Джулианна Маклин

Цвет надежды

Julianne MacLean

THE COLOUR OF HOPE

© Гилярова И., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

* * *

Эта книга – плод авторского воображения. Упоминания исторических фактов, персонажей и мест, а также любое сходство с реальными событиями или людьми, живыми и умершими, – случайное совпадение.

Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь

Глава 1. Надия Кармайкл

Вы когда-нибудь совершали что-то такое, что вам хотелось потом переделать или исправить?

Впрочем, зачем я спрашиваю? Конечно, делали. У каждого найдутся свои досадные ошибки. Просто одни промахи сильнее влияют на дальнейшую жизнь, другие более безобидные, а некоторые далеко выходят за рамки беспечности. Такие не дают о себе знать многие месяцы, а то и годы, потому что тебе не хватает ума или жизненного опыта, чтобы их признать.

В моем случае величайшая ошибка, которую я сотворила за свои двадцать семь лет жизни, вылилась в шок. Я испытала его осенним утром, когда обнаружила, что не могу удержать в желудке проглоченный завтрак.

– Что ты так долго? У тебя все в порядке? – крикнул Рик, барабаня в дверь ванной. – Я опаздываю на работу. Мне надо умыться.

Я подошла к раковине, плеснула водой в лицо и набрала в рот «Скоуп», погоняла его от щеки к щеке и выплюнула.

– Сейчас выхожу. – Я вытерла губы салфеткой, вытащив ее из сверкающего – и, несомненно, дорогого – серебряного дозатора. – Одну минуту.

Я постояла, чтобы перевести дыхание и успокоить жуткое ощущение паники, поднимавшейся из живота к груди.

Хотя была ли это паника? Может, просто нервное возбуждение. Ведь если я не отравилась какой-нибудь дрянью и не заболела, значит, я действительно беременная. Как это отразится на моем будущем?

Когда я взяла себя в руки и вышла из ванной, Рик, видимо, уже устал ждать и куда-то ушел.

Я зашлепала босыми ногами по полированному деревянному полу на кухню. Рик стоял спиной ко мне и возился с кофемашиной.

– Ванная свободна, – сообщила я, забираясь на высокий табурет.

– Спасибо. – Он взял чашку кофе и скрылся в холле.

Хлопнула дверь ванной, а затем послышался шум льющейся воды.

Рик закончил принимать душ через пять минут. К этому времени я уже, одетая, выходила из дверей дома на работу.

– До вечера, – крикнула я Рику и первым делом направилась в аптеку – купить тест на беременность.

Глава 2

В тот вечер я зашла в бакалею и купила кое-что из продуктов, чтобы приготовить ужин для Рика. Самой мне кусок не лез в горло. Весь день я чувствовала себя паршиво, и это было ужасно некстати, поскольку я работала секретарем, а мое лицо было первым, что видели клиенты, входившие в дверь нашей юридической конторы в центре Лос-Анджелеса. Платили там не слишком щедро, но я, по крайней мере, не убирала туалеты.

Где-то в половине восьмого Рик наконец вернулся домой. Я включила плиту и поставила на горелку сковородку вок со свеженарезанными овощами.

Рик вошел в кухню, не отрывая глаз от своего айфона.

– Вот и я, – сказал он. – О чем ты хотела поговорить?

Я взглянула на него и вздохнула. Нет, все-таки он красив до безобразия – прямо-таки мечта любой женщины! Атлетическая фигура, густые, темные волосы, идеально сшитый деловой костюм. Он каждый день надевал его на работу, и при виде Рика я, несмотря на все свои старания, неизменно превращалась в идиотку, будучи не в силах справиться со своей страстью.

Как можно быть таким неотразимым? Хотя бессмысленно задавать уже такие вопросы. Глупо и слишком поздно, я утратила последние крохи своей независимости, когда пять месяцев назад опрометью бросилась в бездну наших отношений.

Мы стояли лицом к лицу в кухне. Я опасалась, что карма настигла меня и вот-вот укусит за задницу.

– Сними галстук и налей себе что-нибудь выпить. – Я отвернулась к плите и помешала овощи. – Потом расскажу тебе обо всем.

Я заслужила то, что на меня свалилось, убеждала я себя, выкладывая на две тарелки жареные овощи. Я уже знала, как все будет дальше. Да, возможно, что Рик – мечта любой женщины; он великолепен и профессионал, зарабатывающий миллионы. Когда Рик обратил на меня свой благосклонный взор, я чувствовала себя самой красивой в мире. Но теперь сказка закончилась. При всяком удобном случае он давал мне понять, что женитьба не входила в его планы. Рику не нужна была любовь до гроба. Отчасти поэтому мы и были с ним вместе. Он радовался, что я вытащила его из предыдущей любовной истории, душившей его не на шутку, хотя при этом я разбила собственное счастье.

– Слава богу, что я встретил тебя, – однажды шепнул мне Рик на ухо, когда мы ехали в лифте. – Ты стала для меня аварийным люком, который так был мне нужен.

Теперь мне стыдно даже вспоминать, как я тогда обрадовалась, что смогла быть для него вообще хоть кем-то.

Я налила себе в бокал минералку и переставила тарелки на обеденный стол.

– Ты не будешь вино? – удивился Рик.

– Нет настроения, – ответила я, не вдаваясь в подробности.

Я решила сначала поесть. А он пусть допьет свой бокал вина.

И тогда я сброшу на нас «бомбу».

Глава 3

– Что-что? Извини! – Рик поднял брови, поставил бокал на стол, вытер салфеткой рот и откинулся на спинку стула.

Внизу, возле высотного кондоминиума класса «лакшери», завыла сирена «Скорой помощи», но меня не сбил ни ее вой, ни тот факт, что Рик был явно шокирован и недоволен. Прежде я, возможно, была бы раздавлена этой новостью, рыдала бы из-за потери расположения любимого мужчины, умоляла дать мне второй шанс – но после того, что я сделала, чтобы достичь этого поворота в своей жизни, я была удивительно спокойна и уже без колебаний приняла грядущий разрыв отношений. Я ожидала его. Пожалуй, даже хотела этого – потому что мне нужно было верить, что в мире существует хоть какая-то справедливость.

– Я беременна, – сказала я еще раз. Затем дала Рику несколько секунд, чтобы он переварил мои слова, а потом продолжила: – Утром меня стошнило; может, ты этого не заметил. И в обеденный перерыв я сделала тест.

Он пристально смотрел на меня своими неотразимыми голубыми глазами.

– Я думал, что ты принимала таблетки.

– Да, – подтвердила я. – Сама не знаю, как это случилось. Я никогда не забывала про них.

Рик нахмурился.

– Значит, забыла. Проявила беспечность. Или ты лгала. Может, ты хотела забеременеть.

– Нет, – возразила я; моя вилка со стуком упала на тарелку. – Я не хотела этого. Если уж на то пошло, наши отношения и без того были безрадостными. Я не стала бы добавлять в них еще больше яда.

Его глаза сузились в щелочки.

– Как я должен верить тебе? Тебе?

Моя кровь вскипела от ярости. Как Рик смел намекать, что это я во всем виновата? Как будто я коварная сирена, которая соблазнила его и заманила в свою ловушку. Я вытерла губы льняной салфеткой и швырнула ее на стол.

– Не кажется ли тебе, что ты сваливаешь все с больной головы на здоровую?

– Неужели? – Он отодвинул стул и вскочил на ноги. – Я, черт побери, чувствую себя словно рыба, которую кинули на раскаленную сковороду. И ты знаешь, о чем я говорю.

Я взяла свою тарелку и пошла с ней к раковине. Мне не хватало воздуха, словно я только что одолела десять лестничных пролетов.

Ненавижу тебя! Эти слова готовы были сорваться с моих губ, когда я пустила воду и стала мыть тарелку, потому что я винила его за все. За мой позор. За крушение моего нового мира, который так мне нравился. Пять месяцев назад мне необычайно повезло, меня ждало чудо, но я отвергла его ради этого капризного и богатого красавца.

Зачем я это сделала?

Неужели была настолько глупа? Так нуждалась в стабильной и обеспеченной жизни? Не могла устоять перед искушением? Полетела, словно мотылек на пламя свечи? А если это так, то виновата ли я, что все пошло не так? Сколько невезения надо перенести, чтобы потерять контакт со своей душой?

Или, может, я просто перекладывала на него вину. Может, мне надо было смириться с тем, что я наделала недавно кучу ошибок и теперь получила заслуженное наказание.

– Уже не имеет значения, забыла я принять пилюли или нет, – заявила я. – Надо жить дальше. Нам необходимо решить, как справиться с этой проблемой. – Я закрыла кран, поставила тарелку в сушку и вернулась к столу.

Рик снова сел на стул.

– Ты уверена? – спросил он. – Может, ты покажешься доктору?

Я покачала головой.

– Положительный результат теста – точность девяносто пять процентов. Я беременна, Рик. Это факт. Понимаю, что ни ты, ни я этого не планировали, но так получилось. Так что мы будем делать?

Глава 4

Некоторым людям отчаянно не везет в жизни. Вы согласны с этим?

Но в то же время я не хочу сказать, что мы не контролируем дорогу, которую выбрали, или что мы не должны нести полную ответственность за наши поступки и взгляды. Я первая готова встать и заявить, что наше прошлое не должно диктовать условия нашему будущему. Важно то, что мы делаем сейчас, в этот самый момент, как движемся вперед.

Для того чтобы вы поняли меня и пошли вместе со мной вперед, мне первым делом нужно рассказать о событиях, которые привели меня к нынешней ситуации. И может быть, когда вы узнаете об обратной стороне этой истории, вы простите мне мой выбор.

* * *

Первый раз неудача настигла меня еще при рождении, когда во время родов умерла моя мама. У нее случился инсульт. Мой биологический отец вскоре нашел себе новую жену, а меня быстро сплавили в агентство по усыновлению.

Второй раз неудача пришла ко мне неделю спустя, когда у меня обнаружили дефект перегородки сердца – дыру в ней. Обычно у детей зарастает все само собой, но в 1983 году правила штата Нью-Йорк требовали от агентств, чтобы те предоставляли потенциальным приемным родителям медицинскую карту ребенка. Мои шансы найти новую семью стали очень малы, потому что никто не хотел взваливать на себя такую обузу – ребенка с багажом в виде огромного счета за медицинские услуги в будущем.

Первые месяцы жизни я провела в больнице, а потом меня поместили на патронажное воспитание в фостерную семью – агентство ждало, когда мое сердце станет здоровым.

Я не помню первые годы жизни, но мне страшно даже подумать, какой стресс пережила я, новорожденная кроха, когда меня извлекли из тепла материнского чрева. Конечно, я не понимала, что такое смерть. Горевала ли я по маме в тот день и в последующие месяцы? Интересно, брал меня кто-нибудь на руки, ласкал, разговаривал со мной или нет? Или я так и лежала одна, никем не любимая, никому не нужная в стерильной белой колыбельке?

У меня нет ответов на эти вопросы и скорее всего никогда не будет. Судя по моему поведению во взрослые годы, по тому, как я вела себя с людьми, подозреваю, что я не испытала в младенчестве чувства любви и привязанности, которые испытывают большинство малышей, чьи матери не умерли при родах.

В четыре года меня удочерили, и у меня худо-бедно появилась семья.

* * *

Моя мать работала горничной в одном из отелей Вашингтона, где останавливались приезжавшие в город политики и чиновники. Отец был строителем, и у него были проблемы с алкоголем.

Родители окончательно расстались, когда мне было девять лет. Пожалуй, к лучшему, потому что я слишком часто пряталась под кроватью, когда они ругались. Пронзительный голос матери наполнял меня ужасом, потому что она никогда не прощала отцу, если он спускал в таверне свою получку, и нам грозила голодная неделя.

Отец был неразговорчив. В ответ на все ее обвинения он пускал в дело кулаки. До сих пор я вздрагиваю при звуке разбившегося стекла или опрокинутой лампы.

После ухода отца мы с мамой жили несколько лет в нашей крошечной квартире. Потом он перестал платить алименты. Тогда все вконец вышло из-под контроля.

Глава 5

Не сомневаюсь, что и в вашей жизни были счастливые моменты, которые ярким пятном сияли в вашей памяти, но также бывали моменты, подобные аду на земле.

Я хорошо запомнила 1998 год; тогда мне исполнилось двенадцать, и мама третий месяц подряд не платила за квартиру.

– Пожалуйста, мистер Осборн, – проговорила она в очередной раз в дверях, а сама помахала мне, чтобы я ушла в свою комнату. – Дайте мне отсрочку до следующего платежа. Честное слово, я тогда все оплачу.

– Так вы говорили и в прошлом месяце, – буркнул он, – и в позапрошлом тоже. У меня много желающих на эту квартиру, целая очередь, и я не собираюсь больше ждать. Найдите себе дешевое жилье.

Мистер Осборн сунул маме в руку конверт и вышел.

– Что это? – спросила я из коридора.

Мама, в обтягивающих джинсах и на красных шпильках, прикрыла дверь квартиры, сломала печать на конверте и прочла письмо.

– Извещение о выселении. – Она аккуратно сложила листок и сунула его в конверт. – Это означает, что мы больше не можем тут жить. Надо собирать вещи.

– И куда мы пойдем? – спросила я.

Не на шутку озабоченная, я поплелась за мамой на кухню, где на столе лежала ее сумочка. Она порылась в ней и достала пачку сигарет.

– Пока не знаю, – ответила она и закурила. – Но на худой конец мы всегда можем поехать на запад и жить у моих родителей.

Я видела моих приемных деда с бабкой только два раза в жизни, и мне не слишком нравилась мысль о том, что мы поедем куда-то через всю страну и будем жить у чужих мне людей, которые ни разу не прислали мне поздравительную открытку ко дню рождения. Тут, в Вашингтоне, у меня были подружки; мне нравилась моя школа – ну, впрочем, не всегда.

Мама открыла холодильник. Горевшая внутри него лампочка осветила ее лицо. Оно было спокойным, словно ее заботило лишь, чем она накормит меня на обед. Рисом или опять консервированной кукурузой. Или бутербродами с плавленым сыром «Велвита». Больше там ничего и не было.

* * *

Через несколько недель я вернулась из школы и обнаружила, что не могу открыть ключом дверь.

Часа два я сидела возле дома на ноябрьском холоде и ждала, когда мама придет с работы и все уладит.

Но нам больше не позволили вернуться в нашу квартиру. Все наши пожитки были перенесены в подвал дома. Мистер Осборн оставил записку, где говорилось, что, если мы не заберем их в течение тридцати дней, он будет вынужден избавиться от них сам.

Консьерж позволил нам отыскать наши чемоданы и упаковать в них вещи, которые понадобятся нам в ближайшую неделю. Их мы сунули в багажник маминого ржавого «Форда Темпо».

У мамы хватило денег, чтобы заплатить за ночлег в мотеле, но там было грязно и неприятно, а в ванне сидел огромный паук.

На следующее утро я, как обычно, отправилась в школу, а мама на работу. Вечером она забрала меня в молле, когда я делала в ресторанном дворике домашние задания.

– Мы опять будем ночевать в этом мотеле? – спросила я, поставив возле ног свой ранец.

Мама закурила сигарету и выехала с парковки.

– Сегодня не получится. У меня осталось шестнадцать долларов, и нам придется жить на них до пятницы.

– Но сегодня только вторник. Где мы будем спать? Я хочу есть.

Она махнула рукой на заднее сиденье:

– Загляни в мою сумку. Я принесла кое-что с работы. Мне дали это на кухне.

Я протянула руку за сумкой и увидела в ней пластиковый пакет с холодным жареным картофелем, рулетом и контейнер с теплым супом.

Обычно я не любила супы, но так проголодалась, что съела его за три минуты. Мне казалось, что в жизни я не ела ничего вкуснее. Вероятно, до этого меня кормили лишь консервированными супами.

– А как же ты? – спохватилась я. – Ты что-нибудь ела?

– Да, – ответила мама. – Нас кормят в отеле.

– Тебе хорошо.

Она фыркнула и вопросительно взглянула на меня:

– Что ты сказала?

– Спасибо, что ты принесла мне еду.

– Вот именно. Так-то лучше. – Она курила и стряхивала пепел в окно.

Доев суп до последней капли, я захлопнула крышку контейнера и принялась за рулет и картошку.

– Где мы будем сегодня спать? – спросила я, полагая, что мама уже все решила.

Она включила сигнал поворота и свернула на автостраду.

– Не знаю. Вообще-то мы можем переночевать в машине.

– Что? – Тогда я еще не догадывалась, что это было лишь начало нашей проклятой бездомной жизни. – Это невозможно! Ведь сейчас ноябрь! Как же я умоюсь? А еще мне нужно завтра пойти в школу в чистой одежде!

Она выехала на среднюю полосу и нажала на газ.

– Хватит ныть. Мы отыщем стоянку, на которой можно зайти в помещение и отдохнуть. Там есть туалет и душ. У тебя ведь есть с собой книжки? И плеер?

– Там батарейки сдохли, – мрачно ответила я, потому что мне не нравилась наша ситуация. Ужасно не нравилась.

– Ну, и ладно. Обойдешься. Сейчас у меня нет денег на новые.

Я положила локоть на дверцу и схватилась ладонью за лоб.

– Почему мы не можем просто поехать домой? Я хочу домой!

На ее челюсти заходили желваки, и она еще крепче сжала руль.

– Думаешь, я этого не хочу, Надия? Но я сейчас в безвыходном положении, у меня в кошельке только шестнадцать баксов. Если тебе хочется сделать кого-то виноватым, посмотри на своего проклятого папашу.

– Но его тут нет! – рыдала я.

– Верно! – Мама долго молчала и заговорила уже спокойным голосом: – Но я с тобой, и я делаю все, что могу, так что не огорчай меня. В багажнике лежат спальные мешки, и мы с тобой переночуем в машине на автостоянке. Ты просто представь себе, что мы с тобой отправились в интересное путешествие.

Она быстро вела машину по автомагистрали, а я положила ноги на приборную панель и угрюмо молчала.

Глава 6

Среди ночи я проснулась от грохота – кто-то злобно стучал по крыше нашей машины. Не знаю, в котором часу это было. Я лежала на заднем сиденье, свернувшись в клубочек. Стряхнув остатки сна, я села и зажмурилась от ослепительного света, направленного мне в лицо.

– Какого черта тебе надо? – закричала мама.

Мало что понимая, я заслонила глаза рукой. Кто там, коп? Хочет проверить, кто в машине?

Мама села за руль и закричала на темный силуэт, стоявший возле ее окна:

– Катись отсюда!

В моем животе взорвался жгучий страх, когда я осознала, что тот дядька не коп и что мама вела себя как бешеная собака, загнанная в угол. Тут в окно возле моего лица забарабанил второй мужчина, и я заорала от страха:

– Мама!

– Деньги есть? – спросил у меня дядька и нажал на ручку дверцы, пытаясь ее открыть. Слава богу, она была заперта.

Мама моментально повернула ключ в замке зажигания и вдавила в пол педаль газа. Заскрежетали шины; я уверена, что они оставили следы на площадке.

Я рыдала и никак не могла остановиться. Мы выехали на автостраду.

– Кто они такие? – спросила я.

– Не знаю, – ответила мама. Ее пальцы с длинными ногтями, покрытыми красным лаком, так крепко сжимали рулевое колесо, что побелели костяшки. Она с тревогой всматривалась в зеркало заднего вида.

Я отпихнула от себя спальный мешок и набрала в грудь воздуха, чтобы остановить льющиеся слезы и успокоить бешеный стук сердца.

– Было страшно, – сказала я. – Мне не хочется туда возвращаться.

– Мы и не вернемся.

Мама не сбавляла скорость. Думаю, мы ехали со скоростью восемьдесят миль в час, не меньше.

Тут я услышала вой сирены, обернулась и увидела красные и синие огни, догонявшие нас.

Глава 7

– Пожалуйста, предъявите ваши водительские права и документы на машину, – сказал полицейский, когда мама опустила стекло.

Он посветил фонариком на заднее сиденье и направил луч на меня. Как и в прошлый раз, я зажмурилась и загородилась рукой от ослепительного света, от которого было больно глазам.

– Это ваша дочь? – спросил коп.

– Да. – Мама рылась в сумочке, отыскивая права. Я заметила, что у нее дрожали руки. Коп убрал от меня луч фонарика и стал изучать водительские права, которые она отдала ему.

От страха меня едва не стошнило. Мне хотелось поехать домой.

– Вы по-прежнему живете по этому адресу? – спросил коп.

Мама протянула ему документы на машину, которые достала из бардачка.

– Не совсем, – ответила она. – Вчера нас выселили. Прошлую ночь мы провели в мотеле, но я получу жалованье только в пятницу, поэтому мы ночевали в машине. Мы остановились недалеко отсюда на стоянке, но какие-то подозрительные типы стали стучать в окно и требовать с нас деньги. Вот почему я так гнала машину. Я очень испугалась. Мне до сих пор страшно.

Я застыла от страха на заднем сиденье и не сомневалась, что коп сейчас потащит нас в тюрьму и мы останемся там на всю жизнь.

– Вам негде ночевать? – спросил он. – У вас нет ни родных, ни друзей, которые бы вас приютили?

– Никого. Только я и моя дочка.

Он нагнулся и взглянул на меня:

– Эй, ты как там? Нормально?

Ужас сдавил мне горло. Я не могла говорить и только торопливо кивала.

Коп вернул маме документы.

– Попробуйте обратиться в приют для бездомных; только туда надо прийти пораньше.

Мама покачала головой:

– Там я не буду чувствовать себя в безопасности.

Коп снова наклонился и посмотрел на меня:

– Где ты учишься, в какой школе?

Мое сердце бешено стучало, но я кое-как заставила язык шевелиться и сообщила ему название моей школы и в какой класс я хожу.

– Завтра я вовремя привезу ее туда, – заверила копа мама, – и у нас все будет нормально, как только я получу плату. Я уже почти нашла нам новую квартиру. Мне на работе…

Я заподозрила, что она это придумала, потому что мне она ничего об этом не говорила.

– Сейчас мы проходим через трудную полосу в жизни, – добавила она.

Полицейский немного помолчал.

– Ладно, – сказал он наконец. – В этот раз я отпущу вас и сделаю лишь предупреждение. Но только больше так не гоняйте. Понятно? А мы сейчас проверим тех подозрительных типов, которые требовали у вас деньги. Езжайте осторожно. – Он вернулся к своей полицейской машине, а мама повернула ключ в замке зажигания.

– Господи, – пробормотала она. – Он даже не позвонил и не проверил мои права. Пожалуй, сегодня у нас счастливый день, потому что я сейчас не смогла бы заплатить штраф за превышение скорости.

Она выехала на дорогу и не меньше мили медленно вела машину, нервно поглядывая через каждую секунду в зеркало заднего вида. Вероятно, боялась, что полицейский передумает и не захочет нас отпускать.

«Да, конечно, – подумала я. – Какой счастливый день».

Глава 8

В день получки, в пятницу, мы проснулись с радостной надеждой, словно в рождественское утро. Каждую ночь мы спали в машине на разных парковках. Маму больше не останавливали за превышение скорости.

Она забрала меня после занятий, как только отнесла свой чек в банк, и мы стали вместе искать дешевую квартиру среди газетных объявлений. Увы, в тот день мы так ничего и не нашли. Мама хотела сохранить чек целым, чтобы внести задаток, и не тратиться на комнату в мотеле, поэтому мы решили провести еще одну ночь в машине.

Рождество подождет до завтра.

Вечером она пошла на работу в отель, а я в молл.

Потом, когда она отработала свою смену, я встретила ее возле служебного входа. Удача не торопилась нас осчастливить, и совершенно напрасно, потому что она была нам очень нужна – когда мы шли к машине, пошел снег.

– Мам, – сказала я. – Мы замерзнем. Я так не могу. Я умру.

– Ой, ты прямо принцесса на горошине, неженка, – ответила она, садясь в машину. Протянула руку и открыла дверцу с моей стороны. Я забралась на сиденье рядом с ней.

На полу валялись жестяные банки и продуктовые обертки. Я отпихнула их ногой.

– Ничего, не умрешь, – возразила мама. – Сама подумай. Люди спят в палатках, когда поднимаются на Эверест, а ведь там вечные снега и мало кислорода.

– И они там умирают! – буркнула я. – Об этом написано много книг. Или попадают на ток-шоу Опры Уинфри и рассказывают, как они потеряли все пальцы!

Мама повернула ключ в замке зажигания, но ничего не произошло. Лишь на приборной доске кратко мигнули несколько лампочек, что-то щелкнуло, и все. Она пыталась еще и еще раз, но машина не заводилась.

Не успела я спросить, в чем дело, как мама закричала:

– Не может этого быть! Проклятье! – Она стала бить кулаками по рулю и пинать ногами педали.

– Мам, перестань! – взмолилась я, испугавшись, что она сошла с ума. Что мне тогда делать?

Пробормотав несколько очень грубых слов – таких, за которые она всегда меня наказывала, – она уронила голову на руль и закрыла глаза.

– Господи, что дальше? – спросила она. – Что еще ты обрушишь на меня на этой неделе?

Я была перепугана до смерти, у меня в горле застрял комок размером с куриное яйцо, но я твердо решила не плакать.

– Мы держались до сих пор, – сказала я. – Продержимся и до завтрашнего дня.

Мама откинулась на спинку кресла и посмотрела на потолок.

– Но ведь снег идет.

– Подумаешь! – ответила я. – Люди ведь поднимаются на Эверест. А там реально холодно, но они все равно в восторге.

Я была готова делать что угодно, говорить что угодно, лишь бы она любила меня и не бросила.

Мама повернула ко мне лицо, и меня наполнило ужасом уныние, которое я прочитала в ее глазах. Меня словно ударили под дых. Но тут она улыбнулась, и меня окатила волна облегчения.

– У меня есть идея, – сказала она, – но мне надо, чтобы ты чуточку посидела тут одна.

– Куда ты собралась? – С тревожно бьющимся сердцем я смотрела, как она вытащила ключи из замка и бросила их в сумочку.

Она что-то поискала в сумке, достала губную помаду, повернула к себе зеркало заднего вида и намазала губы. Они стали ярко-красного цвета.

– На десятом этаже отеля есть один номер, – сказала она. – Недавно там случилась драка. Постояльцы разбили телевизор и наделали дырок в стенах. Там никто не останавливается, пока его не отремонтируют, а этого не будет до понедельника. Я думаю, что мы можем там переночевать.

– А тебе это разрешат? – с дрожью в голосе спросила я.

– Вообще-то нет, – ответила она, – но ведь никто не увидит и не заметит. У менеджера выходные, и я уверена, что сумею уговорить портье.

– Мам… – Я тревожилась о том, что она может сделать, чтобы получить ключ от того номера.

– Успокойся, – заверила она меня. – Деннис хороший парень, у него золотое сердце. Я расскажу ему о том, что мы пережили за эту неделю. Уверена, что он нам поможет. Я вернусь через десять минут.

«Что ж, – решила я, – десять минут я как-нибудь переживу».

Глава 9

Через десять минут слой снега залепил ветровое стекло, и я ничего не видела. Испуганная, я сидела в железной ловушке и размышляла, что мне делать, если мама не вернется.

Если она никогда не вернется.

«Но этого, конечно же, не произойдет, – убеждала я себя в который раз. – У нее мало денег. Она не бросит свой старенький «Форд».

Я едва не подпрыгнула от страха, когда в мое окно постучали.

Я опустила стекло. Мама стояла, обхватив руками плечи, чтобы не замерзнуть, а вокруг нее мела метель. Ветер трепал мамины осветленные волосы.

Но она радостно улыбалась.

– Хорошие новости, – сообщила она с улыбкой. – На этот раз нам повезло. У меня есть ключ от того номера. Бери свои вещи. Мы пойдем к заднему ходу и поднимемся на служебном лифте. Деннис сказал, что нас никто не потревожит. Сейчас его смена, он будет до утра и позвонит, если возникнут проблемы.

– Ты уверена? – спросила я, прежде чем взять свою сумку. – Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

– Все нормально, – отмахнулась мама. – Обещаю. Все начальство разъехалось по домам. Просто у нас не будет телика, вот и все.

– Плевать на телик, – сказала я. – Мне хочется спать в теплой кровати.

– Ты получишь ее. Давай быстрее. Пойдем. Я совсем замерзла.

Через полчаса я блаженствовала, лежа в теплой воде, потом сидела на унитазе и с удовольствием сушила свои длинные волосы феном.

Ах, какая роскошь. Я поклялась себе, что теперь буду всегда ценить горячую воду из крана и электричество. Ведь это просто чудо. Какой гений изобрел фен для волос? Впервые за эти дни я чувствовала себя в безопасности и наслаждалась чистотой своих волос и тела.

Спасибо тебе, Деннис. Ночь была хорошая.

Жаль только, что мое счастье оказалось слишком коротким.

Глава 10

На следующее утро мама ласково разбудила меня в восемь.

– Ты не вставай, – прошептала она. – Я сейчас загляну к Деннису, он обещал мне помочь с аккумулятором, а потом съезжу и посмотрю квартиру. Там требуют плату за месяц, и мы сможем заселиться туда уже сегодня. Оставайся в номере и спи. Я вернусь через несколько часов.

Я сонно кивнула и снова уплыла в сон.

Не знаю, сколько прошло времени, но я проснулась от стука в дверь. Решив, что это мама, я потерла глаза, откинула одеяло и зашлепала ногами по узорчатому ковру.

У меня хватило ума заглянуть в глазок. В коридоре стояли два полицейских в форме – крошечная линза нелепо искажала их фигуры.

Меня тут же охватила паника. Господи! Где мама? Что мне делать?

Я стояла возле двери, тяжело дыша, и молилась, чтобы они ушли. Но тут раздался новый стук, и я в испуге отскочила.

Вытаращив глаза от страха, я глядела на дверную цепочку и жалела, что не закрыла на нее дверь после ухода мамы. Может, это был не самый умный поступок, но я метнулась вперед и тихонько вставила маленький шарик в паз.

У меня дрожали руки, цепочка выскользнула из паза и ударила по двери.

Бемс, бемс, бемс!

– Полиция. Откройте дверь, – раздался мужской голос.

Я снова заглянула в глазок и всхлипнула от ужаса, увидев, как один коп достал оружие, а другой вставил ключ в дверной замок.

«Не может быть, – подумала я. – Господи, неужели они выстрелят в меня?»

Скрипнул замок, дверь открылась, я глупо метнулась к ней и снова захлопнула.

– Мамы сейчас нет! – закричала я. – Но она тут работает. Она скоро вернется.

Пауза.

– Как это работает? Кто она? Чем занимается?

– Ее зовут Ронда Кармайкл, она горничная!

– А тебя как зовут? – спросил коп.

– Надия. – Я помолчала. – Простите. Нам некуда было идти. Ночью шел снег, и мама попросила ключ. Мы не знали, что будут неприятности!

Полицейские что-то тихонько обсуждали. Встав на цыпочки, я заглянула в глазок.

Высокий коп убрал пистолет в кобуру, наклонил голову и уперся руками в бедра.

– Ты не бойся нас, Надия. Только открой дверь. Мы явились сюда, потому что утром поступило сообщение, что в этом номере слышен какой-то шум. Последние постояльцы тут набезобразничали. Мы и пришли, чтобы все проверить.

Я с трудом сглотнула. У меня в животе свернулся тугим узлом страх.

– Все будет нормально, – сказал коп. – Мы просто хотим убедиться, что у тебя и в этом номере все в порядке. Так что открой дверь, пожалуйста.

Я сделала глубокий вдох, затем выдохнула, стараясь хоть немного успокоиться. Протянула руку, вынула цепочку из паза и впустила полицейских.

Только тут я сообразила, что стою во фланелевой пижаме и не почистила зубы.

Копы оглядели меня и успокоились.

– Так где, говоришь, твоя мама? – спросил один.

– Пошла искать квартиру, потому что нам надо где-то жить. – Я махнула рукой на неубранную кровать и мой маленький чемодан на стуле. – Вот, видите?

Коп кивнул:

– Понятно. Сейчас тут никого с тобой нет?

– Нет.

– Мы проверим, ладно?

– Давайте. – Я снова махнула рукой.

Один полицейский присматривал за мной, другой осмотрел шкаф, ванную и заглянул под кровать.

– Твоей матери разрешили ночевать тут с тобой?

– Я не знаю. – Мой голос дрожал.

Второй коп вышел из ванной.

– Все ясно, но нам придется позвать менеджера.

– По-моему, у него сегодня выходной, – сообщила я.

– Он приехал, потому что кто-то позвонил ему и сообщил, что в этом номере слышен шум.

– Неужели это так важно? – спросила я.

– Да. До вчерашнего вечера это было место преступления.

От удивления я даже запрокинула голову.

– Неужели тут была… желтая лента на двери и все такое?

– Угу, – подтвердил коп.

– Ой! – Поразмыслив, я не удивилась, что мама ничего не сказала мне об этом вчера. Она знала, что тогда мне будет страшно спать.

И тут мама вошла в номер.

– Что случилось? – спросила она, нахмурясь.

– Мама! – Я бросилась к ней. – Прости. Я не знала, что делать.

– Все окей, Надия. – Она обняла меня.

Все долго молчали, потом высокий коп шагнул вперед.

– Простите, мэм, но вам и вашей дочери придется пойти с нами вниз. Вас хочет видеть менеджер.

Я вцепилась мертвой хваткой в маму и не могла оторваться. Щекой я почувствовала, как тяжело поднялась и опустилась ее грудь, когда мама вздохнула.

– Ладно, – сказала она, – только дайте нам несколько минут на сборы. Моей дочке нужно одеться.

– У вас есть пять минут.

Я стала рыться в чемоданчике.

– Ты нашла квартиру? – спросила я у мамы, направляясь в ванную, чтобы переодеться.

– Нет, – ответила она. – Ее сдали другим за считаные минуты до моего приезда.

У меня оборвалось сердце. Если бы не севший аккумулятор, она бы успела.

Через полчаса то, что вчера казалось нам везением, обернулось самой большой за эту неделю катастрофой.

Маму уволили из отеля, и нас грубо выпроводили из здания.

Глава 11

– Но, во всяком случае, мы не попали за решетку. И это уже хорошо, – говорила через несколько дней мама своему отцу из телефонной будки где-то в Канзасе.

После увольнения она забрала свои отпускные и недельное жалованье, которое удерживается при начале работы. Еще мы распродали всю нашу мебель, хранившуюся в подвале. После этого у нас хватило денег, чтобы пересечь страну и ночевать в дешевых мотелях.

– Да, знаю, – сказала она в трубку и пнула плексигласовую стенку носком своего пятнистого, «под леопарда», сапожка. – Как только мы приедем, я сразу начну искать работу. Па, только пару недель, вот и все, о чем я прошу. Обещаю, мы найдем себе жилье. – Мама помолчала. – Просто нам надо начать все сначала, вот и все.

Она встретилась взглядом со мной, покачала головой и подняла глаза к небу.

– Нет, я ничего о нем не слышала, – сказала мама. – Даже не знаю, где он и что с ним. Его телефон не отвечает уже несколько месяцев. Он мог уехать в Мексику. – Новая пауза. – Да, да, он нарушил правила. Без шуток. Но что мне делать? Нанять дорогостоящего адвоката, чтобы притащить его в суд? Ты ведь знаешь, что мне это не по карману.

Мама стучала и стучала носком сапога по стенке, потом прижалась лбом к плексигласу.

– Нам пора ехать, – сообщила она. – Ой, подожди! Поздоровайся с Надией. – Мама сунула мне трубку.

– Здравствуйте, дедушка, – пропищала я.

– Привет, Надия, – ответил он. – Как дела? Все в порядке?

– Да, все хорошо.

Несколько мгновений он молчал. Я тоже не знала, что сказать.

– Быстрее, – шепнула мама. – Нам еще далеко ехать.

– Отдай трубку матери, – сказал дед. – Мы скоро увидимся.

Я вернула телефон маме.

– Приедем через пару дней, – сообщила она и повесила трубку.

Мы вышли из будки. Небо было ясное, голубое. Светило солнце, но температура опустилась ниже нуля. Лужицы на дороге затянуло льдом. Мне стало зябко, и я скрестила на груди руки, чтобы согреться.

Мама порылась в сумочке, достала новую пачку сигарет, прикурила, жадно затянулась и со вздохом облегчения выпустила дым.

– Давай пообедаем, – предложила она. – Может, мы встретим красивого и богатого адвоката и все наши беды будут позади.

Я с сомнением посмотрела на придорожную забегаловку красного цвета, на грузовые пикапы и многоколесные трейлеры на парковочной площадке.

– Едва ли богачи обедают в таких местах.

Мама игриво толкнула меня локтем.

– Нельзя уж и помечтать бедной девушке!

* * *

– Не повторяй моей ошибки, – сказала мама, помахав пальцем перед моим носом. Мы пересекли границу штата Нью-Мексико. – Не выходи замуж за лузера. Найди себе богатого мужа. И не важно, как он выглядит. Если он умный и у него есть деньги, хватай его и не отпускай. Моя ошибка в том, что я позволила принимать решения моим гормонам. Твой отец… – Мама улыбнулась своим воспоминаниям. – Твой отец был самым красивым парнем в школе. Широкоплечий, высокий. А уж какая у него была походка! У всех девчонок захватывало дух, когда он проходил мимо. Я была счастлива, когда он выбрал меня. И я любила его. Правда. Любила. Но к чему это привело? – Она ткнула пальцем в свою сумочку. – Дай-ка мне еще одну сигаретку, ладно?

Я нашарила в ее сумочке сигареты и зажигалку, потому что прикуриватель в салоне давным-давно сломался. Через несколько секунд мама жадно затянулась и выпустила дым в чуть приоткрытое окно.

– Одной любви тут недостаточно, – сказала она. – Ты слышишь меня?

Я послушно кивнула, хотя мое сердце, двенадцатилетней девочки, отказывалось это слушать. Нет, только не это.

– Мужа надо выбирать головой, а не гормонами, – убеждала мама. – Ищи себе такого парня, который обеспечит тебя, а не потратит все твои деньги на пиво и сигареты. – Она на миг оторвала взгляд от дороги и посмотрела на меня: – Ты поняла, о чем я говорю? Запомнишь мои слова?

– Да, мамочка, – ответила я, понимая, что она ждала именно такого ответа.

Впрочем, я понимала ее. Мне было только двенадцать лет, но я чувствовала правоту ее слов. Я слишком хорошо помнила, как отец почти каждый день пил и буянил и как у нас никогда не хватало денег на то, чтобы сходить в кино или купить новую одежду. Я не хотела себе такого мужа, как мой отец, но не хотела и остаться одной.

Глядя на мелькавшие за окном зимние ландшафты, я размышляла о причинах моего пессимизма. Мои счастливые ровесницы верили в сказку, но я была не из их числа. Думаю, это потому, что я была приемным ребенком и очень боялась остаться одна, а еще больше мне хотелось, чтобы у меня когда-нибудь родился ребенок. По-настоящему родная кровь.

Как прекрасно знать, что ты связана с кем-то кровными узами. Такого чувства я никогда не испытывала, и оно было для меня загадкой. Нередко меня пронзала зависть, когда я видела, как мои подружки общались со своими братьями или сестрами, даже если они дрались и орали.

В такие минуты я чувствовала внутри себя пустоту одиночества, которую ничто не могло скрасить.

Мне ужасно хотелось, чтобы у меня был брат или сестра, но я понимала, что это невозможно, потому что у моей родной матери больше не было детей. Еще мне хотелось узнать, какой она была и оставила бы она меня у себя, если бы не ее смерть. Или все-таки отказалась бы? И что там с моим родным отцом? Почему он не хотел взять меня к себе? Из-за моего врожденного дефекта – дыры в сердце, превратившей меня в отверженную?

Я ни разу не говорила об этом с мамой. Нет, однажды я заикнулась об этом, и родители обвинили меня в неблагодарности – мол, они столько для меня сделали, когда никто не хотел меня брать, а я…

Конечно, они обидятся, услышав о моем желании что-то узнать о моих родных родителях, так что после того случая я задавала такие вопросы только себе самой. Я не размышляла над своими чувствами и не пыталась заглянуть глубже в свою душу. Вероятно, это усилило бы мой страх остаться одной, потерять маму.

Поэтому, когда мне наконец-то выпала в жизни удача, я боялась в нее поверить.

Неожиданное открытие

Глава 12. Дайана Мур

Что такое надежда? Жажда чего-то, например, исполнения мечты? Или это живущий в тебе оптимизм, доверие, непоколебимая уверенность, что все будет хорошо?

Меня зовут Дайана Мур, и почти всю свою жизнь я не знала забот и огорчений. Я росла у любящих родителей, которые удочерили меня сразу после моего рождения. Мой отец теперь сенатор, а мать всеми уважаемый меценат. У меня были превосходные условия для роста и развития, и мне посчастливилось добиться успехов в той области, которая мне нравилась. Сегодня я успешный адвокат. Специализируюсь на бракоразводных процессах и обычно не подвожу своих клиентов.

Со стороны может показаться, что у меня нет повода для уныния. Я здоровая, привлекательная, обеспеченная в плане финансов и независимая.

Но разве это имеет значение, если тебя покинули надежда и оптимизм? О каком счастье может идти речь, если тебя обманули самым подлым образом те, кому ты доверяла, и вся твоя вера – в себя и других – растаяла? Что бывает, когда ты просто отказываешься от общения с близкими людьми и больше не пускаешь их в свою жизнь?

Я хочу поделиться собственной историей. Возможно, вам она пригодится, вы извлечете из нее что-то полезное или она подарит вам надежду.

Мой мир впервые сдвинулся со своей оси весной 2011 года. Тогда мне было двадцать пять, и я работала в Лос-Анджелесе в юридической фирме, лелея в душе амбициозную цель – стать когда-нибудь партнером фирмы. Понятное дело – на это уйдут годы, но я не сомневалась, что рано или поздно это случится, потому что у меня позитивный настрой, и я очень успешная сотрудница. Меня даже прозвали «Птенчик – суперзвезда года», когда я привела в нашу фирму больше клиентов, чем все другие первогодки.

Но тут надо сделать оговорку. Вероятно, в чем-то это было связано с тем, что мой отец был известным сенатором, и кое-кто даже считал его кандидатом в президенты. Поэтому в юридической фирме «Беркли, Дэвидсон, Саймон и Джонс» я оказалась заметной персоной. Новые клиенты – молодежь с проблемами в личной жизни – звонили в фирму и спрашивали именно меня.

И вот тогда-то я и встретила Рика. Но не потому, что он разводился. Я увидела его в первый раз на благотворительном бейсбольном турнире; его устроил осенью того года Фонд Детских Надежд на поле местной малой лиги. На мне тогда были бледно-голубые джинсы, толстый свитер и бейсбольная кепка. Я сидела на трибуне, в последнем ряду.

– Черт побери, таких красивых парней я в жизни не видела, – сообщила моя подруга Кэндис, постучав мне по плечу, и поднесла к губам бутылку воды.

– Ты о ком? – Я обвела взглядом поле.

– Нет, он не там, – сказала Кэндис. – Он на парковке рядом с черным «Ауди». С легкой небритостью. Угу, во-он там… идет вдоль ограды… В черном костюме и синем галстуке.

– Вау! – Я чуть не подавилась последним куском гранолы, который только что сунула себе в рот.

Джентльмен, привлекший наше внимание, был высоким темноволосым атлетом. Он приблизился к нам, и я увидела, что судьба одарила его необыкновенно красивым лицом с правильными чертами и выразительными голубыми глазами. Он зашел на поле, поднялся на трибуны, и от его улыбки все женщины выпали в осадок.

