Джон Болл

Душной ночью в Каролине. Пять осколков нефрита

Душной ночью в Каролине

Глава 1

В три часа ночи городок Уэллс в Каролине привычно лежал разомлевший от нестерпимой духоты. Большинство из одиннадцати тысяч его обитателей беспокойно ворочались во сне, а те, кто так и не смог заснуть, молили Бога послать хоть какой-нибудь ветерок, чтобы развеял эту адскую ночную муку. Раскаленный августовской жарой воздух не выпускал город из своих крепких удушающих объятий ни днем, ни ночью.

Ночь была безлунная. На главной улице немногие уличные фонари — лампы без колпаков — едва разгоняли тени у закрытых магазинов, чудом дожившего до этих времен кинотеатра и притихшей бензоколонки. На углу, где улицу под прямым углом пересекало шоссе, в аптеке Саймона работал кондиционер, нарушая ночную тишину своим ровным гудением. Напротив у тротуара примостился полицейский патрульный автомобиль.

Ночное дежурство сегодня нес Сэм Вуд. В данный момент он, плотно сжимая крепкими пальцами шариковую ручку, заполнял бланк рапорта на приспособленной на руле планшетке. Аккуратно составлял из печатных букв слова, с трудом различимые в полумраке. В рапорте говорилось, что он закончил положенное патрулирование главных жилых кварталов, где все оказалось в полном порядке. Подобные рапорты Сэм писал уже три года и всякий раз гордился, ощущая свою значимость. Ведь сейчас, ночью, он был в городе единственным бодрствующим представителем власти.

Закончив работу, Сэм положил планшетку на сиденье рядом и взглянул на часы. Без нескольких минут три. Пора устроить перерыв и выпить чашечку кофе в придорожном баре. Впрочем, в такую жару лучше взять чего-нибудь прохладного. Теперь предстояло решить, что сделать раньше — устроить перерыв или вначале объехать кварталы, где жили бедняки. Появляться там Сэм не любил, но служба есть служба. Пришлось еще раз напомнить себе о ее важности. Нет, перерыв подождет. Сэм завел двигатель и мягко отъехал от тротуара, как умеют только опытные водители.

Он пересек шоссе, где не было ни души, и по тряской мостовой двинулся к беспорядочно разбросанному негритянскому кварталу. Сэм вел автомобиль очень медленно, не в силах забыть ночь несколько месяцев назад, когда он задавил собаку. Псина заснула прямо посередине улицы, и он заметил ее слишком поздно. Перед его глазами снова возникла картина: он сидит на корточках, приподнимая голову собаки, а та смотрит на него доверчиво, с потрясением, болью и мольбой. Собака умерла прямо перед ним. И это Сэма неожиданно тронуло до глубины души, хотя он иногда ходил на охоту и вообще считался крутым парнем. А тут его чуть слеза не прошибла от жалости к животному и ощущения вины. Поэтому сейчас он внимательно следил за дорогой, объезжая рытвины и высматривая собак.

Закончив короткий объезд негритянского квартала, Сэм притормозил на железнодорожном переезде и медленно покатил дальше по улице, где по обе стороны стояли старые дома, большей частью обшитые некрашеными досками. Это был район белых бедняков, не имеющих ни денег, ни надежды их как-то заработать. Впрочем, некоторым здесь вообще было на все наплевать. Сэм двигался по улице, осторожно объезжая ухабы. Вскоре показался дом Парди. Скособоченный прямоугольник окна в нем светился желтым светом.

Ночью в доме свет зажигают, если только кому-то нездоровится. Однако на это могут быть и иные причины. Заглядывать в окна по ночам Сэм считал недостойным, но полицейский на дежурстве просто обязан это делать. Мало ли что. Он плавно подъехал к тротуару и двинулся очень медленно, почти бесшумно, стараясь никого зря не тревожить. Надо разобраться, почему у Парди в пятнадцать минут четвертого утра в кухне горит свет. Хотя разбираться тут нечего. Он прекрасно знал, в чем дело.

Кухню освещала свисающая на шнуре с потолка стоваттная лампочка. Тонкие кружевные занавески на окне не могли и даже не пытались ничего скрыть. Пожалуйста, любуйся. И любоваться тут действительно было чем. У окна стояла Долорес Парди. Сэм видел ее со спины, опять без ночной рубашки, как и в прошлые два раза.

В тот момент, когда патрульный автомобиль встал неподалеку от окна, Долорес сняла с плиты маленькую кастрюльку, развернулась и вылила содержимое в чашку. Теперь Сэм получил возможность увидеть во всей красе груди и другие прелести этой шестнадцатилетней девушки. Однако юное тело Долорес его почти не возбуждало. Сэм пытался понять, что его отталкивает, и пришел к выводу, что девчонка кажется ему грязнулей. Долорес поднесла чашку к губам, и Сэм сообразил, что в этом доме пока все здоровы и пора двигаться дальше. На мгновение мелькнула мысль зайти, предупредить ее, что с улицы все видно, но он отказался от этой затеи. Стук в дверь в такой час разбудит все семейство, а там много детей. К тому же как она откроет ему дверь? Голая?

Сэм свернул за угол и направился обратно к шоссе. Там не было никакого движения, но он все равно, прежде чем свернуть в нужную сторону, остановился на перекрестке, а затем уж погнал на полной скорости, позволяя жаркому воздуху врываться в окно. Слабый, но все-таки ветерок. Это сомнительное удовольствие длилось не более трех минут. Пересекая городскую границу, Сэм снял ногу с педали газа, свернул на стоянку к ночному бару и легко, с учетом его комплекции, вышел из машины.

В баре была духота, как и снаружи. Центр зала занимала полукруглая стойка с потертой пластиковой облицовкой. Вдоль одной стены располагались разделенные фанерными перегородками кабинки, не предлагающие ни особых удобств, ни уединения. В одно окно был вмонтирован кондиционер, совершенно негодный. Он работал, но создаваемая им тоненькая струйка прохладного воздуха мгновенно рассеивалась, не пройдя и нескольких дюймов. Белая покраска на деревянных стенах со временем пожелтела. Красующееся на потолке над грилем черное жирное пятно увековечивало память о тысячах горячих блюд, в спешке приготовленных, еще быстрее съеденных и забытых.

Ночной бармен, тощий девятнадцатилетний балбес с непропорционально длинными руками, высовывающимися из манжет засаленной рубашки, внимательно рассматривал комикс, сложившись над стойкой чуть ли не пополам. Его остренькое прыщавое личико было хмурым и вкупе со слегка оттопыренной нижней губой в равной степени могло означать и высокомерие, и тупость.

Увидев блюстителя порядка, он живо смахнул комикс со стойки и расправил узкие плечи, всем видом показывая, что готов обслужить стража спящего города. Пока Сэм взбирался на один из трех табуретов, где еще сохранилась обивка, бармен потянулся к полке с толстыми кофейными кружками.

— Куда в такую жару кофе, Ральф? — пробурчал Сэм. — Давай лучше колу. — Он снял свой форменный головной убор и вытер лоб.

Бармен схватил поцарапанный бокал, наполовину заполненный ледяной стружкой, сорвал с бутылки крышечку и наполнил бокал пенной жидкостью.

Сэм дождался, пока осядет пена, осушил бокал, пососал мелкие льдинки и спросил:

— Кто вчера победил?

— Риччи, — мгновенно отозвался бармен. — Мнения судей разделились, но победа за ним.

Сэм налил себе в бокал еще колы, выпил и высказал свое мнение:

— Это хорошо, что победил Риччи. Итальяшек я не очень люблю, но по крайней мере чемпионом станет белый.

Бармен одобрительно кивнул.

— Сейчас у нас шесть черных чемпионов. Не понимаю, как им это удается? — Он прижал руки к стойке, раздвинув костлявые пальцы. Видимо, думал, что так он выглядит сильным и крутым. Затем посмотрел на мощные руки полицейского и погрустнел.

Сэм придвинул к себе кусок сладкого пирога, одиноко лежащий под дымчатой пластиковой крышкой, откусил, после чего прояснил вопрос:

— Они ведь не такие, как мы с тобой, понимаешь? У них другая нервная система. Черные просто не чувствуют ударов. Животные, одним словом. Такого сбить с ног можно, только если садануть по башке резаком мясника. Вот почему они постоянно побеждают и не боятся выходить на ринг.

Ральф качнул головой, намекая, что теперь ему все понятно и больше ничего добавлять не нужно, и поправил пластиковую крышку.

— Вечером в городе был Мантоли. С дочерью. Я слышал, красотка что надо.

— А что ему тут делать? Они ведь начинают после первого.

Бармен подался вперед, вытирая стойку влажной серой тряпкой.

— Там ведь строят сцену, огромную, в виде раковины. А это оказалось дороже, чем они рассчитали. Теперь, говорят, поднимут цены на билеты, иначе не погасить кредит. Я слышал, Мантоли затем и приехал, чтобы помочь со всем разобраться.

Сэм долил в бокал остатки колы из бутылки.

— Не знаю, что у них выйдет из этой затеи. Возможно, получится, а возможно, прогорят. В классической музыке я, конечно, ничего не понимаю, но все равно не верится, что сюда наедут толпы любителей послушать оркестр, которым дирижирует Мантоли. Да, оркестр симфонический, но почему бы этим любителям не слушать его всю зиму, сидя на мягких стульях? Здесь-то у них будут жесткие. И вообще, а если пойдет дождь? — Он допил залпом содержимое бокала и посмотрел на часы.

— Да, — протянул Ральф. — Мне плевать на этого длинноволосого и его музыку, но если из-за этого наш город включат в путеводители, как обещают, и сюда поедут туристы потратить деньги, тогда властям придется привести этот хлев в порядок и жизнь станет лучше.

Сэм встал.

— Сколько с меня?

— Пятнадцать центов. Пирог за счет заведения. Последний кусок. Доброй вам ночи, мистер Вуд.

Сэм положил на стойку четвертак и собрался уходить. Однажды бармен обнаглел настолько, что обратился к нему по имени. Пришлось проучить парня. Нет, Сэм ничего тогда не сказал, лишь посмотрел строго, со значением. И этого оказалось достаточно. Теперь он для хлюпика бармена только «мистер Вуд», как и положено.

Сэм сел в машину, коротко переговорил по рации с дежурным в участке и двинулся по шоссе обратно в город, поудобнее устраиваясь. Остаток ночи не обещал никаких сюрпризов.

Ночной воздух не стал прохладнее, даже когда автомобиль набрал скорость. Сэм не удержался и выругался. Эта мерзкая духота его достала. Значит, предстоящий день будет таким же жарким, как и вчерашний. А следующая ночь такой же душной. Перед въездом на центральные улицы он притормозил по привычке, но вокруг по-прежнему не было ни души. Вдруг вспомнилась Долорес Парди. Еще год, может, два, девчонка выскочит замуж, и кто-то получит уйму удовольствия, завалившись с ней на сеновале. Неожиданно Сэм заметил, что впереди на дороге что-то лежит.

Он прибавил скорость, и машина рванула вперед. Освещаемый четырьмя фарами предмет рос на глазах. Миновав квартал, Сэм затормозил и остановился. Теперь уже было видно, что это человек. Лежит, распростершись на мостовой.

Сэм включил красный проблесковый маячок и выскочил из машины. Осторожно огляделся, держа руку на кобуре с пистолетом, на случай если придется действовать. Но вид темных домов и пустынной улицы его успокоил. Он опустился на колено и внимательно посмотрел.

Человек лежал на спине, забросив руки на голову и раскинув ноги. Лицо повернуто налево, так что правая щека оказалась прижатой к грубой бетонной мостовой. В глаза бросились необычно длинные волосы, покрывающие шею и завивающиеся в том месте, где касались воротника пиджака. Неподалеку, метрах в двух, лежала трость с серебряным набалдашником, выглядевшая странно неуместной здесь, на середине дороги.

Сэм приложил ухо к груди лежащего, пытаясь услышать, бьется ли сердце. Но плотно застегнутый жилет — и это при такой духоте — не позволял определить, жив человек или мертв. Он начал вспоминать все, что ему доводилось читать о подобных случаях. Сэм не проходил никакой специальной подготовки. Его просто приняли на службу в полицию, коротко проинструктировали и отправили патрулировать улицы. Однако предписывали самостоятельно ознакомиться с законами и уложениями города, округа и штата. В дополнение он прочитал пару учебных пособий, завалявшихся у них в полицейском участке. У него была хорошая память, и сейчас она не подвела. Относительно подобных случаев там говорилось следующее:

«Человека нельзя считать мертвым до тех пор, пока факт смерти не констатирует врач. Человек может находиться без сознания по разным причинам: обморок, контузия и прочее. Иногда умершими считали диабетиков в инсулиновой коме, и те приходили в себя уже в морге. Если человек не имеет тяжелых увечий, несовместимых с жизнью, таких, например, как ампутация головы, его следует считать живым».

Сэм побежал к машине и вызвал дежурного. Как только тот ответил, он быстро и четко сообщил суть происшествия. Место, где лежит неизвестный, и все остальное.

— Да, прямо на дороге, на середине, похож на мертвого. Вокруг никого, и машины тоже не проезжали, во всяком случае, последние несколько минут. Срочно вызывай «скорую».

Сэм вдруг замолчал и задумался, правильно ли он все изложил. Подобное случалось с ним впервые, и он хотел быть на высоте. От размышлений его отвлек голос дежурного:

— Ты знаешь, кто он такой?

— Нет, — ответил Сэм. — Этого человека я никогда прежде не встречал. У него длинные волосы, жилет, трость. Рост небольшой, примерно метр шестьдесят.

— Это Мантоли! — воскликнул дежурный. — Дирижер. Главный в этих делах с фестивалем. Если это он, и к тому же мертвый, то шуму будет много. Оставайся на месте. Жди.

Сэм закрепил микрофон на держателе и быстро вернулся к лежащему человеку. Больница находилась в девяти кварталах отсюда, значит, «скорая» прибудет минут через пять. Он снова наклонился над человеком. Вспомнилась раздавленная собака, но данный случай в тысячу раз хуже.

Сэму вдруг захотелось подбодрить и успокоить этого несчастного, и он мягко, почти с нежностью, прикоснулся к его затылку: «Потерпи, дружок, еще чуть-чуть, ты теперь не один, тебе уже недолго осталось лежать на этой жесткой мостовой, скоро прибудет помощь». Поглощенный этими мыслями Сэм не сразу осознал, что его пальцы погрузились во что-то густое и липкое. Он инстинктивно отдернул руку. Жалость мигом улетучилась, сменившись нарастающим гневом.

Глава 2

У постели шефа городской полиции Билла Гиллеспи зазвонил телефон. Он встрепенулся, взглянул на часы: четыре минуты пятого, — полежал несколько секунд и потянулся к трубке. Явно случилось что-то серьезное, иначе дежурный в такой час не позвонил бы.

— Да, — буркнул он в трубку.

— Шеф, мне не хотелось вас будить, — проговорил дежурный, — но если Сэм Вуд правильно разобрался, то у нас убийство, скорее всего преднамеренное.

Гиллеспи заставил себя сесть и спустил ноги с кровати.

— Турист?

— По описанию Сэма, убитый похож на Энрико Мантоли. Того самого, который собирался провести здесь музыкальный фестиваль. Понимаете, шеф, пока я даже не уверен, что человек мертв, но если это так и кто-то действительно прикончил такую знаменитость, то все планы насчет музыкального фестиваля лопнут.

Теперь Билл Гиллеспи окончательно проснулся. В полицейской школе в Техасе его научили, какие распоряжения следует отдавать в подобных случаях. Он нащупал ногами тапочки.

— Слушай меня. Я выезжаю. На месте должна быть «скорая» и фотограф. Разыщи еще пару наших ребят. Вуд пусть дожидается меня. Ты ведь знаешь порядок?

Дежурный, которому никогда прежде не доводилось сталкиваться с убийством, ответил, что знает. Гиллеспи, положив трубку, распрямился во все свои два метра десять сантиметров и начал быстро одеваться, попутно соображая, как ему вести себя на месте происшествия. Дело в том, что он стал шефом полиции Уэллса всего шесть недель назад и столько же времени живет в этом городе. И вот теперь ему представилась первая возможность проявить себя. Нагнувшись завязать шнурки, он подумал, что постарается сделать все как надо, но одновременно желал, чтобы те неприятности, которые только что случились, каким-то образом разрешились сами собой до его приезда.

Несмотря на сравнительно молодой возраст, тридцать два года, уверенности Биллу Гиллеспи было не занимать. Он не сомневался, что способен справиться с любыми трудностями. Благо рост позволял ему в прямом, а не переносном смысле, смотреть почти на каждого свысока. А настойчивость и упрямство, приведшие к разрыву отношений с девушкой, на которой Билл хотел жениться, помогали сметать с пути почти все обычные препятствия, словно они и не существовали. Теперь вот ему предстояло разобраться с убийством, и он с этим справится, пусть никто не сомневается.

Гиллеспи сердито схватил трубку, вдруг вспомнив, что дежурный не доложил, где именно произошло убийство. В спешке набрал не тот номер и, не дожидаясь ответа, швырнул трубку на рычаг. На пару секунд замер, пытаясь успокоиться, после чего снова набрал номер.

Дежурный сразу ответил, будто ждал его звонка.

— Где? — спросил Гиллеспи.

— На шоссе, шеф, недалеко от аптеки. «Скорая» уже там, и врач факт смерти подтвердил. Личность убитого пока окончательно не установлена.

— Ладно. — Гиллеспи положил трубку, недовольный тем, что пришлось перезванивать и узнавать, куда ехать. Дежурный должен был сразу обо всем доложить.

Он влез в свой персональный автомобиль, положенный ему как шефу городской полиции, оборудованный сиреной, красным проблесковым маячком и рацией, и через пять минут быстрой езды затормозил на шоссе перед местом, где стояли полицейская машина, «скорая помощь» и несколько человек.

Гиллеспи выскочил из автомобиля и широким шагом направился к лежащему на мостовой. Он молча присел на корточки и обыскал его.

— Бумажника не было? — Он повернулся к Сэму Вуду.

— Нет, — ответил тот. — По крайней мере я его не нашел.

— Кто-нибудь знает, кто он такой?

— Погибший — Энрико Мантоли, дирижер, — ответил молодой врач «скорой помощи». — Организатор музыкального фестиваля, который у нас намечался.

— Это я знаю! — бросил Гиллеспи и вновь посмотрел на убитого, словно желая приказать ему сесть, стереть с лица грязь и рассказать, что тут случилось и кто это с ним сделал. Но этому человеку он ничего приказать не мог. Что ж, придется действовать иначе. Гиллеспи посмотрел на патрульного. — Сэм, поезжай на вокзал, посмотри, что там, потом проверь выезд из города на север, не пытается ли какой-нибудь псих выбраться оттуда на попутке. Впрочем, подожди минутку. — Он обернулся к врачу. — Давно этот человек мертв?

— Думаю, менее сорока пяти минут. Так что убийца далеко уйти не мог.

— Я вас спросил только, давно ли этот человек мертв! — раздраженно бросил Гиллеспи. — А как мне справляться со своими делами, разберусь сам. — Он обратился к фотографу и двум полицейским: — Сфотографируйте убитого со всех сторон. В кадр должен войти тротуар и вон те дома. Потом надо очертить мелом контуры тела, оградить это место и поставить указатель объезда. Затем труп можно отвезти в морг. — Гиллеспи взглянул на Сэма, спокойно стоящего рядом: — Я что тебе велел делать?

— Вы сказали, чтобы я подождал минутку, — невозмутимо ответил Сэм.

— Ладно, давай поезжай. Поторопись.

Сэм сел в машину и отъехал, радуясь, что быстро отделался от этого самодура. По пути на вокзал он позволил себе слегка порассуждать, что это дело Гиллеспи не по зубам и есть надежда, что он его провалит и выставит себя дураком. Однако Сэм напомнил себе, что стражу порядка так мыслить нельзя, и решил, что в любом случае свою часть работы он выполнит четко и быстро.

Приближаясь к вокзалу, Сэм притормозил, чтобы не спугнуть убийцу, если тот прячется внутри. Затем остановил машину у деревянной платформы и вылез. Вокзал был маленький, построенный пятьдесят лет назад. Ночью его освещало несколько тусклых запыленных лампочек, которые были вкручены, очевидно, тогда же, когда сюда поставили эти отслужившие свой срок жесткие скамьи и выложили керамическими плитками пол. У двери главного зала ожидания Сэму вдруг показалось, что его форменная шляпа слишком сильно сдавила голову. Надо бы ослабить ремешок, но сейчас возиться некогда. И он вошел в здание вокзала, держа правую руку на кобуре. Зал ожидания был пуст.

