукрашенные одежды придворных. Некоторые придворные открыто выражали недовольство, и император продолжил:

– Прибыв ко двору, вы думали, что приехали сюда для того, чтобы вечно праздновать, посещать костюмированные балы, собирать придворные сплетни, но я, как ваш император, требую от вас другого. Именно так вы сможете послужить империи, послужить мне.

Почти двести благородных мужчин и женщин погрузились на три судна. Некоторые придворные были взволнованы, словно им предстояло путешествие в какой-нибудь этнический заповедник. Виллем, однако, работал спасателем на Каладане и не понаслышке знал, что такое наводнение и какие у него последствия. Он понимал, что ничего приятного он там не увидит, но был готов работать до седьмого пота, делая нужное дело во имя облегчения страданий людей. Надо надеяться, что он сам заслужит внимание императора, не полагаясь на рекомендации Вориана.

Очередь медленно продвигалась вперед, и Виллем оглядел людей, шедших к трапу воздушного судна. Краем глаза он заметил до странности знакомое лицо темноволосого молодого человека, который входил в это время в соседнее судно. Виллем поэтому не сумел его внимательно рассмотреть. Виллем забыл о молодом человеке и вошел в битком набитый третий транспорт.

Полет над континентом продолжался час. Транспорты прибыли на покрытую грязью равнину, где раньше были деревни дельты. Вода отступила, но дома еще не были отстроены. То, что когда-то было торговым городком на границе поселков, было смыто водой. Дома сорвало с фундаментов, и, хотя новые дома еще не были построены, местные жители уже построили здесь палаточный лагерь.

Когда транспорты приземлились на временную полосу импровизированного аэродрома, многие придворные вокруг Виллема сильно забеспокоились, словно увидели нечто совершенно неожиданное.

– Неужели это не могли давно закончить? – громко поинтересовался отпрыск семейства Ярдинов. – Чем тут занималась императорская гвардия?

– Я думал, что императрица Хадита давно справилась с бедствием, – сказал другой молодой аристократ, скорчив недовольную мину. – Такое впечатление, что работа здесь даже не начиналась.

Виллем сказал ему:

– Именно поэтому мы здесь – делать то, что надо делать.

Он первым оказался у трапа, хотя многие его спутники колебались и медлили, прежде чем направиться к выходу из судна, очевидно, не желая лезть в грязь в своих роскошных одеяниях.

К кораблю от лагеря шли сотни беженцев с грязными изможденными лицами. Император Родерик прибыл сюда впереди всех на своем личном транспорте. Теперь он стоял рядом с усталой Хадитой, одетой в рабочий комбинезон и резиновые перчатки. Стоя на шатком помосте, возвышавшемся над грязью на какие-то пару метров, императорская чета наблюдала за высадкой прибывших аристократов, которые опасливо шли по узкому настилу, проложенному над грязевым полем.

Инженеры из «простых» разбили новоприбывших на «команды», каждая из которых теперь должна была получить рабочий инвентарь. Некоторые аристократы роптали, выражая свое недовольство, оскорбляли инженеров, упоминали имена своих высокопоставленных семейств или политических покровителей. Виллем отправился в свою команду без всяких возражений.

Императрица Хадита обратилась к жителям деревни, а не к разодетым аристократам.

– Все вы граждане империи, и мы заботимся обо всех. Смотрите, я привезла помощь.

Родерик добавил:

– Я представляю вам этих благородных придворных, которые прониклись сочувствием к вашему бедственному положению. Они не пожалеют своего пота и тяжкого труда, чтобы помочь вам в то время, когда вы больше всего нуждаетесь в помощи. Они будут работать рядом с вами до тех пор, пока для вас не будет построено новое жилье.

Виллем понял, что император испытывает своих придворных, и решил подать пример другим:

– Я могу возглавить команду, сир, – я не боюсь физической работы.

В сторону Виллема повернулись удивленные лица. Многие смотрели на него с осуждением, но Виллем, не обратив на них внимания, почтительно поклонился императору.

Хадита просияла, глядя на Виллема, а Родерик одарил его теплой улыбкой.

– Очень хорошо. Да, Вориан говорил, что мне стоит обратить на вас пристальное внимание, юноша.

– Я тоже хочу в команду, – раздался еще один голос. Рядом с Виллемом стоял показавшийся ему знакомым темноволосый молодой человек. Виллем вдруг почувствовал, что по его спине пробежал неприятный холодок.

Было видно, что император остался доволен этим поступком и заговорил, возвысив голос так, чтобы все его услышали:

– Данвис Харконнен и Виллем Атрейдес, вы подаете остальным прекрасный пример, – он строго посмотрел на толпу придворных. – Пусть эти двое покажут вам, как надо трудиться для блага империи.

Виллем дрожал, едва сдерживая ярость из-за этого неприятного сюрприза. Он даже не заметил, как к ним присоединились другие, смирившиеся с судьбой аристократы. В ушах Виллема словно ревел прибой.

Данвис смотрел на него, тоже с трудом сдерживая гнев. Его глаза, когда он надменно взглянул на Виллема, сверкнули блеском дикого зверя.

Виллем натянуто улыбнулся в ответ, но в голове его вертелась одна мысль: когда он сможет убить этого Харконнена за все подлые преступления его семейства?

Он сделает это во имя чести дома Атрейдесов.

Примечания

1

Отделение медицинской школы Сукк, где обучались дознаватели и следователи.

2

Наиб немного перефразировал поговорку – «заблудившийся в пустыне берет воду из тех рук, которые предложат».

3

Скальпель готовил как следователей, так и дознавателей. Поэтому выпускники этого отделения могли являться и теми и другими одновременно.

4

Немного перефразированные слова Т. Джефферсона – «Древо свободы должно время от времени орошаться кровью патриотов и тиранов».

5

Д. А. Гобсон (6 июля 1858, Дерби – 1 апреля 1940, Лондон) – британский экономист.

Content

Брайан Герберт, Кевин Андерсон
Навигаторы Дюны

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

Примечания