– Кто он? – спросила я, запив гранолу водой.

Моя подруга Кэндис тоже была юристом, но специализировалась на имущественном праве. На фирме она работала на год дольше меня, и, к нашему обоюдному восторгу, ее офис оказался соседним с моим, возле фотокопии.

– Пока не знаю, – сказала она, – но обязательно выясню.

Чтобы вы не подумали, что мы с Кэндис были озабочены поисками партнера, сообщу вам, что моя подруга была счастлива в браке и ждала ребенка и что у нее симпатичный муж. В тот день Кэндис ела за двоих, и на ее живот можно было бы поставить маленькую тарелку. Симпатичных парней она высматривала не для себя. Наоборот, свою миссию она видела в поисках мужа для меня, чтобы потом наши дети ходили в одну школу.

Чуть позже она попыталась реализовать свой план. Когда игра закончилась и все рванули на поле благодарить питчера, Бадди Гилроя – который отложил все свои дела, чтобы играть за команду малой лиги, – Кэндис сделала вид, будто лицо Рика показалось ей знакомым, и спросила, не работает ли он в какой-нибудь из юридических фирм, обосновавшихся в нашем здании.

– Нет. Я работаю у Бадди. Я его агент, – объяснил Рик со своей неотразимой улыбкой.

Кэндис мило извинилась за свою ошибку, осыпая его комплиментами за то, что он предоставил своему клиенту время на такое достойное мероприятие. За разговорами она представилась сама и представила меня.

Через пару минут Кэндис вздрогнула от неожиданности и сунула руку в карман.

– Ой, мой телефон вибрирует. Простите, я на секундочку отлучусь.

Она отошла от нас, и я сообразила, что моя подруга блефует. Никто ей не звонил.

Мы – Рик и я – немного постояли, глядя, как Бадди под нацеленными на него камерами телевизионщиков оставлял свои автографы на мячах, майках и кепках, которые протягивали ему дети.

– Все ваши клиенты занимаются благотворительностью? – поинтересовалась я.

– Почти все, – ответил он. – У некоторых есть постоянные организации, нуждающиеся в поддержке, а другие уделяют время всем, кто просит об этом. Бадди из таких. В делах благотворительности у него сплошная эклектика.

– Приятно слышать.

Рик повернулся ко мне:

– В какой юридической фирме вы работаете?

– «Беркли, Дэвидсон, Саймон и Джонс», – ответила я. – В основном я веду бракоразводные процессы.

Лучик солнца высветил блеск интереса в его магнетических голубых глазах, а я ощутила восхитительное притяжение. Просто чудо, что я не упала в обморок от восторга.

– А вы сама замужем? – поинтересовался он.

– Нет. Пока что этот вопрос не числится среди моих приоритетов. – Не знаю, зачем я это сказала. Вероятно, хотела избежать впечатления, что я легкомысленная и легко доступная особа. – Работа отнимает у меня слишком много времени.

– Надеюсь, вы все-таки не слишком заняты, – сказал Рик со своей умопомрачительной усмешкой. – Ну… ведь надо хоть иногда получать удовольствие от жизни.

– Абсолютно верно, – ответила я. – Это один из первых уроков, которые ты усваиваешь, занимаясь разводами. – Рик вопросительно вскинул голову, и я поспешила пояснить: – Я вижу слишком много пар, переставших получать радость от совместной жизни. После этого им становилось скучно. Мне не хочется испытать такое.

Казалось, его заинтриговали мои слова. Рик пристально посмотрел на меня.

– Так что вы делаете, в чем находите удовольствие, Дайана?

В его голосе зазвучали откровенно флиртующие нотки, а в глазах зажегся интерес. Я ответила ему с провокационной улыбкой:

– Я всегда открыта для предложений.

Между нами возникло взаимное притяжение, я это чувствовала, и, когда вернулась Кэндис, мне пришлось стряхнуть с себя чары, под которые успела попасть.

Потом, когда мы уходили с игрового поля, Рик спросил:

– Может, встретимся в ближайшее время и посидим где-нибудь?

– Я не против, – ответила я, и мы обменялись номерами телефонов.

В машине Кэндис вытрясла из меня все, о чем мы беседовали с Риком, пока она прикидывалась, что говорит по телефону. Я чувствовала себя влюбленной школьницей и с трудом сдерживала свой восторг. Ну, и с нетерпением ждала его звонка.

К моему восторгу, мой телефон зазвонил через десять минут. В трубке я услышала голос Рика.

– Эй, – проговорил он хрипловатым и очень сексуальным басом, от которого у меня побежали мурашки по телу. – Как насчет сегодняшнего вечера?

– Замечательно, – ответила я с улыбкой.

Мы договорились, что вместе поужинаем.

В последующие месяцы мы с Риком проводили друг с другом все свободное время. В выходные мы совершали пешие прогулки, ездили куда-нибудь на велосипедах или на машине. Рик познакомил меня со своими друзьями, а я его со своими. Нам нравились одни и те же фильмы, одна и та же музыка. Мы с трудом расставались на ночь.

Нас тянуло друг к другу физически, и через шесть месяцев я перебралась в его кондоминиум. Нет, мы не советовались и не принимали сознательного решения. Так получилось само собой, потому что я оставалась у него почти каждую ночь. Когда закончился срок аренды моей квартиры, у меня даже не хватило ума продлить его.

Я была безумно, безумно влюблена.

И вот тогда моя жизнь сделалась по-настоящему интересной.

Глава 13

– Почему ты до сих пор не познакомила меня со своей сестрой? – спросил однажды Рик, когда мы ужинали в нашем любимом китайском ресторане.

– Потому что мы живем в Лос-Анджелесе, а она в Англии. – Моя сестра Бекки заканчивала в Оксфорде докторантуру по классической филологии.

– Но ведь она приезжает домой на летние каникулы? – возразил он. – В прошлом году ты исчезла на две недели и даже не взяла меня с собой.

Я неторопливо пила вино.

– Ты в самом деле хочешь поехать со мной?

Каждое лето наша семья проходила на яхте под парусами из Бар-Харбора в штате Мэн до Новой Шотландии, чтобы участвовать в Честерской регате. В семье Мур это стало традицией. Несколько лет назад Бекки встретила в Честере свою родную мать. Они обе оказались одновременно в этом маленьком городке – умопомрачительное совпадение или, может, судьба? Несколько фрагментиков пазла заняли свое место, и с тех пор летнее морское путешествие в Новую Шотландию стало в нашей семье священным ритуалом.

– Но ведь ты не умеешь управлять яхтой, – напомнила я.

– Научусь, – уверенно ответил Рик. – Я схватываю все на лету и хорошо плаваю.

Я засмеялась.

– Надеюсь, тебе не придется плыть в волнах холодной Атлантики. Я никогда не прощу себе этого, если такое случится.

Он подцепил рис палочками для еды и усмехнулся.

– Так ты возьмешь меня с собой? Думаю, что мы с твоим отцом найдем общий язык.

Возможно, в тот момент мне следовало бы заподозрить, что Рик встречался со мной, рассчитывая, что мой отец станет следующим президентом. Впрочем, конечно, тогда мне это даже не пришло в голову. Я была просто счастлива, что мой богатый и красивый бойфренд захотел познакомиться с моей семьей и даже пойти вместе с нами на яхте. Значит, наши отношения становились серьезными, и я не могла представить для себя более желанного супруга, чем Рик Фрейзер. Пройти бок о бок с ним к алтарю и произнести одно-единственное слово «Согласна!» – все равно что забить решающий мяч в важном матче. Я была успешной, верила в себя и считала, что меньшего не заслуживала.

И, что важнее всего, я доверяла Рику.

Глава 14

Теплой июньской ночью 2012 года Бекки позвонила мне из Новой Шотландии. Она устроилась на лето тренером в Честерский яхт-клуб.

– Как дела? – спросила она. – Так классно слышать твой голос.

– Я тоже рада тебя слышать, – ответила я, перешла в гостиную и устроилась на черном кожаном диване.

В кондоминиуме Рика с двадцать седьмого этажа мне всегда нравилось смотреть на закат. Зрелище неизменно меня завораживало. Яркие пятна – красные, оранжевые, лиловые, розовые – озаряли небосклон и отражались в тонированных стеклах соседних небоскребов.

– Чем занимаешься? – спросила я. – Как там парусная школа?

Сестра учила детей ходить под парусом в летних дневных школах и параллельно с этим работала над своей диссертацией.

– Тут много прикольного, – сообщила она.

– А как дела у Кейт?

Кейт была родной матерью Бекки. После той судьбоносной встречи в Честере Бекки проводила каждое лето в доме Кейт, в свободных комнатах с видом на океан.

Разумеется, все мы очень радовались, когда Бекки нашла свою настоящую мать. Сведения о родителях были закрыты много лет, и она не знала, жива ее мать или нет.

В отличие от меня. Я, по крайней мере, знала, что моя мать умерла при родах и что я была сиротой. Так что у меня не было никакой надежды увидеть ее когда-нибудь.

Завидовала ли я Бекки, ее невероятному везению?

Да, несомненно. Но прежде всего радовалась за сестру, потому что очень любила ее. Мы были с ней близки словно родные сестры.

– Кейт славная, – ответила Бекки. – Они с Райеном по-настоящему счастливы. Мне с ними легко. Райен иногда дает мне свой джип. Но хватит обо мне. Как там твой красавец? Ты написала мне, что он хочет приехать с тобой в Честер в августе. Значит, у вас все серьезно? – В ее голосе зазвучала насмешливая нотка.

– Возможно, – ответила я. – Не знаю. Боже, мне просто не верится, что я нашла его.

– Я слышу по твоему голосу, что ты счастлива, – сказала Бекки.

– Да, правда. У меня все действительно хорошо.

– Я рада. – Бекки помолчала. – А что ты думаешь насчет Лос-Анджелеса? Ты как-то говорила, что не в восторге от перспективы жить там всю жизнь. Слишком много ботокса.

Я рассмеялась.

– Лос-Анджелес уж точно отличается от Восточного побережья. Мне нравится здешняя погода, но я скучаю по снегу. И еще я никогда не думала, что буду растить своих детей вдали от мамы с папой.

– Понимаю тебя, – вздохнула сестра. – Иногда я разрываюсь: то ли лететь сюда и провести лето у Кейт, то ли побыть с родителями.

– Но ведь папа теперь все время живет в Вашингтоне, – напомнила я, желая облегчить ее возможные угрызения совести. – Вряд ли у них теперь найдется на нас время. Но нам это и не нужно, мы свое получили, ведь они всегда были заботливыми и любящими родителями. Я уверена, что они хотят, чтобы ты получше узнала Кейт. Не беспокойся, они не чувствуют себя забытыми.

– Нет, я и не беспокоюсь, – заверила меня Бекки. – Мама меня очень поддерживала. Они с Кейт часто беседовали по телефону. По-моему, они даже подружились. Странно, правда?

– Им наверняка было о чем поговорить, – сказала я. Действительно, чем могли делиться между собой две матери одной и той же дочери.

– Значит, ты хочешь привезти Рика сюда, на регату? – спросила сестра, возвращая наш разговор в изначальное русло. – Мне любопытно взглянуть на него.

– Я думаю об этом, – ответила я, и мы сменили тему. Бекки рассказала мне о потрясающем парне, с которым она познакомилась пару недель назад в яхт-клубе. Вроде бы он владел винным заводом в Аннаполис-Вэлли. Мне не терпелось услышать о нем новые подробности.

Глава 15

Удивительное дело, но мне почему-то даже не приходило в голову, что странные вещи, творившиеся со мной в то лето, напоминали то, что было с Бекки, когда она встретилась со своей родной матерью. Мне вообще казалось чудом то, что они нашли друг друга. Пожалуй, я могла бы сказать то же самое и о моих странных событиях того года.

– Вам нравится прыгать с места на место, правда? – спросил меня однажды утром клиент, которого я впервые увидела у себя в офисе. От его синего комбинезона воняло бензином, а еще парню срочно требовалось вычистить грязь из-под ногтей.

– Что, простите? – переспросила я и хихикнула, потому что считала юмор лучшим средством разрядить потенциально неловкую ситуацию.

– Я видел вас на прошлой неделе, когда приходил к адвокату моей жены. Не помните? Вы сидели тогда за столом в приемной.

Я ничего не понимала.

– В приемной за столом… Вообще-то я не понимаю, о чем вы говорите. В какую фирму вы приходили?

– «Перкинс и Макфи». Они тоже занимаются разводами. На прошлой неделе вы сидели там. Теперь тут. Подождите секунду. Ведь вы не из тех корпоративных кротов, верно? Вы что, тут работаете?

Мистер Кейси смерил меня подозрительным взглядом и уселся в кожаное кресло, стоявшее возле моего стола. Я тоже села на свое место.

– Я уже два года работаю здесь верой и правдой, – сообщила я ему. – Только здесь и больше нигде. Вы уверены, что ничего не путаете?

Я знала юридическую фирму «Перкинс и Макфи». У них была репутация адвокатов-стервятников, не гнушавшихся ничем; они делали пошлые ролики для телевидения и кричали в камеру словно продавцы поюзанных тачек.

Мужчина вытаращил глаза и с недоумением посмотрел на меня:

– Да это точно были вы… по-моему.

Я поправила стопку бумаг на моем столе и решила, что у моего клиента слегка помутился рассудок из-за стресса, связанного со скандальным разводом.

– Вероятно, это была похожая на меня женщина, – примирительным тоном сказала я. – Так скажите, мистер Кейси, чем я могу вам помочь? Вы давно живете отдельно от вашей супруги?

Он нахмурился, подался вперед и стал без особой охоты отвечать на мои вопросы.

* * *

Тремя неделями позже я выходила из зала суда. И вдруг стоявший в дверях полицейский спросил:

– Вы что – путешествуете во времени?

Я остановилась и удивленно подняла брови.

– Простите, что вы сказали?

Я знала почти всех полицейских, работавших в этом здании, но этот был новичок.

– Либо у вас есть машина времени, – сказал он, – либо вы блестяще морочите всем голову.

Я смотрела на него с легким удивлением, все еще находясь под впечатлением от своего яркого и успешного выступления в суде.

– У меня нет машины времени, – проговорила я с улыбкой, – но я польщена вашей высокой оценкой. Впрочем, я не понимаю, о чем вы говорите.

– Нет, вы понимаете.

– Абсолютно не понимаю.

– Нет, вы понимаете. – Его настойчивый тон слегка меня озадачил.

Из зала суда выходили последние слушатели, и мне пришлось отойти от двери в сторону.

– Я ничего не понимаю.

Мужчина дождался, когда между ним и мной прошли люди, и объяснил:

– Вы были здесь на прошлой неделе по поручению вашего босса. Мы с вами курили и разговаривали на улице минут десять. Вы сказали, что сидите на телефоне и отвечаете на звонки, а вечером ходите на занятия и собираетесь поступать в юридическую школу. И вот вы появились тут снова, уже в шикарном костюме, и ведете чей-то бракоразводный процесс. Я надеюсь, что вы не такая, как тот парень из фильма. Тот выдавал себя то за пилота, то за доктора и подделывал дипломы.

– «Поймай меня, если сможешь»[1], вы об этом фильме вспомнили, – сказала я и покачала головой. – Во-первых, я не курю и заверяю вас, что я не мошенница. Я закончила юридическую школу при Калифорнийском университете.

Он скривил физиономию и почесал в затылке.

– Тогда у вас есть двойник.

Я долго смотрела на него, припомнив странный разговор с моим клиентом, мистером Кейси, который принял меня за шпионку, работающую на адвоката его жены. Вокруг меня творились странные вещи, и я задумалась, нет ли и впрямь где-то рядом моего загадочного двойника – женщины, которая походит на меня и тоже работает в сфере юриспруденции.

Или, возможно, где-нибудь еще.

Вечером я вернулась домой, налила бокал вина и немедленно позвонила Бекки, чтобы поговорить с ней до возвращения Рика.

– Я так рада, что дозвонилась до тебя, – сказала я. – Сегодня случилась ужасно странная вещь.

– Что такое?

Я села на диван. За окном в потемневшем небе плыли грозовые облака.

– Вот, послушай. Полицейский, стоявший в дверях суда, принял меня за женщину, с которой он недавно болтал о жизни. Он сказал, что она мой двойник. За этот месяц мне говорят об этом уже второй раз. Несколько недель назад клиент сказал, что видел меня работающей в другой фирме.

– Очень странно, – отозвалась Бекки. – Может, та женщина ненормальная. Она увидела тебя в таблоиде и сделала пластическую операцию, чтобы выглядеть как ты.

Я тихонько засмеялась и покачала головой.

– Спасибо, сестрица. Ты мне очень помогла.

– Да я пошутила. А полицейский сказал имя той женщины?

– Нет, он не знал его. Но мой клиент сообщил мне название фирмы, в которой она работает. Думаю, она там секретарша. Сегодня охранник сказал мне, что она хотела поступить в юридическую школу. Вообще, мне как-то жутковато. Знаешь, что говорят? Если ты увидишь своего двойника, это плохой знак.

– Не просто плохой, а предвестник смерти, – сообщила мне Бекки. – Поэт Перси Шелли утопился, после того как увидел своего двойника.

– Ты меня обрадовала, – буркнула я.

В голосе Бекки послышался смешок.

– Прости, я не устояла против искушения сострить. Но это все старые сказки. Не беспокойся. Что ты собираешься делать?

Мы немного помолчали.

– Мне любопытно узнать, кто она такая, – сказала я.

– Я тебя понимаю. – Бекки снова замолкла. – Ты подумала о том же, о чем и я?

Я подняла ноги и положила их на кофейный столик со стеклянным верхом.

– Да… пожалуй. Что у меня, возможно, есть сестра-близнец?

– Все это странные вещи, – ответила Бекки. – Такое тоже возможно, потому что все мы трое попали в приемные семьи – ты, я и Адам.

Я вздохнула.

– Жалко, что я так мало знаю о моей родной семье. Мне известно лишь, что моя мать умерла при родах. Старших детей у нее не было, и та женщина, которая так походит на меня, должна быть моей близняшкой, а не просто сестрой. Но ведь если бы у меня была сестра-близнец, неужели мама с папой не удочерили бы нас обеих? Я не могу себе представить, чтобы они нас разлучили.

Мне не хотелось даже думать, что мои родители способны на такое. Нет, по-моему, это невозможно.

– Может, они не знали, – предположила Бекки.

– Вероятно, она просто очень похожа на меня, – предположила я, в душе надеясь, чтобы это было правдой. Мысль о том, что я встречусь со своей сестрой-близнецом, была слишком шокирующей и никак не укладывалась в моем сознании. Что мне делать в такой ситуации? Ведь она переменит все, и моя жизнь уже не будет прежней. Вдруг моя новообретенная сестра окажется такой неприятной, что я не захочу пускать ее в свою жизнь? Вдруг она наркоманка или попрошайка? – По-моему, я выгляжу смешно, вообразив, что та особа – моя сестра-близнец, – сказала я. – Все это напоминает мне сюжет из старой мелодрамы.

– Ты можешь это выяснить? – спросила Бекки. – Например, пойти в ту фирму и посмотреть? Если она секретарша, ты сразу ее и увидишь, как только войдешь.

Я убрала свои ноги с кофейного столика и переменила позу. Кожаный диван заскрипел под моим весом. А я все никак не могла найти удобную позу. Меня терзали нехорошие предчувствия и беспокойство.

– Вдруг она в самом деле мой полный двойник? – спросила я. – Должно быть, странно посмотреть на незнакомого человека и увидеть свое собственное зеркальное отражение. И что я ей скажу?

– Трудный вопрос, – ответила Бекки. – Но ты хотя бы готова к такой встрече, а вот она… Если она никогда о тебе не слышала, у нее случится сердечный приступ, когда ты войдешь в приемную. Ты можешь послать кого-то другого вместо себя? Допустим, Рика? Если он скажет тебе, что она в самом деле твоя точная копия, ты узнаешь ее имя и, может, позвонишь ей или напишешь письмо. Это даст ей шанс все обдумать и решить, хочет ли она вообще встречаться с тобой.

– Хороший совет. – Тут я встрепенулась, услышав скрежет ключа. – Рик вернулся. Пойду его встречать. Потом я сообщу тебе, как все было.

– Ты позвони мне, когда решишь, что будешь делать, – торопливо проговорила Бекки.

Я положила трубку и пошла к двери.

Глава 16

– Пожалуй, такой странной истории я никогда еще не слышал, – заметил Рик. Он потягивал вино, опираясь о кухонный островок. – Но, если тебе нужно, чтобы кто-нибудь это выяснил, я к твоим услугам. Завтра утром я свободен. Если хочешь, могу зайти в ту фирму.

Я сунула руку в кухонную рукавицу, открыла дверцу духовки и достала шипящую от жара сковородку с подрумянившимся цыпленком.

– Подай мне вон ту посудину, ладно? – Я кивком показала на глиняное блюдо, стоявшее на островке.

Рик поставил блюдо передо мной.

– Аромат умопомрачительный, – сказал он. – С чем это?

– Имбирь с лаймом, – ответила я. – Теперь принеси из холодильника огуречный салат, и можно ужинать.

Через пару минут мы сидели за столиком лицом друг к другу.

– Что, если она и в самом деле твоя сестра-близнец? – спросил Рик, отрезая кусочек куриной грудки. – Что ты будешь делать?

Я покачала головой и склонилась над своей тарелкой.

– Не знаю. Пожалуй, это было бы прекрасно. Честно говоря, мне всегда хотелось что-то узнать о моей настоящей семье, и я даже чуточку переживала и завидовала, когда Бекки встретилась со своей родной матерью. Я почувствовала себя обойденной судьбой, потому что моя мама умерла и я с ней никогда не увижусь. Еще я переживала, что Бекки постепенно отдалится от меня, ведь мы не кровная родня, и ей захочется быть с людьми, у которых одинаковые с ней гены. Понимаешь? Я очень этого боялась…

Действительно, меня всю жизнь преследовали кошмары, что нас разлучат с Бекки или что ее украдут. Может, это было туманным воспоминанием о том, как меня после рождения разлучили с моей сестрой-близнецом? Значит, я не излечилась от той травмы?

Постой, сказала я себе, не торопись. Пока еще неизвестно, что та женщина моя сестра. Возможно, это всего лишь глупые фантазии.

– Одинаковые гены есть у многих людей, – сказал Рик, – и тем не менее те люди абсолютно не ладят друг с другом. А вот с Бекки вы близки. Так будет и дальше. Ничего не изменится.

Я взяла свой бокал и сделала глоток.

– Знаешь, я все-таки нервничаю из-за этого, – призналась я. – Ничего не могу с собой поделать. Мне очень нужно выяснить, кто та женщина. Значит, ты можешь зайти туда завтра утром? Я буду тебе невероятно благодарна.

Его губы скривились в неотразимой ухмылке, и я растаяла словно масло.

– В чем же выразится твоя благодарность?

Я положила вилку на стол и устремила на него томный взгляд – такой, которого Рик и ждал, – и добавила к нему чувственную улыбку.

В этот вечер мы легли в постель рано, даже не убрав посуду.

На следующее утро мы поцеловали друг друга на прощанье, когда он привез меня на работу на своем «Ауди».

– Позвони мне, как только увидишь ее, ладно? – попросила я, забирая сумочку.

– Ладно, – ответил он. – Я скоро позвоню.

Я шагнула на тротуар и посмотрела вслед отъезжавшей машине. В моем животе трепетали сотни бабочек – я нервничала.

Глава 17

Часом позже я сидела с чашкой кофе за своим столом и просматривала очередное дело. Раздался телефонный звонок, и я чуть не упала с кресла. Дрожащими пальцами я схватила трубку.

– Привет, – сказала я, увидев высветившийся на дисплее номер. – Ну, что скажешь? Я тут с ума схожу.

– Ну… – проговорил он, не торопясь с ответом и явно желая меня помучить. – Я видел ее, и у меня не осталось сомнений.

Он замолчал, и я ждала, затаив дыхание, когда он продолжит.

– Не осталось сомнений насчет чего? – не выдержала я наконец.

– Что она выглядит точно как ты. Серьезно, Дайана, я просто не поверил своим глазам. Черт побери, мне показалось, что я очутился в какой-то параллельной реальности, потому что она не знала, кто я такой. Эта девушка точно твоя сестра-близнец, если это не какой-нибудь трюк из области научной фантастики и она не твой клон.

Я встала, подошла к окну и посмотрела на раскинувшийся далеко внизу город.

– Ты говорил с ней?

– Да, хотя чуточку нелепо. Я спросил у нее, где туалет, и она показала, в какую сторону надо идти. Ее голос тоже совсем такой, как у тебя. Это было так странно, даже жутковато.

– Ты узнал ее имя?

– Угу, оно было написано на табличке. Надия Кармайкл. Я дважды проверил это и даже сказал «Спасибо, Надия», и она ответила, что нет проблем.

Мои брови сами собой нахмурились.

– Господи. Ты уверен, что она выглядит точно так же, как я? А не просто… похожа?

– Она твое зеркальное отражение, Дай, и это не может быть совпадением. Знаешь, взять хотя бы маленькую родинку над твоей губой. Даже у нее есть такая родинка, только с противоположной стороны. Я не слишком много знаю о научной природе этого, но она точно твоя сестра-близнец. Тут не может быть двух мнений.

Внезапно мне стало дурно, я поскорее вернулась к своему креслу и села.

– Даже не верится. Что же мне делать?

– Не знаю, – ответил он, – но мне пора на работу. Давай обсудим все дома вечером.

– А во время ланча ты занят? – спросила я. Мне отчаянно хотелось узнать еще какие-нибудь подробности его краткой встречи с моей сестрой-близнецом, о существовании которой я даже не подозревала.

– У меня встреча с клиентом, – сказал Рик, – но я пораньше вернусь сегодня с работы. И привезу что-нибудь китайское.

– О’кей.

Я положила трубку, крутнулась в кресле и снова посмотрела в окно на городской горизонт.

Неужели это не сон, а реальность? Неужели у меня в самом деле есть сестра-близнец?

Кто она такая? Что из себя представляет? Где жила и чем занималась все эти годы?

Знает ли она что-нибудь обо мне?

Глава 18

В тот вечер Рик рассказал мне подробно, как он вошел в приемную юридической фирмы «Перкинс и Макфи» и с ним поздоровалась женщина, которая выглядела в точности, как я. Как он буквально онемел от удивления – странная реакция для человека, у которого всегда находился убедительный ответ на любые вопросы.

– Я даже подумал, не сообщить ли ей правду. – Он ловко подхватывал палочками из коробки чоу-мейн, лапшу с курятиной. – Но не знал, захочешь ли ты. Дайана, тебе нужно все хорошенько обдумать. Если она твой близнец, в твоей жизни многое изменится. Когда ты встретишься с ней и расскажешь, кто ты, пути назад уже не будет. Это как с браком. Она навсегда станет частью твоей семьи.

Я слушала его слова и понимала: он прав насчет того, что это навсегда. Я должна учесть так многое. Как ее появление отразится на моей семье? Мне повезло, у меня потрясающие родители, которые безумно меня любили. Я никогда не чувствовала себя существом второго сорта из-за того, что я приемная дочь. Они всегда подчеркивали, что я необыкновенная и талантливая и что им очень повезло со мной.

Возможно, с моей стороны это было эгоистично, но я не хотела отказываться от своей уникальности. Если рядом со мной появится другая персона, точная моя копия, я утрачу неповторимость.

А что если моя сестра лучше меня? Что если она умнее и добрее?

Я знала свою семью. Если они примут ее, то сделают это с любовью. Вдруг после этого я стану для них менее важной? Не окажусь ли я в тени у своей сестры-близнеца, потому что она была потеряна для нас – и поэтому, возможно, нуждается в особом внимании? Или она навсегда останется в моей тени?

И как там с ее семьей? Отнесутся ли ее близкие ко мне, как к дочери? Захочу ли этого я? Ведь я ничего про них не знаю.

– Какой она показалась тебе? – спросила я у Рика, подкладывая себе добавку лапши с курятиной.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю. – Я пожала плечами. – Ну… она уверенная в себе? Не дура?

Я жаждала узнать про нее все, до мельчайших деталей. Какими были ее приемные родители, такими же любящими, как мои? А братья или сестры были в ее семье, чтобы заменить ей сестру, с которой она рассталась? Или она жила где-нибудь в гетто одна, в неблагополучной семье?

Стоило мне подумать о такой жизни, и у меня защемило в груди. Тогда я поняла, что мне уже небезразлично, что было с моей сестрой – хочу я этого или нет. Я уже не могла пройти мимо нее, каким бы человеком она ни оказалась. Мне требовалось знать правду, нужно было знать, что у нее все в порядке.

– Я говорил с ней совсем коротко, не больше минуты, – сказал Рик, – но она была не… – Он замолк.

– Что? Она была не какая?

Он занялся едой, доел чоу-мейн и поставил пустую коробку на кофейный столик.

– Я буду говорить честно, Дай, потому что знаю, что тебе нужна правда. Она не такая классная, как ты.

– Классная… – Я пыталась сообразить, что он хотел этим сказать.

– Она не выглядит как выпускница юридической школы, – пояснил Рик.

– Почему ты так решил?

Он откинулся на диванную подушку и положил руку на спинку дивана.

– Ну, знаешь, ее ярко-красная помада, огромные висячие серьги и топ с глубоким вырезом. Я удивился, что в приемной юридической фирмы терпят женщин с такой внешностью. Ну, ты меня понимаешь.

– Ты хочешь сказать, что она выглядела дешевкой?

Рик игриво наклонил голову к плечу и ткнул в меня пальцем.

– Ты это сказала, не я. Я не сомневаюсь, что она симпатичная и интеллигентная женщина, раз она твоя сестра.

Я положила голову на спинку дивана и устремила взгляд на потолок. Мне требовалось переварить информацию. Если та женщина действительно мой близнец, насколько мы окажемся похожими?

Короче, насколько сильно повлияла на нее среда и насколько гены?

В итоге я решила не принимать никаких решений насчет встречи с ней, пока сама не наведу о ней справки.

Глава 19

После того разговора я просидела до трех часов ночи за компьютером – мне хотелось узнать, что говорит наука об идентичных близнецах.

Я прочитала, что в последние десять лет монозиготные близнецы появлялись на свет приблизительно у одной из трехсот тридцати трех рожениц. У них одинаковые на сто процентов гены, потому что яйцеклетка в этом случае разделилась пополам уже после оплодотворения. Тем не менее у идентичных близнецов отпечатки пальцев всегда разные, так как генетические изменения происходят и в материнском чреве.

Больше всего меня интересовали данные о близнецах, разлученных сразу после рождения. Оказывается, что впоследствии у них обычно бывает одинаковый уровень интеллектуального развития, в какой бы среде они ни жили, и похожие индексы массы тела.

Правда, в другом месте я прочла, что факторы среды все же играют значительную роль в развитии каждого индивида, если они растут порознь.

У близнецов, росших порознь, наблюдается больше всего различий, хотя они часто выбирают одинаковые профессии. Вот как у нас с Надией, ведь мы обе работали в юридических фирмах, а Надия вроде хотела поступить в юридическую школу.

Мне захотелось узнать о ней больше. Пока что я отметила у нее два отличия: она курила и не обладала моим вкусом и чувством стиля в одежде – хотя скорее всего это было результатом ее финансовой ситуации. Я не курила, родители оплатили мое высшее образование, а благодаря их высокопоставленному положению меня сразу после учебы брали в ведущие юридические фирмы. Я выбрала одну из них, и мне предложили хороший оклад – шестизначную сумму, неслыханную для других молодых женщин моего возраста и образования. Кроме того, Рик великодушно не просил меня участвовать в оплате кондоминиума, так что мой гардероб был набит костюмами от Армани и дизайнерскими сумочками.

Но что представляла собой Надия Кармайкл? Мне отчаянно хотелось знать, как она живет. Я гуглила ее, но не нашла ничего, что утолило бы мое любопытство. В телефонной книге ее не было, а в Фейсбуке я обнаружила дюжины Надий Кармайкл. Некоторые сфоткались с цветами, кошечками и собачками, но ни у одной не было моего лица.

Пыталась я отыскать и то агентство по усыновлению, но оно давным-давно обанкротилось из-за серии судебных тяжб.

Наконец я с покрасневшими глазами поплелась спать. В моей голове крутились вопросы, и я уже понимала, что не смогу жить с ними всю оставшуюся жизнь. Теперь у меня не было выбора. Я должна встретиться с Надией.

Перемены

Глава 20. Надия

Никогда не забуду день, когда на моем столе оказалось то безумное письмо. Утро было серое, унылое, дождь лил как из ведра. Я ждала автобус минут двадцать, еле справляясь со своим потрепанным зонтом в оранжевый и белый горох. Металлические спицы были погнуты или сломаны, с нейлона, словно из водосточной трубы, лились потоки воды. Автобус, разумеется, опаздывал.

Когда я приехала на работу и села за стол, моя прическа растрепалась, туфли промокли насквозь, а от мокрых леггинсов зудела кожа.

Но зато несколько клиентов отменили из-за погоды свой визит, и у меня появились свободные минуты, чтобы украдкой разложить пасьянс на компьютере.

– Ну и денек сегодня, – сказал курьер, входя ровно в десять в приемную. Он подошел к моему столу, положил на высокую гранитную стойку четыре конверта и вручил мне гаджет для моей электронной подписи.

– Я тоже промокла насквозь, – сообщила я и расписалась на экране.

– Для таких дней тебе нужна машина, – сказал он.

– Да что ты говоришь? Сегодня же куплю, – съязвила я.

После его ухода я закончила свой пасьянс и лишь потом взялась за конверты. Все были адресованы юристам, кроме одного, с надписью «Для Надии Кармайкл. Лично и конфиденциально».

Это было что-то новенькое. Еще никто не присылал мне на работу личную корреспонденцию, и уж тем более с курьером.

Не тратя времени, я вскрыла конверт. Достала письмо, написанное от руки, что тоже было странно. Даже не помню, когда я в последний раз читала письмо, написанное ручкой.

Дорогая Надия,

я не сомневаюсь, что тебе покажется это странным, но я пишу, потому что предполагаю, что мы, возможно, родня. Меня зовут Дайана Мур, и меня в 1986 году удочерила одна семья через нью-йоркское агентство «Дженкинс». Я росла в Бар-Харборе, штат Мэн, а несколько лет назад переехала в Лос-Анджелес для учебы в здешнем университете.

Недавно мне сказали, что в фирме «Перкинс и Макфи» работает женщина, которая выглядит в точности как я. Мой близкий друг зашел к тебе и подтвердил, что мы похожи как две капли воды, как зеркальные отражения друг друга. Тогда я предположила, что мы, возможно, близнецы.

Не знаю, в каком году ты родилась, но если в 1986-м, то есть шанс, что мы сестры.

Если ты захочешь встретиться со мной, я охотно назначу время и место.

Если нет, я отнесусь к этому с пониманием. Конечно, принять это непросто. На обороте этого письма я написала свой электронный адрес и надеюсь, что ты мне ответишь. Если ты захочешь прислать письмо обычной почтой, то адрес тоже указан. Я работаю в фирме «Беркли, Дэвидсон, Саймон и Джонс».

Надеюсь, что ты мне ответишь.

Дайана Мур

Я заморгала и склонила голову набок. Что за фигня?

Торопливо перелистала страницы и нашла электронный адрес женщины и адрес фирмы, где она работала.

Значит, она юрист? Я тут же успокоилась, впрочем, не до конца, хотя и не могла объяснить причину моей злости. Она написала мне, потому что ей показалось, что мы, возможно, близнецы.

Близнецы! Нет, маловероятно. С рождения я была оторвана от семьи. Росла в одиночестве. Моя родная мать давно умерла, а приемная мама говорила, что у меня нет биологических братьев или сестер. Она была уверена в этом.

Откуда же та женщина знала мое имя? Неужели наняла частного сыщика?

Она написала, что посылала ко мне своего друга. Когда это было? Я обвела глазами пустую приемную, и мне стало нехорошо при мысли о том, что кто-то заходил сюда, разглядывал меня и оценивал.

Я швырнула письмо на стол и замерла, напрасно пытаясь умерить биение своего сердца.

В это время вошел один из партнеров нашей фирмы. Он сунул мокрый зонтик в огромную керамическую вазу, стоявшую возле двери, и поздоровался со мной.

Я выпрямилась, пытаясь вывести себя из шокового состояния, и ответила.

Он прошел мимо меня и распахнул стеклянную дверь, которая вела во внутренние помещения и конференц-зал. Как только дверь за ним закрылась, я снова села в свое кресло, еще раз посмотрела на письмо и стала искать в Гугле Дайану Мур.

Глава 21

Поначалу я разозлилась из-за того, что эта благополучная, богатая и успешная женщина жила на планете с моим лицом и что ее удочерила сразу после рождения семья будущего кандидата в президенты Соединенных Штатов!

Я всегда знала, что мне, с моим пороком сердца и умершей матерью, страшно не везло с самого рождения. Потом было детство с пьющим, агрессивным отцом и матерью, которая непрерывно курила и не задерживалась ни на одной работе. И вот теперь мне надо было смириться с фактом, что у меня была сестра, которую разлучили со мной сразу после рождения, потому что она была безупречная, а я нет.

В тот момент я ненавидела сенатора Мура и его жену, потому что у них наверняка водились деньги. Они могли удочерить нас обеих. Разве порядочные люди могли бы разлучить двух осиротевших близнецов и столько лет держать их в неведении?

Нет, сенатор Мур точно не получит мой голос на следующих выборах. Ни при каких обстоятельствах.

Я поставила локти на стол и уронила на ладони голову. Черт побери, что мне делать с этой информацией? Зафрендиться с этой Дайаной Мур в Фейсбуке и написать, что рада с ней встретиться и что мы будем превосходными сестрами?

Нет уж. Ни за что.

Мне внезапно захотелось засунуть свою мечту стать юристом в чью-нибудь жирную задницу. Я готова была встать, зайти в кабинет босса, заявить, что я увольняюсь, и уехать на восток, как можно дальше от Дайаны Мур. Может, там я выучусь на биржевого брокера.

Но нет, не получится. У меня плохо с математикой.

Я подняла голову и посмотрела на экран. На меня с насмешкой глядело лицо Дайаны. С семейного фото, где все стояли на причале возле яхты – вероятно, они участвовали каждое лето в регате и завоевывали призы. Снимок был сделан несколько лет назад, потому что в сопроводительной статье говорилось, что Дайана только что поступила в Калифорнийский университет.

Я обратила внимание, что у нее была хорошенькая сестра-блондинка и брат по имени Адам, афроамериканец. Согласно статье, все трое были приемными детьми.

Интересно, как сложилась бы моя жизнь, если бы я тоже попала в их семью. Может, я уже была бы юристом? Жила бы в Хэмптоне и ходила на коктейли в Белый дом?

Какой бред! И какое немыслимое подтверждение того, что мне всегда не везло в жизни.

Я схватила письмо мисс Мур, скомкала его и выбросила в корзину, стоявшую под столом.

– Пошли вы все к черту! – Потом позвонила нашему офисному менеджеру и сказала, что у меня перерыв. Взяла сумочку, спустилась вниз – покурить.

Через десять минут я буквально взлетела наверх по эскалатору, промчалась по длинному ковру на своих высоких каблуках с безумным желанием вернуться за свой стол. Аида, наш менеджер, смерила меня удивленным взглядом.

– Господи, за тобой кто-нибудь гонится? – спросила она.

Я на секунду остановилась, переводя дыхание.

– Нет.

Она встала из-за стола. Я с нетерпением ждала, когда она освободит мое место.

– Мы пойдем на ланч в двенадцать? – спросила она.

– Да, конечно, – ответила я.

Как только Аида ушла, я схватила корзину и стала рыться в ее содержимом, отыскивая скомканное письмо от моей сестры.

Глава 22. Дайана

В тот день, когда я отправила с курьером письмо в фирму «Перкинс и Макфи», я через каждые пять минут проверяла свою почту в ожидании ответа. Все утро ничего не было, но вскоре после ланча ответ появился в моем ящике, будто лучик света в темной комнате.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я увидела имя – Надия Кармайкл. Неужели я немножко свихнулась из-за своих иллюзий? Не исключено. Хорошо еще, что в тот день я была не в здании суда, не на очередном процессе, потому что не могла ни на чем сосредоточиться, кроме электронной почты.

Я кликнула на письмо, открыла. Оно было длинным, и меня захлестнуло нервное возбуждение. Что пишет моя сестра-близнец? Я молила небеса, чтобы там не было объяснений, почему она не хочет со мной видеться, потому что я уже прошла точку невозврата. Я просто не могла дальше жить, не повидавшись с Надией, не поговорив с ней.

Нетерпеливо подавшись вперед, все еще держа ладонь на мышке, я начала читать…

Привет, Дайана.

Что и говорить, я была в шоке, когда открыла в это утро твое письмо; мне потребовалось несколько часов, чтобы переварить то, что ты мне сообщила. Я сидела на своем рабочем месте в полной растерянности. Я не знала, что делать и как тебе ответить.

Должна сказать, что я расстроилась, когда в первый раз прочла твое письмо. Одно дело узнать, что у тебя есть близняшка, которую похитили из твоей жизни, и ты ничего не знала о ней все это время. Другое дело действительно УВИДЕТЬ свое лицо у другого человека. (Я отыскала тебя в интернете. Прости, не удержалась.)

Вот что больше всего меня интересует и беспокоит (и мне хочется узнать ответ): знают ли обо мне твои родители? Они нарочно нас разлучили? Если да, то я не думаю, что когда-нибудь смогу им это простить. Пожалуйста, скажи мне правду.

Если они решили не брать меня, то я знаю причину. Скорее всего ты это не знаешь (я вообще понятия не имею, что ты обо мне знаешь), но я родилась с пороком сердца, поэтому меня долго никто не хотел брать в свою семью. Меня удочерили, когда проблема исчезла. Тогда мне уже было четыре года. Но теперь у меня все нормально, если тебя это интересует.

Да, я родилась в 1986 году, 15 марта. А ты?

Хотелось бы написать больше, но я сижу на работе, и у меня куча дел. Думаю, нам надо непременно повидаться. Ты сознаешь, что мы работаем всего в двух шагах друг от друга? Можно сойти с ума, ведь мы ходили по одним и тем же тротуарам и даже не подозревали об этом.

Когда ты хотела бы встретиться со мной? Я свободна почти все вечера, кроме вторников и четвергов, когда хожу на занятия.

Надия

Я откинулась на спинку кресла и вздохнула. Мне все казалось нереальным. Я как будто смотрела какой-то фильм. У меня кружилась голова. Я с трудом могла пошевелиться.

Что ж, в ее письме хотя бы не было отказа. Я боялась этого, когда читала первые строчки.

15 марта 1986 года. Это и мой день рождения.

Глубоко вздохнув несколько раз, я снова перечитала письмо и огорчилась из-за того, что мое сообщение ее расстроило. Но что тут поделать? Как сообщить человеку, что у него есть близнец, не вызывая шока и стресса.

Мне захотелось ответить прямо сейчас, пока она не передумала встречаться со мной. Я занесла пальцы над клавиатурой, но замерла.

Как я отвечу на ее вопрос, знают ли о ней мои родители?

У меня не было ответа, пока не было. Я сообщила моей сестре Бекки, что у меня, возможно, есть сестра-близнец, но просила ее ничего не говорить маме с папой, покуда я не свяжусь с Надией сама и не выясню, правда ли это.