Сэм принюхался и не ощутил никаких признаков, что здесь кто-то недавно был. Ни единого намека на свежий сигаретный дым, лишь привычная вокзальная вонь — свидетельство пребывания тысяч безымянных людей, когда-либо приезжавших и уезжавших.

С внутренней стороны стекла закрытой билетной кассы была прикреплена квадратная картонка с накорябанным цветным карандашом расписанием прибытия ночных поездов. Сэм еще раз внимательно осмотрел зал. Даже если убийца притаился где-то тут, то пистолета у него наверняка нет. Дирижера он убил ударом по затылку каким-то тупым предметом, а с таким оружием Сэм справится. Он заглянул под скамьи. Клочки бумаги и прочий сор, больше ничего.

Сэм вышел на платформу, осмотрелся. Тоже пусто. Он двинулся решительным шагом мимо закрытой камеры хранения, подергав на ходу дверь и убедившись, что заперта, а затем остановился перед замызганным входом с белой табличкой наверху: «Для цветных». Толкнул дверь, снова держа правую руку на кобуре, вошел в тускло освещенную комнату и замер. Там кто-то находился.

С первого взгляда было понятно, что это приезжий. Хорошо сложен и одет по-городскому: белая рубашка, галстук. На вид Сэм дал бы ему лет тридцать, но с неграми всегда путаница. Никогда точно не определишь их возраст. Этот, вместо того чтобы спать, растянувшись на скамейке, сидел и читал книжку в мягкой обложке. Надо же, какой грамотей. Рядом лежал аккуратно сложенный пиджак. При появлении полицейского он поднял голову. Сэм удивленно разглядывал его лицо. Где широкий приплюснутый нос и толстые крупные губы, характерные для большинства южных трудяг? Нос у него был почти как у белого, и линия рта строгая, аккуратная. Но кожа черная. Будь парень немного посветлее, Сэм мог бы усмотреть в нем примесь «белой» крови. А так — нет.

Негр смотрел в глаза полицейскому без тени смущения.

— Давай, черный, поднимайся! — приказал Сэм и быстро сократил разделявшее их расстояние.

Негр потянулся к пиджаку.

— Не двигаться. — Сэм оттолкнул руку предполагаемого убийцы и рывком развернул его лицом к себе. Утвердив свое мощное предплечье под подбородком негра, он мог теперь легко с ним управляться. Ничего, что у того правая рука свободна. Чепуха. Сэм обыскал негра свободной рукой, тот, видимо, так испугался, что и не помышлял о сопротивлении. Закончив обыск, Сэм убрал локоть и выдал следующий приказ: — Теперь повернись, обопрись на стенку руками, раздвинь пальцы и стой так.

Негр молча повиновался. Убедившись, что приказ выполнен, Сэм поднял со скамьи пиджак негра и, почувствовав что-то лежащее во внутреннем кармане, вытащил. Это был бумажник, причем очень толстый. Сэм раскрыл его, чуть подрагивая от восторга. Ему казалось, что он захватил крупную добычу. И в самом деле, бумажник оказался набитым деньгами. Сэм большим пальцем пролистал купюры, в основном десятки и двадцатки. Увидев на одной цифру 50 в длинном узком овале, он с довольным видом захлопнул бумажник и опустил в свой карман. Арестованный стоял неподвижно, опираясь на вытянутые руки. Сэм внимательно оглядел его сзади. Вес килограммов семьдесят пять, если и тяжелее, то не намного. Рост метр восемьдесят. Достаточно высокий, чтобы прикончить коротышку дирижера. На брюках сзади видна складка — значит, костюм недавно гладили. Сэм привык, что большинство негров широкие в кости, с большими задницами. Этот был совсем не такой, и не слабак. Охлопывая его на предмет оружия, он ощутил под рукой крепкое, мускулистое тело.

Перекинув пиджак арестованного через руку, Сэм произнес с угрозой:

— Выйди за дверь и поверни налево. Дальше двигайся к полицейскому автомобилю и садись на заднее сиденье. Захлопни дверцу. Попробуешь сопротивляться, получишь пулю в спину. Понял?

Негр выполнил все, как ему велели. Прошел по платформе к машине, послушно забрался на заднее сиденье и захлопнул дверцу. Больше ни одного лишнего движения.

Сэм устроился за рулем. О побеге арестованного можно было не беспокоиться — в патрульном автомобиле ручки на дверцах с внутренней стороны отсутствовали. Правда, Мантоли преступник убил ударом сзади по затылку, и, возможно, этот человек сидит сейчас сзади. Но Сэм себя успокоил: ведь там ничего нет, чем можно было бы стукнуть. А если негр полезет на него с голыми руками, он с ним быстро разберется. Это было бы даже неплохо — вступить в схватку с предполагаемым убийцей, с заранее известным исходом.

Сэм поднес к губам микрофон и доложил:

— Это Вуд. На вокзале задержан подозрительный цветной. Везу в участок. — Он замолчал, подумал пару секунд и решил, что больше ему добавить нечего.

Негр сидел, не проронив ни звука все одиннадцать кварталов до полицейского участка, куда Сэм его доставил, мастерски управляя машиной. У входа их ждали двое полицейских, но Сэм попросил их отойти. Еще чего! Неужели он не сумеет ввести арестованного без посторонней помощи? Он не торопясь вылез, обошел машину и распахнул заднюю дверцу.

— Выходи.

Негр выбрался и без всяких возражений дал Сэму ухватить его за предплечье. Они вошли в участок. Сэм действовал в точности как было показано на картинках в прочитанных им наставлениях. Сильная левая рука направляла арестованного, а правая лежала на кобуре, готовая к действию. Если бы сейчас тут был фотограф, отличный, наверное, получился бы снимок. Вспомнив о важности момента, Сэм стряхнул с себя эту мысль и приосанился.

Арестованного положено было сразу запереть в камере, но дежурный молча показал ему на кабинет Гиллеспи. Сэм кивнул, подвел негра к двери и постучал.

— Войдите! — послышался рокочущий голос Гиллеспи.

Сэм повернул ручку, втолкнул арестованного в кабинет и остановился перед столом шефа. Гиллеспи делал вид, будто поглощен работой. Наконец, оторвавшись от бумаг, он положил карандаш и пронзил арестованного хмурым взглядом аж на целых двадцать секунд. Как реагировал негр, Сэм не видел. Он не решился повернуть голову, боясь испортить психологический эффект.

— Назови себя! — резко приказал Гиллеспи, словно выстрелил.

— Моя фамилия Тиббз, — ответил негр спокойно. — Вирджил Тиббз.

Сэм отпустил его руку, но арестованный и не подумал садиться на стоящий рядом стул.

— Что ты делал на вокзале? — Вопрос прозвучал более сдержанно.

— Ждал поезд в пять семнадцать на Вашингтон, — ответил негр, по-прежнему не шевелясь.

Наступила тишина. Гиллеспи молчал, неподвижно сидя в своем кресле, Сэм, естественно, тоже. Арестованный ждал дальнейших вопросов.

— А как ты попал в город? — Голос Гиллеспи прозвучал обманчиво мягко и даже дружелюбно.

— Приехал поездом в двенадцать тридцать пять. Он опоздал на сорок пять минут.

— Что это за поезд в двенадцать тридцать пять? — вдруг разозлился Гиллеспи.

Тон арестованного не изменился:

— С Юга. Местный.

До Сэма наконец дошло, что этот черный из образованных, вроде тех, что околачиваются в ООН в Нью-Йорке. Он видел таких в кинохронике. Посмотрим, как с ним справится Гиллеспи. Сэм сжал губы, чтобы не выдать себя улыбкой.

— Что ты делал на Юге?

— Навещал мать.

Перед тем как задать следующий вопрос, Гиллеспи помолчал. Давит на психику, подумал Сэм, похоже, собрался спросить что-нибудь важное.

— Откуда у тебя деньги на поезд?

Тут Сэм опомнился и, не дав арестованному ответить, достал из кармана его бумажник и протянул Гиллеспи. Шеф раскрыл его, увидел деньги и с силой хлопнул бумажником по столу.

— Где же ты взял столько баксов? — Он приподнялся с кресла, чтобы арестованный мог оценить его габариты.

— Заработал.

Гиллеспи снова уселся в кресло. Да цветному ни в жизнь не заработать таких денег, уж он-то это знал. А этот их сберег, вон какую кучу. Значит, все ясно? Шеф почувствовал, будто у него гора с плеч свалилась.

— Где ты работаешь? — произнес он скучающим тоном.

— В Пасадене. Это в Калифорнии.

Билл Гиллеспи мрачно усмехнулся. Надо же, проехал две тысячи миль. Не многие могут себе это позволить, тем более цветные. И не боится врать. Наверное, думает, что если так далеко, то никто и не проверит.

Он подался вперед, собираясь прикончить негра последним вопросом:

— И где же у вас в Пасадене платят такие деньги?

— В полиции, — спокойно промолвил арестованный.

Глава 3

Сэм Вуд недолюбливал негров, чего греха таить. Во всяком случае, общение с ними удовольствия ему не доставляло. И теперь он был смущен, что этот парень ведет себя с таким достоинством и заставляет его собой восхищаться. Дело в том, что Сэм с самого начала испытывал неприязнь к новому шефу полиции, и потому ему было наплевать, кто этот парень. Главное, что он не дает спуска наглецу.

Пока Гиллеспи не появился в городе, комплекции Сэма Вуда могли позавидовать здесь многие. Но этот верзила затмил его сразу. Теперь он стал обычным мужчиной, мало чем отличающимся от остальных. Новый шеф был всего на три года старше Сэма, молод для такого поста даже в городке вроде Уэллса. К тому же Гиллеспи техасец, а к этому штату Сэм особой симпатии не питал. В общем, дело тут было вовсе не в его неожиданно возникшем расположении к негру, а в удовольствии видеть Гиллеспи садящимся в лужу.

Его размышления прервал вопрос шефа:

— Перед тем как доставить сюда, ты этого человека допросил? Проверил документы?

— Нет, сэр, — ответил Сэм, с трудом выдавив слово «сэр».

— Почему ты этого не сделал? — повысил голос Гиллеспи.

Сэму показалось, что шеф намеренно его унижает. Но если уж негр не потерял перед ним присутствия духа, то он и подавно.

— Я в точности выполнил ваш приказ проверить станцию и выезд из города на предмет подозрительных личностей. Обнаружив на вокзале этого черно… человека, я немедленно доставил его в участок. Теперь можно идти?

Сэм был не слишком речист, он знал за собой этот недостаток. Но сейчас все выдал как положено. Можно гордиться.

— Подожди, пока я не закончу. — Гиллеспи посмотрел на Тиббза. — Так ты говоришь, что служишь копом в Калифорнии?

— Да, — отозвался Тиббз, по-прежнему терпеливо стоя у свободного стула.

— Докажи это.

— В бумажнике лежит мое удостоверение.

Гиллеспи взял со стола бумажник с нескрываемой брезгливостью, словно это было что-то нечистое и мерзкое, открыл отделение для документов и хмуро уставился на небольшую белую карточку, заправленную в пластик. Затем захлопнул бумажник и так же брезгливо толкнул его в сторону негра. Тот спокойно взял бумажник и сунул в карман.

— И чем ты тут занимался, как приехал? — Теперь в тоне Гиллеспи появилось раздражение. Он явно хотел задеть этого человека, вызвать на ссору.

— Сошел с поезда, — ответил Тиббз с неизменным спокойствием, которое и раздражало Гиллеспи, — и стал ждать следующего.

— Ты ведь знаешь, что таких, как ты, здесь в полицию и на порог бы не пустили?

Тиббз молчал, не отводя взгляда от шефа полиции.

— Знаешь, наверняка знаешь. — Гиллеспи уперся своими громадными ладонями в стол, будто угрожая опять подняться. — Иначе бы не пристроился в зале для цветных, верно?

— Да, знаю.

Гиллеспи наконец принял решение.

— Ладно, подожди там, пока я тебя не проверю. Присмотри за ним, Сэм.

Сэм Вуд развернулся и молча последовал за Вирджилом Тиббзом из кабинета. В обычной ситуации он бы ни за что не позволил черному пройти вперед, но этот негр не стал ждать, чтобы пропустить его, и Сэм не решил сейчас возникать по этому поводу.

Как только за ними закрылась дверь, Гиллеспи в сердцах саданул своим могучим кулаком по столу, схватил трубку и продиктовал телефонограмму в полицейское управление Пасадены.

Сэм проводил Вирджила Тиббза в небольшую комнату, где обычно ожидали допроса задержанные за мелкие нарушения, и указал на скамью. Тот поблагодарил его и, сев, сразу вытащил книжку, которую читал на вокзале. Сэм успел взглянуть на обложку: Конант «О понимании науки». Он устроился рядом, жалея, что ему самому почитать нечего.

Посмотрев в окно на начинающее сереть небо, в котором высоко проплывали облака, странно похожие на грязные полоски, Сэм осознал, что наступило утро и его патрулирование закончено. На жесткой скамье сидеть было неудобно. Несмотря на духоту, хотелось выпить чашечку кофе, встать и размяться.

Неожиданно в дверях возник Гиллеспи. Тиббз оторвался от чтения и вопросительно посмотрел на него.

— Ты свободен, — сказал шеф. — Можешь уходить. Но этот поезд ты уже пропустил, а следующий будет только во второй половине дня. Если хочешь, подожди здесь, и мы попробуем организовать тебе завтрак.

— Спасибо, — отозвался Тиббз.

Сэм встал. Его смена закончилась. Дождавшись, когда Гиллеспи удалится в свой кабинет, он двинулся по небольшому коридорчику и скрылся за дверью с табличкой «МБ», что означало: «мужской туалет для белых». Мывший там руки ночной дежурный взглянул на Сэма, и по выражению его лица было понятно, что ему есть что сказать.

— Какие новости, Пит? — спросил Сэм.

Ночной дежурный ополоснул лицо и накрыл его полотенцем, которое убрал, только когда, видимо, стало не хватать воздуха. Затем наконец произнес:

— Только что шеф получил из Пасадены ответ на свой запрос. — Он замолчал и проверил, пусты ли кабинки. — В запросе говорилось: «У нас здесь произошло серьезное убийство. Требуются сведения на Вирджила Тиббза. Этот цветной выдает себя за сотрудника полиции Пасадены. Задержан как подозреваемый».

— Все правильно. Он обязан проверить.

— А теперь слушай, что ему пришло в ответ. — Пит понизил голос, и Сэму пришлось подойти ближе. — «Подтверждаем: Вирджил Тиббз действительно последние десять лет служит в полицейском управлении Пасадены. Сейчас занимает должность детектива. Специалист по расследованию убийств и других тяжких преступлений. Отличная репутация. Рекомендуем воспользоваться его помощью. Особенно если убийство сложное».

— Ну и дела, — еле слышно проговорил Сэм.

— Вот именно, — согласился Пит. — Похоже, Гиллеспи вляпался. Он ведь ни черта не смыслит в расследовании убийств, я уверен. Но принять помощь этого профи, которого минуту назад держал за подозреваемого, к тому же нигге… — Пит замолчал, увидев, что Сэм поднял руку, предупреждая.

В коридоре мимо туалета кто-то прошел. Затем шаги стихли.

— Я одного не пойму, — подал голос Сэм, — если Гиллеспи такой тупица, каким я его считаю, как же он стал здесь шефом полиции? Наверное, в Техасе остальные еще тупее.

Пит усмехнулся:

— Да он никогда и не служил копом. У него рост выше нормы. Он тюремный надзиратель. А что — кулаки здоровенные, в самый раз разбираться с пьяницами и дебоширами. Прокантовался там три года, а потом увидел объявление и как-то уговорил их взять его сюда шефом. Думаю, он метит выше. Так что сейчас Гиллеспи попал в глубокую задницу. Не вылезет. Он это хорошо понимает.

— Откуда ты знаешь?

— Послужишь с мое в полиции и тоже будешь иметь где надо друзей. — Он вздохнул. — Ладно, посмотрим, как пойдут дела дальше. С завтрашнего дня у меня дневные смены, так что удобнее будет за всем следить. Ты меня понял?

— Разумеется, — пробормотал Сэм.

Вскоре привезли труп маэстро Энрико Мантоли. В больнице держать его отказались. Когда Пит вошел в кабинет Гиллеспи, чтобы доложить об этом лично, то застал его в позе роденовского «Мыслителя». Шеф полиции пребывал в глубокой задумчивости. Пит подождал, когда Гиллеспи обратит на него внимание, сообщил новость и скрылся от греха подальше. Следом за ним из кабинета вышел сам Гиллеспи, прошагал по коридору и остановился в дверях комнаты, где сидел Тиббз, уткнувшись в книжку.

При появлении Гиллеспи он оторвался от чтения и стал ждать, что сообщит этот громила.

— Оказывается, в Пасадене ты слывешь спецом по убийствам, — пробурчал Гиллеспи.

— Спецом не спецом, но веду подобные дела, — отозвался Тиббз.

— И трупы тоже осматривать приходилось? — Этим вопросом Гиллеспи выдал свою полную неосведомленность в практике расследования убийств.

— Чаще, чем хотелось бы.

— Я вот тут собрался посмотреть один. Приглашаю пойти со мной.

— Не возражаю. — Тиббз встал.

Присутствующие в небольшом помещении морга особенно не удивились, когда вслед за гигантом Гиллеспи появился непонятно откуда взявшийся Вирджил Тиббз. Полицейский морг обладал скромными возможностями. Единственный анатомический стол посередине и полдесятка встроенных в стену массивных ящиков, похожих на картотечные. Еще тут был обычный деревянный стол со стулом, а рядом шкаф с инструментами. Шеф без колебаний прошагал к трупу и, наклонившись, стал внимательно его рассматривать. Затем обошел стол, неожиданно согнул руку покойного в локте и вернул в прежнее положение. Далее, присев на корточки, пристально вгляделся в область чуть выше затылка убитого, куда был нанесен смертельный удар. Наконец Гиллеспи выпрямился и ткнул пальцем в Тиббза, будто тот и был во всем виноват.

— Это Вирджил, детектив из Пасадены. Захотел взглянуть на убитого. Я ему разрешил. — И шеф городской полиции отправился в туалет мыть руки.

Избавившись от ощущения прикосновения к мертвецу, Билл Гиллеспи начал подумывать о завтраке. То, что его подняли, не дав выспаться, ладно. А вот завтрак пропускать нельзя. Ехать домой бриться не хотелось, да и не следовало. Сейчас ему больше приличествовал несколько неопрятный вид. Мол, человек замотался на службе, недосыпает, и все такое. А вот еда — другое дело.

Гиллеспи подошел к своей машине, с трудом сел за руль и круто развернулся так, что машину занесло. Через шесть минут он подъехал к ночному бару, где привел в смятение бармена Ральфа своими размерами, когда усаживался на табурет у стойки.

— Я хочу «завтрак на ранчо», — приказал он.

Бармен кивнул и принялся готовить яичницу с беконом и тосты, которые вскоре подаст вместе с пшеничными булочками и кофе. Все вместе это составляло «завтрак на ранчо». Стараясь услужить, он впопыхах размазал желтки двух яиц по сковороде, быстро соскреб их и разбил другие. На сей раз получилось красиво, как и положено. Гиллеспи тем временем поглощал кофе, одну чашку за другой. Когда Ральф подал ему еду, он уже допивал третью. Наконец шеф полиции покончил с едой и расплатился, не оставив чаевых, а бедный бармен изнывал от жажды. Он налил в стакан воды и с трудом вылил в глотку, поскольку у него дрожали руки. Гиллеспи во время еды не произнес ни слова, но складки на лбу свидетельствовали о происходящем в его голове сложном мыслительном процессе.

Обратно Гиллеспи ехал медленнее. После восхода солнца на шоссе появились машины. Но осторожничал он не только как шеф полиции, которому предписывалось следить за соблюдением правил движения, а скорее потому, что был погружен в размышления над создавшейся ситуацией.

«И как же ты собираешься искать убийцу? — спрашивал он себя. — Разумеется, начинать надо с выяснения, кому убитый перешел дорогу, но тут ведь, кажется, обычное ограбление».

Насчет убитого ему было известно лишь то, что он дирижер симфонического оркестра и, по слухам, имел обыкновение набивать свой бумажник деньгами. Но этого бумажника на шоссе при нем не оказалось. Как же, черт возьми, найти паскудника, который ночью, без единого свидетеля, трахнул дирижера по затылку чем-то тяжелым и смылся с его деньгами? Как найти этого ублюдка, которому захотелось иметь денег больше, чем положено, и как вообще опознать эти деньги, даже если они каким-то чудом найдутся? Ведь номера серий неизвестны и вообще ничего не известно, кроме того, что деньги существовали. Если бы посреди шоссе случайно разлили цементный раствор и преступник вляпался бы в него и оставил отчетливые следы, тогда другое дело. Но ведь этого нет? Вообще нет никаких следов. Что же, черт возьми, делать?

