Ллойд Александер

Черный Котел

Lloyd Alexander

THE BLACK CAULDRON

© Л. Яхнин, перевод, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство АЗБУКА®

От автора

Спешу вас успокоить. Это еще не конец приключений в нашей Хронике Придайна. Всем, разумеется, не терпится узнать: а что же дальше? «Черный Котел» отчасти и ответит на этот ваш вопрос. Но он не только продолжение, а сам в себе – отдельная хроника. И все же в этой книге продолжаются и развертываются те приключения, которые только были намечены в предыдущей – «Книге Трех».

И в это повествование вплетены пряди следующих приключений, которые серьезно повлияют не только на судьбу Придайна, но и на жизнь самого Тарена, Помощника Сторожа Свиньи. Придайн, хоть и вымышленная страна, не очень-то отличается от нашего реального мира, где близко соседствуют смешное и трагичное, радость и печаль. Решения, которые так тяжело даются Помощнику Сторожа Свиньи, не проще тех, что вынуждены принимать мы сами. Даже в воображаемой стране взросление дается нелегко.

Читателей, вступающих в эту страну первый раз, следует предупредить, что внешне она иногда напоминает Уэльс, а ее обитатели вызывают в памяти героев древних валлийских легенд. Да, я вдохновлялся этими легендами, однако книга в целом – мой вымысел, сходный с ними по духу, но не в подробностях.

Тем, кто уже путешествовал с Тареном, могу сообщить, что Гурги, невзирая на трясучки и боячки, грозящие обрушиться на его бедную слабую голову, пожелал отправиться в новое приключение, и порывистый ФФлеуддур Ффлам тоже, и ворчливый Доли из Дивного Народа. Что до принцессы Эйлонви, дочери Ангарад, то как же без нее?

Я с радостью узнал, что у Тарена, несмотря на все его недостатки, появились за пределами Придайна, уже в нашей жизни, верные друзья: не ведающий страха Беверли Бонд, Зэй Борман, который отважно посетил Болота Морвы в грозу, Карл Брандт, поверивший в Придайн до того, как тот был открыт, Энн Дарелл, которая была с нами с самого начала, Макс Джейкобсон, мой суровый друг и лучший критик, зоркая Эвалайн Несс, Луиза Уоллер, помогавшая выпалывать одуванчики. А также Эван и Рид, Крис и Майк, Флер, Сузи и Барбара, Питер, Лиз и Сьюзи, Майкл, Марк, Гэри и Диана. И все их родители. Им я с любовью посвящаю эти строки.

Ллойд Александер

Глава первая. Совет в Каер Даллбен

Осень нагрянула неожиданно. Чуть ли не во всех северных королевствах Придайна многие деревья стояли голыми, и среди ветвей чернели клочками пустые гнезда. На юге, по ту сторону Великой Аврен, цепь холмов защищала Каер Даллбен от ветров, но даже здесь они уже налетали на крохотный хутор.

Для Тарена лето кончилось, не начавшись. Этим утром Даллбен велел ему вымыть свинью-прорицательницу. Если бы старый волшебник приказал ему отправиться за гвитантом, Тарен с радостью побежал бы ловить крылатое, злобное, смертельно опасное существо. А тут…

Юноша набрал в колодце ведро воды и с неохотой поплелся к загону Хен Вен. Белая свинья, обычно обожающая купание, сейчас нервно повизгивала, влезла в самую грязь и завалилась на спину. Тарен занялся свиньей, пытаясь поднять ее на ноги и вытащить из грязи, и не заметил незнакомого всадника, пока тот не подъехал вплотную к загону.

– Эй, ты! Скотник!

Высокомерно обратившийся к нему всадник был молод, всего на несколько лет старше Тарена.

Светлые волосы незнакомца были гладко причесаны, на бледном надменном лице выделялись черные, глубоко посаженные глаза. Богатая одежда его выглядела сильно поношенной, и он старался плотнее запахнуть плащ, чтобы скрыть потертый наряд. Сам же плащ, как заметил Тарен, был аккуратно и старательно заштопан во многих местах. Человек восседал на худой и нервной чалой лошадке в желтовато-рыжих пятнах. Длинная унылая голова ее, однако же, была, как и у хозяина, раздраженно и неприязненно вскинута.

– Эй, скотник! – повторил он. – Это и есть Каер Даллбен?

Тон всадника и это пренебрежительное обращение обожгли Тарена, как крапивой. Залившись краской, он, однако, сдержанно и любезно поклонился.

– Да, это он, – ответил Тарен. – Но я не скотник, – добавил он как можно вежливей. – Я – Тарен, Помощник Сторожа Свиньи.

– Свинья есть свинья, – надменно бросил незнакомец, – скотник есть скотник. Беги и скажи своему хозяину, что я здесь, – приказал он. – Скажи ему, что принц Эллидир, сын Пен-Лларкау…

Хен Вен, воспользовавшись моментом, с удовольствием плюхнулась в другую лужу.

– Прекрати сейчас же, Хен! – кинулся к ней Тарен.

– А ты прекращай возиться со своей хрюшкой! – прикрикнул на него Эллидир. – Ты слышал, что я сказал? Делай, как тебе приказано! И побыстрее!

– Скажи Даллбену сам! – крикнул Тарен через плечо, стараясь вытянуть Хен Вен из грязи. – Или подожди, пока я управлюсь с работой.

– Умерь свою наглость, – заорал Эллидир, – не то будешь бит!

Кровь бросилась в лицо Тарену. Оставив Хен Вен, он перепрыгнул через ограду и подскочил ко всаднику.

– Что ж, попробуй, – сказал он, высоко вскинув голову и глядя прямо в лицо Эллидиру, – посмотрим, что у тебя получится.

Эллидир презрительно рассмеялся. И прежде чем Тарен успел отскочить в сторону, чалая лошадь решительно двинулась на него грудью. Эллидир, перегнувшись с седла, схватил Тарена за ворот и оторвал от земли. Тщетно Тарен молотил по воздуху руками и ногами. Вырваться ему не удавалось, а незнакомец тряс его и лупил по голове, по плечам, по шее до тех пор, пока у Тарена не заныло все тело. Эллидир между тем пустил лошадь галопом и доволок Тарена, бороздившего землю ногами, до хижины. Здесь он грубо швырнул его наземь, распугав кур.

На шум потасовки из хижины вышли Даллбен и Колл. Принцесса Эйлонви как раз выскочила из кухни, где она мыла посуду. В развевающемся фартуке, с недомытым горшком в руках, с взволнованным криком она бросилась к Тарену.

Эллидир, даже не потрудившись спешиться, поманил к себе белобородого волшебника:

– Ты Даллбен? Я притащил твоего скотника, чтобы ты выпорол его как следует за дерзость.

– Что ж, – спокойно сказал Даллбен, нисколько не обращая внимания на разъяренного всадника. – Дерзок ли он – один вопрос, а следует ли его выпороть – другой, но в обоих случаях мне не нужны твои советы.

– Я принц Пен-Лларкау! – вскричал Эллидир.

– Да-да, – перебил его Даллбен, махнув хрупкой своей рукой, – я осведомлен об этом. Но слишком занят, чтобы сейчас заниматься тобой. Иди напои свою лошадь и охлади и свой пыл заодно. Тебя позовут.

Эллидир уже готов был взорваться, но строгий взгляд волшебника заставил его попридержать язык. Он повернул лошадь и направился к конюшне.

Принцесса Эйлонви и коренастый лысый Колл тем временем помогли Тарену подняться на ноги.

– Ты должен усвоить, мой мальчик, – мягко сказал Колл, – что не стоит заводить ссоры с незнакомцами.

– Верно, верно, – добавила Эйлонви, – в особенности если он на лошади, а ты пеший.

– Мы еще с ним встретимся, – начал Тарен, но Даллбен остановил его.

– Когда ты встретишь его снова, – сказал старец, – ты постараешься вести себя достойно, пусть даже достоинства у тебя немного. Надеюсь, принцесса Эйлонви сумеет привести тебя в более или менее приличный вид.

Понурый Тарен поплелся за золотоволосой девушкой в кухню. Он все еще испытывал жгучую боль, и не столько от побоев, сколько от унижения. Ему было неприятно, что Эйлонви видела, как он растянулся у ног надменного принца.

– Ладно, расскажи лучше, что у вас произошло? – спросила Эйлонви, прикладывая мокрую тряпицу ко вспухшему лицу Тарена.

Тарен не ответил, а просто мрачно покорился ее заботам.

В окне кухни вдруг возникла лохматая голова, утыканная листьями, мелкими веточками и всяким сухим мусором. С удивительной ловкостью волосатое существо перевалилось через подоконник и предстало перед ними.

– Горе и печаль, – сочувственно заверещало существо, вперевалку направляясь к Тарену. – Гурги видит колотушки и синякушки, свалившиеся на голову сильного лорда. Бедный, добрый хозяин! Прими от Гурги жалки и печалки!

Но он тут же вдруг просиял и весело залопотал:

– Есть новости! Хорошие новости. – Он просто захлебывался словами, боясь, что его перебьют. – Гурги видел: сюда едет могущественнейший из принцев! Да, да, я узнал прыг и прыть его белой лошади! Я разглядел его черный меч!

– Не может быть! – вскричал Тарен. – Неужто ты видел Гвидиона!

– Может, – раздался у него за спиной низкий голос.

В дверном проеме стоял Гвидион.

Тарен вскрикнул от удивления и кинулся к нему. Эйлонви повисла на шее у высокого воина, а Гурги кругами носился у его ног.

В последний раз Тарен видел Гвидиона в богатом одеянии принца королевского Дома Дон. Сейчас на грубую, без украшений куртку был накинут простой серый плащ с капюшоном. Но черный меч Дирнвин по-прежнему висел у пояса.

– Рад видеть вас всех, – сказал Гвидион. – Гурги, как всегда, голоден. Эйлонви прекраснее, чем прежде. А ты, Помощник Сторожа Свиньи, – добавил он, и морщинистое обветренное лицо его осветилось улыбкой, – слегка потрепан. Даллбен говорил что-то о том, как ты получил эти синяки.

– Я не искал ссоры, – насупился Тарен.

– Тем не менее она нашла тебя, – усмехнулся Гвидион. – Ничего не поделаешь. Таков уж ты, Тарен из Каер Даллбен, – вечно с тобой что-нибудь случается. Ну, ну, не дуйся. – Он отступил назад, пристально изучая Тарена своими искрящимися зелеными глазами. – Дай мне посмотреть на тебя. А ты вырос. – Гвидион, словно сам с собой соглашаясь, кивнул серой кудлатой головой. – Надеюсь, мудрости в тебе прибавилось не меньше, чем роста. Посмотрим, посмотрим. А пока оставляю вас, мне нужно собраться с мыслями, подготовиться к совету.

– К совету? – вскричал Тарен. – Даллбен ничего не говорил о совете. Он даже не сказал, что ты приедешь.

– Даллбен вообще не очень-то распространяется о своих делах, – заметила Эйлонви.

– Ты уже должен был привыкнуть к тому, что Даллбен мало говорит о том, что знает, – подтвердил Гвидион. – Да, будет совет, и я должен был собрать здесь наших друзей.

– Я достаточно взрослый, чтобы сидеть в совете! – возбужденно перебил его Тарен. – Я многому научился. Я дрался с тобой плечо к плечу, я…

– Спокойней, спокойней, – угомонил его Гвидион. – Мы уже решили: ты будешь приглашен. – Гвидион помолчал и мягко добавил: – Хотя мужество – еще не все. – Он положил руки на плечи Тарена. – Однако будь готов. Думаю, тебе поручат кое-что.

Как и говорил Гвидион, все утро в Каер Даллбен прибывали и прибывали люди. Поодаль показался отряд всадников. Они спешились и принялись разбивать лагерь на сжатом поле за садом. Воины, как заметил Тарен, были в полном вооружении. Сердце его забилось сильнее. Конечно, все это имело самое непосредственное отношение к совету, который устраивал Даллбен. Голова Тарена просто кружилась от множества вопросов, и он поспешил в поле. Не пройдя и полпути, он остановился в изумлении. Навстречу ему по дороге ехала очень знакомая парочка. Тарен кинулся к ним.

– Ффлеуддур! – воскликнул он, с радостной улыбкой наблюдая, как бард с прекрасной арфой на плече спрыгивает с коня и поднимает руку для приветствия. – И Доли! Неужели это вы?

Огненно-рыжая голова карлика важно возвышалась над изящной головкой его пони. Доли скатился со своего маленького коня, широко ухмыльнулся и тут же напустил на себя свой обычный хмурый вид. И все же не мог скрыть радостный блеск в больших круглых глазах.

– Доли! – Тарен похлопал карлика по спине. – Не чаял когда-нибудь встретиться. Глазам своим не верю, неужели ты, наяву, рядом! Только не исчезай – ты же умеешь теперь быть невидимкой.

– Гм, – фыркнул карлик, – невидимкой! Я и впрямь умею это. Но если бы ты только знал, скольких усилий это стоит! И ужасных! У меня звенит в ушах. И это еще не самое худшее. Никто не видит тебя, поэтому могут запросто наступить на ногу, заехать локтем в глаз. Нет, нет, это не для меня. Я больше не желаю этого выносить!

– И ты, Ффлеуддур, – кинулся к нему Тарен, – мне так не хватало тебя! Ты знаешь, о чем будет совет? Ведь ты здесь именно поэтому, я прав? И Доли тоже?

– Ничего ни о каких советах ведать не ведаю, – бормотал Доли, – король Эйддилег приказал мне ехать. По просьбе Гвидиона. Но я, честно говоря, предпочел бы остаться дома, в королевстве Дивного Народа, и заниматься своими делами, которых, ты же знаешь, у меня немало.

– Что касается меня, – сказал бард, – то я встретил Гвидиона, который случайно, хотя теперь начинаю думать, что совсем не случайно, пересекал мое королевство. Он пригласил меня поехать вместе с ним в Каер Даллбен, сказав при этом, что и Доли будет там. Я, конечно же, с радостью согласился и выехал немедленно следом. – Он погладил свою арфу и покачал головой. – Я уже теперь не бард. Превратился в обычного счастливого короля. По правде говоря, только из уважения к просьбе Гвидиона…

При этом две струны на арфе оборвались с коротким резким звоном. Ффлеуддур немедленно замолчал и смущенно прочистил горло.

– Да, – добавил он, – если уж говорить по правде, не очень-то я был счастлив в своем сыром унылом замке и рад был на время выбраться оттуда. Совет, ты говоришь? А я надеялся, что вы закатите отменную пирушку, посвященную окончанию жатвы. И зовут меня повеселить и развлечь гостей игрой на арфе.

– Как бы там ни было, но я рад, что ты здесь, Ффлеуддур, и ты, старина Доли, – сказал Тарен.

– А я – нет, – буркнул карлик. – Когда говорят «старина Доли», то лучше остерегаться. Значит, втянут тебя во что-нибудь малоприятное.

Пока они шли к хижине, Ффлеуддур с любопытством оглядывался:

– Так-так, по-моему, я вижу знамена короля Смойта. Он тоже здесь по просьбе Гвидиона. Не сомневаюсь в этом.

В этот момент легким галопом подскакал к ним всадник и окликнул Ффлеуддура по имени. Тот радостно вскрикнул.

– Это Адаон, сын Верховного барда Талиесина, – пояснил он Тарену. – Каер Даллбен и впрямь сегодня просто набит самыми уважаемыми гостями.

Всадник спешился, и Ффлеуддур поспешил представить ему своих спутников.

Тарен залюбовался этим высоким человеком с прямыми, падающими на плечи черными волосами. Он, хоть и был благородного происхождения, носил одежду простого воина, без украшений. Исключение составляла странной формы железная пряжка на вороте. Серые глаза его, ясные и изменчивые, как пламя костра, изучали Тарена. И он почувствовал, что не многое могло быть скрыто от вдумчивого и испытующего взгляда Адаона.

– Рад встрече, Тарен из Каер Даллбен и Доли из Дивного Народа, – приветливо и учтиво сказал Адаон, пожимая им руки. – Ваши имена уже знакомы бардам севера.

– Значит, ты тоже бард? – спросил Тарен, кланяясь в ответ.

Адаон улыбнулся и покачал головой:

– Отец не раз предлагал мне пройти Посвящение, но я не тороплюсь. Все еще надеюсь многому научиться, и в глубине души я чувствую, что не готов. Когда-нибудь, возможно, я и стану им. – Адаон повернулся к Ффлеуддуру. – Отец посылает тебе привет и спрашивает, как ты управляешься с арфой, подаренной им? Вижу, что ей не помешает кое-какой ремонт. – И Адаон весело и лукаво рассмеялся.

– Да, – согласился Ффлеуддур, – иногда она мне доставляет кое-какие неприятности. Не могу, видите ли, удержаться, чтобы не расцветить некоторые факты. Они, должен вам сказать, излучают новый, такой радужный свет. Но каждый раз, – он вздохнул, глядя на две оборванные струны, – вот что выходит.

– Утешься, – ответил Адаон, смеясь от всего сердца, – твои увлекательные истории стоят всех струн, какие только найдутся в Придайне. А вы, Тарен и Доли, непременно расскажите мне о своих приключениях. Но сначала я должен разыскать лорда Гвидиона.

Распрощавшись с друзьями, Адаон вскочил на коня и поскакал дальше.

Ффлеуддур глядел ему вслед с любовью и восхищением.

– Если Адаон здесь, то не остается никаких сомнений в важности и опасности предстоящего дела, – сказал он. – Это самый отважный человек из всех, кого я знаю. И даже более чем отважный, потому что у него сердце настоящего барда. Когда-нибудь, запомните мои слова, он наверняка станет самым великим бардом.

– А наши имена действительно известны ему? – спросил Тарен. – И есть о нас песни?

Ффлеуддур скромно потупился:

– Да, я кое-что сочинил после нашей битвы с Рогатым Королем. Так, безделица. Но очень приятно узнать, что ее поют. Как только я снова натяну эти злополучные струны, с радостью напою вам.

Вскоре после полудня, когда все немного отдохнули и подкрепились, Колл собрал их в хижине Даллбена.

Здесь стоял длинный стол, по обе стороны которого выстроились скамьи. Тарен заметил, что волшебник даже навел кое-какой порядок среди старинных книг, грудами лежавших там и сям в комнате.

«Книга Трех» – тяжелый том, в котором сокрыты самые сокровенные тайны Даллбена, – была аккуратно поставлена на полку. Тарен почти со страхом глядел на нее, уверенный, что Даллбен и малой толики не открыл из того, что таилось в ней.

Постепенно комната наполнялась людьми. Когда вошел темнобородый человек, Ффлеуддур взял Тарена за локоть и шепнул:

– Теперь я вижу, что никто не собирался устраивать праздник жатвы. Взгляни на того человека.

Темнобородый воин одет был богаче, чем остальные. Нос его с крутой горбинкой был похож на ястребиный клюв. Тяжелые веки нависали над глазами такой пронзительности, что казалось, каждый испускал по острому лучу света. Он поклонился только Гвидиону. На остальных кинул лишь оценивающий холодный взгляд и молча сел к столу.

– Кто он? – прошептал Тарен, не осмеливаясь даже смотреть на этого гордого человека, несомненно королевской крови.

– Король Моргант из Мэдока, – ответил тоже шепотом бард. – Самый смелый военачальник в Придайне, второй после Гвидиона. Он присягнул на верность Дому Дон. – Ффлеуддур покачал в восхищении головой. – Говорят, он когда-то спас Гвидиону жизнь. И я нисколько не сомневаюсь. Я видел этого малого в деле. Холоден как лед! И абсолютно бесстрашен! Если Моргант здесь, знай, должно произойти что-то интересное. О, это явился король Смойт!

Его всегда сначала слышишь, а потом только видишь.

Раскат смеха вкатился в комнату, и следом, бок о бок с Адаоном, ввалился рыжебородый великан. Смойт возвышался надо всеми, почти подпирая головой потолок. Борода просто полыхала вокруг его обезображенного ранами лица. Нос расплющен и поплыл к щекам. Тяжелый лоб почти скрыт под кустами спутанных бровей. И шея, казалось, была такой же толщины, как талия Тарена.

– Какой медведь! – добродушно прошептал Ффлеуддур. – Но в нем нет ни грана злобы или вредности. Когда лорды южных кантрефов поднялись против Сыновей Дон, Смойт был одним из немногих, кто остался им верен.

Его королевство, кантреф Кадиффор, как раз на юге.

Смойт стоял посреди комнаты, откинув полы плаща и заткнув большие пальцы за огромный бронзовый пояс, который так натянулся, что, кажется, готов был вот-вот лопнуть.

– Привет, Моргант! – проревел гигант. – Они и тебя призвали? – Он свирепо втянул воздух раздутыми ноздрями. – Чую, пахнет кровью!

Смойт тяжелыми шагами подошел к суровому королю и бесцеремонно грохнул его по плечу своей громадной ручищей.

– Смотри, – сказал Моргант со скупой улыбкой, которая обнажила лишь узкую полоску зубов, – смотри, чтобы это не было твоей кровью!

– О-хо-хо! – загрохотал король Смойт и весело хлопнул себя по массивным бедрам. – Все будет в порядке! Не бойся, эта кровь прольется не из меня! И знай, худоба, у меня довольно крови! Могу поделиться. – Тут он заметил Ффлеуддура. – О, еще один старый друг! – проревел он, сграбастав барда в свои медвежьи объятия и так стиснув, что Тарену послышался хруст ребер. – Сыграй нам что-нибудь повеселей на своем решете, кудлатый ты наш бардушка! – Тут взгляд его выхватил Тарена. – А это что такое? – Он ухватил Тарена мощной, покрытой рыжей шерстью рукой. – Освежеванный кролик? Или ощипанный цыпленок?

– Это Тарен, Помощник Сторожа Свиньи у Даллбена.

– Лучше бы он был поваром Даллбена! – загрохотал великан. – А то мое брюхо еще недостаточно набито.

Даллбен постучал по столу, чтобы все умолкли. Смойт, еще раз обняв закряхтевшего Ффлеуддура, уселся наконец на место.

– Он добродушен, как ручной медведь, – поежился Ффлеуддур, – но все же лучше иметь его в друзьях.

Все прибывшие собрались за одним столом. Даллбен и Гвидион сидели на одном конце, Колл – на другом. Жизнерадостный король Смойт возвышался над всеми на поскрипывающем под ним стуле слева от волшебника, как раз напротив насупленного короля Морганта. Тарен пристроился между бардом и Доли, который не переставал ворчать, что стол слишком высокий. Правее Морганта сидел Адаон, а рядом с ним – Эллидир, которого Тарен так с утра и не видел.

Даллбен поднялся и некоторое время стоял безмолвно. Все обернулись к нему. Волшебник потеребил бороду.

– Я слишком стар, чтобы отдавать дань вежливости и произносить длинную приветственную речь, – тихо сказал Даллбен. – Наше дело срочное, и мы приступим к нему немедленно. – Он снова потеребил бороду и продолжал глухим своим голосом: – Немногим более года назад, некоторые из вас помнят, – Даллбен посмотрел на Тарена и его друзей, – Араун, король Аннуина, потерпел серьезное поражение. Его защитник, Рогатый Король, был убит, а войско разгромлено – на время сила Земли Смерти ослабла. Но в Придайне, к нашей печали, зло истребить до конца так и не удается.

Все притихли. Даллбен заглянул в глаза каждому.

– Мы не настолько глупы и слепы, чтобы поверить, будто Араун смирился, – продолжал он. – Хоть я и надеялся, что новой угрозы из Аннуина нам не скоро ждать. Я ошибся. Времени у нас, увы, нет. Планы Арауна стали явными. О них я попрошу поведать лорда Гвидиона.

Поднялся Гвидион. Лицо его было суровым и серьезным.

– Кто из нас не слышал о Детях Котла, немых бессмертных воинах, которые служат хозяину Аннуина? Это украденные из могил тела убитых, вываренные в колдовском Котле Арауна и оттого снова вернувшиеся на землю. Они неумолимы, как сама смерть, ни одного человеческого чувства в них не осталось. И в самом деле, они больше не люди, а орудия убийства. Рабы коварного Арауна.

Вздох возмущения пронесся по комнате.

– Для этого своего отвратительного дела, – продолжал Гвидион, – Араун не гнушается осквернять могилы и разрывать курганы павших воинов. Но не только это. Сейчас по всему Придайну творятся странные вещи – люди неожиданно пропадают, и их больше никто никогда не видит. И появляются новые Дети Котла. Араун не терял времени даром. Как мне стало известно, слуги Арауна осмеливаются убивать людей и переносить их тела в Аннуин, чтобы пополнить ряды бессмертных воинов. Смерть порождает смерть, зло рождает зло.

Тарена передернуло. За окном лес полыхал темно-красным и золотым. Воздух был тих и нежен, будто летний день заблудился в осеннем ненастье. Слова Гвидиона вернули его к далеким дням и событиям и пронизали холодом осени. Слишком хорошо помнил он безжизненные глаза и мертвенно-бледные лица Детей Котла, их леденящее молчание и безжалостные мечи.

– Выпустим их мертвую кровь! – взревел Смойт. – Разве мы трусливые кролики? Не нам бояться этих Детишек Котла!

– Хватит для тебя и мяса, и крови! – мрачно пошутил Гвидион. – Насытишься сполна. Скажу вам, что никогда еще ни один из нас не впутывался в такое ужасное и трудное дело. Я прошу вашей помощи, потому что собираюсь напасть на Аннуин первым, захватить Котел Арауна и уничтожить.

Глава вторая. Военный план

Тарен вскочил со своего места. В хижине повисла тишина. Гигант Смойт, готовый отмочить очередную шутку, застыл с открытым ртом. Только король Моргант был невозмутим. Он не шелохнулся, глаза его спрятались под тяжелыми веками. На лице застыло странное выражение.

– Другого пути нет, – сказал Гвидион. – Пока Дети Котла не будут уничтожены, мы должны хотя бы приостановить появление все новых и новых воинов смерти. Между мощью Аннуина и нашей собственной силой равновесие очень хрупкое. Собирая свое мертвое войско, Араун словно бы протягивает руки к нашему горлу. Я не забуду и не прощу ему живых, подло умерщвленных и превращенных в молчаливых рабов.

Лишь прерывистым дыханием сидящих вокруг стола сопровождались слова Гвидиона.

– До сего дня, – продолжал Гвидион, – лишь Верховный король Мат и еще немногие знали, что я задумал. Теперь, когда я посвятил вас в свои мысли и планы, когда вы все услышали, каждый волен остаться или встать и уйти. Вы свободны в выборе. Если вы решите вернуться в свои владения, я не упрекну вас в трусости и никогда не усомнюсь в вашем мужестве.

– Но я усомнюсь! – вскричал Смойт. – Любой, у кого вместо крови в жилах течет сыворотка, кто не что иное, как кишка от колбасы, кто побоится пойти с тобой, будет иметь дело уже со мной! – И он пристукнул по столу громадным кулачищем.

– Смойт, друг мой, – твердо сказал Гвидион, – этот выбор каждый должен сделать без твоих весомых доводов.

Никто не двинулся с места. Гвидион медленно оглядел сидящих за столом, а потом удовлетворенно кивнул.

– Вы не разочаровали меня, – произнес он. – Каждый из вас необходим мне, для каждого есть дело. Но об этом позже.

Возбуждение Тарена затмило страх от воспоминания о Детях Котла. И все же он сдержал свое нетерпение и не выскочил с вопросом о задании, которое Гвидион собирается дать ему. Впервые в жизни он сумел вовремя прикусить язык.

Первым не выдержал Ффлеуддур. Он вскочил на ноги и взволнованно заговорил:

– Да, да, я все понял сразу! Тебе, естественно, потребуются ловкие и смелые воины, чтобы раздобыть этот треклятый Котел! Но ты не обойдешься и без барда, который сочинит победную песнь! Я согласен! Я в восторге!

– Я выбрал тебя, – признался Гвидион, – скорее за твой меч, чем из-за твоей арфы.

– Как это? – опешил Ффлеуддур и озадаченно наморщил лоб. – А, – расплылся он в улыбке, – не отрицаю, что и этим я известен. Ффлам храбростью отмечен! Я прорубил себе путь к славе сквозь тысячи… – Он кинул встревоженный взгляд на арфу. – Ладно, э-э-э, скажем, сквозь множество врагов.

– Надеюсь, и все остальные не откажутся от той роли, которую мы для них наметили, – сказал Гвидион, вытаскивая из-за пазухи пергаментный свиток и расправляя его на столе. – Мы встретились в Каер Даллбен, потому что здесь мы в полной безопасности. Даллбен – самый могущественный волшебник в Придайне, и здесь мы под его защитой. К тому же отсюда начинать поход на Аннуин удобнее всего. – Он устремил указательный палец на север. – Великая Аврен в это время мелководна, и ее можно без труда перейти вброд. Далее самое разумное двигаться через кантреф Кадиффор, владение короля Смойта, к лесу Идрис, лежащему у южных границ Аннуина. Отсюда мы быстро сможем пройти к Вратам Ночи.

У Тарена перехватило дыхание. Как и все, он слышал о Вратах Ночи, горах-близнецах, охраняющих южный проход в Землю Смерти. Не такие могучие, как Драконья гора на северной оконечности Аннуина, Врата Ночи, однако, угрожали острыми отвесными утесами, мрачными ущельями и бездонными пропастями.

– Это трудный переход, – говорил тем временем Гвидион, – но именно поэтому он менее всего охраняется. Обо всем этом расскажет вам Колл, сын Коллфреура.

И поднялся Колл. Старый воин с сияющей лысой головой и огромными, расплющенными работой ладонями, которыми он грузно оперся о стол, выглядел так, будто никогда и не брал в руки оружия. Однако он не смутился, а спокойно и широко улыбнулся всей воинственной компании.

– Мы проникнем в Аннуин, если можно так сказать, через черный ход, – начал он. – Котел стоит на постаменте в Зале Воинов, который находится сразу за Вратами Ночи, насколько я помню. Вход в зал охраняется, там есть задние двери, запертые только на тяжелый засов. Главное – проникнуть туда. Думаю, что Доли, умеющий быть невидимым, сделает это с легкостью.

– Я уже говорил тебе, как это неприятно – становиться невидимкой, – шепнул Доли на ухо Тарену. – Не нравится мне это занятие, которое я получил в дар. Ничего себе, дар. Проклятье! Видишь, к чему он клонит. Хм! – Карлик раздраженно запыхтел, но возражать во всеуслышание не стал.

– План смелый, – сказал Гвидион, – и лишь настоящие храбрецы смогут с этим справиться. – Он внимательно оглядел сидящих за столом, словно бы оценивая их смелость, и, одобрительно кивнув, продолжал: – Около Врат Ночи мы разделимся на три отряда. В первом будут Доли из Дивного Народа, Колл, сын Коллфреура, Ффлеуддур Ффлам, сын Годо, и я сам. В подмогу мы возьмем шесть самых смелых и ловких воинов короля Морганта. Доли, невидимый, войдет первым, отодвинет засовы и разведает, как расставлены посты и охрана Арауна. Неожиданным штурмом мы возьмем Зал Воинов и захватим Котел.

Гвидион взмахнул рукой, словно уже рубился с воинами Арауна. Возбужденный Смойт попытался вскочить с места, но Гвидион остановил его выставленной вперед ладонью и продолжал:

– В это же самое время по моему сигналу второй отряд, состоящий из короля Морганта и его всадников, вступает в ущелье, завязывает бой с воинами Арауна, сея панику и беспорядок и отвлекая на себя основные силы врага.

Король Моргант кивнул и в первый раз с начала совета заговорил. Ледяной тон его голоса несколько смягчался нарочитой учтивостью.

– Я рад, – сказал он, – что наконец-то вы решились выйти против Арауна. Я и сам давно подумывал об этом, но ждал, пока призовет меня под свои знамена принц Гвидион. Но… – Моргант значительно помолчал, желая придать своим словам больше веса. – Но, выслушав ваш план, узнав, какую дорогу вы выбрали, я хочу возразить. Это тупик. Если Араун пожелает преследовать нас, то по этой дороге мы не сможем быстро и незаметно отступить.

– Однако нет более короткого пути возвращения в Каер Даллбен, – не согласился Гвидион, – а именно сюда мы должны принести Котел. Придется рискнуть. А если нас все же начнут преследовать, мы можем укрыться в Каер Кадарн, твердыне короля Смойта. На этот случай я и попрошу короля Смойта стоять готовым со всеми своими воинами около леса Идрис.

– Что? – проревел Смойт. – Держать меня вдали от Аннуина? – Он ударил по столу кулаком так, что казалось, на каменной плите образовалась вмятина. – Ты оставляешь меня считать ворон, а Морганту, этой чернобородой, хладнокровной, скользкой чешуйчатой щуке, позволишь драться?

Моргант, казалось, даже не слышал выпада Смойта.

Гвидион попытался утихомирить гиганта:

– Наш успех зависит от неожиданного, молниеносного броска, а не от числа воинов. Ты, Смойт, должен стать нашей защитой, опорой и поддержкой, если все сорвется. Твоя роль не менее, а то и более важна. Ты – наше спокойствие.

Убедив таким образом неукротимого Смойта, Гвидион вновь приступил к обсуждению плана и распределению ролей.

– Третий отряд, – сказал он, – будет ждать нас на подступах к Вратам Ночи, охраняя наших лошадей и поклажу. Кроме того, они должны обеспечить наше отступление, прикрывая сзади. В отряд включаются Адаон, сын Талиесина, Тарен из Каер Даллбен и Эллидир, сын Пен-Лларкау.

Тут же послышался высокий голос Эллидира.

– Почему меня нужно держать позади всех? – недовольно спросил он. – И еще наравне со скотником. Разве я хуже его? Он же зелен, как незрелое яблоко!

– Зелен? – вскричал, вскакивая, Тарен. – Я бился бок о бок с Гвидионом, я стоял против Детей Котла! А ты… ты что видел, принц заплатанного плаща?

Рука Эллидира рванулась к мечу.

– Я – сын Пен-Лларкау и не собираюсь сносить оскорбления от…

– Прекратите! – прикрикнул Гвидион. – В этом опасном и рискованном деле мужество Помощника Сторожа Свиньи стоит столько же, сколько храбрость принца. Я предупреждаю тебя, Эллидир, обуздай свою строптивость или же покинь совет. А ты, – обратился он к Тарену, – не смей платить за прошлую обиду своими детскими оскорблениями. Не ожидал я от тебя этого, Тарен. Предупреждаю, в мое отсутствие вы оба должны беспрекословно подчиняться Адаону.

Тарен покраснел и тихо сел на место. Эллидир тоже умолк, но лицо его оставалось темным от сдерживаемого гнева.

– Наш совет подходит к концу, – сказал Гвидион. – Я еще поговорю с каждым из вас отдельно и более подробно. Теперь же мне необходимо обсудить некоторые детали с Коллом. Завтра на рассвете будьте готовы. Мы начинаем поход на Аннуин.

Все потянулись к выходу. Тарен столкнулся в дверях с Эллидиром и протянул ему руку.

– Мы будем в одном опасном деле, и не стоит оставаться врагами, – сказал он примирительно.

– Говори за себя, – заносчиво ответил Эллидир. – У меня нет желания быть в одном строю со скотником. Я – сын короля. Чей сын ты? Итак, ты стоял против Детей Котла? – усмехнулся он. – И с Гвидионом бок о бок? Ты не упускаешь случая раззвонить на весь свет об этом.

– Ты хвалишься своим именем, – отпарировал Тарен, – я горжусь своими друзьями.

– Твоя дружба с Гвидионом для меня не указ, – сказал Эллидир. – Пусть он покровительствует тебе, как и где ему угодно. Но послушай меня внимательно и запомни: держись от меня подальше и знай свое место.

– Свое место я знаю! – со значением ответил Тарен. – Попробуй найди свое, такое же достойное. Уж больно ты спесив.

Адаон подошел к ним.

– Спокойнее, друзья, – засмеялся он. – Я-то полагал, что нам предстоит битва с Арауном, а выходит, мы собираемся воевать друг с другом? – Он говорил тихо, но в голосе его чувствовалась твердость предводителя. – Мы должны обратиться один к другому, как раскрытые ладони, а не как сжатые кулаки.

Тарен согласно склонил голову. Эллидир, резко запахнув свой заплатанный плащ, молча выскочил наружу. Даллбен окликнул Тарена, и тот вернулся в комнату.

– Вы как кремни. Чуть столкнетесь – и летят искры, – заметил волшебник. – Я все пытался понять, у кого из вас больше неразберихи в голове. Это нелегко. – Он зевнул. – Придется поразмышлять над этим.

– Эллидир сказал правду, – горько усмехнулся Тарен. – Чей я сын? У меня нет имени, кроме того, что ты дал мне. Эллидир – принц…

– Да, может, он и принц, – спокойно сказал Даллбен, – но не считай его удачливее и счастливее тебя. Он самый младший сын старого Пен-Лларкау из северных земель. Его старшие братья унаследовали те крохи, которыми владел их род, но даже это малое богатство иссякло. У Эллидира есть только имя и его меч, впрочем, надо признать, что обоими он пользуется не очень мудро. – Даллбен внимательно посмотрел на Тарена и, нахмурив брови, продолжал: – Тем не менее он молод. Иногда с годами приходит мудрость. О, пока я не забыл…

Путаясь худыми ногами в длинном балахоне, Даллбен подошел к огромному сундуку, отомкнул его старинным ключом и поднял крышку. Он наклонился и принялся рыться в сундуке.

– Меня одолевает целый рой сомнений, сожалений, опасений и дурных предчувствий, – сказал он. – Впрочем, не думаю, чтобы они тебя интересовали. Потому и не стану навешивать их на тебя. Но кое-что, надеюсь, тебя заинтересует, и это кое-что я рискну на тебя навесить.

Даллбен лукаво улыбнулся и распрямился. В руках он держал меч.

Сердце Тарена екнуло. В нетерпении он потянулся к мечу, схватил его. Руки юноши тряслись и с трудом удерживали тяжелый старинный меч. На ножнах и рукояти не было ни орнамента, ни надписей. Но работу мастера выдавали точные пропорции и приятная тяжесть настоящего оружия. Хотя мечу явно было немало лет, металл клинка сиял и отливал матовым благородным блеском. Тарен низко склонился перед Даллбеном и неловко пробормотал слова благодарности.

Даллбен сурово улыбнулся и покачал головой.

– Должен ли ты меня благодарить за этот подарок, покажет время, – произнес он. – Пользуйся им с умом. Хотелось бы, чтобы тебе и вовсе не пришлось им пользоваться.

– Скажи мне, в чем его сила? – спросил Тарен. Глаза его блестели. – Я хочу знать это сейчас, чтобы…

– Его сила? – переспросил Даллбен с печальной улыбкой. – Дорогой мой мальчик, не заблуждайся. Это просто кусок металла, довольно грубо выкованный. Было бы намного лучше, если бы это оказался садовый нож для подрезания ветвей или же плуг. А его сила? Как и у всякого оружия, она зависит от того, кто им владеет. Каков ты, таков и твой меч. А теперь давай простимся. – Даллбен положил руку на плечо Тарену.

Тарен впервые заметил, какое древнее у волшебника лицо и как оно истомлено тяжкими заботами.

– Я предпочитаю не видеться ни с кем из вас вплоть до самого отъезда, – продолжал Даллбен. – Расставания – единственная вещь, которая мне не по силам. Кроме того, твоя голова будет заполнена иными заботами, и все равно ты не услышишь и не запомнишь того, что я скажу тебе в последний момент. А теперь иди и попроси принцессу Эйлонви пристегнуть этот меч тебе к поясу. Такова вековая традиция.

Когда Тарен наведался в пристройку, служившую кухней, Эйлонви возилась с глиняными мисками.