Теперь я точно знала, что с большой долей вероятности Надия моя сестра-близнец. Мне надо было поговорить с родителями и спросить, что они знали об этом. Но прежде я все-таки отправлю ей ответ и назначу место встречи.

Мои руки дрожали, когда я приступила к письму.

* * *

Надия ответила мне через пять минут и согласилась поужинать со мной в ресторане, который находился в нескольких минутах ходьбы от нее и от меня.

Но до встречи с ней мне надо было выяснить очень важную вещь. Я достала свой сотовый и позвонила в Вашингтон маме.

– Алло? – отозвалась она после первого гудка.

Я с ужасом ждала момента, когда задам ей свой вопрос, но звук ее голоса успокоил, снял мое напряжение.

– Привет, мама.

Я крутнулась в кресле и посмотрела в окно.

– Эй, – сказала она, – ты никогда не звонишь мне днем. У тебя все в порядке?

Мама сразу почувствовала, что мой мир пошатнулся. Она знала меня лучше всех.

– Удивительно, как ты все замечаешь, – ответила я. – Со мной происходят странные вещи, и я не знаю, как это объяснить.

– Расскажи все по порядку, – предложила она, и я представила, как она сидит в мягком кожаном кресле у камина, готовая выслушать мой рассказ во всех подробностях.

Глава 23

– Что желаете? – спросил бармен, когда я села за стойку. Я рано пришла в ресторан и торопливо прошла по залу, высматривая свою точную копию, сидящую за одним из столиков, но никого не увидела и решила подождать возле бара.

– Пожалуйста, «Пино Гриджио», – ответила я.

Пока бармен наливал вино, я отыскала в сумочке зеркальце и проверила, как лежит на губах помада и не застряли ли между зубов маковые зернышки, потом защелкнула коробочку и сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы.

Честно говоря, мне все еще казалось, что это странный сон и моя загадочная копия не придет, потому что не существует.

Я сидела и ждала, а мои мысли лихорадочно метались. Вопросы сыпались, будто шарики пинг-понга, со всех сторон. Что я почувствую, когда увижу ее? Может, потеряю сознание от шока? Есть ли у нее такое же чувство юмора, как у меня? Какие фильмы она любит? Ненавидит ли сырой лук, как я? Может ли заснуть, если у нее холодные ноги?

Бармен подвинул ко мне бокал с белым вином. Я сразу схватила его и сделала глоток.

Дверь открылась, вошли трое мужчин в черных костюмах. Я старалась не смотреть на входящих и от нетерпения барабанила пальцами по стойке.

Через несколько минут я проверила время на телефоне. Все еще рано. Шести не было. Надия не опаздывала – пока не опаздывала. Мне надо было успокоиться.

Снова открылась дверь, на этот раз вошла женщина. Длинные темные волнистые волосы, завязанные в высокий хвост; черные лодочки, леггинсы, серый блейзер и яркий красный шарф одного цвета с помадой. Остановившись, женщина сняла темные очки, сунула их в большую сумку и посмотрела на бар. В этот миг я поняла, что это она.

Я не могла поверить.

Через мгновение наши глаза встретились, и у меня что-то затрепетало внутри.

* * *

Я уверена, что в этот момент вы задумались, что было бы с вами, если бы вы увидели собственную копию. Уверяю вас, это просто невозможно предсказать. Я была в шоке. Испытывала испуг и смятение.

Но все-таки я улыбалась.

Я соскользнула с барного табурета, и моя сестра-близнец медленно направилась ко мне. Мы не отрывали глаз друг от друга. Мне хотелось крикнуть «Ничего себе!», но я придержала язык.

Надия не улыбалась. Она впилась взглядом в мое лицо, и мне стало даже забавно. Потом удивленно нахмурилась, словно не могла поверить своим глазам. Когда она протянула ко мне руку, я почти ожидала, что она потрогает мое лицо, чтобы убедиться, реальная ли я.

Наконец выражение ее лица немного смягчилось. Мы стояли друг против друга.

– Мы наверняка близнецы, – сказала она, и я чуть не упала, услышав ее голос, потому что он был ужасно похож на мой.

– Да. – Я протянула руку. – Я Дайана.

– Надия.

Наши руки были точными копиями друг друга.

Мы одновременно уронили их и продолжили стоять, все еще не отрывая взгляда друг от друга, вбирая все детали внешности.

Я заметила, что у нее в зоне Т, то есть возле носа и рта, такая же кожа, как у меня. Ее бедра были такой же ширины, и даже вены на ногах были идентичны моим.

Потом я рассмотрела цвет и густоту ее волос. Они были густыми и волнистыми, как мои в те времена, когда я еще их не выпрямляла.

Как странно видеть себя в другой женщине и сознавать, что у нас одинаковые гены. Ведь я была приемным ребенком, и для меня это ощущение ново.

– Вау, – пробормотал бармен, и его голос вырвал меня из оцепенения. – Вы что, близняшки?

Мы с Надией сердито покосились на него, словно его замечание было ужасной бестактностью. Но тут же улыбнулись друг другу.

– Да, – ответила я, и мои глаза наполнились слезами. – Мы сестры.

В глазах Надии тоже блеснула влага. Она шагнула ко мне. Мы обнялись и зарыдали. Я почувствовала, что нашла сестру, без которой скучала – и горевала – всю свою жизнь, хотя никогда этого не сознавала.

Глава 24

Мы сели за наш столик в глубине ресторана. Я взяла в руки винную карту, вертикально стоявшую на белой скатерти возле симпатичной настольной лампы.

– Пожалуй, надо заказать бутылку, – сказала я. – Мы ведь посидим тут, не будем торопиться домой?

– Конечно, – согласилась Надия.

– Ты какое любишь вино, красное или белое? – спросила я, стараясь, чтобы мои слова не звучали как допрос. Мне было любопытно узнать ее вкусы и предпочтения. Насколько мы с ней идентичны?

– Мне все равно, – ответила она. Я просматривала карту, а она вдруг наклонилась ближе, словно хотела поделиться со мной секретом. – Вообще-то я люблю пиво, – шепнула она, – но это место такое понтовое, что придется пить вино.

Я взглянула на нее и отложила винную карту в сторону.

– В самом деле, холодное пиво будет сейчас в самый раз.

Мы переглянулись с веселой усмешкой, словно обменявшись шуткой, знакомой только нам двоим, и я почувствовала себя будто на восхитительном первом свидании.

Вне всяких сомнений мы с ней чувствовали друг друга. Между нами протянулись незримые, но ощутимые ниточки.

О Господи! Ведь мы с ней близнецы.

К столику подошел официант.

– Добрый вечер, леди, – сказал он. – Вы выбрали что-то из напитков?

Я взяла на себя переговоры с ним:

– Вы можете принести нам два пива?

Парень даже глазом не моргнул.

– Разумеется. – И стал перечислять все марки, имеющиеся в ресторане. Я вопросительно посмотрела на Надию.

– «Бад Лайт», – сказала она.

Официант сделал ей комплимент по поводу хорошего выбора и снова оставил нас одних.

– Все так странно, – проговорила я, положив локоть на стол. – Вероятно, я должна извиниться за то, что постоянно таращусь на тебя.

– Я делаю то же самое, – сказала она мне и тут же показала пальцем на мои брови. – У тебя очень хорошая стилистка. Мне нравится форма твоих бровей, такая красивая дуга.

Я дотронулась до своего лба.

– Я хожу к ней на корректировку каждый месяц. Но если бы я этого не делала, они были бы такими же, как у тебя.

– Поделись со мной ее адресом. У бедняжки будет сердечный приступ, когда я заявлюсь к ней на следующий день после тебя. Она решит, что волосяные фолликулы у тебя на стероидах.

– Да, точно, – рассмеялась я. Мы продолжали разглядывать друг друга. Меня так и подмывало достать мобильный и заглянуть в список вопросов, которые мне надо было задать Надии. Но я удержала себя.

– Я хочу знать все о твоей жизни, – сказала я. – Расскажи мне про твою семью и где ты жила в детстве. У тебя есть братья или сестры?

Она сразу как-то поскучнела, покосилась куда-то влево, и я поняла, что ей не по себе.

– Я выросла в Вашингтоне, – начала она, но я перебила ее:

– Правда? Мои родители живут сейчас в Вашингтоне. У них там квартира.

Она кивнула, как будто знала об этом.

Разумеется, знала. Ведь мой отец не какой-то там мелкий чиновник.

– У меня не было ни братьев, ни сестер, – сообщила она. – Мои родители не могли иметь детей, поэтому и удочерили меня. Кажется, по вине отца, но кто там разберет.

– Чем занимаются твои родители? – спросила я.

Тут явился официант с двумя бокалами пива.

– Вы готовы сделать заказ или подождете еще несколько минут?

– Да, мы подождем, – ответила я, и он снова оставил нас.

– Расскажи, – сказала я Надии. – Я спросила тебя о твоих родителях.

Она взяла пиво, сделала пару глоточков и снова поставила бокал на стол.

– Мой отец работал каменщиком, а мама горничной в отеле.

– В каком отеле?

– «Веллингтон».

У меня перехватило горло от эмоций. Я откинулась на спинку стула.

– Ты шутишь!

– Нет, а что? – удивилась она.

– Потому что я сто раз останавливалась в этом отеле. Мы жили в Бар-Харборе, но папа часто ездил по делам в Вашингтон, и мы всегда жили в этом отеле. Когда твоя мама работала там?

Надия завороженно глядела на меня.

– Я точно не знаю, когда она начала, но, когда мне было двенадцать лет, она там работала. Потом мы перебрались в Лос-Анджелес.

– С ума сойти! – Я засмеялась. – Я жила там в детстве. Твоя мать, возможно, убирала у нас в номере.

Когда эти слова сорвались с моих губ, я сообразила, что сказала не то. В обычных условиях я говорю осмотрительно и не ляпаю что ни попадя, но сегодня по какой-то причине, сидя напротив своей сестры, похожей на меня как две капли воды, мне вдруг показалось, что я могу говорить что угодно.

С минуту мы обе молчали.

– А твоя мама работала когда-нибудь? – спросила Надия.

– Временами, – ответила я, с облегчением меняя тему. – Она отвечала за связь с общественностью в некоторых некоммерческих организациях. – Мы неторопливо потягивали пиво. – Но я должна ответить на твой вопрос, который ты задала мне в письме. Ты спросила, знали мои родители про тебя или нет. Сегодня я позвонила маме и спросила, и для нее это стало таким же шоком, как и для нас с тобой. Они ничего не знали, а если бы знали, то удочерили бы и тебя. Независимо ни от чего. Она огорчилась, что им не дали такого шанса.

У Надии удивленно взметнулись брови, а в глазах появился лед. Она что-то пробормотала про типичный ответ.

– Где сейчас твои родители? – спросила я.

И опять Надия покосилась влево, и я догадалась, что ей не по себе. Она явно не хотела говорить о своей семье, и я похолодела от ужаса. Значит, у нее было несчастливое детство? Мне было невыносимо тяжело думать об этом. Я почувствовала себя виноватой в том, что попала к идеальным родителям, любившим меня больше жизни.

– У отца были проблемы с алкоголем, – неохотно проговорила Надия. – Он бросил нас, когда мне было девять лет. Я понятия не имею, где он сейчас. Родители развелись, и это было к лучшему, потому что он был нехороший, когда пил. А мама… – Она помолчала. – Она умерла несколько лет назад.

– Извини. – Я не знала, что еще сказать. Мне хотелось что-то исправить, но как? Я словно играла в пьесе и обнаружила, что не знаю слов своей роли.

Надия пожала плечами, но я видела, что в этом не было ничего от формальной вежливости. Ей просто не нравилось говорить о своих родителях или не хотелось поддаваться эмоциям.

– Рак легких, – сообщила она. – Мама курила как заводская труба. Да, к слову, если ты не возражаешь. Я выскочу на улицу на минутку. Какая мать, такая и дочь, – весело сообщила она, хотя в ее голосе прозвучала извиняющаяся нотка.

– Без проблем. – Я откинулась на спинку стула и взяла бокал с пивом.

Когда Надия вышла, вернулся официант.

– Все в порядке? Вам принести что-нибудь?

Я взяла со стола меню.

– Простите, мы еще не успели ничего выбрать. Моя подруга – то есть моя сестра – просто вышла на минутку. Сейчас она вернется.

– Не проблема. Не торопитесь. – Он снова ушел.

Но когда я читала меню, меня так и подмывало бросать взгляды на дверь, потому что я не была уверена, что моя сестра вообще намерена вернуться.

Глава 25

Открылась дверь, и в ресторан вернулась Надия. Я отложила меню и перевела дух, понимая, что, если бы она не вернулась, я бы чувствовала себя опустошенной. Всю свою жизнь я не знала – не сознавала – тот факт, что когда-то делила материнское чрево с сестрой и что ее оторвали от меня. И теперь, узнав об этом, я металась между счастьем и сердечной болью.

Мысль о том, что теперь у меня есть сестра, жужжала, мерцала над моей головой будто флуоресцентный свет в темной комнате. Потом ярко вспыхивала в мозгу.

Одновременно я горевала, что нас лишили возможности расти вместе. Те годы уже ни за что не вернуть, они без возврата канули в прошлое. Их просто украли у нас. А мы даже ни о чем не догадывались. Словно при успешном ограблении банка под покровом ночи.

Теперь мне было невыносимо больно даже представить себе, что я снова потеряю свою сестру. Я нашла ее и ни за что не отпущу. Узнаю ее ближе. Избавлюсь от своего страха, который осознала совсем недавно, но который сидел во мне всегда, с самого рождения, тихий и незаметный.

Я подозревала, что сестра должна была чувствовать то же самое. Не могла не чувствовать.

– Все нормально? – поинтересовалась я, когда она села.

– Да, – кивнула Надия. – Извини. Мне надо было столько всего осмыслить.

– Эй, не нужно извиняться. Все понятно и так. Я вот сейчас думала о том, что до недавнего времени не догадывалась о твоем существовании, хотя, возможно, в глубине сознания и догадывалась. – Я обвела глазами ресторан, где за столиками сидели люди, беседовали, ели, улыбались.

– Может, поэтому я всегда так старалась наполнить свою жизнь трудными вызовами, – продолжала я, – чтобы отвлечься. Сколько себя помню, я всегда отчаянно стремилась к успеху, словно успех мог зарастить дыру в моей душе и отвлечь меня от раздумий о том, кто я такая. Я ничего не знала о моей родной матери. Даже не пыталась узнать, кто она. Пожалуй, вообще не хотела об этом думать. Может, я пыталась таким образом избежать мыслей о том, что я чего-то лишилась. Слишком болезненных мыслей.

Надия поставила локти на стол и подперла кулаком подбородок.

– Интересно, – пробормотала она, – я никогда не сомневалась, что в моей жизни чего-то не хватает. Я знала это и всегда чувствовала себя обездоленной, словно меня носило по морским волнам, и мне было не за что держаться, кроме ветхого спасательного круга. Я объясняла это тем, что у нас никогда не было денег, а мама всегда работала, и я постоянно сидела одна. Но теперь можно предположить, что я, вероятно, чувствовала, что была лишена моей настоящей семьи и жила не там, где должна была жить. – Тут она тоже окинула взглядом ресторан с его посетителями. – Мне всегда было трудно сходиться с людьми, потому что я знала, что рано или поздно они меня бросят. У меня никогда не было подруги, которая могла бы остаться в моей жизни навсегда. – Она резко выпрямилась и откинулась на спинку стула. – Это слово… Навсегда… Я удивляюсь, когда вижу его на браслетах или на поздравительных открытках.

– Мне так жалко, Надия, – сказала я. – Мне жалко, что нас разлучили, и особенно жалко, что умерла твоя мама. – После долгой паузы я собралась с духом и спросила: – Ты замужем? У тебя есть бойфренд?

– Нет, – ответила она. – У меня были попытки, но все заканчивалось через несколько месяцев. Партнеры всегда говорили, что я слишком прилипчивая и слишком многого хочу. А как ты?

– Я сейчас живу с другом, – ответила я. – Вообще-то это тот самый парень, о котором я упоминала в письме – который заходил в твой офис, чтобы посмотреть, действительно ли ты мой двойник. Он еще спросил у тебя, где туалет.

Надия удивленно вскинула голову.

– Да, господи, да. Несколько дней назад… Помню. Такой красавчик. Улыбка как на рекламе «Колгейт».

Меня позабавило такое описание.

– Вот-вот, это он. Его зовут Рик, и он поддержал меня, когда я узнала о тебе и решила отыскать.

Надия тяжело вздохнула, взяла бокал и сделала глоток.

– Счастливая. Ты собираешься выйти за него замуж?

Я долго молчала, не зная, что и ответить. Только глядела через стол на сестру.

Потом призналась ей в том, в чем не признавалась никому. Ни матери, ни сестре Бекки, ни своим близким подругам:

– Вообще-то мы никогда не говорим о будущем. Честно говоря, я не уверена, что он хочет, чтобы мы поженились или чтобы у нас были дети. Мне кажется, у него аллергия на что-то постоянное.

– Ну, а ты сама-то чего хочешь? – спросила Надия, и мне почему-то было приятно видеть свое отражение в ее зрачках.

Странное дело, я почувствовала, что могу делиться с ней своими тайными сомнениями – с женщиной, которую только что увидела, – и что она все поймет. Словно я встретила свое alter ego. Еще одну версию себя самой. Это было слишком романтично и наивно с моей стороны? Я была слишком доверчивой?

Пожалуй.

– Я хочу выйти замуж и родить детей, – ответила я. – Не сразу, конечно. У меня хорошие перспективы на фирме, я хочу сделать карьеру, но мне хочется, чтобы у меня появилось к тридцати годам что-то надежное.

– Надежное. – Надия опустила глаза. – Интересное слово. Я всегда была уверена, что нет ничего по-настоящему надежного. Ведь никогда не знаешь, когда из-под тебя выдернут коврик. Или ты выйдешь за порог и попадешь под автобус.

– Верно, – ответила я, – но ведь нельзя жить в постоянном ожидании чего-то плохого. Надо жить с надеждой, что все будет хорошо. Со временем.

– Хм… со временем. Я все жду и жду, когда наступит такое время. Но пока не вижу и намека.

Вернулся официант, и на этот раз мы не просили его подождать. Мы взяли меню и выбрали первое, что показалось нам приемлемым. Я заказала форель, а Надия цыпленка.

После этого наша беседа пошла веселее, и мы долго сравнивали наши пристрастия в еде, музыке и кино.

За десертом и кофе мы обменивались историями о детстве и о первых жизненных невзгодах. Надия рассказала, как они с матерью какое-то время были бездомными, как три года назад мать заболела и какими трудными и горестными были ее последние недели жизни.

Не успели оглянуться, как вечер пролетел. Ресторан закрывался, пора было уходить. Но мне так не хотелось.

Глава 26

Мне было нелегко расстаться с Надией после ужина. Я стояла на тротуаре и смотрела ей вслед, когда она шла к метро. Еще в моей голове промелькнула мысль, что сама я тоже выгляжу так со спины, когда иду на каблуках быстрым шагом. Мне было странно и необычно видеть себя вот так.

Но все-таки она – это не я, напомнила я себе. Она просто выглядит как я. Мы с ней два уникальных индивида с очень разным жизненным опытом.

Когда я вернулась домой, Рик лежал на диване, нога на ногу, на шее ослабленный галстук. На большом плазменном телевизоре шел бейсбол, но Рик что-то писал на айфоне. Когда я вошла, он оторвал глаза от дисплея и положил телефон на кофейный столик.

– Как прошла встреча? – спросил он, садясь. – Я думал о тебе весь вечер.

Я высвободилась из блейзера и накинула его на спинку кухонного стула, потом из крана на холодильнике налила себе стакан ледяной воды.

– Все было невероятно, – сообщила я потом. – Мне до сих пор не верится, что это правда. Я только что ужинала с моей сестрой-близняшкой, про которую ничего не знала, и все-таки мне казалось, что я знала ее всю жизнь.

– Значит, между вами не было неловкости?

– Ни капли, – ответила я. – Ну, может, несколько неловких моментов были, потому что у нее за плечами тяжелая жизнь, и я чувствовала себя вроде как виноватой в этом.

Я прошла в гостиную и села рядом с ним.

– Почему? – удивился Рик, растирая мне плечи. – Ведь ты не виновата.

Я пила воду мелкими глоточками.

– Не знаю. Пожалуй, потому что мне повезло – меня удочерила такая потрясающая семья. Я ни в чем не нуждалась, когда росла. Если я и чувствовала, что мне чего-то не хватает, то это было на уровне подсознания, а так у меня было все, что только может желать ребенок. А Надия родилась с пороком сердца, поэтому ее удочерили лишь в четыре года. Она не помнит первые четыре года своей жизни, которые провела в приютах. Ее приемный отец был алкоголиком, да еще и буйным. Он бросил семью, когда Надии было девять лет.

– Да-а, сурово, – проговорил Рик.

– Да. Но дальше стало еще хуже. Он перестал платить алименты, и тогда Надию и ее мать выгнали из квартиры, и они какое-то время жили в автомобиле. Тогда они перебрались сюда, чтобы жить с родителями ее матери, но тоже не получилось. Они снова оказались на улице и жили в автомобиле, пока ее мать не встретила мужчину, который пустил их к себе. По словам Надии, он был добрый, но не очень красивый, и что мать просто терпела его ради жилья.

Рик продолжал разминать мне плечи.

– Ей надо написать об этом роман, – заметил он.

– Да, точно. Так что ты понимаешь, почему я чувствовала себя виноватой. – Я закрыла глаза и пыталась расслабиться, пока он круговыми движениями массировал мне мышцы спины.

– Но, более того, – продолжала я, – когда я представляю ее в тех ситуациях, одинокую и испуганную, я ощущаю боль в животе и готова согнуться пополам от нее. Почему ей пришлось пережить все это, пока я жила неподалеку от нее счастливо и без забот? Жаль, что не существует машина времени, а то бы я вернулась и сообщила моим родителям, что она тоже живет на свете и что ей плохо. Не сомневаюсь, что они спасли бы ее. Меня бесит, что мы ничего не знали. Я готова убить тех, кто скрыл это от нас.

– Жалко, что агентство обанкротилось, – заметил Рик.

– Да уж.

Его руки растирали мне плечи.

– Так что ты намерена делать дальше?

– Я попрошу родителей приехать, – ответила я, – и начать наверстывать потерянное время.

В тот момент я всеми фибрами души верила, что надо сделать именно так. Вы удивитесь, когда я скажу, что до сих пор так считаю, несмотря на последующие события.

Глава 27. Надия

Вы никогда не задумывались, сколько можно насчитать степеней одиночества? Конечно, вы понимаете, о чем я говорю. Наверняка каждый испытывал в своей жизни какую-то форму одиночества, временную, мимолетную, хроническую или болезненную.

Возможно, ваш муж уехал в командировку, и вам одиноко в пустой кровати. Или, может, ваша лучшая подруга уехала в другой город, и вы ужасно скучаете без нее, вам кажется, что ваше одиночество никогда не кончится.

За свою жизнь я испытала разные степени этого чувства, его разную интенсивность. Большую порцию я получила в детстве, когда родители разругались и отец нас бросил. Я много времени проводила одна, мама уходила на работу, и я никогда не была уверена в том, что и она тоже не бросит меня рано или поздно. В те годы я чувствовала себя очень одинокой и привыкла к этому, потому что одиночество было со мной всегда.

Что там говорить, ни один ребенок не должен остаться без любящей семьи, но иногда тут просто ничего нельзя поделать. Мы не можем расти все до одного в идеальном мире. Порой ребенок вынужденно учится быть независимым, самодостаточным и крепким – внутренне и внешне. Я рано этому научилась, но позже приобрела и другие навыки, например, не подпускать никого близко к себе. Или полагаться только на себя, никому не верить.

Со временем я бы, возможно, переменилась. Но прежде мне пришлось долететь до дна и пережить одиночество под совершенно новым углом.

* * *

Пока я ехала в метро, чтобы впервые встретиться с семьей Дайаны и ее потенциально будущим мужем, я удивлялась тому, что не нервничаю. Наоборот, меня переполняли надежды и восторг. Как не похоже на мою первую реакцию, когда в тот памятный дождливый день я открыла и прочитала на работе письмо Дайаны.

Тогда моей первой реакцией был гнев. Я ревновала к жизни, которая досталась ей, а не мне. Но наш ужин в ресторане как-то все смягчил. К концу вечера моя враждебность исчезла, потому что я испытывала что-то глубокое – чего никогда не знала прежде. Даже не знаю, как это объяснить.

Моя мать, умирая, сказала, что она любила меня, и я всем сердцем верю, что это правда. Несмотря на все ее неудачи, я знала, что она делала все, что могла, и любила ее за то, что все эти годы она была рядом со мной.

Но моя первая встреча с Дайаной открыла мне что-то новое. В первое же мгновение, когда мы обнялись, я ощутила связь, которую могут по-настоящему понять лишь немногие люди. Это был какой-то другой вид любви. Хотя наша жизнь шла отдельно и мы совсем не знали друг друга, к концу вечера мои глаза открылись, и я поняла, что она была отсутствующим звеном. Она была ответом на все мои вопросы о моем назначении в жизни. Внезапно я обрела истинное знание себя. Теперь я точно знала, что я из себя представляю.

Дайана была абсолютно такой, какой я всегда хотела быть, но никогда не верила, что это возможно – потому что я недостаточно умная, недостаточно везучая или недостаточно красивая. И вот я встретила ее, увидела в ней себя, и у меня появилась надежда.

Я сказала себе, что тоже так могу. Меня восхищали ее уверенность в себе и внешность, такая чертовски впечатляющая.

В тот вечер я возвращалась домой, окрыленная тем, что мы с ней во многом такие одинаковые. Единственную разницу составляли наши финансы и жизненный опыт, но ведь это уже вещи второстепенные. Они не связаны с генетикой. Или с моей душой. Теперь прошлое закончилось. Передо мной будущее, и я сделаю из него все, что хочу.

Возможно, Дайана опережает меня благодаря образованию и социальным связям, но мой жизненный опыт научил меня, как быть крепкой, как выживать. Меня жизнь не изнежила, так что, по крайней мере, в этом я ее обгоняю. Она ничего не знает из того, что знаю я.

Пожалуйста, не думайте, что я воодушевилась и была полна амбиций из-за того, что семья Дайаны была богатая и влиятельная, и я смотрела на нее, как на бесплатный билет в легкую жизнь. Я меньше всего думала об этом, когда поднималась в лифте на двадцать седьмой этаж ее кондоминиума.

Меня больше всего волновало, что я познакомлюсь с ее семьей, с людьми, которые станут и моей семьей. Дайана ясно дала мне понять, что ее родители хотели познакомиться со мной. Они любили ее, и я могла бы разделить с ней эту любовь.

Значит, я больше не буду одна. Я потеряла обоих родителей, у меня не было братьев и сестер, но теперь у меня будет семья. Настоящая.

Створки лифта открылись, я вышла и ненадолго остановилась в коридоре, потому что мое сердце переполняла благодарность. Я даже немного прослезилась.

Какая немыслимая удача. Словно второй шанс в жизни. Я молила Бога, чтобы это не исчезло, не рухнуло.

Глава 28

Я подняла руку, чтобы постучать в дверь Дайаны – и тут мои нервы взбрыкнули.

Вдруг я не понравлюсь им? Что, если Дайана все приукрасила – а ее семья была на самом деле кучкой высокомерных снобов, и как только они узнают, что мои родители были простыми трудягами, это их отпугнет, и они запереживают о благополучии их холеной дочери.

Я вздохнула. Потом постучала.

Через несколько секунд дверь открылась, и я очутилась перед зеркалом. Зеркало улыбалось мне.

Почти все мои опасения испарились, и голова уже кружилась от эйфории. Я не люблю словосочетание «слепой восторг», но именно оно первым пришло мне на ум. Как точное описание моих тогдашних эмоций.

Моя близняшка. Вторая половинка меня. И такая красивая.

Неужели я не сплю и это не сон?

Пожалуй, лучше всего было то, что она глядела на меня с такой же радостью, как будто считала минуты до нашей новой встречи. У нее блестели глаза. Я чуть не разрыдалась.

– Привет, – произнесла она чуть слышно, интимно, для меня одной. – Я так рада, что ты пришла. – И обняла меня.

Слава богу, я заранее обсудила с ней, как мне одеться. Дайана сообщила, что будет в джинсах, и я тоже надела джинсы. Затем облагородила свою внешность бледно-голубой блузкой, похожей на шелковую, а на самом деле из очень классной синтетики.

Войдя в квартиру, я была потрясена видом на город, открывавшимся из огромных, от пола до потолка, окон. Еще обратила внимание на современный лаконичный декор. Но тут из кухни вышли родители Дайаны.

Это была поистине красивая пара. Мать, Сандра, была стройной блондинкой с голубыми глазами и высокими скулами, а отец, Джеральд, показался мне еще более привлекательным, чем на фотоснимках и экране телевизора. Он тоже был стройным и спортивным. В густых темных волосах красиво сверкала седина. Со мной они поздоровались тепло и искренне.

– Мы так рады познакомиться с тобой, – проговорила миссис Мур, протягивая мне руку.

Я с облегчением отметила, что она не стала меня обнимать – это было бы излишне и преждевременно. Рукопожатие – самый правильный выбор.

Сенатор тоже подал мне руку.

– Привет, Надия, – сказал он. – Я Джерри.

Его непринужденное приветствие отбросило мои опасения, что они отнесутся ко мне с высокомерием. Я расслабилась.

– Рада познакомиться, – сказала я.

– Заходи. – Дайана провела меня в гостиную, и я снова не могла оторвать глаз от панорамы города. – Что тебе принести? Как насчет «Бад Лайт»?

Я взглянула на миссис Мур, державшую бокал с белым вином.

– Я бы выпила то же самое, что и твоя мама, – ответила я.

– Конечно. – Ничуть не удивившись, Дайана ушла на кухню.

– Давайте-ка присядем, – предложила миссис Мур и жестом показала на черный кожаный диван и стоявшие напротив него кресла.

Мы сели, и беседа потекла гладко и непринужденно, высший класс светского общения. Я не без гордости отметила, что быстро вписалась в нее.

– Это удивительно, не так ли? – спросила миссис Мур. – Мы даже не поверили сначала, когда Дайана сообщила нам о тебе. Я до сих пор не в силах оправиться от шока. Мне даже трудно представить, что испытали вы обе, когда узнали друг о друге, а потом и встретились.

– Для меня это действительно стало шоком, – подтвердила я. – Мне потребовалось время, чтобы все это принять.

Вернулась Дайана с моим бокалом вина. Я взяла его из ее рук и сделала глоток.

– Надия сидела на работе, когда прочла мое письмо, – объяснила Дайана, садясь рядом со мной. Она взяла меня за руку и заглянула в глаза. – Пожалуй, мне следует написать письмо твоему боссу и извиниться, потому что ты едва ли могла нормально работать в тот день.

– Да-да, ты права. Напиши ему. – Мы рассмеялись, и я отпила еще один глоток вина.

– Дайана рассказала нам, что ты выросла в Вашингтоне, – добавила миссис Мур. – Странно, что мы были так близко друг от друга и не знали этого.

– Остается лишь удивляться капризам судьбы, – заметил сенатор Мур. – Вероятно, ваши пути должны были пересечься. Мне жаль, что это не случилось раньше. – В этот момент я увидела в его взгляде сожаление и вину.

– Мне тоже жаль. – Дайана встретилась взглядом с отцом. И было невозможно не заметить глубину их привязанности.

Он был амбициозным человеком и хотел дать своей дочери все, что только мог, но в этом случае он промахнулся. Не знал, что его маленькая дочка лишилась сестры в день, когда родилась; если бы они знали, они бы вернули ей сестру.

Открылась дверь, прервав мои краткие раздумья.

Дайана обрадовалась.

– Рик! – Она вскочила и направилась к двери, чтобы встретить своего будущего жениха. – Я так рада, что ты приехал, да еще привез нам обед. Иди сюда. Я познакомлю тебя кое с кем.

Он поставил на кухонный стол большую пластиковую сумку, полную лобстеров, и проследовал за Дайаной в гостиную.

Когда Рик встал передо мной, я с трудом заставила себя не таращиться на него, потому что это был самый красивый мужчина, каких я встречала в своей жизни. Та же самая реакция была у меня в тот раз, когда он зашел в мой офис и спросил, где туалет.

Широкоплечий и харизматичный, с темными волнистыми волосами и выразительными голубыми глазами, он был похож на кинозвезду. Мне показалось, будто мной выстрелили из пушки, и я очутилась в фантастическом мире телевизионного «прайм-тайм». Неужели там работают простые смертные, а не боги? Рик показался мне слишком совершенным, чтобы быть человеком.

Моей сестре определенно повезло с ним. Она вытянула счастливый жребий. Я еле дышала от смущения и восторга.

Глава 29

– Вау. – Рик с легким поклоном пожал мне руку. – Поразительно. Вы обе выглядите совершенно одинаково. Я рад познакомиться.

– Я тоже рада, – пролепетала я и уронила руку на колени.

– Хотя, между прочим, мы видимся не в первый раз, – напомнил он. – Вероятно, Дайана рассказала, как я ходил на разведку к тебе в офис.

– Да, – ответила я со смехом. – Я запомнила тебя.

– Рик, что ты будешь пить? – спросила Дайана.

– Что открыто, то и буду, – ответил он.

Он повернулся к сенатору и миссис Мур, чтобы поздороваться с ними, а я сидела, внезапно оробев, и чувствовала себя чужой. Они обменивались фразами о полете из Вашингтона.

Когда Дайана вернулась из кухни с вином для Рика и села рядом со мной, я с облегчением перевела дух.

– Как ты? – тихонько поинтересовалась она у меня.

– Нормально, – заверила я.

– Надеюсь, у тебя нет аллергии на морепродукты, – сказала она. – У меня нет, вот я и подумала, что и у тебя тоже.

– Нет, – бодрым голосом ответила я, – но мне никогда прежде не приходилось есть лобстеры. Разве что в китайских блюдах.

– Правда? Ну, тогда пора тебе их попробовать.

Мы улыбнулись друг другу, и я поняла, что стою на пороге новой фазы в своей жизни – фазы новых открытий и ощущений, которые изменят мою личность.

Лобстер оказался восхитительно вкусным, но сначала я растерялась и не знала, с чего начать. Хорошо, что рядом сидела Дайана и тихонько показывала мне, что надо делать.

Глава 30

Прошло три месяца. За это время частота и глубина общения с моей сестрой росли стремительными темпами. Мы с Дайаной разговаривали по телефону как минимум раз в день, часто обменивались письмами и любопытными текстами, делились даже самыми тривиальными мыслями. Мы вместе обедали каждый раз, когда нам позволял рабочий график, а каждый уикенд она приглашала меня на ужин.

Они с Риком водили меня в кино и на спортивные мероприятия, представили меня своим друзьям, приглашали на вечеринки и в клубы. Поначалу мне было трудновато, потому что я не чувствовала себя своей в их мире и уж точно не могла себе позволить напиток за двенадцать долларов в тех местах, где они бывали, – но они мгновенно выручали меня. Дайана и Рик без всяких усилий вовлекали меня в беседы, кто-то из них всегда быстро доставал золотую кредитную карточку и оплачивал счет.

Мы с Дайаной вскоре сделались сенсацией среди ее друзей и коллег. Люди дивились, выспрашивали во всех подробностях, как мы нашли друг друга и каково увидеть свою точную копию в другой персоне.

Как-то вечером, когда мы ужинали в ресторане вместе с другими супружескими парами, Дайана сказала:

– Только бы Опра не узнала про нас и не стала звонить.

– Непременно узнает, – заверил ее кто-то. – Тем более при нынешней популярности твоего отца. Я удивляюсь, что вы так долго держали Надию в секрете.

Дайана повернулась ко мне:

– Что нам тогда делать? Что, если кто-нибудь обратится к нам и попросит написать книгу или что-нибудь еще?

– Эге, книгу, – подхватил Рик, поднимая бокал. – Подумайте, ребята. Вы можете заработать целое состояние.

Мы с Дайаной быстро переглянулись. Мне казалось, что мы читаем мысли друг друга.

– По-моему, это может представлять интерес в научном плане, – сказала я.

– Да, – поддержала меня Дайана, – и это будет попытка ответить на вопросы о роли генетики в развитии личности… Можно описать разную среду и как росли каждый из близнецов. – Она замолчала, наши взгляды встретились. – Только я не уверена, что мы захотим настолько открыться, – добавила она.

– Я тоже не уверена, – согласилась я, потому что обстоятельства моей жизни до этого момента были не совсем такими, какими мне хотелось бы делиться. Я представила себе, как все станут сравнивать меня с Дайаной и осуждать.

«Да, – скажут они, – это определенно доказывает, что среда играет важную роль. Поглядите, что получилось из Надии и что из Дайаны».

Тут официант принес десерт, и все, к моему облегчению, переключились на него, потому что мне не хотелось рассказывать присутствующим про свои сомнения.

Я взяла десертную вилку и уже занесла ее над карамельным чизкейком.

Рик, сидевший рядом, наклонился ко мне.

– Извини, – негромко сказал он, – я не хотел тебя подставлять.

Я посмотрела на него.

– Все нормально. Ты и не подставил.

Он дружески потрепал меня по плечу и захрустел сахарной корочкой на своем крем-брюле.

Глава 31

– Расскажи мне все, что знаешь о нем, – попросила Дайана, когда мы сидели как-то вечером на диване в ее гостиной.

– Он финансовый консультант, – ответила я. – Боб говорит, что занятный парень. Вот все, что я знаю.

Рик высунул голову из компьютерного алькова.

– Кто такой Боб?

– Мой коллега, – пояснила я. – Новенький.

Тут вмешалась Дайана:

– Приятель Боба пригласил Надию на «слепое свидание», и они встретятся сегодня вечером.

Рик встал и ушел на кухню, чтобы подлить воды в свою бутылочку. Он только что вернулся из спортзала и был в шортах и майке.

– Финансовый консультант? Что-то я не слышал о таком…

– Что ты имеешь в виду? – засмеялась Дайана. – Что ты имеешь против финансовых консультантов?

– Ровным счетом ничего, – ответил он, запрокинув бутылочку с водой и сделав глоток. – Где вы встречаетесь?

– Я еще ничего не могу сказать, но надеюсь на приятную встречу. Мы договорились на 19.00.

– Как на школьной вечеринке, – заметил Рик. – Не задерживайся слишком поздно.

Дайана махнула ему рукой, и он удалился к своему компьютеру.

– Что ты наденешь? – спросила она у меня.

– Пока еще не решила.

– Хочешь порыться в моем шкафу? Ты можешь взять все, что тебе понравится.

– Это было бы чудесно, – сказала я с благодарной улыбкой.

Мы встали с дивана и прошли в ее спальню. Мимоходом она чмокнула Рика.

* * *

Странно, но мое «слепое свидание» с парнем по имени Ричард заставило меня задуматься, не живу ли я в параллельной вселенной. Когда он позвонил мне, я сказала, что спущусь вниз. Потом я ехала в лифте и пыталась представить себе, что будет, если он окажется двойником Рика, и тогда мы с Дайаной выйдем замуж за близнецов.

Когда я спустилась на нижний этаж и увидела его в холле возле почтовых ящиков, я с облегчением обнаружила, что, несмотря на темную шевелюру и приятную внешность, он не был похож на вторую половинку Дайаны.

– Должно быть, ты Надия. – Он протянул мне руку.

– А ты Ричард.

– Рад познакомиться, – сказал он. – Но друзья зовут меня Рик.

Я чуть не рассмеялась.

– Ты не будешь возражать, если я буду звать тебя Ричардом?

– Как тебе угодно, – ответил он, не моргнув глазом. – Моя тачка припаркована тут рядом. Ты действительно хочешь поехать со мной?

Я кивнула и вышла вместе с ним из дома к сверкавшему на солнце «Мерседесу», стоявшему у обочины.

В моем пролетарском районе роскошный автомобиль выделялся как белое на черном.

Я чуточку помедлила, чтобы прийти в себя. Чьей жизнью я сейчас жила? Уж точно не моей, потому что я не могла бы себе позволить платье за шестьсот долларов, туфли за четыреста долларов и сумочку, стоившую, пожалуй, вдвое больше всего остального.

Ричард нажал на кнопку на своем брелке и открыл пассажирскую дверцу. Машина громко запищала, я перепугалась. Он махнул мне рукой, чтобы я подошла ближе, и велел сесть в машину. Через несколько секунд он и сам сел за руль.

«Не будь прилипчивой, – сказала я себе. – Мы просто вместе ужинаем».

Ричард нажал на газ, выехал на дорогу и посмотрел на меня:

– Ты не такая, как я думал.

– Правда? – ответила я. – Это хорошо или плохо?

– Пока еще не знаю. – Он притормозил на углу и свернул влево. – У нас все только начинается.

Такой неопределенный ответ меня не воодушевил, и я решила быть настороже.

Глава 32

Ричард привез меня в дорогой ресторан, где между нами завязалась непринужденная беседа, какая бывает на первом свидании.

Я старалась разузнать о нем как можно больше. Хотя у него явно было много денег, он вряд ли принадлежал к семьям из «старого мира», «мира старых денег». Он сообщил, что у его отца есть хозяйственный магазин в Айове, но что сам он ненавидит провинцию и предпочитает более космополитичный стиль жизни, поэтому и переехал в Лос-Анджелес. Ричард рассказывал о своей работе, без стеснения говорил о безумных днях, когда он учился в колледже и состоял в каком-то братстве, кутил все вечера напропалую и еле-еле дотянул до завершения учебы.

Я посмеялась, когда он рассказал об их причудливых пьяных забавах и девчонках-первокурсницах, которые блевали из окон. В глубине души я понимала, что мне надо быть более непринужденной, но у меня это плохо получалось. Наоборот, я осуждала себя за то, что смеялась и изо всех сил пыталась ему понравиться.

Это напомнило мне, кто я такая в душе – женщина, отчаявшаяся найти себе партнера, войти в какой-то новый для себя мир. В чью-то чужую жизнь.

Я уговаривала себя, что теперь у меня есть свой собственный мир – мир сестры-близнеца, которая любит меня, – и что этот мужчина не нужен мне для самооценки. Не должна я и ворковать над каждым его словом, изображать восторг, как будто он и я – одно и то же.

Мы такими и не были. Во-первых, я никогда не училась в колледже, поэтому не познала всю эту канитель с братством.

Во-вторых, у меня сохранились в памяти ужасные воспоминания о человеке, который слишком много пил. Поэтому я со страхом смотрела, сколько джина с тоником Ричард проглатывал за обедом.

Позже, когда мы вышли из ресторана, Ричард достал из нагрудного кармана пачку сигарет.

– Хочешь? – спросил он.

– Нет, спасибо.

– Боб сказал, что ты куришь.

Откуда Боб вообще что-то знал обо мне? Я бросила курить вскоре после знакомства с Дайаной, а это было до того, как он появился в нашей фирме.

– Я бросила.

– Ой, ладно тебе. – Он протянул мне пачку. – Только одну. Ведь тебе хочется.

Мое сердце забилось учащенно, потому что да, мне хотелось курить. Я вдыхала табачный аромат, исходивший из пачки у меня перед носом.

– Нет, спасибо, – сказала я, хотя балансировала на краю обрыва.

– Как хочешь.

Ричард закурил, и мы пошли к его машине. Слава богу, моя тяга вскоре прошла, и я гордилась собой, что устояла против искушения.

– Куда ты хочешь теперь поехать? – спросил Ричард. – Я знаю тут неподалеку клевый клуб.

– Я поехала бы домой, – ответила я. – Мне утром на работу.