Можно, конечно, позвонить, попросить прислать опытного детектива, но тут ведь уже есть такой, будто упал с неба. Одна беда — чернокожий.

Гиллеспи решил все же заехать домой и свернул направо.

Побрившись, он вместо душа оросил подмышки дезодорантом, причесался и направился в участок. На улицах к тому времени уже было довольно оживленно. По дороге Гиллеспи твердо решил отправить Тиббза восвояси как можно скорее. Предлагая его в помощь, парни из Пасадены, похоже, шутили. Кто поверит, что цветной способен на что-то такое, чего не может он, Билл Гиллеспи?

Приободренный этой мыслью, шеф городской полиции решительно прошагал в здание участка и остановился у дежурного.

— Где Тиббз?

Дежурный дневной смены, разумеется, был в курсе дела.

— Думаю, сэр, он все еще в морге, осматривает труп.

— Все еще осматривает! — взорвался Гиллеспи. — Человеку проломили камнем череп. С чем там, черт возьми, так долго разбираться?

— Когда я перед сменой заглянул туда на минутку, — сказал дежурный, — то он доставал грязь из-под ногтей убитого. Увидел меня и спросил, есть ли у нас микроскоп, и я ответил, что нет. Потом он снял с пальца убитого кольцо и принялся разглядывать, что там написано внутри. Тут я вышел, чтобы заступить на дежурство.

У кабинета ждал Сэм Вуд.

— Я решил, сэр, не уходить до вашего прихода, — пояснил он. — На случай, если вы захотите что-нибудь спросить или приказать задержаться в участке.

На мгновение в Гиллеспи проснулось что-то человеческое.

— Вот это правильно, Вуд, молодец, ценю, — выдал он со странной сердечностью. — Садись, и давай поговорим о нашем цветном приятеле, полицейском Вирджиле Тиббзе. Как он тебе?

— У парня есть мозги, — произнес Сэм, садясь. Затем, видимо, испугавшись смелости своего заявления, добавил: — Во всяком случае, он не боится иметь дело с трупами.

— Кажется, он сказал, что его с души воротит осматривать трупы, — заметил Гиллеспи.

— Я понял так, что ему не нравятся убийства.

— Так это же его работа.

Их беседу прервал сам Вирджил Тиббз, появившийся на пороге кабинета.

— Прошу прощения, джентльмены, — проговорил он, — подскажите, пожалуйста, где можно умыться?

— Туалет для цветных по коридору налево! — бросил Гиллеспи.

Тиббз кивнул и исчез за дверью.

— Но там нет мыла и полотенца, — заметил Сэм.

— Ничего, утрется рубашкой.

Сэм вздрогнул и на секунду напрягся, затем опять расслабился. В конце концов, его это не касалось. И вообще пора уходить. Он вопросительно посмотрел на помрачневшего шефа.

— Вот что, Сэм, — глухо произнес Гиллеспи, — поезжай и разыщи дочь Мантоли. Я слышал, она остановилась у Эндикоттов. Сообщи ей печальную новость и привези сюда официально опознать отца. Я понимаю, задача трудная, но такая уж у нас работа. Лучше, если она узнает это от тебя, а не от других. В нашем городе слухи разносятся быстро. Так что двигай прямо сейчас.

На пороге вновь возник Вирджил Тиббз:

— Хотите узнать результаты моего осмотра, сэр?

Гиллеспи откинулся на спинку кресла, но лишь слегка. При таких габаритах недолго было и опрокинуться.

— Я тут подумал, Вирджил, и решил, что для тебя самое лучшее — уехать следующим поездом. Нечего тебе здесь околачиваться. А с трупом я сам разберусь. Дома передай своему боссу от меня благодарность за предложение воспользоваться твоей помощью, но это совершенно невозможно, и ты знаешь почему. — Гиллеспи опять выпрямился. — И подпиши, пожалуйста, эту бумагу, что не имеешь к нам претензий за незаконный арест.

— Я, конечно, вашу бумагу подпишу, но вы зря беспокоились. Я не собирался предъявлять иск вам и мистеру Вуду. Спасибо за гостеприимство.

Неожиданно мимо Тиббза в кабинет шефа протиснулся Пит с горящим лицом.

— Шеф, мы взяли его! Это Харви Оберст. У него и раньше были приводы. Ребята нашли при нем бумажник Мантоли.

Гиллеспи посмотрел на Тиббза, все еще стоящего в дверях.

— Вот видишь, Вирджил, мы тут знаем, как вести расследование. Так что отправляйся домой.

Глава 4

Билл Гиллеспи посмотрел на Сэма Вуда:

— Ты хотя бы позавтракал?

— Ночью немного перекусил.

— Тогда оставайся, а за дочерью Мантоли съездит Арнольд.

— Все в порядке, сэр, я съезжу. Думаю, Арнольд не знает, где живут Эндикотты, а я в курсе. Кстати, насчет еды: мы ведь так и не накормили Вирджила, хотя обещали.

— Я его уже выпроводил, — проворчал Гиллеспи.

Сэм Вуд не унимался.

— Но ближайший поезд будет только через несколько часов, а автобус на север ходит раз в день, к тому же не берет цветных. И поезд он пропустил из-за меня. Может, вы разрешите ему подождать здесь, ведь он все-таки коп? — Сэм замолчал, соображая, что бы еще сказать такое, чтобы убедить шефа. Неожиданно его осенило. — Он скажет о нас хорошие слова там, в Пасадене.

Гиллеспи вздохнул.

— Ладно. Но ведь тут поблизости цветных нигде не кормят. Иди задержи Вирджила, пока он не ушел, и верни ко мне, а Пит пусть принесет ему сандвичей с копченой колбасой и еще что-нибудь. Заодно негр посмотрит, как мы управляемся с этим типом, который прибил дирижера за бумажник. Покажем ему, что и мы на многое годимся.

Сэм, довольный, что ему удалось убедить твердолобого шефа, поспешно вышел. Тиббз как раз собрался уходить и прощался с Питом.

— Вирджил, шеф вспомнил, что обещал тебе завтрак. Зайди к нему в кабинет. — Сэм помолчал и вдруг добавил: — Спасибо тебе, что не стал обижаться за арест. Ты имеешь полное право нас прижать.

Тиббз начал протягивать руку, но вовремя опомнился, к огромному облегчению Сэма. Сделал вид, будто перекладывает пиджак с одной руки на другую.

— Не надо благодарить, мистер Вуд. Вы действовали правильно.

Вообще-то Сэму было стыдно, что он так испугался протянутой руки Тиббза. Но ведь при Пите это выглядело бы совсем плохо. Тиббз его выручил, и Сэм ему был за это очень благодарен. Он двинулся к машине, чтобы отправиться выполнять свою неприятную миссию.

Тиббз зашагал по коридору к кабинету Гиллеспи.

— Мистер Вуд передал мне, что вы хотите меня видеть.

Гиллеспи указал ему на стул у стены.

— Я поручил ребятам принести тебе поесть. Подожди у меня. Они сегодня отличились, поймали убийцу.

— Он признался? — сухо поинтересовался Тиббз.

— Кому оно нужно, его признание? — усмехнулся Гиллеспи. — Я просмотрел его бумаги. Парню всего девятнадцать, и уже два привода. Один за мелкую кражу, другой за приставание к девушке. Есть у нас такая, Долорес Парди. А теперь вот попался с бумажником Мантоли.

— Для начала неплохо, — согласился Тиббз.

— Вот сейчас и увидишь, какое это начало. — Гиллеспи взял микрофон внутренней связи и приказал привести Оберста. Затем взглянул на Тиббза: — Вирджил, ты слышал такое выражение «белые голодранцы»?

— Да.

Из коридора послышались шаги, затем плотный коренастый полицейский завел в кабинет юнца в наручниках. Парень был низкорослый, худой, в синих брюках. Щурясь, как от яркого света, он постоянно поглядывал на свои руки. Арестованного покачивало — казалось, ему с трудом удавалось удерживать равновесие.

— Садись! — рявкнул Гиллеспи.

Харви Оберст повиновался, плюхнувшись на стул. Раздался глухой стук — это его тощий зад соприкоснулся с жестким сиденьем, но парню все было безразлично. Он вытянул руки на коленях и склонил голову набок, видимо, решив, что теперь нет смысла держать ее прямо.

Гиллеспи ждал, когда арестованный окончательно испугается. Однако Оберст никак не реагировал.

Гиллеспи посмотрел на коренастого полицейского:

— Давай.

Тот достал из кармана форменной рубашки бумажник с изящным тиснением. Гиллеспи принялся внимательно изучать его снаружи и внутри. Особенно его интересовали находящиеся там визитные карточки.

— Можешь освободить ему руки! — бросил он.

Освободившись от наручников, Харви принялся молча тереть запястья.

— Зачем ты это сделал? — строго спросил Гиллеспи.

Оберст набрал в легкие воздух и приподнял голову.

— А чего, бумажник лежал там, прямо на виду. Я его сразу увидел. С деньгами. Я посмотрел, этот лежит мертвый. Зачем ему деньги? А бумажник валяется рядом. Не я, так кто-нибудь другой взял бы обязательно. А мне деньги сейчас очень нужны. Вот я и взял. — Он замолчал, а затем сконфуженно добавил: — Все.

Гиллеспи вскинул брови.

— Что значит «все»? Расскажи, как ты его убил.

— Я только взял бумажник! — закричал арестованный, вскакивая и кривясь, как от внезапной острой боли. — Взял, потому что мертвому все равно, а мне нужны деньги. Я не убивал. — На последней фразе его голос сорвался, и она прозвучала не совсем убедительно. Поняв это, Оберст снова запричитал, тыча пальцем себе в грудь: — Зачем мне его убивать? Если бы я захотел ограбить, то просто отобрал бы бумажник и убежал. Думаете, не справился бы? Да и грабить его я бы не стал, он был хороший малый, я его встречал раньше. Я лишь подобрал бумажник, вот и все. — Он замолчал и безвольно опустился на стул.

Билл Гиллеспи махнул рукой, показывая, что допрос закончен.

— Пусть все оформят как положено, — приказал он полицейскому. — Задержан по подозрению в убийстве.

Гиллеспи откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. В такой позе он пребывал до тех пор, пока за Оберстом не закрылась дверь. Затем взглянул на Вирджила Тиббза, спокойно сидевшего у стены на неудобном стуле.

— Ну как? По-моему, все ясно.

— Да, версия ограбления отпадает.

Гиллеспи оторопел.

— Как отпадает?

— Я так и думал, что надо копать глубже, — пояснил Тиббз, — но получить полное подтверждение — это настоящее везение.

Гиллеспи усмехнулся:

— Ты что, клюнул на болтовню этого молодого придурка? А я-то уже поверил, что ты классный сыщик, Шерлок Холмс с Западного побережья. В общем, я ошибся.

В дверях появился Арнольд с завернутыми в пергаментную бумагу сандвичами и бумажным стаканчиком кофе. Он молча протянул это Тиббзу и посмотрел на шефа.

— Ну что, убийца Оберст?

— Спроси у него. — Гиллеспи махнул рукой в сторону Тиббза, начавшего разворачивать сандвичи.

Арнольд вопросительно уставился на Тиббза.

— Оберст никого не убивал, я в этом почти уверен, — произнес тот.

— Объясни почему! — крикнул Гиллеспи.

— Потому что он левша, — произнес Тиббз и стал есть сандвич.

— Что это значит?

Тиббз ответил не сразу, сначала умял половину сандвича.

— Сегодня утром при осмотре трупа выяснилось, что смертельный удар был нанесен тупым предметом по затылку справа под углом семнадцать градусов. Это служит неопровержимым доказательством, что убийца правша. Мистер Гиллеспи, возьмите, пожалуйста, в левую руку линейку, которая лежит у вас на столе, и я объясню вам, в чем дело.

К величайшему изумлению Арнольда, шеф выполнил указание.

— Теперь представьте, что есть кто-то ростом вам по плечо или чуть повыше, и вы задумали его ударить. Сожмите линейку крепко. Видите? Прямо держать ее почти невозможно. Так устроено запястье человека. Чтобы ударить справа, вам придется вывернуть руку ладонью вверх. Даже прямой удар прямо перед собой потребует поворота запястья на девяносто градусов.

Гиллеспи задумчиво посмотрел на линейку и положил ее на стол.

— Почему ты решил, что Оберст левша?

— А как же иначе? — Тиббз принялся за второй сандвич, запивая его кофе. — Помните, как он стучал пальцем в грудь, пытаясь оправдаться? Даже если Оберст одинаково владеет правой и левой, что большая редкость, он бы действовал той, которая сильнее. А парень стучал в грудь левым указательным пальцем. Я понял, что Оберст невиновен, как только он вошел, а это убедило меня окончательно. — Тиббз откусил сандвич, затем глотнул густого черного кофе.

— Я забыл взять сахар, — вздохнул Арнольд.

— И так сойдет, спасибо, — ответил Тиббз.

— Значит, ты только взглянул на этого парня и уже решил, что он невиновен, — проговорил Гиллеспи. — Это что, интуиция?

— Нет, — произнес Тиббз, — я увидел его ботинки. К тому же он был небрит.

Гиллеспи надолго замолчал. Арнольд ждал, когда шеф спросит, при чем здесь ботинки и бритье, но сообразил, что Гиллеспи не станет этого делать. Вопрос означал бы капитуляцию. А такие, как Билл Гиллеспи, просто так не сдаются.

Арнольд подождал, пока Тиббз прожует сандвич, и решился спросить сам.

— А почему ботинки и не побрился?

— Давайте вспомним, при каких обстоятельствах произошло убийство, — отозвался Тиббз. — Мантоли ударили по голове сзади. Значит, это был хороший знакомый, они шли рядом, затем убийца отстал на секунду и ударил. Либо, что более вероятно, преступник к нему подкрался. И Мантоли ничего не заподозрил. Если бы его что-нибудь насторожило, он бы повернул голову и удар по черепу пришелся бы под другим углом.

— Понятно.

— А у подозреваемого ботинки на твердых кожаных каблуках, — продолжил Тиббз, — да еще со стальными набойками, чтобы долго носились. В таких ботинках бесшумно не подкрадешься.

— Да ведь он мог переобуться, если бы захотел, — наконец подал голос Гиллеспи.

— Вы, конечно, правы, шеф Гиллеспи, однако, говоря об этом парне, вы заметили, что он из «белых голодранцев», а значит, обуви у него не так много и он ее не часто меняет. И, судя по щетине на его подбородке, я бы предположил, что он всю ночь где-то шлялся. Если бы он зашел домой сменить обувь, то, наверное, побрился бы. Парень делает это регулярно, я заметил у него под подбородком след от пореза бритвой.

— А вот я не заметил, — проговорил Гиллеспи, явно вызывая Вирджила Тиббза на спор.

— С моей стороны света побольше, мистер Гиллеспи, — спокойно проговорил чернокожий детектив, — и лучше видно.

— Вирджил, отчего ты такой уверенный в себе? — буркнул Гиллеспи, когда крыть было уже нечем. — Имя тоже у тебя какое-то странное для черного парня. Как тебя зовут там, откуда ты приехал?

— Меня там зовут мистер Тиббз.

Сэм Вуд медленно вел патрульный автомобиль к дому Эндикоттов. Жара казалась сносной, хотя солнце пекло вовсю. Дневной зной Сэму было легче переносить, потому что он считал, что это так и положено, чтобы днем было жарко. А вот ночью страдал, когда солнце заходило за горизонт, а наступивший мрак не приносил никакой прохлады. Это казалось несправедливым и потому вдвойне мучительным.

Центр Уэллса остался внизу, у подножия холма, но до его вершины, где Эндикотты построили свой дом, было еще далеко. Сэм знал это место, как почти каждый житель в Уэллсе, ведь Эндикотты слыли местными богачами, но, естественно, знаком с ними не был и в их доме никогда не появлялся. Управляя машиной, он обдумывал слова, которые произнесет, сообщая печальное известие. Печально будет, но ничего не поделаешь. Ему почему-то казалось, что у гостящей в доме Эндикоттов дочери Мантоли нет матери. И вот теперь она осталась одна во всем мире, если, конечно, уже не выскочила замуж. Итальянки ведь рано выходят замуж, рожают много детей и быстро толстеют.

Подъем закончился у небольшой стоянки, рассчитанной, по мнению Сэма, на восемь автомобилей. Он плавно завел туда машину, вышел и тихо закрыл дверцу. Здесь солнце светило ярче, чем внизу, но воздух ощущался не таким раскаленным. Несмотря на предстоящий неприятный разговор, Сэм ненадолго задержался, восхищенный великолепной панорамой простирающихся до горизонта Скалистых гор.

Входная дверь распахнулась — он даже не успел позвонить. На пороге стояла женщина, вопросительно глядя на него, ожидая, когда он сообщит, зачем явился. Смотрела отнюдь не враждебно, а скорее приветливо. Сэму она сразу понравилась. Пожилая, лет шестидесяти, однако прожитые годы отнеслись к ней весьма снисходительно. Она по-прежнему выглядела привлекательной в скромном льняном платье, со вкусом сшитом по фасону, модному лет тридцать назад. Морщин на лице не было видно. Приятное впечатление усиливала изящная прическа, которая была ей очень к лицу.

— Вы миссис Эндикотт? — спросил Сэм, внезапно вспомнив, что небрит после ночного патрулирования.

— Да, это я. Что вы хотели?

— Могу я увидеть мистера Эндикотта?

Грейс Эндикотт посторонилась, придерживая дверь.

— Пожалуйста, проходите. Сейчас я его позову.

Чувствуя угнетающую неловкость, Сэм последовал за хозяйкой в просторную, полную света гостиную, левая стена которой была почти вся застеклена. Противоположную занимал стеллаж с книгами и пластинками. Такого большого собрания Сэм никогда не видел.

Миссис Эндикотт предложила ему сесть и быстро удалилась. Вид удобных кресел его смутил, и он решил, что лучше постоять. Ведь он задержится здесь минут на десять, не более.

На звук шагов Сэм обернулся. Вошел хозяин дома, Джордж Эндикотт. Его возраст был заметнее, чем у супруги, но было видно, что он переносит старость с невозмутимым достоинством. Сэм с удивлением отметил, ему уже невозможно представить, что у этого дома может быть другой хозяин. Они будто составляли одно целое. Как иногда капитан и его корабль. Сэм вдруг пожалел, что не занимает должного положения в обществе, когда тебя окружают подобные люди. Голос Эндикотта заставил его вспомнить, какое у него к нему дело.

— Вы хотели меня видеть?

— Да, сэр. Ведь вы хорошо знаете мистера Мантоли?

— Да, мы знакомы с маэстро Мантоли очень близко. Надеюсь, с ним все в порядке?

Сэм снял форменную шляпу, жалея, что не сделал это раньше.

— Понимаете, мистер Эндикотт… — Сэм покраснел. Тянуть больше было нельзя. — Мне очень жаль, сэр, сообщать вам эту печальную новость, но мистер Мантоли убит.

Эндикотт нащупал спинку кресла и, глядя в одну точку, медленно опустился на сиденье.

— Энрико умер? Не могу в это поверить.

Сэм смущенно стоял, ожидая, когда Эндикотт придет в себя.

— Какой ужас, — наконец произнес тот. — Он был нашим близким дорогим другом. Сейчас как раз у нас гостит его дочь, и я…

Сэм ждал, проклиная тот день, когда он бросил работу в гараже и стал служить в полиции.

— Что с ним произошло? — едва слышно произнес Джордж Эндикотт. — Несчастный случай?

На сей раз у Сэма получилось более складно:

— К сожалению, сэр, это был не несчастный случай. На мистера Мантоли кто-то напал ранним утром, в центре города. Я обнаружил его лежащим на мостовой около четырех часов. — Сэм на секунду замолчал, а затем добавил: — Мне очень жаль, сэр, что так случилось. — Он думал, что такие слова как-то помогут этому достойному человеку перенести обрушившийся на него удар.

— Я не понял, — пробормотал Джордж Эндикотт, — Энрико убили?

— Да, сэр, — скорбно подтвердил Сэм.

Хозяин поднялся.

— Я должен сообщить эту трагическую новость жене.

Сэму показалось, что этого человека постиг приступ усталости. Не обычной, а той, что въедается в организм и становится болезнью.

— Посидите, я скоро вернусь. — Эндикотт медленно вышел из своей чудесной гостиной, которая словно опустела с его уходом.

Сэм присел на край глубокого кресла. Поза была неудобная, будто сидишь на корточках, но она сейчас соответствовала его настроению. Он пытался не думать о том, что происходит за дверью гостиной, заставляя себя любоваться открывающимся за стеклянной стеной живописным видом.