– Смотри! – закричал он. – Это дал мне Даллбен! Пристегни его к моему поясу… я хотел сказать, если тебе этого хочется. Пожалуйста, скажи, что хочется. Мне этого так хочется… Ну, в общем, мне очень нужно, чтобы это сделала именно ты…

Он смущенно и растерянно замолчал. Эйлонви удивленно повернулась к Тарену.

– Да, конечно, – пробормотала она, покраснев, – если ты на самом деле…

– Да! – вскричал Тарен, – Ведь ты единственная девушка в Каер Даллбен, – вдруг брякнул он, – кого же мне еще просить.

– Ах вот оно что! – вспыхнула Эйлонви. – То-то, я гляжу, ты стал таким вежливым. Очень хорошо, Тарен из Каер Даллбен, коли это единственная причина, то поищи какую-нибудь другую девушку. И мне наплевать, сколько времени у тебя это займет, но чем дольше, тем лучше! – Она резко отвернулась и стала яростно тереть полотенцем миску.

– А что я такого сказал? – озадаченно спросил Тарен. – Я вежливо попросил, даже не забыл «пожалуйста». Ну не сердись. Опояшь меня этим мечом. И потом, я же обещал рассказать тебе, что происходило на совете.

– А я знать не желаю! – отрезала Эйлонви. – Меня не касается, что там случилось или случится. Ладно, давай эту штуку.

Она молча застегнула кожаный пояс на талии Тарена.

– И не думай, что я собираюсь соблюдать все церемонии, произносить положенные речи о том, чтобы ты был смелым и непобедимым. – Она сердито фыркнула. – Да и не очень-то я уверена, что они подходят Помощнику Сторожа Свиньи. И если быть до конца честной, не знаю я никаких таких речей. Ну вот… – Она отошла назад на два шага и придирчиво оглядела Тарена. – Должна признать, что выглядишь ты вполне прилично. И меч неплохо прилажен.

Тарен выхватил клинок из ножен и вскинул его над головой.

– Да, – воинственно вскричал он, – это оружие для мужчины и воина!

– Прекрати! – топнула ногой Эйлонви. – Лучше скажи, что решили там, на совете.

– Мы отправляемся в Аннуин, – возбужденно зашептал Тарен. – На рассвете. Чтобы отнять Котел у самого Арауна. Котел, в котором он…

– Почему же ты не сказал об этом сразу? – перебила его, не дослушав, Эйлонви. – У меня не остается времени собраться в дорогу! Когда мы выступаем? Я тоже попрошу у Даллбена меч! А еще мне понадобится…

– Постой-постой, – остановил ее Тарен. – Ты не поняла. Это дело мужчин, воинов. Мы не можем обременять себя присутствием слабой девушки. Когда я говорил «мы», то имел в виду…

– Что? – буквально взвизгнула Эйлонви. – Я-то думала… Тарен из Каер Даллбен, ты отвратителен! Тоже мне воин! Да будь у тебя хоть сто мечей, все равно ты останешься никчемным Помощником Сторожа Свиньи, так и знай! А коли Гвидион собирается брать с собой тебя, то меня он должен взять и подавно. О, убирайся с моих глаз и из моей кухни! – Эйлонви в слезах замахнулась на опешившего юношу глиняной миской.

Тарен пожал плечами и поспешил прочь, увертываясь от летящих вслед глиняных чашек.

Глава третья. Адаон

С первыми лучами солнца воины были готовы к походу. Тарен поспешно седлал серого с серебряной гривой Мелинласа, сына верной Гвидионовой Мелингар. Гурги, несчастный и нахохлившийся, как сова, из-за того, что его оставляют дома, помогал наполнять седельные сумки. Даллбен нарушил свое уединение и тоже вышел наружу. Он стоял в дверях хижины, глубоко задумавшись. Эйлонви тихо стояла рядом.

– Я не разговариваю с тобой! – крикнула она вдруг Тарену. – Ты вел себя ужасно. Это все равно как если бы ты позвал гостей на пир, а вместо этого заставил их мыть посуду. Но в любом случае до свидания! Это, – добавила она, – не считается, будто я с тобой разговаривала!

Гвидион двинулся вперед. Всадники ехали сквозь клубящийся туман. Тарен приподнялся в седле, обернулся и прощально помахал рукой. Белая хижина и три фигурки около нее становились все меньше и меньше. Вскоре пропали из виду поле и сад. Мелинлас легким галопом скакал между редкими деревьями. Но вот лес поглотил их полностью и сомкнулся за спиной Тарена. Увидеть Каер Даллбен он уже не мог.

Лошадь Эллидира подъехала впритирку к Тарену. Мелинлас с тревожным ржанием встал на дыбы, и тут же злобная лошадь Эллидира вытянула шею и куснула вздрогнувшего коня. Тарен натянул поводья и чуть было не вылетел из седла.

– Держись подальше от Ислимах, – сказал Эллидир со смехом. – Она кусается. Мы очень похожи, Ислимах и я.

Тарен уже собирался ответить достойно, но Адаон, который заметил эту перепалку, направил свою гнедую к Эллидиру.

– Ты и твоя лошадь не зря горячитесь, сын Пен-Лларкау, – сказал Адаон. – Тяжелая ноша досталась твоей кобылке. Да и твоя ноша тяжела.

– Какая ноша? Почему она тяжела? – вскипел Эллидир.

– Прошлой ночью мне обо всех вас приснился сон, – сказал Адаон, задумчиво теребя пряжку плаща. – Тебя я видел с черным существом на плечах. Бойся, Эллидир, оно может проглотить тебя. – Он грустно взглянул на гордого принца и улыбкой смягчил свои тревожные слова.

– Избавьте меня от спесивых скотников и мечтателей-сновидцев, – резко ответил Эллидир, пришпорил Ислимах и устремился вдогонку за колонной, пылящей впереди.

– А я? – спросил Тарен. – Что в твоем сне было обо мне?

– Ты, – ответил Адаон после минутного колебания, – ты был печален.

– Не вижу никакой причины для печали! – удивился Тарен. – Я горд тем, что служу лорду Гвидиону. У меня есть шанс снискать честь и славу. – Он смутился и добавил: – Во всяком случае, больше шансов, чем в Каер Даллбен за мытьем свиней и прополкой огорода.

– Я был во многих походах, – тихо ответил Адаон, – но не гнушался сеять хлеб и убирать урожай. И скажу тебе: больше чести – вспахать поле, чем напитать его кровью.

Всадники во главе колонны ускорили шаг, и Адаон с Тареном тоже поторопили своих коней. Адаон сидел в седле легко и привычно. Голова высоко поднята. На лице – открытая улыбка. Казалось, он выехал на веселую прогулку и радостно впитывает запахи и звуки лесного утра. Ффлеуддур, Доли и Колл держались Гвидиона. Эллидир угрюмо ехал в хвосте войска Морганта. Тарен старался не отставать от Адаона. Они ехали бок о бок по усыпанной листьями лесной дороге.

Скрашивая утомительное однообразие пути, Тарен и Адаон тихо беседовали. И Тарену открылось, как много видел, знал и пережил Адаон.

Плавал он за остров Мона, к дальнему северному морю, работал гончаром, плел сети с рыбаками, ткал одежду на ткацких станках, стоял у наковальни в раскаленной кузнице, как и Тарен. Он знал все о лесе, как настоящий лесник, и Тарен с удивлением слушал его рассказы о повадках лесных зверей, о смелых барсуках и осторожных сонях, о гусях, летящих высоко, под самой луной.

– В мире много интересного, – говорил Адаон, – и многое можно любить. Все равно, смена ли это времен года или неприметный окатыш с речного дна. И чем больше у нас в жизни того, что мы любим, тем больше вмещает и наше сердце.

Ранние лучи солнца словно бы смягчали, проясняли лицо Адаона, но в голосе его звучала какая-то тревога. Тарен спросил его об этом, и тот сразу же ответил искренне и открыто:

– У меня станет легче на сердце, когда все будет позади. Дома, в северных владениях, ждет меня невеста Арианллин, мы обручены с ней. И чем быстрее будет уничтожен Котел Арауна, тем скорее вернусь я к ней.

К концу дня они уже были настоящими друзьями. И с наступлением ночи, когда путники пересекли Великую Аврен и были на подступах к королевству Смойта, Гвидион велел расположиться лагерем на привал, Адаон и Тарен оказались рядом.

Гвидион был вполне доволен быстротой их продвижения, хотя и предупреждал, что им еще предстоит самая трудная и опасная часть пути.

Все были в хорошем расположении духа, кроме Доли, который терпеть не мог ехать верхом. Он сердито ворчал, что, мол, пешком у него получается намного быстрее.

Отдых в небольшой, защищенной со всех сторон от ветра и посторонних глаз роще обещал быть приятным. Ффлеуддур протянул арфу Адаону и уговорил его спеть. Адаон, удобно прислонившись спиной к дереву, взял инструмент и на мгновение замер. Взгляд его стал мечтательным и ускользающим. Голова склонилась на грудь. И руки нежно коснулись струн.

Голос арфы и голос Адаона слились в таком согласии, в такой чудной гармонии, какой Тарену еще не доводилось слышать. Лицо певца было обращено к звездам, и казалось, серые глаза его видят далеко-далеко, проникая в самые глубины бездонного неба. Лес умолк. Стихли ночные звуки.

Это была не воинская короткая баллада, а песня мирной и спокойной радости. Тарен слушал и слушал, и звуки этой песни наполняли сердце его счастьем и покоем. Он желал бы, чтобы музыка продолжалась вечно, но Адаон остановился почти внезапно. С печальной улыбкой он протянул арфу Ффлеуддуру.

Путники завернулись в плащи и уснули. Эллидир лег в стороне от всех, у ног своей лошади. Тарен положил под голову седло, а руку – на рукоять меча. Ему не спалось. С нетерпением ожидал он рассвета и продолжения похода. И уже в полудреме, мнилось ему, он увидел скользнувшую среди ветвей темную крылатую тень. Тарену вспомнился сон Адаона.

На следующий день путники перешли реку Истрад и стали продвигаться на север. Здесь король Смойт должен был отделиться от колонны и поехать к Каер Кадарн, чтобы собрать и подготовить своих воинов. С недовольным ворчанием он подчинился Гвидиону, все еще не смирившись с тем, что не придется ему принять участие в основном деле.

А впереди, среди холмов, замаячили зеленые просторные луга. Колонна сбавила ход, и вскоре после полудня всадники спокойным шагом въехали в лес Идрис. Трава здесь высохла, пожухла, превратилась в колкую коричневую поросль. Когда-то цветущие дубы и ольха, так хорошо знакомые Тарену, сейчас показались ему странными. Листья их повисли на склонившихся ветвях, словно клочки истрепанной одежды, а черные стволы открыты были ветрам и торчали, будто обуглившиеся кости.

Некоторое время спустя лес кончился, и показались отвесные склоны скалы, вершина которой была зазубрена наподобие каменной короны. Гвидион дал знак своим спутникам ехать вперед. Сердце у Тарена стеснилось, и он не сразу решился направить Мелинласа на каменистую тропу. Хоть Гвидион и не произнес ни слова, Тарен прекрасно понял, что Врата Ночи уже недалеко.

Узкие тропы, вьющиеся вверх над глубокими ущельями, стали теперь уже и круче. Ехать по ним можно было по одному, колонна растянулась. Тарен, Адаон и Эллидир двигались в хвосте колонны. Но Эллидир ударил пятками по бокам Ислимах и, тесня Тарена, стал пробивать себе дорогу вперед.

– Твое место сзади, скотник! – закричал он.

– А твое там, где ты оказался! – отпарировал Тарен, натягивая поводья Мелинласа, чтобы не уступать дороги.

Лошади стали отталкивать одна другую. Всадники шпынялись коленями и локтями. Ислимах встала на дыбы и дико заржала. Свободной рукой Эллидир схватил уздечку Мелинласа, чтобы принудить коня отпрянуть назад. Тарен попытался отвернуть голову коня и вырвать уздечку из рук Эллидира. Но Мелинлас, осыпая копытами щебень, соскользнул с тропы на край крутого склона. Тарен вылетел из седла и успел зацепиться за острый выступ. Еще немного, и он рухнул бы со скалы и разбился в лепешку.

Мелинлас, напрягши все четыре ноги, вновь обрел равновесие. Тарен лежал животом на ускользающем из-под него склоне, извивался, скреб ногами гладкие камни, тщетно пытаясь взобраться на тропу. Адаон мгновенно спешился, спрыгнул на выступающий острый камень и ухватил Тарена под мышки. Мощным рывком он вытянул Тарена наверх, будто мешок с мукой, и тот плюхнулся на тропу. Эллидир спрыгнул с седла и подставил плечо Мелинласу, ухватив его за подпругу. Мало-помалу, кряхтя и упираясь ногами в каменные уступы скалы, он поднимал Мелинласа, до тех пор пока конь и сам не шагнул на середину тропы.

– Ты дурак, что ли? – кинулся Тарен к Эллидиру. – Гордость твоя совсем вытеснила разум! – Он подбежал к Мелинласу и обнял его, потом вдруг поглядел на Эллидира с некоторым удивлением и даже уважением. – Ты спас Мелинласа. Ну и силенка у тебя! Не подумал бы! – признался Тарен.

Эллидир, пожалуй, впервые выглядел смущенным и испуганным.

– Я не хотел тебя столкнуть, – начал он. Потом вскинул голову и неожиданно грубо добавил: – Я спасал коня из королевской конюшни, но не лошадь скотника.

– Я тоже восхищаюсь твоей силой, Эллидир, – резко сказал Адаон. – Но стыдно выказывать ее таким образом. Черное существо едет рядом с тобой в седле. Даже сейчас я вижу его.

Один из воинов Морганта, услышав шум, дал сигнал тревоги. Почти сразу Гвидион, а за ним и король Моргант прошагали назад вдоль цепочки воинов. Позади них спешили взволнованный Ффлеуддур и невозмутимый карлик.

– Твой дружок-скотник не выдумал ничего лучшего, как попытаться выехать вперед меня, – вызывающе сказал Эллидир. – Если бы я не вытащил его лошадь…

– Это правда? – строго спросил Гвидион, оглядывая истерзанного Тарена и его порванную и испачканную одежду.

Тарен, не собираясь отвечать, сжал губы и кивнул. Он заметил удивление в озленных глазах Эллидира.

– Мы не имеем права терять людей, – сказал Гвидион, – а вы рискнули сразу двумя. К сожалению, я не могу никого отправить назад. Каер Даллбен уже далеко позади. И все же я это сделаю, если такое повторится. И тебя, Эллидир, и любого другого.

Король Моргант вышел вперед:

– Это подтверждает то, чего я опасался, лорд Гвидион. Наш путь труден, даже сейчас. Представляю, как нелегко нам придется, когда мы будем отягощены захваченным Котлом Арауна. Я настаиваю на том, чтобы не возвращаться в Каер Даллбен этой дорогой. Гораздо разумнее будет принести Котел на север, в мое королевство. – Он надменно поглядел на Гвидиона и уверенно продолжал: – Я также предлагаю часть моих воинов оставить в засаде, чтобы обезопасить наше возвращение. В обмен я предлагаю этим троим, – он указал на Тарена, Эллидира и Адаона, – поступить под мое начало, когда я стану атаковать. Если я правильно понял по выражению их лиц, они предпочтут это ожиданию в резерве.

– Да! – закричал Тарен, хватаясь за рукоять меча. – Разрешите нам принять участие в сражении!

Гвидион мотнул головой:

– План остается таким, как я его вам изложил. Быстро по коням! Мы уже и так потеряли много времени.

Глаза короля Морганта вспыхнули.

– Будет так, как вы приказали, лорд Гвидион, – выдавил он.

– Что случилось? – шепотом спросил Тарена Ффлеуддур. – Только не толкуй мне о том, что Эллидир ни в чем не виноват. Зачинщик он, я же вижу. Не знаю, о чем думал Гвидион, когда призвал его к себе.

– Мы оба виноваты, – сказал Тарен. – Я вел себя не лучше его. Надо было мне попридержать язык. Но, – добавил он раздраженно, – с Эллидиром это не так просто.

– Да, – вздохнул бард, искоса глядя на арфу, – я тебя понимаю. У меня тоже кое с чем некоторые трудности.

Весь следующий день войско двигалось с особой осторожностью. Участились полеты гвитантов. Эти страшные птицы – вестники Арауна – кружили высоко в небе, почти под облаками. Перед самым закатом тропа резко повернула вниз и привела их к мелкому озеру, вокруг которого высились сосны и рос густой кустарник. Здесь Гвидион остановился. Впереди поднимались зловещие утесы Врат Ночи. Их двойные, сходящиеся вверху склоны казались багровыми в лучах умирающего солнца.

До сих пор они не встретили ни одного из Детей Котла. Тарен полагал, что это большая удача, однако Гвидион недовольно хмурился.

– Мне было бы спокойнее столкнуться с ними лицом к лицу, – сказал он, после того как собрал воинов вокруг себя. – Я уже поверил, что Дети Котла покинули Аннуин. Но Доли принес новости, от которых я бы хотел вас всех уберечь.

– Заставил меня сделаться невидимым и пойти вперед, вот что он сделал, – разъяренно бормотал Доли. – Когда мы войдем в Аннуин, мне опять придется это проделать. Хм! В ушах у меня гудит, будто там поселился целый пчелиный рой.

– Будьте внимательны, – продолжал Гвидион. – Охотники Аннуина повсюду.

– Я уже смотрел в лицо даже Детям Кот-ла! – воинственно выпрямился Тарен. – Простые Охотники Арауна не испугают меня!

– Ты так думаешь? – сдержанно улыбнулся Гвидион. – А я, признаюсь, побаиваюсь их. Они холодны и безжалостны, как и Дети Котла, и не менее сильны, если не больше. Они пешие, но передвигаются быстрее конного воина и необыкновенно выносливы. Усталости, голода и жажды для них не существует.

– Дети Котла бессмертны, – возразил Тарен. – Если же Охотники – обычные смертные люди, их просто-напросто можно убить.

– Они смертные, ты прав, – сказал Гвидион, – хотя не стал бы я называть их людьми. Это самые подлые из воинов, предавшие своих товарищей. Убийцы, получающие удовольствие от убийства. В царство Арауна привела их жестокость и страсть к насилию. Они присягнули ему на верность кровавой клятвой, которую не в силах теперь нарушить.

Гвидион вздохнул, потер ладонью лоб и помолчал, словно размышляя о чем-то.

– Да, – снова заговорил он, – их можно убить. Но Араун выковал из них кровавое братство убийц и наделил их страшной силой. Они держатся небольшими отрядами, и убитый отдает силу оставшимся в живых, удваивая ее. Остерегайтесь их, – предупредил Гвидион. – Не вступайте с ними в открытый бой, если это возможно. Чем больше вы уложите воинов, тем большую силу получат оставшиеся. Даже когда их число уменьшится, сила их возрастет непомерно. А теперь нам всем надо отдохнуть. Укройтесь хорошенько от посторонних глаз и поспите. Сегодня вечером мы атакуем.

Волнение, как всегда, гнало сон от Тарена. Он заставил себя закрыть глаза и через некоторое время погрузился в тягостную, беспокойную дремоту. Пробудился он, когда начались сборы в дорогу. Первым делом Тарен нащупал свой меч. Адаон уже давно встал и знаком велел Тарену молчать и не шуметь. Холодная и блестящая луна взирала на них. В сгущающейся тени бесшумно двигались воины короля Морганта. Чуть слышался слабый звон доспехов и звяканье клинков, вытаскиваемых из ножен.

Доли, снова превратившись в невидимку, отправился к Вратам Ночи. Тарен заметил, что бард пристегивает широким ремнем к плечу свою арфу.

– Не уверен, что она мне потребуется, – признался Ффлеуддур, – но никогда нельзя быть уверенным и в обратном. Ффлам всегда готов к любым неожиданностям!

Рядом с ним Колл прилаживал на своей голой голове высокий конический шлем. Глядя на старого воина, на шлем, который едва прикрывал лысину, Тарен вдруг почувствовал необыкновенную грусть. Он обвил руками шею Колла и тихо пожелал ему доброй удачи.

– Все хорошо, мой мальчик, – подмигнул ему Колл. – Не бойся. Мы вернемся раньше, чем ты успеешь об этом подумать. А потом назад, в Каер Даллбен. И дело сделано!

Король Моргант, закутанный в тяжелый черный плащ, остановился около Тарена.

– Я почитал бы за честь взять тебя в свой отряд, – сказал он. – Гвидион немного рассказал мне о тебе, да и сам я внимательно наблюдал за тобой. Я воин и сразу узнаю настоящих храбрецов.

Впервые Моргант обращался прямо к нему, и Тарен был так ошеломлен, удивлен и обрадован, что даже не смог ничего произнести в ответ. Он лишь, моргая, смотрел вслед удаляющемуся королю. Тот подошел к своему коню и вспрыгнул в седло.

Тарен увидел, что и Гвидион уже сидит в седле Мелингар, и подбежал к нему.

– Позволь мне идти с вами, – торопливо заговорил он. – Если я считался настолько мужчиной, чтобы участвовать в совете и идти рядом с тобой до самых Врат Ночи, то я в достаточной мере мужчина, чтобы сражаться вместе с твоими воинами.

– Неужели тебе так мила опасность? – спросил Гвидион. – Когда ты действительно станешь мужчиной, – мягко добавил он, – то научишься ненавидеть ее. Да и бояться тоже, как я. – Он наклонился с седла и пожал Тарену руку. – Пусть твое сердце всегда будет таким же смелым. А мужество свое ты еще успеешь показать.

Разочарованный Тарен вернулся назад. Всадники исчезли за деревьями, и роща казалась пустой и заброшенной. Мелинлас, привязанный рядом с другими лошадьми, беспокойно и жалостливо ржал.

– Эта ночь будет долгой, – сказал Адаон, пристально глядя на тенью нависшие громады Врат Ночи. – Ты, Тарен, первым будешь стоять на часах. Эллидир – вторым, до тех пор, пока не зайдет луна.

– Выкраиваешь себе побольше времени для сна и пророческих сновидений? – спросил Эллидир с презрительным смешком.

– Сегодня тебе не придется жаловаться на мои сны, – добродушно ответил Адаон, – потому что я разделю дозор с вами обоими. Спи, Эллидир, – добавил он. – А коли не собираешься спать, то хотя бы помолчи.

Эллидир сердито завернулся в плащ и лег на землю рядом с Ислимах. Рыжая лошадка заржала и опустила голову, обнюхивая хозяина.

Ночь была холодной. Иней засверкал на сухой осоке, и облако смазало ясный и четкий круг луны. Адаон вынул меч и пошел в ту сторону, где редел лес. Белый свет луны заиграл в его глазах и на мгновение превратил их в две блестящие холодные звездочки. Он был насторожен, молчалив, мышцы его напряглись, как у ночного зверя, почуявшего опасность.

– Как ты думаешь, они уже добрались до Аннуина? – прошептал Тарен.

– Скоро должны быть там, – ответил Адаон.

– Жалко, что Гвидион не позволил мне идти с ним, – произнес Тарен с горечью. – Или с Моргантом.

– Не жалей об этом, – быстро ответил Адаон. На лице его обозначилось беспокойство.

– Почему? – озадаченно спросил Тарен. – Я был бы горд следовать за Моргантом. После Гвидиона он, по-моему, самый великий военачальник в Придайне.

– Он, конечно, смелый и могущественный человек, – согласился Адаон, – но я тревожусь за него. В моем сне, до начала похода, он стоял в кругу врагов, а меч его был сломан и обагрен кровью.

– Может быть, это ничего не значит? – попытался успокоить Адаона Тарен. – Неужели все твои сны сбываются? И все в них правда?

Адаон улыбнулся:

– Частичка правды есть во всем, надо только ее увидеть.

– Ты никогда не говорил мне, что видел во сне об остальных, – сказал Тарен. – О Колле, например, или о старине Доли, или о себе.

Адаон не ответил, он опять отвернулся и пристально вгляделся в уплывающий во тьму силуэт Врат Ночи.

Вынув меч из ножен, Тарен последовал за ним к опушке.

Глава четвертая. В тени Врат Ночи

Ночь тянулась и тяжестью наваливалась на Тарена. Почти в тот самый момент, когда должна была наступить очередь Эллидира выходить в дозор, Тарен услышал шорох в кустах. Он резко обернулся. Все стихло. И теперь он уже не был уверен, слышал ли что-нибудь, или это только ему показалось. Тарен затаил дыхание и стал ждать, напряженный и готовый к броску.

Адаон, чей слух был таким же острым, как зрение, тоже заметил движение в ближних кустах и через мгновение уже стоял рядом с Тареном.

А Тарену показалось, что он заметил короткую вспышку света. Рядом хрустнула ветка. С воинственным воплем Тарен выхватил меч и кинулся на свет. Золотой луч ослепил его, и в уши вонзился резкий вскрик.

– Опусти меч! – закричала Эйлонви. – Каждый раз, когда я тебя вижу, ты размахиваешь им или в кого-нибудь тычешь. Что за манеры?

Тарен ошарашенно отступил назад и застыл. Вдруг мимо Эллидира промчалась темная гибкая фигурка. Тот мгновенно вскочил, выхватил меч и начал со свистом рассекать им воздух.

– Помогите! Помогите! – раздался голос Гурги. – Гневный лорд испортит бедную слабую голову Гурги своими рубилками и колотилками! – Он стремительно вскарабкался на сосну и оттуда, из безопасного места, грозил кулачком изумленному Эллидиру.

Тарен потащил Эйлонви подальше от светлой опушки, в тень деревьев. Волосы ее были растрепаны, платье изорвано и забрызгано грязью.

– Что ты наделала? – зашипел он. – Ты хочешь, чтобы нас всех убили? Погаси свой свет! – Он схватил золотой шар и тщетно, неумело попытался умерить его свечение.

– О, ты никогда не научишься обращаться с моей игрушкой, – сердито сказала Эйлонви.

Она отняла у него шар, прикрыла его ладонями, и свет исчез.

Адаон, узнавший девушку, положил ей руку на плечо.

– Принцесса, принцесса, – укоризненно сказал он, – ты не должна была идти за нами.

– Конечно, не должна была! – разгневанно поддержал его Тарен. – Она немедленно должна вернуться. Глупая, легкомысленная…

– Ее сюда не звали и не желают видеть здесь, – перебил его надменный Эллидир, подходя к ним. Он обернулся к Адаону. – В первый раз слышу от скотника разумные речи. Отправь эту маленькую дурочку домой к ее горшкам.

Тарен резко повернулся к нему:

– Попридержи свой язык! Я проглотил твое оскорбление ради нашего общего дела, но не смей дурно говорить о других.

Меч Эллидира как бы сам собой вылетел из ножен. Тарен поднял свой. Адаон встал между ними и поднял руку.

– Ну-ну, уймитесь, – приказал он. – Неужто вам так хочется пролить кровь?

– Я не намерен выслушивать дерзости от скотника, – бросил Эллидир. – А ради этой судомойки я не намерен рисковать головой.

– Судомойка! – вскрикнула Эйлонви. – Ладно, я тебе еще как-нибудь отвечу…

Тем временем Гурги осторожно слез с дерева, быстро, вприпрыжку забежал за спину Тарена и опасливо поглядывал оттуда на Эллидира.

– А этот! – Эллидир резко рассмеялся, указывая на Гурги. – Не эта ли… образина и была тем черным существом, что так растревожило тебя во сне, мечтатель?

– Нет, Эллидир, не эта, – серьезно и печально ответил Адаон.

– Это я, Гурги-воин! – смело закричал Гурги из-за спины Тарена. – Да-да! Умный, храбрый Гурги спасет хозяина, когда на него нападут пугалки и печалки.

– Помолчи! – прикрикнул на него Тарен. – Ты уже принес немало печалей и неприятностей!

– Как вы добрались до нас? – спросил Адаон. – Такой длинный путь! И пешком.

– Не совсем так, – сказала Эйлонви. – Во всяком случае, не весь путь. Лошади убежали только недавно.

– Что? – вскричал Тарен. – Вы взяли лошадей из Каер Даллбен? И потеряли их?

– Ты прекрасно знаешь, что это наши собственные лошади, – обиделась Эйлонви. – Те, что подарил нам Гвидион в прошлом году. И мы не потеряли их. Скорее они потеряли нас. Мы только остановились, чтобы напоить их, а глупые твари разбежались. Наверное, испугались чего-то. Я думаю, им не понравилось, что мы так близко от Аннуина. Но в любом случае, – успокоила она Тарена, – они не пропадут. Я видела, как они направились в сторону Каер Даллбен.

– И вы отправитесь вслед за ними, – жестко сказал Тарен.

– А вот и не отправлюсь! – топнула ногой Эйлонви. – Я решила это, еще когда вы пересекали поле, покидая нас. И меня не интересует, что ты или кто-либо другой скажет. Справедливость есть справедливость. Если тебе позволили ехать, значит и я могу. Вот так-то, очень просто.

– И это умный Гурги нашел дорогу! – гордо вставил Гурги. – Да-да, глазами он делал подглядки, ногами он делал подкрадки, ушами он делал подслушки, а носом – принюшки. Гурги не позволил нежной принцессе идти одной. О нет! Верный Гурги не оставит друзей, – добавил он, глядя укоризненно на Тарена.

– Раз уж вы прошли такой путь, – сказал Адаон, – можете подождать Гвидиона. Хотя не думаю, что вам понравится то, как он поступит с двумя непослушными беглецами. Ваше путешествие, – добавил он, с улыбкой разглядывая истрепанное платье Эйлонви, – кажется, было труднее нашего. Отдохните и подкрепитесь.

– Да, да! – заверещал Гурги. – Чавки и хрумтявки для смелого, голодного Гурги!

– Ты добр и внимателен, – сказала Эйлонви, с благодарностью глядя на Адаона. – От некоторых Помощников Сторожа Свиньи этого и ожидать нельзя.

Адаон пошел за едой. Эллидир отправился в дозор. А Тарен устало опустился на большой валун, положив меч на колени.

– Честно говоря, с голоду мы не умирали, – заметила Эйлонви. – Гурги не забыл захватить с собой кожаную сумку. Помнишь, это тоже подарок Гвидиона. Так что он имел право взять ее. В этой волшебной кожаной сумке еда не переводится. Правда, она какая-то безвкусная. Но такое часто случается с волшебными вещами: они делают не совсем то, что ты от них ожидаешь.

Эйлонви подошла к Тарену и дотронулась до его плеча.

– Ты разозлился, да? – спросила она. – От меня же не скроешь. Это сразу видно. У тебя такой вид, будто ты проглотил осу. Я думаю…

– Ты думаешь о чем угодно, только не об опасности, – оборвал ее Тарен. – Несешься из дома куда глаза глядят, не соображая, что делаешь.

– Разговаривать с тобой, Тарен из Каер Даллбен, одно удовольствие, – съязвила Эйлонви. – И все же мне кажется, ты не так разгневан на меня. Во всяком случае, после того, что ты сказал Эллидиру. Ты был готов убить его за меня. Хотя особенной надобности в этом не было. Я могла бы и сама с ним поквитаться. На самом деле ты добрый и внимательный. Я-то знаю, а тебе это не часто приходит в голову. Для вредного Помощника Сторожа Свиньи ты удивительно хороший.

Эйлонви могла бы говорить и говорить, но вдруг послышался предупредительный крик Эллидира. Среди деревьев мелькнул всадник. Он быстро приблизился. Это оказался Ффлеуддур. Позади него скакал сам по себе мохнатый пони карлика Доли.

Запыхавшийся бард, с мокрыми, растрепанными, торчащими во все стороны желтыми космами, поспешно соскочил с коня и подбежал к Адаону.

– Готовьтесь уходить! – закричал он на ходу. – Берите оружие. Собирайте всех лошадей. Мы едем в Каер Кадарн… – Тут он заметил Эйлонви. – Клянусь Великим Белином! Что ты здесь делаешь?

– Все спрашивают одно и то же, – фыркнула Эйлонви. – Я устала от этих вопросов.

– Котел! – вскричал Тарен. – Вы захватили его? Где остальные? Где Доли?

– Здесь, где же еще? – прозвучал надтреснутый голос. И в следующий момент Доли появился, вернее, проявился в седле, которое за мгновение до того казалось пустым. Он тяжело спрыгнул на землю. – Ф-фу! Не было времени даже на то, чтобы опять стать видимым. – Он зажал ладонями голову. – О, мои уши!

– Гвидион приказал нам отступать немедленно, – возбужденно говорил Ффлеуддур. – Он и Колл остались там вместе с Моргантом. Они, если смогут, присоединятся к нам потом. Если же нет, мы все собираемся в Каер Кадарн.

Пока Эллидир и Адаон спешно отвязывали лошадей, Тарен и бард упаковывали оружие.

– Возьми это, – сказал Ффлеуддур, вручая Эйлонви лук и колчан со стрелами. – Остальные тоже вооружитесь получше.

– Но что все-таки случилось? – не унимался Тарен. – Наш план провалился?

– План? – рассеянно переспросил Ффлеуддур. – План был превосходным. Лучше и быть не могло, Моргант и его люди сопровождали нас до самых Врат Ночи… О, этот Моргант! Какой воин! У него просто нет нервов! Хладнокровный и невозмутимый. Можно было подумать, глядя на него, что мы едем на праздник или на турнир. – Бард встряхнул своей взлохмаченной головой. – И вот мы оказались там, у самой черты Аннуина! О, ты еще услышишь песни, сложенные об этом, попомни мои слова!

– Прекрати нести этот свой бесконечный вздор! – проворчал Доли, ведя под уздцы лошадей. – Да, план, может быть, и был прекрасным, – сердито прохрипел он, – все бы и шло как по маслу. Одна лишь закавыка – мы потратили время и рисковали головами впустую!

– Может, хоть кто-нибудь из вас объяснит все по-человечески? – взорвалась Эйлонви. – Меня не интересуют ни песни, ни масло! Выкладывайте прямо! Где Котел?

– Я не знаю, – пожал плечами бард, – и никто не знает.

– Вы его потеряли? – всплеснула руками Эйлонви. – О, компания простофиль! Великие герои! Так и знала, что мне надо было с самого начала идти с вами!

Доли, казалось, лопнет от злости. Он так надул щеки, что голова его стала похожа на громадный багровый помидор. Карлик приподнялся на цыпочки, сжал кулаки и прошипел:

– Ты что, не понимаешь? Котел исчез! Совершенно! Нет его там!

– Но это невозможно! – вскричал Тарен.

– Ты только мне этого не говори! – вскипел Доли. – Я там был. Я все видел своими глазами. Я все слышал своими собственными ушами!

Я отправился туда первым, как и приказал мне Гвидион. Я отыскал Зал Воинов. Без всякого труда. И никакой стражи. Ага, подумал я, это оказывается проще, чем птичке чирикнуть. Я был невидимым. Но это мог сделать любой, да еще при ярком свете дня. А почему? Потому что нечего было охранять! Постамент был пустой!

– Выходит, Араун перенес Котел в другое место, – догадался Тарен. – Надо отыскать это тайное место, вот и все!

– Ты полагаешь, что у меня чурбан на плечах? – взорвался Доли. – Это первое, что пришло мне в голову. Поэтому я двинулся дальше. Если бы потребовалось, я пошарил бы и за пазухой у Арауна. Но не успел я сделать и шести шагов, как налетел на двух стражников. Или они на меня налетели, неуклюжие олухи. – И Доли потер шишку на лбу. – Невидимый, я некоторое время шел рядом с ними. И услышал все, что мне было нужно.

Доли оглядел своих слушателей, со значением помолчал и продолжил:

– Должно быть, это случилось несколько дней назад. Кто это был? Как он это сделал? Никто не знает. Араун тоже. Можете вообразить его ярость! Но кто бы он ни был, этот тайный похититель, он или они появились там раньше нас. Они хорошо сделали свою работу. Котел бесследно исчез из Аннуина!

– Но это поразительно! – воскликнула Эйлонви. – Наше дело сделано за нас.

– Дело наше еще далеко от завершения, – раздался густой голос Адаона. Он как раз навьючил одну из лошадей и подошел к ним. Эллидир тоже внимательно прислушивался к разговору.

– Слава досталась не нам, – сказал Тарен, – но зато и Араун лишился Котла.

– Не все так просто, – остановил его Адаон. – Это поражение только подстегнет Арауна. Он не остановится, пока не вернет Котел. И более того, Котел опасен сам по себе. Даже вне власти Арауна. Что станется, если он попал в другие злые руки?

– Именно это и сказал Гвидион, – вставил Ффлеуддур. – Эту штуку во что бы то ни стало надо найти и уничтожить. Гвидион собирается начать новый поиск из Каер Кадарн. Боюсь, что наша работа только начинается.

– Седлайте лошадей, – приказал Адаон. – Принцесса Эйлонви и Гурги поедут с кем-нибудь из нас.

– Ислимах никому, кроме меня, не позволит на себя сесть, – поспешил заявить Эллидир. – Она так воспитана с детства.

– От твоей лошади ничего другого и нельзя ожидать, – заметил Тарен. – Эйлонви поедет со мной.

– А я возьму на спину своей Ллуагор Гурги, – сказал Адаон. – И быстрее, друзья. В дорогу!

Тарен подбежал к Мелинласу, вскочил в седло и втащил за собой Эйлонви. Доли и другие поспешили к своим лошадям. И в это мгновение лес наполнился дикими криками и из-за деревьев засвистели стрелы.

Глава пятая. Охотники Аннуина

Тяжело навьюченные лошади испуганно заржали. Мелинлас встал на дыбы. Стрелы затрещали среди ветвей, сбивая листья. Ффлеуддур повернул лошадь и с обнаженным мечом бросился на нападающих. Густой голос Адаона перекрыл шум и крики:

– Это Охотники! Не принимайте боя!

Тарену почудилось, что ожили мрачные тени деревьев. Они тянули к нему свои корявые руки, стараясь вырвать из седла. Он беспорядочно отмахивался мечом. Мелинлас кидался из стороны в сторону, пытаясь вырваться из круга теснивших его врагов.

Небо, казалось, затянулось сетью темно-красных паутинных нитей. Солнце, поднявшееся над черными соснами, наполнило рощу мрачным, мертвенным сиянием.

Тарен наконец разглядел нападавших. Их было не больше дюжины, одетых в куртки и штаны из шкур диких зверей, с длинными ножами за поясом. На шее одного из воинов висел изогнутый охотничий рог. Они кружили вокруг него молчаливым хороводом. Тарен стал задыхаться, будто Охотники лишали его воздуха. У каждого Охотника на лбу горело багровое клеймо. Тарен задрожал, вспомнив, что этот странный знак был символом силы и власти Арауна. Страх проник ему в сердце, сковал и обессилил его.

За его спиной раздался вопль Эйлонви, и в то же мгновение чьи-то могучие руки схватили его за пояс, рванули и выкинули из седла. Охотник повалился на землю вместе с ним. Стиснутый в крепких объятиях врага, Тарен не мог выхватить меч.

А громадный Охотник резко вскочил и уперся коленом в грудь юноши. Глаза его сверкали, зубы обнажились в ужасной усмешке. Он занес над Тареном кинжал.

Победный крик Охотника неожиданно прервался и заклокотал в горле. Он внезапно дернулся и повалился на спину. Эллидир, увидев беспомощность Тарена, бросился к нему на подмогу. Его меч рассек врага надвое. Отшвырнув безжизненное тело в сторону, Эллидир помог Тарену подняться.

На секунду их глаза встретились. Лицо Эллидира под сбившимся комом темных волос было презрительным и надменным, как всегда. Казалось, он хотел что-то сказать, но быстро отвернулся и, не произнеся ни слова, ринулся в самую гущу схватки.

Ненадолго над рощей повисла тишина. Затем протяжный вздох пролетел над рядами нападавших, словно каждый из них набирал в грудь живительную силу. Тарен с ужасом вспомнил предупреждение Гвидиона о том, что смерть одного Охотника увеличивает вдвое силы остальных. А те с ревом и еще большей свирепостью возобновили атаку. Со все возрастающей яростью они наскакивали на отбивающихся друзей Тарена.