– Но сегодня ведь четверг, – возразил он. – Практически пятница. Давай выпьем. За обедом я слишком много говорил о себе, а теперь хочу больше узнать о тебе. Ты меня заинтриговала.

Заинтриговала. Этого мне никто не говорил.

– Ладно, – сказала я, решив дать ему еще один шанс. – Совсем недолго. Но потом мне в самом деле надо ехать домой.

Он выставил перед собой руку.

– Честное слово скаута. Обещаю, что к полуночи привезу тебя домой.

Глава 33

В белом тумане, исходившем от дымовой машины, вспыхивали и гасли огни. Музыка гремела так, что под ногами вибрировал пол. Я даже в груди ощущала тяжелый, ритмичный рокот.

Ричард подвинулся ближе ко мне. Когда мы вошли в клуб, он протянул вышибале пятьдесят долларов, и тот провел нас на второй ярус в круглую, обитую кожей кабинку с видом на танцпол.

Несмотря на мои протесты, Ричард заказал для меня вторую порцию коктейля «Космо», когда я прикончила первую. Тогда-то я решила, что пора написать Дайане.

Я в заведении под названием «Революция». Он немного нахал, держит меня тут и не отпускает. Я не хочу танцевать, но он только что заказал для меня второй «Космо».

Я отправила текст, а через несколько секунд почувствовала, как мой телефон завибрировал. Ричард в это время расплачивался с официантом за коктейль. Я прочла ответ.

Почему ты не скажешь ему, что тебе утром на работу?

Я быстро ответила:

Я говорила, но он плюет.

Пиши мне, – велела сестра.

Я сунула телефон в сумочку и глотнула коктейль. Музыка оглушительно гремела, и нормально беседовать было невозможно, приходилось кричать.

Впрочем, это не имело значения. Ричард не задал мне в клубе ни одного личного вопроса. Он глядел с высоты на дрыгающуюся толпу и в такт музыке мотал головой как кукарекающий петух.

Мне вдруг вспомнился совет матери – что замуж надо идти за мужчину с деньгами. Но я не представляла, как можно прожить всю жизнь с таким вот безмозглым индюком. Да будь он богатый, как папа римский, все равно. Он слишком напоминал моего приемного отца.

– Давай потанцуем, – прокричал он мне в ухо и провел кончиком носа по моим волосам.

– Нет настроения, – ответила я.

– Ладно тебе притворяться. Боб говорил, что ты компанейская и прикольная девчонка.

Читай: легко доступная. Я с раздражением посмотрела на Ричарда:

– Он правда так говорил?

С чего это Боб взял?

Он едва меня знал.

Может, из-за моей манеры одеваться? Ричард это имел в виду, когда сказал, что я не такая, как он думал?

– Извини, – сказала я, – но мне пора идти. – Я все равно не села бы в машину с этим парнем. Я видела, сколько он выпил. Так что я схватила сумочку и выскользнула из кабинки. – Не провожай меня, оставайся. Я возьму такси. Спасибо за ужин. Было занятно.

Я слишком резко вскочила и пошатнулась, поправляя подол платья. Не помню, когда я в последний раз пила что-либо крепкое, и мне не нравилось мое теперешнее ощущение поддатости.

Я проталкивалась сквозь густую толпу, отыскивая выход. Наконец выскочила из клуба на тротуар и жадно глотнула свежий воздух. Слава богу. Как хорошо, что я выбралась оттуда.

Тяжелый рокот басов гремел за дверями, стучал в моей голове, и я направилась к ближайшему перекрестку, чтобы поймать там такси.

Одно проехало мимо, но не остановилось, и я пошла дальше, подгоняемая цоканьем моих каблуков по плитке тротуара.

Тут кто-то окликнул меня по имени:

– Надия!

Я оглянулась. За мной следом бежал Ричард. Я не знала, что и думать.

– Прости, – сказал он, запыхавшись. – Я не должен был отпускать тебя вот так. Давай я отвезу тебя домой.

Первые джентльменские слова, которые он мне сказал за весь вечер. Но все же…

– Нет-нет, – ответила я. – Никаких проблем. Гляди, вон такси. – Я махнула рукой, но машина промчалась мимо.

– Я отвезу тебя, – настаивал он.

– Нет, все нормально.

– В чем проблема? – спросил он. – Я заплатил за ужин, он был чертовски хорош.

– Восхитительный, – согласилась я, чувствуя, как напряглись мои плечи.

– Ты должна быть благодарной.

– Да, я благодарна тебе.

Но это было не так. Мне хотелось двинуть ему в пах и убежать.

Напрасно я не сделала так, как мне подсказывал мой инстинкт. Через секунду меня уже тащили за руку в темный переулок. Ричард толкнул меня к стене дома. Я больно ударилась затылком о кирпичи.

– Отпусти меня! – зарычала я, яростно сопротивляясь и пытаясь ударить его в лицо.

Он прижал меня к стене. Потом стал задирать мне подол.

Я била его по лицу, укусила за губу, когда он пытался меня поцеловать, но его это лишь раззадоривало. Много раз я была свидетельницей, как отец бил маму. Но меня никогда не били, и для меня стало ужасным шоком, когда он ударил меня по лицу.

И тут внезапно что-то оттащило его от меня, словно заработал гигантский пылесос. Он перелетел через узкий переулок и ударился о противоположную стену.

Изумленно и молча я смотрела, как какой-то мужчина двинул ему в челюсть. Ричард сложился пополам, как листок бумаги, и рухнул на землю.

Мой спаситель – в линялых джинсах, черной майке и бейсбольной кепке – подошел к Ричарду. Тот лежал на спине и вытирал кровь, лившуюся из носа. Мужчина схватил его за грудки, приподнял и грозно прорычал:

– Ты что, не слышал? Она ведь сказала «нет». – Он грубо оттолкнул Ричарда. – Если ты еще скажешь ей хоть слово, я размажу тебя по стенке. Понял?

Я удивилась и чуть не упала в обморок, когда до меня дошло, что это Рик – Дайанин Рик – спас меня. Вот он взял меня за плечи.

– Как ты, нормально?

Я сумела кивнуть, хотя еще не пришла в себя.

– Поехали отсюда. – Он повел меня к своей машине, стоявшей в нарушение всех правил на улице.

– Минутку. – Я вырвала руку, вернулась и пнула Ричарда в ребра. – Говнюк! Чтоб тебя крысы съели!

Потом побежала к Рику. Он уже открыл для меня дверцу.

Глава 34

– С тобой точно все в порядке? – спросил Рик, включив первую скорость и отъезжая от темного переулка. Он озабоченно окинул меня взглядом. – Он ударил тебя?

– Все нормально, – ответила я, хотя меня била нервная дрожь. – Как ты нашел меня?

– Дайана послала меня за тобой. Она тревожилась.

– Как ты узнал, где я?

– Ты сообщила ей название клуба. Повезло, что я проезжал мимо как раз в нужный момент и видел, как он тащил тебя.

Я закрыла лицо руками.

– Господи, мне просто не верится, что это случилось. И что было бы, если бы ты не приехал?

Он дотронулся до моего плеча.

– Не сомневаюсь, что ты надрала бы ему задницу.

Я подняла на него глаза и то ли засмеялась, то ли всхлипнула.

Он поправил зеркало заднего вида и прибавил скорость. Я заметила, что у него кровоточили костяшки пальцев.

– Спасибо тебе, – еле слышно сказала я и откинула голову на спинку кресла.

Несколько минут мы ехали молча.

– Позвони Дайане, – посоветовал Рик. – Скажи, что ты в порядке, и я отвезу тебя домой.

Я не готова была обсуждать случившееся, мне было неловко. Я не сомневалась, что с Дайаной ничего подобного не произошло бы. Она бы избежала такой ситуации. Или, может, парни просто видели, что к таким, как она, надо относиться с уважением.

– Я напишу ей, – ответила я и полезла в сумочку за телефоном.

Привет, сестрица. Спасибо, что прислала Рика. Он везет меня домой.

Она немедленно написала ответ.

Как хорошо. Позвони мне из дома.

О’кей.

Подъехав к моему дому, Рик нашел место для парковки. У меня все еще дрожали руки, и я никак не могла открыть дверцу.

– Сейчас я помогу тебе. – Рик вылез из машины, обошел вокруг, открыл дверцу и поддержал меня под локоть, когда я спустила ноги на тротуар.

Я пыталась стоять, но мои коленки были как дрожащее желе.

– Я провожу тебя внутрь, – сказал он. – Где твои ключи?

Я протянула ему сумочку, и он нашарил их.

Мы молча поднялись по лестнице. Он отпер дверь моей квартиры и включил свет. Я сразу направилась к дивану и рухнула на него.

Пока я стаскивала туфли, Рик окинул взглядом выцветшие обои, царапины на стенах, пятна на ковре и крошечную кухню, не обновлявшуюся с восьмидесятых.

– Так вот где ты живешь, – сказал он.

Я откинулась на спинку дивана.

– Угу. Мой дизайнер в отпуске. Уборщица тоже.

Рик покачал головой и улыбнулся.

– Тебе принести воды? Или чаю?

– Лучше чаю, – ответила я. – Чайник на столике, а в коробке из-под печенья чайные пакетики.

Пока он наливал воду в чайник, я пыталась расслабиться, но не могла. Я потрогала ладонью щеку, то место, куда пришелся удар. Было больно.

– Мне надо было догадаться, к чему все шло, – пробормотала я, сообразив, как глупо было идти одной по улице. – Мой кавалер с первой же минуты был идиотом. Рассказывал о диких вечеринках, которые они устраивали в колледже.

Включив чайник, Рик повернулся ко мне лицом и оперся о край кухонного стола.

– Я сочувствую тебе, Надия. Ты не заслужила этого. Ни одна женщина не заслуживает такого.

– Конечно. Но я все-таки не понимаю, почему Ричард решил, что может просто снять меня на ночь. – Я вопросительно посмотрела на Рика: – Неужели я посылаю сигналы, что я шлюха?

Он удивленно поднял брови и прошел из кухни в гостиную. Сел напротив меня на оттоманку и оперся локтями о колени.

– Нет, не посылаешь.

Я посмотрела на платье, которое взяла на вечер у Дайаны.

– Может, не сегодня, потому что Дайана меня приодела, но думаю, что юристы на работе смотрят на меня иначе. Они думают, что раз я отвечаю на звонки и ношу дешевые тряпки, значит, я легкомысленная дура и со мной можно не церемониться.

– Уверен, что они так не думают.

– Нет-нет, думают, – возразила я. – Вот почему Боб так меня подставил. Его приятель хотел развлечься, и я первая пришла ему на ум. Ведь я ношу на работе топы с глубоким вырезом и брюки из спандекса.

Чайник закипел. Рик встал и пошел готовить чай.

– Завтра дай пинка этому самому Бобу, – сказал он, – или хотя бы расскажи кому-нибудь о случившемся. У вас там есть менеджер, которому ты можешь пожаловаться, или старший партнер? Ты сказала, что Боб там новичок. Обычно новички проходят испытательный срок. Может, после такого случая его уволят.

– Не знаю, – ответила я, выпрямляясь. – Он ведь все-таки закончил колледж, а я что? Они скорее уволят меня и заметут грязь под ковер.

– Не позволяй себя унижать, – сказал Рик, наливая кипяток в две разнокалиберные кружки. – Не забывай, что твоя сестра тоже юрист, что она работает в одной из самых престижных фирм, а отец… Давай называть его твоим отцом, о’кей? Он сенатор. Да он их просто в порошок сотрет, если они попытаются что-то такое сделать.

Я улыбнулась и сказала, что чувствую себя уже лучше. Встала с дивана и пришла на кухню. Рик макал в кипяток пакетики, и мне снова бросились в глаза его содранные до крови костяшки пальцев.

– Ты, должно быть, крепко ему врезал, – проговорила я. – Как мне тебя отблагодарить?

– Все нормально. – Он протянул мне кружку. – Я крутой.

– Ну, это видно невооруженным глазом, – сказала я. – Уж я бы точно не хотела встретиться с тобой в темном переулке.

Мы стояли, опираясь на противоположные стороны столика, лицом друг к другу.

– Надия… – сказал Рик, глядя мне в глаза. – Ты не легкомысленная дура. Ты умная и можешь стать кем угодно, кем тебе захочется.

Я набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула. Никогда прежде мне никто не говорил таких слов. По крайней мере, никто из таких людей, как Рик Фрейзер.

– Спасибо. Вероятно, это зависит от уверенности в себе. Когда я росла, мне никто не говорил, что я могу покорить мир.

– Дайана говорила, что у тебя было тяжелое детство.

Я не успела опомниться, как поведала Рику много чего – как дрались мои родители, как у нас не осталось денег по приезде в Лос-Анджелес и как мама не смогла поладить с родителями, так что нам снова пришлось жить в ее авто.

– Но ведь ты выжила, – сказал он, – потому что ты такая. Жизнестойкая.

Я допила чай.

– Да, – ответила я. – Завтра я тоже останусь живой, когда скажу Бобу, чтобы он сунул свою голову в унитаз и спустил воду.

– Хотел бы я посмотреть, – рассмеялся Рик и, помолчав, спросил: – Ты ведь не собираешься уходить с работы?

– Ну, уж нет, – решительно ответила я. – Не доставлю ему такого удовольствия.

Рик тоже допил чай и поставил кружку в раковину. Запищал его телефон. Он достал его и взглянул на дисплей.

– Дайана, – пояснил он, набирая ответ. – Она спрашивает, где я. – Рик отправил сообщение и сунул телефон в задний карман. – Я пойду. Ты точно пришла в себя?

– Да, да, все нормально. Езжай домой.

Мы вместе вышли из кухни, и я стояла возле открытой двери, пока он доставал ключи от машины из переднего кармана джинсов.

– Послушай, еще раз спасибо, – сказала я. – Я твоя должница.

Рик поморщился.

– Не говори глупости. Это был мой звездный час.

Я улыбнулась.

– Езжай осторожно.

– Я всегда езжу осторожно.

Я закрыла за ним дверь и заперла ее на все замки.

Потом хотела позвонить Дайане, но слишком устала физически и эмоционально. Мне хотелось одного – залезть под одеяло и уснуть, а завтра начать день со свежими силами.

Глава 35. Дайана

Казалось бы, что за проблема – сообщить Надии, что мы с Риком планируем отправиться на побережье и провести там вдвоем романтический уикенд. Но все-таки я чувствовала себя виноватой, что бросала ее, потому что со дня нашей первой встречи мы были неразлучны все выходные.

Но мы ведь не сиамские близнецы, то и дело напоминала я себе. Я не обязана заботиться о счастье Надии. Она взрослая женщина, я тоже, и у каждой из нас своя жизнь.

Мы с Риком давным-давно не проводили ночь в отеле, и я забронировала нам номер с видом на море в симпатичном пятизвездочном викторианском B&B.

Мы поехали туда в пятницу после работы, с удовольствием поужинали в ресторанчике стейками и запили их восхитительным «Каберне». Потом отправились на прогулку по берегу моря.

Никогда еще Рик не казался мне таким красавцем. На нем были льняные брюки и свободная белая рубашка, а я надела развевающуюся при ходьбе хлопковую индийскую юбку в пол и черную майку на лямках. Как только мы вышли на пляж, я скинула свои шлепанцы и с удовольствием пошла босиком по прохладному песку, чувствуя между пальцами ног мелкие, нежные песчинки. Над морем висел ясный полумесяц и отражался в пенистых волнах.

– Как чудесно, правда? – обратилась я к Рику. Его теплая рука лежала на моих плечах.

Мы брели вдоль моря, обсуждали проблемы на работе у Рика и его мечту открыть собственное агентство. Я поддерживала его, потому что хотела видеть его счастливым и стать частью его будущего.

Мы зашли в укромную бухточку, скрытую от обзора большими камнями, и сели там, любуясь потемневшим, искрящимся морем.

Я закрыла глаза и с наслаждением вдохнула морской воздух.

– Почему всюду так не пахнет? Такой чистый, солоноватый аромат… Он как наркотик.

– Это ты как наркотик, – ответил Рик. Когда я открыла глаза, он глядел на меня с откровенным желанием.

Его губы коснулись моих, я запустила пальцы в его шевелюру, вся отдалась поцелую, с наслаждением прижавшись к грубой щетине на подбородке. Его язык умело и нежно ласкал мой рот, и я застонала от нахлынувшего желания. Я отчаянно хотела его, все мое тело дрожало, когда Рик погладил мои бедра и осторожно положил меня на спину.

Размеренно пульсировал океан, волны бились о берег. Я лежала на чистом нежном песке. Рик лег на меня. Я обхватила ногами его бедра и прижалась к нему со страстью, заставившей меня забыть обо всем.

Его руки ласкали меня всюду. Я задрожала, когда он хотел расстегнуть ремень.

– Не здесь, – прошептала я. – Давай вернемся в отель.

– Почему не здесь? – удивился он.

– Тут нас могут увидеть.

Рик поднял голову и обвел глазами укромную бухточку.

– Тут никого нет. Мы отгорожены от всего мира.

Его губы неторопливо касались моей щеки, уха, шеи.

Я хотела его, хотела со всей страстью, но мне хотелось, чтобы этот вечер был особенным.

– Давай вернемся в номер, – шепнула я еле слышно. – Там нас ждут шампанское и шоколад.

Он откинул голову и улыбнулся мне.

– Так ты планировала меня соблазнить?

Я игриво надула губы.

– Не буду тебе врать. Я заманила тебя сюда с одной-единственной целью.

Рик сел на корточки и провел пятерней по волосам.

– Если это входит в твой грандиозный план – раскалить меня добела, потом тормознуть, у тебя это получилось.

Я тоже села и посмотрела на него с озорной улыбкой.

– Будет лучше, если ты немного подождешь.

– Не буду спорить. – Он встал и подал мне руку. – Только лучше уж, чтобы тот твой шоколад оказался чертовски вкусным.

– Он будет сказочно хорош, – пообещала я с игривым смехом и побежала к отелю, где намеревалась сделать этот вечер незабываемым для него. В надежде, что после этого мы скрепим печатью наше совместное будущее.

Глава 36

Мы лопали шоколадные трюфели, потом любили друг друга в постели. Наутро, когда мы проснулись, солнечный свет струился сквозь бледно-кремовые занавеси, и слышался размеренный шум волн, набегавших на берег. Мы опять любили друг друга.

Потом Рик откинул одеяло, прошел через комнату и открыл окно. Вернулся и снова лег рядом со мной. Я прижалась к нему, обвила его руками и ногами и поцеловала в шею.

– Как хорошо, – сказала я. – Нам нужно иногда побыть вдвоем. Давно мы никуда не выбирались.

– Да, давно.

Я положила голову ему на плечо и провела пальцем по его груди.

– Можно обсудить с тобой одну вещь? – спросила я.

– Конечно.

Я приподнялась, опираясь на локоть.

– Знаешь, мне скоро будет двадцать восемь… – Тут я замолчала.

Он гладил кончиками пальцев мое плечо и тоже молчал. Мне внезапно захотелось отмотать время назад и просто сказать «Пойдем завтракать», но я уже начала этот разговор, поэтому продолжила его.

– Мне хочется поговорить о будущем, – сказала я.

Его пальцы замедлили движение и замерли.

– Что именно?

– Ну… Мы с тобой живем вместе довольно давно, и есть некоторые вещи, которые я хочу от жизни.

– Например, какие?

Я снова заколебалась. Все оказалось не так просто, как я думала.

– Я хочу выйти замуж, иметь семью. А ты разве не хочешь этого?

Его взгляд устремился на потолок.

– Ты знаешь, Ди, что я люблю тебя, – сказал он, – но пока что я этого не хочу.

Я неловко поежилась.

– Я не говорю, что это надо сделать прямо сейчас, в эту минуту. Но когда-нибудь… Мне хочется знать, что ты думаешь об этом.

Честно признаться, мне бы хотелось зачать в эту ночь ребенка, если Рик не против. Но я понимала, что это слишком серьезный шаг, и хотела дать ему время, чтобы он привык к такой мысли. Я готова была ждать, потому что считала, что Рик этого стоит.

Конечно, мне было бы приятно надеть после помолвки на палец обручальное колечко.

Рик сел и свесил ноги с кровати. У меня забилось от восторга сердце при виде его загорелой мускулистой спины. «Что он думает сейчас? – Я понятия не имела. – Не слишком ли я давлю на него? Неужели я все неправильно рассчитала?»

Он встал, прошлепал босиком в ванную и закрыл дверь.

Я снова легла и стала ждать, когда он выйдет. Мне хотелось провалиться сквозь матрас. Потом я услышала, как зашумел душ.

Разочарованная и чуточку оскорбленная, я встала, подошла к шкафу и надела уютный белый халат с вышитым на нагрудном кармашке названием отеля.

Я сунула руки в глубокие карманы и вышла на наш приватный балкончик, обращенный к морю. Мои глаза наполнила синева моря и неба.

Наконец дверь ванной открылась, появился Рик, обернутый полотенцем. Он присоединился ко мне, обнял за талию и поцеловал в висок.

– Прости, – сказал он. – У нас с тобой романтический уикенд. Надеюсь, ты не разочарована.

– Конечно, нет, – ответила я, обхватив его за шею. – Мне просто хотелось побыть с тобой. Я не собираюсь его портить или давить на тебя. У нас есть время все обдумать.

Я говорила беззаботно, потом поцеловала его в губы. Но я притворялась. На самом деле я хотела добиться своего.

Я хотела родить ребенка. Чувствовала, как мои биологические часы тикали уже громко, как молоток. Хотела как можно скорее надеть на палец кольцо, чтобы мы с Риком перешли в другую, новую фазу нашей жизни – совместную.

Я всегда была амбициозной, всегда стремилась добиваться максимума.

В этом случае моя амбициозность обернулась для меня неудачей.

Глава 37

– Чья очередь раздавать? – спросила я, собрав все карты в середине стола. Был субботний вечер. Мы с Риком пригласили двух его коллег с женами на ужин, чтобы они обсудили возможность уйти из фирмы и основать, в качестве партнеров, свою собственную.

Когда мы прикончили последний шоколадный чизкейк, леди заявили, что хватит мужчинам говорить о делах, пора развлечься. Мы сошлись на игре в скат со ставкой в четверть доллара.

– Моя очередь, – сказала Дженни, и я передала ей колоду.

Она стала тасовать карты, когда ожил домофон. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Риком.

– Ты ждешь кого-нибудь? – спросила я.

Он покачал головой и встал из-за стола.

– Сейчас посмотрю, кто там… Алло. – Он помолчал. – Да, конечно, поднимайся к нам. – Он нажал на кнопку, открывая дверь подъезда, и вернулся на свое место. – Это Надия. Она сейчас придет.

– А я думала, что она пойдет к знакомым на вечеринку перед рождением ребенка, – ответила я. Именно поэтому я и пригласила наших гостей на этот субботний вечер, чтобы побыть с ними наедине.

Не то чтобы мне не нравилось общаться с Надией, но иногда, если ее не было, я испытывала облегчение, что мне не нужно заботиться, весело ли ей, комфортно ли с нашими друзьями.

– Вероятно, ее вечеринка уже закончилась, – предположил он.

Я взяла в руки три карты, доставшиеся мне, и разложила их по масти. Все игроки по очереди брали и клали на стол по одной карте. Так мы сделали один круг, когда раздался стук в дверь.

– Я открою, – сказал Рик.

Мы продолжали игру, когда вошла Надия.

– Надеюсь, я вам не помешаю? – спросила она.

– Мы играем в скат, – крикнула я ей через плечо. – У тебя найдутся монеты в четверть доллара?

Она подошла к столу и сняла джинсовую куртку.

– Вроде несколько штук найдутся. Кто в выигрыше?

– Пока никто, – ответил Рик. – Мы только начали эту партию, так что можешь присоединиться. – Он пошел еще за одним стулом и поставил его рядом с собой.

Грег постучал по столу, давая знать, что он готов выложить свои карты, Рик присвистнул, Дженни проиграла и бросила четвертак в чашу. Я собрала карты и стала их тасовать.

– Как прошел праздник? – поинтересовалась я у Надии.

– Занятно, – ответила она. – Блюда были шикарные, а еще мне нравилось смотреть на прелестные крошечные детские вещички.

– А-а… Тебе тоже захотелось? – спросила Дженни.

Я незаметно взглянула на Рика. Мне было любопытно, как он станет реагировать на разговор о детях.

Понять что-либо по его лицу мне не удалось. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и стучал пальцем по столу, дожидаясь раздачи карт.

– Ничуточки, – ответила Надия с удивившим меня отвращением. – Не думаю, что из меня получится хорошая мать.

Рик – внезапно почувствовав интерес к беседе – наклонился вперед и повернул к ней лицо.

– О чем ты говоришь? Из тебя получится великолепная мать.

Надия покачала головой и закатила глаза. Я заметила, что ее смутил такой комплимент.

– Конечно, получится, – добавила я.

Она показала на Рика и меня:

– Нет, благодарю. Делать детей – ваша работа. А я буду смешной одинокой тетушкой, которая будет плохо влиять на детей, когда у них начнется переходный возраст.

Все рассмеялись. Все, кроме меня. Я сдавала карты и смотрела на моего бойфренда, чья восхитительная, магнетическая улыбка предназначалась моей сестре.

Глава 38

– Что ты думаешь о Рике? – спросила я Надию, после того как мы сделали заказы во время нашей обычной встречи за ланчем.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

Я выпрямила спину и внезапно засомневалась, стоит ли мне вообще поднимать эту тему. Может, я ошибалась. Я не знала точно, к чему это приведет.

– Тебе не кажется, что он слишком обаятельный?

– Не знаю, – ответила она. – Он красивый, отрицать это невозможно.

– Я говорю не о его внешности. Я говорю о том, могу я ему доверять или нет. Ты ведь знаешь, как я мечтаю, чтобы у меня была семья…

– Конечно.

Мы с Надией не раз говорили об этом.

– Проблема в том… – Я замялась. – Я не уверена, что он хочет того же, и это меня беспокоит.

Надия взяла свой стакан с содовой и сделала глоток.

– И как это связано с его обаянием?

Я пожала плечами и перевела взгляд на витрину с салатами. После долгой паузы я посмотрела сестре в глаза и спросила:

– Тебе не кажется, что он флиртует с тобой?

Она удивленно подняла брови.

– Господи, нет, конечно. С чего ты взяла?

Мне внезапно сделалось стыдно, что я предположила такое. Словно я в чем-то обвиняла свою сестру.

Почему я всегда чувствую себя виноватой перед Надией?

Я наклонилась вперед и дотронулась до ее руки.

– Прости, я сказала что-то не то. Просто мне показалось… – Я помолчала. – Я не уверена, что он сможет быть хорошим семьянином, понимаешь? Меня беспокоит, что он будет мне изменять.

Она решительно покачала головой:

– Ты с ума сошла. Он любит тебя, это на сто процентов так, и ты самая счастливая в мире женщина. Он хорошо ко мне относится из жалости. Пытается показать, что я вам не чужая. Вот как ты это делаешь. Я не чувствую, что он флиртует. Ты что, подозреваешь, что он флиртует с другими женщинами?

– Не знаю. Не сомневаюсь, что они пытаются с ним флиртовать. Когда у тебя красавец-бойфренд, это всегда проблема. Вокруг него всегда много соблазнов.

– У тебя есть какие-то основания его подозревать? – спросила Надия. – Или факты?

Теперь я заговорила как мои огорченные клиенты:

– Нет, и, пожалуй, я выгляжу смешно. Я просто подумала, что нам пора бы уже поговорить о свадьбе, а он, кажется, никак не готов к этому.

– Не торопи его, дай ему время, – посоветовала мне сестра. – Парней надо постепенно приучать к таким вещам. Конечно, я небольшой эксперт, но я регулярно смотрю по телику сюжеты из реальной жизни у доктора Фила.

Наши салаты прибыли, и я обещала себе, что постараюсь не нагнетать ситуацию вокруг брака и детей. Надия права. Мне всего лишь двадцать семь. Впереди еще много времени.

* * *

Несмотря на мою решимость не терять оптимизма и не осложнять свою жизнь, меня не покидали сомнения насчет Рика – дорожил ли он нашими отношениями?

Как-то вечером мы ехали домой с матча «Лэйкерс», и я, как обычно, сидела рядом с Риком.

– Сколько продолжались твои самые долгие отношения с партнершей? – внезапно спросила я, посмотрев ему в лицо.

Он озабоченно поднял брови.

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто так, из любопытства, – ответила я. – В колледже я три с половиной года дружила с парнем. Тогда казалось, что это целая вечность. А на самом деле нет.

– Для колледжа это действительно вечность, – сказал он и прибавил скорость.

Должно быть, Рик понял, что я все еще ждала от него ответа на тот мой вопрос, потому что смиренно вздохнул.

– Приблизительно полтора года, по-моему. Это было сразу после колледжа.

Я кивнула, затем решила сменить тему.

* * *

Через два дня, когда мы ложились спать, я снова пристала к нему.

– Как ты думаешь, Надия красивая?

– Конечно, – ответил он. – Она твоя полная копия, а ты самая красивая женщина в целом мире.

– Но, если я привлекаю тебя, – сказала я, – тогда и она тоже должна тебя привлекать.

В тот момент я ненавидела себя, потому что явно пыталась его уколоть. Несмотря на все старания, я не могла прогнать свои сомнения.

Он нахмурился.

– Ты на что намекаешь? – спросил Рик. – Уж не думаешь ли ты, что у нас с ней какие-то отношения за твоей спиной?

– Нет, конечно, – ответила я.

У меня не было никаких логических причин так думать. Никаких вообще оснований подозревать Рика. Впервые за свою жизнь я подумала, не показаться ли мне психотерапевту.

Может, я утратила внутреннюю уверенность в себе? Свое твердое и стабильное самоощущение? Стала лишь половиной той личности, какой была, когда обнаружила, что у меня есть сестра-близнец?

Рик озабоченно посмотрел на меня, потом отбросил одеяло, встал с кровати и направился к двери.

– Ты куда? – спросила я.

– Я еще не хочу спать.

Я-то надеялась, что мы займемся любовью, но внезапно это оказалось моей несбыточной мечтой.

Я тоже слезла с кровати, поплелась за ним в кухню и увидела, что он стоит возле распахнутого холодильника и изучает его содержимое.

– Ты сердишься на меня, – сказала я.

– Нет. – Рик захлопнул холодильник, прошел в гостиную, сел на диван, взял пульт и включил телевизор.

Я села рядом.

– Прости.

Он долго молчал, потом наконец повернул ко мне лицо.

– Что с тобой творится в последнее время? Ты сама не своя; я чувствую, что тебя не устраивают наши отношения.

– Устраивают, устраивают, – сказала я. – Вот почему мне часто хочется убедиться, что у нас все о’кей. Потому что я не хочу тебя потерять.

Он нажал на пульт и быстро пробежал по спортивным каналам.

– Пожалуйста, давай поговорим, – взмолилась я.

Рик остановил свой выбор на футболе и небрежно швырнул пульт на кофейный столик.

– Ты стала другой, после того как нашла Надию. Все изменилось.

У меня все дрогнуло внутри. Я приготовилась к худшему.

– Понимаю, – ответила я. – Я проводила с ней много времени, и на тебя его не оставалось. Или на нас. Я чувствую, что мы с тобой отдаляемся друг от друга.

Но ведь в Рике мое будущее. Я любила его и хотела быть вместе с ним всю жизнь.

– Я просто не поверил своим ушам, когда ты сказала те слова, – ответил он. На его виске пульсировала жилка, и я поняла, как он рассердился. – Надия твоя сестра, и для меня она тоже как сестра. Я ничего не делал, только старался, чтобы она чувствовала себя у нас как дома, потому что она член семьи. И подозревать меня… – Он замолк и покачал головой. – Не смей даже думать так, Дайана. Это смешно и нелепо.

Я сидела перед телевизором, смотрела футбольный матч, и у меня жгло под ложечкой из-за того, что я сказала ему в спальне, из-за моей злости и тех слов, которые я сказала Надии за ланчем. Мне в самом деле необходимо разобраться с собой. Если у кого-то и были проблемы, то у меня самой.

Мне отчаянно хотелось все исправить, но как я ни пыталась это сделать, я лишь все портила.

Глава 39

Мой брат Адам жил и работал в Австралии с осени 2011 года. А тут он позвонил мне в воскресенье и сообщил, что к следующим выходным прилетит в Вегас на конференцию. Надо было что-то быстро решать, и поскольку я не видела его целый год – а он хотел взглянуть на мою сестру-близнеца – мы договорились о встрече.

Я тут же позвонила Бекки, и она тоже решила прилететь к нам, потому что и сама еще не познакомилась с Надией, и это был прекрасный повод для семейной встречи.

В следующую пятницу Рик, Надия и я ушли с работы раньше, бросили наши чемоданы в багажник машины Рика и покинули город.

* * *

– Тут роскошно, – сказала Бекки, встряхивая наполненный льдом миксер для мартини возле бара в нашем просторном люксе-пентхаусе отеля «Палмс Казино». Здесь была кухня для гурманов, обширная гостиная с классной кожаной мебелью, ошеломительный вид на Лас-Вегас, три с половиной ванных комнаты и бильярдный стол.

– И не говори, – отозвалась Надия. – Я никогда и не мечтала оказаться в таком месте. Мне все время хочется себя ущипнуть.

Бекки налила розовые коктейли в бокалы на высокой ножке, и мы подняли их.

– Выпьем за то, чтобы мы находили своих потерянных близких, – сказала она.

– Да, верно, – поддержала я Бекки. Адам был теперь единственным из нас, кто ничего не знал о своих биологических родителях, но шансов у него было меньше, чем у нас, потому что он осиротел в Африке.

– Твой брат замечательный парень, – проговорила Надия и крутнулась на обитом кожей барном табурете, чтобы посмотреть на игру в бильярд. Адам отправил в лузу у нас на глазах несколько шаров. – Когда я была маленькой, мне очень хотелось, чтобы у меня был брат.

– Теперь он есть у тебя, – сказала я.

Она снова повернулась к стойке и с благодарностью взглянула на меня.

– Мне надо бы постучать по дереву, когда я это говорю, но благодаря тебе я впервые в жизни чувствую себя по-настоящему счастливой.

Бекки улыбнулась.

– Значит, правильно, что мы приехали сюда. Эй, мальчики, быстрее заканчивайте игру! – крикнула она игрокам. – Надия чувствует себя счастливой. Пора спускаться в казино.

Глава 40

Пока Надия, Рик и Адам отправились искать стол для блэкджека, мы с Бекки нашли два табурета возле барной стойки, чтобы немного поболтать. Ее интересовало, как у меня складывались отношения с Риком.

– Я изо всех сил стараюсь не давить на него, дать ему свободное пространство, – объяснила я, – но это непросто, ведь мне не хочется, чтобы между нами было пространство. Я хочу быть ближе к нему. На прошлой неделе я смотрела одно из дурацких реалити ток-шоу, и там была женщина, которая жила с парнем одиннадцать лет, а ее семья пыталась убедить ее, что он никогда на ней не женится, что у них не будет детей, а она не хотела уходить от него, ведь это означало бы, что все эти годы прошли напрасно. Я не хочу очнуться в сорок лет и обнаружить, что моя жизнь уже позади.

Бекки протянула руку к орешкам, лежавшим в барной чаше.

– По-моему, любая женщина так чувствует себя в какой-то момент жизни.

– И ты тоже? – удивилась я. – Ты беспокоишься, что никогда не найдешь того единственного человека, который хочет тех же самых вещей, что и ты?

Бекки на мгновение задумалась.

– Я все-таки еще полна надежд, – ответила она, – но мне в этом отношении проще, потому что я только заканчиваю аспирантуру, скоро перееду в Новую Шотландию, и у меня будет новая работа. А пока все слишком неопределенно, закрыто.

– Мир – твоя раковина, – сказала я с улыбкой.

Я была счастлива за Бекки. Я желала, чтобы у нее все получилось.

– Не хочешь испытать счастья и сыграть в рулетку? – предложила она.

– Интересное предложение. – Мы слезли с барных табуретов и пошли искать крутящееся колесо, которое принесет нам удачу.

* * *

Прошло больше часа. Я вглядывалась в шумное казино, отыскивая Надию и парней.

– Вероятно, им везет больше, чем нам, – предположила я.

– Сейчас я напишу Адаму и все выясню. – Бекки полезла в сумочку за телефоном, а я пошла взглянуть на плакат, извещавший о шоу, которое пройдет в отеле.

– Нам надо пойти на него, – сказала я. – По-моему, оно будет забавным.

– Шоу с магией, – ответила Бекки, отправляя сообщение.

– Да. Обычно они бывают очень неплохими.

Ее телефон завибрировал, и она коснулась экрана.

– Ого! – сказала она, нахмурив брови.

– Что такое?

– Адам ушел. Он наткнулся на своего босса, и они пошли ужинать в другой отель.

– Его босс дама, – уточнила я. – Так что все правильно. Ты согласна?

Бекки подняла брови в немом вопросе.

– Интересно, что там между ними.

Я снова повернулась и окинула взглядом казино, стараясь не обращать внимания на монотонный карнавальный шум: нестройную музыку, гул голосов, писк и стук автоматов.

– Где Надия и Рик?

– Не знаю. Пойдем их искать.

Мы бродили среди столов с рулеткой, по рядам игровых автоматов, но их не видели. Я посылала им сообщения, но не получала ответа.

– Может, они зашли в какой-нибудь из баров, – предположила Бекки.

– Ты можешь написать Адаму и спросить, где он их видел в последний раз?

Она снова вытащила телефон и набрала сообщение.

Через мгновение пришел ответ.

– Он пишет, что они были возле игровых автоматов, когда он уходил.

Мы как раз стояли между автоматами и уже дважды их обошли.

– Может, они вернулись в номер. – Я снова проверила свой телефон, нет ли там сообщений от них. По-прежнему ничего.

– Хочешь, мы поднимемся наверх? – спросила Бекки, и я понимала, что она чувствовала мою озабоченность, потребность проверить, где Рик, и успокоить себя.

– Давай найдем телефон отеля и позвоним в номер.

Мы отыскали его в алькове возле туалетов, позвонили, но там никто не ответил.

– Отель большой, – сказала Бекки. – Они могут быть где угодно.

Тут завибрировал мой телефон, и я быстро посмотрела на экран.

– Это Рик, – сказала я с облегчением. – Он пишет, что они зашли в «Райн». Это танцевальный бар.

– Это вон там. – Бекки махнула рукой.

Я испытывала облегчение, что наконец что-то знала о Рике, но к нему примешивалась и легкая досада – почему он или Надия не написали раньше и не позвали нас.

Когда мы наконец нашли их в клубе – среди вспышек пиротехники – они махали нам с танцпола. Мы пробрались сквозь толпу танцующих и присоединились к ним.

Глава 41

К тому времени, когда мы вчетвером вернулись в пентхаус, я понимала, что выпила слишком много, потому что мне хотелось только одного – лечь в постель и заснуть.

– Хотите чипсов? – спросила Надия, направляясь прямо в кухню.

– Еще как, – ответил Рик. – И мне надо попить воды.

– Мне тоже, – сказала она.

Я бросила на стол сумочку и встретилась взглядом с Бекки.

– Я чуть живая, – простонала Бекки. – Мне надо срочно лечь в постель.

– Но ведь еще рано, – крикнула Надия из кухни.

Я услышала шуршание вскрытой упаковки чипсов и пошла посмотреть, что там можно еще съесть.

– Уже три часа ночи, – напомнил ей Рик, игриво толкнув локтем. Она толкнула его в ответ.

Я протянула руку за бутылкой воды, открыла ее и поднесла к губам, а сама наблюдала за ними.

– Мне тоже нужно лечь, – сообщила я.

Я ожидала, что Рик пойдет со мной, но он взял воды, пакет с чипсами, сел на диван в гостиной и включил телевизор.

– Что там идет? – весело спросила Надия. Она скинула туфли и устроилась рядом с ним.

Я напряглась. Меня бросило в жар.

– Доброй ночи, – сказала я, проходя мимо них.

– Я скоро приду, детка, – ответил Рик, но лег рядом со мной лишь в пять утра.

* * *

– Ты несешь какую-то чепуху, – буркнул Рик, когда я, приняв душ, вышла из ванной и собиралась на завтрак. – Ничего не произошло. Что?.. Мне уж нельзя задержаться и посмотреть телевизор?

– Телевизор есть и тут, – возразила я, показав рукой на экран.

– Мне не хотелось спать, – объяснил он. – Я хотел еще посидеть в гостиной.

Думаю, что моя ярость прожгла дыру в потолке. Мне хотелось швырнуть в него подушку.

– Ведь она твоя сестра-близнец, – недоверчиво возразил он. – Как ты можешь даже думать что-то плохое?

– Вставай, – сказала я, причесывая свои влажные волосы. – Через двадцать минут мы встречаемся с Адамом.

Рик жалобно застонал и откинул одеяло.

* * *

Целый день я ухитрялась улыбаться, но внутри тихо дымилась, потому что Рик меня игнорировал. Он разговаривал и смеялся с другими, но пропасть, возникшая между нами, была мне так же очевидна, как свет неоновых огней.

В тот вечер мы пошли в «Cirque Du Soleil», потом вернулись в «Палмс», чтобы снова поиграть в казино. Надия не отходила от меня, моя злость немного утихла, и я уже начинала думать, что проблема не в них, а во мне самой. Может, мне просто нужно встряхнуться и отбросить подозрения.

Адам и Рик играли в покер, а Надия, Бекки и я проводили время за игрой в крэпс. Сначала нам везло, но потом фортуна нам изменила, и мы решили закончить игру, чтобы сохранить остатки выигрыша.

Я собрала наши фишки.

– Девочки, найдите для нас место в баре, – сказала я. – А я пока что отнесу фишки кассиру. И отправьте сообщение парням. Сообщите, где мы будем.

Вскоре я нашла Бекки в «Красном баре». На столе перед ней стоял бокал белого вина. Она читала на телефоне присланные сообщения.

Я села напротив нее.

– Где Надия?

– Она пошла в туалет.

Я заказала бокал вина и тоже проверила свою почту.

Прошло пятнадцать минут, а Надия так и не вернулась.

– Как ты думаешь, может, она разыскивает парней?

– Возможно.

Я написала ей: «Ты возвращаешься?»

Пришел Адам и сел рядом с нами.

– Я слышал, что вы неплохо выиграли в крэпс, – сказал он.

– Да, двести долларов! – с гордостью сообщила ему Бекки.

– Значит ли это, что вы платите за всех?

– Конечно. Давайте позовем официанта. – И она помахала рукой.

– Где Рик? – спросила я у Адама.

– Кажется, он зашел в туалет.

– Когда? Давно?

– Минут пятнадцать назад, – ответил Адам.

В моей голове зазвенели сигналы тревоги, но я старалась сохранить хладнокровие.

– Я на минутку, – сказала я и, схватив сумочку, встала со стула.

Я вышла из бара, спустилась в казино и заглянула в женский туалет. Надии там не оказалось. Я торопливо прошла между игральными автоматами и мимо столов с игроками. У меня под ложечкой все туже завязывался узел. Я ненавидела собственную подозрительность, но не могла совладать с собой.

Я прошла через стеклянный переход в башню, где находился наш пентхаус, и в холле нажала на кнопку вызова лифта. Тут, вдалеке от казино, было тихо. Я нетерпеливо топала ногой.

Потом звякнул колокольчик лифта, створки раздвинулись, и я остолбенела от шока. Внутри лифта стоял Рик и целовал Надию, прижав ее к стенке. С улыбкой на лице он повернулся, чтобы выйти, и застыл, увидев меня и ужас на моем лице.