Вернулся Джордж Эндикотт.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Да, сэр, — проговорил Сэм, вставая. — Надеюсь, вы известите дочь мистера Мантоли, а позднее, когда она сможет, пусть приедет официально опознать отца.

Эндикотт на секунду задумался.

— Мисс Мантоли еще спит. Вчера вечером мы засиделись, обсуждали проведение музыкального фестиваля. — Он провел ладонью по лбу. — Когда она проснется, моя жена ей обо всем сообщит. А насчет опознания… Разве я не сумею это сделать? Мне бы хотелось избавить ее от подобной процедуры.

— Я уверен, что вы можете это сделать, — ответил Сэм. Он старался придать своему голосу сочувствия, но не был уверен, что у него получается. — Пожалуйста, давайте поедем сейчас. Обратно вас привезет кто-нибудь из полицейских.

— Я согласен, — проговорил Эндикотт. — Только предупрежу жену и поеду с вами.

На обратном пути Сэм не сводил глаз с извилистой дороги, стараясь вести машину осторожнее, чем обычно. Присутствие Джорджа Эндикотта его смущало. У здания полиции он высадил пассажира и сопроводил до стойки дежурного.

Здесь Сэм собирался попрощаться и наконец отправиться домой, но передумал. Когда Арнольд повел мистера Эндикотта в морг, Сэм двинулся рядом с этим пожилым человеком, надеясь, что сможет оказать ему какую-то моральную поддержку. Пришлось пережить неприятный момент, когда с трупа отдернули простыню.

Эндикотт слабо кивнул:

— Да, это действительно маэстро Энрико Мантоли.

Они вернулись к стойке дежурного.

— Я бы хотел увидеть шефа полиции, — сказал Эндикотт.

Дежурный связался с Гиллеспи по внутренней связи и кивнул Сэму, чтобы тот показал дорогу.

— Добрый день, мистер Гиллеспи, — произнес Эндикотт, входя в кабинет. — Надеюсь, вы меня помните, ведь я член городского совета.

— Конечно, конечно, мистер Эндикотт. — Гиллеспи торопливо вышел из-за стола и протянул руку. — Большое спасибо, что приехали. Пожалуйста, садитесь.

— Мистер Гиллеспи, — начал Джордж Эндикотт, осторожно опускаясь на жесткий дубовый стул, — я знаю, что вы со своими подчиненными сделаете все возможное, чтобы найти и наказать того, кто это совершил. Если вам потребуется моя помощь, пожалуйста, обращайтесь. Маэстро Мантоли был нашим близким другом. Собственно, мы его сюда и пригласили. Получилось, что на погибель. Думаю, вы понимаете мои переживания.

— Ваша помощь нужна мне прямо сейчас, — произнес Гиллеспи, беря ручку и придвигая к себе блокнот. — Нам ничего не известно о жертве преступления. Сколько ему было лет?

— Сорок семь, — ответил Джордж Эндикотт.

— Женат?

— Вдовец.

— Ближайшие родственники?

— Только дочь, Дуэна. Сейчас она гостит у нас.

— Его гражданство?

— Соединенные Штаты.

Гиллеспи задумался, следя при этом, чтобы с его лица не сходило выражение озабоченности.

— Где он родился?

— Где-то в Италии. Точно не помню.

— Полагаю, он из Генуи, — негромко уточнил Вирджил Тиббз.

Они оба посмотрели на него.

— Вы были знакомы с маэстро Мантоли? — удивился Эндикотт.

— Нет, такой чести я не имел, но по предложению мистера Гиллеспи сегодня утром осматривал тело покойного.

Джордж Эндикотт растерялся.

— Вы… из похоронного бюро?

Тиббз отрицательно покачал головой, и Гиллеспи решил внести ясность:

— Это Вирджил, детектив из Беверли-Хиллс, Калифорния.

— Из Пасадены, — возразил Тиббз.

— Ну хорошо, из Пасадены, — бросил Гиллеспи, не скрывая раздражения. — Разве это имеет значение?

Джордж Эндикотт встал.

— Позвольте узнать вашу фамилию.

— Тиббз.

— Очень рад познакомиться с вами, мистер Тиббз, — произнес Эндикотт, пожимая ему руку. — Какого рода преступления вы расследуете?

— Разные, сэр. Мне приходилось заниматься наркотиками, дорожными происшествиями, ограблениями, но моя специальность — преступления против личности, то есть убийства, изнасилования и прочее.

Эндикотт повернулся к Гиллеспи:

— А как получилось, что мистер Тиббз оказался здесь?

Сэм Вуд решил вмешаться, не дожидаясь очередной грубости от шефа.

— Вирджил задержался здесь из-за меня, — сказал он. — Я обнаружил его на вокзале, он ждал поезда, и решил доставить в участок как подозреваемого. После проверки документов его отпустили.

— Полицейский Вуд действовал очень грамотно, — добавил Тиббз. — Сбежать от него не смог бы никакой преступник.

В этот момент Сэм Вуд впервые в жизни испытал искреннюю симпатию к человеку с черной кожей.

— И надолго вы собираетесь задержаться в Уэллсе? — поинтересовался Эндикотт, обращаясь к детективу из Пасадены.

— До ближайшего поезда, — ответил Тиббз.

— А когда он прибудет?

— Кажется, в пятнадцать сорок.

Эндикотт понимающе кивнул. Гиллеспи недовольно пошевелился в своем кресле. Сэм почувствовал, что пора уходить. Нечего ему здесь делать, пусть шеф сам выпутывается. Он откашлялся, чтобы обратить на себя внимание.

— Сэр, если я больше вам не нужен, разрешите уйти и немного отдохнуть.

— Можешь идти домой, — буркнул Гиллеспи, поднимая голову.

Усаживаясь за руль своего «плимута», Сэм думал о том, что напряжение между Биллом Гиллеспи и чернокожим детективом нарастает. Не важно, кто победит в этой схватке, главное, чтобы он, Сэм Вуд, не попал между жерновами, если ситуация обострится.

Погруженный в размышления, он остановил машину у своего небольшого дома, вошел, быстро разделся и принял душ, мечтая поскорее добраться до постели. Есть не стал, решив, что не голоден. О пижаме и думать не хотелось. Сэм накинул на себя простыню и моментально заснул, несмотря на духоту и тревожные мысли.

Глава 5

Билл Гиллеспи дождался, пока шаги Джорджа Эндикотта стихнут в коридоре, и обратился к Тиббзу:

— Кто тебя просил разевать свой большой черный рот? Зачем ты влез и помешал мне подробно опросить Эндикотта? — Он сжал кулак и со злостью потер о ладонь. — Вот что, парень, убирайся отсюда. Немедленно. Плевать мне, когда придет твой поезд, двигай на вокзал и жди там. А как только он подойдет, не важно, с какой стороны, садись и отваливай. Понял?

Вирджил Тиббз спокойно встал, подошел к двери, затем повернулся и посмотрел прямо в лицо этому здоровенному хаму, заполнявшему собой почти все небольшое пространство.

— Счастливо оставаться, шеф Гиллеспи.

На выходе его остановил дежурный:

— Вирджил, это не твой чемодан остался утром на вокзале? Фибровый, коричневый, с инициалами В.Р.Т.

— Да, мой. А где он?

— Его привезли сюда. Подожди, я сейчас принесу.

Ждать не хотелось. Гиллеспи мог выйти из кабинета, а снова встречаться с этим злобным верзилой Тиббзу было не по душе. Нет, он его не боялся. Просто было очень противно.

Наконец пять томительных минут истекло, и дежурный возвратился с его чемоданом.

— Может, меня кто-нибудь подбросит до вокзала? — спросил Тиббз.

— Иди спроси у шефа. Если он прикажет, то я организую.

— Не надо.

Тиббз взял чемодан и вышел на улицу.

Через десять минут в кабинете Гиллеспи зазвонил специальный телефон, номер которого знали лишь несколько человек в городе.

— Гиллеспи! — бросил он в трубку.

— Билл, это Фрэнк Шуберт.

— Слушаю, Фрэнк. — Шеф полиции заставил себя произнести эти слова помягче, с оттенком сердечности. А как иначе? Ведь Фрэнк Шуберт держал в Уэллсе крупный магазин хозяйственных и строительных товаров, а также владел двумя заправочными станциями. Вдобавок к этому он являлся мэром города и председателем совета, вершившего все его дела.

— Билл, от меня только что вышел Джордж Эндикотт.

— И что? — Гиллеспи чуть не вскрикнул, но вовремя сдержался.

— Он приходил насчет цветного сыщика, которого притащил кто-то из твоих парней. Захотел, чтобы я позвонил в Пасадену, и местная полиция одолжила бы его нам на несколько дней. Джордж ужасно переживает смерть Мантоли.

— Да, я понимаю, — раздраженно произнес Гиллеспи. Ему не нравилось, что с ним обращаются как с ребенком.

— Я немедленно связался с тамошним шефом Моррисом, — продолжил Шуберт. — И он согласился.

Гиллеспи тяжело вздохнул:

— Фрэнк, спасибо за помощь, но я только что избавился от этого парня и, честно говоря, не хочу, чтобы он возвращался. У меня работают отличные ребята, да и сам я кое-что в подобных проблемах смыслю. Извини за резкость, но Эндикотт мне показался надоедливым занудой.

— Да, он такой, — согласился Шуберт, — и к тому же с Севера. А там у них у всех мозги перевернуты. Но, я думаю, ты все-таки кое-что не учитываешь.

— Что именно?

— А то, что тебе это выгодно. Эндикотт хочет, чтобы расследование вел его черномазый дружок. Ну и пусть ведет. Если он найдет преступника, то все равно дело будет числиться за тобой. Ведь он здесь никто. А если у парня ничего не получится, то вся вина ляжет целиком на него. В любом случае ты в выигрыше. А если откажешься от черномазого и не сумеешь быстро поймать убийцу, Эндикотт на тебе отыграется будь здоров. С такими деньгами он может себе это позволить.

— Я только что вышиб его отсюда, — вздохнул Гиллеспи.

Шуберт хмыкнул.

— Так верни, пока не поздно. В нем — твое спасение. И будь с этим парнем подобрее, пусть потрудится. А если кто что вякнет, скажи, что это по моему указанию.

— Ладно, — нехотя согласился Гиллеспи, сознавая, что попал на крючок.

Положив трубку, он вдруг вспомнил, что понятия не имеет, как искать этого убийцу. Надо радоваться, что Вирджил Тиббз так удачно подвернулся и на него теперь можно свалить всю ответственность. Сгибаясь почти пополам, чтобы сесть в свой автомобиль, Гиллеспи подумал, как славно было бы, если бы этот черномазый прокололся.

Он догнал негра за два квартала до вокзала и подъехал к тротуару.

— Вирджил, садись, нужно поговорить.

Ничего не поделаешь, пришлось подчиниться. Тиббз двинулся к машине, а Гиллеспи вдруг забеспокоился. Ведь Вирджил протащил тяжелый чемодан по жаре несколько кварталов. Это означало, что он вспотел, а Гиллеспи не переносил запах пота чернокожих. Он развернулся и поспешно опустил заднее стекло.

— Садись! — Он указал Тиббзу на переднее сиденье. — А чемодан положи сзади.

Тиббз выполнил его указание, и Гиллеспи с облегчением заметил, что от него не пахнет.

Машина медленно двинулась в обратную сторону.

— Вирджил, — начал Гиллеспи, — сегодня я был резким с тобой и… — Он сделал паузу, не зная, как закончить фразу.

Тиббз тоже молчал.

— Твой приятель Эндикотт, — продолжил Гиллеспи, — говорил о тебе с мэром, а тот звонил в Пасадену. В общем, мы приняли решение поручить тебе расследовать убийство Мантоли под моим руководством.

Автомобиль проехал три квартала, а Тиббз все молчал. Затем произнес:

— Нет, мистер Гиллеспи, лучше я уеду отсюда, как вы предписали.

— Ну а если бы тебя попросил задержаться тут твой шеф? — спросил Гиллеспи, сворачивая за угол.

Тиббз усмехнулся:

— Если бы попросил мистер Моррис, тогда другое дело. Для него я бы поехал в Англию выслеживать Джека-потрошителя.

— Так вот, слушай: мистер Моррис просит тебя провести у нас неделю. Но придется работать без формы. Ты ведь у нас неофициально.

— А я у себя тоже форму не ношу, — сообщил Тиббз.

— Отлично. Теперь давай подумаем, что тебе нужно.

— Во-первых, место, где остановиться, — ответил Тиббз. — Я не спал всю ночь. Так что везите меня в отель, где чернокожих пускают. Хочу побриться, принять душ и переодеться. Во-вторых, мне нужна машина.

— Отелей тут таких нет, Вирджил. Но в пяти милях по шоссе есть мотель для цветных. Ты можешь остановиться там. А тебе мы выделим резервный полицейский автомобиль, пользуйся на здоровье.

— Только не полицейский, — возразил Тиббз. — Я не хочу выделяться. Найдите торговца подержанными машинами и возьмите напрокат какую-нибудь рухлядь.

Гиллеспи впервые подумал о чернокожем с долей уважения. Да, этот Тиббз — парень не промах.

— Поехали, — сказал он, разворачиваясь, — тут рядом есть одно местечко.

За железнодорожным переездом показался гараж, из которого навстречу им вышел рослый, широкий в плечах негр.

— Джесс, — властно проговорил Гиллеспи, — это Вирджил, он работает у меня. Дай ему на недельку какую-нибудь машину, которая на ходу после твоего ремонта.

— А после моего ремонта они все на ходу, — отозвался Джесс. — А кто за нее будет отвечать?

— Я, — сказал Тиббз.

— Тогда пошли. — Джесс двинулся к гаражу.

Тиббз вылез из автомобиля, взял с заднего сиденья чемодан и посмотрел на своего нового начальника.

— Я приеду, как только приведу себя в порядок.

— Не торопись, — произнес Гиллеспи. — Отдохни до завтра. — И его автомобиль резко рванул с места, подняв облако пыли.

Тиббз с чемоданом направился в гараж.

— Кто ты? — спросил Джесс.

— Тиббз, полицейский из Калифорнии.

Джесс вытер руки тряпкой.

— Я тоже хочу свалить отсюда. Коплю деньги. Но пока никому ни слова. А насчет машины — бери мою. Я, если нужно будет куда съездить, выкручусь. К чему он тебя собрался тут пристроить?

— Сегодня утром у вас в городе убили человека. Местные копы не знают, с какой стороны за это взяться, вот и решили использовать меня как козла отпущения.

Джесс посмотрел на него с сочувствием.

— И как же ты вывернешься?

— Придется найти им убийцу, — усмехнулся Тиббз.

К двум часам дня Сэм уже был на ногах. Спал он недолго и беспокойно. Разве в такую жару выспишься? Он поел и проверил почтовый ящик. Среди кучи рекламных листовок лежал конверт. Сэм вскрыл его дрожащими пальцами. Из конверта выпало извещение на фирменном бланке и банковский чек, при виде которого Сэм забыл об убийстве. Он сунул письмо с чеком в карман, взглянул на часы и выбежал из дома. В банк надо было успеть до трех часов.

Вскоре Сэм заехал в участок узнать новости. Кроме того, сегодня была получка. К его удивлению, в коридоре Билл Гиллеспи спокойно разговаривал с Вирджилом Тиббзом.

Сэм получил свой чек, расписался и, обернувшись, увидел, что его ждет Билл Гиллеспи.

— Вуд, я знаю, ты сегодня выходной, но нам нужна твоя помощь. Отвези Вирджила к Эндикоттам, он хочет поговорить с дочерью Мантоли.

Это была просьба, а по сути — приказ. Сэм не понимал, почему детектив из Калифорнии все еще здесь, а Гиллеспи вдруг начал говорить о нем в таком мягком тоне, почти уважительно. Однако задавать вопросы сейчас было не ко времени. Что же касается поручения, так он рад поехать к Эндикоттам, ему не хочется ничего пропускать.

— Разумеется, шеф, если требуется моя помощь…

Гиллеспи раздраженно хмыкнул.

— Если бы она была не нужна, Вуд, я бы тебя не просил. У Вирджила есть машина, но он не знает дороги.

«Ну почему так получается? — спросил себя Сэм. — Каждый раз, когда я пытаюсь быть с Гиллеспи почтительным, шеф злится».

Он вышел с Тиббзом на улицу. Можно было ехать на своем автомобиле или взять патрульный. Правда, Сэм не надел форму. Впрочем, полицейский в любой одежде остается полицейским, и он открыл дверцу служебной машины. Тиббз молча сел рядом. Сэму это не понравилось, но спорить он не стал.

Когда они свернули на дорогу к дому Эндикоттов, Сэм не удержался. Им овладело любопытство.

— С чего это шеф к тебе переменился? — спросил он и тут же засомневался, надо ли лезть к черному с расспросами и не слишком ли это звучит по-приятельски.

— Ваше удивление мне понятно, — отозвался Тиббз. — Вы видели, что мое присутствие мистера Гиллеспи раздражает, да и я, признаться, совершил ошибку. Не надо было вмешиваться в его разговор с мистером Эндикоттом.

— Да, это верно.

Тиббз не уловил в его замечании ничего обидного.

— В общем, не вдаваясь в детали, скажу: теперь я примерно на неделю назначен помогать мистеру Гиллеспи с данным делом. Мэр города обратился с просьбой к моему шефу в Пасадене, и тот разрешил.

— А какие у тебя будут здесь права? — поинтересовался Сэм.

— Никаких. Мне просто разрешено заниматься расследованием. И если что пойдет не так, все свалят на меня.

— Думаешь, у тебя получится? — спросил Сэм.

— Раньше получалось.

— Если в Калифорнии, то здесь это не считается, — заметил Сэм.

Тиббз кивнул.

— Посмотрим.

Дальше они ехали молча.

Дверь дома Эндикоттов распахнулась. На пороге, как и утром, стояла хозяйка. Теперь она была в скромном черном платье. И хотя она не улыбалась, Сэм ощущал исходящую от нее доброжелательность.

— Рада видеть вас, — произнесла Грейс Эндикотт. — К сожалению, я не знаю вашего имени.

— Сэм Вуд, мэм.

Она пожала ему руку.

— А этот джентльмен, я уверена, мистер Тиббз. — Миссис Эндикотт пожала руку и негру. — Входите, пожалуйста, джентльмены.

Сэм последовал за хозяйкой в великолепную гостиную, где, кроме Джорджа Эндикотта, находились молодой человек и девушка. Они держались за руки, но Сэм сразу сообразил, что инициатива исходит не от девушки. При их появлении мужчины встали.

— Дуэна, — произнесла Грейс Эндикотт, — позволь представить тебе мистера Тиббза и мистера Вуда. Джентльмены, это мисс Мантоли. А это мистер Эрик Кауфман, помощник маэстро Мантоли и его импресарио.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Сэму этот Кауфман сразу не понравился. Парень стремился казаться старше своего возраста, выше ростом и значительнее.

Девушка — другое дело. Осторожно разглядывая ее, спокойно сидящую в кресле, Сэм решительно изменил свои представления об итальянках. Дуэна была изящной и стройной, и даже невозможно было представить ее толстой в будущем. Брюнетка, с короткой стрижкой — такие девушки в его вкусе. И нельзя забывать о том, что она совсем недавно узнала о жестоком убийстве своего отца. Сэму вдруг захотелось подойти к ней, нежно обнять за плечи и утешить.

Но вряд ли это случится скоро. Должно пройти время, чтобы она смогла смириться с потерей. От размышлений Сэма отвлек спокойный голос Вирджила Тиббза:

— Мисс Мантоли, позвольте принести вам глубокие соболезнования. Наше появление здесь связано с расследованием этого преступления. Мы обязаны найти убийцу, чтобы он предстал перед судом. И нам необходима ваша помощь. Я хотел бы задать несколько вопросов вам и мистеру Кауфману.

Девушка подняла на него покрасневшие от слез глаза и слабо кивнула. Сэм присел в отдалении в свободное кресло. На душе полегчало — Тиббз знал свое дело.

— Начнем, разумеется, с вас. — Тиббз повернулся к Эрику Кауфману. — Вы были здесь вчера вечером?

— Да, но ушел в десять часов. Мне нужно было утром попасть в Атланту, а туда, как известно, путь неблизкий.

— Вы ехали всю ночь?

— О нет. Я добрался туда в половине третьего и остановился в отеле, чтобы немного поспать. Утром мне позвонили отсюда, я едва успел побриться.

Тиббз повернулся к девушке, сидевшей с опущенной головой, положив руки на колени.

— Мисс Мантоли, вы не могли бы нам назвать кого-нибудь из коллег вашего отца, неудачника, завидующего его успехам?

Девушка подняла голову.

— Таких нет. — Ее голос звучал еле слышно, но слова она произнесла отчетливо. — Я таких не знаю в самом деле. Этот фестиваль папа задумал один, и никто больше… — Она замолчала, не закончив фразу.