Эйлонви, удержавшаяся в седле Мелинласа, натянула тугую тетиву лука и прицелилась. Тарен поспешил к ней.

– Не убивай их! – закричал он. – Защищайся, но не убивай их!

Из кустов выкатилась мохнатая, утыканная веточками и сухими листьями фигурка. Гурги держал меч почти в собственный рост. Глаза его были крепко закрыты. Он топал ногами, вопил во всю глотку и размахивал мечом, как косой. Разъяренный, словно потревоженный шершень, он сновал взад-вперед между ног Охотников, подскакивая и вертясь. Клинок его ни разу не просвистел мимо цели.

Вдруг неустрашимые воины Арауна кинулись врассыпную. Тарен видел, как один из них беспомощно замахал руками, хватаясь за воздух. Другой Охотник согнулся и упал под ударами невидимых кулаков. Он покатился по земле, закрывая голову от сыплющихся на него тумаков. Но стоило ему подняться, как его товарищ, ничего не соображающий и совершенно обезумевший от неизвестно откуда падающих на его голову ударов, с криком накинулся на него. И Охотники вдруг стали тузить друг друга, беспорядочно рассекая воздух мечами. Постепенно они отступили вглубь рощи.

– Доли! – вскричал Тарен. – Это Доли!

И тут вперед вырвался Адаон. Он подхватил Гурги и поднял его на спину Ллуагор.

– За мной! – закричал Адаон.

Он повернул лошадь и поскакал мимо дерущихся воинов. Тарен не мешкая вскочил в седло Мелинласа. Эйлонви обхватила его руками сзади. Он низко склонился над серебристой гривой коня. Стрелы свистели над его головой. Мелинлас неудержимо рвался вперед. Он пролетел рощу насквозь и понесся вдоль редких громадных деревьев.

Прижав уши, Мелинлас мчался мимо мелькающих деревьев. Сухие листья вихрем взметались из-под копыт. Одним духом конь взлетел на голый гребень холма. На мгновение Тарен осмелился взглянуть назад. Внизу несколько Охотников отделились от своего отряда и бежали к дороге, по которой путники спасались бегством. Прав был Гвидион, когда говорил, что это самые быстрые воины. В своих куртках из щетинистых шкур они казались скорее дикими животными, чем людьми. Широкой дугой Охотники охватывали подножие холма. Их воинственные нечленораздельные клики наводили ужас и эхом отдавались от нависающих скал, долетая, казалось, до самых Врат Ночи.

Похолодевший от страха Тарен поторапливал Мелинласа. На бесплодной вершине холма росли редкие деревья, и пучки высохшей травы торчали между их корней. Впереди неслась Ллуагор.

Адаон привел их к высохшему руслу реки. Темные грязные лужи виднелись меж высоких глинистых берегов. Здесь, за этими высокими обрывами, Адаон надеялся найти надежное убежище. Он остановил коня и посмотрел назад, чтобы удостовериться, что никто не отстал. Затем легким кивком приказал следовать за ним. Они быстрым шагом двинулись вперед. Русло реки, уже кое-где поросшее тонкими пихтами и купами ветвистой ольхи, вело их меж обрывистых берегов. Но через некоторое время берега понизились, и беглецов скрывали лишь редкие группы деревьев.

Хотя Мелинлас был еще свеж и не показывал усталости, другие лошади, как заметил Тарен, резко снизили скорость. Лохматый пони карлика Доли с трудом продирался сквозь невысокие кусты. Конь барда был взмыленным и тяжело дышал. Ислимах шла, низко опустив голову. Эллидир, отпустив поводья, не понукал ее. Лицо его было смертельно бледным, волосы слиплись, со лба тонкой струйкой стекала кровь. Впрочем, и Тарен чувствовал усталость и не прочь был бы отдохнуть.

Как он догадывался, они продолжали ехать на запад. Врата Ночи остались позади, и острых, иззубренных верхушек их уже не было видно. Поначалу Тарен надеялся, что Адаон сможет вновь вывести их на дорогу, по которой они шли с Гвидионом. Но в то же время он понимал, что они уклонились далеко в сторону и теперь уходили все дальше и дальше.

Адаон привел их к густой чаще и дал сигнал спешиться.

– Нам не стоит задерживаться здесь надолго, – предупредил он. – Пожалуй, не найдется ни одного укромного уголка, где бы Охотники Арауна нас не нашли.

– Тогда остановимся и встретим их! – закричал бард. – Ффлам никогда не уклонялся от боя!

– Да, да! Гурги встретит их тоже! – залопотал Гурги, хотя он, казалось, был не в состоянии шевельнуть ни рукой, ни ногой.

– Мы дадим отпор, если потребуется, – сказал Адаон. – Но сейчас они стали сильнее, и они не устают так быстро, как мы.

– Нельзя быть трусливыми зайцами! – взволновалась Эйлонви. – Надо дать им бой сейчас же! Как же мы будем выглядеть перед Гвидионом? Неужто позволим им гнать нас, как затравленного зверя? Или вы так сильно боитесь их, что готовы отступать, поджав хвосты?

– Я не боюсь их, – сказал Тарен, – но нет и бесчестья в том, чтобы избегать открытого боя. Сам Гвидион поступил бы так же.

– Помолчал бы! – не сдавалась Эйлонви. – Если вы считаете, что, удирая, сберегаете свою честь, то хотя бы позаботьтесь отыскать дорогу в Каер Кадарн.

Издали послышался протяжный, переливистый крик. Ему ответил другой голос. Потом еще один.

– Что это? – спросил Тарен. – Не собираются ли они прекратить погоню? Значит, мы избавились от них?

Адаон в сомнении покачал головой:

– Не уверен. Не стали бы они нас так долго и далеко преследовать, чтобы позволить уйти. – Он решительно натянул поводья Ллуагор. – Мы должны ехать до тех пор, пока не найдем более безопасного места для отдыха. Если мы позволим им нас нагнать, то шансов спастись останется мало.

Эллидир, спешившийся на минуту, снова подошел к своей Ислимах. Тарен взял его за руку.

– Ты отлично дрался, сын Пен-Лларкау, – тихо сказал он. – Я обязан тебе жизнью.

Эллидир обернулся к нему и поглядел с тем же презрением, какое Тарен прочитал в его глазах там, в роще, во время боя.

– Твоя жизнь? Невелик долг, – коротко бросил он. – Ты, я вижу, очень ценишь свою жизнь.

И вновь они двинулись в путь, торопливо продвигаясь вглубь леса. Неожиданно стало сыро и холодно. Солнце, укрытое рваными серыми облаками, посылало на землю слабый свет. Спутанные ветви подлеска царапали лица, мокрые листья облепляли морды лошадей.

Доли, низко склонившийся со своего пони, вдруг резко выпрямился в седле. Он явно увидел что-то, порадовавшее его.

– Здесь Дивный Народ! – объявил он, когда Тарен подъехал к нему.

– Ты уверен? – спросил Тарен. – Откуда ты знаешь?

Сколько ни вглядывался Тарен, он так и не мог заметить разницы между этой лесной дорогой и той, с которой они только что свернули.

– Откуда я знаю! Откуда я знаю! – заворчал Доли. – А откуда ты знаешь, как разжевать ломоть хлеба?

Он ударил пятками в бока пони и спешно проехал мимо Адаона, который удивленно глянул ему вслед. А Доли соскочил на землю и, осмотрев, почти обнюхав несколько деревьев, быстро побежал к огромному дуплистому дубу. Он просунул голову внутрь и начал кричать изо всех сил.

Тарен тоже слез с лошади и кинулся к дереву. Следом бежала Эйлонви. Тарен опасался, что от усталости и напряжения дня карлик чуть повредился в уме.

– Странно, – пробормотал Доли, высовывая голову из дупла, – я не мог так сильно ошибиться.

Он снова наклонился, оглядел землю вокруг себя и подсчитал что-то на пальцах.

– Все правильно! – вскричал он. – Король Эйддилег не может не откликнуться, когда дела наши так плохи!

С этими словами он несколько раз яростно ударил по корням дерева. Тарен был уверен, что рассерженный карлик и сам бы втиснулся в дупло, если бы оно только не было таким узким.

– Я доложу об этом! – клокотал Доли. – Да! Самому Эйддилегу! Неслыханно! Невозможно! Небывало!

– Я не понимаю, чего ты хочешь и что делаешь, – сказала Эйлонви, протиснувшаяся мимо карлика к дубу, – но если ты нам объяснишь, то мы с удовольствием тебе поможем.

И вслед за карликом она тоже заглянула в дупло.

– Я не знаю, кто там, внутри, – гулко закричала она, – но мы здесь, снаружи, и Доли хочет с вами поговорить. В конце концов, ответить-то можно? Вы меня слышите? – Эйлонви выпрямилась и пожала плечами. – Кто бы они ни были, это невежливо с их стороны. Все равно как вместо ответа на приветствие ты захрапишь и засвистишь носом.

Слабый, но отчетливый голос донесся из самой сердцевины дерева:

– Уходите!

Глава шестая. Гвистил

Доли поспешно отпихнул Эйлонви и снова сунул голову в дупло. Он принялся кричать еще громче прежнего. Голос его тонул в глубине дерева, и Тарен никак не мог разобрать слов. Разговор карлика с неизвестным в дупле похож был скорее на перебранку. Доли отпускал длинные сердитые тирады, а в ответ ему доносились короткие реплики-ответы.

Наконец Доли выпрямился и кивком пригласил остальных следовать за ним. Он быстрой походкой направился в гущу леса и шагов через сто вдруг прыгнул с выросшего перед ними обрыва. Тарен, ведший в поводу одной рукой Мелинласа, а другой – пони, не раздумывая последовал за Доли. Адаон, Эллидир и бард тоже направили своих коней за ними следом.

Обрыв был такой крутой, что кони с трудом удерживались на его склоне. Они оскальзывались, осторожно ступали и снова скользили, бороздя копытами каменистую почву и обламывая колючие кусты ежевики. Ислимах беспрерывно мотала гривой и беспокойно ржала. Лошадь барда почти села на задние ноги, и даже Мелинлас еле удерживал равновесие своими крепкими, пружинистыми ногами.

К тому времени, когда Тарен достиг наконец подножия обрыва, Доли уже суетился на дне громадного оврага, разводя костер перед изгородью спутанных колючих кустов. Удивленный Тарен видел, как кусты ежевики вдруг начали трястись и содрогаться, будто изнутри кто-то бился, пытаясь их раздвинуть. И верно, вся эта спутанная масса ветвей неожиданно, с треском и шелестом, раздалась, будто раскрылись колючие створки ворот.

– Это придорожный пост Дивного Народа! – воскликнула Эйлонви. – Я знаю, они расставлены везде. И Доли нашел один из них.

Когда Тарен приблизился к карлику, проход уже раскрылся достаточно широко и в переплетении колючих ветвей маячила какая-то фигурка.

Доли пригляделся и проворчал:

– Так это ты, Гвистил? Мне следовало бы раньше догадаться.

– Так это ты, Доли? – ответил тихий печальный голос. – Мог бы предупредить заранее.

– Предупредить? – закричал карлик. – А что я делал, когда ты ни за что не хотел отпирать мне? Эйддилег еще узнает об этом! Какой толк от придорожного поста, если нельзя воспользоваться им при необходимости? Ты же знаешь правило: если кто-либо из Дивного Народа в опасности… Ладно, что там толковать. Я и так наорался до хрипоты. – Он яростно ткнул ногой в сплетение колючих веток ежевики.

В кустах послышался долгий и протяжный звук, похожий на вздох сожаления, и проход расширился. Тарен теперь ясно видел странное существо, скорее напоминавшее пучок сухих прутиков с клубком паутины в том месте, где должна быть голова.

Юноша вспомнил, что уже встречал в королевстве Эйддилега представителей Дивного Народа, подобных этому необычному привратнику. Только этот был, кажется, сейчас не в лучшем виде.

В отличие от Доли Гвистил был не из рода карликов. Длинный и тощий, с редкими длинными волосами, тягучими и тонкими, как паутинки, он действительно напоминал унылую сухую былинку. Нос его устало свешивался над верхней губой, которая в свою очередь нависала над подбородком, придавая лицу Гвистила самое мрачное выражение. Морщины бороздили его лоб, тусклые глаза беспомощно моргали. Казалось, он вот-вот разрыдается. Его узкие, согбенные плечи были задрапированы потертым, грязным плащом, складки которого он нервно теребил пальцами. Гвистил несколько раз жалко шмыгнул носом, вновь протяжно и тоненько вздохнул и неохотно кивком пригласил Доли войти.

Гурги и Ффлеуддур подошли и стали рядом с Тареном. Гвистил, заметив их, испустил подавленный стон.

– О нет, – пискнул он, – никаких людей. Может быть, в другой раз. Мне жаль, поверь, Доли. Но только не люди.

– Они со мной, – коротко бросил карлик – Они просят защиты у Дивного Народа, и я полагаю, что они ее получат.

Лошадь Ффлеуддура, налетевшая на колючки, громко заржала. Это привело Гвистила в полное замешательство.

– Лошади! – всхлипнул он. – Это невозможно! Тащи сюда своих людей, если уж так хочешь. Но только не лошадей. Сегодня, Доли, я никак не расположен к общению с лошадьми. Пожалуйста, Доли, – застонал он, – не делай этого со мной. Я плохо себя чувствую, совсем неважно, правда. Я и подумать об этом не могу, об этих копытах, фырканье, топоте и громадных головах с каменными зубами. Да и разместить их негде. Совсем негде.

– Что это за место такое? – сердито спросил Эллидир. – Куда ты привел нас, карлик? Остальные как хотят, пусть спускаются в эту нору. Но я без Ислимах и шагу не сделаю. Она должна быть при мне.

– Мы не можем оставить лошадей на земле, – сказал Доли Гвистилу, который уже стал удаляться. – Размести их как хочешь, потеснись, в конце концов, – приказал он. – Это мое последнее слово!

Шмыгая носом, ворча, покачивая головой, Гвистил с большой неохотой раздвинул колючие ворота во всю их ширину.

– Очень хорошо, – вздохнул он, – пусть они войдут. Пусть все войдут. И если ты знаешь кого-нибудь еще, тащи его сюда тоже. Хоть целую толпу. Это уже не имеет значения. Я пытался намекнуть тебе, деликатно воззвать к твоему разуму, Доли. Но теперь мне все равно. Теперь мне просто-напросто наплевать.

Тарен начинал понимать, что Гвистил беспокоится неспроста. Причина для беспокойства у него была. Проход был слишком узок и низок для могучих лошадей. Лошадь Адаона протиснулась с трудом. Ислимах яростно выкатила глаза, когда колючки стали царапать и в кровь раздирать ей бока.

Тем не менее, пробравшись внутрь, Тарен увидел, что они оказались в длинном коридоре, похожем на широкую галерею с низким потолком. Одну стену коридора образовывал земляной обрыв, другую – густая завеса колючих ветвей, сквозь которую ничего нельзя было разглядеть. Однако в этой сплошной завесе было достаточно еле заметных прорех и щелей, пропускавших свежий воздух.

– Вы можете поставить лошадей здесь, – тяжко вздохнул Гвистил, указывая на галерею. – Я расчищал ее не так давно. Правда, я не ожидал, что придется превратить ее в конюшню. Но проходите, мне уже все равно.

Поминутно вздыхая и всхлипывая, Гвистил повел путников по коридору, пахнущему влажной прелостью. Тарен заметил, что в одной стене была устроена глубокая ниша, наполненная корнями трав, лишайниками и грибами. «Продуктовые запасы здешнего угрюмого жителя», – догадался Тарен. Вода капала с земляного потолка или бежала ручьями по стенам. Запах сырой глины и прелых листьев стоял в коридоре. Дальше проход вел в небольшой круглый зал.

Здесь в крошечном, выложенном камнями очаге горел слабый костерок. В коротких язычках пламени тлели пучки дерна. Но из этого еле мерцающего огня валили густые, разъедающие глаза и колющие в носу клубы дыма. Рядом лежал неубранный соломенный тюфяк. Здесь же стояли сломанный стол и два колченогих табурета. Все стены были увешаны пучками сохнущей травы. Чувствовалось, что обитатель этой комнаты пытался выровнять стены, пол и потолок, но усилия его оказались тщетными: тут и там из приглаженной глины высовывались скрюченные щупальца корней, усы упрямо прорастающей травы и белые паутинки грибницы. Хотя в комнате было достаточно тепло и даже душно, Гвистил зябко ежился и плотнее укутывал плечи своим ветхим одеянием.

– Очень уютное гнездышко, – сказал Ффлеуддур, густо кашляя.

Гурги поспешил к очагу и, несмотря на едкий дым, свернулся калачиком у самого огня. Адаон, который никак не мог выпрямиться и стать в полный рост, казалось, не обращал внимания на неудобство и беспорядок. Он подошел к Гвистилу и любезно поклонился.

– Благодарим тебя за гостеприимство, – вежливо сказал он. – Мы были в очень трудном положении.

– Гостеприимство! – фыркнул Доли. – Мы его еще и не видели! Ступай-ка, Гвистил, принеси чего-нибудь поесть и выпить.

– О, конечно-конечно, поесть – самый удобный способ потянуть время, – пробормотал Гвистил. – Так когда, вы говорите, собираетесь уйти отсюда?

Эйлонви вдруг взвизгнула от восторга:

– Посмотрите, у него ручная ворона!

Около огня на воткнутом в стену суку, который весьма отдаленно напоминал насест, шевелилась какая-то тень, которая, как догадался Тарен, и была на самом деле крупной вороной. Вслед за Эйлонви он подошел поближе, чтобы ее разглядеть. Ворона скорее напоминала комок темной глины, беспорядочно утыканный потрепанными перьями. Они топорщились и торчали во все стороны, как и спутанные паутинные волосы Гвистила. Зато глаза вороны неожиданно оказались ясными и острыми. Они смотрели на Тарена пронзительно и неотрывно. Несколькими сухими щелчками птица потерла свой клюв о жердочку и подняла голову.

– Какая хорошенькая ворона, – умилилась Эйлонви. – Хотя, по правде, я еще никогда не видела таких растрепанных птиц. Впрочем, перья у нее чудесные. Когда к ним привыкнешь.

Поскольку птица не возражала, Тарен нежно потрепал перья вокруг шеи и потрогал пальцем желтый костяной клюв.

Неожиданно ему на память пришел птенец-гвитант. Вспомнил он с печалью о раненой птице, с которой так подружился. Казалось, это было совсем недавно. Тем временем ворона наслаждалась лаской и вниманием, которыми, вероятно, ее не так часто дарили. Она вертела головой, томно моргала и старалась потереться клювом о волосы Тарена.

– Как ее зовут? – спросила Эйлонви.

– Зовут? – переспросил медлительный Гвистил. – Ее зовут Карр. Такое имя я ей дал из-за тех звуков, – принялся объяснять он, – которые, видишь ли, она издает, когда каркает. Или примерно таких, – добавил он неуверенно.

– Карр! – воскликнул Ффлеуддур, наблюдавший за всем с интересом. – Восхитительно! Как умно! Никогда бы не догадался, что можно дать вороне такое необычное имя!

Он одобрительно кивнул Гвистилу. Пока Тарен гладил разомлевшую от счастья ворону, Адаон принялся осматривать рану Эллидира. Из небольшой кожаной сумки на поясе он достал горсть сухих трав и между ладонями растер их в порошок.

– Ты что, не только мечтатель, но и врачеватель? – буркнул Эллидир. – Если эта рана не волнует меня, с какой стати она должна занимать тебя?

– Не хочешь принимать мое сочувствие и доброту, – невозмутимо ответил Адаон, продолжая обрабатывать рану, – считай тогда мою заботу предусмотрительностью. У нас впереди тяжелый и опасный путь. Мне бы не хотелось, чтобы ты заболел и стал нам обузой.

– Я не буду вам в тягость и не стану задерживать, – ответил Эллидир. – И вообще не привык отступать или прятаться. А мы сейчас удираем и прячемся в норах, как лисы.

Гвистил с любопытством следил за умелыми действиями Адаона.

– Нет ли у тебя чего-нибудь полезного и для меня? – робко спросил он и, помолчав, добавил: – Вижу, что нет. Ладно, не важно. Просто я ничего не могу поделать с ужасной сыростью и сквозняками. Они меня переживут, уж это я знаю точно. – И Гвистил мрачно покачал головой.

– Перестань болтать про свои сквозняки, – бесцеремонно оборвал его Доли, – и подумай о том, как нам выбраться отсюда и оказаться в безопасности. Если тебе поручен придорожный пост, значит ты должен быть готов ко всяким неожиданностям и непредвиденным случаям. – Он гневно нахмурился. – Не знаю, о чем думал Эйддилег, когда посылал тебя сюда!

– Я и сам часто этому удивляюсь, – согласился Гвистил с меланхолическим вздохом. – Мой пост расположен слишком близко к Аннуину, и каждый прохожий может постучать в эту дверь. Я не имею в виду никого из вас, – поспешно добавил он. – Но этот пост слишком открыт и не защищен. Впрочем, это вам неинтересно. Нет, Доли, боюсь, что ничего не смогу сделать для вас. Разве что как можно быстрее показать вам выход наружу.

– А как же Охотники? – вмешался Тарен. – Если они все еще преследуют нас…

– Охотники? – Гвистил позеленел, и руки у него задрожали. – Как же вы на них наткнулись? Печально, печально. Знать бы мне раньше, но теперь, боюсь, поздно… О, слишком поздно! Они уже, наверное, окружили это место. Нет, вам надо было быть поосторожнее.

– Ты, должно быть, полагаешь, что мы ради собственной забавы устроили охоту на себя? – закричала Эйлонви, которая уже не могла сдержать своего раздражения. – Это все равно как приманить пчелиный рой и попросить пчел пожалить тебя немного.

При виде разъяренной девушки Гвистил съежился и стал похож на побитую морозом былинку. Он задохнулся от кашля, вытер дрожащей рукой взмокший лоб, и одинокая крупная слеза покатилась по его вислому носу.

– Я не то имел в виду, дитя мое, поверь мне, – шмыгнул носом Гвистил. – Просто я не вижу, что можно сделать, если вообще можно что-нибудь сделать. Вы попали в ужасающе трудное положение. Как и почему это случилось, ума не приложу – да и не мне его прикладывать.

– Нас привел сюда Гвидион, чтобы атаковать Аннуин, – сказал Тарен.

Гвистил поспешно заслонился руками.

– Не рассказывай мне, – перебил он испуганно. – Что бы это ни было, я и знать о том не хочу. Предпочитаю не знать, не слышать, не участвовать ни в одном из сумасшедших планов. Гвидион? Я просто удивлен, что он на такое решился. Он-то мог предвидеть, к чему эта затея приведет. Если даже я понимаю. Но что жалеть о содеянном?

– Дело наше срочное, – сказал Адаон, который закончил перевязывать рану Эллидира и подошел к ним. – Мы ничего не просим такого, что навлекло бы опасность на тебя. Я не стану сейчас подробно объяснять все обстоятельства, что привели нас сюда. Но, не зная главного, ты не сможешь понять, как отчаянно мы нуждаемся в твоей помощи.

– Мы пришли забрать из Аннуина Котел, – выпалил Тарен.

– Котел? – прошептал Гвистил.

– Да, Котел! – завопил вдруг взбешенный карлик. – Ты, бледная личинка жука! Ты, беззаботный подземный светлячок! Да, именно воскрешающий мертвых Котел Арауна!

– О, этот Котел… – еле слышно пробормотал Гвистил. – Прости меня, Доли. Я-то думал… Так когда, говорите, вам надо уходить?

Карлик, казалось, готов был разорвать Гвистила на куски. Но Адаон вышел вперед и быстро, четко и коротко объяснил, что произошло у Врат Ночи.

– Какой позор, – качал головой Гвистил, печально и жалостливо вздыхая. – И как же вы могли все так перепутать? Впрочем, поздно об этом сожалеть. Но вы должны использовать это как можно разумнее. Я вам не завидую. Поверьте мне, нисколько. Такое несчастье!..

– Но пойми, – прервал его Тарен, – мы ничего не перепутали. Просто Котла не оказалось на месте. Нет его в Аннуине! Кто-то уже украл его.

– Да, – сказал Гвистил, печально глядя на Тарена, – да, я знаю.

Глава седьмая. Карр

Тарен вздрогнул.

– Ты знал об этом? – спросил он. – Тогда почему же…

Гвистил вобрал голову в плечи, будто ожидал удара, и стал затравленно и нервно озираться.

– О, я знаю. Но только не совсем. Я имею в виду, что ничего толком не знаю. Обыкновенные слухи, вы понимаете меня? А что, скажите, можно услышать здесь, в этом заброшенном месте? Так, ерунду. Не обращайте внимания.

– Гвистил, – сурово сказал Доли, – ты знаешь об этом больше, чем говоришь. Давай развязывай роток!

Бедное мрачное существо прижало руки к голове и принялось стонать и раскачиваться взад и вперед.

– Уходите и оставьте меня одного, – всхлипывал Гвистил. – Я плохо себя чувствую. Мне предстоит еще столько всего. И мне нет ни до чего дела.

– Ты должен сказать нам! – вскричал Тарен. – Пожалуйста, – добавил он, понизив голос, потому что несчастный Гвистил жутко затрясся, а глаза у него закатились, словно в обмороке. – Не скрывай от нас ничего. Если ты будешь продолжать молчать, мы станем рисковать жизнью впустую, бесцельно и бессмысленно.

– Оставьте меня, – хныкал Гвистил, утирая лоб полой плаща. – Не приставайте с расспросами. Это лучшее, что вы можете сделать. Идите туда, откуда пришли. И забудьте об этом навсегда.

– Как же мы можем уйти и забыть? – возмутился Тарен. – Араун не остановится до тех пор, пока не получит Котел назад.

– Конечно не остановится, – согласился Гвистил. – Он и сейчас не сидит сложа руки. Именно поэтому вы должны прекратить поиски и тихо уйти. Вы только накличете новые беды и несчастья. И пора уже с этим разговором покончить.

– Что ж, придется нам поскорей отправиться в Каер Кадарн и присоединиться к Гвидиону, – сказала Эйлонви.

– Да-да, поспешите, – забормотал Гвистил, и Тарен увидел в его испуганных глазах проблеск надежды. – Я даю вам этот совет из самых лучших побуждений. И я рад, безмерно рад, что вы собираетесь ему последовать. Вы, конечно же, пожелаете выйти на свою прежнюю дорогу, – добавил он, радостно оживляясь. – Очень мудро. Я, к несчастью, вынужден оставаться здесь. Завидую вам, право же. Но уж такова жизнь. Мало кому удается изменить ее. Что поделаешь? Приятно было встретиться с вами. До свидания.

– До свидания? – задохнулась Эйлонви. – Если мы высунем отсюда нос, а Охотники тут как тут, поджидают нас… да это будет уже не «до свидания», а «прощайте»! Доли сказал, что твоя обязанность – помогать путникам. А ты не сделал ничего! Кроме разве что вздохов, ахов и охов! Если это лучшее, на что способен Дивный Народ, я поздравляю тебя, Доли!

Гвистил снова схватился за голову:

– Пожалуйста, прошу тебя, не кричи. Я сегодня не в состоянии переносить крики. В особенности после того, как сюда втолкали лошадей. Хорошо. Пусть один из вас пойдет и посмотрит, здесь ли Охотники. Будет ли от этого польза, не знаю. Они ведь могли как раз в этот момент куда-нибудь отлучиться.

– Интересно, кого это собираются послать поглядеть? – пробормотал карлик. – Конечно же старину Доли! Хватит. Пора прекращать эти игры в невидимку.

– Я мог бы дать вам кое-что, – вмешался Гвистил. – Не то чтобы это очень уж помогло. Это нечто вроде порошка, который я иногда использую при необходимости. Я берегу его на случай непредвиденных обстоятельств.

– О чем это ты тут болтаешь, земляная жужелица? – проворчал Доли.

– Да, э… я имею в виду… э-э-э… для самой крайней необходимости, – залепетал, бледнея, Гвистил. – Держу для себя. Но не обо мне сейчас речь. Вы можете взять это. Я отдам вам весь порошок. Пошли… Вы посыпаете им ноги, копыта и тому подобное, – в общем, то, чем ходите, – объяснял Гвистил на ходу. – Он, правда, не очень хорошо действует. Но главное – не стоит суетиться. Потому что он стряхивается, стирается, одним словом. Естественно, если вы ходите, шевелите ногами, он будет стряхиваться. Тем не менее на какое-то время он скроет ваши следы.

– Это то, что нужно, – обрадовался Тарен. – Если мы сумеем замести следы, то сможем и убежать, скрыться от Охотников.

– Я дам вам порошка, – с воодушевлением продолжал Гвистил – И это не займет много времени.

Он уже выходил из комнаты в коридор, когда Доли крепко ухватил его за руку.

– Гвистил, – сурово сказал карлик, – у тебя уклончивый и трусливый взгляд. Ты можешь обмануть людей. Но не забывай, что ты имеешь дело и с одним из представителей Дивного Народа. У меня такое чувство, – Доли сжал Гвистила посильнее, – что ты желаешь поскорей от нас избавиться. А вот интересно, что будет, если я стисну тебя посильнее? Какое выражение появится у тебя в глазах?

При этих словах Гвистил закатил глаза и грохнулся в обморок. Карлику пришлось его приподнять и держать, пока Тарен и остальные обмахивали несчастного кто чем мог.

Через некоторое время Гвистил открыл один глаз.

– Извините, – выдохнул он, – мне сегодня не по себе. Плохие новости про Котел. Одна из тех новостей, которые не совсем приятны.

Вдруг ворона, которая молча и неподвижно наблюдала за всем происходящим, взглянула на хозяина глазом-бусинкой и захлопала крыльями с такой силой, что дремавший по-прежнему у огонька Гурги вскочил на ноги.

– Ордду! – прокричала Карр.

Ффлеуддур с удивлением повернулся к ней.

– Вообразите себе! – воскликнул он. – Эта птица сказала вовсе не «карр», как ей бы и полагалось. Во всяком случае, мне так кажется. Мог бы поклясться, что она произнесла нечто вроде «ор-ду»!

– Орвен! – проскрипела Карр. – Оргох!

– Вот, – сказал Ффлеуддур, изумленно глядя на птицу. – Она сделала это опять! И по-другому!

– Странно, – согласился Тарен. – Звучит не по-вороньи, а как какое-то «ордду-орвен-оргох»! Вы только взгляните на нее! Носится туда-сюда по жердочке, будто чем-то ужасно взволнована. Надеюсь, мы ее ничем не обидели?

– Она ведет себя так, будто желает что-то нам сообщить, – предположила Эйлонви.

Тем временем лицо Гвистила приобрело цвет застарелого сыра.

– Ты, как я вижу, не хочешь, чтобы мы ее поняли, – сказал Доли, грубо хватая насмерть перепуганного Гвистила. – Но она-то хочет нам что-то сказать. Уж на этот раз я тебя так прижму, Гвистил, что ты и вздохнуть не сможешь!

– Нет-нет, пожалуйста, не делай этого, – взмолился Гвистил. – И не обращай внимания на птицу. Она иногда творит странные вещи. Я старался обучить ее хорошим манерам, но пока ничего не выходит.

Поток оправданий и стонов Гвистила продолжался, карлик пропустил их мимо ушей. Он начал выполнять свою угрозу и постепенно сжимал объятия.

– Нет, – завопил Гвистил, – не хватай меня! Только не сегодня! Не сейчас! Послушай меня, Доли, – залепетал он, пряча бегающие глазки, – если я все расскажу, ты обещаешь тут же уйти отсюда?

Доли кивнул и ослабил хватку.

– Карр сказала вам, – поспешно заговорил Гвистил, – что Котел в руках Ордду, Орвен и Оргох. Это все. Скорблю, но ничего больше сообщить вам не могу. Такой пустяк, и упоминать-то об этом не следовало.

– Кто такие эти Ордду, Орвен и Оргох? – спросил Тарен. Он так был возбужден, что был готов помочь Доли.

– Кто они такие? – переспросил Гвистил. – Ты бы лучше спросил, что они такое!

– Хорошо, – поправился Тарен, – что они такое?

– Я не знаю, – ответил Гвистил. – Трудно объяснить. Да это и не важно. Они взяли Котел, вот самое главное. – Он вдруг мелко задрожал. – Не вмешивайтесь в это. Нет никакой надежды что-либо сделать.

– Кем бы они ни были или чем бы ни были, – вскричал Тарен, оборачиваясь к своим спутникам, – но я собираюсь найти их и отобрать Котел. Именно этим мы должны заняться сейчас, а не думать о возвращении. Где они живут? – приступил он снова к дрожащему Гвистилу.

– Живут? – переспросил Гвистил, поежившись. – Они не живут. То есть не совсем так. Не могу объяснить, все это очень неопределенно. Я в самом деле не знаю, поверьте мне!

Карр вновь захлопала крыльями.

– Морва! – гаркнула она.

– Я имел в виду, – простонал Гвистил, как только разъяренный Доли шагнул к нему, – что они обычно обитают в Болотах Морвы. Где точно, я не знаю, совсем ничего не знаю. Вот в чем дело. И вы никогда их не найдете. А если и найдете, чего никогда не произойдет, я уверен, то очень пожалеете об этом. – Гвистил в отчаянии заломил свои костлявые сухие ручки.

– Я слышал о Болотах Морвы, – сказал Адаон. – Они лежат на западе. Но как далеко отсюда, я не знаю.

– Я знаю! – перебил его Ффлеуддур. – День пути, не меньше. Когда-то я забрел туда во время своих скитаний. Помню их довольно хорошо. Неприятный край и очень страшный. Конечно, меня это испугать не могло. Я бесстрашно шагал через…

«Блямс!» – с резким звоном оборвалась струна на арфе.

– Я шел мимо них, – поспешно поправился бард. – Страшные, вонючие, отвратительные топи. Но, – добавил он, – если там находится Котел, тогда я вслед за Тареном воскликну: идемте туда! Ффлам никогда не колеблется!

– Ффлам никогда не колеблется сболтнуть не подумав, – хмыкнул Доли. – Гвистил в первый раз сказал истинную правду. Я слышал рассказы еще дома, в королевстве Эйддилега, об этих… как вы там их называете? Ничего хорошего! Никто ничего толком не знает. А если знает, то помалкивает.

– Вы только послушайте Доли! – вмешалась Эйлонви. – Даже не понимаю, как это вы собираетесь отбирать Котел у тех, кто бы они ни были, если не ведаете ни какие они, ни где прячутся.

Она сердито наступала на Тарена.

– И, кроме того, – не унималась девушка, – Гвидион приказал вам встречать его в Каер Кадарн. И если память моя не стала дырявой от всей той чепухи, что вы здесь наболтали, он ни слова не вымолвил о том, что нужно идти совершенно в другую сторону.

– Ты не поняла, – принялся растолковывать ей Тарен. – Когда Гвидион просил дожидаться его в Каер Кадарн, он собирался придумать новый план поисков. Он же не знал, что мы найдем Котел!

– Во-первых, – возразила Эйлонви, – Котла ты еще не нашел!

– Но мы знаем, где он! – вскричал Ффлеуддур. – А это самое важное! И прекрасное!

– А во-вторых, – невозмутимо продолжала Эйлонви, не обращая внимания на слова барда, – если ты кое-что разузнал, самое разумное – поделиться этой новостью с Гвидионом. А уж потом действовать.

– Это резонно, – вставил Доли. – У нас и так будет достаточно трудностей, пока мы доберемся до Каер Кадарн, без того чтобы таскаться еще и по грязным болотам, будто мы дикие гуси. Прислушайтесь к словам этой девушки. Она единственная, у кого голова на месте. Само собой, кроме меня.

Тарен заколебался.

– Возможно, – сказал он после долгой паузы, – стоит сначала отправиться к Гвидиону. Король Моргант и его воины – большая подмога для нас.

Он соглашался с усилием. На самом деле в глубине души Тарен жаждал сам найти Котел и с триумфом принести его Гвидиону. И все же он не мог не признать, что предложенный Эйлонви и Доли план куда надежней.

– Итак, в дорогу. Мы… – уже решительно начал Тарен.

Но Эллидир, выступив вперед, прервал его.

– Скотник! – процедил он сквозь зубы. – Ты сделал хороший выбор, скотник. Возвращайся. Беги со своими друзьями подальше от опасности. Здесь мы и разделимся.

– Разделимся? – озадаченно спросил Тарен.

– Неужели ты думаешь, что я сверну с дороги именно сейчас, когда игра почти выиграна и приз, можно сказать, завоеван? – холодно ответил Эллидир. – Иди своим путем, жалкий скотник. А я пойду своим – к Болотам Морвы. Ждите меня в Каер Кадарн, – добавил Эллидир с презрительной усмешкой. – Подогревайте свое мужество у кухонного огня, а я принесу вам Котел.

Гнев вспыхнул в глазах Тарена от слов Эллидира. Мысль о том, что именно Эллидир найдет Котел, была ему невыносима.

– Мужество во мне не остыло, чтобы его подогревать! – запальчиво крикнул он. – А греется оно в огне битвы, сын Пен-Лларкау! Идите обратно все, кто этого желает! А я был дураком, что прислушивался к словам и советам девушки!

Эйлонви в ярости топнула ногой. Доли поднял руку, собираясь возразить, но Тарен ответным жестом заставил его молчать. Теперь он был спокойнее, первая вспышка гнева утихла.

– Это не безрассудный порыв, – сказал Тарен. – Я был бы дважды дураком, если бы не только слушал неразумные советы, но и возгорался от пустых насмешек. От этого остерегал меня Гвидион. Но подумайте, Араун ни на секунду не прекращает поиски Котла. Он и сейчас его ищет. Мы не имеем права терять время, отправляясь за подмогой. Если он найдет Котел до того, как это сделаем мы…

– А если нет? – вставил Доли. – Почему ты полагаешь, что он знает, где находится Котел? А коли ему это неизвестно, то сколько времени он потратит на то, чтобы узнать? Согласен, дорога в Каер Кадарн не усыпана розами. Нам грозят и Дети Котла, и Охотники, и гвитанты. Любому олуху ясно, какой опасности мы подвергаемся. Но если ты спросишь меня, то я скажу, что гораздо больше риска в одиночку тащиться к Болотам Морвы.

– И нелишне было бы тебе запомнить, Тарен из Каер Даллбен, – запальчиво крикнула Эйлонви, – что не ты здесь все решаешь и не Эллидир. Болтай-болтай, сыпь своими легкомысленными идеями, но учти, командует вами обоими Адаон. Если я не ошибаюсь, – ехидно добавила она.

Тарен вспыхнул.

– Прости меня, Адаон, – сказал он, смиренно склонив голову. – У меня и в мыслях не было не повиноваться тебе. Выбор за тобой.

Адаон, который до сих пор молча сидел у огня и слушал, покачал головой.

– Нет, – тихо сказал он, – этот выбор не может быть только моим. Я ничего не скажу ни за, ни против твоего плана.

– Но почему? – вскричал Тарен. – Я не понимаю тебя. – Он с недоумением глядел на Адаона. – Ты лучше всех нас знаешь, что делать.

Серые глаза Адаона мягко светились отблесками огня.

– Может, когда-нибудь ты поймешь. Теперь же выбирай свою дорогу сам, Тарен из Каер Даллбен, – сказал он. – Куда бы она ни вела тебя, я обещаю свою помощь, Тарен отошел назад и мгновение-другое стоял молча, переполненный сомнениями и тревогой. Не страх был в его сердце, а непонятная, щемящая грусть, печаль, подобную которой навевают несомые осенним ветром сухие листья. Адаон продолжал смотреть не отрываясь на пляшущие в очаге языки пламени.