Глава 42

– О господи! – в страхе воскликнула Надия, прижав к губам ладони.

Рик опустил глаза.

Створки лифта стали закрываться, но он придержал их и торопливо вышел. Надия за ним.

– Дайана, прости! – сказала она.

Я покачала головой. Потом повернулась и пошла по стеклянному переходу.

– Дайана, подожди! – крикнул Рик.

Внутри меня все бурлило от бешеной злости, когда я вошла в шумное казино. Мне хотелось что-нибудь разбить.

Я знала, что Рик шел за мной, и, когда он схватил меня за руку, я резко повернулась и вырвала свою руку из его пальцев.

– Не прикасайся ко мне!

Нас догнала Надия.

– Ты знаешь не хуже меня, – сказал он, – что в последнее время у нас появились проблемы.

– Я что, должна успокоиться после твоих слов? – спросила я. – Это должно служить оправданием тому, что я сейчас увидела?

– Ты слишком злишься на меня, – заявил он. – Тебе нужны лишь кольцо на палец, белое платье и свадебный торт. А я ничего этого не хочу!

– Неправда.

Он перешел на шепот и сказал мне на ухо:

– Помнишь пляж? Ты не хотела заниматься любовью, потому что это не соответствовало твоим грандиозным планам на ту ночь. Надия не такая. Она стала бы и на пляже.

Надия схватила его за руку.

– Рик, перестань! – Она взглянула на меня. Ее щеки ярко пылали, глаза были полны страха. – Прости, Дайана. Я не хотела. Не знаю, как все случилось.

– Но это случилось, – возразила я. – И назад уже не заберешь.

Я перевела взгляд на бар, отыскивая Бекки и Адама.

– Прошу тебя, Дайана, позволь мне объяснить, – сказала Надия.

– Я не хочу ничего слышать, – сказала я. – И даже не хочу тебя видеть. Не ходи за мной.

Я вернулась в «Красный бар».

– Боже, что случилось? – испуганно воскликнула Бекки. Она знала меня лучше всех.

– Мне нужно уйти, – ответила я. – Пойдемте?

– Конечно. – Они с Адамом встали. Наши бокалы с вином остались на столе.

Глава 43. Надия

Сказать, что мне еще никогда не было так плохо, не сказать ничего.

Дайана не отвечала на мои звонки и письма, и мы не имели представления, что было с ней после той катастрофы в казино.

Мы с Риком ночевали одни в пентхаусе. Он спал в своей комнате, а я в своей, потому что мы ждали, что Дайана вернется. Она так и не вернулась. Лишь на следующий день, когда мы покидали отель, ее брат Адам сжалился над нами и ответил на письмо. Он сообщил нам, что Дайана с Бекки ночевали в другом отеле и рано утром улетели из Вегаса. Теперь они уже едут домой в Бар-Харбор.

– Спроси у него, когда она вернется, – сказала я Рику. Мы стояли возле стойки администратора с нашими чемоданами.

Рик отправил Адаму этот вопрос.

Ответ пришел сразу.

Она еще не решила.

Больше мы не получили от него никакой информации.

Мы ехали три часа до Лос-Анджелеса. Сначала мы спорили, обсуждая случившееся. В основном обвиняли друг друга.

– Мы слишком много выпили, вот и все, – сказал он.

– И все? – воскликнула я. – Серьезно? Ты в самом деле так думаешь? – Рик явно не считал себя виноватым, и я разозлилась. – Ты давно уже флиртовал со мной. Даже Дайана это замечала.

– Эй, а ты, что ли, была против? – возразил он. – Ты всегда глядела на меня, словно я рыцарь в сверкающих доспехах. С той самой ночи, когда я врезал по роже тому лузеру, твоему бойфренду.

– Он никогда не был моим бойфрендом, – с отвращением заявила я. – Да, я была благодарна тебе за то, что ты меня тогда выручил, но никогда не хотела, чтобы между нами что-то было. Господи, ведь она моя сестра. – Я прижала ладони к щекам. – Господи, как мы могли так поступить?

Рик долго молчал, а потом, к моему удивлению, дотронулся до моего колена и погладил его, как бы желая меня успокоить. Я озадаченно посмотрела на его руку, потом нахмурилась и перевела взгляд на его лицо.

– Прости, – мягко сказал он. – Ты права. Это в самом деле нехорошо. Нельзя было так поступать.

Я все еще злилась на него. И ничто не могло это изменить. Даже если бы мы разделили нашу вину пополам, я винила его в том, что он такой невероятно красивый.

– Вчера вечером ты наговорил ей много ужасных, обидных вещей, – напомнила я.

– Да, – согласился он, убирая руку с моего колена, – но все они справедливые. – Он быстро глянул на меня. – Не делай вид, что она не говорила тебе о наших с ней отношениях. Я знаю, что она делилась с тобой всем. Дайана говорила с тобой больше, чем со мной. – Он покачал головой. – Она хотела лишь одного – выйти замуж. Она была просто как танк. Давила на меня так, что я еле дышал. Вот вчера у меня и лопнуло терпение. Я больше не мог молчать.

Я положила локоть на край оконного проема и подперла ладонью лоб. Местность за окном стремительно пролетала мимо меня, и мне припомнился тот далекий день, когда мама сказала мне, что надо искать себе богатого мужа.

«Одной любви недостаточно», – сказала она тогда.

Ее слова казались мне теперь такими пустыми.

– Но ты и сама хороша, – проворчал Рик. – Дело не только во мне. Ты непрестанно посылала мне сигналы.

Мое отвращение к самой себе усилилось еще больше, потому что он был прав. Меня тянуло к нему. Я обожала его с той первой минуты, когда он вошел в приемную у меня на работе. Я тогда чуть не грохнулась со стула, а после его ухода долго приходила в себя.

Конечно, я никогда не говорила об этом Дайане, но, когда Рик смотрел на меня, я таяла. Всякий раз, когда он говорил со мной, я сходила с ума. Но не осмеливалась признаться в этом даже самой себе.

Прошлой ночью в лифте моя сила воли наконец отказала. Стоило лишь ему посмотреть на меня своими гипнотическими голубыми глазами, и искры, пробегавшие между нами уже много недель, внезапно разгорелись в яркое пламя. Я ужасно хотела его – физически – и просто не могла себя сдержать.

Тот поцелуй был заряжен электричеством. Я потеряла рассудок. Когда открылись створки лифта, я стояла в ступоре и мало что соображала…

– Что ты думаешь теперь насчет Дайаны? – спросила я, повернувшись к Рику. Чтобы успокоить нервы, я старалась дышать глубоко и размеренно.

– Извинюсь за случившееся, – равнодушно ответил он, – потому что обязан это сделать. Но, с другой стороны, у нас с ней нет будущего. Я не хочу того, что хочет она. Будет лучше, если она оставит меня в покое.

Вероятно, он уже принял решение.

А что же будет со мной? Что мне теперь делать?

Я предала свою сестру. Можно ли будет исправить, починить то, что я разбила?

Остаток пути мы с Риком молчали, но, когда въехали в город, одно решение я уже приняла.

– Высади меня возле моего дома, – сказала я. – Я больше не хочу тебя видеть. Мы совершили ужасную вещь, и я разрушила самое лучшее, что у меня было за всю жизнь.

Не отрывая глаз от дороги, он коснулся моего колена и умоляюще сказал:

– Надия…

– Нет. – Я оттолкнула его руку. – Не надо. Мне не нужна грязь. Мне надо только одно – чтобы Дайана простила меня. Пожалуйста, отвези меня домой.

Он остановил машину возле моего дома, открыл багажник.

– Давай встретимся, – попросил он, протягивая мне чемодан.

– Нет, между нами все кончено, – отрезала я.

Рик с досадой захлопнул багажник и сел в машину.

Потом я стояла на тротуаре и смотрела, как растаяли в дымке габаритные огни. Внезапно я поняла, что снова осталась одна, и на этот раз мне было особенно плохо.

Пожалуй, было бы лучше, если бы я вообще ничего не знала о Дайане.

Глава 44

Я испробовала все. Звонила Дайане на мобильный, оставляла голосовые сообщения. Я извинялась за случившееся, умоляла простить меня. Посылала ей длинные письма с объяснениями, почему сделала такую дурацкую ошибку – мол, была словно под гипнозом, чувствовала себя одинокой, хотела быть любимой, мне льстило внимание такого мужчины, как Рик.

Я была слабой. Глупой. Неуверенной в себе. Отчаявшейся.

Я сообщала ей, что больше никогда не увижусь с Риком. И снова умоляла меня простить.

Все эти дни я гадала, делал ли Рик то же самое, просил ли ее, чтобы у них все было как прежде. Может, он опомнился и уже летел на восток с обручальным кольцом. А меня просто вытолкнут из их круга.

Наконец, где-то дня через три, Дайана ответила на одно из моих писем. Ответ поступил, когда я сидела на работе.

Дорогая Надия,

Прошу тебя, перестань звонить и присылать письма. Я понимаю, что ты сожалеешь о случившемся, но я не могу ответить тебе, что все нормально, потому что это не так.

Пожалуйста, оставь меня в покое.

Дайана

Письмо оглушило меня. Я закрыла лицо руками. Мне хотелось разрыдаться, но в приемной сидели клиенты. Я кое-как смогла сдержаться, лишь вытащила из пачки «Клинекса» салфетку и высморкалась.

Я положила руку на мышку и кликнула страницу Дайаны в Фейсбуке, просто чтобы увидеть ее улыбающееся лицо, но оказалось, что она отфрендила меня и заблокировала.

В этот момент я ненавидела ее. Красавица Дайана, у которой есть все, что душа пожелает. Она вытащила меня из дерьма, а теперь решила наказать. Вышвырнула меня из своего шикарного мира.

Да, мне было чуточку противно, но потом я запретила себе так думать. Нет, я отброшу ненависть и постараюсь не терять надежду. Может, когда-нибудь она сможет меня простить. Я просто наберусь терпения и буду ждать. Время лечит, и, возможно, когда-нибудь она снова позовет меня в свою жизнь. Но скоро ли это случится? Сколько лет я еще потеряю?

Глава 45

Прошел месяц, впереди замаячили рождественские каникулы. Мое не самое любимое время, ведь у меня нет ни семьи, которую я могла бы навестить, ни племянниц с племянниками, которых могла бы побаловать подарками. Были у меня несколько двоюродных в Аризоне – со стороны моего приемного отца, но я не виделась с ними давным-давно, с самого детства. Когда отец ушел от нас, все связи оборвались.

Хотя я всячески старалась выполнить просьбу Дайаны и не высовываться, втайне я все-таки надеялась, что она вспомнит про меня на Рождество. Может, хоть открытку пришлет. Для меня это был бы самый дорогой подарок, какой только я могла желать. Но мы не общались с самого Вегаса, и я понимала, что это маловероятно.

После Дня благодарения я написала Рику, чтобы узнать, слышал ли он что-нибудь от Дайаны. Мне было интересно, планирует ли она вернуться на свою работу в Лос-Анджелес. Он ответил мне. Сообщил, что она распорядилась, чтобы все ее вещи из его квартиры были отправлены к ней домой в Бар-Харбор, и что она, насколько ему известно, оформила на своей работе длинный отпуск.

Я молила всех богов, чтобы у нее все было хорошо. Меня просто убивала мысль о том, что это я разрушила ее жизнь и что она презирала меня. Порой мои муки совести были настолько мучительными, что я была готова корчиться и складываться пополам, словно от удара ножом в живот.

В такие минуты черной тоски я заставляла себя вспоминать слова, сказанные мне когда-то Риком, – что я жизнестойкая, – и я цеплялась за них. Еще я хваталась за надежду, что рано или поздно случится что-то хорошее – хоть что-нибудь – и мое будущее окажется не таким мрачным, как настоящее.

Я не знала, что готовит мне судьба, но ведь невозможно, чтобы мне и дальше было так паршиво. Все-таки в мироздании существует какой-то баланс. По крайней мере, я надеюсь на это.

* * *

За неделю до Рождества, когда я сидела на работе и ждала начала обеденного перерыва, в приемную вошел хорошо одетый джентльмен в черном пальто из шерсти и остановился возле моего стола. Я даже не сразу узнала его, лишь через несколько секунд, но, когда узнала, мои руки сами собой сжались в кулаки.

– Привет, Надия, – проговорил он с улыбкой.

– Что тебе нужно? – спокойно спросила я, потому что мне не хотелось вспоминать детали нашего с ним общения.

Ричард – тот самый, который пригласил меня в ресторан, а потом уволок в темный переулок, – поставил блестящую рождественскую сумку на высокую гранитную стойку, разделявшую нас.

– Я тут кое-что принес тебе.

– Что бы там ни было, – ответила я, – мне ничего не надо.

Он кивнул, словно ожидал такой ответ.

– Я тебя понимаю. Но я для этого и пришел – чтобы извиниться за мое тогдашнее поведение.

– Извинение принимается, – безразличным тоном сказала я. – Но теперь уходи и забери свой подарок.

– Ну, пожалуйста… – Он наклонил голову набок. – Это просто рождественский пирог из булочной. Мне ничего не надо. Я просто хочу сказать тебе, как мне стыдно. В тот вечер я вел себя как последний идиот. Ты не заслуживала такого обращения.

Я с подозрением смотрела на него, наморщив лоб.

Когда ему стало ясно, что я не собираюсь брать его подарок, он сунул руки в карманы.

– Я стал ходить к Анонимным Алкоголикам, – объяснил он. – После того что случилось в тот вечер, я понял, что мне пора ударить по тормозам. Чтобы не закончить так, как мой отец.

– О-о. – Мои плечи слегка расслабились, я почувствовала, что его надо как-то поощрить. Я не могла забыть, как мама много раз умоляла отца обратиться за помощью – но он всегда отказывался. Она поясняла мне, что если бы он пошел к АА, то наша семья, возможно, была бы цела. Но отец ничего не желал слушать. Он не хотел, чтобы кто-то мешал ему пить, даже жена и ребенок.

– Разумное решение, – сказала я Ричарду. – И как дела теперь?

Он снова наклонил голову набок.

– В какие-то дни легче, в другие труднее, но я не сдаюсь. Я ничего не пил с того вечера, когда встречался с тобой, поэтому хочу поблагодарить тебя – и твоего друга – который выбил из меня дурь.

Я не могла удержаться от улыбки.

– Да, он тебе крепко врезал тогда.

– Ты тоже, – сказал Ричард. – Помнишь, что ты мне сказала? «Чтоб тебя крысы сожрали».

Я скромно улыбнулась, взяла сумочку с подарком, раскрыла упаковку из красной и зеленой бумаги и вынула огромное печенье – глазированную фигуру Санта-Клауса в викторианском стиле.

– Настоящий шедевр, – восхитилась я, разглядывая подарок. – Его и есть-то жалко.

– Не жалей, – заверил меня Ричард. – Пекарь будет рад, что ты оценила его труды.

Я недоверчиво улыбнулась и убрала Санту в сумочку.

– Спасибо.

В это время в приемную зашла Аида, наш офисный менеджер.

– Извини, что задержалась. Я провозилась в фотокопии, но теперь ты можешь идти. Полный час твой.

– Ты пойдешь на ланч? – спросил Ричард, когда я нагнулась за сумочкой.

– Да.

– Можно тебя угостить? Я как раз тоже собрался съесть сэндвич.

Я не знала, что и ответить. Если он ходит теперь в АА, еще не означает, что ему можно доверять.

– Я перекушу тут, внизу, – ответила я. – Потом мне надо сделать за перерыв несколько дел.

– Ох, нет проблем, – разочарованно протянул он. – Так давай хотя бы спустимся вместе в лифте?

– Конечно, – с наигранной бодростью отозвалась я.

Мы вышли вместе из офиса.

Новое начало

Глава 46. Бостон. Дайана

– Спасибо, что зашли, Джеки, – проговорила я, провожая клиентку из офиса. – Поскольку никаких спорных моментов нет, все должно пройти достаточно быстро.

Вот бы все разводы проходили так мирно, как у Джеки. Они с мужем договорились разделить все ровно пополам, включая деньги, вырученные от недавней продажи дома. Детей в этом браке не было, поэтому вопрос, с кем они останутся, тоже не стоял.

Но все же… Разрушился пятилетний брак, так что наверняка там была своя драма.

Вернувшись за свой стол, я попыталась вспомнить, что побудило меня выбрать специализацию именно в этой области юриспруденции. В самом начале – еще зеленой выпускницей юридической школы – я хотела помогать людям как можно быстрее и безболезненнее проходить через эти тяжелые дни в их жизни, быть их адвокатом и делиться с ними своим оптимизмом и надеждой на будущее.

Увы, чем дольше я занималась юридической практикой, тем реже вспоминала о своих благих намерениях. Каждый день я окуналась в конфликты и горечь, а после того, что произошло со мной в Лос-Анджелесе, я внезапно поняла, что в грязный, склочный развод может влипнуть кто угодно, даже я сама. Мои родители жили душа в душу всю свою жизнь, но это не избавит меня от разочарований или даже катастрофы. Все может развалиться, неожиданно и в любое время.

Тем не менее, после того как я оставила свою высокооплачиваемую работу в Лос-Анджелесе и вернулась на восточное побережье, я искренне старалась не зацикливаться на безобразных событиях из моего недавнего прошлого.

Не то чтобы я не страдала, не ныла и не сетовала на судьбу, когда прилетела сюда, в Бар-Харбор. О, в первые недели этого было предостаточно. Я, словно в норе, спряталась в доме, где прошли мои детские годы. Он принадлежал моим родителям, которые по большей части жили в Вашингтоне. Я ничего не делала, только ходила на занятия йогой, ела мороженое и слонялась по дому в тренировочных штанах и майке. Но однажды утром проснулась, поглядела на свое жалкое отражение в зеркале и сказала себе: «Дайана, возьми себя в руки».

Через несколько дней я написала своей подруге по колледжу, которая недавно открыла в Бостоне собственную юридическую практику, и она пригласила меня стать ее компаньоном, пока я не определюсь, чем буду заниматься дальше. Вот я и перебралась в Бикон-Хилл. Там я арендовала таунхаус из красного кирпича, это был уцелевший красавец в колониальном стиле. Наняла опытную помощницу, чтобы она помогала мне вести практику. Это была милая, отзывчивая женщина по имени Марион, сорок лет прожившая в счастливом браке.

* * *

Марион зашла ко мне в офис и положила на стол папку.

– Тебе нужно что-нибудь еще? – спросила она. – А то я ухожу.

– Уже пять часов? – удивилась я, взглянув на часы.

– Конечно, – ответила она. – За любимым делом и время летит незаметно.

Я улыбнулась.

– До завтра, Марион.

Вскоре я услышала, как закрылась входная дверь, и в офисе стало тихо. Сбросив под стол туфли, я повернулась в своем большом кожаном кресле и посмотрела в окно на суда, швартовавшиеся в Бостонском порту.

– Ни о чем я не жалею, – сказала я себе, довольная, что вернулась домой.

Тут завибрировал мой мобильный, лежавший на столе, и я снова крутнулась и взяла его.

Глава 47

– Привет, Бекки, – поздоровалась я. – Что-то случилось?

Бекки часто звонила мне, просто так, поболтать, даже когда я сидела на работе, но на этот раз я расслышала в ее голосе странную нерешительность и заподозрила неладное.

– Адам звонил тебе? – спросила она.

У меня все похолодело внутри.

– Нет, а что? У него все нормально?

– У него-то нормально, – ответила Бекки. Последовала долгая пауза.

– Что такое? Скажи! – не выдержала я.

Она тяжело вздохнула.

– Мы сомневались, говорить ли тебе это, но в конце концов решили, что лучше, чтобы ты узнала.

– Узнала? Что? – К этому моменту мое сердце уже колотилось не хуже барабана.

– Надия беременна.

Из моих легких разом вышел весь воздух, и я обмякла.

– Господи. От Рика?

– Да.

Вокруг меня закружились стены.

– Как вы узнали?

Сестра прокашлялась, и я поняла, что ей было нелегко сообщить мне это известие. Тем не менее она продолжала:

– Веришь или нет, но мы с Надией по-прежнему дружим в Фейсбуке, – объяснила Бекки. – Она ничего мне не постит, и я тоже ничего ей не шлю, но я догадываюсь, что она заглядывает ко мне, да и я к ней тоже. Время от времени я смотрю, что с ней и как.

– Я даже не подозревала, что они живут вместе, – сказала я, все еще не оправившись от шока. – В последний раз, когда я зашла на страничку к Рику – примерно через месяц после Вегаса, – он встречался с кучей разных женщин. Тогда мне показалось, что он наслаждался холостяцкой жизнью.

– Не сомневаюсь, – ответила Бекки, – но, вероятно, они с Надией снова сошлись прошлой весной.

Я закрыла глаза и прижала ладонь ко лбу.

Бекки продолжала рассказывать мне все, что знала:

– Я увидела это несколько дней назад – она сообщила на своей странице, что беременна. Несколько друзей ее поздравили.

– Не думаю, что у нее есть друзья, – мрачно возразила я. Слова были явно несправедливыми, ниже пояса, но я злилась на нее.

– Ну, – ответила Бекки, – не забывай, что это фейсбучные друзья. У нее их тридцать два. Вообще, когда я это прочла, у меня чуть не случился инфаркт. У нее в статусе значится «не замужем», так что я не знаю, кто там отец. Я знала, что она какое-то время встречалась с другим парнем, но потом опять оказалась с Риком.

– Тогда с чего ты решила, что это ребенок Рика? – спросила я. – Может, того, другого?

Бекки помолчала.

– Мне тоже было любопытно узнать, и я позвонила Адаму. Сразу после нашего разговора он позвонил Рику и узнал все до последней детали, с начала до конца.

Я дотронулась до переносицы.

– И ты теперь выльешь на меня всю грязь?

– Если ты хочешь.

Я задумалась, потом решила, что да, мне нужно знать все. Иначе меня будет терзать любопытство, отравлять мою кровь словно яд. Лучше уж я выслушаю все сейчас – и баста!

– Да, я хочу знать, – сказала я.

– Тогда ладно. – Она помолчала, собираясь с мыслями. – Рик сказал Адаму, что после Вегаса Надия сказала, что не хочет его видеть, так что он отвез ее домой, и все. Ты официально бросила его, вот он и стал гулять направо и налево. Потом перед Рождеством Надия встретила парня, с которым у нее было когда-то свидание. По словам Рика, он был законченным алкашом, но Надия дала ему второй шанс, потому что он ходил теперь к Анонимным Алкоголикам.

– Разве не рекомендуют алкоголикам отказаться от свиданий на время лечения? – спросила я.

– Да, рекомендуют, – подтвердила Бекки. – Ей надо было бы подумать об этом в первую очередь.

Я тяжело вздохнула.

– Бедная Надия. Она не самый острый инструмент в сарае, когда дело касается мужчин. – Я подумала о том, как она целовалась с Риком – моим Риком – в лифте, хотя знала, что я люблю его и хочу выйти за него замуж.

Тут же мне пришло в голову, что я и сама не слишком проницательная.

– Вообще-то, – продолжала Бекки, – Рик сказал, что парень не пил два месяца, но однажды надрался и стал ее бить. Она не знала, к кому обратиться, и позвонила Рику. Он приехал ее спасать.

– Как в предыдущий раз, – заметила я. – По-моему, тогда у них все и началось. Именно после этого я стала замечать, что их отношения как-то изменились.

– Короче, – продолжала Бекки, – Надия вскоре после этого забеременела, но Рик сказал Адаму, что она сделала это нарочно, чтобы загнать его в ловушку.

– Что ж, она вполне могла пойти на это, – подтвердила я. – И что же теперь? Пожалуйста, только не говори мне, что они поженятся.

– Господи, нет, конечно, – фыркнула Бекки. – Похоже, они ненавидят друг друга. Поверь мне, когда Адам рассказал мне все это, я была рада, что ты вовремя застукала Рика на измене. Поверь мне, Дайана. Тебе будет гораздо лучше без него. Он не достоин тебя.

Слова Бекки успокоили и утешили меня. Вообще-то я не злая и не жестокая, но внутри меня сидели обида и уязвленное самолюбие, поэтому я с удовольствием услышала новость о том, что у Рика с Надией все рухнуло. Что они не были счастливы друг с другом, не радовались, что я ушла в сторону и не мешала им.

– Они уже подписали юридическое соглашение о расторжении отношений, – продолжала Бекки. – Он отказывался от ребенка, даже не просил разрешения видеться с ним. Вообще не хотел ничего знать о нем.

– Не хотел видеть собственного ребенка? – ужаснулась я.

– Да.

Для меня это было немыслимо.

– Адам знает подробности этого соглашения? – поинтересовалась я. Все-таки это была моя сфера компетенции, и мне было любопытно.

– Рик отдал ей свой автомобиль, – ответила Бекки, – плюс разовую сумму в пятьдесят тысяч долларов.

У меня отвисла челюсть.

– Ты шутишь? И все? – Я чуть не подпрыгнула. – Боже, с каким идиотом она советовалась? Да я бы добилась для нее больше этого – не говоря уж о регулярных выплатах ребенку. Да эти пятьдесят тысяч долларов улетят у нее в один миг. И она будет жить с ребенком в машине, как когда-то ее мать. С ума сойти!

– Вероятно, ей показалось, что это огромная сумма, – заметила Бекки, – а автомобиль Рика был лучше всех, какие она могла бы себе позволить.

Я вздохнула.

– Да, но Рик скорее всего радуется, что избавился от него. Он всегда заговаривал о том, что неплохо ему приобрести новый. Что-нибудь более спортивное. Так что он легко отделался.

Бекки вздохнула.

– Не ты ли когда-то рассказывала мне, что отец Надии перестал выплачивать детские деньги, когда она была маленькая? Может, она решила, что лучше уж возьмет все сразу.

– Пожалуй, – согласилась я и, крутанувшись в кресле, снова посмотрела в окно.

– Правильно, что я рассказала тебе об этом? – спросила Бекки. – А то я сомневалась.

– Да, – заверила я, – правильно.

Мы немного помолчали.

– Что ты собираешься делать? – спросила Бекки.

– Что ты имеешь в виду?

Она замялась.

– Ну-у… Этот ребенок будет твоим племянником или племянницей. Ты намерена поговорить с Надией?

Мы с Бекки были приемными детьми и прекрасно понимали, что значит встретить кровных родственников. У нас их было так мало.

Но тут было другое. Надия, моя сестра-близнец, вместе с которой я росла в животе матери, появилась в моей жизни и предала меня самым ужасным образом. Я не могла себе представить, что снова пущу ее в свою жизнь.

– Нет, я не собираюсь с ней мириться, – отрезала я.

– Ну, а когда у нее родится ребенок? – спросила Бекки. – Ты ведь будешь родной теткой.

Я наблюдала, как из марины вышла яхта. Когда она оказалась на открытой воде, команда принялась ставить парус.

– Я думаю, что будет лучше всего, если мы с Надией будем жить каждая своей жизнью.

Но когда я положила телефон на стол, у меня странно заныло сердце. Я прижала руку к грудной клетке и стала растирать основанием ладони грудину.

Глава 48. Надия

На фоне всех ошибок, которые я совершала в своей жизни, я впервые сознавала, что делала нечто правильное – да что там, нечто прекрасное и потрясающее, потому что внутри меня росло крошечное существо. Все остальное, все трудности, неудачи и дурацкие ошибки побледнели на фоне светлого будущего, которое виделось мне. Я стану матерью, и этот чудесный ребенок будет меня любить, и я буду всегда ему нужна.

Еще никому и никогда я не была нужна.

Я больше не буду одинокой, без семьи.

На этот раз я решила не делать ошибок. Ведь то, что случилось со мной, было невероятно прекрасным. Да-да, все, что было со мной в прошлом, вело меня к этому моменту, к этой миссии. Это был мой шанс в жизни. Я наконец-то была полна надежды и оптимизма, которых никогда не знала раньше. Когда я дотрагивалась до своего живота или когда мой малыш бил ножкой, меня переполняла радость, похожая на весенний ветерок, ворвавшийся в открытое окно.

Отныне мой мир полностью изменится, и я твердо решила стать лучшей в мире матерью.

* * *

До шестого месяца беременности все шло у меня нормально. Дитя развивалось так, как положено, набирало вес. Каждый раз, когда доктор мерил мне давление, оно было в норме, УЗИ тоже было хорошим. Я даже узнала пол ребенка.

У меня будет девочка.

Потом, утром в понедельник, Аида, наш офисный менеджер, пригласила меня в свой кабинет для ежегодной оценки моей работы. Я всегда ненавидела такие вещи и на этот раз тоже приготовилась выслушать подробное перечисление моих недостатков и недоработок, а также предупреждение, что я иду по тонкому льду.

– Заходи и садись, – сказала Аида и жестом показала на стул по другую сторону ее стола. – Как ты себя чувствуешь?

Такой вопрос я часто слышала в последнее время, когда кто-нибудь замечал мой живот.

– Прекрасно. Спасибо.

– Тебе повезло, что тебя не тошнит по утрам, – сказала Аида. – Меня месяцами тошнило во время обеих беременностей.

– О-о, представляю, – вежливо ответила я.

Аида откинулась на спинку кресла и тепло посмотрела на меня.

– Ты уже решила, какой возьмешь декретный отпуск? Большой или короткий?

Я кашлянула.

– Если можно, я бы хотела взять максимальный.

– Конечно, можно, – улыбнулась она. – Первые месяцы будут очень важными для твоего малыша. Разумнее будет побыть с ним как можно дольше.

Меня приятно удивила искренность в ее голосе, и я чуточку расслабилась.

– А когда ты вернешься на работу, – продолжала Аида, – прямо тут, в этом здании, есть превосходный детский сад. Ты уже заходила туда?

– Да, пару недель назад.

– Ты записалась к ним? – спросила она. – Сделай это немедленно, там у них очередь.

– Запишусь. Спасибо.

Она открыла папку с моим личным делом, и я снова напряглась, когда она стала молча читать свои замечания.

– Скажи мне, Надия, – сказала она уже более деловым тоном. – Как ты думаешь, у тебя все было хорошо в последнее время?

Я неловко поежилась.

– Да, хорошо. Мне тут очень нравится.

Она сложила руки на моей папке.

– Рада это слышать, потому что мы все довольны твоей работой. Ты вежливая, ответственная, исполнительная, никогда не опаздываешь; клиенты отмечают, что ты внимательно и приветливо отвечаешь на звонки. Все мы чувствуем себя спокойно, когда ты сидишь на первой линии.

На секунду мне даже показалось, что я вижу сон; такого со мной никогда не случалось. Я никогда не была отличницей в школе, а на моих прежних работах никто не ценил мою располагающую улыбку и обаятельную личность. И вообще, меня очень редко хвалили за мою жизнь.

– Спасибо, – ответила я неуверенным тоном.

– Я понимаю, что тебе осталось совсем немного до декретного отпуска, но хочу, чтобы до этого ты освоила несколько новых обязанностей в нашем офисе. Мне нужна сотрудница, на которую я могу положиться и доверить часть своей работы, когда у меня будет отпуск. Поэтому я хочу тебя сделать своей помощницей. Тебе интересно такое предложение? Разумеется, тебя ждет и прибавка к жалованью. Я уже переговорила с партнерами, и они предложили десять процентов.

У меня было такое состояние, как будто из меня разом вышибло весь воздух. Слегка ошалев, я похлопала себя по щеке.

– Вы серьезно?

– Да, – засмеялась Аида. – Давай начнем со следующей недели, если ты готова. И, конечно, эта должность будет тебя ждать, когда ты вернешься после отпуска по уходу за ребенком. – Она помолчала и наклонилась ближе ко мне. – Мы действительно хотим гарантировать, чтобы ты вернулась, Надия. Мы не хотим тебя терять.

Я улыбнулась ей.

– Я в восторге. Да, я очень заинтересована в моем повышении. – Все это было как сон.

Она выпрямилась и с облегчением вздохнула, закрывая мою папку.

– Чудесно. Я начну готовить тебя на следующей неделе и сразу прибавлю оклад. Ты это увидишь на следующем платежном чеке.

Мы обе встали. Она обошла вокруг стола и пожала мне руку.

– Поздравляю.

– Спасибо.

У меня защекотало в носу, и я чихнула.

– Будь здорова, – сказала Аида, взяла со стола пачку «клинекса» и протянула мне; потом проводила меня до двери.

* * *

Когда я вернулась домой, у меня не дышал нос, а горло, казалось, кто-то натер наждаком. Мне было больно глотать.

Я бросила на пол свою большую сумку, вылезла из туфель и сразу пошла в спальню, чтобы переодеться в пижаму.

Вскоре я лежала на диване, закутанная в мягкое флисовое одеяло, с рулоном туалетной бумаги – мне приходилось сморкаться через каждые пять минут. Я ничего не могла делать, лишь сонно шарила по телеканалам, отыскивая что-нибудь приятное.

У меня пропал аппетит, но я понимала, как важно есть ради ребенка, поэтому заставила себя проглотить клубничный йогурт. Позже подогрела в микроволновке консервированный суп, но горячий бульон щипал горло, и я решила ограничиться йогуртом и фруктовым льдом.

* * *

Ночью я не могла спать из-за боли в горле и заложенного носа, но я боялась принимать что-либо, чтобы не навредить малышке.

Наутро, встав с постели, я смерила температуру, она была повышенная. Я позвонила на работу, мол, так и так, и Аида велела мне беречь себя.

В обычной ситуации я бы осталась дома, пила много жидкости и отлеживалась на диване, пока не почувствую себя лучше, но тут у меня была другая ситуация. Я ждала ребенка, поэтому решила позвонить моему доктору.

Он велел приехать до полудня. Я взяла такси до его клиники и села в уголке приемной, чтобы не чихать на других пациентов.

Наконец сиделка назвала мое имя, и я с жалким видом вошла в кабинет доктора. Немного подождала и там. Наконец вошел доктор Уэлдон, закрыл дверь и велел мне прыгать на стол.

– У меня беременность двадцать две недели, – сказала я. – Прыгать мне как-то несподручно.

Он засмеялся, подвинул мне лесенку, и я устроилась на белой бумаге.

– Откройте рот и скажите «а». – Он полез ложечкой ко мне в рот. – Да, краснота определенно есть. – Потом он послушал мое сердце и измерил давление. Сказал, что все неплохо, сунул мне в рот термометр, а сам сел за свой стол и стал что-то писать.

Термометр пискнул. Доктор встал из-за стола и посмотрел показания.

– У меня температура? – спросила я.

– Да, но небольшая. Можно не беспокоиться.

– На ребенке это не отразится?

– Нет, но, если вам будет некомфортно, можете принять тайленол. Думаю, через несколько дней вам будет лучше. Если нет или если вам станет хуже, приезжайте снова.

– Значит, мне надо быть дома и лежать? – спросила я, поставила ногу на лесенку и слезла со стола.

– Да. Пейте побольше жидкости, полощите горло теплой соленой водой. Это должно вам помочь.

С облегчением услышав от доктора, что ничего серьезного у меня нет, но все-таки чувствуя себя паршиво, словно на меня взвалили мешок с мокрым песком, я поехала домой.

Увы, через несколько дней мне не стало легче. Простуда спустилась мне в грудь. Я кашляла так сильно, что трещали ребра. Пришлось снова ехать к доктору.

Глава 49

– Нет, – сказал доктор Уэлдон, осматривая меня. – С ребрами все в порядке. Вероятно, вы потянули мышцы. – Он попросил меня повернуться боком и поднять рубашку, чтобы он мог прослушать мои легкие. – Дышите глубже. Так. Очень хорошо. – Он переставлял стетоскоп на моей спине с места на место. – Дышите глубже.

Не так-то просто было дышать и не кашлять.

– Я определенно слышу тут хрипы. Теперь давайте послушаем вашего малыша. – Он слегка наклонился и прижал стетоскоп к моему животу. – Очень хорошо. Все нормально. – Вынув из ушей наконечники-оливы, он повесил стетоскоп на шею. – Можете теперь опустить рубашку.

Доктор Уэлдон вернулся за свой стол и заглянул в мою карточку.

– Вы курите, мисс Кармайкл?

– Больше нет, – ответила я. – Бросила год назад.

– Молодчина.

Он записал это в карточку, затем повернулся ко мне вместе с креслом.

– Я понимаю, что это неприятно, – сказал он, – но такие вещи обычно проходят через неделю-другую. Я могу прописать сальбутамол – аналог вентолина. Он может вам помочь. Его безопасно принимать беременным, но помогает он только половине больных с такими симптомами, как у вас. Давайте попробуем.

Я задумалась.

– Если мне все равно станет лучше само собой, тогда я не буду ничего принимать.

Он кивнул.

– Тогда вам придется немного потерпеть.

– Я могу терпеть, – заверила я его. – Лишь бы ребенку было хорошо.

– За него не волнуйтесь. Только старайтесь нормально питаться и много пить.

Я направилась к сумочке, лежавшей на стуле.

– А как насчет работы? Можно мне вернуться?

– Как хотите. Вы не заразная, если вас это беспокоит.

– Да, беспокоит, но я рада услышать, что все о’кей. Спасибо. – Я вышла на улицу и остановила такси.

* * *

Доктор Уэлдон был прав. Примерно через неделю мой кашель прошел, и я смогла выйти на работу.

Однако болезнь лишила меня энергии. Я не могла подниматься по лестнице в свою квартиру одним махом. Теперь я останавливалась, чтобы перевести дух. Я предположила, что виной тут моя беременность и прибавившийся вес. Во время болезни и после нее я почти не делала упражнения и теперь решила, как только почувствую себя лучше, записаться на аэробику для беременных.

* * *

Через несколько дней я проснулась среди ночи, потому что мне было трудно дышать.

Может, это нормально? – подумала я, подкладывая повыше подушки. Может, просто ребенок упирается в мои легкие?

Я ухитрилась заснуть, но, когда проснулась на следующее утро, усталость давила на меня еще сильнее, чем накануне. Я уставала, даже когда одевалась. Мне пришлось сесть на край кровати и сидеть несколько минут, приходя в себя.

Когда я приехала на работу и подошла к своему столу, я заметила, что мои ноги и щиколотки опухли сильнее обычного. При беременности это было не редкость, и я не слишком беспокоилась. В приемную вышла Аида и сообщила мне о клиенте, который придет в это утро, чтобы что-то там подписать, и будет спешить.

– У тебя чуточку серое лицо, – сказала она.

– Я чувствую себя неважно, – ответила я. – Вы не представляете, как я устала. Вы тоже уставали, когда были беременной?

– О да, – ответила она. – Помнится, я спала днем часами.

Ее уверенность меня успокоила, и я старалась изо всех сил сделать побольше. Закончила все дела, порученные мне. Как потом оказалось, это было хорошо, потому что ночью случилось нечто неожиданное.

Тогда я не знала, что это был мой последний день в фирме «Перкинс и Макфи». Больше я не возвращалась в то здание.

Глава 50

Где-то после полуночи, когда я спала, подложив под спину гору подушек, мне приснился отец, которого я не видела почти двадцать лет. Он обнял меня так крепко, что я не могла дышать. Моя грудная клетка сдавливала легкие. Я просила отца отпустить меня, но он не слушал.

Я проснулась, с трудом, мучительно медленно втягивая воздух в легкие. У меня кружилась голова и бешено билось в панике сердце. Из моей груди снова вырывался свист. Неужели у меня пневмония?

Была глубокая ночь, и я не могла позвонить своему доктору, так что вместо этого я вызвала такси и ухитрилась натянуть на себя майку и тренировочные штаны большого размера. Кое-как самостоятельно спустилась вниз по лестнице.

– Пожалуйста. Отвезите меня в больницу, – сказала я таксисту, садясь в машину.

Он поглядел на мой живот.

– Господи Иисусе, Мария и Иосиф! Ты что, рожать собралась?

– Надеюсь, что нет, у меня только шесть месяцев. – По-прежнему еле дыша, я поднесла руки к лицу и посмотрела на кончики пальцев – их словно кололи мелкими иголками. – Везите меня скорее! – Я боялась потерять сознание.

Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что мне надо было вызвать «Скорую». Но это было не первое неудачное решение, какое я сделала в своей жизни.

Таксист нажал на газ и помчался по ночным улицам, делая повороты на бешеной скорости. Я изо всех сил вцепилась в сиденье, чтобы меня не швыряло. На моем лице выступил пот.

Мы въехали на больничную парковку; он подвез меня к самому входу в здание.

– Двенадцать долларов, – сказал он, повернувшись ко мне.

С трудом хватая ртом воздух, я раскрыла кошелек и дала ему двадцать.

– Сдачи не надо. – Я больше не могла ждать.

Я вылезла из такси и вошла в больничный корпус, но успела дойти только до справочного окошка. Вокруг меня все закружилось и заволоклось белым туманом.

Потом мои колени подогнулись, и я упала на пол.

* * *

Не знаю, долго ли я лежала без сознания, но помню, как моя мать шла ко мне по пушистому облаку, которое окутало меня возле справочного окошка. Нет, не родная мать. Навстречу мне шла моя приемная мама. Она протягивала ко мне руки и улыбалась.

Потом я плавала по воздуху в приемном покое, испытывая жалость ко всем больным и получившим травмы людям, которым приходилось ждать врача, тогда как меня подняли на каталку и повезли в травматологический кабинет.

Прибежали сиделки.

– Что принести? – спросила одна из них у врача.

– Реанимационный набор, – ответил он.

Глава 51

Я проснулась и услышала быстрый, негромкий гул – это билось сердечко моего ребенка на фетальном мониторе. Такой чудесный звук. Он напомнил мне шум прыгалки, когда она пролетает по воздуху тебе под ноги, но не задевает землю. Раз, два и три…

Сначала я не могла сообразить, где нахожусь, потом открыла глаза и обнаружила на своем лице кислородную маску. К руке шла трубочка капельницы. Я повернула голову и увидела сосуд с прозрачной жидкостью, из которого шла трубка. Хорошо бы это не повредило ребенку.

У меня болело в груди, голова кружилась, но звуки размеренного сердцебиения моей малышки стали огромным утешением. Они означали, что у нее все о’кей. Но что я тут делаю?

Я стала шарить возле себя, отыскивая кнопку вызова сиделки. При этом думала – вдруг я мало ела, пока лежала без сознания? Вдруг у меня началось обезвоживание организма?

Отыскав наконец кнопку, я надавила на нее большим пальцем. Прибежала сиделка.

– О, ты проснулась. – Она посмотрела на ленту кардиограммы. – Ты нас страшно напугала.

– Правда? – Я говорила в кислородную маску, и мой голос звучал приглушенно.

– Да. – Она встретилась со мной взглядом. – У тебя есть кто-нибудь, кому мы можем позвонить? Кто-то из близких?

Я обвела глазами палату и пыталась хоть что-то понять. Я действительно не понимала, что происходит.

– Это реанимация? – спросила я. – Что со мной было?

Сиделка продолжала проверять все мониторы.

– Ты находишься в отделении интенсивной терапии. Сейчас я позову доктора. Он ответит на твои вопросы.

Она оставила меня одну, и я ждала, как мне показалось, целую вечность, но скорее всего минут десять.

Наконец вошел доктор, немолодой коренастый мужчина с редеющими волосами и в очках без оправы. Он взял в руки мою историю болезни, лежавшую в изножье койки, и кратко проглядел. Потом поднял глаза на меня.

– Привет, Надия, – проговорил он, склонив голову набок. – С возвращением тебя!

– Я куда-то уходила?

– Да уж, уходила. – Он прошел вдоль моей койки и стал рассматривать кардиограмму. – Но нам удалось вернуть тебя назад.