— Всегда ли в бумажнике вашего отца находились суммы свыше двухсот долларов?

— Только когда он куда-нибудь уезжал. Я уговаривала его использовать дорожные чеки, но он говорил, что с ними много возни. — Ее глаза снова повлажнели. — Неужели отца убили из-за денег?

— Сомнительно, мисс Мантоли, — ответил Тиббз. — Надо тщательно проверить все версии, а их, кроме этой, еще по крайней мере три.

Разговор прервала Грейс Эндикотт:

— Мистер Тиббз, большое вам спасибо за старания, но давайте хотя бы на сегодня избавим Дуэну от расспросов. Она потрясена — уверена, вы это понимаете. К тому же на большинство ваших вопросов мы сумеем ответить и без нее.

— Разумеется, — согласился Тиббз. — Я поговорю с мисс Мантоли позже, когда она немного оправится от удара, а возможно, это и не понадобится.

Грейс Эндикотт нежно тронула руку девушки.

— Пойди полежи полчаса.

Дуэна встала.

— Нет, я лучше немного прогуляюсь, хотя и жарко. Хочется побыть на воздухе.

Миссис Эндикотт кивнула.

— Пойдем найдем что-нибудь чем прикрыть голову. Это просто необходимо.

Джордж Эндикотт проводил женщин глазами.

— Мне не нравится, что она пойдет гулять одна. Мы живем здесь уединенно, мало ли что. Эрик, может, вы…

— Позвольте мне, — неожиданно проговорил Сэм Вуд, быстро вставая.

Он был почти на голову выше Кауфмана, а кроме того, полицейским — не важно, что в штатском: все равно представитель закона.

— Я готов… — начал Кауфман, но Джордж Эндикотт его прервал:

— Пожалуй, вам следует остаться. Вероятно, у мистера Тиббза возникнут еще вопросы.

Сэм понял, что его предложение одобрено, и, кивнув Эндикотту, вышел. Разумеется, сейчас, днем, никакая опасность девушке не угрожала. Сэм почти об этом жалел, а кроме того, хотелось бы предстать перед ней в форме, с пистолетом в кобуре, чтобы она почувствовала — вот это защитник. А так он что — просто крепкий мужчина в простом костюме.

Наконец вышли Грейс Эндикотт с Дуэной Мантоли. В элегантной широкополой шляпе девушка выглядела настолько очаровательной, что Сэма это даже смутило. Он считал, что, когда такое горе, быть настолько красивой как-то неуместно.

— Мисс Мантоли, я буду вас сопровождать, — произнес он твердым тоном.

— Спасибо, — отозвалась Грейс Эндикотт.

Сэм придержал дверь, пропуская девушку. Она молча обошла дом, а затем двинулась по узкой дорожке вниз по пологому склону, и метров через сто они оказались у небольшой беседки, которая Сэму очень понравилась. Ее построили в небольшом распадке на склоне холма, так что сзади и с боков она была как бы спрятана от посторонних глаз. В глубине беседки стояла скамейка, сидя на которой можно было без помех любоваться Скалистыми горами.

Дуэна бесшумно устроилась на скамейке и расправила юбку, словно намекая Сэму, что ему позволено сесть рядом. Он сел, скрестил руки, устремив взгляд к горной гряде, тянувшейся вдаль на многие мили. Он теперь понимал, почему девушка пришла сюда. Беседка будто примостилась на краю бесконечного пространства, откуда простирались величественные горные цепи.

Несколько минут они посидели молча, затем девушка спросила:

— Это вы нашли моего отца убитым?

— Может, не стоит сейчас об этом говорить?

— Я хочу знать. Так это вы?

— Да, я.

— Где это случилось?

Сэм помедлил с ответом.

— На середине шоссе.

— Может, его сбила машина?

— Нет. — Сэм замолчал, раздумывая, следует ли вдаваться в подробности. — Его ударили сзади, тупым предметом. Рядом лежала палка. Ну, трость. Ударить могли и ею.

— Это… — голос Дуэны пресекся, — с ним произошло мгновенно? — Она наконец повернула голову и посмотрела на Сэма.

Он кивнул.

— Да, ваш отец даже не успел ничего понять. И никакой боли не почувствовал, я уверен.

Девушка сжала длинными тонкими пальцами край скамейки и заговорила, глядя перед собой, словно обращалась к этим молчаливым склонам:

— Папа не являлся знаменитостью. Всю жизнь трудился в надежде поймать удачу, и этот фестиваль, несомненно, должен был помочь ему занять достойное место среди музыкантов. А это сложно. В музыкальном мире почти невозможно достичь каких-то высот, если вы не ухитритесь примкнуть к нужной группе. Преступник не только лишил отца жизни, но также убил все его надежды и мечты. — Она продолжала смотреть на горы.

Сэм осторожно взглянул на нее и насупился, недовольный собой за то, что в такой момент восхищается ее красотой. Ему отчаянно хотелось защитить эту славную девушку, дать ей выплакаться на своей груди — может, ей станет легче, — взять за руку и не отпускать. Но одно дело желание, а другое — возможность. И он попытался подбодрить ее хотя бы словами:

— Мисс Мантоли, это для вас, конечно, слабое утешение, но я хочу, чтобы вы знали: у нас в полиции каждый готов сделать все, чтобы найти и наказать преступника.

— Спасибо, мистер Вуд, за добрые слова, — произнесла Дуэна и неожиданно спросила: — А как у вас воспринимают присутствие мистера Тиббза?

Сэм опешил.

— Честно говоря, не знаю, что ответить.

— Но ведь он негр.

— Да, черный. А вы знаете, как в наших краях к ним относятся.

Девушка смотрела на него спокойно и твердо, и Сэм почувствовал себя как-то странно. Он не понимал, что с ним происходит.

— Да, мне это известно, — усмехнулась Дуэна. — Нас, итальянцев, тоже многие не любят. Считают чужими, не такими, как они сами. Разумеется, эти люди готовы сделать исключение для Тосканини или Софи Лорен, ну а все остальные, по их мнению, годятся лишь для торговли овощами да еще в гангстеры. — Она небрежным движением поправила волосы и снова устремила взгляд на горы.

— Нам не пора возвращаться? — спросил Сэм, готовый сквозь землю провалиться от смущения.

Дуэна встала.

— Пожалуй, пора. Спасибо, что составили компанию. Мне стало легче.

Когда они приближались к дому, на пороге появился Эрик Кауфман. Он придержал дверь для Вирджила Тиббза, который шел следом, и с показной сердечностью пожал ему руку. Даже Сэму было видно, что этот тип, наоборот, презирает черного детектива.

— Мистер Тиббз, — произнес Кауфман нарочито громко, чтобы его слышали Сэм и Дуэна, — я не богач, но если в ходе расследования понадобятся какие-то деньги, пожалуйста, обращайтесь. Я ничего не пожалею, лишь бы убийцу поймали и он за все ответил. — Его голос пресекся от негодования. — Убить такого человека, подло, сзади! Да подобным извергам нет пощады! Прошу вас, сделайте все возможное.

Неужели он говорит все это искренне? Сэму казалось, что целью Кауфмана было произвести впечатление на девушку. Вероятно, он давно ее знает и… Он не позволил себе закончить мысль, охваченный странным безрассудным желанием, чтобы эта девушка каким-то образом только сегодня появилась на земле и он стал бы первым, кого она встретила и попросила о защите.

Вирджил Тиббз тем временем распрощался с Эриком Кауфманом, и они с Сэмом сели в машину. Сэм выехал на дорогу, ведущую к городу, и через некоторое время спросил:

— Удалось что-нибудь узнать?

— Да, кое-что удалось.

— Что-нибудь важное, Вирджил?

— Нет. В основном мы говорили о прошлом Мантоли и о музыкальном фестивале. Эндикотты вложили в него солидные деньги. Они затем и обосновались в Уэллсе, чтобы сделать его вторым Тенглвудом или Вифлеемом, где проводится мемориальный фестиваль Баха. Подобные замыслы иногда приводили к успеху.

— А у нас многие считали это глупой суетой, — заметил Сэм.

— Отклики на анонсы фестиваля были многообещающими, — добавил Тиббз. — Я не знаток музыки, но, видимо, Мантоли грамотно составил программы и они заинтересовали любителей. Настолько, что люди согласились платить за довольно дорогие билеты, хотя удобств особых организаторы не обещали. Поначалу им пришлось бы сидеть на грубых скамейках или складных стульях.

— А удалось тебе узнать что-нибудь полезное для расследования?

— Пока не знаю, — уклончиво ответил Тиббз и добавил: — Мистер Эндикотт просил как можно скорее перевезти тело в похоронное бюро.

— Что дальше?

— Поехали в участок. Я хочу посмотреть на Оберста, который сидит там в кутузке.

— Я уже забыл о нем, — признался Сэм. — А зачем он тебе нужен?

— Поговорить. А дальше все зависит от того, какой срок мне собрался отмерить Гиллеспи.

Остаток пути они миновали в молчании. Делая крутые повороты на извилистой дороге, Сэм размышлял, хочет ли он, чтобы сидящий рядом человек успешно справился с расследованием. В его сознании мелькали образы. Он вдруг ярко и отчетливо увидел Дуэну Мантоли, затем возник следующий слайд, будто нажали кнопку проектора: на сей раз это был Гиллеспи, — и наконец, не поворачивая головы, Сэм увидел сидящего рядом негра. Его терзала лишь одна мысль: ладно, пусть будет парень со стороны, если он хороший, то все в порядке, — но ведь это черный? Когда они подъехали к зданию полиции, Сэм так и не пришел ни к какому выводу. Он, конечно, мечтал, чтобы преступление было раскрыто, но чтобы это сделал тот, на кого Сэм мог бы смотреть с уважением. Кто?

Глава 6

Вирджил Тиббз сказал дежурному, что хочет поговорить с задержанным Оберстом, и удалился в туалет для цветных, пока тот сообщает об этом Гиллеспи. Но шеф куда-то вышел и дежурному пришлось принимать решение самому. Перебрав в памяти все указания, какие ему дали насчет Тиббза, он наконец решился и вызвал Арнольда, чтобы тот проводил детектива в камеру, где сидит Харви Оберст.

Стальная дверь приоткрылась, пропуская Тиббза. Оберст привстал.

— Чего это вы его сюда привели? Посадите в другую камеру. Я не хочу сидеть с нигге…

— А вот ему захотелось с тобой посидеть и поговорить, — усмехнулся Арнольд и с лязгом захлопнул дверь камеры.

Оберст опустился на самый край жесткой дощатой койки, а Тиббз спокойно уселся на другой, сняв пиджак с галстуком и закатав рукава рубашки. Он сцепил на коленях свои тонкие темные пальцы и затих, не обращая внимания на Оберста. Тянулись минуты, оба молчали. Вскоре Оберст беспокойно заерзал. Пошевелил руками, потом зашаркал. Когда его нервозность достигла апогея, он заговорил:

— Чего это ты напялил одежду белого?

— Я ее у него купил, — ответил Тиббз, словно впервые заметив присутствие Оберста.

Теперь Харви Оберст удосужился внимательно оглядеть своего сокамерника.

— Ты закончил школу?

Тиббз лениво кивнул:

— Колледж.

— Строишь из себя умника? — ощетинился Оберст.

— Умник не умник, но с дипломом, — произнес Вирджил Тиббз, продолжая смотреть на свои сцепленные пальцы.

На несколько секунд в камере вновь воцарилась тишина.

— И где тебя приняли в колледж?

— В Калифорнии.

Оберст переменил позу, забравшись с ногами на койку.

— Похоже, им там на все наплевать.

— Кто такая Долорес Парди? — неожиданно спросил Тиббз.

Оберст подался вперед.

— Тебе-то что? Она белая девушка.

Тиббз расцепил руки и тоже забросил ноги на койку.

— Не хочешь отвечать на мой вопрос — твое дело. Посмотрим, как ты запоешь, когда тебя поволокут на виселицу. В вашем штате убийц, кажется, вешают.

— Не слишком ли ты храбрый, черномазый? — огрызнулся Харви. — Ты никто и таким останешься. Думаешь, школа или колледж сделали тебя белым? Черта с два.

— С чего это ты взял, что я хочу быть белым? — усмехнулся Тиббз, глядя на молодого ублюдка. — И потом, какая разница, белый ты или черный, если болтаешься в петле? А когда после этого погниешь с годик в земле, то никто и не вспомнит, какого цвета у тебя была кожа. Потому что кожи у тебя больше не будет. Вот такое тебя ждет веселье.

Оберст подтянул колени к груди и обхватил их руками, словно пытаясь защититься.

— Да кто ты такой, черт побери? — Теперь в его голосе звучал страх, который уже невозможно было скрыть грубостью.

— Я коп. Ищу убийцу человека, которого ты ограбил. Не хочешь верить — не надо, но так оно и есть. И главное, я здесь единственный, кто считает, что убийца не ты. В общем, есть смысл держаться за меня, если желаешь уцелеть.

— Ты не коп.

Тиббз вытащил из кармана рубашки удостоверение.

— Я детектив, работаю в Пасадене. Так получилось, что меня командировали в здешнюю полицию для поиска убийцы Мантоли — того мертвеца, на которого ты натолкнулся. И хватит болтовни. Либо ты ставишь на меня, либо тебя осудят за убийство.

Оберст молчал. Тиббз выждал минуту и снова спросил:

— Кто такая Долорес Парди?

— Девушка, соседка. Изображает красотку.

— Сколько ей?

— Шестнадцать, почти семнадцать.

— Да, у нас в Калифорнии тоже таких хватает, — заметил Тиббз.

— Я тут из-за нее влип, — признался Оберст.

— Что случилось?

Оберст не ответил.

— Я могу пойти посмотреть в твоем деле, — сказал Тиббз, — но лучше, если ты расскажешь сам.

— Эта Долорес, — начал Оберст, — хоть и молодая, но у нее есть за что подержаться. Ты понял, о чем я?

— Не одна она такая.

— Да, но Долорес очень гордится своим товаром и любит выставлять его напоказ. Мы тут с ней раза три-четыре встречались вечерком. И однажды пошли прогуляться к пруду. Я и не замышлял ничего такого. Знал, что от нее потом не открутишься.

Тиббз кивнул.

— Ну, значит, мы пришли к пруду, а она вдруг спрашивает меня, мол, нравится ли мне ее товар. Ясное дело, говорю, мол, нравится, классный товар. И тут она стала раздеваться, чтобы, значит, мне показать.

— Сама? — притворно удивился Тиббз.

— В натуре, начала снимать платье. Сама, я ее не подбивал на это, ничего такого. Просто не стал останавливать, и все.

— За это тебя не многие осудят, — усмехнулся Тиббз. — И что дальше?

— А дальше из кустов вылез коп, когда она уже почти разделась. Забрал меня.

— А ее?

— Долорес отправил домой.

— И что потом?

— Ну подержали меня там немного и отпустили. Сказали, чтобы я больше к ней не лез.

— И с тех пор ты ее не видел?

— Как же не видеть? Она живет через два дома. Я вижу ее каждый день. Зовет снова прогуляться, но теперь уже я ученый.

— Это все?

— Да.

Тиббз решил размяться. Он встал, ухватился за стальную решетку и изогнулся.

— Ты каждый день бреешься?

Удивленный вопросом, Оберст потрогал подбородок.

— Обычно да, но сегодня пропустил — не спал всю ночь.

— Почему?

— Ездил в Кенвилл, к приятелю.

— Возвращался поздно?

— Да, около двух; может, позднее. Вот тогда я и увидел этого человека на дороге.

— И что ты сделал? Только говори как есть, а не чтобы угодить мне.

— Ну он лежал лицом вниз. Я подумал, что нужно помочь, подошел. Но он был мертвый.

— Откуда ты узнал?

— Мне просто показалось, что он мертвый, и все.

— Дальше!

— Потом я увидел его бумажник. Он валялся на дороге.

Вирджил Тиббз напрягся.

— Так-так, это уже интересно. Пойми, мне без разницы, поднял ты бумажник с мостовой или вытащил из кармана, но бумажник действительно валялся на дороге рядом с убитым? Ты уверен?

— Клянусь!

— Ладно. — Тиббз кивнул. — Что было дальше?

— Я поднял его, раскрыл. Увидел кучу денег. Ну и подумал, что, мол, ему они больше не нужны. А если я бумажник тут оставлю, его схватит первый, кто пойдет следом.

— Тут ты, пожалуй, прав, — согласился Тиббз. — И как же ты с ним погорел?

— Как-как… потом начал мучиться: ведь человека все-таки убили. Доставал бумажник, смотрел, затем двинулся к мистеру Дженнингзу. Он управляющий в банке. Я его знал, потому что работал у него по выходным. Ну, значит, я ему все выложил, а он говорит, что, мол, ничего не сделаешь, надо звонить копам. И позвонил. Меня и захомутали. Теперь вот не знаю, как быть.

Тиббз встал.

— Этим займусь я. Если ты рассказал правду, то все будет в порядке.

Он громко позвал Арнольда, чтобы тот открыл дверь.

Затем Тиббз отправился в метеобюро и проверил статистику осадков за последний месяц.

Билл Гиллеспи оторвался от бумаг. На пороге кабинета стоял его новый помощник из Пасадены. Ему не хотелось его видеть. По правде говоря, ему не хотелось видеть никого. Он мечтал добраться до дома, постоять под душем, поесть что-нибудь и завалиться в постель. Рабочий день подошел к концу, а он сегодня поднялся до рассвета.

— Ну, что у тебя? — спросил он.

Тиббз приблизился, но не сел.

— Мистер Гиллеспи, поскольку вы поручили мне расследование, я прошу освободить Харви Оберста.

— С какой радости? — воскликнул Гиллеспи.

— Он не убивал, я уверен. И теперь у меня на это есть более серьезные причины, чем я изложил сегодня утром. Формально вы имеете право держать его под арестом за воровство. Но я переговорил с мистером Дженнингзом из банка, и тот подтвердил показания Оберста. Парень действительно явился к нему с бумажником и попросил совета. Выслушав свидетельство такого уважаемого гражданина, любое жюри присяжных оправдает парня.

Гиллеспи махнул рукой, показывая, что снимает с себя ответственность.

— Хорошо, отпусти его. Тебе отвечать. Но он выглядел серьезным подозреваемым.

— Мне не нужен подозреваемый, — возразил Тиббз. — Мне нужен убийца. А Оберст не тот, кого мы ищем, я убежден. Спасибо, сэр.

Тиббз вышел, а Гиллеспи, отметив с некоторым удовлетворением, что по крайней мере негр знает, когда сказать «сэр», поднялся с кресла и хмуро поглядел на бумаги на столе. Затем пожал плечами и направился к двери. Отвечать все равно придется Вирджилу, а он, Гиллеспи, останется чистым.

В начале первого ночи Сэм Вуд вновь сел за руль патрульного автомобиля. Проверил в баке бензин и выехал с полицейской стоянки. Ему предстояло провести восемь часов один на один с городом. Но в эту ночь все казалось необычным. Ведь где-то здесь, в этом городе, скрывался убийца — злодей, для которого жизнь человека ничего не стоит.

«Сегодня я должен смотреть во все глаза и прислушиваться к каждому шороху», — думал Сэм, сворачивая на запад по своему обычному маршруту. На пару минут дал своему воображению разыграться, представив, как он ловко выслеживает и ловит преступника, который по дороге в полицию во всем признается.

«Но легко не получится, — осадил он себя. — Ведь за убийцей все преимущества. Он невидимка. Может спрятаться где пожелает и напасть когда и где захочет. А вдруг преступник решит, что я для него опасен, и начнет на меня охоту? Прямо сегодня ночью».

Сэм осторожно опустил руку и впервые с тех пор, как надел полицейскую форму, расстегнул пистолетную кобуру. Да, смена предстоит нелегкая.

Объезжая тихие пустынные улицы, Сэм вдруг подумал, а почему бы ему не… Да, это рискованно и, наверное, выходит за рамки службы. И даже может быть сочтено нарушением устава. Но все равно он решил пойти на это и, свернув за угол, двинулся вверх на холм, к дому Эндикоттов.

Когда асфальт сменился гравием, у Сэма уже не осталось никаких сомнений. Мантоли убили, и никто не знает почему. Не исключено, что и его дочери угрожает опасность. Эта девушка, которая совсем недавно сидела с ним рядом, очень близко, и смотрела на горы. Эта девушка… Сердце Сэма сильно забилось. Ему почти хотелось, чтобы убийца сегодня снова вышел на охоту, но он должен подоспеть раньше.

Чем выше поднимался Сэм, тем прохладнее и чище становился воздух. Неожиданно белые доски ограждения дороги осветились. Он сообразил, что навстречу движется автомобиль, и, выбрав место, где дорога была пошире, остановился у обочины, не выключая дальний свет.