– Я пойду в Болота Морвы, – твердо сказал Тарен.

Адаон кивнул:

– Пусть будет так.

Никто не проронил ни слова. Даже Эллидир не ответил ничего. Он прикусил губу и сжал пальцами рукоять меча.

– Ладно, – сказал наконец Доли, – наверное, и мне придется идти с вами. Сделаю, что смогу. Но это ошибка, предупреждаю вас.

– Ошибка? – возликовал бард. – Ни в коем случае! Ффлам не останется в стороне!

– И я, конечно, – вздохнула Эйлонви. – Должен же быть среди вас хоть кто-то со здравым смыслом. Болота! Брр! Если уж вы так упорно пытаетесь сделать из себя дураков, так выбрали бы, по крайней мере, место посуше.

– Гурги поможет! – залопотал Гурги, вскакивая на ноги. – Да, да, вам пригодятся его подкрадки и подглядки!

– Гвистил, – мрачно сказал Доли, – тащи свой порошок.

Пока Гвистил бестолково копался в своем барахле, карлик вздохнул, надулся и исчез. Через некоторое время он вернулся. Теперь он снова был видимым, и все заметили, как он разъярен. Уши его дрожали, а кончики их стали ярко-голубыми.

– Пять Охотников расположились лагерем за обрывом, – сказал он. – Они и не собираются… о, мои уши!.. Они не уберутся отсюда до самой ночи. Если от этого порошка будет какой-нибудь толк, мы успеем оказаться далеко до того, как они что-либо сообразят.

Путники присыпали ноги и копыта лошадей черным порошком, который раздавал Гвистил из покрытого плесенью мешка. Когда Тарен отвязал Мелинласа и вывел его из-под полога кустов ежевики наружу, Гвистил почти сиял от радости.

– До свидания. До свидания, – бормотал он. – Прибавьте шагу. Ненавижу, когда тратят мгновения своей жизни на медленную ходьбу. Жизнь уходит, догоняйте ее. До свидания. Надеюсь, что мы встретимся снова. Но не скоро. До свидания.

С этими словами он поспешно закрыл вход в свои владения. Тарен крепче ухватился за уздечку Мелинласа, и путники молча двинулись в лес.

Глава восьмая. Камень в подкове

Снаружи, за стенами придорожного поста, уже наступила ночь. Небо стало чистым, но холод усилился. Адаон и Ффлеуддур держали спешный совет. Они выбирали дорогу. И вскоре согласились, что отряд должен ехать на запад до самого рассвета, а потом укрыться и поспать. После этого следовало свернуть на юг. Как обычно, Эйлонви ехала на Мелинласе позади Тарена. Гурги притулился на спине Ллуагор.

Ффлеуддур вызвался идти первым, утверждая, что он прекрасно ориентируется и может отыскать Болота Морвы с закрытыми глазами. Однако, после того как оборвались две струны, он уступил свое место Адаону. Доли, все еще сердито бормоча о звоне в ушах и опрометчивых олухах, ехал последним, охраняя отряд с тыла. Превращаться в невидимку он отказался наотрез.

Эллидир ни с кем не перемолвился ни словом с того момента, как они покинули придорожный пост и простились с хнычущим Гвистилом. После того как решили отправиться на поиски Котла всем отрядом, в глазах Эллидира не угасала холодная ярость, и Тарен ясно это видел.

– Я уверен, что он и в самом деле попытался бы добыть Котел сам, без нашей помощи, – шепнул Тарен Эйлонви. – Представляешь, как мало шансов было у него сделать это в одиночку. Это напоминает мне мои ребяческие выходки, которые я совершал, будучи еще Помощником Сторожа Свиньи.

– А ты все еще остаешься Помощником Сторожа Свиньи, – сердито сказала Эйлонви. – Отправился в эти невероятные топи из-за насмешек Эллидира. И все, что ты скажешь в оправдание, – чистая ерунда. Только не уверяй меня, что не было мудрее сначала найти Гвидиона. Но нет, ты решил по-иному и потащил за собой всех остальных.

Тарен промолчал. Слова Эйлонви обожгли его, и больше всего потому, что и сам он уже начинал жалеть о своем решении. Теперь, когда отряд выступил в поход, сомнения терзали его все сильнее и сильнее и на сердце было тяжело. Тарен не мог забыть странных слов Адаона и все старался понять, почему тот отказался от своего законного права решать. Он направил Мелинласа поближе к Адаону и склонился к нему с седла.

– Мне не по себе, – тихо сказал он. – Не следует ли нам вернуться? Боюсь, ты что-то скрываешь от меня. Если бы я знал что, то, может быть, решил бы по-другому.

Если Адаон и разделял сомнения Тарена, то виду не показал. Он сидел в седле прямо, будто и не чувствовал усталости от многодневного пути. И Тарена поразило странное выражение его лица. Смесь торжества и гордости, свет радости – все это вовсе не соответствовало тому положению, в котором они оказались. Тарен был озадачен.

Выдержав долгую паузу, Адаон сказал:

– Наш удел – свершать то, что нам суждено свершить. Хотя и не всегда нам дано видеть это наперед.

– Мне кажется, ты видишь наперед многое, – тихо ответил Тарен. – Такое, о котором не говоришь. Я много об этом думал… – Тарен запнулся. – А сейчас больше, чем когда-либо. И особенно о твоих снах, о том из них, что ты видел последней ночью в Каер Даллбен. Тебе привиделись Эллидир и король Моргант. А мне ты предсказал, что я буду скорбеть. Но что ты видел о себе?

Адаон улыбнулся:

– Вот что тебя беспокоит… Хорошо, я скажу тебе. Я видел себя на поляне. И хотя вокруг была зима, на поляне было тепло и все залито солнцем. Пели птицы, и цветы вырастали из бесплодных камней.

– Твой сон был красивым, – сказала Эйлонви. – Но я не могу понять его смысл.

Тарену показалось, что он что-то понял.

– Да, сон красив, – сказал он. – Но опасаюсь, что сон этот предрекает несчастье, и потому ты, Адаон, решил его не рассказывать.

Адаон ничего не ответил, и Тарен вновь погрузился в свои собственные мысли, ища и не находя утешения. Мелинлас уверенно шагал во тьму. Конь обходил упавшие на тропу сучья, осторожно переступал через торчащие острые камни, даже не нуждаясь в понуканиях всадника. Тарен отпустил уздечку, руки его лежали на гриве коня, глаза закрывались от усталости. Юноша склонился к шее коня и ласково проговорил:

– Выбирай дорогу сам, дружище. Наверняка ты знаешь ее лучше, чем я.

На рассвете Адаон поднял руку и дал сигнал остановиться. Они ехали всю ночь по длинной ленте бесконечных спусков и подъемов. До сих пор их окружал лес Идрис. Но здесь многие деревья еще стояли в листве, кустарник был гуще, а земля менее промерзшая, чем на холмах вокруг Врат Ночи. Доли на пони, который фыркал белыми клубами тумана, подскакал сообщить, что Охотников позади не видно.

– Как долго будет действовать этот черный порошок, я не знаю, – сказал карлик, – и, по чести, не уверен, что от него много пользы. Если Араун занялся поисками Котла, то он ищет его упорно и внимательно следит за всем, что происходит вокруг. Охотники, конечно, знают, что мы двинемся именно в этом направлении. И рано или поздно обнаружат нас. Этот Гвистил… хм… и эта его ворона… Не надо было нам с ним встречаться, вот что я думаю.

Эллидир спешился и беспокойно изучал левую переднюю ногу Ислимах. Тарен тоже спрыгнул на землю и подошел к Эллидиру. Лошадь при его приближении заржала и выкатила глаза.

– Она захромала, – сказал Тарен. – Надо помочь ей, не то мы не сможем двигаться дальше с прежней скоростью.

– Я не нуждаюсь в советах скотников, – ответил Эллидир. Он встал на одно колено и обследовал копыто лошади, так осторожно и нежно прикасаясь к нему, что это несколько смягчило Тарена.

– Если ты облегчишь ее ношу, – примирительно сказал он, – она не так будет страдать. Ффлеуддур может посадить тебя к себе в седло позади.

Эллидир выпрямился. Глаза его потемнели.

– Не надо меня учить, как поступать с моей собственной лошадью. Ислимах может идти. И она дойдет. – Эллидир отвернулся, но Тарен успел заметить беспокойство в его глазах.

– Позволь мне осмотреть ее, – сказал Тарен. – Может быть, я найду причину ее хромоты.

Он опустился на землю и протянул руку к передней ноге Ислимах.

– Не прикасайся! – вскричал Эллидир. – Она не выносит чужих рук.

Ислимах встала на дыбы и оскалила зубы.

– Убедился, скотник? – процедил Эллидир. – Ее копыта тяжелы, как камни. Хочешь попробовать?

Тарен поднялся и схватил Ислимах под уздцы. На какую-то долю секунды, когда лошадь рванулась в сторону, он и впрямь испугался, что она затопчет его. Глаза Ислимах округлились от страха. Она ржала и молотила ногами. Копыто просвистело у его плеча. Но Тарен ослабил хватку и положил руку на костистую голову Ислимах. Кобыла мелко дрожала. Тарен спокойно и ласково говорил с ней. Она отбросила голову, тряхнула гривой. Напряженные мускулы ее расслабились. Поводья повисли, и она оставила попытки вырваться.

Не переставая нашептывать успокаивающие слова, Тарен поднял копыто. Как он и предполагал, под подкову вклинился маленький зазубренный камешек. Он вытащил нож. Ислимах снова задрожала. Но Тарен работал быстро и безмолвно. Он вытащил камень, кинул его на землю.

– Такое случается даже с Мелинласом, – объяснил Тарен, похлопывая успокоившуюся лошадь по боку. – Есть такое место между копытом и подковой. Любой может проглядеть его, если не знать. Колл научил меня этому.

Лицо Эллидира было матово-бледным.

– Ты пробовал украсть у меня честь, скотник, – прошипел он сквозь сжатые зубы, – может, ты украдешь и мою лошадь?

Тарен не ожидал никакой благодарности от надменного принца, но злой выпад Эллидира ошеломил его. Рука Эллидира застыла на рукояти меча.

Тарен почувствовал, как его охватывает волна ответной злобы. Щеки его вспыхнули. Но он сдержался.

– Честь твоя принадлежит тебе, – холодно ответил Тарен. – Как и твоя лошадь. Но скажи мне, принц Пен-Лларкау, какой камень застрял в твоем башмаке?

Он резко повернулся и зашагал к остальным путникам, укрывшимся в гуще кустов. Гурги уже раскрыл свою кожаную сумку и гордо раздавал содержимое.

– Да, да! – кричал он радостно. – Хрумки и чавки для всех! Спасибо великодушному, добросердечному Гурги! Он не позволит, чтобы в пустых животах у смелых воинов раздавались одни бульки и гульки.

Эллидир по-прежнему оставался в стороне, похлопывая Ислимах по шее и бормоча что-то в самое ухо своей стройной чалой лошадке. Поскольку он не делал никакой попытки присоединиться к трапезе, Тарен позвал его. Но принц Пен-Лларкау лишь грозно глянул на него и остался стоять на месте рядом с Ислимах.

– Единственно, о ком он заботится, так это о своей лошади с дурным, между прочим, характером, – пробормотал бард. – И насколько я понимаю, она – единственное существо, которое привязано к нему. Два сапога пара. Вот что я скажу, если вы меня спросите.

Адаон, расположившийся чуть поодаль от остальных, подозвал Тарена.

– Хвалю тебя за терпение, – сказал он. – Черный зверь, сидящий внутри Эллидира, жестоко подстрекает его.

– Я думаю, он смягчится, когда мы найдем Котел, – сказал Тарен. – Славы хватит на всех. Это его утешит.

Адаон печально улыбнулся:

– Разве не достаточно утешения в тех днях, что нам дано прожить? Запомни, самая большая радость – жить среди тех, кого мы любим, среди вещей, которые нам дороги, среди всей красоты мира. И это самое большое утешение. – И Адаон легко вздохнул. – Но хочу поговорить с тобой о другом, – продолжал он, и лицо его, обычно спокойное, теперь омрачилось. – У меня есть кое-какое имущество. Не очень много, но я дорожу этими вещами. Ллуагор. Мой мешочек с травами. И это… – Он дотронулся до пряжки, прикрепленной у самого горла. – Фибула, которую я ношу, драгоценный подарок Арианллин, моей суженой. Если случится со мной какая-нибудь беда, они твои. Я пристально за тобой наблюдал, Тарен из Каер Даллбен. Во всех моих прежних путешествиях я не встречал никого, кому бы я доверил эти сокровища.

– Не говори о будущих бедах! – воскликнул Тарен. – Мы друзья и убережем друг друга от любой опасности. А что касается твоего подарка, то знай, Адаон, твоя дружба – это самый большой подарок мне.

– Тем не менее, – настаивал Адаон, – мы не можем знать будущего. Ты примешь их?

Тарен кивнул.

– Прекрасно, – сказал Адаон. – На сердце у меня стало легче.

После обеда решили отдохнуть до полудня. Эллидир молча подчинился, когда Адаон приказал ему первым идти в дозор. Тарен завернулся в плащ и лег под кустом. Утомленный путешествием, возбужденный своими страхами и сомнениями, он уснул мгновенно. Сон его был тяжелым и глубоким.

Солнце стояло высоко, когда Тарен открыл глаза. Он вскочил, с ужасом сообразив, что проспал свой черед стоять на часах. Спутники его все еще спали.

– Эллидир, – позвал он, – почему ты не разбудил меня?

Никто не ответил. Он огляделся. Нигде не было видно ни Эллидира, ни его Ислимах. Тарен поспешно растолкал остальных. Он порыскал между ближними деревьями, в густых зарослях кустов. Затем вернулся назад.

– Он ушел! – вскричал Тарен. – Он ушел за Котлом один! Он сказал, что сделает это, и сделал!

– Украл у нас нашу удачу, насколько я понимаю, – проворчал Доли. – Ладно, мы его догоним… А если нет… то это его забота. Он не знает, куда ехать. И потому нам неведомо, в какую сторону он отправился.

– Получается, что мы, нет, скорее он сам избавил нас от себя, – заметил Ффлеуддур.

Впервые Тарен увидел глубокую тревогу, написанную на лице Адаона.

– Мы должны быстро догнать его, – сказал Адаон. – Гордость и честолюбие Эллидира поглотят его. Я боюсь и подумать, что может случиться, если Котел окажется в его руках.

Они выехали с необыкновенной поспешностью. Адаон быстро нашел след Эллидира, который вел на юг.

– Я-то надеялся, что ему надоело все и он отправился домой, – размышлял Ффлеуддур. – Но теперь нет сомнений, он направляется к Болотам Морвы.

Путники спешили изо всех сил, но никак не могли нагнать Эллидира. Они продвигались вперед, из последних сил понукая лошадей. Наконец остановились, чтобы перевести дух. Поднимался сильный холодный ветер. Он вздымал ворохи сухих листьев, и они птицами кружили над головами путников.

– Я не знаю, сможем ли мы его догнать, – сказал Адаон. – Он едет быстро и опередил нас на целую ночь.

Тарен соскользнул с Мелинласа и упал на землю, обхватив голову руками. Он чувствовал свою вину. Издали донесся пронзительный птичий крик. Первый голос лесной птицы, который они услышали с тех пор, как покинули Каер Даллбен.

– Это не настоящий птичий язык, – всполошился Адаон, вскакивая на ноги. – Это перекликаются Охотники. Они нас обнаружили.

Не ожидая приказа Адаона, карлик ринулся в ту сторону, откуда донесся клич Охотников. Тарен видел, как Доли надулся и тут же растворился в воздухе. Адаон выхватил меч.

– На сей раз мы должны принять бой, – сказал он решительно. – Мы не можем больше спасаться бегством.

Он быстро скомандовал, чтобы Тарен, Эйлонви и Гурги приготовили свои луки. Сам же Адаон и бард вскочили на лошадей.

Через несколько мгновений карлик возвратился.

– Пятеро Охотников! – крикнул он. – Идите вперед. Я останусь и сыграю с ними ту же шутку, что и в прошлый раз!

– Нет, – сказал Адаон, – не думаю, что тебе это опять удастся. Быстро следуйте за мной. – Он повел их через небольшую полянку и остановился в тени деревьев. – Здесь мы остановимся, – сказал Адаон Тарену. – Как только они появятся, Ффлеуддур, Доли и я атакуем их с флангов. Когда они повернутся к нам лицом, чтобы дать бой, пускайте стрелы.

Адаон развернул лошадь к поляне. В следующий момент Охотники ринулись из укрытия. Они не успели сделать и нескольких шагов, как Адаон с громким гиканьем пустил коня в галоп. Доли и бард скакали по бокам. Когда Тарен выхватил меч, Адаон уже успел врезаться в самую гущу Охотников и рубил своим острым клинком направо и налево. Карлик вытащил из-за пояса короткий топор и яростно размахивал им, поражая врагов. Ошеломленные быстрой и неожиданной атакой, Охотники разворачивались, чтобы принять бой.

Тарен выпустил стрелу и услышал, как стрелы Эйлонви и Гурги просвистели одновременно. Дикий, пронзительный свист стрел словно бы сам по себе разрезал воздух, пронизывал листву, сбивал тонкие веточки с деревьев. С воинственным воплем Гурги пустил вторую стрелу. Три Охотника теснили Ффлеуддура и карлика к кустам. Меч Адаона рубил и звенел, натыкаясь на латы и мечи врагов.

Теперь уж Тарен не осмеливался пускать стрелы, опасаясь угодить в своих.

– Мы стоим здесь без пользы! – крикнул он, швырнул лук на землю и выхватил меч.

Он стремглав ринулся на помощь Адаону. Один из Охотников тут же повернулся к Тарену и напал на него. Тарен бился с ожесточением. Его меч отскочил от крепкой куртки из звериной шкуры. Но сам Охотник потерял равновесие и упал на землю. Тарен переступил через него и устремился вперед. Он позабыл о страшном кинжале Охотников. И лишь в последнее мгновение увидел, как тот поднимается и тянется к своему поясу.

Тарен застыл от ужаса. Все заслоняло возникшее перед ним рычащее лицо с темно-красным клеймом. Звериная рука поднялась, чтобы кинуть сверкающий кинжал. Неожиданно Ллуагор оказалась между Охотником и Тареном. Адаон поднялся в седле и полоснул мечом. Охотник уже валился на землю, когда нож вырвался из его руки и, блеснув, просвистел прямо над ухом Тарена.

Адаон покачнулся и стал ловить воздух открытым ртом. Меч выпал у него из руки. Он тяжело опустился на гриву Ллуагор, зажав торчащий из груди кинжал.

С криком ужаса и боли Тарен подхватил его, уже готового упасть на землю.

– Ффлеуддур! Доли! – закричал Тарен. – Сюда! Адаон ранен!

Глава девятая. Фибула

Теперь Охотники направили свой удар на Ффлеуддура. Лошадь его стала на дыбы. После смерти одного из них ярость, сила и бешенство Охотников возросли вдвое.

– Доставь его в безопасное место! – крикнул бард.

Мощным прыжком его конь перескочил через плотный барьер кустов и понесся в лес. Карлик на пони следовал за ним. С яростными криками Охотники преследовали их.

Тарен взял Ллуагор под уздцы и повел ее вместе с вцепившимся в густую гриву Адаоном в тень деревьев. Эйлонви уже бежала им навстречу. Они с Тареном встали по бокам коня, чтобы Адаон не соскользнул с седла, и стали пробираться сквозь низкий кустарник. Гурги, ведший в поводу Мелинласа, поспешал за ними.

Они бежали, ничего не замечая, раздирая одежду и лица о колючки ежевики. Ветер, пронзительный и жалящий, обжигал зимним холодом. Но лес стал немного реже, и вскоре они оказались в защищенной от ветра лощине среди ольховой поросли.

Адаон поднял голову и жестом попросил их остановиться. Лицо его было серым и искаженным от боли. Черные волосы прилипли ко лбу.

– Опустите меня на землю, – попросил он. – Оставьте меня. Я больше не могу двигаться. Что с бардом и Доли?

– Они уводят от нас Охотников, – быстро ответил Тарен. – Здесь мы на некоторое время в безопасности. Доли знает, как их запутать, а Ффлеуддур ему поможет. Я уверен: они вскоре к нам присоединятся. Отдохни немного. Я достану твои лекарства из седельной сумки.

Они осторожно спустили Адаона с лошади и отнесли его на ровную площадку на пригорке. Пока Эйлонви отвязывала от седла кожаную фляжку с водой, Тарен и Гурги сняли с Ллуагор седло и подложили его под голову Адаону. Ветер завывал в вершинах деревьев. Но это защищенное со всех сторон место казалось теплым и даже уютным. Бегущие по небу облака рассеялись, и солнце позолотило ветки и стволы деревьев.

Адаон приподнялся. Его серые глаза обежали укромный пятачок поляны. Он коротко кивнул:

– Да, это красивое место. Я отдохну здесь.

– Мы залечим твою рану, – ответил Тарен, поспешно открывая мешочек с травами. – Ты почувствуешь себя лучше. А если нам придется двигаться дальше, мы сделаем носилки из ветвей и подвесим их между двумя лошадьми.

– Мне хорошо, – еле слышно произнес Адаон. – Боль почти ушла. И здесь очень приятно. Тепло, как весной.

При этих словах Адаона у Тарена защемило сердце. Тихая поляна, мирное солнце, медовые блики на стволах ольхи показались ему угрожающими.

– Адаон! – вскричал Тарен. – Об этом был твой сон?

– Очень похоже на то, – спокойно ответил Адаон.

– Значит, ты знал? – задохнулся Тарен. – Ты знал, что опасность близка! Почему же ты не сказал об этом раньше? Я бы никогда не отправился на поиски Болот. Мы могли повернуть назад.

Адаон улыбнулся:

– Это правда. Именно поэтому я не хотел мешать тебе в твоем решении. Я бы очень хотел быть рядом с моей возлюбленной Арианллин, и мысли мои сейчас с ней. Но если бы я выбрал возвращение, то всю жизнь сомневался бы, чем вызван мой выбор: продиктован ли он был мудростью или влечением сердца. Я считаю, что все идет так, как должно идти. И судьба моя свершилась. Я готов умереть здесь.

– Ты спас мою жизнь! – закричал Тарен. – Ты не должен потерять свою! Мы найдем дорогу в Каер Кадарн и к Гвидиону.

Адаон медленно покачал головой. Он поднял руки к горлу и отстегнул от ворота железную застежку – фибулу.

– Возьми это, – сказал он. – Бережно храни ее. Эта маленькая невзрачная вещица более ценна, чем может показаться.

– Я вынужден отказаться, – тихо сказал Тарен с улыбкой, которая плохо скрывала его беспокойство. – Эта крохотная фибула – подарок умирающего. Но ты должен и будешь жить, Адаон!

– Возьми ее, – настойчиво повторил Адаон. – Это не приказ, но просьба друга.

Он сунул застежку в руку сопротивляющемуся Тарену. Эйлонви подошла с фляжкой воды, размочила лечебные травы. Тарен взял воду и вновь опустился на колени рядом с Адаоном.

Глаза Адаона смежились. Лицо его было спокойным. Рука с повернутой вверх раскрытой ладонью покоилась на земле.

Он умер.

Когда горе немного утихло, путники вырыли могилу, выложили ее плоскими камнями. Завернув Адаона в плащ, они опустили его в яму и укрыли сверху дерном, а Ллуагор жалобно ржала и била копытом сухую землю. Затем они сложили над могилой высокий холм из валунов. Эйлонви нарвала на краю поляны полуувядших цветов, уже тронутых морозом. Она рассыпала их на могиле, они застряли в расселинах между валунами, и казалось, растут прямо из камней.

Они оставались здесь до наступления ночи, но Ффлеуддур и Доли так и не появились.

– Будем ждать их до рассвета, – сказал Тарен. – Дольше оставаться нельзя. Боюсь, что мы потеряли больше, чем одного доблестного друга.

«Адаон предупреждал, что я буду вскоре скорбеть, – пробормотал он себе под нос. – Так и произошло. Трижды».

Обремененные печалью, слишком разбитые усталостью даже для того, чтобы выставить караул, они свалились на свои плащи и уснули. Сны Тарена, как и его настроение, были путаными, наполненными смятением и страхом. Он видел скорбные лики друзей, спокойное безжизненное лицо Адаона. Он видел, как Эллидира разрывает черный зверь, погружая свои когти в грудь принца и терзая несчастного до тех пор, пока тот не издал смертельный вопль. Беспокойные видения сменились видом широкого просторного луга, по которому Тарен бежал, утопая по плечи в высокой траве, в бесплодных поисках дороги. Над его головой парила серая птица, распростершая широкие крылья. Он уже выбился из сил, следуя за ней. И тут дорога открылась ему.

А потом он увидел бурный ручей, обтекавший громадный валун. На валуне лежала арфа Ффлеуддура, которая играла сама по себе, когда ветер задевал ее струны.

И снова Тарен бежал. На этот раз через болото. Медведь и два волка бросились на него и пытались разорвать в клочья своими когтями и клыками. Испуганный, он прыгнул в темный водоем, но вода вдруг превратилась в сухую землю. Разгневанные звери с ужасающим рыком прыгнули следом.

Внезапно он проснулся. Сердце его колотилось. Ночь почти иссякла. Первые робкие полоски рассвета просвечивали сквозь деревья. Эйлонви беспокойно шевелилась, Гурги хныкал во сне. Тарен прижал ладонь к глазам. Сон все еще не отпускал его. Он видел разинутую пасть волка, острые белые зубы. Тарен вздрогнул и окончательно сбросил с себя тенеты сна. Он знал, что пора решать, возвращаться ли им в Каер Кадарн или продолжать поиски Болот Морвы.

Тарен посмотрел на лежащих рядом Гурги и Эйлонви. Всего за один день его спутников разбросало, как осенние листья ветром, а здесь, вместе с ним, остался лишь жалкий, крохотный отряд, затерянный в громадных просторах, усталый и преследуемый жестокими врагами. Неужели они еще могут надеяться на то, чтобы сохранить свои жизни! А путешествие в Каер Кадарн будет таким же опасным, как и поиск. Возможно, и более трудным. Тем не менее надо было выбирать.

Спустя некоторое время он поднялся и стал седлать коней. Эйлонви уже проснулась, а Гурги лежал, высунув свою взъерошенную, утыканную веточками и сухими листьями голову из складок плаща.

– Скорее, – приказал Тарен. – Нам лучше пораньше выйти в дорогу, пока Охотники не спохватились и не сцапали нас.

– Они быстро найдут нас, – сказала Эйлонви. – Их здесь как репейников. Они рассыпаны по всему пути до Каер Кадарн.

– Мы пойдем к Болотам, – решительно сказал Тарен, – к Болотам Морвы, а не в Каер Кадарн.

– Что? – вскричала Эйлонви. – Ты все еще думаешь об этих отвратительных Болотах? Неужели ты серьезно надеешься, что мы сможем отыскать этот Котел, да еще притащить его?

Тарен молча занимался сбруей.

– С другой стороны, – задумалась Эйлонви, – полагаю, это единственное, что нам остается теперь, когда ты нас вовлек в свою безумную затею. К тому же никто не знает, что на уме у Эллидира. И зачем тебе нужно было, чтобы он приревновал тебя к своей глупой лошади?..

– Мне жаль Эллидира, – ответил Тарен. – Адаон когда-то сказал мне, что он видел во сне черного зверя, сидящего на плечах Эллидира. Теперь я, кажется, понимаю, что он имел в виду.

– Ладно, – примирительно заметила Эйлонви, – не знаю, о чем ты толкуешь. Но с твоей стороны было милосердно и благородно помочь Ислимах. Я и в самом деле рада, что ты это сделал. Уверена, что у тебя были самые лучшие побуждения, а это означает, что ты не безнадежен.

Тарен промолчал. Его все еще удручало и томило неясное беспокойство, хотя тревожные сны постепенно бледнели и стирались из памяти. Он оседлал Мелинласа, а Гурги и Эйлонви вдвоем уселись на Ллуагор. И маленький отряд поспешно оставил поляну.

Тарен намеревался ехать на юг, надеясь каким-то образом все же набрести на Болота Морвы к следующему дню. Впрочем, он довольно смутно представлял, где они находятся.

День выдался ярким и бодрящим. Мелинлас летел легким галопом по мерзлой земле. Тарен вдруг мельком заметил мерцающую в лучах осеннего солнца, усеянную каплями росы паутину на ветке боярышника и деловито снующего по ней паука. Тарен с изумлением осознал, что вдоль лесной дороги идет суетливая, полная забот жизнь. Белки готовили зимние припасы. Муравьи копошились в своих земляных замках. Он их как бы видел воочию. Никогда раньше такого с ним не происходило: мир открылся ему во всем своем небывалом величии и простоте.

В самом воздухе витали особые запахи. Он струился и трепетал, по нему пробегали волны прозрачной ряби. Тарен вдыхал, пил этот резкий и чистый воздух, как холодное вино. И он знал, хотя и не чувствовал еще, что поднимается северный ветер. А запахи окутывали его. Сейчас он ощутил необычный, незнакомый ранее запах и повернул Мелинласа в ту сторону, откуда он прилетел.

– Поскольку уж ты взялся вести нас, – заговорила Эйлонви, – интересно узнать, имеешь ли ты понятие, куда мы движемся.

– Где-то рядом вода, – сказал Тарен. – Нам нужно наполнить фляги… – Он заколебался, озадаченный своими словами и своей уверенностью. – Да, здесь есть ручей, – уже твердо повторил он. – Я уверен. Мы должны направиться именно туда.

И все же он слегка удивился, когда через некоторое время они действительно наткнулись на быстрый ручей, журчащий между часто растущими рябинами. Путники подъехали ближе. С радостным возгласом Тарен придержал Мелинласа. На камне, свесив босые ноги в воду, сидел Ффлеуддур.

Бард вскочил и, разбрызгивая воду, побежал им навстречу. Он был изможден и измучен, но не ранен.

– Это я называю даром судьбы! – воскликнул бард – Я нашел вас, вы – меня! Не хотелось бы признаваться, но я просто-напросто заблудился. Совершенно. Мы с Доли уводили Охотников, и я где-то неудачно свернул. А когда стал возвращаться, окончательно заплутал. Как Адаон? Я рад, что вам удалось… – Бард вдруг замолчал. Выражение лица Тарена сказало ему больше, чем слова. Ффлеуддур печально покачал головой. – Таких, как Адаон, найдется на этой земле не много, – сказал он. – Мы не можем позволить себе таких потерь. И потерю нашего доброго старого Доли. – Он поник головой и печально вздохнул. – Я не знаю точно, что произошло, – тихо продолжал бард. – Помню лишь, что мы летели с огромной скоростью. Жаль, вы не видели! Если бы не он, Охотники обязательно стянули бы меня с лошади. Теперь они сильнее, чем прежде. Ведь мы убили одного или двух. Затем пала моя лошадь. То есть, – замялся бард, когда струна на его арфе натянулась и лопнула, – то есть я попросту свалился с лошади. К счастью, к этому времени Доли уже далеко увел их за собой. Он с такой скоростью скакал… – Ффлеуддур опять тяжело вздохнул. – Что с ним случилось потом, я не знаю.

Бард подвернул свои штаны. До сих пор он шел пешком и был счастлив вновь сесть в седло. Гурги вскарабкался на Ллуагор позади него. Тарен и Эйлонви снова, как и прежде, восседали на Мелинласе. Рассказ барда привел Тарена в совершеннейшее уныние, потому что он понял, как мало шансов было у Доли спастись. Но он упрямо продолжал вести своих спутников на юг.

До сих пор никаких ориентиров, подтвердивших бы верность выбранного направления, не было. Но Ффлеуддур утверждал, что они движутся правильно.

– Опасность лишь в том, – рассуждал он, – что, отклонись мы слишком сильно на юг, непременно упремся в море. А Болота останутся в стороне.

Тарен, увы, не мог ничего предположить. Он удрученно отпустил поводья и не делал никаких попыток направить ход коня. Деревьев становилось все меньше, и вскоре путники въехали на широкий холмистый луг. Тарен, который, закутавшись в плащ, подремывал в седле, вздрогнул и встрепенулся. Луг с высокой травой, доходящей чуть ли не до луки седла, был ему чем-то знаком. Он видел его раньше, но где, никак не мог припомнить. Тарен дотронулся до пряжки Адаона, прикрепленной на шее. Внезапно со страхом и смятением он понял. Пальцы его на холодной пряжке задрожали. Тарен глянул вверх. Над ним кружилась серая птица. Она спустилась на распростертых крыльях, затем быстро взмыла в небо, пересекла луг и вдруг исчезла из виду.

– Это была болотная птица, – сказал Тарен, быстро разворачивая Мелинласа. – Если мы поедем следом за ней, – добавил он, указывая в том направлении, куда улетела птица, – я уверен, мы придем прямо к Морве.

– Отлично! – вскричал бард. – Должен признаться, что я никогда бы не приметил эту птицу!

– Хоть что-то умное ты сегодня сделал, – согласилась Эйлонви.

– Это не моя заслуга, – сказал Тарен, озабоченно хмурясь. – Адаон говорил правду. Подарок действительно ценный.

Он быстро рассказал Эйлонви о пряжке Адаона и о своих ночных снах.

– Понимаешь, – возбужденно говорил он, – я видел сон об арфе Ффлеуддура, и мы нашли его самого. Это не я вел вас на поиски ручья, что-то властно тянуло меня. И я понял, что мы непременно найдем его. А теперь эта птица. Она тоже была в моем сне. И был еще один сон. Страшный. Про волков… И это тоже случится. Я уверен. Сны Адаона всегда были правдой. Он рассказывал мне их.

Эйлонви с недоверием смотрела и слушала Тарена. Она не склонна была верить его словам.

– Адаон был замечательным человеком, – сказала она. – Не втолковывай мне, что весь его ум зависел от куска железа. Пусть даже эта железяка волшебная.

– Я не это имел в виду, – сказал Тарен. – Уверен, что Адаон все понимал и так. Ведь я даже с его пряжкой многого не могу понять. Но я знаю одно: теперь я чувствую по-другому. Я вижу то, чего раньше не замечал. Нюхал или пробовал, но не видел. Я не могу объяснить тебе это. Все это странно и немного страшно. Но так красиво! Есть вещи, которые я знаю, но не знаю, откуда я их знаю…

Тарен запутался и умолк. Эйлонви тоже молчала.

– Да, – промолвила она наконец, – теперь я верю тебе. Ты даже говоришь по-иному. Пряжка Адаона – бесценный дар. У тебя появилась мудрость. – Она вновь помолчала и добавила: – Мудрость, которая, полагаю, нужна Помощнику Сторожа Свиньи больше, чем что-либо другое.

Глава десятая. Болота Морвы

С того самого момента, как появилась болотная птица, Тарен вел своих спутников быстро, без колебаний следуя по вьющейся среди травы тропе. Он чувствовал мощные мускулы Мелинласа, перекатывающиеся под ним, и управлял лошадью с привычным мастерским умением. Конь отвечал на малейшее движение руки всадника таким могучим рывком, что Ллуагор еле поспевала за ним. Ффлеуддур крикнул Тарену, чтобы он чуть попридержал коня и дал им перевести дыхание. Гурги, похожий на встрепанный ветром стожок сена, с радостью спрыгнул на землю. И даже Эйлонви вздохнула с облегчением.

– Поскольку уж мы остановились, – сказал Тарен, – Гурги может раздать немного еды. Но сначала лучше найти укрытие, а не то мы промокнем до нитки.

– Промокнем? – вскричал Ффлеуддур, – Клянусь Великим Белином, на небе нет ни единого облачка! Сегодня великолепный день, удачный во всем!

– На твоем месте, – посоветовала Эйлонви озадаченному барду, – я бы прислушалась к словам Тарена. Прежде бы я тебе этого не сказала. Но теперь обстоятельства несколько переменились.

Бард пожал плечами, но послушно пошел следом за Тареном через холмистое поле в неглубокий овраг. Здесь они нашли достаточно широкое и удобное углубление в крутом склоне.

– Надеюсь, ты не ранен? – спросил Ффлеуддур. – У меня был военачальник, у которого рана каждый раз ныла к перемене погоды. Должен заметить, что это очень удобный, хотя и несколько болезненный способ предсказания дождя. Я всегда думал, что проще немного подождать, пока погода сама себя покажет. Рано или поздно это случается.

– Ветер изменился, – сказал Тарен. – Теперь он дует с моря. Он беспокойный и с соленым привкусом. К нему примешивается и запах травы и осоки. Это заставляет меня предположить, что мы недалеко от Морвы. Если все будет идти хорошо, мы к завтрашнему дню сможем достичь Болот.

Почти сразу после того, как они нашли укрытие, небо заволокло низкими тучами и на холмы обрушился холодный дождь. Через мгновение он превратился в отвесный ливень. Вода стекала ручьями по обе стороны их убежища, но спутники оставались сухими.

– Мудрый хозяин, – кричал Гурги, – защитил нас от озябки и капкапки!

– Должен признать, – заметил бард, – ты точно все предсказал.

– Не я, – сказал Тарен. – Без пряжки Адаона, боюсь, мы бы промокли насквозь.

– Как это? – переспросил сбитый с толку Ффлеуддур. – Я и не предполагал, что от пряжек бывает какой-нибудь толк.

И Тарен, как накануне Эйлонви, рассказал барду все, что знал об изящной вещице возлюбленной Адаона. Ффлеуддур внимательно разглядывал украшение на груди Тарена.

– Очень интересно, – сказал он. – Что бы там еще она ни умела, эта чудесная застежка, но на ней нанесен символ бардов. Вот эти три линии, похожие на наконечник стрелы.

– Я уже заметил их, но не знал, что это, – сказал Тарен.

– Естественно, – толковал Ффлеуддур, – это же наука бардов. Я многое изучил, когда пытался подготовиться к экзамену.

– Но что они означают? – спросил Тарен.

– Насколько я помню, – вставила Эйлонви, – я уже как-то просила его прочесть одну надпись.

– Да, – смущенно откликнулся Ффлеуддур, – но те были другими. Я отлично знаю все символы науки бардов. Вообще-то, это секрет, но коли уж фибула принадлежит тебе, то думаю, мне позволено будет приоткрыть тебе смысл этих символов. Линии означают триаду – знание, правду и любовь.

– Это очень мило, – хихикнула Эйлонви, – не возьму в толк, почему знание, правда и любовь должны быть таким уж большим секретом?

– Секрет совсем не в том, – ответил бард. – Но согласитесь, достаточно трудно найти хотя бы одно из этой триады. А сложите их все вместе, и вы получите нечто по-настоящему огромное и всесильное.

Тарен, задумчиво теребивший эту небольшую застежку, беспокойно огляделся.

– Быстрей! – вскрикнул он. – Мы должны немедленно отсюда уходить!

– Тарен из Каер Даллбен, – возмутилась Эйлонви, – ты заходишь слишком далеко в своих предсказаниях! Я еще понимаю, когда ты уводишь нас от дождя, но я не желаю нарочно выскакивать под дождь!

Однако она послушно последовала за ним. Путники под торопливые команды Тарена отвязали лошадей и стали быстро спускаться с холма. Не успели они сделать и десяти шагов, как весь склон, осевший под ливнем, обрушился с ужасающим грохотом.

Гурги завопил от страха и бросился к ногам Тарена.

– О великий, смелый и мудрый хозяин! Гурги благодарен! Его бедная слабая голова убереглась от ужасных грохов и опасных плохов!

Ффлеуддур тихонько присвистнул:

– Ну и ну, это просто необыкновенно! Еще мгновение, и мы были бы погребены. Никогда не расставайся с фибулой, друг мой. Это настоящее сокровище.

Тарен молчал. Его рука непроизвольно сжимала дар Адаона, а сам он неотрывно и со все возрастающим удивлением смотрел на обрушившийся склон.