Я вытаращила глаза и ничего не понимала.

– Когда ты вошла в приемный покой, у тебя произошла остановка сердца, – сказал он. – Теперь мы пытаемся выяснить причину, и я хочу задать тебе несколько вопросов.

Я опять вытаращила глаза, а на кардиомониторе участились сигналы. Я попыталась сесть.

– Не волнуйся и лежи спокойно, – сказал доктор и легонько толкнул меня, чтобы я не поднималась с подушки. – Ты не поможешь ни себе, ни своему ребенку, если будешь дергаться.

– А с моим ребенком все в порядке? – спросила я с надеждой.

– Твой ребенок не пострадал, – ответил он. – Мы вернули тебя к жизни меньше чем за минуту; рядом с тобой были акушеры. Ты и сейчас находишься под их наблюдением. – Он снова вернулся к кардиограмме. – Теперь давай поглядим, что мы можем выяснить. – Он наклонил голову и посмотрел на меня поверх очков. – У тебя были проблемы с сердцем?

– Нет, – ответила я, но тут же спохватилась. – Постойте, я родилась с дырой в сердце. Но она закрылась, когда мне было три или четыре года. С тех пор у меня не возникало никаких проблем. Я проверялась.

Он записал мои слова.

– Ты куришь?

– Раньше. Бросила в прошлом году.

– Сколько лет ты курила?

– С пятнадцати лет, – ответила я, – значит… двенадцать.

– В семье были заболевания сердца?

– Не знаю. Меня удочерили, и я никогда не видела своих родственников. – Я помолчала. – Разве только мою сестру-близняшку. Она живет в штате Мэн. Но она никогда не говорила о проблемах с сердцем.

Он кивнул.

– А как насчет наркотиков. Кокаин, мет…?

– Боже, о чем вы говорите? – воскликнула я. – У меня беременность! Я принимала фолиевую кислоту, вот и все.

Он выставил ладонь и сердито глянул на меня поверх очков.

– Что я тебе сказал? Нельзя волноваться.

Я сжала зубы, чтобы сдерживаться, потому что он внезапно стал меня раздражать своим обращением.

– Как вы чувствовали себя в последнее время? – спросил доктор, переходя на «вы».

– Не блестяще, – сообщила я. – В последние несколько недель я прибаливала.

– Опишите симптомы.

Я рассказала про больное горло, заложенный нос и жестокий бронхит.

– Я думала, что у меня пневмония. Мой доктор, когда я приехала к нему, сказал, что все пройдет само собой. Потом я стала задыхаться и чувствовать постоянную усталость. С трудом поднималась по лестнице.

– Трудно было дышать по ночам?

– Да. Поэтому я и приехала сюда.

Пока я рассказывала, он быстро записывал это в мою карту. Фоном нашей беседы был постоянный звук сердцебиения моей малышки на фетальном мониторе.

– У вас отекали ноги или руки? Вы замечали это? – спросил он.

– Да, ноги отекали, но ведь я беременная, так что я не придавала этому значения. – Внезапно я сообразила, что не знаю, как зовут этого человека. – А вы кто?

Он посмотрел на меня.

– Кардиолог. Доктор Вогн.

– Рада познакомиться, – пробормотала я.

– Взаимно. – Он записал в мою карту что-то еще и закрыл ее.

Я все еще не могла оправиться от шока и в глубине души надеялась, что это какая-то ошибка.

– Что все это означает?

– Пока еще не знаю наверняка, – сказал доктор, – но могу сказать то, что мы знаем на данный момент. Мы сначала откачали жидкость из ваших легких, чтобы вы могли дышать, потом сделали эхокардиограмму, то есть УЗИ сердца. Она показала, что ваше сердце функционирует только на двадцать пять процентов.

– Боже!

– При допустимой норме около шестидесяти процентов, – продолжал он. – Судя по тому, что вы мне сейчас рассказали, скорее всего у вас болезнь под названием миокардит.

– Что это? – нахмурясь, спросила я.

– Воспалительный процесс в сердечной мышце. Наиболее частая причина – вирус гриппа. У большинства людей заболевание проходит без осложнений, но иногда оно поражает сердце.

– У меня закупорены артерии? – спросила я.

– Нет, проблема не в этом. Не в том, что вы ели много картофельных чипсов или ленились и избегали физических нагрузок. Боюсь, что вам просто не повезло.

Мне стало совсем нехорошо после этих слов; я задрожала от шока.

– Я поправлюсь?

– Мне очень жаль, – ответил он, немного помолчав, – но миокардит, да еще такой сильный, как у вас, обычно не проходит.

Он говорил об этом на удивление буднично.

Меня захлестнула волна ужаса.

– А как же мой ребенок? Что будет с ним? Я смогу выдержать роды?

– Это не моя область компетенции, – пояснил он, – но к вам скоро придет кто-нибудь из акушеров.

– Но ведь вы должны что-то знать, – настаивала я. – Вы наверняка обсуждали с ними мой случай, либо сталкивались с этим раньше.

– Скоро к вам придут акушеры и ответят на ваши вопросы, – повторил он.

Я разочарованно нахмурилась.

– Вы так и не сказали мне, что случится. Я умру? Или моя болезнь излечима?

Он снял очки.

– В какой-то степени мы можем улучшить ваше состояние. Мы можем откачивать жидкость из легких, чтобы вы лучше себя чувствовали. Если вам не станет хуже, мы выпишем вас через неделю-другую. Нужно поддерживать ваше здоровье, чтобы ребенок рос и развивался.

– Что потом? Я смогу родить?

– Я ничего не могу сказать, – вздохнул он. – Мне ясно только одно – сейчас ваше сердце работает на таком уровне, что вам необходима трансплантация.

Трансплантация сердца? Это было слишком непостижимо, чтобы я могла это понять! Мне все казалось страшным сном.

Я попыталась сосредоточить свое внимание на фактах, опасаясь, что у меня случится нервный срыв.

– Когда это будет?

– Трудно сказать. Прежде всего мы должны поставить вас на очередь. Далее это будет зависеть от того, как далеко вы окажетесь в этом списке и насколько скоро удастся найти подходящего донора.

– Как долго я проживу без нового сердца? – спросила я. – И переживет ли мой ребенок трансплантацию?

Доктор снова надел очки и поглядел на меня поверх линз.

– Во-первых, на поиски донора уйдет какое-то время, и, если даже мы найдем его завтра, невозможно предсказать исход хирургической операции, если речь идет еще и о ребенке. Но вы должны понимать, что ваш ребенок вам не помогает. Он забирает у вас энергию и кровь. Недаром говорится, что ребенок в животе – самый жадный из всех паразитов.

– Вы серьезно? – разозлилась я. – Вы только что назвали паразитом моего ребенка?

Он выставил перед собой руку.

– Я не собирался вас обидеть, но вы должны сознавать опасность, в которой оказались. Ваше сердце сейчас испытывает большие стрессы.

Я схватила маску и несколько раз глубоко вдохнула кислород. Этому доктору явно не хватало профессионального такта. Мне хотелось швырнуть в него подушку. Жаль только, что не было сил.

Я снова отложила маску в сторону.

– Скажите, доктор, я доживу до родов?

В это время в палату вошла темноволосая женщина в белом халате.

– А-а, доктор Миллс. – Доктор Вогн повернулся к ней. – Можно вас на минутку?

Они вместе вышли. До меня доносились еле слышные обрывки фраз. Я поняла, что они обсуждали за дверью мой случай. Через несколько минут они вернулись ко мне.

– Пациентка спрашивает, сможет ли она родить, – сказал доктор Вогн.

Я повернулась к доктору Миллс, стройной и привлекательной женщине. Вероятно, ей было около сорока. Она носила модные очки в черной пластиковой оправе, а ее длинные темные волосы были завязаны в конский хвост.

– Пациентку зовут Надия, – поправила его я.

Доктор Миллс улыбнулась и пожала мне руку.

– Я рада познакомиться, Надия. Кажется, у вас была нелегкая ночь.

– Это еще мягко сказано.

Она потрепала меня за плечо.

– Не волнуйтесь. Вы в хороших руках. Мы приложим все усилия, чтобы позаботиться о вас и о вашей малышке.

Тут доктор Вогн заявил, что ему нужно посетить других пациентов, и мы остались вдвоем с доктором Миллс. Мне не было жалко, что он ушел.

Доктор Миллс подвинула стул ближе к моей койке.

– Значит, миокардит?

– Да, – ответила я. – Не повезло мне.

Она с сочувствием глядела на меня.

– Вас интересует, сможете ли вы родить.

– Да.

– Ну… – Она помолчала. – Как специалист, я бы не советовала вам этого. Сейчас ваше сердце в таком состоянии, что у вас не хватит сил на нормальные роды. Я могу рекомендовать вам вот что: продержитесь следующие шесть недель, чтобы ребенок подрос и стал жизнеспособным. Тогда мы сделаем кесарево.

Я обдумала эту новость и тут же отбросила свои предыдущие планы, включавшие травяной чай и отказ от лекарств.

– Но если мое состояние ухудшится? – спросила я. – Мы сможем сделать кесарево раньше?

Мне нравилось, что доктор Миллс ничего не скрывала от меня, не пыталась меня утешить, а говорила все прямо.

– По статистике, – сказала она, – у плода сроком двадцать четыре недели шансы выжить составляют лишь шестьдесят процентов, а шансы на неблагоприятные последствия для умственного развития семьдесят процентов. Чем дольше ваша дочка пробудет у вас в животе, тем лучше для нее. Мне бы хотелось довести вас, по крайней мере, до тридцати недель, а если у вас не наступит ухудшения, то и до полного срока.

– Что вы скажете насчет пересадки сердца? – спросила я.

– Это сложная вещь, – вздохнула она. – Вероятнее всего, кесарево мы сделаем раньше.

Я пыталась представить, как я, такая слабая, выдержу серьезную операцию.

– Мое сердце работает лишь на двадцать пять процентов. Я не умру во время кесарева?

– Конечно, риск большой, – сказала доктор, – но вас будут оперировать блестящие специалисты. А после этого у вас появится больше сил для трансплантации сердца.

Я надела на лицо кислородную маску и послушала успокаивающий ритм фетального монитора.

– А если донор найдется быстро? – спросила я. – Ребенок перенесет трансплантацию сердца? Доктор Вогн как-то туманно говорил об этом.

У меня вообще создалось впечатление, что он был готов пожертвовать ребенком ради моего спасения.

Доктор Миллс пожала плечами.

– Лучше всего отложить трансплантацию и дождаться рождения ребенка.

Внезапно я почувствовала усталость и даже закрыла глаза.

– Ладно, – сказала я. – Давайте планировать кесарево.

Доктор Миллс встала.

– Хорошо. У вас есть кто-нибудь, кто будет вам помогать в ближайшие недели? Вам нужно будет беречь силы. Ваши родные живут в этом городе?

– Мои родные?

Я покачала головой:

– Тут нет никого, но на восточном побережье у меня живет сестра.

– Вы уже позвонили ей?

– Еще нет. – Мне было стыдно признаться, что она не отвечала на мои звонки, потому что застала меня в прошлом году в лифте с ее бывшим женихом.

Когда доктор Миллс ушла, я понадеялась, что, может, Дайана все-таки выслушает мое голосовое сообщение.

Глава 52. Дайана

Нет ничего лучше, чем горячий душ после пятничного занятия йогой – великолепно снимает дневной стресс.

Днем в мой офис пришла клиентка и рыдала целый час. Она пришла ко мне, потому что по несправедливому решению суда у нее отобрали детей. Муж – который нередко бил ее – заявил, что раз она лечилась в психиатрической больнице (она действительно легла туда, чтобы подлечить нервы и пережить крах ее семейной жизни), то она эмоционально неустойчивая и поэтому неспособна заботиться о детях. Ее адвокат был плохо подготовлен, он даже не знал, что половина информации, представленной более агрессивным адвокатом мужа клиентки, была ложью.

По словам клиентки, ее муж в свое время даже не хотел детей. И теперь он просто искал способ уклониться от выплаты «детских денег» и по-прежнему получать за иждивенцев от государства поддержку и налоговые скидки.

Я согласилась помочь ей и тут же стала обдумывать, каким образом можно будет опротестовать судебное решение.

Выйдя из душа в студии йоги, я обернулась полотенцем и прошла к своему шкафчику. Достала свою спортивную сумку и, прежде чем одеться, решила проверить телефон.

Я села на деревянную скамью и провела пальцем по экрану. Там было несколько писем с работы – ничего срочного – и письмо от матери; она сообщала, что они с отцом приедут ко мне примерно через час. Они направлялись через Бостон в Бар-Харбор, где проведут следующую неделю в нашем доме.

Я быстро ответила ей – спросила, есть ли у нее по-прежнему ключ от моего дома, а если есть, то в холодильнике они найдут что поесть.

Потом проверила голосовую почту и была удивлена, обнаружив сообщение из Лос-Анджелеса. Телефонный номер был мне незнаком. Я нажала на клавишу:

– Привет, Дайана. Это Надия…

У меня все перевернулось внутри.

Я торопливо нажала на кнопку отмены и сунула телефон в сумку, решив, что послушаю потом, когда оденусь.

* * *

Я вышла из студии йоги и поехала домой. Мне не хотелось даже думать о Надии и ее сообщении. Даже при звуке ее голоса – так похожего на мой – у меня напрягались все мышцы. Впору хоть снова идти на йогу.

Я не знала, что ей от меня нужно. Может, она просто позвонила мне, чтобы сообщить о своей счастливой беременности. Или, может, уже растранжирила все деньги Рика и теперь ей грозил финансовый кризис.

Впрочем, я решила не гадать попусту, а выслушать сообщение сестры, как только вернусь домой и поужинаю.

Я приехала в начале девятого. Возле дома стояла машина родителей, в окнах горели огни.

– С приездом, – сказала я маме, когда вошла в прихожую. – Я соскучилась по вам. – Мы обнялись.

– Я тоже соскучилась.

Из гостиной вышел папа.

– Эй, дочка. – Он чмокнул меня в щеку. – Как твоя новая практика?

– Растет, – ответила я, кладя сумочку и ключи на столик возле лестницы. – Медленно, но верно. – Я с удовольствием втянула носом воздух. – Чем так вкусно пахнет?

– В духовке готовится чили, – ответила мама.

Я улыбнулась ей.

– Как я люблю, когда вы приезжаете.

Мы пошли на кухню, и я выбросила из головы голосовое сообщение Надии.

* * *

– Ты шутишь? – воскликнула мама, когда мы сели за стол и приготовились ужинать. – Неужели она беременная?

Папа удивленно поднял брови, передавая мне салатницу.

– Нет, не шучу, – ответила я. – Бекки видела сообщение об этом в Фейсбуке у Надии и позвонила мне.

– Ты уверена, что это ребенок Рика?

– Думаю, что да, потому что он заплатил ей пятьдесят тысяч долларов, чтобы она оставила его в покое.

Мама недовольно нахмурилась, а папа покачал головой.

– Ты счастливо отделалась, – сказал он мне. – Тебе будет лучше без него. Ты должна благодарить Надию за это.

Я скептически фыркнула.

– Что ж, интересная точка зрения. – Я положила себе салат и зачерпнула ложкой чили.

Мама с папой переглянулись.

– Ты давно не говорила с Надией? – осторожно поинтересовался папа.

– Много месяцев, – ответила я, – но голосовое сообщение пришло сегодня.

Мама положила себе на тарелку листья латука.

– И что она говорит?

– Пока не знаю. Я еще не слушала. Размышляла над другими вопросами.

Мама положила вилку на стол.

– Дорогая моя, твои мысли никуда от тебя не денутся, а вот такое промедление меня убивает. Не сиди, ступай и послушай.

Я встретилась с ней взглядом.

– Разве у нас уже не действует ироническое правило насчет мобильных телефонов за обеденным столом?

– Ох, да ради бога! – улыбнулась она. – Выйди в прихожую и послушай.

Я весело засмеялась и встала со стула. Вынула телефон из сумки, набрала код.

Первое, что я заметила, – голос у Надии был какой-то слабый, усталый, и я подумала, не заболела ли она. Потом, когда она стала объяснять причину своего звонка, у меня краска схлынула с лица.

Я повернулась к родителям; они сидели и смотрели на меня. А я не могла говорить, только стояла, онемев от ужаса, и слушала голос моей сестры.

Глава 53

Положив телефон на полированный столик из красного дерева, я нажала на кнопку громкой связи и прибавила звук, чтобы слышали мы все. Как только Надия заговорила, я рухнула на стул и прижала ладонь ко рту.

«Привет, Дайана, – сказала она. – Это Надия. Я понимаю, что мы давно не общались, но у меня случилась беда, и мне больше некому позвонить. – Она помолчала. – Я заболела несколько недель назад – просто обычным гриппом, как мне казалось, – но это оказался какой-то злой вирус, который поражает сердце. Моя болезнь называется миокардит; если хочешь, посмотри. Сейчас я в больнице, и мне сообщили, что мое сердце функционирует только на двадцать пять процентов. Им пришлось вчера делать мне массаж сердца, чтобы вернуть к жизни. Так что я не в лучшей форме. Доктор сказал, что мне нужна пересадка сердца, но это дело долгое и…».

Тут сообщение оборвалось, и мама с папой воскликнули:

– Господи! Пересадка сердца! Почему сообщение оборвалось? Ты можешь сделать, чтобы мы слушали дальше?

Я кивнула и включила второе голосовое сообщение, которое она прислала.

«Прервалось, – сказала Надия. – Я не помню, что говорила. Кажется, про пересадку сердца. Но тут все немножко сложнее. Я не знаю, слышала ли ты, но я беременная. Срок уже шесть месяцев, и я… я боюсь за ребенка. Сейчас она еще слишком маленькая, чтобы жить самостоятельно, так что нам нужно ждать, когда будет безопасно сделать кесарево. Вот почему я позвонила».

Ее голос задрожал, и я поняла, что она сдерживала слезы. Я посмотрела на маму, она была белая как полотно.

«Я не знаю, смогу ли все это выдержать, – продолжала Надия, – и беспокоюсь, что будет с моей дочкой. Дайана, пожалуйста, позвони мне! Ты возьмешь ее, если со мной что-нибудь случится?»

Сообщение снова оборвалось, и я набрала код, чтобы выслушать третью, последнюю часть.

На этот раз Надия плакала.

«Пожалуйста, позвони мне! Я тут совсем одна, и мне очень страшно. Мне не нравится мой доктор, и я не могу позвонить Рику. Ему не нужен ребенок. Я не хочу, чтобы она осталась совсем одна в этом мире, как я когда-то. Пожалуйста, Дайана. Пожалуйста, позвони мне».

Голосовая почта отключилась.

– Господи! Она оставила номер? – взволнованно спросила мама.

Я взяла телефон в руки.

– Он есть в контактах.

У меня невольно дрожали руки, когда я набирала номер. Вероятно, это был номер больницы в Лос-Анджелесе, где лежала Надия.

Глава 54

– Надия, это ты? – Я ходила взад-вперед возле обеденного стола. – Это Дайана.

– Ой, слава богу, – проговорила она со вздохом. – Мне не верилось, что ты позвонишь.

– Конечно, я позвонила, – сказала я. – Как у тебя дела? За тобой хорошо ухаживают?

У нее был слабый голос, словно она только что проснулась.

– Я лежу в интенсивной терапии, сиделки тут очень хорошие. Они знают свое дело, и с ребенком все хорошо. Они подсоединили дочку к фетальному монитору, и я все время слышу, как стучит ее сердечко. Ты послушай. Слышишь?

Я напрягла слух и различила слабый ритм монитора.

– Да, вроде слышу.

– Прости меня за то, что случилось, – проговорила Надия. – Я бы все что угодно отдала, чтобы отмотать время назад. Я никогда не хотела причинить тебе боль. Это была самая глупая и нелепая вещь в моей жизни.

– Но если бы этого не случилось, – возразила я, чтобы напомнить ей о единственной вещи, которая в тот момент имела значение, – ты бы не носила в себе этого драгоценного ребенка.

– Но мне все равно очень стыдно и жаль, – после паузы пробормотала Надия.

– Я знаю.

«Означало ли это, что я простила ее?» – размышляла я, расхаживая взад-вперед по столовой.

Нет, все не так просто. Хотелось бы мне забыть о моих подозрениях годичной давности, о том, как я спрашивала у нее про ее отношения с Риком и как она лгала мне в лицо.

Хотелось бы мне забыть мой страх, продолжавшийся неделями, ту острую боль, которая пронзила меня, когда я застала их с Риком целующимися в лифте.

Но теперь это было не важно. Гораздо более насущными были другие вещи.

– Ты выслушала все мои сообщения? – спросила Надия. – Ты слышала, что я говорила про дочку, если я не перенесу операцию?

– У тебя все будет хорошо, – настаивала я, но мой голос дрогнул на последнем слове. Честно говоря, я понятия не имела, какие у нее шансы. Сердце функционирует на двадцать пять процентов – вероятно, это очень плохо.

– Я хочу, чтобы ты сделала несколько вещей, хорошо? – сказала я, зная, что родители наблюдали за мной. – Скажи мне имя твоего доктора – того, который тебе не нравится.

– Доктор Джеффри Вогн. Он тут кардиолог.

– Хорошо. Теперь надо, чтобы ты разрешила ему поговорить со мной. Скажи, что я твоя сестра-близнец, что я хочу позвонить ему и расспросить обо всем, что происходит. Потом я отправлюсь к тебе первым же рейсом. Сейчас я в Бостоне, но как можно скорее вылечу в Лос-Анджелес. Ты расслабься и не думай ни о чем. Ты можешь это сделать?

– Спасибо тебе огромное. – Надия тихонько заплакала.

Я закрыла глаза и почувствовала ее страх, словно мой собственный.

– Сейчас я забронирую билет и позвоню тебе, когда буду знать, во сколько я прилечу.

– О’кей.

Опустив руку, сжимавшую телефон, я повернулась к родителям. У меня перехватило дыхание, а по щеке скатилась горючая слеза.

– Она моя сестра, – сказала я, – и я должна поехать к ней.

Мама кивнула и встала со стула.

– Да, правильно. Я полечу с тобой.

Глава 55

Первым делом я забронировала авиабилеты до Лос-Анджелеса, но самолет улетал через несколько часов, и у меня было время позвонить в больницу и поговорить с доктором Вогном.

Я не очень понимала, почему он не нравился Надии, но в тот момент просто хотела получить как можно более полную информацию о ее состоянии.

Доктор обстоятельно объяснил, почему необходима пересадка сердца, и описал потенциальные осложнения, которые могут случиться из-за ее беременности.

После окончания разговора я зашла в интернет, пошарила там и без восторга обнаружила, что в прошлом доктор Вогн был судим. Понятное дело, ведь кардиохирургия – профессия, связанная с высокой степенью риска, и хирурги нередко оказываются под судом. Но меня насторожила его самоуверенность, которую я почувствовала при нашем разговоре.

Я решила узнать больше, когда встречусь с ним лично.

* * *

Через десять часов наш самолет приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса. Мы с мамой взяли такси и поехали прямо в больницу.

Когда мы мчались по знакомой скоростной автостраде и по улицам города, который я когда-то считала своим домом, я не испытывала ни малейших сожалений, что вернулась на восточное побережье. Меня даже удивило, что у меня нет ностальгии по Лос-Анджелесу, по годам, проведенным здесь. Вероятно, воспоминание о городе было испорчено неприятными обстоятельствами моего отъезда.

У ворот больницы я заплатила таксисту, и мы с мамой вышли. Таксист вынул из багажника наши чемоданы, и мы покатили их на резиновых колесиках через входные двери и холл к лифтам.

Открылись створки лифта, мы протиснулись в него. Все время я пыталась представить себе, что почувствую, когда почти через год встречусь со своей сестрой.

Я не была готова к эмоциям, которые испытала, когда увидела Надию в палате интенсивной терапии.

Глава 56

Я все еще злилась на нее, но когда я стояла возле ее палаты и глядела на нее – такую больную и слабую – через стекло, мне пришлось напомнить себе об этом. Она была на седьмом месяце, но ее лицо было изможденным. Меня напугал серый цвет ее кожи. Мне показалось, что я гляжу на себя на пороге смерти.

Но она – не я, а я – не она.

Мама осталась в коридоре, и я одна вошла в палату. Надия спала, так что я несколько минут постояла рядом и без стеснения смотрела на нее.

Несмотря на то что случилось между нами, меня по-прежнему завораживало наше сходство. Я могла бы смотреть на сестру целый день. Сейчас мои эмоции прыгали вверх и вниз, словно кривая на экране осциллографа. Да, я злилась, но все же чувствовала, как внутри меня из-под панциря моей неприязни пробивалась любовь.

Вероятно, она почувствовала мое присутствие, потому что ее глаза распахнулись, и Надия повернула на подушке голову и посмотрела на меня.

– О… – Она протянула ко мне руку. – Ты пришла.

– Да, пришла. – Я нагнулась и поцеловала ее в щеку. – Как ты себя чувствуешь?

– Лучше. Теперь я могу дышать, и с малышкой все нормально.

– Это хорошая новость.

– Как ты долетела?

– Неплохо.

Между нами повисла ощутимая неловкость, мы говорили о мелочах.

Я пригласила маму, чтобы нам обсудить, что и как надо сделать. Она тоже поцеловала Надию в щеку.

– Бедняжка, – сказала мама. – Не беспокойся. Теперь мы с тобой, и все будет хорошо.

На глазах сестры выступили слезы.

– Спасибо, миссис Мур.

– Зови меня Сандра.

Потом мы обменялись своими новостями. Я рассказала Надии о своей адвокатской практике в Бостоне, а она нам о том, что чувствует беременная женщина. Она с гордостью сообщила, что недавно получила повышение на работе. Конечно, мы поздравили ее, но она сомневалась, сможет ли вернуться в свою фирму.

Позже мама ушла, чтобы купить чашку кофе. Как только мы с Надией остались одни, она задала мне вопрос, который тяжелым камнем лежал на душе у нас обеих.

– Ты подумала о том, о чем я просила тебя по телефону? – спросила она.

Я заерзала на стуле. Говоря по правде, я почти не думала об этом – и уж точно не приняла никакого решения, – потому что была слишком поглощена другими делами: узнавала о состоянии ее сердца, просматривала результаты хирургических операций по пересадке сердца и отыскивала лучших докторов. Мне даже не пришло в голову строить планы в связи со смертью Надии, несмотря на то что я была юристом и знала, как важно учитывать все.

– Конечно, нам надо поговорить об этом, – сказала я. – Не хочу показаться пессимисткой, но ты написала завещание? Каждый человек должен составить завещание, – добавила я, чтобы мои слова не звучали слишком мрачно.

– Нет, – ответила она. – Ты поможешь мне?

– Конечно. Мы можем сделать это сегодня. Я сделаю несколько записей в моем ноутбуке.

Она кивнула.

– Это будет правильно, но ты так и не ответила на мой вопрос. Ты станешь матерью для моей малышки, если со мной что-нибудь случится?

Господи, она сформулировала свой вопрос так, что меня как будто ударили по спине бейсбольной битой. Юрист, сидящий во мне, использовал бы слово «законный опекун», но опекунство было не тем, чего хотела Надия.

– Ничего с тобой не случится, – сказала я. – Ты пробьешься через эту болезнь и сама будешь матерью.

– Пожалуйста, Дайана, – ответила она. – Я понимаю, что ты ничего мне не должна, да и я не заслуживаю твоей симпатии, но ты обязана сказать «да». Я не знаю, что буду делать, если ты не согласишься.

– Ты будешь жить, – сказала я. – Обязательно будешь.

Она покачала головой и сердито нахмурилась.

– Не пытайся меня убеждать, что мне надо бороться за свою жизнь. Поверь, я и так мотивирована. Я хочу жить и растить мою дочку. Я хочу этого больше всего на свете. Но еще я знаю – пожалуй, лучше многих, – что иногда все складывается не так, как ты хочешь. Жизнь штука тяжелая. – Надия помолчала. – Моя дочка не должна остаться без семьи. Прошу тебя, обещай мне.

Я сглотнула болезненный комок в горле и поняла, что не могу себе представить, чтобы ребенок моей сестры-близнеца рос без любящей семьи.

– Конечно, я возьму ее, – ответила я. – Если с тобой что-нибудь случится, обещаю, что я сверну горы, но сделаю так, чтобы она никогда не была одна. Я отдам ей всю свою любовь, на которую способна, и стану растить ее как родную дочь.

Странно, но мне не пришлось даже думать над моим ответом. Я поняла в тот момент, что некоторые решения – даже невероятно важные и судьбоносные – принимаются сердцем.

Глава 57

Через неделю Надию выписали из больницы.

К этому времени я уже считала себя чуточку экспертом по кесареву сечению, миокардиту и вещам, касающимся пересадки сердца, – включая систему, которая подбирала доноров пациентам, осложнения во время и после операции, прогнозы и шансы на жизнь для тех, кто получил новое сердце.

Две вещи я знала точно – я не хотела, чтобы Надия проходила через это одна и чтобы ее оперировал доктор Вогн. Поэтому с ее согласия я отправила ее историю болезни в Массачусетский медицинский центр, чтобы она могла отправиться со мной и жить в Бостоне.

Я нашла замечательную акушерку, с большим опытом ведения беременности у женщин с больным сердцем. Ее звали доктор Элайн Джонс. Я поговорила с ней по телефону и решила, что она идеально подходит для Надии.

Еще я нашла классного кардиохирурга, который, по отзывам, творил чудеса. Доктор Петерсон считался одним из лучших трансплантологов в стране и недавно даже взялся за тяжелый случай – за беременную пациентку, у которой был миокардит. Как у Надии. И та женщина успешно перенесла пересадку сердца через три месяца после того, как с помощью кесарева сечения произвела на свет здорового ребенка. Это давало мне надежду.

Целую неделю я потратила на то, чтобы расторгнуть договор на аренду квартиры, убрать всю мебель на долгосрочное хранение и отправить личные вещи Надии ко мне домой в Бикон-Хилл.

Поскольку ни одна коммерческая авиалиния не позволила бы Надии в ее состоянии лететь обычным рейсом, мы наняли частный военно-медицинский вертолет, чтобы он отвез нас троих в Бостон. Надия нормально перенесла полет, а папа забрал нас в аэропорту.

Дома я удобно устроила Надию в гостевой спальне. Мы рано легли спать, потому что утром нам предстоял визит к ее новому доктору.

* * *

Я не раз потом удивлялась, что, когда доктор Петерсон вошел в свой кабинет и я повернулась на стуле и взглянула на него, то не почувствовала никакой особой искры, какая бывает, если тебе нравится мужчина. Тогда он даже не показался мне таким уж красавцем. Единственной моей реакцией было благоговение перед его блестящим профессионализмом и благодарность за то, что он согласился взять в пациентки Надию.

Тем не менее я подробно запомнила, как он выглядел в тот день: рыжеватые волосы, веснушки на лице, белый халат поверх голубой джинсовой рубашки, узкие джинсы, на ногах поношенные кроссовки. Войдя в кабинет, он ничего не сказал и даже не взглянул на нас. Все его внимание было направлено на историю болезни Надии, которую по его запросу прислали из Лос-Анджелеса.

Он сел за свой стол, дочитал до конца файл, только потом поднял свои зеленые глаза и улыбнулся нам. При виде мелких морщинок в уголках его глаз я подумала, что ему скорее всего больше сорока. Вероятно, лет сорок пять.

– Надия это вы, – жизнерадостно сказал он, поглядев на ее живот.

– Да, – ответила она. – А это моя сестра Дайана.

Он слегка наклонил голову, посмотрев на меня, и, к моему удивлению, меня совершенно заворожил его открытый взгляд. Вообще-то, я была не из робкого десятка, но тут словно онемела. И не оттого что меня переполняли какие-то романтические чувства; тут было что-то совсем другое. Меня поразили ум и властность, исходившие от него. Но, главное, я почувствовала искреннюю доброту, тепло и заботливость, убедившие меня, что я правильно решила привезти сюда Надию через всю страну. Я очень гордилась собой.

– Вы близнецы, – сказал Петерсон.

– Да, – ответила Надия, и его внимание вернулось к ней.

– Я слышал, что вы только вчера прилетели из Лос-Анджелеса, – проговорил он. – При вашем состоянии это был смелый поступок. Как прошел полет, Надия? Сервис хороший? Вам приносили пакетики арахиса?

Конечно же, он шутил, потому что знал, что я наняла частный вертолет. Я обсуждала это с ним по телефону пару дней назад.

Мы с Надией засмеялись, но я знала, что она нервничала не меньше моего перед разговором об операции.

– Что ж, рад познакомиться с вами обеими, – сказал он, – и хочу поставить вас в известность, что в ближайшие недели я буду работать в тесном контакте с доктором Джонс. Пока наш приоритет – забота о ребенке, а потом мы проведем обследование перед трансплантацией.

– В чем оно заключается? – спросила Надия.

– Там будет много всего. Прежде всего мы выполним кое-какие диагностические тесты, чтобы убедиться, что вы подходящая кандидатура. И вы встретитесь с социальным работником…

Я наклонилась вперед и перебила его:

– Почему с социальным работником?

Его глаза направились на меня, и я снова чуть не упала со стула.

– Я хочу, чтобы вы обе ознакомились с тем, что вы можете делать, пока будете ждать операцию. Тут проходят групповые занятия, на которых вы пообщаетесь с другими кандидатами на пересадку сердца и с теми, кого уже прооперировали, послушаете их истории. Там есть и группы поддержки для членов семьи. – Он помолчал. – Все, что связано с трансплантацией, вызывает много стрессов. Многие пациенты находят такие занятия полезными и поучительными.

Удовлетворенная его ответом, я снова откинулась на спинку стула.

– Еще вы посетите психиатра, – сообщил доктор, повернувшись к Надии, – и физиотерапевта, который станет заниматься с вами для укрепления вашего организма. Нужно, чтобы вы делали физические упражнения с приемлемым уровнем нагрузок регулярно, до и после операции. Тут у нас есть координатор по трансплантации, и она ответит на любые ваши вопросы – повторяю, на любые. Мне важно, чтобы вы использовали это время для того, чтобы как можно больше узнать о пересадке сердца, о том, как она выполняется. Вы получите соответствующую информацию, и у вас будет время, чтобы взвесить все плюсы и минусы и решить, хотите вы или нет решиться на операцию.

– А если выбора нет? – спросила Надия. – Сколько я смогу прожить, если мое сердце функционирует только на двадцать пять процентов?

– Тут невозможно что-то предсказать. Некоторые люди живут годами, а другие… – Он недоговорил свою фразу.

– Сколько придется мне ждать, – спросила она, – если я решусь?

– Все зависит от того, на каком месте вы в списке ожидания. – Он говорил откровенно, но в его голосе мне постоянно слышался позитивный настрой, совсем не как у доктора Вогна. Казалось, он подбадривал мою сестру. – Ваше место в списке может меняться в зависимости от вашего состояния здоровья, – продолжал доктор, – и от здоровья других пациентов, стоящих в этом списке. Место пациента определяет множество факторов. Скоро вы узнаете об этом подробнее.

Я повернулась к Надии:

– Я читала, что в данный момент у нас в стране ждут трансплантации сердца три тысячи человек, а донорских сердец каждый год бывает только две тысячи.

– Совершенно верно, – подтвердил доктор Петерсон. – Вы хорошо выполнили домашнюю работу.

Я взглянула на него и кивнула; несколько секунд мы пристально смотрели друг на друга. Я вгляделась в его лицо и решила, что это одно из самых интересных лиц, какие я вообще видела в своей жизни. Очертания его губ, белизна зубов, длина носа, крепкая линия челюсти… Как я уже сказала, он не был красавцем в классическом смысле, его привлекательность состояла в чем-то другом. Даже мягкий, бархатный тон голоса оказывал на меня странное действие.

– Если у вас больше нет вопросов, – сказал он нам, – я бы хотел, не откладывая, приступить к анализам крови и некоторым другим, чтобы определить, где мы находимся. Потом я познакомлю вас с координатором, и вы получите назначения к другим специалистам нашей бригады.

– Спасибо, – ответила Надия, – но у меня все же есть еще один вопрос. Если больной стоит в списке, но, когда к вам поступает донорское сердце, его не оказывается дома и вы не можете его отыскать, что происходит? Тогда это сердце достается следующему больному из той очереди?

– Больница выдаст вам пейджер, – ответил доктор Петерсон, – и вы будете постоянно носить его с собой. Мы не хотим, чтобы вы пропустили очередь, – ответил он с улыбкой, словно приглашал на безобидную вечеринку.

Мы встали. Я протянула ему руку, и мы через стол обменялись рукопожатием. Его рука была теплая и сильная, а взгляд приветливый, прямой и открытый.

В этот момент я поняла, что жизнь моей сестры в надежных руках, и обрадовалась. Я настолько была ему благодарна, что, когда он проводил нас до двери и мы еще раз пожали друг другу руки, внутри у меня что-то дрогнуло. Мне стало ясно, что в нашей жизни он займет очень важное место.

Осенние листья

Глава 58. Сентябрь

Через несколько недель после беседы с доктором Петерсоном я стояла в очереди в «Старбакс» неподалеку от моего дома, когда кто-то тронул меня за плечо.

Я обернулась, и – это был он, кардиохирург моей сестры. В то утро на нем были узкие джинсы, черная водолазка и коричневая кожаная куртка. Его волосы взъерошил ветерок. Увидев его, я забрала назад свое первое дурацкое впечатление – что он был не очень красивый. О чем я только думала тогда?

– Я не обознался. Это вы, – проговорил он с улыбкой.

– О, привет, – непринужденно ответила я, а у самой внезапно что-то сжалось под ложечкой. Его неожиданное появление в моем тихом районе застало меня врасплох. – Что вы тут делаете?

Глупый вопрос. Конечно, он хочет купить кофе.

– Я живу тут рядом, – ответил он.

– Не может быть! – Не такой и глупый вопрос, как оказалось. – Я тоже. Вы на какой улице?

Он махнул рукой на дверь, показывая направление.

– Там, на Чеснат.

– С ума сойти, – воскликнула я. – А я на Чарльз-стрит.

– Значит, мы соседи. – Он удивленно поднял брови.

– Да, получается, что так.

Мне просто не верилось. А еще я смотрела и смотрела на него и немного растерялась.

Доктор Петерсон кивнул в сторону стойки:

– Ваша очередь.

Я быстро повернулась и увидела, что между мной и стойкой образовалось пространство.

– Что заказываете? – нетерпеливо спросила продавщица.

Вырвавшись из своего транса – а мою реакцию на встречу с доктором Петерсоном в моем «домашнем» «Старбаксе» я могу описать только этим словом, – я поспешно шагнула вперед и заказала порцию обезжиренного «латте толл».

Доктор Петерсон был следующим. Потом мы с ним ждали в конце стойки наш кофе.

– Вы идете на работу? – спросила я.

– Как обычно, – ответил он. – А вы?

Я кивнула.

– Чем вы занимаетесь? – спросил он.

– Я адвокат, веду бракоразводные процессы, – сообщила я. – Несколько месяцев назад стала работать в небольшой конторе в центре Бостона.

– Ведете бракоразводные процессы? Вероятно, это трудная работа.

Я поправила на плече ремешок сумочки.

– Когда как. Иногда бывает трудно, просто сердце разрывается от жалости. Мне остается лишь надеяться, что я не разочаруюсь и не потеряю желание выйти замуж.

– Вы не замужем?

– Нет. У меня был друг, но мы расстались.

– Сочувствую вам.

Я махнула рукой.

– Не нужно. Я уже пережила это. Просто мне понадобилось время, чтобы склеить разбитое на мелкие кусочки сердце, вот и все.

Господи, неужели я так спокойно говорю об этом?

Продавщица выкрикнула мою фамилию. Я махнула рукой, и она поставила на стойку мой кофе. Сунув кружку в картонный чехол, я удивленно подняла брови, когда продавщица выставила следующий заказ и спросила:

– Джекоб?

Странно было слышать, что кто-то назвал доктора Петерсона по имени. Он пошел за кофе, и я протянула ему картонку:

– Хотите?

– Конечно. Спасибо.

Я подождала его.

– Как там Надия? – поинтересовался он, когда мы вместе вышли на залитую солнцем улицу.

– Неплохо, хотя чуточку мается. Она скучает по своей работе.

Он понимающе кивнул:

– Вполне стандартная ситуация у тех, кто прошел через то же, что и она. Трудно привыкать к новому режиму. Вы обязательно следите, чтобы она выходила на прогулку каждый день, хотя бы на короткую, вокруг квартала. Когда теперь ей ехать в больницу?

– Завтра. К акушерке.

– Вы отвезете ее?

Я покачала головой:

– К сожалению, нет. Завтра утром я должна быть в суде. Она возьмет такси.

Не знаю, почему я сказала «к сожалению». Или я жалела, что не встречусь снова с доктором Петерсоном?

– Знаете, я могу дать вам мой домашний номер. Звоните, если у вас появятся вопросы или будет что-то нужно, – неожиданно сказал он. – Обычно я не даю его пациентам, но поскольку мы соседи…

Я удивленно вскинула голову.

– Спасибо, это было бы замечательно. – Я полезла в свою сумочку за телефоном, чтобы добавить в список контактов телефон доктора.

Он продиктовал мне два номера – один городской и другой мобильный.

Записав их, я спросила:

– Хотите мой номер?

– Да, хочу.

Он полез за телефоном в задний карман, а я подумала, зачем ему мой номер? Из вежливости? Или у него сложная ситуация с разводом?

Я поймала себя на том, что разглядывала его руки, когда он вводил в телефон мой номер. На его пальце не было кольца, и я пожалела, что тоже не поинтересовалась, женат ли он, когда он задал мне подобный вопрос.

Меня порадовало то, что во мне проснулось любопытство. До этого момента, после моего разрыва с Риком, я жила в вегетативном состоянии и думать не могла о мужчинах.

Он убрал телефон в карман джинсов.

– Спасибо. Ну, а теперь мне пора.

«За что спасибо? – удивленно подумала я. – Что тут такого?»

– Мне тоже пора, – ответила я. – Приятно было встретиться с вами.

– Мне тоже. Желаю удачного дня.

Мы повернулись и пошли в разные стороны. Мне страшно хотелось оглянуться и еще раз посмотреть на него, но я сдерживалась изо всех сил.

Глава 59

– Как ты съездила? – спросила я на следующий день у Надии, когда вернулась с работы.

Она стояла у плиты и помешивала в кастрюле что-то, пахнувшее как куриный суп.

– Неплохо. – Она наклонилась над кастрюлей и вдохнула аромат супа. – Ребенок растет, и доктор Джонс сказала, что с моим сердцем тоже все неплохо.

– А доктора Петерсона ты видела? – небрежно спросила я, снимая блейзер и вешая его на нижнюю стойку лестницы. Потом прошла в кухню и посмотрела на сестру, ожидая ответа.

– Нет. Сегодня речь шла только о ребенке.

Отчего-то я почувствовала облегчение, услышав это; если бы она сказала мне, что была в кабинете доктора Петерсона, я бы стала гадать, о чем они там говорили и что делали. Возможно, я бы немножко ревновала, а это вообще безумие, ведь он был ее доктором, а не моим.

Я не сказала сестре, что накануне случайно встретила его в нашем «Старбаксе» и что он живет по соседству. Даже не знаю почему. Вероятно, мне не хотелось, чтобы она заподозрила, что я чуть-чуть неравнодушна к нему.

Этот секрет показался мне детским – как у девочки-подростка, когда ты понимаешь, что не можешь быть уверена, что твоя лучшая подруга не отобьет у тебя мальчика, который так тебе нравится.