Снял с рулевой колонки фонарик, взяв в левую руку. Теперь готовность была полная. Фары приближающейся машины ярче осветили небо, затем из-за поворота показалась и она сама. Сэм включил на полицейском автомобиле красный проблесковый маячок. Водитель автомобиля резко затормозил и остановился напротив. Сэм направил на него луч фонарика, и человек, ослепленный ярким светом, закрылся рукой. Это был Эрик Кауфман.

— Как вы оказались здесь в такой час? — строго спросил Сэм.

— Еду в Атланту. А в чем дело?

Сэм ощутил в его голосе враждебность, и это ему не понравилось.

— Вы всегда выезжаете в Атланту в такое время?

Кауфман высунулся из окна машины.

— А вам-то что за дело?

Сэм стремительно приблизился к Кауфману, держа правую руку на рукоятке пистолета.

— Похоже, вы забыли, — произнес он, четко выговаривая каждое слово, — что еще не прошло и суток, как в нашем городе убили человека. И потому мы, пока не задержим преступника, обязаны вмешиваться в дела каждого. Особенно проверяем тех, кто после полуночи вздумал отправиться в дальнюю дорогу. Так что прошу объяснить.

Кауфман потер пальцами лицо.

— Прошу прощения, полисмен. Я сорвался. Понимаете, нервы. Буквально несколько минут назад закончил с Эндикоттами обсуждение проблем фестиваля. Мы решили продолжить подготовку, несмотря на гибель Энрико. Слишком много истрачено денег. Отложить на год — для нас смерть. Простите, неудачно выразился. — Кауфман замолчал, собираясь с мыслями. — Сейчас вот еду в Атланту, буду искать подходящего дирижера на замену маэстро. Кроме того, нужно собирать оркестр. Тут уже кое-что сделано, но не исключено, что некоторые музыканты, согласившиеся работать с Энрико, теперь откажутся. Нужно будет искать других.

Сэм слегка расслабился.

— Все это понятно, но почему вы едете так поздно? Вирджилу вы сказали, что прошлой ночью не выспались. Разве в подобном состоянии не опасно вести машину?

— Вы правы, — вздохнул Кауфман. — Если честно, то я уехал, потому что у Эндикоттов дом хотя и большой, но там всего одна гостевая комната, и ее занимает Дуэна. Я решил, что самое лучшее сесть в машину и добраться до ближайшего мотеля. А потом, если рано утром выеду, то к полудню попаду в Атланту. Вы считаете это неразумным?

Сэм считал это вполне разумным. Эрик Кауфман ему не нравился, но что тут поделаешь. К тому же он вспомнил, что данный район не входит в зону его патрулирования и надлежит ему находиться вовсе не здесь. А вдруг именно там сейчас бродит убийца?

— Как обстановка на холме? — спросил он.

— Думаю, нормальная. Эндикотты встревожены, и я не советую вам сейчас к ним ехать, если нет особой необходимости. Появившись так поздно, вы их напугаете еще больше.

Сэм махнул рукой Кауфману, что тот может двигаться.

— Будьте осторожны. Как увидите мотель, сразу отправляйтесь туда. Иначе может случиться так, что окажетесь в морге рядом с вашим маэстро.

Кауфман поморщился, но промолчал.

— Разумеется, я последую вашему совету. Если хотите, можете сопровождать меня. Только их не беспокойте, на сегодня им достаточно.

Он отъехал на своем пикапе, а Сэм проводил машину взглядом, затем медленно развернулся и двинулся следом.

Спускаясь к городу, он размышлял о Кауфмане и Дуэне. Они, наверное, давние друзья. Во всяком случае, Кауфман может видеть девушку когда пожелает. Вероятно, этот тип считает, что имеет на это право. Тем более что она с отцом часто переезжала с места на место. Эта мысль разозлила Сэма. Он встречался с Дуэной только раз, да и то в день, когда она потеряла отца, и все же считал, что должен заботиться о ней не меньше Кауфмана.

Машина достигла асфальта, стала двигаться ровнее. Сэм вернулся к мыслям об убийце, разгуливающем пока на свободе. Наверняка он еще где-то в городе. Сэм настороженно присматривался к притихшим темным улицам, лишь кое-где освещенным редкими фонарями. Несмотря на духоту, его пробирал легкий озноб. Он сейчас чувствовал себя мишенью, в которую целился преступник.

Не так давно Сэм читал книгу, где была описана похожая ситуация. И автор там использовал странное необычное слово, Сэм даже не поленился найти его значение в энциклопедии. Он никак не мог вспомнить, что это было за слово, знал лишь, что начиналось оно на букву «м».

Но Сэм был не из трусливых. По долгу службы требовалось сегодня патрулировать город с особой тщательностью, и он это выполнял. Единственное, чтобы составить рапорт, он остановился в другом месте, а не как обычно, напротив аптеки. Ведь убийца мог затаиться именно там. Ему наверняка был известен маршрут и привычки Сэма.

Он заполнил бланк, убрал планшетку и вдруг почувствовал, будто кто-то подкрался сзади и собрался схватить его за шею. Сэм рванул машину вперед и на большой скорости помчался к ночному бару, к его ярким огням, обещающим убежище.

Допив свое безалкогольное пиво и заев его лимонным кексом, Сэм вернулся к автомобилю и к спящему городу, который был обязан охранять. Ощущение, что за ним кто-то наблюдает и опасность подкрадывается совсем близко, не покидало его до тех пор, пока небо не осветила пылающая утренняя заря. В восемь часов Сэм аккуратно поставил машину на стоянку перед зданием полиции. Этой ночью он отработал свое жалованье сполна.

Глава 7

Билл Гиллеспи с нетерпением ждал соединения по межгородской связи. Проверка была рутинная, и в обычное время он поручил бы ее кому-нибудь из подчиненных, но сейчас у него имелись личные причины сделать это самому. Вирджил Тиббз назначен козлом отпущения, это верно, но Биллу все же хотелось поучаствовать в поисках преступника.

К телефону подошел менеджер отеля.

— У вас останавливался некто Эрик Кауфман? — спросил Гиллеспи.

— Да, сэр, останавливался.

— Надеюсь, вы понимаете, что я звоню не просто так. Теперь сообщите мне все, что знаете, о том, как вел себя Кауфман позапрошлой ночью. Когда приехал, и все остальное. Не упускайте никаких подробностей. — Гиллеспи придвинул к себе блокнот, надписал сверху «Кауфман», вырвал листок и смял. А вдруг кто увидит. Он сам догадался проверить алиби Кауфмана. — Теперь слушаю.

— Мистер Кауфман остановился у нас четыре дня назад, — начал менеджер. — Снял скромный номер с ванной. Позапрошлой ночью он приехал после полуночи, ближе к двум часам. Ночной портье в то время немного вздремнул и не посмотрел на часы. Поэтому точное время неизвестно. Он говорит, что, когда мистер Кауфман его разбудил, было около двух. Ночной портье помнит, что мистер Кауфман в разговоре с ним заметил, что накануне переел вишневого пирога. На ночь вряд ли это полезно.

— Вы говорите так складно, будто ждали моего звонка.

— Нет, сэр, вашего звонка я не ждал. Но вчера мне звонил ваш подчиненный, кажется, он представился как мистер Тиббз, и по его просьбе я поговорил с ночным портье.

— Понятно, — прохрипел в трубку шеф полиции. — Ладно, спасибо. Прошу о нашей беседе никому не сообщать.

— Разумеется, сэр. Мистер Тиббз тоже просил меня об этом. Надеюсь, вы найдете убийцу. Уверен, что найдете.

Гиллеспи еще раз поблагодарил менеджера и положил трубку. Затем, откинувшись на спинку кресла, принялся убеждать себя, что расстраиваться нечего. Вирджилу поручено расследование убийства, и он этим занимается. А как же иначе? В любом случае с Кауфманом все выяснилось.

В дверь заглянул Арнольд:

— Шеф, только что звонил Ральф, ночной бармен. Он задержался позавтракать перед уходом домой. Говорит, что к ним сейчас заехал один человек, поесть. Так вот Ральф считает, что он как-то связан с убийством.

— Что у него за машина?

— Розовый «понтиак», последняя модель. Номер калифорнийский.

— Давай, двигай, привези его сюда. Обращайся вежливо, скажи, что я хочу поговорить с ним. И Ральфа тоже прихвати. Только побыстрее.

Гиллеспи задумался, снова откинувшись на спинку кресла. Ральф — тупица, на такого особенно полагаться нельзя, однако у него сильно развито чутье на опасность, как у животных. А для Ральфа опасным кажется все, что хоть как-то нарушает привычный порядок. Вероятно, он что-то напутал, но пригласить приезжего и выяснить его личность Гиллеспи имеет полное право. Шефа полиции раздражало расследование, постоянные мысли о нем, но пока оно не закончится, надо сдерживаться, не показывать виду. Он еще новичок на службе, и потому любой промах может стоить ему карьеры. Нужно тщательно за собой следить.

В дверях появился Вирджил Тиббз. Этот цветной детектив является всегда в такие моменты, когда Биллу совсем не хочется его видеть. Честно говоря, ему вообще никогда не хотелось его видеть, но что поделаешь, нужда заставляет.

— Привет, Вирджил, — буркнул он. — Есть какие-нибудь новости?

Тиббз кивнул:

— Да.

Гиллеспи привычно озлобился.

— Ну давай, рассказывай.

— Как только смогу, мистер Гиллеспи, с радостью это сделаю. Но материал, какой я имею сейчас, еще сырой и не стоит вашего внимания. Как только у меня будет что рассказать, я доложу вам по всей форме.

«Не получается у него ни хрена, вот и темнит, — подумал Гиллеспи. — Стыдно признаваться. Ладно, пока не буду на него давить».

В кабинет заглянул Арнольд:

— Шеф, мистер Готшальк уже здесь.

— Какой еще Готшальк?

— Тот самый джентльмен на розовом «понтиаке», из Калифорнии.

— A-а. Пригласи его войти.

Готшальк вошел, когда Вирджил Тиббз еще находился в кабинете. Мужчина средних лет, солидный, полноватый, с короткой стрижкой.

— У вас ко мне претензии? — резко спросил он.

Билл Гиллеспи указал на стул.

— Ни в коем случае, мистер Готшальк. Но я был бы вам весьма признателен, если бы вы смогли уделить мне немного времени. Понимаете, двое суток назад, ночью, здесь произошло убийство, и мы подумали, что вы поможете нам пролить на это хоть каплю света.

Услышав его слова, Тиббз не стал уходить и сел. Гиллеспи это заметил, но промолчал.

— Значит, ваша фамилия Готшальк, — произнес он.

Этим шеф полиции как бы предлагал человеку сообщить о себе подробности. Готшальк достал из нагрудного кармана визитную карточку и положил на стол перед Гиллеспи.

— Позвольте взглянуть? — попросил Тиббз.

— О, разумеется. — Готшальк достал еще одну карточку. — Вы… из полиции?

— Да. Я Вирджил Тиббз. Занимаюсь расследованием убийства, о котором упомянул мистер Гиллеспи.

— Простите, что сразу не понял. — Готшальк протянул руку.

Они обменялись рукопожатиями. Затем Тиббз спокойно откинулся на спинку стула, ожидая, когда Гиллеспи продолжит разговор. В кабинет вновь заглянул Арнольд:

— Приехал Ральф.

Гиллеспи задумался, затем начал вставать, будто собираясь выйти, но его остановил появившийся в дверях Ральф. Посмотрев на Готшалька, он ткнул в него пальцем:

— Это он.

Гиллеспи опустился в кресло. Готшальк вытянул шею, чтобы взглянуть на Ральфа, потом отвернулся, сбитый с толку. Арнольд стоял у двери, не зная, что делать дальше.

— Так что с этим джентльменом, Ральф? — мягко спросил Гиллеспи.

Бармен глубоко вздохнул.

— Я вообще-то забыл, а тут он объявился, и я вспомнил. Этот человек заходил к нам поесть в ту самую ночь, минут за сорок пять до мистера Вуда.

— Ничего не понимаю, — проговорил Готшальк.

— Я как раз тогда протирал пол у дверей, — продолжил Ральф, — и видел, что больше машины не проезжали. Только он.

— Ты заметил, с какой стороны этот джентльмен подъехал? — поинтересовался Гиллеспи.

— Да, он ехал на юг.

— Дальше.

— Ну, потом я узнал, что Сэм… ну, в смысле, мистер Вуд, нашел мертвого итальянца прямо на шоссе. А до того не было ни одной машины, только вот он проехал. — Ральф замолчал и сглотнул. — Вот я и решил, что это его работа.

Готшальк вскочил со стула с резвостью, которую трудно было ожидать от человека его комплекции, но сразу успокоился и сел.

Тут Билл Гиллеспи сделал, как ему показалось, очень умный ход. Он посмотрел на Тиббза:

— Давай, Вирджил, действуй, это твое.

Ему стало нравиться иметь рядом вот такого мальчика для битья, который, по сути, бесправен, но на него в случае провала можно будет свалить все. Правда, имелось еще одно обстоятельство, неприятное для Гиллеспи. Ему очень не хотелось в этом себе признаваться, но он понимал, что Тиббз не дурак. Насколько этот негр смышленый, Гиллеспи не мог даже оценить, но в глубине души у него таилось горькое подозрение, что Тиббз в их деле понимает лучше, чем любой в здешней полиции, включая и его самого. Состояние Гиллеспи можно было сравнить с тем, что чувствует курсант-пилот, которому казалось, будто он уже знает, как летать, но, неожиданно столкнувшись в воздухе с незнакомой ситуацией, желает, чтобы штурвал самолета взял инструктор. Скверно было то, что инструктора, который всегда мог выручить, у Гиллеспи никогда не было.

— Мистер Готшальк, — произнес Тиббз, — судя по вашей карточке, вы инженер пусковых ракетных установок.

— Совершенно верно, — ответил Готшальк спокойным тоном. — У нас сейчас на мысе запарка. Я как раз проезжал через ваш город по дороге туда.

— Чтобы успеть к вчерашнему запуску?

— Да, мистер Тиббз.

— О каком мысе идет речь? — вмешался Гиллеспи.

— О мысе Кеннеди.

— Да-да, конечно. — Гиллеспи велел Тиббзу продолжать и взглянул на Ральфа.

Бармен стоял с полуоткрытым ртом, потрясенный тем, что человек, которого он заподозрил в страшном преступлении, имеет отношение к захватывающим событиям, о которых он читал в газетах.

— Мистер Готшальк, перекусив в баре, вы двинулись дальше на юг?

— Да, я выбрался на скоростное шоссе и ехал без заправки миль, наверное, сто пятьдесят.

— Какой у вас гриф секретности, мистер Готшальк? — поинтересовался Тиббз.

— Особой важности.

— О, значит, в вашу сферу включены и ядерные вопросы.

— Да, приходится заниматься и этим.

— А теперь последний вопрос, чтобы уже выяснить все до конца. Почему вы в такое время поехали на машине, а не сели в самолет или в поезд?

— Мистер Тиббз, я решил на сей раз воспользоваться машиной, потому что надеялся после запуска захватить жену и провести с ней неделю на островах во Флориде. Конечно, если не возникнет накладок. Но без них не обошлось. Так что после запуска мне пришлось ехать на завод, а теперь я возвращаюсь обратно на космодром.

— Иными словами, вы решили ехать на машине, чтобы потом на ней же отправиться отдыхать с миссис Готшальк?

— Именно так.

— А почему в столь поздний час?

— Жара. Я ее плохо переношу. К тому же в моей машине нет кондиционера. Вот я и решил больший участок пути проскочить ночью.

— А еще, сэр, я хочу спросить вас вот о чем. Когда вы в ту ночь проезжали через Уэллс, вам не встретилось нечто странное? Лежащего на шоссе человека вы, разумеется, не видели, иначе бы остановились. Но, может, что-нибудь другое, что помогло бы нам в расследовании? Например, людей на улице?

Готшальк покачал головой.

— Мне не хочется, чтобы вы подумали, будто я стараюсь себя выгородить. Я с радостью помог бы вам, но мне нечего сказать. Ничего необычного на улицах города я тогда не заметил. Мне даже показалось, что город вымер.

Тиббз встал.

— Позвольте, сэр, выразить вам глубокую признательность за то, что уделили нам время.

Готшальк тоже поднялся.

— Я могу идти?

— Конечно, сэр. Официально вы могли уйти отсюда когда угодно. И, надеюсь, вы поняли, что это было не задержание, а просьба прийти к нам для беседы.

— Честно говоря, — отозвался Готшальк, — я это воспринял по-иному. Решил, что на каком-то участке дороги превысил скорость и меня засек радар. Или попал еще в какую-нибудь ловушку для автолихачей. В общем, я готовился заплатить штраф.

— Шеф полиции Гиллеспи не допускает, чтобы здесь устраивали какие-то ловушки. Позвольте мне официально объявить, что вы свободны от каких-либо подозрений.

— Приятно слышать. Хотелось бы видеть всех копов похожими на вас. — Он посмотрел на Гиллеспи. — И не в обиду будет сказано, но я рад, что демократия существует не только на словах политиков. До свидания, джентльмены.

Когда он покинул кабинет, Гиллеспи кивнул Тиббзу, чтобы тот остался. Шеф полиции не предложил ему вновь сесть, так что детектив стоя ждал, пока в коридоре стихнут шаги. Затем Гиллеспи взял со стола карандаш и начал вертеть его.

— Вирджил, ты занимаешься расследованием убийства, поэтому я позволил тебе вести разговор с этим типом. Но, по-твоему, это было умно говорить ему, что он свободен от всех подозрений? Он работает в очень серьезной организации, и она сумеет его защитить. Теперь уже ты к нему не подберешься. Но что ты станешь делать, если вдруг обнаружишь, что он сообщил сейчас далеко не все, что знает? — Гиллеспи откинулся на спинку кресла. — Подумай хорошенько: этот человек сам признался, что проехал ночью прямо по тому месту, где Сэм… то есть мистер Вуд, нашел убитого. А потом ни в ту, ни в другую сторону не прошло ни одной машины. Конечно, на убийцу он не похож, но находился на месте преступления приблизительно в то время, когда оно совершилось. Ты ведь помнишь, что сказал доктор насчет времени смерти Мантоли? Оно совпадает с тем, когда там проезжал твой приятель Готшальк. А ты объявил ему официально, что он свободен от всех подозрений.

На Тиббза эти слова, видимо, не произвели впечатления.

— Вы привели весьма резонные доводы, шеф Гиллеспи, — проговорил он, — и я бы с вами согласился, если бы не одно обстоятельство.

— Какое, Вирджил?

— Мантоли убили не там, где обнаружили труп.

Глава 8

В четыре часа Сэм Вуд заехал в участок узнать, как идут дела. Заметив многозначительный взгляд Пита, теперь дежурившего днем, он сразу направился в туалет, где вскоре появился и коллега.

— Слышишь, сегодня утром твой приятель Вирджил загнал Гиллеспи в задницу.

Сэм проверил, пусты ли туалетные кабинки.

— А что случилось?

— Как я понял, Гиллеспи откопал еще подозреваемого, а Вирджил с ним быстро распрощался.

— Что за подозреваемый?

— Да какой-то тип, проезжал здесь в ночь убийства. Его засек Ральф, этот парень из придорожного бара, доложил Гиллеспи, и шеф приказал привезти этого человека сюда. Потом он свалил допрос на Вирджила, а тот его отпустил.

— И Гиллеспи позволил ему уйти?

— Именно. Затем у них состоялся небольшой разговор.

— Кто бы сомневался!

— Нет, ты меня не понял — разговор у них был почти приятельский. Арнольд проходил мимо кабинета и слышал, как Вирджил что-то объяснял Гиллеспи, а шеф слушал, смиренный как агнец. Арнольд не уловил ничего из беседы, но, похоже, это было что-то важное. Попробуй выпытать у Вирджила. Спроси, как продвигается дело, покажи, что тебе интересна его работа.

— А он здесь?

— Нет, он влез в свою развалюху и свалил. Куда — никому не сообщил.

— Может, соскучился без женщин и двинул поискать себе черномазенькую красотку? — Сэм произнес эти слова, и ему стало стыдно. Не следовало так говорить.

— Ну, не знаю, — протянул Пит, — уж слишком он умен для черномазого. Уверен, парень сейчас что-то копает по делу.

— Да я пошутил, — пробормотал Сэм. — Вирджил — парень что надо. Не удивлюсь, если он раскрутит дело.

— Что толку? Гиллеспи все равно потом отпихнет его в сторону.

— Это так, но Вирджил не болван.

— Он самый толковый черный, какого я вообще встречал, — заключил Пит. — Ему бы родиться белым.

Это была уже высшая похвала. Сэм кивнул, соглашаясь.