Дождь утих незадолго до наступления ночи. Промокшие и продрогшие путники проделали еще немалый путь, пока Тарен разрешил им отдохнуть вновь. Серая и безрадостная болотная трясина протянулась перед ними. Ветер и вода устроили протоки и расселины в раскисшей земле, будто великан сунул пальцы и разворотил размякшую почву. Путники разбили лагерь в узком ущелье, радуясь возможности поспать пусть и на мокрой земле. Тарен не спал, а лишь чутко дремал. Одной рукой он сжимал железную фибулу на груди, а другой крепко ухватился за рукоять меча. Неожиданно для себя он не чувствовал особой усталости, хотя скакал, как и все, без передышки. Странное чувство возбуждения охватило его, но оно вовсе не было похоже на то состояние подъема, когда Даллбен подарил ему меч. Сны этой ночи были беспокойными и тревожными.

При первых лучах солнца путники снова пустились в дорогу. Тарен поведал о своих снах Эйлонви.

– Никак не могу их разгадать, – толковал он. – Я видел, что Эллидир находится в смертельной опасности. И в то же время я чувствовал, что руки мои связаны и я не в состоянии ему помочь.

– Подозреваю, что единственное место, где ты снова встретишься с Эллидиром, – это твои сны, – ответила Эйлонви. – Ты же видишь, нигде нет ни единого его следа. Мы знаем лишь то, что он мог побывать в Морве и уйти оттуда. А может, он и вовсе не добрался до Болот. Жаль, что тебе не приснился более простой способ добывания Котла. Все бы закончилось значительно раньше. Я замерзла и промокла, и мне постепенно становится безразлично, у кого этот Котел.

– Я видел сон и про Котел, – тревожно произнес Тарен. – Но все было так перемешано и словно бы затянуто дымкой. Мне кажется, мы найдем его. И все же, – добавил он, – когда мы найдем Котел, я буду плакать. Так я чувствую этот сон.

Эйлонви промолчала, а Тарен не решился вновь заговорить о своем сне.

Вскоре после полудня они достигли Болот Морвы. Тарен почувствовал их задолго до этого, потому что земля стала зыбкой, набухшей и коварной и проваливалась под копытами Мелинласа. Он теперь замечал больше болотных птиц и слышал вдалеке странный одинокий голос черноклювой гагары. Нити тумана, словно извивающиеся змеи, стали подниматься от зловонной почвы.

Теперь путники остановились и стояли в нерешительности и молчании перед узким проходом между плавающими болотными кочками. Отсюда Болота Морвы простирались на запад до горизонта. Высокие заросли колючего дрока тянулись над неверной зеленоватой поверхностью. Вдали Тарен различил островки скудной поросли. Дрожали тоненькие стволы чахлых деревцев. Под серым небом тускло мерцали лужи со стоячей водой вперемежку с пучками мертвой травы и метелками сломанного камыша. Густой запах гнили ударил им в нос.

Непрерывное бульканье, поскрипывание и чавканье стояло в воздухе. Глаза Гурги округлились от страха, а бард беспокойно заерзал в седле.

– Ты здорово вывел нас сюда, – сказала Эйлонви. – Но как ты собираешься искать Котел в такой трясине?

Тарен жестом попросил ее помолчать. Когда он глядел на эти болота, в голове его шевелилось какое-то воспоминание.

– Не двигайтесь, – предупредил Тарен тихим голосом.

Он быстро огляделся. Серые фигуры вынырнули из-за полоски дальних кустов, с трудом пробивающихся над оплывающими кочками. Сначала он подумал, что это волки, но тут же понял: Охотники! Два Охотника были одеты в волчьи куртки, третий Охотник, в плаще из медвежьей шкуры, притаился за бугром.

– Охотники нашли нас, – быстро прошептал Тарен. – Пойдете вслед за мной. Но не двигайтесь, пока я не подам сигнала.

Теперь он ясно понимал смысл сна о волках и медведе и точно знал, что нужно делать.

Охотники, полагавшие, что смогут легко схватить ничего не подозревающую жертву, медленно подкрадывались.

– Пора! – крикнул Тарен.

Он пришпорил Мелинласа, и конь вдруг стремительно полетел вглубь болот. Поднимаясь и опускаясь, конь продвигался сквозь трясину. Ллуагор следовала за ним. С громкими криками Охотники помчались за беглецами.

Один раз конь Тарена чуть было не пошел ко дну в глубоком омуте. Преследователи огромными скачками настигали беглецов. Они уже были так близко, что Тарен, оглянувшись, увидел одного совсем рядом – зубы оскалены в рычании, руки вот-вот ухватят стремя Ллуагор.

Тарен резко повернул Мелинласа вправо. Крик ужаса раздался за его спиной. Один из Охотников, одетый в волчью шкуру, оступился и упал в черную жижу. Болото с хищным чавканьем схватило и засосало его. Два его товарища цеплялись один за другого, отчаянно пытаясь удержаться на клочке уходящей из-под ног земли. Охотник в медвежьей шкуре вытянул вперед руки и хватал скользкие стебли травы, ревел от ярости и страха. Последний воин топтал тонущего собрата, тщетно пытаясь найти опору для ног. Но болото безжалостно тянуло его в свое мерзкое чрево.

Мелинлас мчался вперед. Солоноватая вода струйками била у него из-под копыт. А Тарен упорно направлял мощного коня туда, где, казалось, плавали в густой жиже полузатопленные острова. Он не остановился даже тогда, когда достиг противоположного края болота. Здесь, по более твердой почве, он понесся сквозь колючий дрок, лавируя между редкими кривыми деревцами. Ллуагор поспешала за ним. Тарен уже ехал по дну длинного, размытого водой оврага под защитой нависшего края.

Внезапно он остановил лошадь. Около насыпи, словно часть ее, приютилась маленькая хижина. Она была так хитро укрыта дерном и кучами сухих веток, что Тарену пришлось долго искать дверь. Вокруг небольшого покатого холма стояли ветхие конюшни и нечто напоминающее разрушенный курятник.

Тарен стал осторожно осаживать Мелинласа назад от этих странных построек и дал знак остальным сохранять молчание.

– Что ты таишься? – удивилась Эйлонви. – Кто бы ни жил здесь, он уже наверняка слышал наше приближение. Или живущие выйдут сейчас приветствовать нас, а то и устроить драку, или же здесь никого нет.

Она спрыгнула с Мелинласа и двинулась к хижине.

– Вернись! – шепотом позвал ее Тарен.

Он вынул из ножен меч и, недовольно хмурясь, пошел за ней. Бард и Гурги тоже спешились и вытащили свои мечи. Напряженный, готовый ко всему Тарен приблизился к низкому дверному проему. Эйлонви заметила окно, наполовину спрятанное в траве и куче хвороста, и заглянула внутрь.

– Не вижу никого, – сказала она, когда подошли остальные. – Взгляните сами.

– Это говорит о том, – пробормотал бард, заглядывая через плечо Эйлонви, – что здесь никого и не было. Во всяком случае, уже давно. Тем лучше! У нас будет сухое местечко, где мы сможем отдохнуть.

Тарен убедился, что хижина пуста и жильцов в этом пустынном, тесном и захламленном убежище нет, хотя здесь был такой беспорядок, какого и в комнате Даллбена не увидишь. В одном углу стоял большой ткацкий станок, обмотанный перепутанными и оборванными нитями. Полотно на станке было соткано меньше чем наполовину и так небрежно, что почти сплошь состояло из узлов и прорех. Разбитая и надтреснутая глиняная посуда грудами была набросана на столе. В другом углу высилась куча сломанного и ржавого оружия.

– Как вам понравится, – раздался за спиной у Тарена веселый голос, – если вас превратят в жаб? А потом раздавят? А?

Глава одиннадцатая. Хижина

Тарен стремительно обернулся и занес над головой меч. Но вместо меча в его руке вдруг оказалась извивающаяся холодная змея, которая с шипением нацелилась ему в лицо. С криком омерзения и ужаса он отбросил ее в сторону. Змея шлепнулась на землю и тут же снова превратилась в сверкающий клинок. Эйлонви прижала ладони ко рту, подавляя крик. Тарен отпрянул назад.

Перед ним стояла низенькая и толстенькая крошечная женщина с бугристым, словно покрытым болотными кочками, лицом и парой живых, острых черных глаз. Ее волосы свисали, как пучки бесцветных болотных трав, переплетенных стеблем ползучего вьюна и украшенных булавками с драгоценными камнями, небрежно и как попало воткнутыми в это подобие прически. Темное бесформенное платье без пояса было покрыто грязью и сплошь залатано разноцветными заплатами. Огромные босые ступни утопали в скользкой жиже.

Путники тесно прижались друг к другу. Гурги сильно дрожал и тут же спрятался за спину Тарена. Бард, бледный и встревоженный, тем не менее имел воинственный вид и приготовился защищаться.

– Подойдите, мои утята, – весело и даже игриво произнесла колдунья. – Обещаю, вам нисколечко не будет больно. Ты можешь поднять свой меч, если хочешь, – добавила она, снисходительно улыбаясь Тарену, – хотя он тебе и не понадобится. Никогда не видела жабу с мечом. Впрочем, и меча у жабы тоже видеть не приходилось. Так что бери, не стесняйся. Если хочешь.

– Мы хотим остаться такими, какие мы есть, – вскричала Эйлонви. – Мы никому не позволим…

– Кто ты? – спросил Тарен. – Мы не сделаем тебе ничего плохого. У тебя нет причин угрожать нам.

– Сколько веточек в птичьем гнезде? – неожиданно спросила колдунья – Отвечайте быстро! Ну вот видите, – расхохоталась она, – бедные цыплята, вы даже этого не знаете. Тогда как же вы можете знать, чего по-настоящему хотите в вашей жизни?

– Одно я знаю точно, – возразила Эйлонви, – я не хочу быть жабой!

– Ты хорошенькая маленькая уточка, – проворковала колдунья масленым голоском, – не отдашь ли ты мне свои чудесные волосики, раз уж они все равно тебе больше не понадобятся? Со своими я просто замучилась. Привыкай к тому, что некоторые вещи исчезают и тебе больше никогда не придется увидеть их опять.

Она подпрыгивала и гримасничала, наслаждаясь своей беспредельной властью над ними.

– Не важно, – вновь заговорила колдунья. – Вам понравится быть жабами, прыгать по болоту, сидеть на поганках… может, и нет. Но, по правде, жабы никогда не сидят на поганках. Зато вы сможете квакать и купаться в росе по утрам. Очаровательно, правда?

Она вдруг приблизилась к Тарену и зашептала ему на ухо:

– Не пугайся! Я не сделаю того, о чем говорила. Конечно, я не стану давить вас ногами. Давить жаб – это ж так противно.

Тарен в это время судорожно высчитывал про себя всевозможные способы спасения своих друзей. Он бы не поверил всем угрозам этого мерзкого кривляющегося существа, если бы не помнил отвратительную змею в своей руке, ее холодные глаза и острый ядовитый зуб, нацеленный на него.

– Сначала вам может не понравиться быть жабами, – ворковала между тем колдунья. – Понадобится время, чтобы привыкнуть. Но, – она протянула к ним ручки, – уверена, коли уж это случится, вам ничего другого и не захочется.

– Зачем тебе это нужно? – вскричал, все более взъяряясь от собственного бессилия, Тарен.

Он с омерзением отпрянул, когда колдунья ласково потрепала его по щеке. А та вдруг переменила тон и злобно проговорила:

– Ненавижу, когда люди суют нос не в свое дело! Пожалеть вас? Сделать исключение для одного, двух, трех? А потом появятся здесь десятки, сотни, тысячи вам подобных? Сотни и сотни топчущих, покоряющих, заселяющих эти топи! Нет, поверь мне, так будет лучше для всех. Несколько лишних жаб – и никого лишнего еще сотни лет!

В этот момент по другую сторону холма показались еще две фигуры. Обе как две капли воды были похожи на эту толстую маленькую колдунью, только у одной на шее висело ожерелье из молочно-белых камней, а другая была закутана в черный плащ с накинутым на голову капюшоном, почти скрывающим лицо.

Волшебница подбежала к ним и весело закурлыкала:

– Орвен! Оргох! Мы сейчас будем делать жаб!

Тарен вздрогнул и скосил глаза в сторону барда и Эйлонви.

– Вы слышали эти имена? – поспешно прошептал он. – Мы нашли их!

Лицо барда дышало тревогой.

– Ничего хорошего это нам не принесет, – сказал он. – Пока не они, а мы у них в руках, вряд ли стоит беспокоиться о Котле. А что касается купания в росе, – продолжал он шепотом, – то в иных обстоятельствах это могло бы мне и понравиться. Но не сейчас и не в облике жабы. – И его передернуло.

Гурги притих и лишь сопел от страха.

– Удивительно, как можно говорить о таких гадостях и при этом улыбаться, – шепнула Эйлонви. – Я себя чувствую так, будто по спине у меня снуют вверх-вниз цепочки муравьев.

– Мы должны попробовать ошеломить их, застать врасплох, – сказал Тарен. – Не знаю, сможем ли мы с ними сладить, но и они, быть может, не сумеют сделать что-нибудь с нами всеми одновременно. Во всяком случае, надо попробовать. Вдруг один или двое из нас спасутся!

– Если случится так, что я… что я… ну, если я превращусь… – проговорил бард. – А, ладно! Вот что я имею в виду: если со мной что-нибудь случится, прошу тебя, двигайся осторожней, внимательно смотри, где идешь, куда ставишь ногу.

Тем временем три колдуньи возвратились к хижине.

– Ну, Ордду, – капризно сказала та, что была с ожерельем на шее, – почему всегда надо превращать в жаб? Это скучно! Не можешь, что ли, придумать что-нибудь другое?

– Но они такие хорошенькие, – возразила Ордду, – из них получатся очаровательные жабы!

– А что плохого в жабах? – вмешалась колдунья в плаще. – Вечно ты недовольна, Орвен, всегда стараешься все усложнить.

– Я только предложила придумать что-нибудь новенькое, Оргох, – извиняющимся тоном проблеяла та, – просто ради разнообразия.

– А я люблю жаб, – рассуждала Оргох, пожевывая толстую губу.

Даже в тени капюшона видно было, как подергиваются нос, губы и щеки горящей нетерпением колдуньи.

– Посмотри на них, стоящих перед нами, – сказала Ордду, – маленьких беспомощных гусяток, мокрых и грязных, дрожащих и молчащих. Я побеседовала с ними и думаю, они наконец поняли, что им будет хорошо.

– Ну да, это те самые, которых мы видели скачущими по Болотам, – каркнула Орвен, поигрывая бусинами. – Ты так ловко заманил Охотников, – обратилась она к Тарену, – так умело утопил их, что любо-дорого было смотреть.

– Отвратительные существа эти Охотники, – пробормотала Оргох. – Мерзкие, волосатые, злобные. Меня от них тошнит.

– Они неутомимы, – осмелел бард, – и, боюсь, не отстанут от вас.

– Верно. Вчера у нас здесь была их целая орава, – сказала Ордду. – Они всюду совали свой нос. Как и вы. Теперь вы понимаете, почему мы не собираемся делать исключения ни для кого?

– Мы ведь не делали исключения для тех, не так ли, Ордду? – спросила Орвен – Хотя тогда они превратились вовсе не в жаб.

– Помню, очень хорошо помню, дорогая, – недовольно проворчала первая колдунья. – Но тогда ты была Ордду и могла делать все, что тебе заблагорассудится. Но сегодня мой день, Ордду – я, и я сотворю то, что задумала.

– Это нечестно, – перебила ее Оргох. – Ты всегда хочешь быть Ордду. Мне доставалось быть Оргох три раза кряду, а ты была Оргох только один раз.

– Что поделаешь, сладость моя, – пропела Ордду, – всем нам не нравится быть Оргох. Это не так приятно, согласись. Кстати, у тебя такое ужасное несварение желудка. Ты бы лучше обращала побольше внимания на то, что выбираешь поесть.

Тарен старался внимательно следить за перепалкой колдуний, но понял только одно – что окончательно запутался. Теперь он уже не мог разобрать, кто же из трех по-настоящему Ордду, кто Оргох, а кто Орвен. Или все они были сразу и той, и другой, и третьей? Однако их неприязнь к Охотникам он сразу отметил, и это вселило в него хоть какую-то надежду.

– Если Охотники Аннуина ваши враги, – сказал он, – значит мы с вами можем стать друзьями. Мы тоже боремся против них.

– Враги, друзья… Те становятся этими, а эти – теми, – пробормотала Оргох. – Поторопись, Ордду, и отведи их в сарай. Какое ужасно длинное утро выдалось сегодня! Я проголодалась.

– Ты жадное, прожорливое существо, – проворчала Ордду, вкрадчиво улыбаясь, однако, старой карге в капюшоне. – Вот еще одна причина, почему никто из нас не желает быть Оргох. Впрочем, если ты научишься держать себя в узде… Ладно, послушаем, что эти милые мышки хотят нам сказать. Это должно быть забавным. Они такие очаровательные вкусняшки.

Ордду повернулась к Тарену.

– Теперь, мои утятки, – сказала она любезно, – объясните, как это вышло, что вы в таких неладах с Охотниками?

Тарен заколебался, опасаясь выдать план Гвидиона.

– Они напали на нас, – начал он осторожно.

– Конечно напали, мои бедные уточки, – ласково пропела Ордду. – Они всегда на кого-то нападают. Вот одно из преимуществ быть жабами: вам больше не придется беспокоиться о таких пустяках, как Охотники. Вас ждут веселые вечерние игры в болоте и прекрасные влажные утра среди свежей зеленой ряски. Безусловно, вам придется сторониться цапель, зимородков и змей. Но, кроме этого, вас не будет волновать ничто в мире.

– Но кого это «вас»? – перебила ее Орвен. Она повернулась к Ордду. – Ты разве не собираешься узнать их имена?

– Да, моя кошечка, – проворковала Орвен, пожевав губу, – я люблю узнавать имена.

Тарен снова заколебался. Стоит ли раскрывать перед этими ведьмами их подлинные имена?

– Это… это, – сказал он, указывая на Эйлонви, – Инслег. А это – принц Глессих…

Орвен хихикнула и игриво пихнула в бок Ордду.

– Ты только послушай его, – сказала она. – Они просто восхитительны, когда пытаются врать.

– Если они не хотят назвать нам свои настоящие имена, – сказала Оргох, – то превращай их просто так, безымянными.

Тарен осекся. Он понял, что лукавить бесполезно.

– Это Эйлонви, дочь Ангарад, – твердо сказал он. – И Ффлеуддур Ффлам…

– Бард с арфой, – добавил Ффлеуддур.

– А это Гурги, – продолжал Тарен.

– Гурги? – переспросила Орвен с большим интересом. – Мне кажется, я слышала о зверьках этой породы. Но не представляла, как они выглядят.

– Это не зверек и не один из породы Гурги, – вставила Эйлонви. – Это Гурги. И он единственный.

– Да-да! – осмелился высунуться из-за спины Тарена Гурги. – Это Гурги. И он смелый, умный и ловкий! Он не позволит превратить своих мужественных друзей в жаб, в этих квакушек-попрыгушек!

Оргох с любопытством разглядывала его.

– Что ты сделаешь с Гурги, – спросила она свою подружку, – ты съешь его или оседлаешь?

– Я подумаю, – ответила Ордду. – Но в любом случае его надо хорошенько вымыть и вычистить. А ты, мой утенок, – обратилась она к Тарену, – кто ты?

– Я Тарен, – сказал он. – Помощник Сторожа Свиньи из Каер Даллбен.

– Даллбен? – вскричала Ордду. – Ах ты, бедный потерянный цыпленок, почему же ты сразу не сказал? Говори скорей, как поживает дорогой малютка Даллбен?

Глава двенадцатая. Малютка Даллбен

У Тарена просто отвалилась челюсть. Он онемел. А колдуньи, не дожидаясь его ответа, поволокли путников в хижину. Удивленный Тарен обернулся к Ффлеуддуру. Тот был по-прежнему бледен, словно и не понял, что пока их в жаб превращать не собираются.

– Малютка Даллбен? – прошептал обескураженный Тарен. – Ни разу в жизни не слышал, чтобы кто-нибудь говорил о нем так. Неужели они имеют в виду нашего Даллбена?

– Не знаю, – шепнул Ффлеуддур, – но, коли они так думают, пусть их. Клянусь Великим Белином, не стоит им перечить!

А колдуньи засуетились, суматошно тыкаясь из угла и угол: забавные коротышки безуспешно пытались привести в порядок захламленную хижину. Орвен, пританцовывая и подмигивая, приволокла несколько шатких стульев и колченогих табуреток. Оргох убрала со стола черепки, попросту смахнув их на пол. Ордду хлопала в ладоши и лучезарно улыбалась своим гостям.

– Никогда бы не подумала, – начала она. – О нет, моя уточка! – неожиданно закричала она Эйлонви, которая склонилась к ткацкому станку, рассматривая клок ткани на нем. – Это нельзя трогать! Только притронься, и она обожжет тебя! Тряпка соткана из крапивы! Лучше иди посиди с нами, повеселимся.

Несмотря на неожиданную приветливость колдуний, Тарен поглядывал на них с опаской. Сама комната наполняла его странным предчувствием беды. Ощущение тревоги витало над ним, как легкая ускользающая тень. А Гурги и бард казались, наоборот, успокоившимися и беззаботными. Они явно были обрадованы странным поворотом событий и мгновенно набросились на еду, которая появилась на столе. Тарен вопросительно поглядел на Эйлонви.

Девушка угадала его мысли.

– Не опасайся, – шепнула она, чуть прикрыв рот ладонью. – Все вполне съедобно. Не отравлено и не заколдовано. Говорю точно. Я научилась это определять, когда жила у королевы Акрен и обучалась волшебству. Это делается вот как…

– Теперь, мой воробышек, – прервала их перешептывание Ордду, – ты должен рассказать нам все о нашем дорогом малютке Даллбене. Что он поделывает? А «Книга Трех» все еще у него?

– Да. Конечно у него, – сказал Тарен, вдруг засомневавшись, не знают ли эти колдуньи о Даллбене гораздо больше, чем он сам?

– Бедный маленький птенчик – и такая тяжелая книга? – запричитала Ордду. – Как же наш малышка переворачивает громадные страницы?

– Ну, видите ли, – проговорил Тарен, все еще озадаченный, – тот Даллбен, которого мы знаем, вовсе не малютка. Я имею в виду, что он довольно пожилой.

– Пожилой? – взорвался Ффлеуддур. – Ему уже три сотни и восемьдесят лет! Колл мне сам говорил.

– Он был таким милым, приятным малышом, – умильно пропела Орвен. – Розовые щечки и пухлые пальчики.

– Обожаю младенцев, – причмокнула толстыми губами Оргох.

– У него уже совсем седые волосы, – сказал Тарен, который никак не мог заставить себя поверить, что эти странные существа в самом деле говорили о его старом учителе. Мысль о том, что кто-то знал Даллбена младенцем с розовыми щечками и пухлыми пальчиками, не укладывалась у него в голове. – У него к тому же борода, – добавил он.

– Борода? – ахнула Ордду. – Что же малютка Даллбен делает с этой бородой? С чего это ему понадобилась такая забава? Такой очаровательный маленький головастик и вдруг – борода!

– Мы нашли его как-то утром на болоте, – сказала Орвен. – Он целиком умещался в маленькую плетеную корзинку. Ах, это не передашь словами! Оргох, конечно…

Тут Оргох раздраженно фыркнула, и глазки ее сверкнули из-под капюшона.

– Будет тебе, дорогуша Оргох, не смотри так сердито, – сказала Ордду. – Здесь все свои. Мы вполне можем говорить о таких вещах. Ладно, надо пощадить чувства Оргох. Короче, она, с ее непомерной нежностью, готова была проглотить эту сладость. Не будем уточнять, в каком смысле. Но мы его отстояли и принесли бедного неоперившегося птенчика в хижину.

– Он рос очень быстро, – вступила Орвен. – Не успели оглянуться, а он уже начал ходить и лопотать, даже выполнять простенькие поручения. Такой был добрый и ласковый. Настоящая радость. Так ты говоришь, он завел бороду? – Она покачала головой. – Странная причуда. Где же он ее раздобыл?

– Да, он был восхитительным маленьким воробышком, – не унималась Ордду. – Но потом, – продолжала она с печальной улыбкой, – произошел тот несчастный случай. Мы как-то утром готовили некий травяной отвар. Некое особое варево.

– И Даллбен, – вступила Орвен, – милый маленький Даллбен помешивал булькающее варево в медном котелке. Ах, эти милые заботы маленького помощника! Но когда котелок забулькал, вскипая, вода в нем забурлила и выплеснулась наружу…

– Она обожгла бедные пухлые пальчики, – не выдержала Ордду. – Но он не заплакал, совсем нет. Он просто сунул обваренные пальцы в рот, терпеливый наш маленький скворушка. Капельки варева еще оставались на пальчиках, и он слизнул их и проглотил.

– Как только он это сделал, – пояснила Орвен, – он узнал ровно столько же, сколько знали мы. Это был колдовской отвар, понимаете? Эликсир мудрости.

– После этого, – подхватила Ордду, – не могло быть и речи оставить его здесь. Никогда бы уже не вернулись прежние времена. Нет, это было совершенно невозможно. Нельзя, чтобы человек знал так много и жил с нами под одной крышей. Тем более что теперь он мог читать мысли Оргох и узнать кое-что о ее вкусах и непомерной любви к этому аппетитному крошке. Вот почему мы вынуждены были отпустить его. Только наша любительница подбирать все до крошки, наша Оргох, не желала отпускать вкусного крошку. Что ему могло оказаться не по вкусу.

– Да, он был милой маленькой крошкой, – облизнулась Оргох.

– Должна заметить, мы были щедры к нему, – продолжала Ордду. – Мы предложили ему на выбор арфу, меч или «Книгу Трех». Если бы он выбрал арфу, то мог стать величайшим бардом на свете. Выбери он меч – и этот утенок мог стать правителем Придайна. Но… – Ордду помолчала и с довольной улыбкой объявила: – Он выбрал «Книгу Трех»! По правде сказать, мы были счастливы, что он выбрал именно эту вещь. Она была тяжелая, заплесневелая и только пыль собирала, а пользы в доме от нее никакой. И вот он ушел, чтобы продолжить свой путь в этом мире. И тогда-то мы видели его в последний раз.

Она грустно вздохнула.

– Хорошо, что дорогого нашего Даллбена нет здесь, – со смешком шепнул Ффлеуддур Тарену. – Он так не похож на того милого малютку из их рассказов. Боюсь, они бы расстроились.

За все это время Тарен не произнес ни слова. Он все примеривался и ждал случая ввернуть словечко о Котле.

– Даллбен был моим хозяином с тех пор, как я себя помню, – наконец сказал он, решив, что откровенность – лучший способ добраться до главного вопроса, тем более что колдуньи, кажется, тут же распознавали неправду. – Если вы его так же любите, как и я…

– Мы просто обожаем его, дорогой ты наш, – сказала Ордду, – можешь быть уверен.

– Тогда прошу вас помочь нам осуществить его мечту и мечту Гвидиона, принца Дома Дон, – продолжал Тарен. Он рассказал, что произошло в совете, что они узнали в Аннуине, у Врат Ночи, и что выпытали у Гвистила.

Тарен говорил, что Котел необходимо перенести в Каер Даллбен, и под конец пожелал узнать, не видели ли колдуньи принца Эллидира.

– Сына Пен-Лларкау? Нет, мой утенок, нигде поблизости он не объявлялся. Если бы хоть один человек до вас пересекал болота, мы бы его видели.

– У нас прекрасный вид на болота и топи с вершины холма, – вдруг заговорила Орвен с таким воодушевлением, что ее ожерелье запрыгало и застучало на груди. – Вы непременно должны подняться туда и насладиться этим несравненным зрелищем. Да что я, вы можете остаться здесь хоть на всю жизнь! Мы не станем превращать вас в жаб, пока вы сами об этом не попросите.

– Оставайтесь, чего там, – проворковала Оргох, плотоядно поглядывая на них.

– Наша цель – добыть Котел, – настаивал Тарен, стараясь не замечать людоедских намеков Оргох. – Из того, что нам сказал Гвистил…

– Не Гвистил, а его ворона, мой барашек, – перебила его Ордду. – Поменьше верь тому, что тебе накаркают вороны.

– Но Доли из Дивного Народа верил ей, – сказал Тарен. – И ты станешь утверждать, что Котла у вас нет? Я спрашиваю вас от имени Даллбена.

– Котел? – переспросила Ордду. – Да у нас их дюжины, птичка моя! Котлы, котелки, горшки, плошки, поварешки… Столько хлопот с ними! Еле управляемся.

– Я говорю о Котле из Аннуина, – твердо сказал Тарен, – о Котле Арауна и его бессмертных воинах.

– A-а, – протянула Ордду, весело смеясь, – ты, должно быть, имеешь в виду Черный Крохан?

– Я не знаю, как он называется, – сказал Тарен, – но именно этот мы ищем.

– Ты уверен, что никакой другой? – спросила Орвен. – Есть намного лучше и чище, чем эта старая развалина. И гораздо практичнее. Какая польза от Детей Котла? От них одни неприятности. Мы можем дать вам котелок, который варит самое изумительное сонное зелье, или горшочек, в котором нарциссы теряют свой отвратительный желтый цвет.

– Нам нужен Черный Крохан, – настаивал Тарен, догадавшись, что это и есть настоящее название Котла Арауна. – Так скажете ли вы мне правду? Котел здесь?

– Конечно здесь, – ответила Ордду. – Почему же нет, ведь он наш. И всегда был нашим!

– Вашим? – вскричал Тарен. – Значит, Араун украл его у вас?

– Украл? – удивилась Ордду. – Не совсем. Нет, мы не можем сказать, что он был украден.

– Но вы же не могли сами отдать его Арауну? – не выдержала Эйлонви. – Отдать, зная, как он собирается им воспользоваться.

– Даже у Арауна должен быть свой шанс, – спокойно сказала Ордду. – Когда-нибудь вы поймете почему. Потому что над всем тяготеет судьба. Над большим отвратительным Кроханом и над маленькими утятами. Судьба лежит даже на нас. Кроме того, Араун дорого заплатил за обладание Кроханом, очень дорого, можете быть уверены. Как и чем, утята мои, вас не касается. В любом случае Черный Крохан не должен был оставаться у него навсегда.

– Араун поклялся вернуть его через некоторое время, – сказала Орвен. – Но когда наступило это время, он нарушил клятву. Впрочем, от него этого можно было ожидать.

– Неблагоразумный, – покачала головой Оргох.

– А поскольку он не возвращал Котел, – продолжала Ордду, – что нам оставалось делать? Мы пошли и забрали его.

– Во имя Великого Белина! – вскричал Ффлеуддур. – Вы, три слабые дамы, рискнули пойти в сердце Аннуина и вытащить эту страшную вещь оттуда? Как вам это удалось?

Ордду улыбнулась:

– Есть множество способов, мой любознательный воробушек. Мы могли хлынуть в Аннуин тремя потоками и волочь Котел силой течения. Мы могли усыпить всю страну. Или, на худой конец, мы могли бы и сами превратиться… ладно, не имеет значения… Короче, у нас в запасе было много разных уловок. В любом случае – Котел снова здесь.

Она согнала с губ улыбку и вдруг острым и твердым взглядом обожгла Тарена.

– И, – подняла палец колдунья, – здесь он и останется. Нет, нет, – поспешно остановила она пытавшегося возразить Тарена, – я вижу, тебе очень хочется его заполучить. Но об этом не может быть и речи. Слишком опасно для таких странствующих курочек, как вы. Да мы ночами спать не будем, беспокоясь о вас. Нет-нет, не согласимся даже ради нашего малютки Даллбена.

И снова Ордду превратилась в добрую старушку.

– В сущности, – улыбнулась она, – вы были бы в большей безопасности, если бы стали жабами. Это намного спокойнее, чем иметь дело с Черным Кроханом. – Она вдруг просветлела – А может, превратить вас в птиц? Вы тотчас бы и без всяких хлопот полетели в Каер Даллбен.

Она, кряхтя, встала из-за стола и положила руку на плечо Тарену.

– В самом деле… – Ордду, кажется, понравилась ее идея. – В самом деле, вы, утята, должны упорхнуть отсюда и никогда больше не вспоминать о Крохане. Передайте дорогому малютке Даллбену и принцу Гвидиону, что мы страшно сожалеем и, если можем сделать для них что-нибудь другое… Но только не это! О нет, нет!

Тарен попытался было возразить, но Ордду оборвала его и быстро повела к двери. Две другие колдуньи подталкивали остальных вслед за ним.

– Вы можете этой ночью поспать в сарае, мои цыплята, – сказала Ордду. – А завтра утром первым делом уберетесь поскорей к малютке Даллбену. И решите, хотите ли топать на своих двоих или… – Она посмотрела на них без улыбки. – Или приобрести пару собственных крыльев и птицами устремиться домой.

– Или, – добавила Оргох, – прыгать всю дорогу неутомимыми жабами.

Глава тринадцатая. Черный злодей

Дверь с громким стуком захлопнулась за их спинами, и друзья вновь оказались снаружи хижины.

– Нет, мне это нравится! – возмущенно вскричала Эйлонви. – После всех их разговоров о дорогом малютке Даллбене, их милом пузанчике Даллбене, они вышвырнули нас вон!

– Вышвырнутым гораздо приятнее быть, чем превращенным, если тебе, конечно, интересно мое мнение, – урезонил ее бард. – Ффлам любит любую мелкую тварь, но превратиться в одну из них!..

– Нет, нет! – всполошился Гурги, размахивая лохматыми руками. – Гурги тоже хочет остаться тем, кто он есть, – смелым и умным, а не безмозглой квакушкой-попрыгушкой!

Тарен рванулся к двери и стал что есть силы по ней дубасить.

– Они должны выслушать нас! – приговаривал он. – Они даже не пожелали ответить, что нам делать!

Он барабанил, но дверь не открывалась. Тарен подбежал к окну и колотил в него громко и долго. Колдуньи больше не показывались.

– Боюсь, что это и есть их ответ тебе, – сказал Ффлеуддур. – Они сказали все, что собирались… и, может быть, это к лучшему. И не стучи больше. Как бы этот грохот не расстроил достойных леди и не настроил их на что-нибудь неприятное для нас.

– Мы не можем просто уйти, – не сдавался Тарен. – Котел в их руках, и друзья они Даллбену или нет, но никто не знает наверняка, что они собираются с ним делать. Я боюсь их и не доверяю им. Вы видели, как облизывалась та, которую зовут Оргох? Да, могу себе вообразить, что она хотела сделать с Даллбеном, когда они его нашли. – Он мрачно покачал головой. – Гвидион предупреждал: кто бы ни владел Котлом, он может стать смертельной угрозой для Придайна.

– Зато мы знаем, что Эллидир не нашел его, – сказала Эйлонви. – Уже за это можем быть благодарны колдуньям.

– Если хотите выслушать совет того, кто старше вас всех, – проговорил бард, – то я скажу вам, что мы хорошо сделаем, коли поспешим домой и предоставим Даллбену и Гвидиону решать, как поступить дальше. Все же Даллбен лучше всех знает, как обращаться с этими тремя старыми леди.

– Нет, – отказался Тарен, – я этого не сделаю. Мы потеряем драгоценное время. Охотники не сумели захватить Котел. Кто знает, что еще предпримет Араун? Нет, нам нельзя оставлять Черный Крохан здесь.

– В первый раз, – заявила Эйлонви, – я согласна с Помощником Сторожа Свиньи. Мы так долго шли – и должны дойти до конца. Я тоже не доверяю колдуньям. И я тоже не смогу спать спокойно, если буду знать, что они владеют Котлом. Не говоря уж об Арауне. Я считаю – никто, будь он человеком или каким-нибудь непонятным созданием, не должен обладать такой невероятной мощью. – Ее передернуло. – Ух! Опять по спине забегали мурашки!

– Все, что ты говоришь, верно, – согласился Ффлеуддур, – но факт остается фактом: этот злосчастный горшок у них, а не у нас. Они там, а мы здесь, и очень похоже на то, что так и будет всегда.

Тарен задумался на минуту.

– Когда Араун не вернул им Котел, – сказал он наконец, – они просто пошли и взяли его. Теперь, поскольку они не дают нам Котел, я вижу только один выход: мы должны взять его у них.

– Украсть?! – вскричал бард. На его лице сменялись мгновенно выражение беспокойства, испуга, сомнения, и наконец оно просияло непреклонной решимостью. – Украсть? – Он вдруг понизил голос до шепота: – Вот это мысль! Это мне и в голову не приходило. Да, да, это выход. – И вдруг возбужденно добавил: – А что, это очень артистичная идея!

– Одна сложность, – сказала Эйлонви, – мы не знаем, где спрятан Котел. А они, как видно, и не собираются толковать с нами об этом.

Тарен нахмурился.

– Жаль, что нет с нами Доли. Все было бы гораздо проще. Я не знаю… но должен же быть какой-то выход! Они сказали, что мы можем остаться на ночь, – размышлял он. – Это значит, у нас есть время до рассвета. Пошли, не будем стоять у дверей хижины, иначе они догадаются, что мы что-то затеваем. Ордду говорила о каком-то сарае.

Путники повели лошадей на ту сторону холма, где на склоне прилепилась ветхая развалюха. Сарай был пустым, щелястым и не защищенным от холодного осеннего ветра, который свистел в дырах и сквозил по земляному полу. Бард притоптывал ногами и похлопывал себя руками по бокам.

– Местечко слишком холодноватое, чтобы в голове сварилась хоть какая-нибудь идейка. С этого холма, может, и открывается прекрасный вид на болота, но уж больно здесь сыро и зябко.

– Нам бы немного соломы, чтобы укутаться в нее и чуть согреться, – поежилась Эйлонви. – Мы замерзнем до того, как вообще о чем-нибудь успеем подумать.

– Гурги найдет солому, – встрепенулся Гурги. Он выскочил из сарая и понесся к курятнику.

Тарен мерил шагами сарай.

– Нам нужно попасть в хижину, как только они уснут. – Он потрогал фибулу у горла. – Но как? Пряжка Адаона ничего мне не подсказывает. А сны, в которых мне виделся Котел, я не могу разгадать. О, если бы мне удалось понять их…

– Может, лечь прямо сейчас, – подсказал Ффлеуддур, – и заснуть поскорее. Так крепко, как только сумеешь. Вдруг тебе приснится ответ?

– Не уверен, – сказал Тарен. – Пряжка не действует по заказу.

– Ну, тогда нам остается прокопать холм насквозь и проникнуть в хижину из-под пола. Неплохая идея, а? – усмехнулся бард.

– Или заткнуть печную трубу и выкурить их, – воспрянула Эйлонви. – Потом кто-нибудь из нас проникнет внутрь… но… но у них, кажется, нет трубы. Да и неизвестно, кто кого выкурит скорее. – Она сокрушенно умолкла.

Гурги тем временем вернулся с огромной охапкой соломы, и друзья, благодарно поглядывая на него, уложили ее на холодный пол. Ободренный Гурги убежал за новой порцией соломы. Тарен с сомнением разглядывал тоненькую соломенную подстилку.

– Надеюсь, что смогу уснуть, – сказал он неуверенно. – Впрочем, ничего лучшего у нас все равно нет.

– Мы можем устроить тебе отличную постель из всей соломы сразу, – предложил Ффлеуддур, – а пока ты будешь смотреть свой пророческий сон, остальные посидят и подумают. Таким образом, все головы будут в работе. Но, скажу по чести, фибулу Адаона надо было бы иметь мне. Спать? Мне не нужно было бы повторять это дважды. Я так зверски устал, что готов уснуть как убитый сию же минуту.