После этого я поняла, что по-прежнему не доверяю Надии.

Но я была искренне рада, что ее визит к акушерке прошел удачно.

* * *

Через несколько дней ситуация повторилась. С упаковкой «латте» в руке я вышла из «Старбакса» и едва не столкнулась с доктором Петерсоном, который входил туда.

– Вот мы и встретились снова, – улыбнулся он, и у меня в животе затрепетали бабочки, потому что я часто думала о нем в последние дни. Вчера после ланча я откинула голову на подголовник кресла, закрыла глаза и мысленно прокрутила в памяти наш разговор. Потом – поскольку все происходило в моей персональной и тайной фантазии – я сказала ему массу интересных и остроумных вещей, пока мы ждали кофе, и он пригласил меня на свидание.

Но тут мы стояли и глядели друг на друга в реальном мире, не в моих фантазиях. Он остановился на тротуаре, и я переложила кофе из одной руки в другую.

– Как у вас дела? – спросила я.

– Хорошо, – ответил он. – Как в тот раз съездила ваша сестра?

Посетительница торопливо вышла из кофейни, и нам пришлось разойтись по сторонам, поскольку мы загородили дверной проход.

– Она сказала, что все прошло хорошо, – ответила я. – Ребенок растет.

Мне внезапно стало стыдно, как будто он мог каким-то чудом читать мои мысли и догадался, что я все время вспоминала нашу предыдущую встречу.

– А как вы справляетесь со всем этим? – поинтересовался он, шагнув чуть ближе.

– Нормально, – ответила я – слишком отрывисто и перевела взгляд на машины, припаркованные вдоль бордюра на другой стороне улицы.

Доктор Петерсон стоял передо мной и пристально глядел на меня в ожидании подробного ответа.

– Было трудно, – призналась я, снова посмотрев на него.

– Не сомневаюсь. Она ведь ваша сестра-близнец.

Я поглядела себе под ноги, потому что знала, что он думал. Он предположил, что мы с Надией были нормальными близнецами, которые вместе росли, носили похожую одежду и были привязаны друг к другу, как могут быть привязаны близнецы. Он даже представления не имел, что до прошлого года мы и не подозревали о существовании друг друга. Нас разлучили сразу после рождения, а недавно, после нескольких месяцев дружбы, мы разлучились снова из-за не менее жестоких обстоятельств.

Наши отношения были далеки от нормальных.

– Может, вы поужинаете со мной? – вдруг спросил он, и я была так ошарашена, что едва не выронила из рук кофе.

– Когда? – Я задала этот вопрос, как будто от времени и числа зависело, скажу я «да» или не скажу, и это было смешно, потому что не имело значения. Ответ все равно будет «да», в любом случае.

Его глаза улыбнулись мне.

– Как насчет сегодняшнего вечера? Если вы свободны.

– Сегодня? Замечательно. – Я старалась не сойти с ума от счастья прямо тут, на улице. – Во сколько?

– Вам удобно прийти где-нибудь в семь?

– К вам домой? – Мне уже окончательно не верилось в реальность происходящего, потому что именно так все происходило в моих мечтах.

– Да, я приготовлю что-нибудь.

– Хорошо, – улыбнулась я. – Что принести?

– Только себя.

Он сообщил мне номер своего дома на Чеснат-стрит и открыл дверь кофейни.

– До вечера, – сказала я.

– Я буду ждать.

Я шла по улице, и моя душа пела. Но тут я подумала, что же скажу Надии. Он был ее доктором, а этим вечером я оставлю ее дома одну, а сама отправлюсь к нему домой на ужин.

Я решила, что ничего ей не скажу. Просто объясню свое отсутствие как-нибудь иначе.

Но почему я не хотела, чтобы она знала?

Пожалуй, тут было несколько разных причин.

Глава 60

Я сделала именно так, как и планировала. Солгала своей беременной сестре-сердечнице. Сказала ей, что пойду ужинать с клиенткой. Потом вышла из дома, села в машину и проехала за угол к доктору Петерсону. Дойти пешком было бы намного быстрее, потому что я долго искала место парковки, а потом протопала еще большее расстояние с противоположной стороны. Что ж, пожалуй, и поделом мне.

Дойдя наконец до дома доктора Петерсона, я на мгновение остановилась и посмотрела на него. Красный кирпич, черные ставни, блестящая черная дверь, почти идентичная моей. Но в моих оконных ящиках росли красочные бархатцы, а у него какая-то трава. Но они хотя бы были зеленые.

Набрав полную грудь воздуха, я поднялась по ступенькам и постучала в дверь медным молоточком. Доктор Петерсон открыл мне, и я решила больше не называть его доктором Петерсоном.

– Привет, Джекоб, – сказала я.

Он шагнул в сторону.

– Привет. Заходи. Это нам? – Он показал жестом на бутылку вина, которую я принесла в пакете, а когда я достала ее, он взял ее из моих рук, чтобы я смогла снять свою кожаную куртку.

Кроме куртки, на мне были джинсы, черная шелковая блузка и черные босоножки на высокой танкетке.

Джекоб тоже был в джинсах и казался широкоплечим в свободной голубой хлопковой рубашке.

Я прошла за ним на кухню.

– У тебя нет аллергии на морепродукты? – спросил он.

– Нет, я люблю их.

– Прекрасно. – Он подошел к плите и высыпал пакет с живыми мидиями в кастрюлю, на дне которой кипел бульон.

– Как восхитительно пахнет, – проговорила я.

Джекоб повернулся ко мне:

– Вина?

– Да, пожалуй.

– Красного или белого?

Я посмотрела на его бокал с белым вином и открытую бутылку на столе.

– Я бы выпила белого.

Он налил вино в бокал и протянул мне, потом оперся о столешницу.

– Как сегодня работалось? – спросил он.

Я с улыбкой взглянула на него.

– Правила вежливости требуют, чтобы я ответила «хорошо», но это не совсем так, потому что сейчас у меня тяжелый процесс.

– Расскажешь? – попросил он. – Если это не нарушит ваши правила конфиденциальности…

Я взяла полоску чеддера с блюда с крекерами и сыром и рассказала Джекобу про женщину, у которой суд отобрал детей, потому что во время бракоразводной процедуры она обращалась к психиатру; и как ее муж использовал это и заявил, что она недееспособна и не может заботиться о детях.

– Я готов биться об заклад, что такие вещи происходят чаще, чем мы думаем, – заметил Джекоб.

– Ты даже не представляешь, насколько часто.

И вот, пока мидии готовились на пару, мы стояли и беседовали о правовой системе. Когда раковины открылись, он выложил их в миску из нержавеющей стали и поставил на кухонный островок с гранитной столешницей. Мы стояли у островка, макали мидии в растопленное масло, ели их и беседовали, в основном о моей работе.

– Тебе она нравится? – спросил Джекоб.

Я положила на стол устричную вилку и взялась за бокал.

– Да, вполне. Несмотря на неприятные вещи, с которыми часто приходится иметь дело, я с удовольствием помогаю людям выбираться из тяжелой жизненной ситуации. Обычно ко мне они обращаются в разгар бракоразводного процесса, издерганные, несчастные, полные страха перед неизвестностью в будущем. Но потом они испытывают облегчение и переводят дух. На этом этапе клиенты с радостью обнимают меня и благодарят. И это хорошие для меня дни. – Я наклонила голову и улыбнулась. – Но ты, вероятно, проходишь через то же самое в своей профессии.

– Да, меня тоже обнимают пациенты, – ответил он. – Иногда они испытывают облегчение, как ты и сказала. Они радуются, что я продлил им жизнь. Но не всегда. Я тоже вижу много горя и страданий. И страха.

– Неудивительно, – мягко ответила я. – Люди обращаются к тебе, когда впервые реально понимают, что они смертны. – Я помолчала. – Конечно, нам всем придется с этим столкнуться, даже самым здоровым, но, вероятно, какой-то механизм самозащиты, сидящий в нас, запрещает нам думать об этом – иначе все мы жили бы в постоянном страхе и жалели о всех вещах, которые не сделали.

– Пожалуй, верно, – согласился он, – но этот механизм дает сбои, чем старше мы становимся. Подростки живут без страха и часто идут на глупый риск, словно они неуязвимые. Потом мы вступаем в средний возраст и начинаем беспокоиться за свой уровень холестерина, а всякий раз, когда садимся в самолет… – Он взял очередную мидию и извлек из нее мякоть. – Тут поневоле всякое передумаешь.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – сказала я. – Я никогда не боялась летать, но теперь мне делается некомфортно при взлете и посадке. Я всегда перевожу дух, когда самолет набирает нужную высоту и летит ровно. И после долгого снижения, когда колеса наконец-то касаются взлетно-посадочной полосы, я все еще судорожно сжимаю подлокотники. Да и потом, когда еду в такси. Вообще, больше всего я ненавижу финальные секунды перед взлетом, когда мы мчимся по аэродрому и вот-вот оторвемся от земли. Я всегда боюсь, что самолет угодит в выбоину и потеряет контроль. Ты сам подумай. Если мчаться с такой скоростью на автомобиле…

– Перед взлетом «Боинг-747» развивает скорость около 180 миль в час, – сообщил мне Джекоб. – Тебе бы не понравился «Конкорд». Он ударился при скорости 225 миль в час. Что касается дыр, то аэропорты их заделывают.

Я засмеялась и глотнула вина.

– Спасибо, все очень интересно. – Странное дело, меня поразило, что он знал скорости самолетов.

Потом, когда мы сидели за столом и с удовольствием ели превосходные стейки, которые Джекоб поджарил, – вместе с картошкой и свежими зелеными бобами, – он открыл бутылку красного вина, принесенного мной, и налил два бокала. Потом сел.

– Спасибо, что разделила мой вечер. – Он поднял бокал и легонько чокнулся со мной.

– Спасибо, что пригласил меня, – ответила я, и мы принялись за стейки. – Мясо восхитительное, – похвалила я. Мне было интересно, о чем мы будем говорить еще.

Глава 61

– Расскажи мне, как это – расти вместе с сестрой-близнецом, – попросил Джекоб, когда мы вместе убирали со стола.

Я отнесла тарелки в раковину.

– Вообще-то мы с Надией росли не вместе, – сказала я. – Мы с ней встретились в первый раз лишь год назад.

– Ты шутишь. – Он наклонился, чтобы открыть посудомойку, но, услышав мои слова, выпрямился и посмотрел на меня.

– Нет, не шучу. – Я протянула ему свою тарелку и стала ополаскивать остальные.

– Как это случилось? – спросил он. – Если не секрет, расскажи.

Я не собиралась делать из этого секрета. Более того, по непонятной причине мне хотелось поведать этому человеку все о моих отношениях с Надией, но я ограничилась фактами, касавшимися нашего удочерения. Потому что все остальное меня смущало и было не очень красивым.

– Наша родная мать умерла при родах, – объяснила я, – а наш биологический отец женился на другой и отказался от нас. Агентство, занимавшееся усыновлением, сочло разумным разлучить нас и сделало это.

Джекоб неодобрительно нахмурил лоб.

– Почему они решили вас разлучить?

– Из-за врожденного дефекта сердца у Надии, – объяснила я. – Я родилась здоровой, поэтому они решили поскорее пристроить меня в семью, а не держать нас обеих в приюте.

Он закрыл дверцу посудомойки и озабоченно посмотрел на меня, словно обдумывал далеко идущие последствия такого решения, которое не зависело от нас.

– Меня быстро взяла к себе потрясающая семья, – сказала я. – Мои родители были чудесными людьми, у меня были брат и сестра – тоже приемные. Мы до сих пор очень дружны.

– А что Надия? – спросил он. – Она тоже нашла хороший дом?

Я сняла полотенце и медленно вытерла столешницу.

– Ее никто не брал до тех пор, пока не закрылась дыра в ее сердце, а на это ушли годы. И ей не очень повезло. Ее приемные родители развелись, когда ей было девять лет, и с тех пор она не видела своего отца. У него были проблемы с алкоголем. Мать умерла несколько лет назад, и теперь у нее нет никого из близких.

– Кроме тебя, – уточнил он.

Я свернула полотенце, положила его на край раковины и поймала себя на том, что тупо гляжу на кран. Потом почувствовала на моей руке ладонь Джекоба.

– До прошлого года я даже не знала, что у меня есть сестра-близнец, – сказала я ему. – Но как-то получилось, что мы с ней работали в Лос-Анджелесе в нескольких кварталах друг от друга. Это что, простая случайность?

Джекоб сжал мне руку. Его прикосновение было теплым и приятным.

– Люди внезапно стали мне говорить странные вещи, – сказала я, – спрашивали, как я могу работать одновременно в двух местах. Это было странно. Ну… я и навела справки.

– Ты наверняка испытала шок, когда увидела ее в первый раз, – сказал Джекоб.

– Да.

Мне вдруг стало трудно говорить. Я слишком разнервничалась.

– Ты хочешь присесть? – спросил Джекоб, кивнув в сторону гостиной. – Я могу зажечь камин.

– Было бы славно. – Я взяла свой бокал. Он отнес бутылку с остатками вина в гостиную и поставил на кофейный столик.

Я сняла туфли и забралась с ногами на удобный белый диван, а он чиркнул спичкой и поджег растопку, уже лежавшую на решетке. После этого так и остался сидеть на оттоманке, приглядывая за огнем и подкладывая в него смятые газеты и дрова.

Вскоре пламя разгорелось, зашипело, загудело. Я смотрела на него, расслабившись на мягких подушках.

– Мне нравится запах горящих дров в это время года, – сказала я.

Джекоб встал.

– Принести тебе чего-нибудь?

– Нет, все замечательно.

Он сел рядом со мной, положив руку на спинку дивана.

Я потягивала вино, долго смотрела, как пляшет огонь в камине, и думала о нашем разговоре на кухне.

– Я знаю, что это не моя вина, – проговорила я, возвращаясь к тому, что случилось с Надией и со мной, когда мы осиротели, – но когда я думаю о том, как она жила, и сравниваю с моей жизнью…

– Ты чувствуешь себя виноватой, – договорил за меня Джекоб, и я заглянула в его все понимающие зеленые глаза.

– Да. Когда я увидела ее в первый раз, точную копию себя в другой персоне, это был шок для моего мозга. Но вскоре я поняла, что у нас очень мало общего, потому что разный жизненный опыт сделал из нас разных людей.

– Как это?

– У моих родителей были деньги, поэтому они посылали меня в хорошие школы, давали все самое лучшее, но дело не только в этом. Я всегда ощущала их любовь ко мне. Никогда не беспокоилась, что они откажутся от меня и я останусь одна. У меня не было этого страха. У Надии не было такой стабильности. Они с матерью жили так бедно, что их выгнали из квартиры и им пришлось жить в машине.

Джекоб снова взял меня за руку, и у меня промелькнула мысль, что вот я ужинала с этим потрясающим мужчиной, он слушал мой рассказ, утешал меня, а Надия сидела дома. Опять одна.

– И вот теперь у нее снова проблемы с сердцем из-за какого-то зловредного вируса, – вздохнула я.

– Но теперь у нее есть ты, – сказал он. – Сам факт, что вы нашли друг друга, уже чудо и подарок судьбы. Вам надо радоваться.

Конечно, мне захотелось рассказать Джекобу правду… что мы с Надией все-таки чужие друг другу – хуже, чем чужие – из-за того, что произошло с Риком. Все эмоциональные узы, возможно, и существовавшие между нами, были нарушены. Я не чувствовала любви в своем сердце, было только чувство долга. Конечно, я должна была заботиться о ней в такой тяжелый момент. Но между нами не было ни доверия, ни настоящей близости, какая бывает между родными людьми. Наши разговоры были поверхностными, о мелочах, и я не чувствовала, что могу ей доверять и быть с ней искренней. Я всегда была настороже.

Я даже не сообщила ей, что встречусь сегодня с Джекобом, потому что не сомневалась, что если она узнает, то начнет с ним флиртовать, – потому что где-то на уровне подсознания ей хотелось быть мной. Надии хотелось обладать всем, что принадлежало мне, и если я снова открою ей душу, она украдет все это из моей жизни.

Безумием было так думать, я это знала. Это напоминало сюжет из старинного готического романа.

Меня не радовало, что я не испытывала любви к Надии, моей сестре-близняшке, тем более в ее теперешнем состоянии, и я не могла пересилить себя и признаться в этом Джекобу. Мне не хотелось, чтобы он считал меня бездушной, черствой эгоисткой.

И я не хотела быть такой. Надеялась, что постепенно смогу преодолеть отчуждение.

– Ну, а ты? – спросила я, отчаянно желая сменить тему разговора. – У тебя есть братья или сестры?

Он наклонился вперед и налил себе вина.

– У меня есть младшая сестра, она живет в Миннесоте. Она журналистка, замужем за инженером-строителем.

– А ты не женат…

Он покачал головой:

– Уже нет. Но когда-то был.

– Что случилось?

Он посмотрел на наши соединенные руки и переплел свои пальцы с моими.

– Она погибла в башнях-близнецах.

Я тихонько вскрикнула:

– Господи… Мне очень жаль…

Джекоб кивнул мне в ответ.

– Так что я знаю все о чувстве вины, Дайана, – сказал он, подняв на меня глаза, – потому что именно я привез ее в Нью-Йорк. Ей нравился городок, где мы жили, и она не хотела переезжать в большой город, но она всегда старалась меня поддержать и пошла на такую жертву ради моей карьеры. – Джекоб перевел взгляд на огонь. – Моя жена была финансовым аналитиком. Работала на верхних этажах и не могла спастись.

Несмотря на любопытство, я не стала расспрашивать его о подробностях ее гибели и вынуждать его перенестись в то время. Если бы он хотел рассказать мне больше, то сделал бы это.

– Я долго не мог смириться с этим, – проговорил он. – Злился.

– Сейчас ты, кажется, уже не злишься.

Он наклонил голову набок.

– Теперь нет.

– Что-то изменилось?

Он немного помолчал, глядя на огонь, и я любовалась отблесками пламени в его глазах.

– Прошло уже больше десяти лет, – сказал он, – так что у меня было достаточно времени, чтобы погрузиться в горе. Честно говоря, я был прикован к нему. Моим единственным спасением была больница, заставлявшая меня сосредоточиться на чем-то внешнем. Я должен был фокусировать внимание на пациентах, иначе они умрут. – Он замолчал и посмотрел на меня. – Иногда люди действительно умирают, и не потому что я делаю что-то неправильно, а потому что такова жизнь. И я был не единственным, кто потерял в тот день своих близких.

– Да… Ужасный был день.

Он снова посмотрел на наши руки.

– Я знаю, что скажу банальность, – проговорил он, – но жизнь коротка, и смерть ждет всех нас. Так какой смысл жить, если мы не получаем настоящую радость? По крайней мере, хоть иногда, – добавил он. – Я не говорю, что мы не должны горевать или чувствовать себя несчастными – это тоже составляющая жизни. Но не нужно забывать и про другую сторону этого, когда время кажется нам унылым.

– Какую другую сторону? – спросила я.

– Красивую.

Полено соскользнуло на решетку; в дымоход полетели искры. Я почувствовала на своем плече руку Джекоба, игравшую прядью моих волос. На меня нахлынуло желание. Мне захотелось быть еще ближе к нему.

– Я уверена, что ты прав, – тихо проговорила я. – Я знаю, что это так, но порой мы так запутываемся во всем, что неправильно в нашей жизни, и уже не умеем отличить хорошее от плохого. Пожалуй, даже отгораживаемся от него. И все дело в чувствах, не так ли? Надо позволять себе эйфорию. Просто трудно радоваться, когда вокруг тебя рушится весь твой мир.

Мы тихо сидели перед огнем, и тут я подумала: что сейчас делает Надия? Ведь было уже довольно поздно.

– Поезжай со мной на рыбалку, – сказал Джекоб. Он все еще гладил мои волосы, и его прикосновения щекотали мне шею. Я повела плечом, ласково прижала его ладонь к моей щеке и закрыла глаза. Он погладил мое лицо. Я поцеловала его ладонь.

– Поедешь? – спросил он хриплым басом.

Я открыла глаза, чувствуя внутри себя глубокое эмоциональное желание – впрочем, и чувственное тоже, потому что я ощущала его и своими нервными окончаниями, словно электрический ток, и трепетом под ложечкой, словно восхитительную волну предвкушения. Я пыталась это осмыслить, потому что это было одновременно чувственным и духовным. Я хотела познать Джекоба, узнать о нем все.

– И мне придется насаживать червяка на крючок? – спросила я.

– Если не хочешь, то и не будешь, – усмехнулся он.

Я остро ощущала бешеный ритм моего пульса. Кровь прильнула к моим щекам.

– Тогда я с удовольствием поеду с тобой на рыбалку.

Он снова улыбнулся.

– Как насчет субботы? Если ты согласна проснуться до рассвета.

– До рассвета? – ответила я с шутливым притворством в голосе. – Похоже, что ты очень серьезно относишься к рыбалке.

Он кивнул:

– Я ко всему отношусь серьезно.

Его взгляд задержался на моих губах, и я подумала, что сейчас он меня поцелует. У меня снова бешено забилось сердце, но Джекоб выпрямился и убрал руку с моих плеч.

– Мне пора идти, – сказала я. – Не люблю оставлять Надию одну надолго.

Я не лгала. Я чувствовала потребность постоянно звонить ей и убеждаться, что у нее все в порядке.

Мы встали и пошли в прихожую. Джекоб достал из шкафа мою кожаную куртку и помог мне одеться. Я сунула руки в рукава. Потом он протянул руку за своей курткой.

– Ты куда-нибудь собираешься? – спросила я.

– Я провожу тебя до дома, – ответил он так, словно это было обычным делом.

Я не хотела признаваться, что моя машина стояла за углом от его дома, да к тому же я выпила слишком много, чтобы садиться за руль. Поэтому приняла его предложение, и мы, держась за руки, неторопливо дошли до моего дома. Не прошло и пяти минут, как мы уже стояли у моей двери.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, он поцеловал меня в щеку – и я снова почувствовала, что мне хочется чего-то большего.

Глава 62

Вероятно, Джекоб тоже этого хотел, потому что на следующее утро он прислал мне вопрос, когда я приду в «Старбакс».

Я отправила ответ:

Через двадцать минут.

Мы условились встречаться каждое утро в одно и то же время в течение ближайших двух недель. Вместо того чтобы забирать свой кофе и ехать на работу, мы приходили пораньше, чтобы было время посидеть за столиком и поболтать.

На второй день он спросил меня, о каких близких отношениях я упомянула в тот первый раз, когда мы встретились с ним в кофейне.

– Долго вы были вместе? – спросил он.

– Несколько лет, – ответила я, – пока я жила в Лос-Анджелесе. Его звали Рик, и он был спортивным агентом.

Джекоб поднял брови.

– Интересно. Ты сказала, что у вас ничего не получилось. Могу я спросить, что случилось?

Я теребила картонку с моим кофе.

– Я застала его с другой женщиной. Мы были в казино Лас-Вегаса, и он куда-то исчез, а потом я увидела, как он целовался в лифте с другой женщиной.

Не знаю, почему я утаила от Джекоба конец той истории – о той роли, которую Надия сыграла в разрыве моих отношений с Риком. Отчасти мне хотелось думать, что я защищала ее, потому что мне не хотелось, чтобы Джекоб думал о ней плохо. Я хотела, чтобы он спас ей жизнь. Но, возможно, чувствовала, что все поступки Надии выставляли в невыгодном свете и меня тоже, ведь мы с ней близнецы. А я уж никак не хотела, чтобы Джекоб считал меня легкомысленной и неверной.

– Должно быть, тебе было тяжко, – заметил он.

– Да, но все к лучшему, – ответила я. – У нас и до этого были ссоры.

– Из-за чего?

Я замялась, и он выставил перед собой ладонь.

– Извини. Я задаю слишком много вопросов.

– Нет, все нормально, – ответила я. Но потом не сразу сообразила, как ему объяснить. – Мы хотели разных вещей в жизни, – сказала я наконец. – Я хотела когда-нибудь выйти замуж и родить детей. А Рик не стремился к долгим отношениям. Пойми меня правильно. В первые годы он был замечательный и очень преданный. Но как только я заговорила о свадьбе… для него это было слишком. Вероятно, он всегда будет серийным моногамом. Он обожает влюбляться. Но не умеет любить долго. А дети? – Я покачала головой. – Это вообще не для него.

Джекоб взял мою руку, поднес к губам и поцеловал.

– Мне жаль, что так случилось.

– А мне нет.

– Тебе нет?

– Нет. Ведь если бы этого не случилось, я бы не сидела тут с тобой.

Он снова поцеловал мне руку.

* * *

В другое утро Джекоб спросил про моих родителей.

– Они прожили в браке почти сорок лет, – сказала я. Потом, прищурясь, посмотрела в залитое солнцем окно. – Иногда мне кажется, что они какая-то аномальная пара, потому что до сих пор счастливы и любят друг друга. Они гуляют, взявшись за руки, и папа целует маму каждое утро, отправляясь на работу, и каждый вечер, когда возвращается домой.

Мы с Джекобом снова держались за руки, протянув их через стол.

– Слава богу, что они такие, – сказала я, – потому что при моей работе важно знать, что хоть некоторые браки могут быть прочными, на всю жизнь.

Его глаза были полны тепла.

– По-моему, ты училась у лучших в мире учителей.

Я опустила глаза.

– Не знаю, насколько успешно я училась. Я не смогла сохранить отношения, которые казались мне стабильными. До того случая с Риком я не могла даже усомниться в его верности.

– Он просто не подходил тебе, – убежденно заявил Джекоб. – И вы еще не состояли в браке.

Я кивнула, и мы сменили тему и заговорили о нашей предстоящей субботней поездке на рыбалку. Джекоб рассказал о том, что у него есть домик на озере. Описал, как на рассвете над гладкой водной поверхностью повисает туман, как лес полон тишиной. Мне не терпелось поехать с ним туда.

* * *

Когда в пятницу подошло к концу наше утреннее свидание, мысль о том, что я не увижу Джекоба до следующего утра, показалась мне невыносимой. Ведь это целая вечность! Мы вышли вместе с ним из кофейни, и я вдруг поняла, что моя «крошечная, малюсенькая влюбленность» в доктора моей сестры переросла во что-то большое.

Как обычно, мы остановились на тротуаре, чтобы попрощаться. Он поцеловал меня в щеку, а когда повернулись, чтобы разойтись в разные стороны, вдруг сказал:

– Дайана, подожди.

Я остановилась и посмотрела на него.

– Хочешь пойти сегодня вечером в кино?

Неужели он влюблен не меньше меня?

– Хочу, – ответила я с улыбкой. – Ты уже знаешь, на какой фильм мы пойдем?

– Не совсем. Я согласен на любой. Посмотри афишу и выбери что-нибудь для нас. Сделай мне сюрприз.

– Хорошо. – Я готова была прыгать от радости как девочка.

– Я мог бы предложить, чтобы ты взяла с собой Надию, но…

– Ты ее доктор, – закончила я вместо него.

Он кивнул.

– Понимаю, – сказала я.

Садясь в машину, я радовалась, что между Джекобом и Надией была проведена четкая линия. Он был ее доктором, и любые неформальные отношения между ними стали бы нарушением врачебной этики.

Не то чтобы я опасалась – даже на долю секунды, – что Джекоб это сделает. В глубине души я знала, что он совсем не такой, как Рик.

Я опасалась за Надию. Я не знала, как она станет себя вести, если узнает об этом.

Глава 63

– Мне надо поговорить с тобой, – сказал в тот вечер Джекоб, взяв меня за руку, когда мы вышли из кинотеатра.

Я вопросительно посмотрела на него.

– Пожалуй, будет разумнее, если я передам Надию моему коллеге, – сказал он.

От неожиданности я застыла на месте.

– Почему?

Мимо нас торопливо шли к выходу зрители. Кто-то толкнул меня локтем, и я едва не потеряла равновесие.

– Из-за того, что сейчас происходит со мной, – спокойно ответил Джекоб и шагнул чуть ближе ко мне. – Дайана, я не хочу быть излишне самонадеянным, но ты мне очень нравишься. Я хочу посмотреть, как все сложится дальше, но, если все будет так, как мне хочется, тогда лучше мне подыскать другого кардиолога для твоей сестры.

Я опустила голову.

– Ты не самонадеянный. Ты мне очень нравишься. Очень.

Я хотела и дальше видеться с Джекобом – хотела этого больше всего на свете – и не хотела создавать ему проблемы с профессиональным комитетом по этике.

Но в то же время я не хотела, чтобы Надия из-за меня не получила медицинскую помощь высшей квалификации.

– Но ты ведь лучший кардиохирург в Массачусетской больнице, – сказала я.

Мы пошли к выходу, постепенно отставая от толпы.

– Я ценю твой комплимент, – ответил он, – но с ним согласятся не все.

– Не скромничай.

Он сжал мою руку.

– В «Масс Дженерал» мы одна бригада, Дайана. И все классные специалисты. Если вы не возражаете, я бы хотел передать Надию доктору Джону Рейнолдсу. Он великолепный хирург и мой хороший друг.

– Но ей хорошо с тобой, – возразила я. – В первый день, когда мы увиделись, я поняла, что ты тот самый доктор, который ей нужен. И я сейчас так считаю.

– Я всегда буду рядом, – заверил он, – и смогу проконсультировать вас. Я уже сказал, что мы с доктором Рейнолдсом работаем в одной бригаде.

Мы вышли из кинотеатра, и когда я так и не согласилась на предложение Джекоба передать Надию другому хирургу, он остановился и взял меня за руку.

– Дайана, главная причина, по которой я хочу отказаться, состоит в том, что я не хочу ничего умалчивать, общаясь с тобой. Она твой близнец, и в смысле этики тут начинается серая зона. Понимаешь? А еще – мне нелегко говорить об этом – если с ней что-нибудь случится, я боюсь, что ты при виде меня будешь всякий раз вспоминать, что я не смог ее спасти и обманул твои ожидания.

Я пожала плечами и кивнула, показывая, что да, я согласна. Он сделал свой выбор – предпочел будущее со мной, а не операцию Надии. Конечно, я была довольна, что он надеялся остаться со мной, но в то же время колебалась, правильно ли лишать мою сестру его помощи. Смогу ли я так поступить после всего, через что пришлось ей пройти?

Глава 64

Близилась полночь, когда Джекоб остановил машину возле моего дома. В его салоне играла джазовая мелодия, но он убавил громкость, чтобы мы могли попрощаться.

– Ты готова уехать завтра в пять утра? – спросил он.

– Я поставлю три будильника, – ответила я, – и тогда уж точно не просплю.

– Хорошо. – Он улыбнулся. – А я обещаю тебе, что ты не пожалеешь. Знаешь поговорку – каждый час, проведенный за рыбалкой…

– …Добавляет час к твоей жизни. – Я засмеялась. – Интересно, подтверждает ли это статистика?

– Не знаю, но мысль хорошая.

– Да, мне она тоже нравится.

Джекоб взял мою руку, поднес к губам и поцеловал. Мягкое прикосновение его губ вызвало во мне жаркую волну желания.

Джекоб заглянул мне в глаза и наклонился ко мне. Наши губы нашли друг друга. Мне казалось, что все мое тело лучилось радостью. Я гладила его по плечам, провела пальцами по гранитной линии его челюсти. У него участилось дыхание, у меня тоже, но изменения были не только физические. Я почувствовала, что связь, протянувшаяся между нами, не была новой. Она всегда дремала во мне под поверхностью моего бытия, спокойно и терпеливо ожидая своего часа. Для этого нам требовалось лишь одно – встреча.

Поцелуй закончился, я пыталась перевести дыхание и восстановить над собой контроль, потому что мне предстояло зайти в дом.

– У тебя раскраснелись щеки, – с улыбкой шепнул Джекоб и прижался лбом к моему лбу.

– Потому что я счастлива, – ответила я.

– Я тоже. Очень давно я не испытывал ничего подобного.

Я прогнала от себя сомнения в его словах. Неужели мне это не снится?

– А я, кажется, вообще никогда не чувствовала такого.

Джекоб кивнул.

– Пойду в дом, а то я наброшусь на тебя, – сказала я.

Мои слова побудили его снова искать мои губы, и на этот раз он не сдерживал страсть. Его поцелуй вызвал у меня отчаянное желание пойти к нему в эту ночь – потому что мысль о том, что я проведу эти часы без него, казалась мне мукой.

Собрав воедино последние крохи дисциплины, я уперлась руками ему в грудь.

– Если я сейчас не зайду в дом, – в панике сообщила я, – все выйдет у меня из-под контроля.

– Ступай. – Он кивнул. – Завтра увидимся.

Дрожащей рукой я открыла дверцу машины.

– Спокойной ночи, – сказал Джекоб, наклонившись над пассажирским сиденьем и улыбаясь мне.

Я стояла на тротуаре, совершенно ошалевшая и пьяная от счастья. Закрыла дверцу, повернулась и пошла к лестнице.

Открыла ключом замок и с улыбкой на лице вошла в прихожую. В центре гостиной стояла Надия в своем голубом флисовом халате и хмуро смотрела на меня.

– Ты не сказала мне, что была на свидании, – сердито сказала она. – Ты солгала мне?

Глава 65

Я положила сумочку и ключи на столик возле лестницы и вздохнула. Ну вот, приехали.

– Кто он? – спросила Надия, прежде чем я успела сказать хоть слово. Она подошла к окну, отдернула штору и посмотрела на улицу. Конечно, Джекоб уже уехал, но Надия, должно быть, давно наблюдала за нами.

Я прошла в гостиную.

– Извини, я не сказала тебе. Собиралась, но не хотела, чтобы у тебя был стресс, ведь ты и так намучилась в последнее время.

– Почему у меня был бы стресс? – удивилась она.

– Из-за мужчины, с которым я встречаюсь, – честно ответила я.

Она наклонила голову набок.

– Кто это?

Ясное дело, она уже знала ответ на свой вопрос. Просто хотела услышать его от меня.

– Сегодня я была с Джекобом Петерсоном.

Она ткнула большим пальцем себе в грудь.

– С моим доктором.

– Да.

Надия тяжело вздохнула.

– И давно ты с ним встречаешься?

– Не очень. Пару недель.

– Почему именно с ним? – удивилась она. – В Бостоне столько мужчин.

– Все случилось неожиданно, – объяснила я. – Просто мы столкнулись в нашей кофейне, вот и все. Оказалось, что он живет по соседству со мной.

– Но ваше сегодняшнее свидание не было случайностью, – возразила она, и я увидела, как в ее голове закрутились колесики. – Когда ты на прошлой неделе поехала на ужин с клиентом… Ты тоже лгала мне?

У меня пересохло во рту. Я облизала губы.

– Да.

У Надии раздувались ноздри. Не успела я опомниться, как она пронеслась мимо меня в кухню.

Я прошла за ней, но остановилась в дверях.

– Прости, – сказала я, – но мне он действительно нравится.

Она открыла шкафчик над микроволновкой, достала коробочку травяного чая и швырнула ее на столешницу.

– Ты делаешь это, чтобы отомстить мне за то, что произошло с Риком?

– Нет, конечно. Тут все совершенно другое.

– Ты уверена? – с упреком возразила она. – Я знаю, ты не простила меня. Ты не отвечала на мои письма и звонки почти год. Я умирала, когда ты соизволила мне ответить, и вот теперь, когда я здесь, ты никогда не разговариваешь со мной. Пожалуй, единственная причина, почему я оказалась в твоем доме, твой моральный долг быть хорошей – идеальной Дайаной. Но на самом деле я тебе не нужна. Ты предпочла бы, чтобы я по-прежнему осталась в Лос-Анджелесе, за пределами твоей жизни.

У меня забурлило все внутри, и внезапно я перенеслась в тот пентхаус в Вегасе, где Надия не глядела мне в глаза и фокусировала все свое внимание на моем будущем женихе.

– Ладно, – сказала я, – раз уж ты заговорила об этом. – Резкими шагами я подошла к столу, где она рылась в коробке с травяным чаем. – Да, я по-прежнему злюсь на тебя за то, что было у вас с Риком. Ведь я хотела выйти за него замуж. А чего ты ждешь от меня? Ведь ты стоишь сейчас передо мной, а в животе у тебя его ребенок.

Она испуганно вытаращила глаза.

– Я ведь сказала тебе, что жалею о случившемся. И ты сама сказала, что тебе без него лучше. Я оказала тебе услугу.

– Ха! – закричала я. – Вот уж не знала, что удар ножом в спину считается услугой. И вообще, почему ты так поступила? Хотела обидеть меня или просто хотела получить то, что было у меня? Тебе казалось, что это твое, что ты имела право на это, потому что мы близнецы, и ты должна иметь все, что было у меня? Это что – ревность? Неприязнь?

Надия помахала пальцем перед моим носом.

– Хватит говорить так, как будто я во всем виновата, все подстроила и украла у тебя бойфренда. Рик виноват так же, как и я, если не больше. Как он обращался со мной… – Она помолчала. – Он был такой обаятельный, а я не привыкла к этому. Я просто… Просто… Влипла.

– Ты влипла. – Я недоверчиво покачала головой. – И что это означает?

– Это означает, что я влюбилась в него без памяти, – ответила она, – и ничего не могла с собой поделать. Вот. Ты это хотела услышать?

– Не совсем, – буркнула я.

Надия сверкнула глазами и вышла из кухни, не вскипятив воду для чая.

– Ты куда? – спросила я.

– В постель.

Я стала подниматься следом за ней наверх.

– Подожди. Мы еще не закончили разговор. Мне надо поговорить с тобой.

– О чем?

– О ситуации с доктором Петерсоном.

Надия шагнула на площадку и скрылась в своей комнате. Когда я заглянула к ней, она стаскивала с себя халат.

– Я не хочу, чтобы ты с ним встречалась, – заявила она мне.

Я зашла в комнату.

– Я встречаюсь с ним завтра. Он заедет за мной на рассвете и возьмет меня на рыбалку. Я не собираюсь с ним расставаться.

– Но он мой доктор.

Я изо всех сил старалась скрыть свой гнев и говорить спокойным голосом.

– Об этом мне и надо с тобой поговорить. Сегодня он сказал мне, что предпочел бы передать твою карточку другому хирургу. Его фамилия доктор Рейнолдс, и он тоже очень хороший специалист.

Она с ужасом посмотрела на меня.

– Я не хочу другого хирурга. Мне нужен доктор Петерсон. Это ты предложила ему?

Я опять набрала полную грудь воздуха и стала мысленно считать до десяти. Она гостья в моем доме. Я делала все возможное, чтобы помочь ей, несмотря на то что она предала меня и похитила моего парня. И теперь у нее хватает наглости заявлять мне, что я не должна встречаться с любимым мужчиной?

– Ты забыла, что это я нашла для тебя доктора Петерсона? Я звонила в эту больницу и обо всем договаривалась. Я оплатила вертолет, который перевез тебя в Бостон. С таким же успехом я могла бы выбрать и доктора Рейнолдса, и ты была бы довольна. Сейчас ты упираешься только потому, что не хочешь, чтобы у меня появилось что-то хорошее. Не хочешь моего счастья. Ты считаешь, что я и так имею больше, чем ты, и что теперь все хорошее должна получать ты.

– Я отвечаю тебе – да, теперь должна быть моя очередь, – выкрикнула Надия.

Честно говоря, я не знала, что и сказать на это.

Надия вскинула голову и с вызовом посмотрела на меня.

– Дайана, у тебя есть все, а у меня нет ничего – то, что у меня было, судьба забрала. Я потеряла отца, мать, Рика и даже тебя. Единственное по-настоящему хорошее, что было в моей жизни, это мой ребенок, так что я не собираюсь извиняться за то, что забеременела. И мне плевать, если это тебя обижает. Я хочу этого ребенка. Она все, что у меня есть, мне нужно остаться в живых, чтобы вырастить ее, а для этого мне нужен чертовски хороший хирург.

Я долго стояла в шоке и смотрела на нее. Потом медленно вышла из комнаты.

– Ты получишь его, – сказала я, аккуратно закрывая за собой дверь. – И его зовут доктор Рейнолдс.

Глава 66

Будильник зазвонил в 4.30, задолго до рассвета. Во всяком случае, я подумала, что это будильник, когда открыла глаза и села, еще сонная, в постели.

На самом деле было только три часа. Вероятно, я видела сон.

Я откинула волосы с лица и прислушалась. И тут снова услышала – звук голоса Надии, она звала меня.

Откинув одеяло, я соскочила на пол и босиком побежала к ней.

– Что такое?

Горела лампа. Надия сидела, опираясь спиной на горку подушек.

– Вот, опять, – сказала она. – Я проснулась, потому что не могла дышать.

Все еще полусонная, я не сразу поняла, что она говорит.

– Ты можешь позвонить доктору Петерсону? – попросила она. – По-моему, это снова сердце. Ты сказала, что он живет рядом.

– Может, я позвоню 911? – ответила я, решив, что нам понадобится «Скорая помощь».

– Нет, пожалуйста, позвони доктору Петерсону. Он будет здесь быстрее, правда?

В моем мозгу зазвенели тревожные колокольчики. Она ведь знала, что я на рассвете поеду с Джекобом на рыбалку. Что это, игра? Надия просто решила мне помешать? Или я уже сошла с ума, раз так думаю?

Ее лицо было мучнисто-белым, в испарине, поэтому я побежала к себе и схватила телефон. Дрожащими пальцами я отыскала домашний номер Джекоба и позвонила. Он ответил через два гудка.

– Джекоб? Это Дайана.

– Эй. Что-то случилось?

– Да, с Надией. Ей трудно дышать, и она жалуется на сердце.

– Немедленно звони по 911, – велел он. – Потом отопри входную дверь. Через три минуты я буду у тебя.

* * *

Верный своему слову, Джекоб вошел в наш дом ровно через три минуты и взбежал наверх по лестнице.

– Где вы?

– Здесь! – крикнула я. Я сидела на краю кровати Надии и держала ее за руку, когда он появился в дверях в черных пижамных штанах и сером свитере. В руке он держал черный матерчатый рюкзак.

Я быстро встала и отошла, чтобы он сел возле Надии.

– Как дела? – приветливо и спокойно поинтересовался он – словно все было под контролем. Я была готова обнять его за это.

Надия приложила руку к груди.

– Неважно. Я не могу дышать. Все как было в прошлый раз.

Джекоб взглянул на меня:

– Ты позвонила по 911?

– Да, они уже едут.

Он сунул руку в рюкзак, вынул оттуда стетоскоп и закрепил манжету на руке сестры.

– Все будет нормально, – сказал Джекоб, вставляя в уши наконечники-оливы. – Просто постарайся расслабиться.

Он быстро сжал несколько раз грушу, закачивая воздух в манжету. Мы с Надией притихли, пока он слушал пульс на сгибе ее руки и смотрел на показания манометра.

Липучка с треском разъединилась, когда он снял манжету.

– Моя малышка, – сказала Надия. – С ней все в порядке? Я не чувствую, как она бьет ножкой, с тех пор как все началось.

Джекоб приложил стетоскоп к ее животу. Закрыв глаза, чтобы сосредоточиться на слухе, он переставлял его с места на место. Мы напряженно ждали, когда он скажет нам хоть что-нибудь.

Наконец он открыл глаза.

– Все нормально. Должно быть, она спит. Все-таки сейчас середина ночи, – сказал он Надии с улыбкой, и это помогло ей расслабиться.

– Ты не возражаешь, если я взгляну на твои ноги? – Он встал и откинул в сторону одеяло.