Преподобный Эймос Уайтберн был облачен в черную сутану, хотя стояла жара и он находился дома. В очень скромной гостиной мебель не меняли уже много десятилетий. На полу потертый дешевый ковер, такие же древние шторы на окнах. Однако в этой маленькой комнате было чисто прибрано и все выглядело достойно.

— Вы оказали мне честь, — проговорил преподобный Уайтберн гулким басом. — За все годы, что я служу в этой общине, из полиции ко мне обращаются впервые.

— Наверное, вы настолько успешно руководили своей паствой, — учтиво заметил Тиббз, — что у полиции никогда не возникало необходимости.

— Спасибо на добром слове, мистер Тиббз, но, боюсь, тут все обстоит иначе. Вам часто приходится бывать на Юге?

— Нет, — ответил Тиббз. — Я езжу к матери, она живет в этих краях. Пытаюсь уговорить ее переехать в Калифорнию, где я смог бы создать ей лучшие условия, но она старая и не хочет никуда двигаться.

Пастор кивнул.

— Некоторые нашим братьям, которые прожили здесь всю жизнь, очень трудно было бы привыкнуть к другому климату.

— Вам, должно быть, известно, — продолжил Тиббз, — что двое суток назад в городе убили человека. Я расследую это преступление, разумеется, официально. И сейчас меня интересуют два момента — где это случилось и чем его убили.

Преподобный Уайтберн подался вперед, и кресло заскрипело под его весом.

— Я слышал, несчастный встретил свою судьбу на середине шоссе.

— Нет, — возразил Тиббз.

Пастор задумчиво потер массивный подбородок.

— Может, вы как-то это поясните?

— Разумеется, — произнес Тиббз, — но только прошу никому ничего не рассказывать.

— Ни в коем случае, — заверил его пастор.

— Маэстро Мантоли убили не в центре города, а на окраине. Вероятно, в вашем районе.

Пастор снова пошевелился в своем неудобном кресле.

— Как вы это определили?

— Внимательно осмотрел труп и сделал выводы.

Пастор помолчал, а затем осторожно спросил:

— Мистер Тиббз, неужели в совершении данного преступления подозревают кого-то из наших братьев?

— Насколько мне известно, — мягко ответил Тиббз, — никому еще в голову не пришло свалить убийство на негра.

— Это само по себе маленькое чудо, — отозвался пастор. — Извините, я вас прервал. Пожалуйста продолжайте.

Тиббз внимательно вгляделся в пастора, похожего на бывшего боксера-тяжеловеса, и произнес:

— Мантоли убили деревянной дубинкой, вероятно, сосновой. Окончательно это станет ясно, когда придет заключение из лаборатории лесного хозяйства. Я отослал им частицу, которую извлек из головы трупа. Но это была не специальная дубинка, а какой-то обрубок. Браться за поиски мне одному бесполезно. И я пришел к вам с просьбой, поскольку слышал, что вы уделяете много внимания неграм-подросткам.

Преподобный Уайтберн задумался, наморщив лоб и перебирая пальцами невидимые четки.

— Эта деревяшка, наверное, не очень велика.

— Думаю, не более метра.

— Может, это было полено? — Пастор вновь погрузился в размышления.

Тиббз терпеливо ждал.

Вскоре преподобный Уайтберн произнес:

— Мистер Тиббз, я попрошу ребят из нашего молодежного клуба — это мальчики и девочки от десяти до пятнадцати лет — собрать дрова для церкви и потребую, чтобы они готовые наколотые поленья нигде не брали, даже если станут предлагать бесплатно. Я сделаю из этого игру. А когда они явятся сюда со своими находками, а их будет наверняка много, попытаюсь отыскать нужную вам деревяшку, если вы укажете хоть какие-нибудь признаки.

— Там на конце коричневая засохшая кровь. Шансы, что дети найдут что-либо подходящее, невелики, но попробовать стоит.

Преподобный Уайтберн кивнул.

— Мы займемся этим прямо сейчас. Обещаю вам, что ребята основательно очистят окрестности от валяющихся деревяшек. А зачем они на самом деле нужны, им знать не обязательно.

— Переезжайте в Калифорнию, — проговорил Тиббз, не скрывая восхищения. — Там такие люди очень нужны.

— Здесь я нужнее, — с достоинством промолвил пастор.

Билл Гиллеспи снял трубку, как только телефон зазвонил.

— Слушаю.

— Билл, оторвись ненадолго от дел и подваливай ко мне. Тут собрались люди из городского совета, хотят тебя видеть.

— Сейчас буду, Фрэнк. — Гиллеспи положил трубку и задумался. Звонил мэр, хочешь не хочешь, а надо идти.

Проходя мимо дежурного, он пронзил его взглядом и с удовлетворением отметил, что в глазах полицейского мелькнул страх. Очень хорошо. Настроение у Гиллеспи улучшилось. Он двинулся под ярким солнцем к мэрии, размышляя о том, что если Фрэнк Шуберт чем-то и недоволен, то они быстро договорятся.

Однако все оказалось сложнее. Шуберт в своем кабинете представил ему троих сидящих в креслах членов совета: Денниса, Соуби и Уоткинса.

— Впрочем, ты уже с ними знаком, Билл.

— Разумеется, Фрэнк. Добрый день, джентльмены. — Гиллеспи сел в кресло с видом большого начальника, вызванного на заседание совета. Во всяком случае, ему хотелось, чтобы это выглядело так. И он намеревался оставаться деликатным и спокойным, как бы ни сложился разговор. Ведь эти четверо могли запросто лишить его поста.

— Билл, мы хотим потолковать об убийстве Мантоли. Вопрос серьезный.

— Давайте сразу к делу, мистер Гиллеспи, — произнес Уоткинс. — Мы хотим знать, как идет расследование убийства и откуда у вас взялся этот черномазый сыщик, о котором все говорят в городе.

Гиллеспи расправил плечи.

— Начну с конца, мистер Уоткинс. Сразу после обнаружения трупа маэстро Мантоли один из моих подчиненных задержал на вокзале черного. При нем оказалась куча денег, и он доставил его ко мне.

— И правильно сделал, — буркнул Уоткинс.

— Черный заявил, будто он коп из Калифорнии. Я, конечно, проверил: черный не соврал.

— Здесь не Калифорния, — усмехнулся Соуби.

— Знаю. — Гиллеспи повысил голос и тут же спохватился: — Прошу прощения, но этот черномазый сбивает меня столку. — Он взглянул на Соуби и понял, что тот счел его объяснение удовлетворительным. — А вскоре появился Джордж Эндикотт и начал мутить воду. Понимаю, он член городского совета, но зачем лезть в наши дела? Он же в них ничего не смыслит. Значит, мистер Эндикотт позвонил шефу полиции, где служит этот черный парень Вирджил, и выяснил, что тот у них расследует убийства и вроде бы крутой спец. И тогда мистер Эндикотт попросил дать Вирджила нам в помощь.

— Этого самого ниггера? — удивился Уоткинс.

— Да, — подтвердил Гиллеспи. — И взять его мне посоветовал мистер Шуберт, а он здесь главный. Я сделал как велели.

— Мне все это не нравится! — воскликнул Уоткинс, даже привстав от волнения. — Не желаю, чтобы какой-то ниггер шлялся по городу, расспрашивал о белых людях и воображал, будто он какая-то шишка. Хотел поговорить с моим ночным барменом Ральфом, но тот его на порог не пустил. А еще он побывал в банке и вел себя будто белый. Тут ребята собираются проучить ниггера, чтобы знал свое место, и они это сделают, если вы его отсюда не прогоните.

Гиллеспи посмотрел на Фрэнка Шуберта, ожидая, когда за него вступится мэр. Шуберт кивнул и достал из стола несколько газет.

— Этот Мантоли был не такой уж знаменитостью, но его убийство наделало шума. А когда пошел слух, что к расследованию привлечен цветной коп, тут уж всполошились все газеты. Вот они, посмотрите. Наш город сейчас в центре внимания прессы. И это нам на пользу — бесплатная реклама музыкального фестиваля.

— Зачем нам нужно это дерьмо? — подал голос Деннис.

Шуберт тяжело вздохнул, давая понять, что его терпению есть предел.

— Люк, я знаю, ты против фестиваля. Ну что ж, это твое право. Но нравится нам дело или нет, мы уже в него ввязались, и надо довести все до конца. Если не получится, значит, ты был прав. Но если дело заладится и к нам в город потекут денежки, то кому от этого будет плохо?

— Видимо, ты прав, — кивнул Деннис.

Шуберт вернулся к газетам.

— Джентльмены, за несколько минут до вашего прихода мне позвонили из «Ньюсуик». Хотят знать в подробностях, чем у нас занят Тиббз. Если они поместят о городе статью, это будет реклама в масштабе страны.

— А наших людей, значит, можно послать с их мнением ко всем чертям? — возмутился Уоткинс.

— Уилл, с пребыванием в городе негра придется временно примириться. Потом мы его спровадим. Кстати, Билл, как там у вас идут дела? — Шуберт повернулся к Гиллеспи. — Я тебя, конечно, не тороплю, но все-таки: как скоро вы собираетесь распутать эту историю?

— Расследование ведется как положено по инструкциям. — Гиллеспи старался, чтобы его голос звучал бодрее. — И уже есть результаты. Ощутимые. А за Вирджилом я постоянно присматриваю, и если он хоть на дюйм отступит от наших порядков в городе, мгновенно дам ему по заднице. В банк он заходил по моему поручению и вел себя там вполне уважительно, и вообще, пока он не сделал ничего такого, за что бы мне пришлось его прижимать.

— И все равно мне это не нравится! — упорствовал Уоткинс. — Почему какие-то журналы из Нью-Йорка, которые издают почитатели негров, указывают, что делать нам в своем городе? Тут мы хозяева.

Фрэнк Шуберт с силой хлопнул ладонью по столу.

— Вот что, Уилл, мы все думаем одинаково. О чем говорить? Но надо и мозгами шевелить. Гиллеспи держит этого козла на привязи, а кто издает «Ньюсуик», мне наплевать. Журнал мне нравится, и я его выписываю. Нужно лишь немного потерпеть, городу будет от этого большая польза.

— Посмотрим, какая польза будет, если ребята не выдержат и расправятся с этим негром, — проворчал Уоткинс. — Полагаю, подобная реклама нам ни к чему. Может, сюда заявятся люди из ФБР.

Шуберт снова хлопнул по столу.

— Хватит. Нам хочется разделаться с убийством Мантоли и избавиться от этой черной лакированной рожи. Билл сказал, что все держит под контролем, и у меня нет оснований ему не верить. — Мэр обратился к Гиллеспи: — Мы тебя поддерживаем, Билл, ты это знаешь. Давай, делай свое дело, но только не сильно затягивай. Когда закончишь, то жизнь опять станет нормальной.

— Нет, — возразил Деннис. — Нам придется терпеть этот чертов музыкальный фестиваль и запирать на вечер наших женщин, пока туристы бродят по городу. И сейчас у нас еще ничего нет. Только бревна, куда усадить зрителей, и труп дирижера. До нормальной жизни пока далеко.

— Давайте расходиться, — проговорил Шуберт, едва сдерживаясь. — Поговорили, и хватит. Биллу нужно работать, да и мне тоже. Спасибо, что пришли, буду держать вас в курсе событий.

Члены городского совета молча встали.

По пути в участок Билл Гиллеспи стискивал кулаки. «У меня в полиции полно дармоедов. Необходимо подстегнуть всех, пусть работают».

Явившись без четверти двенадцать на патрулирование, Сэм Вуд с удивлением увидел Вирджила Тиббза, спокойно сидящего рядом с дежурным. Удивление возросло, когда выяснилось, что Вирджил ждет его.

Тиббз подошел, когда Сэм отметился, что заступил на службу.

— Я хотел бы сегодня поездить с вами, если не возражаете.

Сэм был озадачен. С чего это негру-детективу такое взбрело в голову?

— Ты имеешь в виду всю ночь? — уточнил он.

Тиббз кивнул.

— Наверное, надо спросить разрешения у Гиллеспи.

— Он позволил мне делать все, что я сочту нужным. А мне необходимо поехать с вами.

— Ну что ж, пошли.

Нельзя сказать, что Сэма обрадовала перспектива провести восемь часов в обществе Тиббза, но он себя успокоил: «Ничего страшного, целых три года я патрулировал город в одиночку, теперь вот ради разнообразия поеду в компании с негром. Тем более что вчера… — Сэм со стыдом вспомнил свои страхи. — К тому же, если я откажусь взять Тиббза, это может не понравиться Гиллеспи. Ведь Тиббз при дежурном ссылался на разрешение шефа».

Он сел за руль, а Тиббз, будто так и положено, открыл дверцу напротив и уселся рядом. Ну что тут скажешь? «Правда, — подумал Сэм, — негр уже сидел рядом, когда мы ездили к Эндикоттам. Потерплю еще разок».

Он вырулил машину со стоянки.

— Что ты хочешь?

— Мне нужно, — проговорил Тиббз, — чтобы вы поехали по тому же маршруту, что и в ночь убийства Мантоли. С той же скоростью. Это возможно?

— Нет проблем, — ответил Сэм. — Я могу повторить свой маршрут так, как происходило в ту ночь.

— Это мне очень поможет. Если хотите, я буду молчать.

— Говори сколько хочешь. Мне не мешает.

Однако небольшой участок пути они миновали молча. Сэм вел машину, преисполненный профессиональной гордости. Не так просто, почти секунда в секунду, провести автомобиль по аналогичному маршруту, что и несколько дней назад. Он взглянул на часы.

— Ну, какие впечатления?

— Пока только одно, — ответил Тиббз. — Теперь я по-настоящему ощутил, какая духота тут у вас по ночам.

— Разве ты сам не родом с Юга? Должен был знать это с детства.

— Вы правы. Наверное, знал, но забыл. — Тиббз улыбнулся. — Должен признать туше.

— Что?

— Термин из фехтования. Если противник вас задевает оружием, то вы должны подтвердить это, сказав слово «туше», что значит «касание».

— На каком языке?

— На французском.

— Да, Вирджил, образованный ты, этого у тебя не отнимешь. — Сэм свернул за угол и снова посмотрел на часы.

— А вот вы мастерски водите машину, я так не умею, — заметил Тиббз. — И вообще, такой автомобильный ас мне встретился впервые.

Похвала, хотя и от негра, была Сэму приятна. Ведь единственное, что он умел делать по-настоящему, — это водить машину. И ему льстило, что кто-то еще это заметил. Сэм был под завязку наполнен расовыми предрассудками, однако этот человек ему нравился все больше.

— Вирджил, в одной книге рассказывалось о том, что такое страх. Ну, я имею в виду настоящий. Значит, однажды человек шел ночью и почему-то ждал, что кто-то кинется на него сзади. Ему казалось, будто он чувствует запах страха, витающий в воздухе. Писатель назвал это как-то по-особому. И вот это слово я никак не могу вспомнить. Начинается оно на букву «эм».

— Может, «миазмы»?

— Да-да, «миазмы»! — воскликнул Сэм. — Надо же, а я все никак не мог вспомнить. Редкое слово. Откуда ты его знаешь?

— Тоже встречал в книгах, вот и засело в памяти.

— Мне бы поучиться подольше, — проговорил Сэм, удивляясь собственной откровенности. — А я походил немного в восьмой класс, а потом бросил и устроился в гараж. Там и работал, пока не приняли в полицию.

— Разве вы не окончили полицейскую академию?

— Нет. — Сэм помрачнел. — Кстати, у меня к тебе еще вопрос.

— Я слушаю.

— Это, конечно, не мое дело, но сегодня ты сказал Гиллеспи что-то, от чего он чуть со стула не упал. Очень хотелось бы знать, что это такое.

Вирджил Тиббз ответил не сразу. Некоторое время он смотрел в окно на проносящуюся мимо мостовую.

— Я сказал ему, что Мантоли убили вовсе не там, где вы его обнаружили. Труп привезли и бросили на дороге. Вот почему я снял все подозрения с инженера-ракетчика Готшалька. Когда он проезжал это место, там еще все было чисто. Тело привезли позднее, а через несколько минут вы на него наткнулись.

— Вирджил, черт возьми, как ты все это узнал?

— Вы бы тоже это узнали, Сэм, если бы осмотрели труп.

Сэм поморщился, когда Вирджил обратился к нему по имени. Он только начал проникаться к негру симпатией, а тот позволил себе нечто подразумевающее, что они равны, с чем Сэм никак не мог примириться. Но в данный момент он решил это пропустить мимо ушей.

— Как вообще это можно узнать?

— По состоянию его ладоней.

— Объясни, я не понимаю.

— Хорошо, Сэм. Давайте вспомним, как убили Мантоли. Его ударили по голове. Мы знаем, что удар оказался смертельным, но не ясно, умер ли он в тот же момент или не терял сознание несколько секунд.

Сэм немного прибавил скорость и посмотрел на часы. Пока все шло как надо. Разумеется, он не переставал внимательно слушать рассуждения детектива.

— Допустим, Мантоли умер мгновенно или сразу потерял сознание от удара. Что могло с ним произойти?

— Он бы упал, — ответил Сэм.

— Правильно, но как бы он упал? Если учесть, что человек был без сознания или вообще мертвый.

Сэм задумался.

— Наверное, повалился бы как мешок с картошкой. — Он покосился на Тиббза. Тот сидел, облокотившись на дверцу, вполоборота к нему.

— Совершенно верно. У него бы голова упала вперед, обвисли плечи, подогнулись колени, и он бы, как вы верно заметили, повалился.

В небе начала заниматься заря, это подстегнуло мысли Сэма.

— Но Мантоли лежал распластавшись, — произнес он. — Руками закрыл голову.

— Правильно, — согласился Тиббз. — Я видел фотографии, вы его нашли в такой позе.

— А может, он после удара несколько секунд оставался в сознании?

— Продолжайте, — поощрил его Тиббз.

— Тогда бы он вскинул руки, словно защищаясь.

Вирджил улыбнулся.

— Вы начинаете мыслить как настоящий сыщик.

— Так ведь он так и лежал, когда я подъехал.

— Да.

— Может, он был тогда еще в сознании?

Сэм был настолько захвачен разговором, что пропустил нужный поворот. Он круто развернулся и прибавил скорость, чтобы наверстать время.

— Вот это вряд ли, — сказал Тиббз.

— Почему?

— Предположим, Мантоли ударили там, где вы его нашли. Но, падая, он должен был инстинктивно выставить вперед руки. Об этом можно судить по положению трупа на асфальте.

— Понял! — воскликнул Сэм. — Если бы так, то он бы поранил ладони о мостовую или даже содрал бы кожу.

— И что?

— А то, что кожа на его ладонях не была содрана, и вообще никаких царапин. Значит, упал он не в этом месте.

— Или, если это все же происходило здесь, — продолжил рассуждение Тиббз, — кто-то успел подхватить его и потом уложить вот в такой позе.

— Непохоже, — засомневался Сэм. — На шоссе убийца не стал бы возиться, ведь в любой момент могла появиться машина. Я бы, например, проехал.

— Сэм, — улыбнулся Тиббз, — у вас задатки настоящего детектива.

На сей раз Сэм даже не заметил, что Тиббз обратился к нему по имени. Он представил себя знаменитым сыщиком, расследующим загадочные убийства. А затем вспомнил, что сидящий рядом чернокожий и есть такой сыщик.

— Вирджил, как ты всего этого достиг?

— Упорная учеба, а потом десять лет практики. У нас в Пасадене все в управлении прошли полицейскую академию. Там за короткое время впихивают в тебя кучу знаний.

Сэм надолго задумался.

— Вирджил, может, тебе не понравится, но я все же спрошу. Как они тебя взяли? Ну, я имею в виду цветного. Если тебе обидно, то так и скажи.

— Вы всегда жили на Юге?

— Да, дальше Атланты не выезжал.

— Тогда мне, наверное, будет трудно объяснить вам, что в этой стране есть места, где цветного — как вы нас назы-ваете — считают человеком, как любого другого. Не все, конечно, но многие, и я могу прожить у нас дома несколько недель, и никто даже не напомнит мне, что я негр. А здесь без этого редко проходит пятнадцать минут. Вообразите, что вы попали в такое место, где люди ненавидят вас за южный выговор. Вы говорите так, как привыкли с детства, и не понимаете, в чем ваша вина, за что вас преследуют.

Сэм покачал головой.

— Некоторым местным парням твои разговоры очень не понравились бы.

— Вот и я о том же, — отозвался Тиббз.

Сэм немного поразмышлял и решил, что поговорил достаточно, и молчал, пока не остановился напротив аптеки Саймона. Прибыл на минуту раньше. Положив планшетку, он медленно заполнил бланк рапорта, посмотрел на часы и сообразил, что отыграл больше чем полминуты. Теперь Сэм с чистой совестью имел право записать время. Сделав это, он включил свет в салоне и молча передал планшетку Тиббзу.