Вздохнув, Тарен стал устраиваться на жидкой подстилке. Вдруг в сарай влетел дрожащий, с широко раскрытыми глазами Гурги. Он был так возбужден, что поначалу мог лишь пыхтеть и размахивать руками. Тарен вскочил на ноги.

– Что случилось? – закричал он.

Гурги закивал в сторону курятника, и друзья поспешили за ним. Пришедший в необыкновенное возбуждение Гурги привел их в потрескавшийся глиняный домик и в страхе отскочил назад. Он лишь тыкал пальцем в дальний угол. Здесь в ворохе соломы стоял Котел!

Он был бокастым, черным и величиной в половину человеческого роста. Он словно бы разинул круглую свою пасть, готовый поместить в себя человеческое тело. Края отверстия были выщерблены и побиты, а бока потерты, в рубцах и царапинах. Вся поверхность Котла была как бы изъедена темными ржавыми пятнами, однако Тарен догадывался, что это вовсе не ржавчина. Треснувшую толстую ручку Котла скрепляла железная полоса. С обоих боков вдобавок торчали два железных кольца, похожие на звенья огромной цепи. Хоть Котел и был чугунным, но казался живым, источающим грозное, древнее зло. Сквозной ветерок заиграл в отверстии, и тут же в чреве Котла что-то заворчало, забормотало, будто ожили там забытые голоса замученных мертвецов.

– Это и есть Черный Крохан, – прошептал Тарен. Трепетный страх охватил его. Он хорошо понимал ужас Гурги, потому что даже вид Котла обливал холодом сердце. Тарен отвернулся, не осмеливаясь взглянуть еще раз на чугунное чудовище.

Ффлеуддур побледнел. А Эйлонви, словно пытаясь сдержать крик ужаса и отвращения, прижала ладошку ко рту. Гурги забился в угол, его сотрясала крупная дрожь. Он не радовался, что нашел Котел, не издавал победных криков, только все глубже зарывался в солому, желая сделаться крохотным, исчезнуть совсем.

– Да, это, кажется, он, – с трудом разлепляя губы, проговорил Ффлеуддур. – Но может быть, – с надеждой добавил бард, – это и не тот Котел. Они ведь сказали, что у них целая куча котлов. Как бы нам не ошибиться.

– Это Крохан, – уверенно сказал Тарен, – Я видел сон о нем. Да и без всяких снов узнал бы его, потому что чувствую, как он источает зло.

– Я тоже, – прошептала Эйлонви. – Он полон смерти и страдания. Теперь я понимаю, почему Гвидион хочет уничтожить его. – Она обернулась к Тарену. – Ты был прав, бросившись без промедления на его поиски. – Она снова содрогнулась. – Беру назад все гадкие слова, что я тебе говорила прежде. Крохан нужно уничтожить как можно скорее.

– Да, – вздохнул Ффлеуддур, – полагаю, что это все-таки Крохан. И почему он не маленький котелок? Будет немало возни с этим уродливым, неповоротливым чудовищем. И все же, – он снова вздохнул, – придется его утащить. Давайте сделаем это сейчас же! – вдруг воодушевился он. – Ффлам никогда не колеблется!

– Нет! – вскричал Тарен, удерживая рукой расхрабрившегося барда. – Нам нельзя уносить его днем. И не стоит оставаться здесь дольше, иначе колдуньи догадаются, что мы его нашли. Дождемся ночи и с помощью лошадей вытащим его отсюда. Теперь же нам лучше вернуться в сарай и вести себя так, будто ничего не произошло.

Они быстро убрались в сарай. Оказавшись вдали от Крохана, Гурги приободрился.

– Хитрый Гурги нашел его! – принялся он, как обычно, расхваливать себя. – О да! Он всегда находит то, что потерялось! Он нашел поросюшку, а теперь добрался до этой кошмарки для варки. Добрый хозяин наградит скромного Гурги?

При этом он все же ежился и морщился от страха. Тарен потрепал Гурги по плечу, успокаивая его.

– Да, дружище, – сказал он, – ты помогал нам не раз. Но я и помыслить не мог, что они прячут грозный Крохан в пустом курятнике под кучей гнилой соломы. – Он с сомнением покачал головой. – Боюсь, что здесь что-то не так.

– Ничего странного, – сказал бард. – Они поступили очень умно и хитро: затолкали Котел в самое неподходящее место. Они понимали, что никто и не подумает искать его в заброшенном курятнике.

– Возможно, – согласился Тарен. – Но возможно и другое. – Он нахмурился. – Вдруг они хотели, чтобы мы его нашли?

Наконец путники попытались заснуть, зная, какая трудная и опасная ночь им предстоит. Ффлеуддур и Гурги уснули мгновенно. Эйлонви свернулась калачиком, укутанная плащом и наваленной сверху кучей соломы. Тарен был настолько встревожен и обеспокоен, что и глаз не мог сомкнуть. Он молча сидел у стены сарая. В руках он держал толстую веревку, которую нашел в своей дорожной сумке. Они решили подвесить Котел между двух лошадей и попытаться переправиться через Болота, а потом найти укромное место, где и уничтожить Крохан.

Хижина не подавала никаких признаков жизни. Однако с наступлением ночи в окне неожиданно замерцало пламя свечи. Тарен тихо поднялся и украдкой выскользнул из сарая. Он подошел к хижине и, укрывшись в тени, приник к маленькому окошку. Мгновение он стоял окаменевший, пораженный увиденным. Затем повернулся и без оглядки кинулся назад.

– Я видел их там, в хижине! – зашептал он, растолкав Ффлеуддура и Гурги. – Они совсем не похожи на себя прежних!

– Что? – спросонья спросила Эйлонви, услышав их шепот. – Может, ты заблудился и заглянул не в ту хижину?

– Ничего подобного, – возразил Тарен – А если не веришь, иди и посмотри сама. Они изменились. Их по-прежнему трое, но они другие. Одна из них чесала шерсть, другая – пряла, а третья – ткала.

– Ну и что? – пожал плечами бард. – Развлекаются старушки, не так уж много занятий по вечерам среди унылых болот.

– Я должна пойти поглядеть сама, – объявила Эйлонви. – Ничего странного в том, что они ткут-прядут. Но как они могли измениться? Этого я не представляю.

Тарен пошел впереди, остальные прокрались следом и с опаской приникли к окну. Как и сказал Тарен, три фигуры склонились над своим рукодельем. Но ни одна из них даже не напоминала Ордду, Орвен и Оргох.

– Они красивые, – прошептала Эйлонви.

– Я слышал, что ведьмы частенько оборачиваются красивыми девушками, – пробормотал бард. – Но никогда не слыхал, чтобы, наоборот, молодые девушки рядились под старых ведьм. Это странно. Такого просто не может быть. И это мне как раз и не нравится. Не лучше ли нам подхватить Котел и поскорее убраться восвояси?

– Я не знаю, кто они, – сказал Тарен, – но подозреваю, что они еще более могущественны, чем мы думали. Боюсь, мы здорово влипли. Знать бы, во что! Да, согласен, мы должны взять Котел как можно скорей. Только надо подождать, пока они уснут.

– Если они вообще спят, – засомневался бард. – Теперь, после того, что я видел, меня не удивит, даже если они будут всю ночь висеть под потолком вверх ногами, как летучие мыши.

Время шло. И Тарен уже начал подумывать, что бард прав и колдуньи никогда не уснут. Друзья по очереди наблюдали за тем, что происходит в хижине. И только на рассвете свеча наконец погасла. Не доверяя тишине, Тарен все медлил. Вскоре из хижины раздался переливчатый храп.

– Они, должно быть, вновь приняли свой прежний вид, – сказал бард. – Не могу представить, чтобы юные девы так храпели. Нет, это определенно Оргох. Этот храп я узнаю везде и всегда.

В мареве раннего рассвета они заспешили к курятнику. Здесь Эйлонви рискнула зажечь свой шар.

– Теперь скорей, – сказал Тарен, берясь за ручку Котла – Ффлеуддур и Эйлонви, хватайтесь за эти кольца. Гурги будет подпирать с другой стороны. Мы вытащим его отсюда и подвесим между лошадьми. Готовы? Тянем все вместе!

Они разом рванули и тут же повалились на землю. Котел не сдвинулся с места.

– Он тяжелее, чем я думал, – крякнул Тарен. – Попробуем еще. – Он попытался перехватить ручку поудобнее, но не смог – ладони прилипли. В запале он рванул еще раз. Тщетно!

– Кажется, не я ухватился за Котел, а он меня схватил, – пробормотал бард.

– И со мной то же! – простонала Эйлонви, безуспешно пытаясь оторвать руки от Котла.

– И Гурги поймали! – завыл испуганный Гурги. – О, горе! Он не может двинуться!

В отчаянии они дергались, вертелись, извивались, борясь с безмолвным чугунным врагом. Тарен бился, выворачивался, пока, обессиленный, не рухнул на пол. Эйлонви обвисла в изнеможении, а руки ее словно бы приросли к железному кольцу. Напрягшись, Тарен еще раз попытался вырваться. Черный Крохан не отпускал.

Вдруг в дверном проеме возникла маленькая фигурка в ночной рубашке.

– Это Ордду! – вскричал бард. – Теперь уж точно нас превратят в жаб.

Глава четырнадцатая. Цена

Ордду, заспанная, растрепанная больше, чем обычно, зевая, переступила порог курятника. Следом за ней показались и две другие колдуньи, тоже в широких, как балахоны, ночных рубахах. Их распущенные волосы спутанной копной торчали во все стороны. Они опять превратились в старух, и даже трудно было себе представить на их месте тех очаровательных девушек, что видел Тарен этой ночью.

Ордду подняла над головой подсвечник с потрескивающей свечой и уставилась на своих гостей, лежащих, стоящих и сидящих в нелепых позах вокруг Котла.

– О бедные ягнята! – запричитала она. – Куда это они пошли и что наделали?! Мы же пытались предупредить их о гадостных выходках противного Крохана. Но упрямые маленькие гусята и слушать нас не стали! Ох-ох-ох, – закудахтала она, – теперь их маленькие пальчики прилипли!

– Не пора ли нам уже развести хороший огонь? – облизнулась Оргох.

Ордду резко обернулась к ней.

– Помолчи, Оргох! – шикнула она. – Что за нетерпение? Слишком рано думать о завтраке.

– Никогда не бывает слишком рано, – сглотнула слюнки Оргох.

– Нет, вы только взгляните на них! – нежно улыбнулась Ордду. – Они так очаровательны, когда напуганы. Как неоперившиеся птенчики!

– Ты обманула нас, Ордду! – вскричал Тарен. – Ты прекрасно понимала, что мы отыщем Котел, и отлично знала, что потом случится!

– Еще бы, мой цыпленок, – мило промурлыкала Ордду, – мы все знали. Но уж очень любопытно нам было выяснить, что вы станете делать, когда найдете его. И вот вы нашли, и вышло все так, как мы и предполагали.

Тарен отчаянно задергался, пытаясь освободиться. Несмотря на весь ужас своего положения, он вдруг гордо вскинул голову и прокричал прямо в лицо ухмыляющимся колдуньям:

– Убейте нас, злобные ведьмы! Да, мы хотели украсть Котел и уничтожить его! И я буду пытаться сделать это вновь и вновь, пока жив!

Тарен яростно набросился на неподвижный Крохан и еще раз изо всех сил попытался оторвать его от земли. И конечно же, тщетно.

– Мне нравится смотреть, как они сердятся. А тебе? – восторженно пискнула Орвен, подталкивая локтем Оргох.

– Будь поосторожнее, – предупредила Тарена Ордду, – не то можешь сильно повредить себе этой глупой выдумкой. Мы прощаем тебя за то, что ты назвал нас ведьмами, – милостиво кивнула она. – Ты расстроен, бедный цыпленок, и сам не ведаешь, что говоришь.

– Вы все злые, коварные! – бился у Котла Тарен. – Делайте с нами что хотите, но рано или поздно вы за все ответите! Гвидион узнает о нашей гибели! И Даллбен…

– Да, да! – подхватил Гурги. – Они найдут вас, о да, о да! Они придут и устроят вам хорошую трепку и хлопку!

– Мои дорогие курочки, – заворковала снова Ордду, – вы так ничего и не поняли. Ваши маленькие беспокойные сердечки выстукивают вам лишь одно: зло, зло, зло. Но мы совсем не злые.

– Добром то, что вы творите, назвать можно с большим трудом, – сказал бард. – Во всяком случае, на мой вкус.

– Ты прав, – согласилась Ордду, – мы не добрые и не злые. Мы просто принимаем все как оно есть и не мешаем делу идти своим чередом, а только наблюдаем. Вот и сейчас дело кончилось тем, что Крохан вас поймал.

– А вам все равно? – возмутилась Эйлонви. – Это даже хуже, чем быть просто злыми!

– А ты не права, моя дорогая, – ласково откликнулась Ордду. – Нам не все равно, нам интересно. Но не совсем так, как вам, людям. Как бы тебе объяснить? Мы не озабочены, мы заинтересованы. Мы, если тебе это понятнее, бесстрастны и беспристрастны.

Ордду ласково оглядела всех по очереди и ласково сказала:

– А теперь пойдемте с нами, не надо занимать свои головы всякими глупыми мыслями. Мы тут заболтались, а у нас есть для вас приятные новости. Вытаскивайте Крохан наружу, здесь слишком душно и слишком много хрупких яиц. – Она таинственно подмигнула. – Мы вам кое-что расскажем. Ну, поднимайтесь и поднимайте. Теперь вы сможете его поднять.

Тарен недоверчиво поглядел на Ордду, но рискнул снова приподнять Котел. Вдруг он обнаружил, что руки его отлипли, а Котел поддается. С большим трудом, но они смогли приподнять Крохан и вынести его из курятника.

Солнце уже взошло. Как только они поставили Котел на землю и отошли от него, солнечные лучи скользнули по грубым стенкам Котла и неожиданно превратили его из черного в кроваво-красный.

– Так вот, – продолжала Ордду, пока Тарен и остальные терли свои ноющие от тяжести руки, – мы тут все обговорили между собой и пришли к соглашению, даже Оргох согласилась, что вы можете взять Котел, если на самом деле так уж хотите.

– Вы позволите нам его взять? – поразился Тарен. – После всего, что мы сделали?

– Именно так, – подтвердила Ордду. – Крохан теперь не годен ни на что иное, кроме как превращать мертвецов в бессмертных Детей Котла. Это Араун его испортил. Печально, но это так. Но, поверьте, Дети Котла – вовсе не те детки, которых мы бы хотели видеть здесь, у себя. И мы решили, что Крохан для нас только обуза. А поскольку вы друзья малютки Даллбена…

– Вы отдаете нам Крохан? – изумился Тарен.

– Счастлив быть вашим должником всю жизнь, леди, – поклонился бард.

– Спокойней, спокойней, мои утята, – охладила их пыл Ордду. – Отдаем вам Крохан? Нет, конечно! Мы никогда ничего не даем. Можно получить только то, что заработано; но мы разрешаем вам его купить.

– У нас нет с собой никаких сокровищ, чтобы выкупить у вас Котел, – потерянно сказал Тарен. – Увы, чего нет, того нет.

– Мы и не надеялись, что вы заплатите столько, сколько Араун, – ответила Ордду. – Но уверены, что у вас все же найдется, что предложить нам в обмен. Ну, скажем… северный ветер, упрятанный в котомку.

– Северный ветер? – воскликнул Тарен. – Это невозможно! Даже мечтать о таком нельзя!

– Очень хорошо, – спокойно сказала Ордду. – Мы не привереды. Тогда южный ветер. Он гораздо нежнее.

– Вы издеваетесь? – вспылил Тарен. – Ту цену, которую вы просите, никто из нас заплатить не в силах.

Ордду задумалась.

– Наверное, ты прав, цыпленок, – согласилась она. – Тогда что-нибудь из того, чем ты владеешь… О, нашла! – воскликнула она, радостно улыбаясь. – Дай нам… дай нам самый прекрасный летний день, который ты помнишь! На сей раз ты не сможешь сказать, что это непосильная цена, потому что он принадлежит тебе!

– Да, – страстно сказала Орвен, – я обожаю летний полдень, полный солнечного света и сонных запахов.

– Нет ничего милее, – облизнулась Оргох, – чем нежный маленький ягненок летним полднем.

– Как же я могу дать вам это? – возразил Тарен. – Да и любой другой день из моей жизни, когда… когда они все внутри меня, они часть меня! Их невозможно отделить. Я имею в виду…

– Мы можем попробовать, – плотоядно причмокнула губами Оргох.

Ордду терпеливо вздохнула:

– Очень хорошо, мои гусята. Мы вам предложили кое-что, а теперь желаем выслушать ваши предложения. Но имейте в виду, это должно быть нечто, чем вы дорожите не меньше, а то и больше, чем Кроханом. Тогда это можно будет назвать честным обменом.

– Я высоко ценю мой меч, – сказал Тарен. – Это подарок Даллбена и первый клинок, который я считаю по-настоящему своим. За Крохан я готов с ним расстаться.

Он принялся быстро расстегивать пояс, но Ордду остановила его, пренебрежительно махнув рукой.

– Меч? – покачала она головой. – Ни в коем случае, мой утенок. У нас их и так уже много, даже слишком много. И некоторые из них принадлежали когда-то самым могущественным воинам. Не чета твоему.

– Тогда, – сказал, поколебавшись, Тарен, – я предлагаю вам Ллуагор. Это благородное животное… – Он умолк, видя нахмуренное лицо Ордду. – Тогда, – он обреченно вздохнул, – возьмите моего коня, Мелинласа. Он сын Мелингар, лошади самого принца Гвидиона. Нет никого быстрее его и выносливее. Я ценю Мелинласа больше всего на свете.

– Лошади? – фыркнула Ордду. – Нет, это совсем не подойдет. Кормить их, ухаживать за ними. Одно беспокойство. Кроме того, с аппетитами Оргох сложно иметь домашних животных.

Тарен помолчал немного. Непроизвольно он тронул рукой фибулу Адаона, застежку его плаща. Юноша побледнел при одной мысли расстаться с нею.

– Это самое дорогое, что есть у меня, – сказал он медленно.

– Нет, нет! – вскричал вдруг Гурги, проталкиваясь к колдуньям и размахивая кожаной сумкой. – Возьмите самое большое сокровище Гурги! Возьмите сумку с чавкой и хрумкой!

– Только не еда, – замахала руками Ордду. – Этим у нас интересуется разве что Оргох. Но я уверена, что в твоей сумке нет ничего такого, что бы соблазнило даже ее.

Гурги уныло глянул на Ордду.

– Но это самое дорогое, что есть у бедного Гурги. Это все, что у него есть, – пролепетал он, снова протягивая кожаную сумку.

Колдунья ласково улыбнулась ему и покачала головой. Руки Гурги опустились, плечи поникли, и он попятился и опять спрятался за спину Тарена.

– Вы, конечно же, любите украшения и драгоценности, – быстро вставила Эйлонви, снимая с пальца кольцо. – Это красивая вещь, намного дороже скромной пряжки, – сказала она. – Ее дал мне принц Гвидион. Видите этот камень? Он был найден в глубине земли и огранен мастерами Дивного Народа.

Ордду взяла кольцо, поднесла его поближе к глазам и прищурилась.

– Мило, мило, – сказала она. – Какая прелесть. Почти такое же красивое, как ты, моя овечка. Но гораздо более древнее. Нет, боюсь, что и это не подойдет. У нас такого добра груды. Сохрани его для себя, моя курочка. Когда-нибудь, может, оно и пригодится тебе. Но нам это не нужно.

Она вернула кольцо Эйлонви, которая растерянно надела его на палец.

– У меня есть еще одна вещь, которой я особенно дорожу, – не унималась Эйлонви. Она запустила руку в складки своего плаща и вытащила золотой шар. – Вот, – сказала она, поворачивая шар так, что каждая его грань заиграла и засветилась. – Это гораздо лучше, чем просто свечка. Заглянув в этот шар, вы увидите все в другом свете и намного яснее. Очень полезная вещь, – жалобно добавила она.

– Как мило с твоей стороны предложить нам такую вещицу, – сказала Ордду. – Но и в этом мы не нуждаемся. Все, что надо, мы видим и так.

– Леди! Леди! – вскричал Ффлеуддур. – Вы прозевали самую выгодную сделку! – Он выступил вперед и снял с плеча арфу. – Я прекрасно понимаю, что всякие там сумки с едой и мелкие колечки не могут вас заинтересовать. Но я прошу вас принять эту арфу. Вы одиноки среди пустынных и мрачных болот. Немного музыки – вот что вам нужно.

Он помолчал и, видя совершенно равнодушные глаза колдуний, повысил голос:

– Арфа играет почти сама!

Колдуньи никак не откликнулись на его слова. Тогда он прижал изящно изогнутый инструмент к груди, пробежал пальцами по струнам, и протяжная красивая мелодия воспарила над ним.

– Вы слышите? – обрадовался бард. – Ничто с ней не сравнится!

– О, это тоже мило, – пробормотала Орвен задумчиво. – Но ведь под ее музыку надо петь…

Ордду внимательно разглядывала арфу.

– Я вижу, что некоторые струны плохо натянуты. На них действует сырость, что ли?

Ффлеуддур смутился.

– Нет, не сырость, – сказал он. – Они действительно иногда рвутся. Но только тогда, когда я… только когда я немного приукрашиваю, преувеличиваю… короче, когда я слишком фантазирую. Я уверен, леди, что в ваших руках она такого вытворять не станет.

– Я понимаю, что это очень ценная вещь для тебя, – сказала Ордду, – но если нам захочется музыки, мы всегда можем послать за птицами. Нет, с ней одни хлопоты и беспокойство. Держи ее в сухости, настраивай, натягивай струны и все такое прочее…

– Вы уверены, что у вас больше ничего нет? – с надеждой спросила Орвен.

– Это все, – сказал расстроенный бард. – Это абсолютно все. Если только вы не пожелаете принять наши поношенные плащи.

– Что ты, что ты! – замахала руками Ордду. – Я лишусь покоя, если вы, мои гусятки, отправитесь в путь без плащей. Вы погибнете от холода… а тогда вам и Крохан будет ни к чему.

– Ужасно сожалею, мои цыплятки, – вежливо улыбнулась Ордду, – но, кажется, у вас и в самом деле нет ничего такого, что бы заинтересовало нас. И прекрасно! Крохан останется у нас, а вы налегке пойдете своей дорогой.

Глава пятнадцатая. Вожделенный Крохан

– Счастливого пути, мои совята, – сказала Ордду, собираясь вернуться в хижину. – Наш торг не состоялся. Но это не хорошо и не плохо. Значит, так и быть должно. Летите домой, в свое гнездышко, и донесите, не расплескайте, нашу любовь малютке Даллбену.

– Подождите! – в отчаянии закричал Тарен и бросился наперерез уходящей Ордду.

Эйлонви, мгновенно догадавшись о его намерении, схватила Тарена за руку и попыталась удержать. Но он мягко отстранил ее. Ордду остановилась и внимательно поглядела на Тарена.

– Есть… есть еще одна вещь, – сказал Тарен тихим срывающимся голосом. Он напрягся, глубоко вздохнул и уже решительно произнес: – Вот эта фибула, подарок Адаона, сына Талиесина.

– Пряжечка? – переспросила Ордду, с любопытством поглядывая на Тарена. – Ты на самом деле предлагаешь нам ее? Да, это может быть интересно. Именно та вещь, о которой стоит подумать. А почему же ты раньше нам ее не предложил?

Тарен глянул прямо в глаза Ордду. На миг ему показалось, что они остались одни во всем мире – он и маленькая колдунья с пронзительным взглядом. Он медленно поднес руку к горлу и почувствовал, как сильные токи, идущие от пряжки Адаона, пульсируют где-то в глубине его существа, прямо в сердце.

– Ты хитрила, лукавила с нами, Ордду, – прошептал он. – Ты увидела эту пряжку Адаона в тот самый момент, как я появился здесь. Ты знала, что это за вещь.

– Какая разница? – ответила Ордду. – Выбор принадлежит тебе. Ты торгуешься. Да, мы хорошо знаем эту вещицу. Первый из бардов, Менви, сын Тейргваедда, сделал ее очень-очень давно.

– Но вы же могли просто убить нас и взять пряжку даром, – недоуменно пробормотал Тарен.

Ордду снисходительно улыбнулась:

– Ты так ничего и не понял, бедный цыпленок? Пряжку, как знание, правду и любовь, надо отдать добровольно, иначе сила ее разрушится. А она на самом деле обладает необыкновенной силой. И это тоже тебе должно быть ведомо. Потому что бард Менви заклял ее страшным заклятием и напитал ее снами, мудростью и подарил ей способность предвидеть и предсказывать. С этой простой на первый взгляд пряжкой даже такой утенок, как ты, может выйти из любой переделки с честью и славой. И, кто знает, может быть, стать соперником всем героям Придайна, даже Гвидиону, принцу Дома Дон.

Ордду продолжала пристально смотреть на него.

– Хорошенько подумай, утенок, – сказала она. – Если однажды отдашь, больше она к тебе не вернется. Стоит ли менять ее на Котел, который ты собираешься все равно уничтожить. У тебя не останется ничего.

А фибула в руке Тарена пульсировала. И он с отчетливостью ощутил радость необыкновенных видений и прелесть нежнейших запахов, словно бы воочию увидел капли росы на дрожащей паутине. Он вспомнил, как с помощью этой драгоценной пряжки спас друзей от обвала. Перед его внутренним взором возникли восхищенные глаза Эйлонви. Ему слышались восторженные возгласы Гурги, восхвалявшего его несравненную мудрость. Всплыл в памяти Адаон, доверивший ему пряжку перед смертью. Его переполняла гордость от той силы и тех мудрых знаний, которые дарила эта вещица. А стоящий у его ног отвратительный Котел, казалось, ухмылялся кровавым провалом громадного отверстия.

Тарен кивнул, потому что был не в силах вымолвить хотя бы слово. Потом собрал всю свою волю и с трудом проговорил:

– Да, я решил. Это та цена, которую я согласен заплатить.

Он медленно отколол пряжку и опустил ее в протянутую руку Ордду. И тут же почувствовал, как будто бы блеснул в последний раз и погас свет в его сердце. Он чуть не закричал от пронзившей его боли.

– Принято, мой цыпленок! – воскликнула Ордду. – Застежка за Крохан!

Спутники Тарена стояли вокруг него в унылом молчании. Он сжал кулаки.

– Крохан наш, – сказал он, не отводя взора от глаз Ордду. – Я прав? Он наш и мы можем делать с ним все, что пожелаем?

– Конечно, дорогой мой птенчик, – откликнулась Ордду. – Мы никогда не нарушаем сделок. Он полностью ваш, никаких сомнений.

– В вашей кладовой я видел молотки и ломы, – деловито сказал Тарен. – Вы позволите нам воспользоваться ими? Или, – жестко добавил он, – мы их тоже должны купить?

– Берите, берите их, неугомонные гусятки, – ответила Ордду. – Мы попросту включим это в стоимость сделки. А ты смелый, мой цыпленок, – заметила она с некоторым уважением.

Тарен в сопровождении друзей отправился в кладовую. Здесь он остановился.

– Я понял, чем вы готовы были пожертвовать, – тихо сказал он, поочередно беря их за руки. – Каждый из вас отдавал самое дорогое. Я рад, что Ордду не взяла твою арфу, Ффлеуддур. Представляю, как бы ты был несчастен без своей музыки. А ты, Гурги, хотел пожертвовать едой, лишь бы я не отдавал пряжку Адаона. И твое кольцо, Эйлонви, а тем более золотой шар, твоя любимая игрушка, гораздо нужнее тебе, чем этим колдуньям. Не стоило менять их на отвратительный Крохан.

Тарен грустно улыбнулся.

– Все эти вещи, – сказал он, – теперь дороже нам вдвойне. И вами, своими друзьями, я дорожу теперь несравненно больше, чем прежде. – Он схватил прислоненный к стене тяжелый молот. – А сейчас, друзья мои, давайте закончим то дело, ради которого мы готовы были пожертвовать всем, что у нас есть.

Вооруженные железными молотами, они заспешили назад, к курятнику, где ждал их неподвижный Котел. Колдуньи с любопытством наблюдали за ними. Тарен поднял молот, собрал все свои силы и обрушил его на Крохан.

Молот отскочил. Котел глухо зарокотал, словно в чреве его извергался вулкан. Но никакой вмятины не появилось на его черном боку. С гневным криком Тарен ударил еще и еще раз. Бард и даже Эйлонви колотили своими железными молотками без устали. А Гурги, подскакивая, дубасил толстым коротким ломом.

Несмотря на все их усилия, на Котле не появилось ни одной царапины. Взмокший, измученный Тарен прислонил к ноге молот и вытер струящийся по лицу пот.

– Вы должны были сказать нам заранее, мои гусята, что собираетесь сделать с Кроханом, – заметила Ордду. – Этого с ним сделать никак вам не удастся.

– Котел принадлежит нам, – заявила Эйлонви, – Тарен заплатил за него больше чем достаточно. И мы вправе разрушить его!

– Естественно, – кротко согласилась Ордду. – И вы можете колотить по нему сколько угодно, а птицы тем временем совьют гнезда, выведут птенцов и снова улетят на юг. Но, мои глупые гусятки, вы никогда таким способом не разрушите Крохан. Ни за что! Вы все делаете неправильно.

Гурги, собиравшийся нырнуть в Котел и попытаться разбить его изнутри, замер, чтобы послушать, что скажет Ордду.

– Поскольку Крохан теперь ваш, – продолжала Ордду, – вы имеете право знать, как его уничтожить. Есть один только путь, очень простой и ясный.

– Так укажите его нам! – вскричал Тарен. – И мы сможем положить конец этому страшилищу!

– Живой человек должен влезть в него, – спокойно сказала Ордду. – И когда он это сделает, Котел рассыплется сам собой. Но, – добавила она, – есть одна не совсем приятная штука. Бедный утенок, который нырнет в него, никогда уже не выберется оттуда живым.

С криком ужаса Гурги скатился с Котла и поспешно отбежал на безопасное расстояние, где принялся яростно размахивать железным ломиком и грозить кулаком Крохану.

– Да, – сказала Ордду с улыбкой, – так-то вот, птенчик мой. Крохан стоил тебе всего лишь пряжки. Но потребуется отдать жизнь, чтобы его разрушить. И это еще не все. Отдать свою жизнь Крохану нужно добровольно, полностью сознавая, на что идешь.

Ордду оглядела всех их по очереди и блаженно потянулась.

– А теперь, мои цыплята, – сказала она, – мы уже по-настоящему должны с вами распрощаться. Оргох ужасно сонная. Вы подняли нас так рано. Доброго, счастливого пути. Прощайте. – Она помахала рукой и вместе с другими двумя колдуньями двинулась к хижине.

– Остановитесь! – закричал Тарен. – Скажите нам, нет ли другого способа?

Колдуньи уже скрылись в хижине, и Тарен заколотил кулаками в дверь. Оттуда высунулась голова Ордду.

– Никакого иного способа, мой цыпленок, – сказала она, и впервые в ее голосе зазвучали нотки жалости.

Дверь с треском захлопнулась перед самым носом Тарена. Тщетно он молотил по ней что было сил. Ни звука в ответ. И даже окно внезапно подернулось непроницаемой туманной дымкой, которая быстро сгустилась в черную плотную завесу.

– Когда колдунья произнесла «прощайте», – заметил бард, – она, подозреваю, имела в виду именно это – прощайте навсегда. – Он вдруг просиял. – И это, кстати, самое приятное, что я слышал сегодня утром.

Тарен устало уронил свой молот на землю.

– И все же я думаю, что есть другой способ, – сказал он. – Во всяком случае, хотя мы и не можем разрушить Котел сейчас же, мы не должны бросать его.

– Может, спрятать? – предложил Ффлеуддур. – Закопать. И как можно скорее. Будь уверен, мы не найдем никого, кто бы согласился прыгнуть в эту черную дыру, чтобы уничтожить Крохан вместе с собой.

Тарен покачал головой:

– Нет, мы не можем просто спрятать его. Рано или поздно Араун его разыщет, и все наши усилия окажутся бесполезными. Только Даллбен знает, что с ним делать. Он единственный обладает той мудростью, которая сильнее черной силы Крохана. Гвидион собирался принести Котел в Каер Даллбен. Теперь это должны сделать мы.

Ффлеуддур согласно кивнул:

– Что ж, разумное решение. Но это такая неуклюжая громадина. Не понимаю, как мы вчетвером сможем тащить его по болотам, ущельям и крутым горным тропам.

Они вывели Ллуагор и Мелинласа, поставили их рядом перед хранящей мертвое молчание хижиной и подвесили Котел между двумя лошадьми. Гурги и Эйлонви вели тяжело нагруженных лошадей за повод, а Тарен и Ффлеуддур шли между ними – один впереди, другой – сзади, чтобы поддерживать раскачивающийся на веревках Котел.

Хотя Тарен и стремился поскорей уйти от хижины колдуний и из их владений, но теперь, без пряжки Адаона, он не решился идти через Болота Морвы напрямик. Вместо этого он повел свой отряд в обход, держась кромки твердой земли у края Болот. И так до тех пор, пока они не выйдут на вересковые пустоши.

– Этот путь длиннее, – сказал Тарен, – но Болота слишком ненадежны. В прошлый раз нас вела фибула Адаона. Теперь, – он печально вздохнул, – боюсь, что нас может постигнуть та же участь, что и Охотников.

– Это было бы здорово! – воскликнул бард. – Не для нас, конечно, – поправился он, – а для Котла. Утопить гадкий горшок в зыбучей жиже, и все тут!

– Нет, спасибо, – ответила Эйлонви. – Зыбучая топь с удовольствием проглотит и нас! Если же ты устал идти кружным путем, то я готова поменяться с тобою местами. Становись впереди лошади, а я стану поддерживать Котел.

– Совсем нет, нисколько не устал, – пробормотал пристыженный бард. – Не так уж он тяжел. И в сущности, это хорошее упражнение для рук. Очень бодрит. К тому же Ффлам никогда не сдается!

При последних его словах звякнули и оборвались две струны арфы, но бард не обратил на это никакого внимания, занятый раскачивающимся Котлом.

Тарен, усталый и задумчивый, шагал молча. Он лишь бросал короткие слова команды, направляя идущих впереди Гурги и Эйлонви. За целый день они позволили себе отдохнуть лишь два-три раза, да и то совсем недолго. Тем не менее с приближением вечера Тарен увидел, что прошли они очень мало и едва лишь достигли бесконечных торфяных просторов. А им предстояло еще выйти на твердую дорогу. Усталость всей своей тяжестью навалилась на плечи. Она была, наверное, во много раз тяжелее самого Крохана. И слабость. Такой слабости Тарен не ощущал уже давно, во всяком случае, пока фибула Адаона была с ним.

Они разбили лагерь в открытой степи – холодной, сырой и голой, окутанной ядовитым туманом, который поднимался с Болот Морвы. Затем они отвязали Крохан и дали отдых изможденным лошадям. Гурги достал из своей кожаной сумки еду.

После еды Ффлеуддур поднялся. И хоть бард дрожал от сырого ветра, он приложил арфу к плечу и постарался развеселить утомленных путников веселой песенкой.

Тарен, который раньше всегда с большим удовольствием слушал музыку барда, на этот раз сидел в отдалении и мрачно разглядывал Котел. Эйлонви подошла и положила руку ему на плечо.

– Я понимаю, что утешить тебя трудно, – мягко сказала она. – Но попытайся взглянуть на все по-другому. Ты на самом-то деле ничего не отдал колдуньям. Конечно, ты отдал пряжку и все, что она давала тебе. Но разве ты не понимаешь, что все это шло от нее, а не изнутри тебя? – Она беспомощно поглядела на Тарена и попыталась растолковать ему свою мысль: – Гораздо хуже было бы отдать летний день. Он часть тебя, понимаешь? Я, например, не отдала бы ни единого своего денька. Будь то холодный зимний или противный осенний день. Ордду взяла не часть тебя, а то, что тебе не принадлежало. Поэтому ты остался самим собой. И уж это-то ты не можешь отрицать!

– Да, – ответил Тарен, – я остался тем, что есть, – всего лишь Помощником Сторожа Свиньи. Мне надо было бы понимать, что все остальное было слишком уж прекрасным, чтобы длиться долго.

– Ну и что? – с воодушевлением воскликнула Эйлонви. – Зато ты совершенно прекрасно справляешься с обязанностями Помощника Сторожа Свиньи. И я скажу даже больше, ты лучший Помощник Сторожа Свиньи во всем Придайне. Я не знаю, правда, есть ли другие, но не в этом дело. Будь их даже сотни, ни один, я уверена, никогда не справился бы с тем, что сделал ты.

– Я не мог поступить по-другому, – заговорил Тарен, все еще думая о пряжке Адаона. – Иначе мы не добыли бы Котел. И еще. Я понял смысл слов Ордду о том, что все должно идти так, как оно идет. Ничто не может изменить судьбу. – Он повернулся к Эйлонви, и лицо его стало жестче. – Адаон заранее знал, что готовит ему судьба. Но он не пытался избежать ее, хотя это стоило ему жизни. – Тарен приподнялся. – Если и на мне лежит рок, я готов. Надеюсь только, что встречу его достойно. Так, как это сделал Адаон.

– Но что бы ни случилось, – сказала Эйлонви, – помни, это ты добыл Котел для Гвидиона, для Даллбена и для всех нас. Этого у тебя отнять уже никто не сможет. Уж этим ты можешь гордиться.

Тарен кивнул:

– Да, это я сделал.

Больше он ничего не сказал. И Эйлонви тихо отошла от него. Долго еще после того, как все заснули, Тарен сидел, неотрывно глядя на Крохан. Он слово за словом обдумывал все, что сказала ему Эйлонви. Отчаяние и горечь немного отступили, уступив в душе его место светлому чувству благодарности. И растущая гордость вливала в него новые силы. Вскоре Котел будет в руках Гвидиона, и долгий, трудный путь его закончится.

«Это я сделал», – повторял себе Тарен и чувствовал, как решимость, вера в себя крепнут в его душе.

А ветер стонал в черной тьме. Крохан неясно вырисовывался в неверном свете скрытой облаками луны. Размытая тень его угрожающе шевелилась. И Тарен вновь подумал об Адаоне, о его пряжке, обо всем, что они пережили. Он вдруг закрыл ладонями лицо и заплакал.

Глава шестнадцатая. Река

В ту ночь Тарен спал мало, но сон был освежающим, и усталость немного притупилась. С рассветом он поднял свой отряд, и они с трудом снова привязали Крохан к седлам Ллуагор и Мелинласа. Когда дело было сделано, Тарен с беспокойством огляделся.

– Средь этих торфяных пустошей убежища нам не найти, – сказал он. – Надо держать путь в низину. Там будет полегче, надеюсь. Но как бы Араун не послал на поиски Крохана гвитантов. Рано или поздно они нас обнаружат. Тогда ринутся на нас, как ястребы на цыплят.

– Пожалуйста, не говори этого словечка – «цыплята», – поморщился бард. – Достаточно я наслушался от Ордду.

– Гурги защитит доброго хозяина! – закричал Гурги.

Тарен улыбнулся и потрепал Гурги по плечу.

– Я знаю, ты сделаешь все, что в твоих силах, – сказал он. – Но даже все мы вместе не сможем справиться и с одним гвитантом. – Он поразмыслил и проговорил: – Пожалуй, нам лучше всего было бы повернуть на север, к лесу Идрис. Это самый длинный и кружной путь, но там мы в крайнем случае найдем укрытие и защиту.

Эйлонви тут же согласилась с ним.

– Обычно считается глупым идти в направлении, обратном цели, – сказала она. – Но я предпочитаю помучиться в долгом пути, чем встречаться с гвитантами.

– Тогда веди нас, – сказал бард. – Ффлам всегда поступал решительно и действовал немедля! Хотя, должен признаться, мои ноющие кости советуют совсем иное.