Я удивилась, увидев, как опухли у сестры ноги. Ясно было, что это ненормально, даже для беременной женщины. Джекоб ничего не сказал. Он просто накрыл Надию одеялом и сел рядом с ней.

– Сейчас прибудет «Скорая помощь».

И тут же я увидела в окно вспышки огней и побежала вниз, чтобы встретить парамедиков.

Глава 67

Разумеется, я винила себя за то, что случилось с Надией в ту ночь. Конечно же, у нее заболело сердце из-за нашего спора. Хотелось бы мне отмотать назад время, но это, увы, невозможно. Так что мне оставалось лишь сидеть в больничном холле и тихонько молиться, чтобы все прошло благополучно.

Прошло почти два часа с тех пор как парамедики унесли на носилках Надию из моего дома. С ними отправился и Джекоб. Я ехала за «Скорой помощью» на своей машине. В больнице он обещал держать меня в курсе насчет состояния Надии, но до сих пор так и не вышел. Я беспокоилась все сильнее.

Съежившись в кресле, я прислонила затылок к стене и закрыла глаза.

Вероятно, я задремала. Точно не знаю.

– Дайана…

Я подскочила от неожиданности, потому что чья-то рука трясла меня за плечо. Открыла глаза. Надо мной стоял Джекоб в зеленом костюме хирурга.

Моментально придя в себя, я спросила:

– Как она?

– Боюсь, что неважно. – Он сел рядом со мной. – Она находится в палате интенсивной терапии, потому что у нее снова сердечная недостаточность. В легких много жидкости, и мы пытаемся ее откачать. Делаем все, что возможно, чтобы ее состояние стало стабильным.

– А что с ребенком?

– Я говорил с акушеркой, – сказал он, – у ребенка глубокая децелерация, то есть сердцебиение надолго замедляется, и нас это беспокоит. В общем, ребенка нужно спасать. Надии требуется как можно скорее делать кесарево, но для этого нужно, чтобы у нее была стабильность. Ситуация сложная.

Я закрыла лицо руками.

– Господи. Я во всем виновата. Вечером мы с ней поругались.

– Ты не виновата, – заверил он меня, сжав мое плечо. – Ее сердце в плохом состоянии. Такой приступ мог случиться от чего угодно. Хорошо то, что ребенку уже тридцать две недели, так что у нее хорошие шансы.

– Но что с Надией? – спросила я. – Сможет она перенести операцию, раз у нее такое слабое сердце?

Из двойной двери вышла сиделка и торопливо направилась к нам. На ее лице была написала паника.

– Доктор Петерсон, вы нам нужны.

Он встал и шагнул к двери, но потом повернулся ко мне:

– Если у нее есть друзья или близкие, позови их сюда.

Я в ужасе глядела на него. Он ускорил шаг, почти побежал и исчез за двойной дверью отделения реанимации.

Глава 68

Первым делом я стала молиться. Побежала в больничную часовню, встала на колени и стала молить Бога, чтобы он помог Надии перенести операцию. Я клялась, давала обещания.

Потом позвонила родителям в Вашингтон и просила их сообщить о Надии Бекки и Адаму. Наконец я поискала в контактах и нашла номер Рика. Я не была уверена, что Надия разрешила бы мне позвонить ему, но он был отцом ребенка, и я считала, что он должен знать, что происходит.

– Алло? – сонным голосом пробормотал он в трубку.

– Привет, Рик. Это Дайана. – Он не отзывался несколько секунд, и я добавила: – Дайана Мур.

Господи, неужели это было так необходимо?

– Да… да, – пробормотал он. – Я знаю. Извини, тут сейчас середина ночи. Что случилось?

Я встала и медленно прошлась по холлу.

– Не знаю, стоило ли звонить тебе или нет, но Надия сейчас в плохом состоянии. Ты знал, что у нее проблемы с сердцем?

– Нет, – ответил он. – Что за проблемы?

Внезапно почувствовав усталость, я прижала ладонь ко лбу и откинула от лица волосы.

– Она переболела вирусным гриппом, и у нее начались проблемы с сердцем. Болезнь называется миокардит, сейчас у нее очень тяжелая ситуация. Я звоню из «Масс-Дженерал». Сейчас здесь будут делать ей кесарево, но Надия в очень плохом состоянии.

– Она перенесет операцию? – спросил он.

– Не знаю, – неуверенно ответила я. – Сейчас все непонятно, но я не теряю надежды.

Он долго молчал.

– Мне надо приехать туда?

Я обдумала его вопрос.

– Нет, – ответила потом. – В этом нет необходимости. Если только сам не захочешь. Просто я подумала, что тебе надо знать об этом.

Если бы он настоял на своем приезде, я бы, конечно, не стала его останавливать, но он просто сказал:

– О’кей. Я признателен тебе за звонок. Надеюсь, что у нее все будет в порядке. Ты сообщишь мне?

– Да.

Я уже собиралась нажать на отбой, но тут он снова заговорил:

– Подожди, Дайана… – В его голосе звучала нотка отчаяния. – Что с ребенком? Ну… если что-то случится с Надией…

В этот момент я поняла, что его не беспокоило здоровье Надии или ребенка. Он волновался за свою собственную свободу, что на него ляжет ответственность, если Надия не перенесет кесарево.

– Успокойся, я уже согласилась стать законным опекуном ребенка в случае смерти Надии, – сказала я. – Она написала новое завещание несколько недель назад.

Я буквально увидела воочию, как он с облегчением перевел дух.

– Должно быть, ты подсказала ей это, – осторожно заметил он.

– Да.

Мне больше нечего было ему сказать.

– Какая ты молодец. Ты хорошая сестра. – Рик помолчал. – Слушай, мне жаль, что все так получилось.

Я представила себе, что рядом с ним лежала в постели новая женщина, слушала наш разговор, и порадовалась, что мне было совершенно наплевать на это.

– Я знаю, – ответила я, – но теперь все это уже в прошлом. Сейчас мне надо идти.

– О’кей. Береги себя, Дайана.

– Ты тоже.

Я нажала кнопку отбоя и долго сидела, уставившись на стену.

Часа через полтора из других двойных дверей вышел Джекоб и направился ко мне. Он выглядел уставшим и огорченным, а его зеленый костюм хирурга был забрызган кровью. Я встала и тут же зарыдала.

Глава 69

Джекоб обнял меня, прижал к себе и гладил мне волосы, пока я рыдала у него на плече.

Когда я наконец совладала с нервами, он взял меня за руку и повел к креслу, подальше от других людей, сидевших в холле.

– Мы сделали кесарево, – сообщил он, – и с малышкой все нормально. Через некоторое время я покажу ее тебе.

Я вытерла нос рукой.

– Слава богу. А что Надия?

– Она снова в интенсивной терапии, – ответил он, – выкарабкалась, но было тяжело. Когда меня позвали, у нее останавливалось сердце, ребенок тоже был на грани, и нам пришлось срочно делать кесарево, несмотря на ее состояние. Через несколько минут после того, как мы вынули ребенка, она умерла, и нам не сразу удалось вернуть ее к жизни. Мне пришлось несколько раз применять шокер. Но она борец, жизнестойкая, это точно.

Господи, спасибо Тебе!

– Она уже проснулась?

– Нет, и опасность еще не миновала. Но я обещаю, что мы сделаем все, что в наших силах.

– Она поправится?

Джекоб замялся.

– Дайана, не буду тебя обманывать. Сердечная функция очень слабая. Тот вирус крепко ударил по ней, да и беременность свое добавила. Если она проживет следующие двадцать четыре часа, шанс появится, но ей точно требуется новое сердце. Я велел моей бригаде немедленно поставить ее на очередь.

– Когда она получит новое сердце? Сколько пройдет времени? – спросила я.

– Это невозможно предсказать. – Он коснулся моего колена. – Пойдем, я отведу тебя к ребенку. Хочешь?

Я кивнула. Он протянул мне руку и помог встать.

* * *

– Она появилась на свет раньше на несколько недель, – сказал Джекоб, – и какое-то время останется в термостате. – Он открыл дверь неонатальной интенсивной терапии. – Но все выглядит неплохо.

Джекоб провел меня в отделение, где в стеклянных инкубаторах лежали новорожденные.

– Она вон там, – сказал Джекоб.

Мы подошли к закрытой стеклянной капсуле. Я посмотрела на свою племянницу и почувствовала, что мое сердце наполнилось радостью и любовью. Мне даже не верилось, что я смотрю на кроху, которая восемь месяцев росла в животе моей сестры.

Для меня начиналась новая жизнь. Этот ребенок навсегда станет частью моего мира. Она будет расти у меня на глазах – сначала любопытная кроха, потом бунтарка-подросток, а затем и женщина. Эта девчушка была моей семьей, и я мгновенно почувствовала связывающие нас родственные узы, я уже знала, что буду всегда любить ее и защищать.

– Какая красивая, – тихо проговорила я. – Похожа на Надию.

– И на тебя тоже, – ответил Джекоб, встретившись со мной взглядом поверх термостата. – Если хочешь, открой одно из окошек и потрогай ее.

– Это ничего? Можно? – спросила я, оглядываясь на сиделок.

– Да. Ей важно услышать твой голос и почувствовать твое прикосновение.

Я открыла маленькое круглое окошко, сунула туда руку и погладила крошечную головку девочки.

– Какие мягкие волосики, – прошептала я с восхищением.

Меня захлестнул восторг. Я дотронулась до ее ручонки, и она схватила меня за палец. Слеза скатилась по моей щеке. Я засмеялась.

Вынув руку и закрыв окошко, я снова встретилась глазами с Джекобом.

– Мне нужно многое рассказать тебе, – неуверенно сказала я. – О Надии, и обо мне, и о нашей вчерашней ссоре.

Я еще не знала, как объясню, что отцом этого ребенка был мужчина, за которого я едва не вышла замуж – тот самый, которого я застигла целующим в лифте Лас-Вегаса другую женщину. И той женщиной была моя сестра.

– У нас много времени для этого, – сказал Джекоб.

Я еще раз взглянула на свою племянницу.

– Мне жаль, что мы не поехали сегодня утром на рыбалку, – вздохнула я.

– У нас и на это будет много времени, – ответил Джекоб.

Но я не была так уверена в этом, потому что, пока молилась коленопреклоненно в темноватой больничной часовне – а Джекоб возвращал Надию шокером к жизни на операционном столе, – я сделала отчаянное обещание.

Если все мои молитвы получат ответ, мне придется выполнять это обещание.

Глава 70

Потом я восемь часов сидела возле Надии и молилась, молилась. Я не знала, могла ли она меня слышать, но все равно говорила с ней и рассказывала про ее прекрасную дочурку, которая ждала свою мамочку.

– Тебе надо проснуться и дать ей имя, – шептала я ей на ухо.

Но она не просыпалась.

Просто не могла.

* * *

К вечеру прилетели мои родители, чтобы помогать мне с дежурством возле Надии. Мы взялись за руки и вместе молились, постоянно рассказывали ей что-нибудь, уговаривали не сдаваться и вернуться к жизни.

Еще я водила родителей к малышке поочередно, чтобы кто-то все время оставался с Надией.

Не оставлял нас и Джекоб. Он часто заходил, проверял состояние Надии и отвечал на все наши вопросы. Я представила его моим родителям и объяснила, что он наш сосед и добрый знакомый, но ни словом не обмолвилась о том, что я успела в него влюбиться за эти недели и что накануне несчастья поссорилась с Надией из-за того, что ее передадут другому доктору. Я до сих пор винила себя за ее сердечный приступ, мне было стыдно за свои резкие слова. Мне нельзя было давать волю своему гневу. Надия была права: надо было больше разговаривать с ней, а не отгораживаться от нее.

Я много думала об этом. Гадала, что было бы, если бы я вела себя по-другому. Могла ли простить ее раньше? Может, мы смогли бы вернуться к прежним отношениям. Может, она бы переехала в Бостон раньше и не подцепила тот зловредный вирус.

* * *

Поздно вечером нам велели поехать домой и отдохнуть. Старшая сиделка отделения интенсивной терапии пообещала позвонить нам, если что-то изменится.

Родители поехали ко мне. Мы выпили на кухне чай с ромашкой и разошлись по спальням. Я уснула сразу, как только коснулась головой подушки. Когда проснулась, в мое окно светило солнце, лучи тянулись по диагонали через всю комнату. Я взглянула на часы. Почти восемь. Ночью нам никто не звонил, так что состояние Надии оставалось прежним.

Мои догадки подтвердились. Когда чуть позже мы приехали в больницу, Надия лежала на прежнем месте и выглядела так же, как накануне.

Я решила зайти к новорожденной. На этот раз мне позволили взять ее на руки. Я села в кресло-качалку и запела ей колыбельную, и в эти минуты все невзгоды и стрессы просто поблекли. Я не испытывала ничего, кроме любви и благодарности. По крайней мере, хоть какие-то мои молитвы были услышаны.

Вернувшись в палату, я подвинула стул ближе к койке и взяла Надию за руку.

– Надеюсь, ты скоро проснешься, – заговорила я, – потому что твоя чудесная дочурка ждет тебя. Я только что держала ее на руках. Она самая красивая малышка в целом мире.

К моему удивлению, Надия сжала мою руку. Потом ее глаза открылись, она повернула голову и хмуро посмотрела на меня.

Глава 71

Уже потом я предположила, что Надия заставила себя проснуться, потому что ее рассердило, что я взяла на руки ее ребенка раньше, чем она сама. Если это и было так, я решила не думать об этом. Самое главное – она открыла глаза, а это означало, что надежда была.

Я обратилась к маме:

– Ты можешь позвать сиделку? Надия не спит.

Мама торопливо вышла из палаты, а я погладила Надию по волосам, убрала их со лба.

– Как ты себя чувствуешь?

Она кивнула, и первыми ее словами были:

– Моя малышка?..

– Все хорошо, – ответила я. – Действительно хорошо. За ней отлично ухаживают в детском отделении. – Я помолчала. – Ты помнишь, что было?

Надия покачала головой. Появилась сиделка и проверила ее жизненно важные показания.

– Вчера утром тебе пришлось сделать кесарево, – объяснила я. – Все прошло нормально. Твоя дочурка просто чудо, Надия. Самая красивая в мире. Теперь тебе надо поправляться и набираться сил.

Тут в палату вошел Джекоб.

– Надия, – спросил он, подходя к ней. – Как ты себя чувствуешь? – Он достал из кармана халата маленький фонарик и посветил ей в глаза.

Она повернула голову и вопросительно посмотрела на меня.

– Где доктор Рейнолдс? – прошептала она.

Я покачала головой.

– Доктор Петерсон – твой хирург. Вчера он спас тебе жизнь, сделал все, включая кесарево. Так что он остается твоим доктором.

Она перевела взгляд на него:

– Спасибо.

Наши глаза встретились, и я могла лишь смотреть на него с мучительной смесью любви и боли.

– Спасибо, что вернул ее к жизни, – сказала я.

Джекоб просто кивнул, и я знала – он понимал, что творилось в моем сердце.

* * *

Иногда жизнь преподает нам уроки, которые полезно знать. Где и как бы мы ни росли, мы все равно не знаем, куда, в каком направлении нам расти, пока не встретим человека, в котором воплотились все черты, какими хотели бы обладать мы сами. Таких людей теперь называют ролевыми моделями. Героями. Менторами.

В Джекобе Петерсоне я увидела все это. Да, он спас на операционном столе жизнь моей сестры. Но при этом он спас и мою жизнь. С его помощью я обнаружила, на что способна, и это выходило за пределы морального долга делать правильные вещи, которому я следовала как робот. В моей душе что-то изменилось, ожило благодаря тому, что я испытывала к этому мужчине. И к своей сестре.

Через несколько часов после того, как Надия проснулась, я вышла из отделения интенсивной терапии и отправилась искать Джекоба в кардиологии. Дверь его кабинета была закрыта, и я спросила у регистраторши, могу ли я поговорить с ним.

– Я не по назначению, – объяснила я. – Мы с ним соседи.

– Ваша фамилия? – спросила она.

– Дайана Мур.

Она сняла трубку и позвонила ему.

– Пришла Дайана Мур и спрашивает, найдется ли у вас минута. – Она положила трубку. – Заходите.

– Спасибо.

В моем животе завязался нервный узел. Я чувствовала себя так, словно поднималась по крутым ступеням к виселице.

Я вошла в его ярко освещенный кабинет. Джекоб уже поднялся со стула и шел мне навстречу. Я закрыла дверь и замерла на месте.

Он остановился посредине кабинета и глядел на меня. С пониманием. Или с ужасом? В любом случае я чувствовала, что он уже знал, зачем я пришла.

– Это было трудно, – проговорил он.

Я молча кивнула, потому что не знала, найду ли подходящие слова. Я смогла лишь медленно идти к нему, обнять его за талию и прижаться щекой к его плечу. Закрыв глаза, я таяла в тепле его рук, заключивших меня в ласковое объятие.

Его ладонь гладила меня по голове, а я была невероятно рада, что он не торопил меня сказать то, ради чего я пришла.

– Я не хочу тебя потерять, – прошептала я после долгого молчания, и он поцеловал меня в макушку.

Наконец я собрала всю свою волю и сделала шаг назад. Его ладонь скользнула по моей руке, и мы переплели пальцы.

– Я хочу быть с тобой, но Надии ты нужен больше.

Мне было нелегко стоять перед ним, когда мне хотелось снова броситься в его объятия, страстно целовать его, пока не рухну от восторга. Мысленно я представляла картину: мы сидим с ним вдвоем на берегу озера возле его домика и ловим рыбу. Потом я лягу на дощатый настил, лицом к небу, и он подвинется ко мне и…Внезапно я захотела его с такой силой, что у меня закружилась голова.

Но мне нельзя было терять разум. Я должна была все ему объяснить.

– Помнишь, когда мы были вчера в детском отделении, я сказала, что хочу тебе о чем-то рассказать?

– Да, – ответил Джекоб.

Я тяжело вздохнула и замялась, не зная, с чего начать.

– У нас с Надией сложные отношения. Мы были порознь гораздо больше, чем вместе и…

Я опять замолкла, но потом нашла в себе силы продолжать.

– Ребенок, которому ты помог вчера родиться… Его отцом был тот мужчина, с которым я встречалась в Лос-Анджелесе. Когда я рассказала тебе, что застала его с другой женщиной, я не пояснила, что той женщиной была Надия.

Джекоб нахмурил брови и погладил пальцем мое запястье.

– Я не могла и подумать, что прощу ее, – призналась я. – Вот почему я переехала сюда с Западного побережья. Вероятно, я больше никогда бы с ней не увиделась, если бы не болезнь. И вот мы с ней кое-как общались все эти недели. Она уверена, что я помогаю ей только ради того, чтобы быть безукоризненной, а не потому, что волнуюсь за нее, доверяю ей и люблю.

– Ну, а ты? – спросил он. – Ты любишь ее?

– Да, – ответила я без колебаний. – Как я могу ее не любить? Она моя сестра-близнец, а эти узы… ну… на всю жизнь. Просто я не могла чувствовать это прежде, потому что злилась. Но теперь, увидев, как она чуть не умерла, я поняла, что любовь во мне сильнее, чем злость. Я не хочу ее терять, Джекоб, и, если ей спокойнее с тобой, я не хочу этому препятствовать. Она видела так мало хорошего в своей жизни, а у меня было так много…

Его ясные, умные глаза были лучше всех на свете.

– Ты не можешь изменить прошлое, – сказал он.

Я потупилась.

– Знаю. Но я могу изменить будущее, хотя бы мое собственное. Я хочу, чтобы Надия получила все прямо сейчас. – Я посмотрела на него. – А ты и есть это все. Я прошу тебя, чтобы ты остался ее доктором. Если я не безразлична тебе, пожалуйста, не бросай ее.

На его столе зазвонил телефон. Я выдохнула воздух, чувствуя себя опустошенной, потому что ждала его ответа. Мне нужно было убедиться, что он понимал, как трудно мне его отпускать. Как трудно не быть с ним, когда мне отчаянно этого хотелось.

Джекоб снял трубку. Я ждала, пока он поговорит. Потом он снова подошел ко мне.

– Дайана, – сказал он, – я тоже не хочу тебя потерять.

Лучше и не скажешь.

– Но я не найду покоя, если ты выберешь меня, а не ее. Я перестану быть такой, какую ты заслуживаешь.

Тут я повернулась, чтобы уйти, но, когда открыла дверь, он догнал меня и захлопнул ее. Стоя за моей спиной, он легонько провел губами по краю моего уха, и я испугалась, что ударю его электрическим током, который переполнил меня.

– Пожалуйста, знай, – прошептал он, – я сделаю для твоей сестры все, что в моих силах. Даю тебе слово.

– Знаю, – сказала я и вышла.

Глава 72

До этого разговора в кабинете Джекоба мое соперничество с Надией давило на меня как огромный чемодан, который я взвалила на спину. Я держала на дистанции всех, даже своих близких, пока не появился Джекоб и не напомнил мне, что я все-таки способна на нежность и ласку. И на сексуальную привлекательность. Он заставил меня понять, что стены, которыми я отгородилась от всех, не такие толстые, как хотелось мне прежде, и я поверила, что смогу прожить и без них.

Надия с каждым днем набиралась сил. Я чувствовала, что мои молитвы были услышаны. Еще я ощущала себя более цельной – уверенной в себе и достойной уважения – после того, как отбросила злость и научилась прощать. Когда я наблюдала, как Надия сидела в кресле-качалке и впервые держала на руках свою дочку, я внезапно ощутила себя невесомой, словно плыла в небеса навстречу облакам. Надия тихонько плакала, и я догадалась, что она впервые в жизни испытывала такую глубокую и огромную радость.

Наши взгляды встретились, и моя душа наполнилась теплым светом.

– Дайана, – прошептала она, – как мне благодарить тебя?

– За что? – удивилась я.

– Ты так заботишься обо мне, даже после всего…

Я покачала головой.

– Все в прошлом. К тому же ты была права. Это ты сделала мне одолжение. Огромное. Просто тогда я этого не понимала.

Она тихонько качалась в кресле и смотрела на дочку.

– Теперь я рада, что все так получилось, – твердо сказала я. – Если бы не это, ты бы не держала сейчас этот драгоценный сверток. И мы будем любить ее больше жизни, так, словно у нас не будет завтра. Ты и я, мы вместе.

– Даже если завтра не будет, – сказала Надия. – Сегодня я засну счастливая, зная, что я смогла подержать ее в руках – хоть немножко – и зная, что у нее есть ты.

Я нахмурилась.

– Не надо так говорить. Ты с каждым днем поправляешься.

Она странно взглянула на меня и кивнула, а меня не покидало ощущение, что она знала что-то, чего не знала я – и не знали даже доктора.

– Пожалуй, я назову ее Эллен, – сообщила она. – Тебе нравится такое имя?

– Да. Оно красивое.

* * *

Через десять дней Надия и Эллен выписались из больницы, и я наняла няньку, которая находилась возле них весь день, пока я работала. Еще я не хотела, чтобы Надия утомлялась, и взяла на себя ночное кормление и перемену пеленок. Несмотря на то что утром я была без сил, я любила драгоценные минуты, которые проводила с маленькой Эллен, пела ей колыбельные, качала на руках, гуляла с ней среди ночи по дому.

По утрам мне требовался кофе в еще больших количествах, чем прежде, но я перестала ходить в «Старбакс», потому что боялась встреч с Джекобом. Пожалуй, я не доверяла себе и не готова была отказаться от него.

Шли неделя за неделей. Мне ужасно его не хватало, и я не знала, что чувствовал он. Мы не общались и не переписывались друг с другом с тех пор, как Надию выписали, и, хотя она несколько раз приезжала к нему на консультации, я не сопровождала ее. Может, он обижался на меня за это…

Может, думал, что мне он безразличен, что я не думаю о нем.

Потом, через четыре недели после выписки, субботним вечером все переменилось.

Мы сидели дома за обеденным столом, когда внезапно ожил пейджер, который сестре дали в больнице.

Глава 73

Не прошло и часа, как я привезла Надию в больницу, и ее сразу же направили на обследование и лабораторные анализы. День был субботний, наша домашняя нянька была выходная, и я взяла Эллен с нами в коляске, а еще большой запас одноразовых пеленок и бутылочек и все, что понадобится, если мы надолго там задержимся.

Мне позволили на время ожидания остаться с Надией в палате, а когда пришла сиделка, чтобы измерить ее давление, я не выдержала и спросила:

– Кто будет оперировать? Доктор Петерсон?

– Да, – ответила она. – Он скоро выйдет из операционной. Сейчас он извлекает донорское сердце.

– Донор здесь, в больнице? – удивилась я. Я думала, что сердце доставят еще откуда-нибудь.

– Да, – ответила сиделка. – Но такое бывает редко.

Мысль о том, что новое сердце для Надии сейчас бьется в груди другого живого человека прямо тут, в этом здании, вызвала у меня смешанные чувства. Я невольно подумала о родных, которые в этот момент теряли близкого человека.

И Джекоб… Он был тут, рядом.

Минувшей ночью он мне приснился. В моем сне он бежал вверх на холм, взмокший от пота. Я не понимала, к чему бы это.

– Дайана, – позвала меня Надия.

Я поймала себя на том, что гляжу куда-то в стену, а сама толкаю коляску взад-вперед, чтобы Эллен уснула.

– Что?

– Мне надо что-то сказать тебе.

Я села ближе к койке сестры и приготовилась слушать.

– Спасибо, что ты согласилась, чтобы Джекоб остался моим доктором, – проговорила она. – Я знаю, эти последние недели дались тебе непросто.

– Все нормально, я не могла поступить по-другому, – заверила я сестру.

– Нет, это было ненормально. Ты проявила невероятное великодушие, ты ничего не говорила о нем, но я знаю, что ты чувствовала. Я видела твои глаза, и я не могу тебя осуждать. Он чудесный человек.

Я вздохнула.

– И блестящий хирург. Вот почему я решила, что он должен направить на тебя все свое внимание.

– Я благодарна тебе за это, – ответила она. – И хочу, чтобы ты знала: все, что ты делаешь для меня, заставило меня поверить в то, во что я никогда не верила прежде.

– Во что?

– В вечную любовь. Прежде я никогда не чувствовала себя частью чьей-то жизни, но теперь понимаю, что это значит и что такое быть одной семьей. Я поняла это, потому что знаю, как мне дорога Эллен и как дорога ты. Я благодарна тебе за те недели, которые мы провели вместе, ведь ты от многого отказалась ради меня.

Я взяла ее за руку.

– Впереди у нас еще больше времени.

Тут кто-то вошел в палату, и ее взгляд устремился туда. Я тоже обернулась, и мое сердце чуть не выскочило из груди – я смотрела на мужчину, который снился мне минувшей ночью.

Наши глаза встретились; я увидела в них то, чего не хотела бы видеть.

Разочарование.

* * *

– Мне жаль, – сказал Джекоб, – но донорское сердце не подходит. Операции сегодня не будет.

Надия села и закрыла лицо руками, а я застыла и не могла пошевелиться.

Нас предупреждали, что такое возможно – что нас вызовут в трансплантационный центр, но донорский орган не подойдет Надии. Он достанется кому-нибудь еще. Однако я не представляла, что эта новость так нас расстроит.

Мы были просто раздавлены. Все наши надежды рухнули.

– Я сожалею, что у меня нет для вас более радостной новости, – сказал Джекоб. Я не могла оторвать от него глаз. – Я действительно надеялся, что это сердце подойдет вам.

Надия со вздохом кивнула.

– Спасибо, – пролепетала я.

Он тоже кивнул, повернулся и вышел.

* * *

Пока Надия беседовала с больничным социальным работником о том, что происходило в этот день, и записывалась к психологу, я ждала одна в длинном коридоре, толкая коляску с Эллен.

Вскоре она заснула здоровым сном, а я думала, думала о разных вещах и удивлялась, почему все так сложно. Почему Надии опять не повезло? Хоть бы раз в жизни ей повезло для разнообразия. Разве мало невзгод выпало на ее долю?

Опустошенная до предела, я закрыла глаза и прислонилась головой к стене.

Через несколько секунд я почувствовала, как по моему телу пробежало электричество.

Я открыла глаза и увидела перед собой Джекоба. На нем был чистый операционный костюм.

Внутри меня вспыхнула паника. Мы долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова, потом Джекоб взялся за ручку детской коляски и жестом велел идти за ним. Он толкал коляску с Эллен по коридору. Так мы пришли в подсобку.

Не успела я опомниться, как он обнял меня и прижал к себе. Я обхватила его руками за шею и прильнула к нему с отчаяньем и страстью. Потом он впился в мои губы, и у меня захватило дух. Я гладила его волнистые волосы. Моя радость пьянила меня, я дрожала всем телом. Чувствовала себя словно умирающий от голода путник, который внезапно видит перед собой корзину с восхитительными спелыми плодами и набрасывается на них.

У меня кружилась голова, дрожали колени. Завершив поцелуй, Джекоб прижал меня к себе и шепнул на ухо:

– Я не мог не повидаться с тобой.

Я вздохнула.

– Все эти недели я ужасно, мучительно скучала без тебя.

Джекоб опять поцеловал меня и взял в ладони мое лицо.

– Я рассчитывал, что сегодня пройдет операция. Хотел дать Надии новое сердце. Но не получилось. Мне очень жаль.

– Ты ни в чем не виноват, – ответила я. – А мы не теряем надежду. Будут и другие сердца.

Джекоб кивнул и опять хотел меня поцеловать, но тут ожил его пейджер. Он взглянул на него и сообщил:

– Мне надо идти.

Он сжал мою руку, поцеловал ее и стремительно удалился.

Глава 74

Когда мы возвращались домой, Надия молчала всю дорогу и глядела на убегавшие назад улицы, прижавшись лбом к стеклу.

– Ты о’кей? – спросила я, бросив на нее взгляд, потом оглянулась на Эллен. Девочка лежала в детском кресле позади матери.

– Не знаю, сколько я еще смогу продержаться, – сказала она мне.

Я не в первый раз опасалась, что у нее может начаться депрессия. Она знала свои пределы и не могла делать то, что ей хотелось. Не могла подолгу гулять с Эллен в парке, не могла никуда поехать, не могла устроиться на работу. Пока ожидание не закончится, у нее не было будущего. Конечно, ей было все труднее сохранять надежду.

– Давай считать это генеральной репетицией, – сказала я. – Ты ведь знаешь, что говорится о генеральной репетиции, если она неудачная.

Я рассчитывала, что она закончит мысль за меня, но она продолжала отрешенно глядеть в окно.

Я положила руку сестре на колено. Мы подъехали к нашему дому.

– В следующий раз все получится, – заверила я, хотя не в моей власти было сдержать это обещание. Этого не мог никто.

Сначала я помогла зайти в дом Надии, потом вынула из машины детское кресло и внесла в дом Эллен. Малышка заплакала; я поставила кресло на пол кухни и пошла готовить бутылочку.

– Мне хочется принять ванну, – сказала Надия, стоя возле лестницы. – Но я не смогу подняться наверх. У меня нет сил.

У меня сжалось сердце.

– Я отнесу тебя.

– Ты уверена?

– Да, – ответила я, – а завтра я попробую заказать сюда кресло-подъемник.

Это было непросто, но я все-таки ухитрилась отнести сестру наверх.

– Спасибо тебе, что ты заботишься об Эллен, – сказала Надия, крепко обхватив меня за шею.

– Зачем ты меня благодаришь? Я с радостью это делаю.

Я посадила Надию в ванну и пустила воду. Затем вернулась вниз, чтобы перепеленать и покормить Эллен.

Малышка опустошила бутылочку и уснула у меня на руках. Я отнесла ее в детскую и уложила в колыбельку. Тихонько, на цыпочках вышла из комнаты.

В коридоре я остановилась и приложила ухо к двери ванной. За дверью вода не шумела. Там было тихо, слишком тихо. После такого напряженного дня я боялась, что Надия могла не выдержать стресс.

Я постучала в дверь.

– Надия?

Она не ответила, и у меня тревожно забилось сердце.

– У тебя все в порядке? – спросила я.

Тут я услышала, как она пошевелилась в ванной, и ждала ее ответа.

– Дверь не заперта, – сказала она. – Ты можешь зайти, если хочешь.

Я приняла ее приглашение, вошла и обнаружила, что она по уши сидела в белой пене.

– Как роскошно! – воскликнула я. – Какой это аромат? Манго?

– Пассифлора, – ответила она и, зачерпнув пену, подбросила несколько пузырьков в воздух. – Присядь на секундочку, – сказала она. – Мне надо с тобой поговорить.

Я опустила крышку унитаза, села на нее и наклонилась вперед, упираясь локтями в колени.

– Сегодня я вот о чем размышляла весь день, – сказала она. – Я благодарна тебе за все, что ты сделала для меня. Правда. Но сегодня все получилось не очень хорошо, и я думаю, что мне пора сменить доктора.

– Что ты имеешь в виду?

– Сегодня я встретилась с доктором Рейнолдсом, – сказала она, – и он мне очень понравился.

Откинув голову на край ванны, она пристально посмотрела на меня.

– Джекоб не виноват в том, что случилось сегодня, – возразила я. – Он правильно тебя вызвал, я уверена в этом. Важно ведь подобрать для тебя правильное сердце, чтобы твое тело его не отторгло.

– Я не виню Джекоба, – сказала она. – Просто сегодня был неудачный день, вот и все. Но мне действительно понравился доктор Рейнолдс. Он очень приятный.

Я крутила на пальце колечко с жемчугом.

– Тебе не надо так поступать, – сказала я. – Джекоб самый лучший из всех, и мы уже много сделали.

– Да, много, – согласилась она. – Я очень рада этому. Но я видела, как ты смотрела на него сегодня и как он смотрел на тебя. Я уже говорила тебе в машине, что я не уверена, долго ли еще продержусь, и когда я думаю, что Эллен придется расти без меня, мне хочется знать, что у нее будет то, чего не было у меня, – настоящая, крепкая семья, где царят взаимное уважение и доброта. Родители, которые любят и ценят друг друга. Я делаю тебе ужасную подлость, удерживая для себя Джекоба, хотя ясно, что он должен быть с тобой. Так что я уже приняла решение. Я позвоню в больницу и попрошу, чтобы мою карту передали доктору Рейнолдсу.

Я закрыла глаза и опустила голову.

– Я хочу только того, что будет лучше для тебя.

– А я хочу того, что лучше для тебя, – возразила Надия. – Так что давай подеремся и посмотрим, кто победит. Но поскольку у меня проблемы с сердцем, будет справедливо, если ты дашь мне гандикап.

Я улыбнулась сестре.

– Я знаю, что ты хочешь быть с ним, – продолжала Надия. – Ты даже не пытайся это отрицать. Ты не можешь скрыть это от меня. Я твоя сестра-близнец, не забывай. Я знаю все.

Она зачерпнула ладонью пену и бросилась ею в меня.

– Иди и звони ему, идиотка.

При мысли о том, что я поговорю с Джекобом, я едва не разрыдалась от счастья.

– Пожалуй, я просто напишу ему, – сказала я.

– Тоже правильно.

Я встала, чувствуя, что между нами рухнули все барьеры. Наши проведенные порознь жизни забросили нас в очень разные места, и все-таки мы вернулись к тому, что было правильно, – мы снова почувствовали себя сестрами, готовыми пожертвовать ради друг друга чем угодно.

– Спасибо.

– Не за что.

Рассмеявшись, я спустилась вниз и стала искать в сумке телефон. Нашла, сразу же пробежала по списку контактов и напечатала сообщение.

Эй, у меня новость. Надия только что сказала мне, что она встретилась сегодня с доктором Рейнолдсом и он ей понравился. Я сейчас как раз ставлю чайник. Ты дома? Хочешь чаю?

Я положила телефон на кухонный стол и постоянно поглядывала на него, с нетерпением ожидая, когда он завибрирует. Но он молчал словно мертвая рыба.

Через пять минут, как только закипел чайник, раздался стук в дверь. Я побежала открывать.

Глава 75. Через месяц

Какой восторг я испытала, когда обнаружила, что Джекоб ничего не преувеличивал, рассказывая про рыбалку. Мы целый час простояли на деревянной пристани возле его домика на рассвете, глядя, как с серебристой озерной глади поднимался туман. Не сомневаюсь, что я прибавила лишний час к своей жизни. Возможно, и два часа. Я надеялась, что то же самое чувствовала и Надия.

Прошли четыре недели после ложной тревоги, когда ее вызвали в больницу за новым сердцем, которое, как оказалось, не подошло для нее. К несчастью, ее состояние после этого ухудшилось. Она все реже выходила из дома и всегда держала при себе кислородный баллон. Но мы не теряли надежду, что новое сердце спасет ей жизнь. Лишь бы не опоздать с операцией.

После того вечера, когда я послала сообщение Джекобу, мы снова стали встречаться каждое утро в кофейне, а по вечерам, когда он бывал не на дежурстве, ужинали вместе с Надией и Эллен. Либо он просто заходил к нам. Мы смотрели телевизор или гуляли с Эллен, чтобы помочь ей заснуть. Иногда мы ходили с ним вдвоем в кино или ресторан.

В это субботнее утро все мы – я, Джекоб, Надия и Эллен – встали до рассвета, заночевав в домике на берегу озера, и вышли на берег, чтобы полюбоваться восходом солнца. Надия была очень слабая, но все же с трогательной решимостью хотела быть рядом с нами.

Джекоб отнес ее на каменистый берег и посадил в складное кресло, чтобы она могла держать Эллен на руках и наблюдать, как мы ловим рыбу с пристани.

Вот Джекоб насадил червяка на крючок и забросил спиннинг в воду. Зажужжала катушка, и крючок с наживкой шлепнулся в тихую воду. По озерной глади побежали круги.

Эллен капризничала. Надия пела ей колыбельную.

– Она распугает нам всю рыбу, – засмеялся Джекоб. – Возможно, нам придется есть стейк.

– Пожалуй, это не так плохо, – заметила я, кладя руку ему на плечо. – Ты превосходно жаришь стейки, но только постарайся, чтобы было меньше жира.

Он одарил меня своей сексуальной улыбкой и пошевелил удилище, протащив крючок по воде. Спиннинг дрогнул и согнулся, и Джекоб дернул леску на себя.

– Клюет.

Леска натянулась; Джекоб крутил катушку, и вскоре из воды показалась огромная форель.

– Поймал! – закричала я с восторгом.

Эллен заплакала еще громче.

– Похоже, что у нас все-таки получится рыбный обед. – Джекоб вытащил добычу на берег. Рыба шлепнулась на доски причала.

Я присела на корточки и смотрела, как Джекоб снял форель с крючка и бросил в ведерко.

– Молодец, хирург, – сказала я.

Он взглянул на меня своим лукавым взглядом, от которого у меня неизменно захватывало дух.

– Дайана!

В голосе Надии звучала паника, и у меня все похолодело внутри. Мы с Джекобом выпрямились, и я помчалась к сестре.

– Что такое? – крикнула я, подбегая к ней.

Она что-то неловко вытаскивала из кармана, переложив Эллен из одной руки в другую.

– Мой пейджер, – сообщила она. – Он только что заработал.

Мы посмотрели в глаза друг другу, потом она проверила пейджер, чтобы убедиться, что ей не почудилось. Я повернулась к Джекобу.

– У нее запищал пейджер, – сообщила я.

Он тут же достал свой телефон и позвонил в больницу доктору Рейнолдсу.

– Эй, – спросил он. – Что там у вас?

Он выслушал ответ и взглянул на часы. Потом посмотрел на нас и кивнул.

– Мы будем через два часа. – Он нажал на отбой. – Похоже, сегодня твой день, – сказал он Надии. – Ты готова?

Она улыбнулась ему, и ее глаза наполнились слезами.

– Да, готова.

Я взяла Эллен из ее рук. Потом Джекоб помог Надии встать на ноги.

Эпилог. Надия

Когда мы вчетвером ехали с озера в больницу, где, возможно, мне предстояла сложная операция, я не сводила глаз с Эллен, лежавшей в детском автомобильном кресле. Еще я смотрела в окно на пестрый, красочный осенний лес, и у меня на душе был удивительный покой.

Я уже сказала Дайане и Джекобу, что никогда еще не была такой счастливой. В это холодное октябрьское утро, – сидя на тихом берегу озера с дочкой на руках, – я чувствовала себя буквально на седьмом небе. Я твердо верила, что, если даже скоро умру, я уйду из этого мира с сознанием, что я прожила полноценную жизнь, потому что добилась того, что может не всякий.

Каким-то чудом я пробилась сквозь стены моей детской изоляции и научилась верить и любить. Несмотря на годы, прошедшие отдельно от моей сестры, и на наши различия, и на ужасные ошибки, которые я наделала, она все равно любила меня и простила.

Потом я стала счастливой матерью – хотя ничего мне не подавалось на серебряной тарелочке. Я долго и отчаянно цеплялась за жизнь, чтобы не умереть раньше времени, чтобы успеть подержать на руках своего ребенка. Любовь, которую я чувствовала к дочке, давала мне силы. Прежде я даже не знала, что можно так безмерно любить.

Когда мы подъезжали к больнице, я подумала – интересно, знала ли моя родная мать такую любовь? Смогла ли она подержать на руках нас с Дайаной хоть мгновение, до того как умерла? Возможно, когда-нибудь я встречусь с ней, и она расскажет мне обо всем.

Но в этот конкретный день мне предстояло сделать нечто важное. Моя борьба еще не закончена. Мне предстояло узнать, подходит ли мне чужое сердце, а если да, то я приму его и буду благодарна за великодушный дар моего донора…

Впрочем, я делаю ужасную вещь – держу вас в неведении.

Доктор Рейнолдс блестяще сделал операцию, и я у него в неоплатном долгу.

После трансплантации прошло три недели, и я снова вернулась домой к Эллен и Дайане, хотя бригада трансплантологов до сих пор внимательно наблюдает за мной. Я принимаю лекарства, чтобы мое тело не отторгло новое сердце, и пока что все обходится без осложнений, хотя до полного выздоровления путь еще долгий и тяжелый.

Я часто думаю о человеке, который подписал донорскую карточку и спас мне жизнь. Каковы были обстоятельства его или ее смерти? По мотивам конфиденциальности я получила ограниченную информацию, но невольно думаю о его семье, о том, как трудно пришлось его близким. Надеюсь, они понимают, как я им благодарна.

Я с наслаждением живу, потому что каждое мгновение – каждый удар сердца – это дар, а жизнь меня научила, что подарки нельзя не принимать.

Пожалуйста, не забывайте об этом, если даже все в жизни кажется вам безнадежным. Тем более в такой ситуации. Потому что никогда не знаешь, когда все внезапно повернется к лучшему, и ты окажешься в ситуации, какую никогда не смог бы предсказать.

Может, в будущем вас ждет кто-то, кто изменит все. Может, вас ждут такие подарки, которые удивят.

Живите ради этого. Мечтайте об этом. Или, если вы уже это получили, цените этот дар.

Сноски

1

«Поймай меня, если сможешь» (англ. Catch Me If You Can) – американская детективная трагикомедия режиссера Стивена Спилберга, основанная на книге, написанной в соавторстве со Стэном Реддингом.

Content

Джулианна Маклин
Цвет надежды

Глава 1. Надия Кармайкл

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Неожиданное открытие

Глава 12. Дайана Мур

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Перемены

Глава 20. Надия

Глава 21

Глава 22. Дайана

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27. Надия

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35. Дайана

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43. Надия

Глава 44

Глава 45

Новое начало

Глава 46. Бостон. Дайана

Глава 47

Глава 48. Надия

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52. Дайана

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Осенние листья

Глава 58. Сентябрь

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75. Через месяц

Эпилог. Надия

Сноски