Путники без особого труда пересекли торфяные пустоши. Но стоило им очутиться в лесу Идрис, как Крохан стал очень сильно мешать их продвижению. Деревья и кусты, которые обещали защиту и укрытие, не желали пропускать идущих рядом лошадей, да еще с громадным Котлом между ними. Ллуагор и Мелинлас часто спотыкались о корни и с трудом волокли Котел сквозь густые заросли кустов, еле умещаясь на узкой лесной тропинке.

Тарен вынужден был объявить остановку.

– Лошади сделали все, что могли, – сказал он, потрепав взмыленную шею Мелинласа. – Теперь наша очередь им помогать. Жаль, что с нами нет Доли. – Он вздохнул. – Уверен, карлик с его сметкой и ловкостью нашел бы лучший способ нести Котел. Он придумал бы что-нибудь занятное, сплел бы, к примеру, носилки из веток или гибкого плюща.

– Вот! – воскликнула Эйлонви. – Ты это здорово придумал! Видишь, и без пряжки Адаона ты действуешь поразительно правильно!

Острыми мечами Тарен и бард нарубили прочных веток, а Эйлонви и Гурги тем временем обдирали со стволов деревьев гибкие побеги ползучих растений. Настроение Тарена улучшилось, когда он увидел сплетенные общими усилиями носилки. Они подняли Крохан и снова отправились в путь. Но даже и так нести Котел было больно и тяжело.

– О бедные, усталые руки! – стонал Гурги. – О больки и мозольки! Слабенький и маленький Гурги больше уж никогда не покинет Каер Даллбен!

Тарен шел, стиснув зубы. Грубые ветки, из которых они сплели носилки, раздирали плечо в кровь. Ему казалось, что отвратительный, тяжелый Крохан, бокастый, темнеющий кровавыми пятнами, обрел свою собственную жизнь. Котел раскачивался, стараясь сбить его с ног, цеплялся за выступающие корявые суки, врезался в стволы деревьев, грозно гудя, обматывал вокруг себя колючие плети ежевики. Часто при этом путники спотыкались, теряли равновесие, падали. Потом снова приходилось взваливать Крохан на носилки, поднимать, распрямляться под его неимоверной тяжестью. И хотя было до того холодно, что пар клубами вылетал изо рта, спины их взмокли от горячего пота. Ветер пронизывал разгоряченные тела, проскальзывая в прорехи разорванных колючками плащей.

Деревья сдвигались все плотнее и плотнее. Лес густел. Дорога поднималась вверх, устремляясь на крутой склон холма. Тарену уже казалось, что Крохан с каждым их шагом прибавляет в весе. Злобная, широко открытая пасть как бы усмехалась. Крохан медленно, но упорно вытягивал из них силы и словно бы перекачивал в себя. Вдруг одна из палок переломилась, Котел упал. Вместе с ним свалился на землю и обессилевший юноша. Потирая горевшее плечо, Тарен посмотрел на злобно ощерившийся Котел и покачал головой.

– Бесполезно, – выдохнул он. – Мы никогда не пройдем с ним сквозь лес. Нет смысла стараться.

– Ты говоришь как Гвистил, – заметила Эйлонви. – Если б я закрыла глаза, то ни за что бы не обнаружила разницу.

– Гвистил! – хмыкнул бард, уныло разглядывая покрытые волдырями ладони. – Я завидую этому малому, сидящему в своей кроличьей норе! Иногда мне кажется, что он очень правильно живет.

– Нас слишком мало, чтобы нести такой груз, – безнадежно махнул рукой Тарен. – Если бы у нас была еще одна лошадь или хотя бы еще одна пара рук. Мы только обманываем себя, надеясь дотащить Крохан до Каер Даллбен.

– Похоже на правду, – устало вздохнула Эйлонви. – Но я не знаю, что еще мы можем сделать, кроме того, чтобы продолжать обманывать себя дальше. И возможно, дообманываемся до самого дома.

Тарен срезал новую толстую ветку и вплел ее в носилки вместо сломанной. Он работал, но на сердце у него лежал камень потяжелее Крохана. И когда они наконец одолели подъем, с трудом перетащили свой груз через холм и спустились в глубокую низину, Тарен почти в полном отчаянии опустился на землю. Перед ними, словно гигантская коричневая змея, извивалась беспокойная река.

Тарен мрачно поглядел на бурные воды, затем отвернулся.

– Я чувствую, что на нас лежит неумолимый рок. Нам никогда не донести Крохан до Каер Даллбен.

– Чепуха! – вскричала Эйлонви. – Если остановишься сейчас, тогда, считай, ты действительно ни за что отдал пряжку Адаона! Это хуже, чем надеть драгоценное ожерелье на шею вороне и помахать ей ручкой!

– Если я не ошибаюсь, – тихо сказал Ффлеуддур, – это должна быть река Теввин. Я когда-то пересекал ее, но севернее, там, где она берет свое начало. Удивительно, как много видят и узнают странствующие барды!

– Увы, нам твои сведения ни к чему, друг мой, – сказал Тарен. – Нам не под силу подниматься вверх по течению и искать то место, где ты переходил реку вброд.

– Я и не спорю, – согласился бард. – Там, выше, пришлось бы преодолеть целую горную цепь. И если уж нужно переходить реку, то надо это делать здесь.

– Мне кажется, вон там река мелеет, – сказала Эйлонви, указывая на окруженное полузатопленной осокой светлое пятно посреди воды там, где река делала крутой поворот. – Ну, Тарен из Каер Даллбен, – обратилась она к юноше, – решай, как нам быть дальше. Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, пока гвитанты или кто-нибудь не менее отвратительный нас найдут. Впрочем, мы могли бы вернуться к Ордду и предложить ей снова обменять Котел на фибулу Адаона.

Тарен поднял голову.

– Если вы все этого хотите, – тихо произнес он, – мы попробуем перейти реку.

Медленно, пригибаясь под неимоверной тяжестью Котла, путники перетащили Крохан на берег реки. Пока Гурги, ведший лошадей, осторожно пробовал воду то одной ногой, то другой, Тарен и бард подняли носилки на плечи. Эйлонви старалась придерживать раскачивающийся Котел. Ледяная вода обожгла ноги Тарена. Он упирался пятками в дно, пытаясь нащупать твердую почву в топкой перине ила. Все глубже и глубже погружался он в воду. Позади него ворчащий и пыхтящий Ффлеуддур изо всех сил старался не выронить свой конец носилок. Стылая вода перехватывала дыхание. У Тарена закружилась голова, мокрые палки выскальзывали из онемелых пальцев.

На один ужасный миг он почувствовал, что падает. Его нога судорожно нащупала камень. Он уперся в него ступней и удержал равновесие. Гибкие побеги плюща, переплетенные с ветками, заскрипели, когда Котел заскользил по наклонной и тяжесть его переместилась с центра к спине Тарена. Они теперь были на самой середине реки, а вода доходила только до пояса. Тарен поглядел сквозь струящийся по лицу и застилавший глаза пот на противоположный берег. Он был уже недалеко. Казалось, берег был более пологим, а лес за ним не такой густой.

– Скорее туда! – вскричал Тарен, снова обретя силы и мужество.

Он увидел, что Гурги уже вывел лошадей из воды и вернулся, чтобы помочь им перенести Котел.

Ближе к берегу дно реки стало каменистым. Тарен вслепую, лишь ощупывая дно ногами, выбирал дорогу среди коварных скользких камней. Впереди поднимались из воды несколько высоких валунов, и он осторожно направлял Крохан так, чтобы их не задеть. Гурги протянул навстречу ему руки. И тут Тарен услышал за спиной испуганный вскрик барда. Котел накренился. Изо всех сил Тарен потянул носилки. Эйлонви ухватилась за ручку Котла и отчаянно дергала его на себя. Тарен стремительно рванулся к берегу.

Крохан упал набок и погрузился в вязкую тину отмели.

Тарен повернулся, чтобы помочь Ффлеуддуру. Бард, хватаясь за валуны, полз к берегу. Его лицо было белым от боли. Правая рука его беспомощно повисла.

– Неужели она сломана? Неужели она сломана? – повторял бард со стоном, пока Тарен и Эйлонви поспешали к нему, чтобы вытащить его на берег.

– Потерпи, через минуту я смогу сказать тебе точно, – ответил Тарен, помогая спотыкающемуся барду сесть и опереться спиной об ольху.

Он распахнул плащ Ффлеуддура, разорвал рукав его куртки и осторожно осмотрел поврежденную руку. Котел, падая, не только поранил руку барда, но и нанес ему глубокую рану в бок.

– Да, – сказал Тарен, – боюсь, что это серьезно.

При этих словах Ффлеуддур застонал и бессильно склонил голову.

– Ужасно, ужасно, – заохал он. – Ффлам никогда не унывает, но эту боль вынести трудно.

– Это просто несчастный случай, – успокаивала его Эйлонви, стараясь скрыть беспокойство. – Не надо так волноваться. Мы сейчас перевяжем тебе руку…

– Бесполезно! – причитал Ффлеуддур. – Она никогда уже не будет прежней! О, это все отвратительный Крохан! Злобная тварь ударила меня нарочно, я уверен!

– Ты выздоровеешь, я обещаю тебе, – увещевал барда Тарен. Он оторвал несколько широких полос от его плаща. – Через некоторое время рука будет как новая! Конечно, надо подождать, пока она заживет.

– Рука? – вскричал бард. – Не рука меня беспокоит! Меня приводит в отчаяние арфа.

– Твоя арфа в лучшем состоянии, чем ты, – сказала Эйлонви, снимая инструмент с плеча барда и кладя ему на колени.

– Слава Великому Белину! – засмеялся бард, поглаживая арфу здоровой рукой. – Рука? Да что рука! Понятно, она побаливает. Но руки я ломал много раз… однажды я сломал запястье, поигрывая мечом. В любом случае у меня две руки. Но только одна арфа! – Бард с облегчением вздохнул. – Арфа при мне, и я чувствую себя намного лучше.

Несмотря на мужественную усмешку Ффлеуддура, Тарен видел, что он страдает больше, чем старается показать. Быстро и бережно Тарен приложил к перелому две дощечки, туго обвязал их полосками ткани, а затем принес немного травы из седельной сумки Ллуагор.

– Пожуй эту травку, – сказал он Ффлеуддуру. – Она умерит и облегчит боль. И лучше тебе некоторое время не двигаться.

– Спокойно лежать? – встрепенулся бард. – Только не теперь! Мы должны выловить этот отвратительный горшок из реки!

Тарен мотнул головой:

– Мы постараемся поднять его втроем. Со сломанной рукой даже Ффлам будет не большой подмогой.

– Ничего подобного! – упрямился бард. – Ффлам всегда нужен и полезен!

Он с трудом попытался подняться, но сморщился от боли и снова привалился к стволу ольхи. Это усилие только увеличило боль. Бард часто дышал и печально смотрел на перевязанную руку.

Тарен размотал веревки и вместе с Гурги и Эйлонви направился к отмели. Крохан лежал на боку, наполовину погруженный в воду. Быстрое течение устраивало около него водовороты, вода с шумом заплескивалась в отверстие, и казалось, что Котел что-то злобно бормочет. Тарен увидел, что носилки целы, но Котел застрял меж двух валунов. Он сделал петлю и набросил ее на торчащую ножку Котла, приказав Гурги и Эйлонви тянуть, когда он подаст знак.

Он вошел в воду, наклонился и попытался подсунуть плечо под Котел. Гурги и Эйлонви тянули изо всех сил. Крохан не двигался.

Промокший до костей, с онемевшими от холода руками, Тарен тщетно боролся со словно бы вросшим в дно Котлом. Запыхавшийся и обессилевший, он вернулся на берег и привязал веревки к Ллуагор и Мелинласу, впрягая их в застрявший в тине Котел.

И снова Тарен вернулся в ледяной поток. Он крикнул Эйлонви, чтобы она взяла за повод лошадей и повела их прочь от берега. Веревки натянулись. Лошади тащили с трудом. Тарен уперся в Котел обеими руками и поднажал. Бард доковылял до реки и тоже попытался помочь. Гурги присоединился к Тарену. Но Крохан не поддавался.

Отчаявшись, Тарен дал знак всем остановиться. Друзья вернулись на берег, понурые и обескураженные неудачей.

– Придется остаться здесь до завтра, – сказал Тарен. – Утром, отдохнув и поднабравшись сил, попробуем еще раз. Может быть, придумаем какой-нибудь другой способ вытащить Котел. Он плотно увяз в иле, и каждая наша попытка приподнять его приводит лишь к тому, что Котел зарывается еще глубже.

Он посмотрел в сторону реки, где на отмели, высунув разинутую пасть, притаился Черный Крохан, словно дикое злобное животное.

– Он ничего, кроме зла, не приносил и не может принести, – сказал Тарен. – Даже теперь, когда он в наших руках, мы не можем с ним сладить.

Он отвернулся. Вдруг позади него зашуршали кусты. Тарен встрепенулся, рука его легла на рукоять меча.

Из тени деревьев выскользнула быстрая и гибкая фигура.

Глава семнадцатая. Выбор

Это был Эллидир. Он вышел из леса на берег. За ним следовала Ислимах. Высохшая грязь струпьями затвердела в светлых кудрях принца и потеками въелась в лицо. Щеки и руки его были исполосованы в кровь. Запятнанная кровью куртка клочьями висела на его плечах. Плаща на нем не было. Обведенные черными кругами глаза лихорадочно блестели. Эллидир остановился перед онемевшими от изумления и неожиданности путниками. Он поднял голову и окинул их одного за другим высокомерным, презрительным взглядом.

– Отличная встреча! – проговорил он хриплым голосом. – Смелая компания огородных пугал. – Его губы растянулись в напряженной, горькой усмешке. – Мальчишка-скотник, девчонка-судомойка… я не вижу мечтателя-сновидца.

– Зачем же ты пришел сюда? – возмутился Тарен, гневно глядя на Эллидира. – Ты осмеливаешься насмехаться над Адаоном? Он умер и лежит под могильным холмом. Ты предал нас, сын Пен-Лларкау! Где ты был, когда на нас напали Охотники? Когда еще один меч мог изменить все в нашу пользу? Ценой тому стала жизнь Адаона – человека, который был лучше, чем ты когда-либо станешь!

Эллидир не ответил, гордо прошел мимо Тарена и опустился на корточки у сваленных кучей седельных сумок.

– Дайте мне поесть, – сказал он резко. – Корни и дождевая вода были моим мясом и вином.

– Злой предатель! – вскинулся Гурги. – Для коварного негодяя нет ни чавки, ни хрумтявки! Нет, нет!

– Попридержи язык, – устало сказал Эллидир, – или я оторву его вместе с головой.

– Дай ему еды, – коротко бросил Тарен.

Яростно бормоча, Гурги подчинился и открыл свою кожаную сумку.

– Мы делимся с тобою едой, – сказала Эйлонви, – но не подумай, что с радостью потчуем, как дорогого гостя!

– Девчонка-судомойка не рада мне, – иронично усмехнулся Эллидир. – Она показывает характер.

– Я не девчонка и не судомойка, – вставил Ффлеуддур, – но сказал бы то же самое. Не думаю, чтобы ты мог ожидать другого приема. Ты оказал нам плохую услугу. И надеешься, что мы устроим тебе праздник?

– Пиликающий на арфе все еще здесь? – откликнулся Эллидир, выхватывая еду у Гурги. – Но вижу я, у этой птички сломано крыло.

– Опять «птички»! – с отвращением вспомнил бард. – Неужели мне так никогда и не забыть Ордду?

– Зачем ты искал нас? – спросил Тарен. – Ты с удовольствием отделился, бросил всех. Так что же привело тебя к нам теперь?

– Искал, – грубо засмеялся Эллидир, – но не вас, а Болота Морвы!

– Но ты довольно далеко от них, – выкрикнула Эйлонви. – И если все еще спешишь добраться туда, буду рада указать тебе дорогу. Может быть, ты повстречаешь там Ордду, Оргох и Орвен и они будут более рады встрече с тобой, чем мы.

Эллидир с жадностью глотал еду, пока не насытился. Потом он откинулся на седельные сумки и блаженно потянулся.

– Вот так-то лучше, – сказал он. – Словно жизнь снова влилась в мои жилы.

– Теперь ты набрался сил, чтобы идти туда, куда собираешься? – проворчала Эйлонви.

– А туда, куда вы собираетесь идти, – ответил Эллидир, – я желаю вам добраться поскорей. Вас с радостью встретят Охотники.

– Что? – вскричал Тарен. – Неужели Охотники до сих пор рыщут?

– Да, скотник, – кивнул Эллидир. – Весь Аннуин поднят на ноги. Охотников я опередил. Мы с ними весело поиграли в зайцев и охотничьих собак. Только вместо собачек были гвитанты. Уж поверьте, я не очень выбирал тропинки, по которым улепетывал.

– Ты сам выбрал эту дорогу! – резко ответил Тарен. – Ты думал только о своей славе! Ведь правда?

– Да, правда то, что я собирался сам идти в Болота Морвы, – сказал Эллидир с жесткой усмешкой. – И правда то, что я не нашел их. Хотя и должен был, просто Охотники преградили мне путь. Со слов девчонки-судомойки я понял, что вы были в Морве.

Тарен кивнул:

– Да, мы были там. Теперь возвращаемся в Каер Даллбен.

Эллидир хрипло засмеялся:

– И вы тоже не смогли ничего сделать! Но поскольку ваше путешествие было длиннее, я спрашиваю вас: кто из нас потерял попусту больше времени, сил и крови?

– Ничего не сделали? Попусту? – закричал Тарен. – Нет, не попусту! Котел наш! Вон он лежит, – добавил он, указывая на берег реки, где круглился черный горб Крохана.

Эллидир вскочил на ноги и устремил взгляд на реку.

– Вот, значит, что! – взъярился он. – Вы опять обошли меня! – Лицо его потемнело от ярости. – Я рисковал собственной жизнью, а наглый скотник в это время увел у меня из-под носа мой трофей? – С безумными глазами он набросился на Тарена и попытался схватить его за горло.

Тарен спокойно отвел его руку.

– Я никогда не обманывал тебя, сын Пен-Лларкау! – сказал он. – Твой трофей? Рисковал своей жизнью? Нет, это мы потеряли одну жизнь и пролили кровь, добывая Котел. За него была заплачена высокая цена, более высокая и тяжелая, чем ты полагаешь, принц Пен-Лларкау!

Эллидир, казалось, клокотал от ярости. Он застыл без движения, и лишь его лицо корежилось и кривилось. Но вскоре ему удалось совладать с собой и вновь казаться холодным и высокомерным, хотя руки его продолжали подрагивать.

– Итак, скотник, – сказал он тихим неприятным голосом, – все же именно ты добыл Котел. Хотя, – он бросил торжествующий взгляд в сторону реки, – кажется, он больше принадлежит реке, чем тебе. Кто же еще, кроме глупого скотника, мог утопить его? Неужели у тебя не хватило ума или сил, чтобы уничтожить его, а не тащить с собой?

– Крохан нельзя уничтожить до тех пор, пока человек не отдаст ему свою жизнь, – ответил Тарен. – И у нас хватило ума, чтобы отнести его домой и обратиться к мудрости Даллбена.

– Ты герой, скотник! – процедил сквозь зубы Эллидир. – Так почему ты, герой, не забрался в него сам? Ты же хвастал своей смелостью. Неужто в глубине души ты трус и увиливаешь, когда нужно выказать эту смелость на деле?

Тарен постарался не заметить насмешки Эллидира.

– Нам нужна твоя помощь, – примирительно сказал он. – У нас недостаточно сил. Помоги нам донести Крохан до Каер Даллбен. Или хотя бы вытащить его на берег.

– Помочь вам? – Эллидир откинул голову и дико захохотал. – Помочь вам? И тогда скотник будет ходить с важным видом перед Гвидионом и хвастать своими подвигами? А принц Пен-Лларкау превратится в подручного замызганной деревенщины? Нет, вы не получите от меня никакой помощи! Я же предупреждал тебя, что ты должен знать свое место, скотник!

Неизвестно, что бы произошло в следующий миг и смог ли бы сдержать себя Тарен, которому кровь бросилась в лицо, но вдруг Эйлонви, показывая на небо, взвизгнула:

– Гвитанты!

Три гвитанта парили высоко над верхушками деревьев. Они быстро приближались вместе с несомыми ветром облаками. Тарен и Эйлонви подхватили Ффлеуддура под мышки и, спотыкаясь, понеслись в заросли кустов. Гурги, почти ополоумев от страха, потянул лошадей за уздечки, увлекая их в тень деревьев. Эллидир не спеша последовал за ними.

Гвитанты устремились вниз. Ветер свистел в их сверкающих крыльях. С резкими, пронзительными, наводящими ужас криками гвитанты парили над Котлом, заслоняя солнце своими черными крыльями. Одна из свирепых птиц уселась на Крохан и балансировала на самом краю его отверстия, громко хлопая крыльями. Гвитанты не делали никаких попыток напасть на людей, но облетали их круг за кругом. Затем вдруг взмыли в небо и полетели на север, в сторону гор.

Бледный и дрожащий Тарен вышел из кустов.

– Они нашли то, что искали, – сказал он. – Араун вскоре узнает, что Крохан здесь, и ему останется только отобрать его у нас. – Он повернулся к Эллидиру. – Помоги нам, – попросил он еще раз, – я прошу тебя. Мы больше не можем терять ни минуты.

Эллидир пожал плечами и пошел к реке. Он внимательно осмотрел наполовину погруженный в тину Котел.

– Его можно сдвинуть с места, – сказал он, возвратившись. – Но вы не сможете это сделать, скотник. Вам потребуется сила Ислимах. И моя тоже.

– Так одолжи нам силу твоего коня и свою, – сказал Тарен. – Давай поднимем Крохан и уберемся отсюда до того, как появится Араун и его слуги.

– Возможно, я сделаю это, а возможно, и нет, – ответил Эллидир, странно поглядывая на Тарена. – Вы добыли Котел высокой ценой, согласен. Так заплатите еще раз, чтобы спасти его.

Эллидир медленно оглядел ничего не понимавших спутников.

– Послушай меня, скотник, – продолжал он. – Если я помогу тебе принести Котел в Каер Даллбен, ты должен принять мои условия.

– Сейчас нет времени для условий, – возмутилась Эйлонви. – Мы не желаем слушать твои условия, Эллидир. Мы сами найдем способ вытащить Крохан. Или останемся здесь с ним, а один из нас поспешит к Гвидиону за подмогой.

– Останетесь здесь и будете убиты, – сказал Эллидир. – Нет, все должно быть сделано сейчас же, и сделано на моих условиях. Или вы вообще потеряете Котел. – Он обернулся к Тарену. – Вот мои условия, – жестко сказал он. – Крохан мой. И вы будете под моей командой. И я тот, кто добыл Котел, а не ты, скотник. Это я был тем, кто бился за него и выиграл. Именно так ты скажешь Гвидиону и другим. А вы все дадите мне клятву молчать.

– Нет, мы не станем! – закричала Эйлонви. – Ты заставляешь нас лгать, чтобы украсть Крохан и вместе с ним все наши невзгоды, потери и нашу кровь! Ты сумасшедший, Эллидир!

– Я не сумасшедший, судомойка! – сказал Эллидир, и глаза его сверкнули. – Я до смерти устал. Ты слышишь меня? Всю жизнь я оставался на вторых ролях. Меня всегда отставляли в сторону, меня не уважали. Честь? Она каждый раз отворачивалась от меня. Слава? Она убегала от меня в самый последний момент. Но на этот раз я не позволю, чтобы трофей ускользнул из моих рук.

– Адаон видел черного зверя на твоих плечах, – тихо произнес Тарен. – Я тоже видел его. И вижу его теперь, Эллидир.

– Меня не волнует твой черный зверь! – заорал Эллидир. – Меня волнует моя честь!

– А моя честь? – вскинулся Тарен.

– Что такое честь скотника? – засмеялся Эллидир. – Что она в сравнении с честью принца?

– Я заплатил за нее! – повысил голос Тарен. – И гораздо дороже, чем ты собираешься заплатить за свою! Ты просишь меня сейчас отказаться от всего этого?

– Ты, скотник, упрекаешь меня в том, что я ищу легкой славы? – прошипел Эллидир. – Упрекаешь, хотя сам вцепился в нее своими грязными лапами. Я не стану больше мешкать здесь и спорить с вами. Мои условия – или ничего. Выбирайте.

Тарен стоял молча. Эйлонви схватила Эллидира за полу куртки:

– Как ты осмеливаешься просить такую цену за помощь?

Эллидир вырвался и отпрянул:

– Пусть решает скотник. Это его дело – платить или нет.

– Если я поклянусь, – сказал Тарен, обращаясь к друзьям, – вы должны будете поклясться вместе со мной. Присягнув, я уже не смогу нарушить клятву. Но до того как я решу сделать это, я хочу знать, свяжете ли и вы себя такой же клятвой. Я жду вашего согласия.

Никто не произнес ни слова. Наконец Ффлеуддур пробормотал:

– Я оставляю решение за тобой и буду твердо держаться того, что станешь делать ты.

Гурги печально кивнул в знак согласия.

– А я не стану лгать! – взвилась Эйлонви. – Не стану ради этого предателя!

– Не ради него, – спокойно сказал Тарен, – но ради нашего дела.

– Это несправедливо, – прошептала Эйлонви, и глаза ее наполнились слезами.

– Мы не говорим сейчас о справедливости, – мягко сказал Тарен. – Мы говорим о том, что задание должно быть выполнено любой ценой. И эта – не самая большая.

Эйлонви отвернулась.

– Ффлеуддур сказал, что выбор за тобой, – выдавила она из себя наконец.

Долгое время Тарен не произносил ни слова. Он чувствовал ту же муку, что и в тот момент, когда расставался с фибулой Адаона. А в его ушах звучал голос Эйлонви, выведший его тогда из мрака отчаяния. Он вспомнил ее слова о том, что у человека нельзя отобрать то, что принадлежит его жизни, то, что он совершил. Но именно этого требовал Эллидир. Именно это он должен был отдать добровольно.

Тарен склонил голову.

– Котел твой, Эллидир, – медленно произнес он. – Мы под твоей командой, и все будет так, как ты скажешь. В этом мы клянемся.

С тяжелым сердцем, молча поднялись они и последовали за Эллидиром. Они еще раз обмотали веревки вокруг погруженного в ил Крохана. Эллидир запряг трех лошадей, поставив их веером, бок о бок. Ффлеуддур здоровой рукой ухватил коней за уздечки, остальные ступили в реку.

Эллидир, стоя по колено в бурлящей воде, скомандовал Тарену, Эйлонви и Гурги упереться в бок Котла и не дать ему перевернуться и завалиться между валунами. Он велел Ффлеуддуру тянуть лошадей, а сам налег на Котел.

Эллидир подсунул плечо под самое дно Крохана. Его тело напряглось, вены на лбу вздулись и готовы были, казалось, вот-вот лопнуть. Тяжелое дыхание вырывалось из его груди. Но Котел не поддавался. Тарен и Эйлонви тщетно тянули и дергали носилки.

Переведя дыхание, Эллидир снова набросился на Котел. Носилки скрипели и скользили по валунам, веревки натянулись. Плечи Эллидира были ободраны в кровь, лицо смертельно побледнело. Он, задыхаясь, отдавал все новые и новые приказы, понукая и лошадей, и людей. Мускулы его дрожали в последнем, невероятном усилии.

Из горла Эллидира вырвался хриплый крик, он почти упал в воду, упираясь всем телом в Котел. И вдруг в крике его прорвались ликующие нотки. Котел освободился из крепко засосавшей его тины.

Все отчаянно напряглись, спеша вынести Крохан на берег. Эллидир забежал вперед, ухватился за край носилок и потянул. Котел выполз на берег и бухнулся на твердую землю.

Не теряя ни минуты, они быстро привязали Котел между Мелинласом и Ллуагор. Эллидир впряг Ислимах впереди, как коренника, чтобы она вела всех и одновременно несла свою часть ноши.

До этого момента глаза Эллидира горели возбуждением и радостью триумфа. Но теперь выражение его лица изменилось.

– Мы вытащили мой Котел из реки, – сказал он, странно глядя на Тарена. – Но, думаю, я был немного опрометчив. Ты принял мои условия подозрительно быстро. – Он сощурился. – Скажи мне, что у тебя на уме, скотник? – Ярость вновь захлестнула его. – Я вижу тебя насквозь! Ты еще раз попытаешься меня обмануть!

– Я дал клятву, – попытался урезонить его Тарен.

– Что такое клятва скотника? – взвился Эллидир. – Ты дал ее, ты ее и нарушишь!

– Говори за себя, – сердито бросила Эйлонви. – Такое мог бы сделать ты, принц Пен-Лларкау. Но мы на тебя не похожи.

– Для того чтобы вытащить Котел, требовались усилия всех, – продолжал, не обращая внимания на ее слова, Эллидир. – Но теперь, когда он погружен на лошадей, так много людей не нужно. – Губы его растянулись в злобной улыбке – Да… да, совсем немного. Возможно, всего один, если он достаточно силен. – Он резко обернулся к Тарену. – Неужто я один не справлюсь?

– Эллидир, – вскричал Тарен, – ты и в самом деле сумасшедший!

– Да! – засмеялся Эллидир. – Сумасшедший, что поверил только твоему слову! Безопасно только молчание, полное молчание! – Его рука потянулась к мечу. – Да, скотник, я знал, что в конце концов мы должны будем столкнуться друг с другом.

Он прыгнул вперед, выхватил меч и занес его над головой. Прежде чем Тарен успел обнажить свой клинок, Эллидир, злобно размахивая мечом, принялся теснить его, делая стремительные и грозные выпады. Тарен медленно отступал к реке. Он вспрыгнул на скользкий валун, лихорадочно пытаясь выхватить свой меч. Эллидир бросился в воду. Никто не успел его остановить.

Злобный принц сделал выпад. Тарен поскользнулся и рухнул в реку. Он попробовал подняться, но камни ускользали из-под ног. Он снова потерял равновесие и упал. И снова Тарен поднялся, но быстрое течение подсекло его. И он опять упал. В последний момент он успел еще заметить угрожающе нацеленный прямо в голову острый край камня. И больше ничего уже не видел.

Глава восемнадцатая. Потеря

Только ночью Тарен пришел в себя. Он лежал, прислонившись к бревну, избитое тело его было укутано плащом. В голове пульсировала тупая боль. Эйлонви с тревогой склонилась над ним. Тарен напрягся и попытался сесть. В глазах у него все еще мелькали острые камни, в ушах гудела и грохотала рушащаяся на голову вода, проносились обрывки слов, крики. Все кружилось перед его взором. Желтый свет ослепил юношу. Постепенно сознание Тарена прояснилось, и он понял, что свет лился от золотого шара Эйлонви, поставленного на бревно рядом с ним. У самых его ног теплился небольшой костер. Бард и Гурги старательно подкармливали слабый огонек сухими ветками.

– Я рада, что ты наконец соизволил проснуться, – сказала Эйлонви, пытаясь скрыть за веселостью волнение.

Ффлеуддур и Гурги подошли и опустились рядом на корточки, заглядывая ему в глаза.

– Ты так наглотался воды, – продолжала Эйлонви, – что я думала, в реке ничего не останется. Мы уж боялись, что никогда не сможем тебя откачать. А еще этот удар по голове. Вот уж совсем было некстати.

– Крохан! – с трудом выдохнул Тарен. – Эллидир! – Он огляделся вокруг. – Этот костер, – пробормотал он, – мы не должны… нельзя рисковать… свет… воины Арауна увидят.

– У нас был выбор – или разжечь костер, или позволить тебе окоченеть, – сказал бард. – Мы выбрали первое. Не думаю, – криво усмехнулся он, – чтобы мы очень рисковали. Поскольку Котла у нас нет, вряд ли Араун продолжает интересоваться нами. И к счастью, должен заметить.

– Где Крохан? – повторил Тарен.

Преодолевая головокружение, он привстал.

– Котел у Эллидира, – сказала Эйлонви.

– И если ты спросишь, где он сам, – вставил бард, – то мы ответим тебе совершенно точно: не знаем.

– Злой принц ушел со злым горшком, – добавил Гурги, – да, да, быстрой убежкой и скорой ускочкой.

– Удачное избавление, – добавил Ффлеуддур. – Сразу от обоих – от Крохана и принца. Не знаю, кто из них хуже – Котел или Эллидир. Теперь наконец они соединились.

– Вы дали ему уйти? – встревожился Тарен. Он схватился за голову. – Вы позволили ему украсть Крохан?

– «Позволили» не совсем то слово, друг мой, – печально откликнулся бард.

– Кажется, ты забыл, – добавила Эйлонви, – что Эллидир пытался тебя убить. Повезло еще, что ты упал в реку. Видел бы ты, что творилось потом на берегу!

Она вздрогнула, словно бы вновь переживала весь тот ужас.

– Мы погнались за Эллидиром. К этому времени ты уже плыл вниз по реке, как сухой листик в… э-э… короче, как листок на волнах. Мы попытались поначалу спасти тебя, но Эллидир накинулся на нас. Он хотел всех нас перебить. Видел бы ты его лицо и его глаза. Он был взбешен. И даже хуже – он превратился в дикого зверя. Ффлеуддур пробовал было бороться с ним…

– У этого негодяя сил как у десятерых, – сказал бард. – Я еле успел выхватить меч. Это не совсем удобно, когда у тебя сломанная рука, ты же понимаешь. Но я встретил его! Ужасающий лязг металла! О, ты еще никогда не видел доблесть разъяренного Ффлама! Мгновение, и коварный принц сдался бы на милость победителя. Но… – быстро добавил бард, – но он ударил меня, и я упал.

– И Гурги сражался тоже! Да, да, он пустил в ход все свои колотушки и молотушки! – вскипел Гурги.

– Бедный Гурги, – сказала Эйлонви. – Он сражался изо всех сил. Но Эллидир поднял его и зашвырнул на дерево. А когда я попыталась схватить свой лук, он вырвал его и сломал о колено.

– После этого он преследовал нас до самого леса, – вздохнул Ффлеуддур. – Я никогда не видел человека в таком бешенстве. Он вопил, рычал, обзывал нас ворами и клятвопреступниками. Он визжал, что мы пытались держать его на последних ролях, затолкать во второй ряд. И выкрикивал только это бесконечное число раз.

Тарен печально покачал головой.

– Боюсь, что черный зверь проглотил его, как и предупреждал Адаон, – прошептал Тарен. – В глубине души я жалею Эллидира.

– Я бы жалел его еще больше, – усмехнулся Ффлеуддур, – если бы он не пытался оторвать мне голову.

– Долго я ненавидел его, – продолжал Тарен. – Но в тот малый промежуток, когда я владел пряжкой Адаона, мне открылось его измученное и несчастное сердце. И я никогда не забуду, что он сказал мне. Будто я насмехаюсь над ним за то, что он ищет славы, в то время как сам я вцепился в нее грязными своими лапами. – Тарен вытянул руки перед собой. – Этими вот недостойными руками, – вдруг добавил он с горечью.

– Не обращай внимания на злобные слова Эллидира, – подалась к нему Эйлонви. – После того, что он сам натворил, у него нет права обвинять в чем-либо других.

– И все же, – тихо повторил Тарен, – он говорил правду.

– Неужто? – вскинулась Эйлонви. – Правда только в том, что он ради своей чести и славы готов убить нас всех.

– К счастью, мы сумели убежать и спастись от его меча, – сказал Ффлеуддур. – А когда мы вернулись назад, лошади, Крохан и Эллидир исчезли. После этого мы пошли вниз по реке искать тебя. Течение уволокло тебя далеко. Но я до сих пор не могу понять, как это человек может проглотить столько воды за такое короткое время!

– Мы должны найти его! – вскричал Тарен, не желая замечать шутливый тон барда. – Нельзя оставлять Крохан в его руках! Вы должны бросить меня и отправиться в погоню! – Он попытался еще раз подняться на ноги. – Идем теперь же, мы не имеем права терять время.

Ффлеуддур не двинулся с места.

– Боюсь, что в этом нет смысла, как сказал бы наш друг Гвистил. Его и след простыл. А мы и понятия не имеем, куда он мог направиться. И хоть мне противно и обидно говорить это, но сомневаюсь, чтобы мы сумели сейчас справиться с ним. – Бард поглядел на свою сломанную руку. – Ни с Кроханом, ни с Эллидиром мы не сладим, даже если найдем их.

Тарен молча глядел на огонь.

– Ты прав, друг мой, – с великим унынием проговорил он. – Вы сделали больше, чем я осмелился бы вас когда-либо попросить. И гораздо больше, чем я сам. Да, сейчас бесполезно искать Эллидира. Это так же верно, как и то, что мы снова с пустыми руками. Мы потеряли все ни за что: и пряжку Адаона, и нашу честь, и вдобавок сам Крохан. Мы вернемся в Каер Даллбен с пустыми руками. Возможно, Эллидир прав, – пробормотал он, – негоже скотнику искать той же чести, что и принцу.

– Скотник! – закричала возмущенно Эйлонви. – Не смей говорить о себе так, Тарен из Каер Даллбен! Ты не скотник, а Помощник Сторожа Свиньи! Это само по себе великая честь! На первый взгляд это и впрямь может показаться одним и тем же, – прибавила она, – но одно звание – гордое и важное, а другое словечко – просто унизительное. Так выбери гордое звание – Помощник Сторожа Свиньи!

Тарен некоторое время молчал, потом поднял голову и взглянул на Эйлонви.

– Адаон как-то сказал мне, что гораздо больше чести в хорошо вспаханном поле, чем на поле брани, залитом кровью. – Тарен говорил, и казалось, тяжесть сама собой спадает с его сердца. – Я понял теперь смысл его слов и не завидую Эллидиру. Я тоже стану искать чести, но буду искать ее там, где она подлинная.

Путники провели ночь в лесу и на следующее утро направились на юг, обходя открытые места. Они не встретили ни Охотников, ни гвитантов. Вероятно, им и не очень следовало опасаться преследования, потому что, как верно подметил бард, Арауна интересовал Крохан, а не жалкий, малосильный отряд. Без тяжелой ноши они продвигались быстро, хотя и не так споро, как на Мелинласе и Ллуагор. Тарен старался не быть обузой и упрямо шагал наравне со всеми. Он шел набычившись навстречу резкому ветру. Сухие ветки били его по лицу. Он ни на что не обращал внимания, весь в своих невеселых мыслях.

Спустя некоторое время после полудня Тарен заметил движение среди деревьев, покрывающих гребень холма. Опасаясь нападения, он поторопил своих спутников пересечь открытый луг и поискать укрытия в чаще. Но прежде чем они успели спрятаться в лесу, на холме показался отряд всадников. Они галопом устремились к ним. Тарен и бард выхватили мечи. Гурги наложил стрелу на тетиву лука. Усталые и обессиленные, они все же готовы были защищаться.

Внезапно Ффлеуддур испустил радостный крик и возбужденно замахал мечом.

– Спрячьте свое оружие! – кричал он. – Мы наконец в безопасности! Это воины Морганта! Они одеты в цвета Дома Мэдока!

Воины тяжело скакали, приближаясь к ним. Тарен тоже с облегчением закричал, приветствуя их. Это на самом деле были воины короля Морганта, и впереди них ехал сам король. Когда они осадили коней перед путниками, Тарен поспешил к лошади Морганта и опустился на одно колено.

– Рад встрече, сир, – сказал он. – Мы поначалу спутали твоих воинов со слугами Арауна.

Король Моргант соскочил с лошади. Плащ его был порван и забрызган грязью, лицо изможденно и мрачно, но в глазах все так же светилась холодная гордость ястреба. След улыбки замерцал на его узких губах.

– Но тем не менее вы не побоялись дать бой! – сказал он, поднимая Тарена.

– Что с принцем Гвидионом, с Коллом? – быстро спросил Тарен, и в голосе его сквозило беспокойство. – Мы разделились у Врат Ночи и с тех пор не имеем от них ни единой весточки. Адаон, увы, убит. И Доли, боюсь, тоже.

– Никаких следов карлика мы не обнаружили, – сказал Моргант. – Лорд Гвидион и Колл, сын Коллфреура, невредимы. Они ищут вас. Хотя, – добавил Моргант с полуулыбкой, – удача на моей стороне. Я вас нашел.

Моргант еще раз оглядел весь потрепанный отряд Тарена.

– Охотники Аннуина сильно теснили нас у Врат Ночи, – продолжал король. – Но мы победили их и направили свой путь в Каер Кадарн, где, как надеялся лорд Гвидион, вы присоединитесь к нам.

И Моргант снова окинул их внимательным взглядом.

– Мы не сумели добраться туда, – продолжал он свой рассказ, – но прознали, что вы решили сами идти в Болота Морвы. Это было смелое решение, Тарен из Каер Даллбен, – добавил Моргант, – такое же смелое, как, возможно, и неблагоразумное. Ты должен знать, что воин обязан подчиняться своему лорду.

– Но мы не могли поступить иначе, – возразил Тарен. – Надо было найти Крохан раньше Арауна. Разве ты поступил бы по-другому?

Моргант сухо кивнул:

– Я не умаляю твоей храбрости, но разве ты не понимаешь, что сам лорд Гвидион поостерегся бы принимать такое опасное решение. Мы бы ничего не знали о ваших намерениях, если бы Гвистил из Дивного Народа не принес нам этой новости. Лорд Гвидион и я разделились, чтобы вас отыскать.

– Гвистил? – удивилась Эйлонви. – Только не Гвистил! Он боялся вымолвить слово, пока Доли не пригрозил его прибить! Ха, Гвистил! Все, чего он желал, так это избавиться от нас и спрятаться в своей жалкой норе!

Моргант повернулся к ней:

– Ты говоришь, многого не зная, принцесса. Среди тех, кто держит придорожные посты, Гвистил считается самым умным и смелым. Неужели ты думаешь, что король Эйддилег станет доверять самый близкий к Аннуину пост ненадежному слуге? Но, – добавил он, – коли он вам показался другим, то, уверен, так ему было нужно.

Эйлонви умолкла, а Моргант продолжал свою речь:

– Что касается самого Крохана… – (Тарен с удивлением услышал имя Котла из уст Морганта, но не подал и виду.) – Да, хоть вы и не смогли принести его из Болот Морвы, принц Эллидир не оплошал. Он сослужил нам эту благородную службу. Мои воины наткнулись на него около реки Теввин. Из его слов я понял, что ты, Тарен, утонул, а спутники твои рассеялись. Эллидиру пришлось в одиночку тащить Котел из Морвы.

– Это неправда! – сверкнула глазами Эйлонви.

– Помолчи! – оборвал ее Тарен.

– Нет, я не стану молчать! – заявила Эйлонви, поворачиваясь к Тарену и упрямо глядя ему в глаза. – Неужели ты думаешь, что мы еще связаны клятвой, которую нас принудили дать силой?

– Что она имеет в виду? – строго спросил Моргант. Глаза его сузились и впились в Тарена.

– Я скажу тебе, что имела в виду! – ответила Эйлонви, не обращая внимания на протесты Тарена. – Все очень просто. Тарен заплатил за Крохан, и заплатил дорогой ценой. Мы тащили его на себе от Морвы до того места, где нам повстречался Эллидир. Он помог нам… он на самом деле помог. Но как вор, который помогает вам открыть дверь вашего дома, чтобы обокрасть его. Вот и вся правда, и мне все равно, что обо мне подумают.

– Она говорит правду? – спросил Моргант.

Когда Тарен не ответил, Моргант медленно кивнул и задумчиво произнес:

– Верю, что ее слова правда, хоть ты и молчишь. Многое в рассказе Эллидира казалось мне странным. Как я когда-то сказал тебе, Тарен из Каер Даллбен, я воин и быстро распознаю людей в деле. Когда ты встанешь с Эллидиром лицом к лицу, я окончательно пойму, кто из вас говорит правду.

Он помог Тарену сесть на своего коня и коротко бросил:

– Едем. Мы отправимся в мой лагерь. Твое дело закончено. Крохан в моих руках.

Воины Морганта подсадили на своих лошадей остальных путников, и все они быстро поскакали к лесу. Король Моргант разбил лагерь на большой поляне, хорошо укрытой деревьями. К тому же подход к ней защищало глубокое ущелье. Густой кустарник надежно скрывал ряды палаток. Тарен увидел Ллуагор и Мелинласа, привязанных рядом с лошадьми воинов Морганта. Слегка поодаль Ислимах нервно рыла копытом землю и рвалась с коновязи.

У Тарена перехватило дыхание, когда посреди поляны он увидел Черный Крохан. И хотя возле него стояли с обнаженными мечами два воина, Тарен не мог подавить в себе страха и избавиться от какого-то нехорошего предчувствия.

– Ты не боишься, что Араун нападет на тебя здесь и отнимет Котел? – прошептал Тарен.

Тяжелые веки опустились на глаза Морганта, оставив лишь острые щелочки глаз, и он окинул Тарена взглядом одновременно гневным и гордым.

– Кто бы ни бросил мне вызов, будет встречен достойно, – холодно сказал он, – будь то хоть сам король Аннуина.

Воин откинул полог одной из палаток, и они вошли внутрь.

Здесь, со связанными руками и ногами, неподвижно лежал на земле Эллидир. Лицо его было залито кровью. Несомненно, его сильно и безжалостно избили. Эйлонви не смогла сдержать крик испуга и жалости.

– Как же это? – возмущенно воскликнул Тарен, оборачиваясь к Морганту. – Сир, – добавил он, спохватившись, – твои воины не имели права так ужасно с ним обращаться. Это позорно и бесчестно!

– Ты обсуждаешь и осуждаешь мое поведение? – грозно спросил Моргант. – Тебе, как я вижу, долго еще нужно учиться повиновению. Мои воины исполняют мои приказы. Так же будешь поступать и ты. Принц Эллидир осмелился мне сопротивляться. Я остерегаю тебя не следовать его примеру.

По зову Морганта в палатку ворвалась вооруженная охрана. Знатный военачальник сделал короткий жест в сторону Тарена и его спутников.

– Разоружите их, – бросил он.

Глава девятнадцатая. Военачальник

Прежде чем ошарашенный Тарен успел выхватить меч, стражник схватил его и быстро связал руки за спиной. Барда тоже связали. Визжащая и брыкающаяся Эйлонви тщетно пыталась вырваться. Гурги вдруг вывернулся из-под рук нападавших, взревел и кинулся на Морганта. Но громадный воин грубо повалил его на землю, насел сверху, ловко скрутил и связал слабое существо.

– Предатель! – визжала Эйлонви. – Лгун! Ты осмелился украсть…

– Заткните ей рот! – холодно приказал Моргант, и в следующее мгновение кляп заглушил ее крики.

Взбешенный Тарен рванулся на помощь девушке, но его тут же швырнули на землю и крепко связали ноги ремнями. Моргант молча наблюдал, на каменном, бесстрастном лице его не дрогнул ни один мускул. Стражники отошли от беспомощных пленников. Моргант жестом приказал воинам выйти из палатки.

Тарен, у которого голова шла кругом от этого неожиданного поворота событий, напряг под путами тут же затекшие мышцы.

– Ты уже предатель! – вскричал он. – Неужели ты станешь еще и убийцей? Мы находимся под защитой Гвидиона. Тебе не избежать его гнева.

– Я не боюсь Гвидиона, – ответил Моргант. – И сейчас его защита бесполезна для вас. Бесполезна она и для всего Придайна. Даже Гвидион бессилен перед Детьми Котла.

Тарен в ужасе уставился на него:

– Ты не посмеешь использовать Крохан против своих собственных родичей, своего народа. Это еще более отвратительно, чем предательство и убийство!

– Ты так считаешь? – усмехнулся Моргант. – Тогда тебе придется осилить больше уроков, чем один лишь урок послушания. Котел принадлежит тому, кто умеет сохранить его и пользоваться им. Это грозное оружие, готовое к употреблению. Многие годы Араун был хозяином Котла, и вот он потерял его. Это ли не доказательство того, что он был недостоин или у него не хватило ума и хитрости удержать это оружие в своих руках? Эллидир, этот гордый дурак, поверил, что может сохранить его. Нет, не ему тягаться со мной!

– Что? – похолодел Тарен. – Ты собираешься соперничать с Арауном?

– Соперничать с ним? – Моргант грубо расхохотался. – Нет. Я собираюсь превзойти его. Я знаю себе цену, хотя мне и приходилось быть на службе у людей намного мельче, чем я. Теперь пришло мое время. Всего лишь немногие, – надменно повысил он голос, – знают силу власти и понимают власть силы. И уж совсем единицы рискуют употребить ее, когда это им предоставляется.

Моргант сделал значительную паузу.

– Такого рода сила была когда-то предложена Гвидиону, – продолжал он, помолчав. – Он отказался. Я же не собираюсь упускать удачу и поймаю ее. А ты?

– Я? – не понял Тарен, испуганно глядя на Морганта.

Король Моргант кивнул. Глаза его были по-прежнему полуприкрыты грузными веками, его ястребиный взгляд был желчным и алчным.

– Гвидион говорил о тебе, – сказал король. – Он рассказал мне немного, но это немногое было интересным. Ты смелый юноша и, возможно, даже больше, чем просто смелый. Насколько больше, я еще не знаю. Но я знаю другое: у тебя нет семьи, нет опоры, нет имени и нет будущего. Ты ничего не можешь ожидать от жизни. И все же, – добавил Моргант, – ты можешь ожидать всего.

Он внимательно смотрел на лежащего перед ним Тарена, испытующе глядя ему в глаза и прикидывая, какое впечатление производят его слова.

– Я бы не стал предлагать это такому, как Эллидир, – продолжал Моргант. – Он слишком горд и слаб там, где считает себя сильным. Ты помнишь, я сказал тебе, что знаю, что такое храбрость? Сейчас я могу сделать с тобой, Тарен из Каер Даллбен, все, что пожелаю. Но я предлагаю тебе честь служить мне. Поклянись, что будешь покорен и предан, что будешь служить мне как своему сеньору, и, когда придет время, ты станешь военачальником, вторым после меня во всем Придайне.

– Почему ты предлагаешь это мне? – растерялся Тарен. – Почему ты выбрал именно меня?

– Как я уже говорил, – ответил Моргант, – ты многого можешь достичь, если тебе откроется путь. Не отрицай, что страстно мечтаешь о славе. И у тебя есть все возможности добыть ее, если я тебя оценю и приближу.

– Оцени меня и узнай, что я презираю тебя, предатель! – воскликнул Тарен. – Приблизь меня, и я не премину вонзить меч в твою грудь!

– У меня нет времени ждать, пока твоя ярость иссякнет, – сказал Моргант. – Мне еще многое надо завершить до рассвета. Я покину тебя, с тем чтобы ты решил: будешь ли первым среди моих воинов или первым среди Детей Котла.

– Тогда отдай меня Котлу! – вскричал Тарен. – Брось меня в него прямо сейчас, живым!

Моргант рассмеялся.

– Ты считаешь меня предателем, – весело сказал он, – но не считай дураком. Я тоже знаю секрет Котла. Неужели ты думаешь, я стану разбивать Крохан до того, как он начнет работать? Да, – продолжал он, – я тоже был на Болотах Морвы. И задолго до того, как Котел забрали из Аннуина. Потому что знал: рано или поздно Гвидион должен выступить против Арауна. И я приготовился. Ты заплатил за Крохан? Я тоже заплатил свою цену за знание о том, как он работает. Я знаю, как разрушить его, но знаю и как заставить его давать урожай силы.

И снова рассмеялся Моргант. И смех его был страшен.

– Вы были достаточно смелыми, но недостаточно умными, чтобы меня обмануть. Ты боишься меня, – сказал Моргант, подходя вплотную к Тарену, – и многие в Придайне меня опасаются. И все же ты бросил мне вызов. На такое осмеливается не каждый. Ты на самом деле сделан из редкого металла.

Тарен собирался что-то сказать, но король поднял руку:

– Не говори больше ничего. Вместо этого подумай хорошенько. Если ты откажешься, то станешь безголосым, беспамятным рабом, без единой надежды на смерть-избавительницу.

Сердце Тарена упало от страха, но он гордо поднял голову:

– Если такова моя судьба…

– Судьба эта будет тяжелее, чем ты думаешь, – сказал Моргант, глаза его плавились под тяжелыми веками. – Воин не боится отдать свою жизнь. Но сможет ли он отдать в жертву жизнь своих друзей?

Тарен задохнулся от накатившего на него ужаса, а Моргант неумолимо продолжал:

– Да, одного за другим твоих спутников убьют и отдадут Крохану. Кого он успеет превратить в безмолвного раба, прежде чем ты остановишь его своим воплем покорности? Может быть, это будет бард? Или лохматое существо, которое верой и правдой служит тебе? Или юная принцесса? Они пойдут впереди тебя, а ты будешь наблюдать. И наконец отправишься в Котел сам.

Моргант замолчал, и грозное его молчание давило, как тяжкий камень.

– Взвесь все тщательно, – сказал он на прощание. – Я вернусь за твоим ответом.

Он накинул свой черный плащ на плечи и вышел из палатки.

Тарен попытался освободиться от пут, но они крепко держали его. Он откинулся на спину и опустил голову на грудь.

Бард, который до сих пор молчал, исторг из груди протяжный, печальный вздох.

– Если бы я только знал, – сказал он, – то еще там, в Болотах Морвы, попросил бы Ордду превратить меня в жабу. Тогда мне эта идея не нравилась. Но, думая об этом сейчас, я понимаю: то была бы более счастливая жизнь, чем та, что нам уготовил Моргант с его проклятым Котлом. В конце концов, там были капли росы, в которой приятно попрыгать, поплясать.

– Ему не удастся это сделать, – сказал Тарен. – Любой ценой мы должны вырваться отсюда. Не стоит терять надежду.

– Полностью согласен, – ответил Ффлеуддур. – Твой план превосходен. Один лишь изъян: он неосуществим. И все же ты прав, нельзя терять надежду! Ффлам никогда не отчаивался! И я намереваюсь продолжать надеяться, – добавил он печально. – Даже тогда, когда они придут и кинут меня в Котел.

Гурги и Эйлонви продолжали лежать неподвижно и безмолвно. Однако Эйлонви упорно боролась с кляпом, и наконец ей удалось вытолкнуть его изо рта.

– Моргант! – взорвалась она. – Он за это заплатит! Я уже думала, что задохнусь! Он лишил меня возможности говорить, но слышать-то я могла! Надеюсь, он попытается запихнуть меня в Котел первой. Он очень быстро выяснит, с кем имеет дело. Он еще будет мечтать о том времени, когда и не помышлял о Котле!

Тарен покачал головой.

– Ты не успеешь ничего сделать, – сказал он. – Нас убьют до того, как швырнут в Крохан. Нет, у нас есть только один выход. Никто из вас не будет отдан в жертву из-за меня. Я решил, что должен делать.

– Решил? – откликнулась Эйлонви. – Не решать ты должен, а придумывать, как нам выбраться из этой палатки и убежать. Если ты думаешь о чем-то другом, то попусту теряешь время. Это похоже на то, как решать, почесать или не почесать затылок, когда вот-вот на голову свалится камень.

– Вот мое решение, – медленно сказал Тарен. – Я приму предложение Морганта.

– Что? – воскликнула Эйлонви. – А я-то было подумала, что ты вспомнил что-нибудь из предсказаний фибулы Адаона. Как же ты думаешь выразить ему это свое согласие?

– Я поклянусь в верности Морганту, – продолжал Тарен. – Он получит мое слово, но держать его он меня не заставит. Клятва, данная под угрозой смерти, не может связать меня. Так мы сумеем выиграть немного времени.

– Ты уверен, что воины Морганта, хватая тебя, не повредили твою голову? – резко спросила Эйлонви. – Неужели ты воображаешь, что Моргант не догадается о твоих планах? Он, кстати, и не думает держать свое слово. В любом случае он убьет всех нас. А поскольку мы в его власти, ты не сможешь нарушить слово и выбраться отсюда. Моргант, возможно, и был одним из самых великих военачальников в Придайне. Но он стал злым, коварным, и если ты собираешься прийти к соглашению с ним, то скоро поймешь, что это хуже, чем попасть в Котел. Хотя должна согласиться, что и второе тоже не очень привлекательно.

Тарен некоторое время молчал.

– Наверное, ты права, – сказал он задумчиво. – Но я не знаю, что еще мы можем сделать.

– Для начала нужно выбраться отсюда, – посоветовала Эйлонви. – А что делать, мы решим после. Очень сложно думать, куда бежать, когда ноги у тебя связаны.

С большим трудом, извиваясь и перекатываясь, пленники сдвинулись и стали пытаться развязать друг друга. Узлы не развязывались, выскальзывали из онемелых пальцев, и путы только глубже врезались в тело.

Вновь и вновь они возвращались к своему непосильному труду, до тех пор, пока не рухнули от изнеможения. У Эйлонви даже не осталось сил говорить. Они отдохнули немного, надеясь обрести новую энергию. А ночь тянулась, как тяжелый мучительный сон, и те мгновения, которые они проводили в судорожной дремоте, не восстанавливали их сил. К тому же они не осмеливались терять слишком много драгоценного, как жизнь, времени на сон и отдых. Утро, Тарен это понимал, придет скоро и неожиданно. Холодная серая струйка рассвета уже начала просачиваться сквозь щели в палатку.

Всю ночь, пока они отчаянно трудились, Тарен слышал передвижение воинов по поляне, властный голос Морганта, выкрикивающего резкие, быстрые команды. Теперь он с мучительным стоном подполз к щели полога, прижался щекой к холодной земле и постарался выглянуть наружу. Видеть он мог немногое, потому что поднимающийся утренний туман змеился по траве, растворяя все вокруг. Тарен различал лишь тени, снующие взад и вперед. Он догадался, что воины собирали свои пожитки, готовясь сняться с места. Протяжное, жалостливое ржание послышалось от коновязи. И он узнал голос Ислимах. Крохан черной тенью все еще высился на прежнем месте. Тарен с усилием вгляделся в темную округлую массу, и ему показалось, что пасть Крохана хищно и жадно разинута.

Он перекатился и подполз к своим друзьям. Лицо барда было бледным, почти голубым в предрассветном сумраке палатки. От усталости и страданий Ффлеуддур осунулся. Эйлонви подняла голову и внимательно поглядела на Тарена.

– Что? – прошептал Ффлеуддур. – Уже пришло время сказать слова прощания?

– Не совсем, – ответил Тарен. – Хотя опасаюсь, Моргант довольно скоро появится здесь. Тогда само время будет против нас. Как себя чувствует Гурги?

– Бедняга все еще в беспамятстве, – ответила Эйлонви. – Оставь его в этом состоянии, так ему будет лучше.

Эллидир вдруг зашевелился и слабо застонал. Его глаза медленно открылись. Он поморщился, повернул окровавленное, опухшее лицо к Тарену и некоторое время приглядывался, не узнавая. Затем его израненные губы зашевелились и растянулись в жесткой усмешке.

– Вот мы и снова вместе, Тарен из Каер Даллбен, – прошепелявил он разбитым ртом. – Не думал, что мы встретимся так скоро.

– Не расстраивайся, сын Пен-Лларкау, – ответил Тарен, – это ненадолго.

Эллидир уронил голову.

– Я в этом виноват. И возмещу все неприятности, которые вам доставил.

– Сказал бы ты это, если бы Котел все еще был в твоих руках? – спокойно спросил Тарен.

Эллидир заколебался:

– Скажу правду – я не знаю. Черный зверь, которого ты видел, жестокий хозяин. Его когти остры. Хотя я его и не чувствовал до этого момента.

Эллидир с усилием приподнялся и взглянул прямо в глаза Тарену.

– Но я скажу тебе вот еще что, – продолжал он с усилием, – я украл из гордости, но не со злым умыслом. Клянусь тебе честью, которая у меня еще осталась, я бы не стал использовать его. Да, я бы выдал твою славу за свою, каюсь. Но я бы тоже принес Крохан Гвидиону и предложил бы его уничтожить. Поверь хотя бы этому.

Тарен кивнул:

– Я верю тебе, принц Пен-Лларкау. И теперь, возможно, даже больше, чем ты веришь сам себе.

Ветер поднимался, постанывая в деревьях и раскачивая палатку. Через щель Тарен увидел, что воины строятся в шеренгу позади Котла.

Глава двадцатая. Последняя цена

– Эллидир! – вскричал Тарен. – Хватит ли у тебя сил разорвать путы и освободить остальных?

Эллидир перекатился на бок и отчаянно напряг мышцы под туго затянутыми веревками. Бард и Тарен старались помочь ему, но в конце концов измученный Эллидир откинулся на спину, тяжело дыша от боли и тщетных усилий.

– Слишком много сил я потерял, – простонал он. – Боюсь, что Моргант ранил меня смертельно. Я больше ничего не могу сделать.

Полог откинулся. И через секунду Тарена опрокинули и грубо повернули. Он задергал в воздухе связанными ногами.

– Перестань драться, болван! – гаркнул ему в самое ухо знакомый ворчливый голос.

– Доли! – Сердце Тарена подпрыгнуло к самому горлу. – Это ты?

– Умный вопрос! – проскрипел голос карлика. – И не брыкайся! И так, без твоих дерганий, непросто! Кто бы ни завязывал эти проклятые узлы, я желаю, чтобы их затянули на его шее!

Тарен почувствовал, как крепкие пальцы раздергивают, развязывают прочные узы.

– Доли! Как ты проник сюда?

– Не мешай мне своей глупой болтовней, – прорычал карлик, и в спину Тарена вонзилось острое колено Доли, который поудобнее ухватился за веревки. – Не видишь, я занят? – ворчал он. – Но тебе, конечно, нет дела до моих трудностей! Пропади они пропадом, эти узлы! Если бы я не потерял свой топор, то не потратил бы столько времени! О, мои уши! Никогда еще я не оставался невидимым так долго. Горят уши! Они превратились в шершней! Осы, а не уши! О-о-о!

Внезапно веревки развязались и упали, освободив руки Тарена. Он сел и тут же стал развязывать веревки на ногах. В следующий момент Доли проявился, стал видимым. Он кинулся к барду и стал развязывать его. Приземистый широкоплечий карлик был мрачным, лицо и одежда в грязи, а припухшие ярко-малиновые уши горели, как фонарики. Доли быстро распутал веревки на теле Ффлеуддура и, отдуваясь, затряс головой.

– Хватит! Ни за какие блага не стану больше превращаться в невидимку! – ворчал он. – Шмели! Целый шмелиный рой в моих ушах!

– Как ты сумел нас найти? – спросила Эйлонви, пока карлик развязывал ее.

– Если хочешь знать, – фыркнул карлик, – я не вас нашел. Сначала я нашел Эллидира. Увидел, как он тащил Котел от реки. И как на него напал Моргант. Я в это время шел в Каер Кадарн. За помощью. После того как избавился от Охотников, а вас потерял. Когда я увидел у Эллидира Котел и ваших лошадей, то заподозрил что-то неладное. Поэтому, невидимый, я пошел за ним по пятам. Как только его схватили, я бросился искать вас. И опять пешком. Мой пони сбежал, неблагодарное животное! Мы всегда с ним были не в ладах. Короче, пока я вас искал у реки, вы оказались уже здесь.

Рассказывая, карлик стоял на коленях и развязывал Гурги, который уже стал проявлять некоторые признаки жизни. Покончив с путами на теле Гурги, Доли направился к Эллидиру и вдруг заколебался.

– А как насчет этого? – сердито спросил он. – Я же знаю, что он пытался сделать.

Эллидир поднял голову.

Тарен встретился с ним взглядом и, не раздумывая, дал знак Доли.

– Освободи его, – коротко приказал Тарен.

Доли, удивленный и озадаченный, вперился в Тарена. Тот резко повторил приказание. Карлик пожал плечами.

– Если ты настаиваешь, – пробормотал он, принимаясь за веревки на руках Эллидира.

Пока Эйлонви нежно растирала затекшие и опухшие запястья Гурги, бард подполз к чуть колышущемуся от ветра пологу у входа в палатку и выглянул наружу. Тарен шарил по всем углам в поисках хоть какого-нибудь оружия.

– Я вижу Морганта, – зашептал Ффлеуддур. – Он идет сюда. Отлично! Ему здесь приготовлен подарочек!

– Но мы безоружны! – в отчаянии заметался Тарен. – Их слишком много. Они просто-напросто убьют нас!

– Распарывай заднюю стенку палатки! – воскликнул Доли. – Бегите в лес!

– И оставить Крохан в руках Морганта? – спросил Тарен. – Нет, мы не можем этого сделать!

Развязанный Эллидир поднялся на ноги.

– У меня не хватало сил, чтобы разорвать путы, – сказал он, – но я в силах еще послужить вам.

Прежде чем Тарен успел его остановить, Эллидир бросился из палатки. Стража встревоженно закричала. Тарен видел, как Моргант отпрянул в изумлении, затем выхватил меч.

– Убейте его! – приказал он. – Убейте его! Не подпускайте его к Котлу!

Тарен, а за ним Доли и бард вылетели из палатки. Юноша кинулся наперерез королю Морганту и яростно набросился на него, пытаясь вырвать меч. С диким рычанием Моргант схватил Тарена за горло и швырнул на землю. И тут же бросился преследовать Эллидира. Воины, нарушив шеренги, поспешили окружить стремительно бегущего принца.

Тарен, шатаясь, поднялся. Он видел, как Эллидир сцепился с одним из воинов. Бешенство борьбы придало силы Эллидиру. Принц Пен-Лларкау дрался, как дикий зверь, загнанный в ловушку. Он отбросил воина, но тот успел глубоко вонзить меч ему в бок. Зажимая рану руками, спотыкаясь, Эллидир упрямо шел вперед.

– Нет! Нет! – закричал Тарен, понявший намерение Эллидира. – Спасайся, принц! Беги!

В нескольких шагах от Крохана, страшный в своей отчаянной ярости, Эллидир отбросил от себя двух стражей. С пронзительным криком он кинулся в широко раскрытое жерло Котла.

Крохан содрогнулся, как живое существо. Из его чрева вылетел густой вой тревоги и ужаса. Тарен устремился к Котлу. Но в следующее мгновение над поляной раздался оглушительный грохот. Деревья изогнулись, корни их вылезли из земли, ветки судорожно извивались, будто в смертельной агонии. И новый удар распорол воздух. Вихрь просвистел над головами людей. Котел вспух и вдруг развалился на куски. На земле между зазубренными осколками Котла лежало безжизненное тело Эллидира.

В лесу заржали лошади. И тут же оттуда вылетел на громадном коне король Смойт. В могучей руке его сверкал обнаженный меч. Воинственный клич вырвался из его горла. Следом за рыжебородым королем текла река всадников. Они врезались в ряды воинов Морганта. В суматохе битвы Тарен увидел белую лошадь, несущую на себе гордого седока.

– Гвидион! – закричал Тарен и попытался пробиться к нему.

Тут же он заметил и Колла. Старый воин мощными ударами валил нападавших на него врагов. Под ногами лошадей, чудом уворачивающийся от их копыт, сновал Гвистил с уцепившейся за его плечо вороной Карр. Страж придорожного поста снизу колол копьем всадников Морганта и при этом склонял голову набок, будто извинялся.

С яростным ревом король Смойт двинулся прямо на Морганта, который среди обломков Котла на вздыбившейся лошади рубился без устали, словно хотел защитить от нападавших остатки своего будущего могущества, жалкую россыпь черных искореженных кусков Крохана. Гримаса ненависти и высокомерия застыла на его лице. Окровавленная рука его продолжала судорожно сжимать рукоять меча даже тогда, когда он упал под градом ударов могучего Смойта.

Воины Морганта были убиты или захвачены в плен. И тогда раздался голос Гвидиона, отдающего приказ прекратить битву. Тарен, еле передвигая ноги, спотыкаясь, подошел к телу Эллидира и попытался его поднять. Потом оставил свои попытки и молча склонил голову.

– Черный зверь покинул тебя, принц Пен-Лларкау, – тихо сказал он.

За его спиной тонко заржала лошадь. Тарен обернулся и увидел Ислимах. Она оторвалась от коновязи и теперь стояла над хозяином, опустив резко очерченную костлявую голову. Вдруг она встряхнула гривой и понеслась прочь.

Тарен, уловивший безумный взгляд чалой лошади Эллидира, закричал и погнался за ней.

Ислимах легко перемахнула через низкий кустарник. Тарен попытался ухватить ее за уздечку. Но лошадь увернулась и помчалась в сторону ущелья. Она не притормозила даже на краю обрыва. Ислимах взвилась в воздух, на мгновение застыла в своем невероятном прыжке и рухнула на острые камни в глубине пропасти. Тарен закрыл лицо руками и медленно пошел назад.

На поляне тела короля Морганта и Эллидира лежали рядом. За ними тянулись длинные ряды тел убитых воинов. Всадники короля Смойта совершали медленный траурный объезд вдоль этого скорбного ряда. Одиноко стоящий в стороне Гвидион тяжело оперся на свой длинный черный меч Дирнвин. Всклокоченная его голова поникла, морщинистое лицо было исполнено печали. Тарен подошел и молча стал рядом.

Наконец Гвидион заговорил:

– Ффлеуддур поведал мне все, что выпало на вашу долю. Мое сердце опечалено тем, что я и Колл разыскали вас только сейчас. Хотя без короля Смойта и его воинов мы, боюсь, не сумели бы вас спасти. Если бы у меня была хоть малейшая возможность послать ему весточку, я сделал бы это давно. Но он сам проявил нетерпение, и я благодарен ему за это.

Гвидион улыбнулся Тарену.

– И тебе, Помощник Сторожа Свиньи, – добавил он, – я благодарен тоже. Крохан уничтожен, а вместе с ним и могущество Арауна. Он больше не сможет множить Детей Котла. Это одно из самых серьезных поражений, которые когда-либо терпел Араун. Но я знаю цену, которую вы заплатили за эту победу.

– Последнюю цену заплатил Эллидир, – грустно сказал Тарен. – И последняя честь принадлежит ему. – Он рассказал и о последнем прыжке Ислимах. – Даже лошади после него не осталось. Он потерял все.

– Или все обрел, – задумчиво проговорил Гвидион. – И свою честь тоже. Мы воздвигнем могильник в память о нем. Ислимах будет лежать рядом, потому что они теперь вместе в том мире, откуда нет возврата. Погибшие воины Смойта тоже упокоятся с подобающей честью. И над могилой Морганта, короля Мэдока, мы воздвигнем могильник.

– Морганта? – спросил Тарен, обращая удивленный взгляд к Гвидиону. – Как может быть оказана честь такому человеку?

– Очень просто осудить зло явное, отделенное от всего, – ответил Гвидион. – Но, увы, во многих из нас хорошее и плохое тесно сплетается в причудливый узор, как нити на ткацком станке. И требуется гораздо большая, чем у меня, мудрость, чтобы судить человека.

Тарен все еще внутренне сопротивлялся такому решению Гвидиона. Тот понял это и терпеливо объяснил:

– Король Моргант служил Сыновьям Дон долго и преданно. Он был бесстрашным и благородным лордом, пока жажда власти не иссушила его сердце. В битвах он не единожды спасал мне жизнь. Это все к его чести и не может быть забыто или отвергнуто. Вот почему, – сказал он твердо, – я приказал чтить Морганта. Его – за то, чем он был. Эллидира – за то, чем он стал.

Тарен нашел своих друзей возле палатки Морганта. Благодаря неустанным заботам Эйлонви Гурги мало-помалу приходил в себя после страшного удара, полученного от стражника. Но выглядел он еще сильно помятым.

– Бедная, слабая голова разбита на маленькие дольки, а в каждой дольке по большой больке! – причитал Гурги, пытаясь улыбнуться Тарену. – Гурги опечален, что не бился рядом с добрым хозяином. Он бы когтил и крошил злых воинов! О да!

– Драчунов здесь было и так достаточно, – сказала Эйлонви. – Я нашла твой меч, – обратилась она к Тарену, протягивая ему оружие. – Но мне бы хотелось, чтобы Даллбен не давал его больше тебе. Каждый раз это приносит столько хлопот.

– Думаю, что наши трудные хлопоты окончились, – вставил Ффлеуддур, баюкая свою раненую руку. – Ужасный черный котелок лопнул благодаря Эллидиру. – Он печально вздохнул. – Барды станут петь о наших, как ты, Эйлонви, говоришь, хлопотах. И о его подвиге тоже.

– Мне наплевать на все песни бардов, вместе взятые, – проворчал Доли, потирая распухшие уши, которые постепенно стали приобретать свой естественный цвет. – Не желаю больше никаких затей, пусть даже придуманных самим Гвидионом, если мне еще хоть разок придется становиться невидимкой.

– Добрый старый Доли, – засмеялся Тарен, – чем больше ты ворчишь, тем больше, значит, доволен собой.

– Опять! Добрый. Старый, – проворчал карлик. – Знаем, слыхали!

Тарен заметил отдыхавших под дубом Колла и короля Смойта. Он направился к ним. Колл снял свой плотно пригнанный шлем, и обнажилась его весело поблескивающая лысина. Лицо Колла, испещренное синяками и ссадинами, лучилось доброй улыбкой. Он поднялся и положил руку на плечо Тарену.

– Не удалось нам встретиться пораньше, сынок, – сказал Колл, подмигивая. – Но подозреваю, ты был слишком занят все это время.

– Клянусь моим телом и кровью! – проревел Смойт, хлопнув Тарена по спине. – В прошлый раз ты выглядел ободранным кроликом. Теперь кролик исчез. Остались лишь кожа да кости! Ха-ха-ха!

Громкий скрипучий звук переплелся с хохотом рыжебородого короля. Тарен с удивлением обернулся и увидел стоящего в отдалении Гвистила, маленького, тщедушного и, как обычно, настороженного. На плече у него вертелась, подпрыгивала и радостно крутила головой ворона Карр.

– Опять ты, – пропищал Гвистил, уныло вздыхая, когда Тарен подошел к нему. – И не обвиняй меня в том, что случилось. Я предупреждал. Однако что случилось, то случилось, и не стоит об этом вспоминать. Но я не виноват.

– Хватит притворяться, Гвистил из Дивного Народа, – весело сказал Тарен. – Больше ты меня не проведешь. Я знаю теперь, кто ты и какую доблестную службу сослужил нам.

Карр томно закаркала, когда Тарен погладил ее твердые перья и почесал у нее под клювом.

– Посади ее себе на плечо, – сказал Гвистил. – Именно этого ей хочется. Она твоя.

Ты получаешь ее в подарок с благодарностью от Дивного Народа. Потому что и ты нам сослужил добрую службу. Нам было очень тревожно, пока Крохан где-то затаился и ждал своего часа. Ну же, снимай ее, она твоя, – грустно вздохнул Гвистил. – Жалко расставаться, но она полюбила тебя. Это правда. Отныне я перестану держать у себя ворон, всех их перестану приваживать. Одно расстройство.

– Таррен! – прокаркала ворона.

– Но хочу предупредить тебя, – добавил Гвистил, – поменьше обращай внимания на ее болтовню. Чаще всего она каркает лишь для того, чтобы послушать саму себя. С некоторыми людьми это тоже бывает, как я заметил. Так что не слушай. Нет в том никакой пользы. Никакой.

После того как были воздвигнуты могильники и погребенным воинам отданы положенные почести, Гвистил отправился на свой придорожный пост нести долгую и незаметную караульную службу. Король Смойт, его воины и все остальные покинули поляну и направили своих коней в сторону реки Аврен. Высоко под облаками, заслоняя своими крыльями солнце, кружили гвитанты. Взмах за взмахом они уносились туда, где простирались земли Аннуина. Охотников не было видно. Гвидион решил, что Араун, прознав о крушении Крохана, приказал им вернуться.

Растянувшийся по дороге отряд двигался не с победной радостью, а медленно и раздумчиво. Лицо короля Смойта, всегда жизнерадостное, было на этот раз мрачным. Он потерял слишком много воинов.

Тарен ехал рядом с Гвидионом во главе колонны. Карр покачивалась на его плече. Их окружали холмы, расцвеченные пестрыми осенними красками. Долгое время Тарен ехал молча.

– Странно, – наконец произнес он, – я так мечтал оказаться в загадочном мире взрослых мужчин и воинов, а теперь вижу, что он наполнен печалью, жестокостью, утратами и предательством тех, кто стремится разрушить все вокруг себя.

– Что ж, ты должен войти в этот мир, – ответил Гвидион, – потому что на каждом из нас лежит печать судьбы. Да, ты видел все невзгоды и все неустройство этого мира. Но эта горечь неотделима от любви и радости. Их не разделить. Вспомни об Адаоне, и ты все поймешь.

Гвидион направил Мелингар вплотную к Мелинласу и обнял Тарена за плечи:

– Подумай и о своих друзьях-спутниках. Из дружбы и преданности тебе они готовы были отдать все, чем дорожили, все, чем обладали.

Тарен кивнул:

– Я вижу теперь, что цена, которую я заплатил, была для меня ничтожной, потому что фибула никогда по-настоящему не была моей. Я носил ее, но она не была частью меня. Я счастлив, что хранил ее, сколько мог. В конце концов, я немного узнал о том, что чувствует вдохновенный бард и какие мысли и чувства посещают героя.

– Именно поэтому твоя жертва была еще труднее, – сказал Гвидион. – Ты выбрал участь стать героем не по волшебству, а благодаря собственному мужеству и мужая в невзгодах. А уж поскольку ты выбрал такой путь, хорошо это или плохо, тебе придется и рисковать жизнью, как мужчине. Ты можешь выиграть в этой битве, но можешь и проиграть. Время решит.

Колонна втянулась в долину реки Истрад, и здесь Гвидион остановил свою золотогривую лошадь.

– Мелингар и я должны вернуться в Каер Датил, – сказал он, – и оповестить обо всем короля Мата. Ты расскажешь все Даллбену, потому что знаешь намного больше, чем я.

Гвидион протянул Тарену руку.

– Поезжай быстро, – приказал он. – Твои друзья ждут тебя. И Колл, я знаю, страстно мечтает заняться своим огородом до наступления зимы. До свидания, Тарен, Помощник Сторожа Свиньи… и друг.

Гвидион помахал им рукой и двинулся на север. Тарен смотрел ему вслед, пока он не пропал из виду. Потом повернул Мелинласа туда, где светились улыбающиеся ему лица его верных спутников и друзей.

– Поспешай! – крикнула Эйлонви. – Хен Вен давно уже пора купать. К тому же мы с Гурги убегали в такой спешке, что у меня не было времени прибраться на кухне. Это хуже, чем отправиться в путешествие и забыть надеть башмаки!

Тарен галопом помчался к ним.

Content

Ллойд Александер
Черный Котел

От автора

Глава первая. Совет в Каер Даллбен

Глава вторая. Военный план

Глава третья. Адаон

Глава четвертая. В тени Врат Ночи

Глава пятая. Охотники Аннуина

Глава шестая. Гвистил

Глава седьмая. Карр

Глава восьмая. Камень в подкове

Глава девятая. Фибула

Глава десятая. Болота Морвы

Глава одиннадцатая. Хижина

Глава двенадцатая. Малютка Даллбен

Глава тринадцатая. Черный злодей

Глава четырнадцатая. Цена

Глава пятнадцатая. Вожделенный Крохан

Глава шестнадцатая. Река

Глава семнадцатая. Выбор

Глава восемнадцатая. Потеря

Глава девятнадцатая. Военачальник

Глава двадцатая. Последняя цена