Детектив из Калифорнии внимательно вгляделся в бланк и вернул Сэму. Было ясно, что он заметил полное совпадение сегодняшнего хронометража и отмеченного в рапорте в ту роковую ночь.

— Вы меня удивили, Сэм. Думаю, очень немногие смогли бы сделать то, что сделали вы. Поразительная точность. Надеюсь, вы понимаете, что оставшаяся часть пути самая важная.

— Разумеется, я это понимаю, мистер Тиббз. — Сэм вложил в эти слова долю сарказма.

— Ну что ж, мистер Вуд, — невозмутимо продолжил детектив, — у меня не было особых причин в вас сомневаться, а теперь я убедился в этом окончательно.

Сэм смутился, но времени разбираться не было и он двинулся дальше.

Немного раздраженный, Сэм миновал железнодорожный переезд и въехал в негритянский квартал. Здесь, объезжая пустынные улицы, застроенные жалкими бедными лачугами, он, чуть подавшись вперед, как обычно высматривал спящих на мостовой собак. Дальше располагался квартал, где жили «белые голодранцы».

Сэм вспомнил Долорес. А если она снова не спит? Ведь так уже было два раза. И что же тогда может получиться? Негр увидит красивую белую девушку без одежды? Ну уж нет. За два квартала до дома Парди Сэм свернул направо и двинулся по дороге, изрытой выбоинами. Это было нарушение, но он себя успокоил. Отклонился чуть-чуть от маршрута. Что такого? Это же совсем незаметно.

Дальше Сэм уже ехал как обычно, и, завершив маршрут, свернул к ночному бару. Прибавив скорость, он стал думать, как поступить с Вирджилом, ведь цветным в бар вход воспрещен. Так ничего и не решив, он остановился и посмотрел на часы.

— Все сходится? — спросил Тиббз.

Сэм кивнул:

— Да. Обычно я тут останавливаюсь минут на пятнадцать — перекусить.

— Идите ешьте и не торопитесь, — произнес Тиббз, избавляя его от неприятных объяснений. — Я подожду вас здесь.

Ел Сэм без аппетита, его мучила совесть. Во-первых, потому что он сделал небольшой крюк, хотя на то имелась причина, а во-вторых, ему было неприятно сознавать, что, пока он тут жует, в машине его ждет человек, наверное, тоже голодный. Черный, но все же человек.

— Приготовь мне сандвич с ветчиной и кусок пирога навынос, — обратился он к Ральфу. — Добавь еще пакет молока и соломинки.

— Если для этого ниггера-копа, — сурово проговорил Ральф, — то таких мы не обслуживаем.

Сэм встал, расправив плечи.

— Ты что, оглох? Делай, что я говорю и не суй нос не свои дела. Ясно?

Ральф опустил голову, но не сдавался.

— Моему боссу это не понравится.

— Давай, шевелись! — крикнул Сэм.

Ральф зашевелился, злобно бормоча что-то себе под нос. Брезгливо взял доллар, который Сэм положил на стойку, будто тот был грязный. Молча протянул сдачу. А когда полицейский закрыл за собой дверь, прыщавый юнец гнусно усмехнулся:

— Пошел ублажать своего ниггера.

Ну ничего, он сегодня же все расскажет боссу. Посмотрим, как Сэм Вуд станет объясняться с членом городского совета.

Недовольство Ральфа Сэма не смутило. Наоборот, он успокоился. А когда передал еду Вирджилу Тиббзу, то даже почувствовал прилив гордости. Взглянув на часы, он повел машину к шоссе. График по-прежнему соблюдался неукоснительно. Автомобиль медленно приблизился к месту, где был обнаружен труп Мантоли, и остановился.

— Как со временем? — поинтересовался Тиббз.

— Минута в минуту, — ответил Сэм.

Детектив улыбнулся.

— Благодарю вас. Вы очень мне помогли. Спасибо за еду. — Он закончил жевать сандвич, запил молоком из пакета. — А теперь объясните, почему вы намеренно изменили маршрут, когда мы покинули негритянский квартал?

Глава 9

Свое назначение на должность шефа полиции в небольшом южном городке Билл Гиллеспи ознаменовал покупкой нескольких книг по разным полицейским вопросам, в том числе и расследованию преступлений. Прочитать их он не удосужился, но сознание того, что вот они, стоят на полке, придавало ему уверенности. После разговора с членами городского совета он решил хотя бы полистать их, и вечером, основательно поужинав, уселся поближе к свету с намерением поработать.

Начал Билл, разумеется, с монографии Шнайдера «Расследование убийств», и буквально с первых страниц стало ясно, что он ни черта во всем этом не смыслит. И с самого первого дня расследования убийства Мантоли действовал неправильно, вернее, никак не действовал. Все в этой книге было для него новым. Ну взять хотя бы главу «Осмотр трупа». Какое там тщательное изучение! Он едва взглянул на тело убитого и отправился мыть руки. И это при свидетелях. Правда, к счастью, свидетели понимали в этом не больше его.

Билл вспомнил, что там находился и Вирджил Тиббз, который, получив разрешение осмотреть труп, сделал это весьма качественно. Просто так, из интереса.

Гиллеспи отложил книгу и откинулся на спинку кресла, забросив руки за голову. Настал редкий для него момент справедливой самооценки, и он признался себе, что проигрывает негру по всем статьям. Правда, еще не поздно спросить у Тиббза отчет об осмотре трупа и посмотреть, что он там накопал. А может, не нужно спрашивать и лишний раз демонстрировать свое невежество? Гиллеспи решил, что, потребовав отчет, он будет выглядеть солидно, как и положено шефу полиции. Завтра же утром надо это сделать.

В постель Билл отправился с чувством, что вечер прошел с пользой. Спалось ему хорошо. И утром тоже его не покидала приятная легкость, когда он, завтракая, обдумывал план на сегодняшний день.

В участке шефа полиции ждал Эрик Кауфман. Гиллеспи пригласил его в кабинет и указал на стул.

— Что вы хотели?

— Мне нужно разрешение на ношение оружия, — сказал Кауфман.

— Вы имеете в виду пистолет? Зачем? Вы носите при себе большие деньги?

— К сожалению, я бы не мог этого сделать даже при всем желании, — ответил Кауфман.

— Тогда зачем вам оружие?

Кауфман подался вперед.

— Мистер Гиллеспи, я не хочу бросать тень на ваше ведомство, и, пожалуйста, без всяких обид, но в городе затаился убийца. Он уже расправился с маэстро. Следующими жертвами могут стать его дочь или я. С пистолетом мне будет спокойнее — во всяком случае, пока не станет известна причина убийства.

— Значит, вы собираетесь прожить тут какое-то время?

— Да. Мистер Эндикотт от имени комиссии по подготовке фестиваля попросил меня взять на себя общее руководство. Дуэна, я имею в виду мисс Мантоли, тоже намерена оставаться у Эндикоттов до конца фестиваля. Да и некуда ей сейчас ехать.

— А разве она не собирается в Италию на похороны отца?

— Собирается, однако сразу вернется. У них есть родственники в Италии, но Дуэна родилась в США. И Мантоли был американским гражданином.

— Мистер Кауфман, вы когда-нибудь привлекались к уголовной ответственности? — спросил Гиллеспи.

Кауфман вскинул руки.

— Никогда. Я вообще не имел никаких дел с полицией. Даже крупных дорожных штрафов не платил.

Шеф полиции взял микрофон внутренней связи:

— Арнольд, возьми, пожалуйста, у мистера Кауфмана заявление на право ношения оружия и сними отпечатки пальцев.

Импресарио был доволен.

— Большое спасибо. Могу я прямо сейчас идти покупать пистолет?

— Официально — нет, — ответил Гиллеспи. — Надо подождать, пока оформят ваши бумаги.

— Это долго?

— Думаю, несколько дней. Я уверен, что мы в состоянии вас защитить, но если вы чего-то боитесь, то покупайте пистолет и несите сюда на регистрацию. Мы выдадим вам временное разрешение иметь его в нашем городе. Если поедете в Атланту, пожалуйста, пистолет с собой не берите.

Кауфман встал.

— Большое спасибо.

— Не стоит. — Гиллеспи встал, пожал Кауфману руку и снова плюхнулся в кресло.

Через минуту явился с рапортом Пит, заступивший на дневное дежурство.

— Что нового? — поинтересовался Гиллеспи.

Пит покачал головой.

— Если вы спрашиваете о деле Мантоли, то пока ничего. Сегодня ночью Сэм Вуд патрулировал город не один.

Гиллеспи вопросительно вскинул брови.

— В каком смысле?

— С ним ездил Вирджил, — пояснил Пит. — Явился сюда около двенадцати и попросил взять его с собой. Сослался на вас, будто вы приказали ему помогать, вот Сэм и согласился.

Гиллеспи усмехнулся:

— Уверен, Сэму это не понравилось.

— Наверное, — согласился Пит. — Я слышал, что Сэм заглянул сюда часа в четыре, жутко злой. Высадил Вирджила и уехал.

— А где сейчас Вирджил?

— Не знаю. Он взял подробную карту города, где показан каждый дом, и укатил на автомобиле, который вы ему предоставили.

— Как только прибудет, передай, что я хочу его видеть.

— Будет сделано, сэр. Кстати, одно письмо в той пачке, что лежит у вас на столе, мы не открывали. Там пометка «Лично в руки».

— Спасибо.

Гиллеспи кивнул и достал из аккуратно сложенной пачки письмо. Простой конверт, без обратного адреса. Он уже догадывался, что там написано. Раздраженно вскрыв конверт, быстро пробежал глазами текст.

Гиллеспи, ты не задумывался, почему эту должность дали тебе, а ребята получше получили отлуп? Да потому что ты с Юга, к тому же не обижен ростом и силой, и мы решили, что ты сможешь держать черномазых в узде. Нам противна болтовня об интеграции, и мы хотим, чтобы ты не подпускал этих проклятых ниггеров к нашим школам и другим местам, куда их собираются протащить защитники. И у нас в полиции им тоже нечего делать. Поэтому дай этому ниггеру, который на тебя работает, пинка под зад, чтобы вылетел подальше из нашего города. Не сделаешь сам, мы тебе поможем, и это не шутка. А станешь наглеть, и тебе дадим под зад. Силенок у нас хватит. В общем, мы тебя предупредили.

Гиллеспи всегда было трудно справиться с гневом, он знал за собой эту слабость, но сейчас ярость затопила его так, что в глазах потемнело. Грудь сдавило, стало трудно дышать. Автора письма искать бесполезно, все равно не найдешь. Он скомкал листок в своей огромной ладони и со злостью швырнул в урну.

У них хватит силенок? Ну что ж, пусть попробуют, посмотрим. Гиллеспи с силой сжал кулаки: «И эта белая рвань с Юга смеет указывать мне, техасцу, что делать? Ах вы, ублюдки. Поперли на шефа полиции? Думаете, меня так просто спихнуть?»

Он еще весь клокотал от ярости, когда звякнул телефон внутренней связи.

— Слушаю!

— Звонил Вирджил, спрашивал, какой гараж обслуживает полицейские автомобили. Я передал, что вы хотите его видеть. — Пит на секунду замолчал. — Он уже приехал.

Гиллеспи, конечно, злился на детектива-негра, ведь проблема возникла из-за него. Эти сволочи обнаглели настолько, что приказывают ему прогнать Вирджила! Именно поэтому негр останется здесь!

Гиллеспи не успел успокоиться, как в дверь кабинета негромко постучали. На пороге застыл Тиббз.

— Вы хотели видеть меня, сэр?

— Да, Вирджил, — проговорил Гиллеспи, делая над собой усилие. — Я все жду, когда ты представишь отчет по осмотру тела Мантоли.

Обычно невозмутимый, Тиббз удивленно посмотрел на шефа полиции.

— Отчет должен быть у вас. Я передал его мистеру Арнольду еще два дня назад.

— Хм, наверное, где-то здесь, на столе. Просто руки не дошли посмотреть. — Гиллеспи помолчал. — А еще я хотел тебя спросить, зачем ты этой ночью поехал с Сэмом, то есть с мистером Вудом.

— Мне было нужно точно выяснить, где он побывал до того, как обнаружил убитого Мантоли. По каким улицам двигался, в какое время.

— Ты считаешь это важным?

— Да, сэр.

— Понятно. И ты узнал все, что хотел?

— Значительную часть. Остальное выяснилось утром.

— Вирджил, мне передали, что Сэм приезжал сюда, высадил тебя из машины, и он был очень сердитый. Чем ты его расстроил? Вообще-то он человек спокойный.

Тиббз помолчал, сцепив пальцы.

— Мы с мистером Вудом неплохо ладили. Но когда он слегка ввел меня в заблуждение и я сказал ему об этом, мистер Вуд привез меня сюда и высадил не очень вежливо.

— Ты говоришь, он ввел тебя в заблуждение. Что это значит?

— Ну раз уж вы хотите знать, шеф Гиллеспи, я объясню. По моей просьбе мистер Вуд повторял маршрут, которым объезжал город в ночь убийства. И в одном месте слегка от него отклонился.

Гиллеспи откинулся на спинку кресла.

— Вирджил, мистер Вуд патрулирует город ночью свыше трех лет. И он постоянно меняет свой маршрут, чтобы никто не мог знать заранее, где и когда он появится. Поэтому нельзя ожидать, что он помнит точно, где свернул. Даже если это было два дня назад.

— Спасибо, сэр. Вы хотите меня еще о чем-то спросить?

Гиллеспи задумался, пытаясь отыскать в ответе Тиббза что-то обидное, но не нашел.

— Нет, это все.

Негр вышел из кабинета, а Гиллеспи углубился в размышления. Ему только что пришла в голову поразительная мысль. Он удивлялся, почему не подумал об этом раньше. Ведь это же ответ на все вопросы.

Гиллеспи прикрыл глаза и представил, как кто-то берет кусок дерева, размахивается и безжалостно бьет им по голове коротышку итальянца. И этим человеком, который вот таким способом лишил жизни ни в чем не повинного дирижера, был Сэм Вуд.

Возможность такая у Сэма была, и он ничем не рисковал. Приблизился ночью к итальянцу-дирижеру, и тот ничего дурного не заподозрил. Разве у нас законопослушные граждане боятся полицейского?

Окрыленный идеей, Гиллеспи схватил трубку и позвонил в банк мистеру Дженнингзу.

— Я хочу вас спросить об одном нашем сотруднике, — произнес он. — Это строго конфиденциально. Речь идет о Сэме Вуде. Вы его знаете?

— Я хорошо знаю мистера Вуда, — быстро проговорил Дженнингз.

— Меня интересует его счет за последние два месяца. Туда поступали какие-нибудь солидные суммы? Может, он брал кредит?

— Наш банк гарантирует клиентам тайну вкладов, — уклончиво ответил Дженнингз. — Во всяком случае, обсуждать подобные вопросы по телефону я не могу.

Гиллеспи пришлось умерить пыл.

— Разумеется, я понимаю. Но мне очень важно получить ответ на данный вопрос.

— Мистер Гиллеспи, мы не против помочь полиции. Приходите к нам в удобное для вас время с официально оформленным запросом, и мы все обсудим.

Гиллеспи положил трубку. Его огорчил разговор с управляющим банком. Быстро подтвердить или развеять подозрения не удалось. Ограбление вроде как отпадало, хотя теперь известно, что Мантоли часто имел при себе крупные суммы. Сэм мог его убить и ограбить, оставив в бумажнике часть денег, чтобы заморочить детективам голову. Такое в уголовной практике случалось.

В кабинет вошел Арнольд с бумагами в руке:

— Вирджил сказал, что вы хотите посмотреть его отчет об осмотре тела Мантоли.

— Конечно, хочу! — рявкнул Гиллеспи. — А ты что, подложил его под себя, чтобы стул не давил задницу?

— Я не знал, что он вам нужен, — обиженно пробормотал Арнольд и вышел.

Билл Гиллеспи внимательно прочитал отчет, пункт за пунктом, и отложил в сторону, не в силах сдержать восхищение. Да, такой документ ему никогда не составить, он даже не представлял, как это делается. Подшитый к делу, он придаст ему солидности и на суде пригодится. В отчете приводились сведения о покойном маэстро Мантоли. Раздражало, что составил его негр, а они не имеют права быть такими умными.

Зазвонил телефон. Гиллеспи услышал в трубке голос Шуберта:

— Билл, вынужден тебя побеспокоить. Мне непрерывно звонят члены совета — интересуются, когда же наконец вы арестуете убийцу. У тебя есть что-то новое?

— Фрэнк, это черт знает что. Скажи им, что их болтовня мешает нам работать. Невозможно нормально вести расследование, когда у тебя стоят над душой.

Мэр помолчал.

— Ладно, Билл, я понимаю, что́ ты сейчас чувствуешь. Но этого цветного из Калифорнии ты уже спровадил?

— Нет, и не собираюсь. — Гиллеспи едва сдерживался.

— Билл, полагаю, это было бы разумно.

Гиллеспи все же не выдержал и крикнул:

— Да будь я проклят, если поддамся на их угрозы! Ни за что! — Затем уже более спокойным тоном добавил: — Фрэнк, мне надо идти. Я позвоню тебе, как только появится что доложить.

— Хорошо, Билл, пока.

Гиллеспи понимал, что мэр долго терпеть не будет. А если он по-настоящему разозлится, это будет конец его карьере как шефа городской полиции. Он взял микрофон внутренней связи:

— Где Вирджил?

— Уехал, — ответил Пит. — Ему позвонил какой-то священник, и он свалил. Вы хотите его видеть?

— Ладно, потом.

Гиллеспи встал, нахлобучил форменную шляпу и двинулся к двери. В любом случае это нужно выяснить.

Управляющий банком принял его учтиво и сразу послал за документами Сэма Вуда. Гиллеспи был доволен, что хотя бы здесь к нему относятся с должным уважением. Дело в том, что жить в этом городке ему становилось все противнее.

Наконец принесли папку с документами. Дженнингз молча полистал ее и посмотрел на Гиллеспи:

— Мистер Вуд открыл у нас счет несколько лет назад. Там никогда не было больше нескольких сотен долларов. Дважды он превысил остаток, но быстро погасил задолженность, так что претензий к нему нет. Он вкладывал деньги и снимал примерно с одинаковой частотой.

— И больше ничего? — В голосе Гиллеспи прозвучало разочарование.

— Сейчас скажу, — спокойно ответил Дженнингз. — Два дня назад мистер Вуд неожиданно погасил кредит за дом. Сумма не ахти какая. В оплату он предъявил чек, объяснил, что это его доля от наследства, только что прислали по почте. Недостающую сумму, шестьсот долларов, он внес наличными.

— Шестьсот долларов наличными? — удивился Гиллеспи. — Странно.

— Согласен, это не совсем обычно, — отозвался управляющий, — однако многие продолжают прятать свои накопления в матрасах или коробках из-под печенья, пренебрегая возможностью увеличивать их, пусть и незначительно, за счет банковских процентов.

— Да, но такие люди не имеют счетов в банке, — возразил Гиллеспи.

Ну разве это не улика? Он все ждал, когда же ему дадут хороший пас, и вот теперь мяч попал прямо в ноги, чуть ли не у самых ворот.

У Сэма Вуда вошло в привычку каждый день около четырех часов заглядывать в участок. Сегодня особой охоты не было, но он решил не отступать от заведенного правила. Поездив в одиночестве остаток ночи, он осознал, что обошелся с чернокожим детективом несправедливо. Как он только догадался, что Сэм схитрил? Но после того, как это случилось, ему не хотелось встречаться с Вирджилом Тиббзом.

В комнате дежурного Сэм увидел Эрика Кауфмана. Тот разговаривал с Питом, держа в руке небольшой пистолет, который Пит регистрировал.

Кауфман улыбнулся Сэму:

— Вы не подождете меня пару минут? Я сейчас закончу.

— Конечно, — сказал тот и сел на скамейку у стенки, подальше от дежурного.

Вскоре рядом опустился Кауфман.

— Прежде всего, — начал он, — мне хочется перед вами извиниться за то, что погорячился тогда ночью. Правда, я был очень расстроен и убит горем, но это не оправдание.

— Я уже об этом забыл, и вам советую, — вежливо отозвался Сэм.

— Лишь позднее, когда я в спокойной обстановке поразмышлял, до меня дошло, что ведь вы тогда ехали к Эндикоттам, чтобы выяснить, не нужна ли помощь. Мы с Дуэной очень вам признательны.

Последняя фраза произвела на Сэма эффект, словно его сильно ударили под дых. На мгновение он потерял дар речи.

— Все как следует обдумав, — продолжил Кауфман, — я решил получить разрешение на ношение пистолета.

— А вы знаете, как с ним обращаться?

— Не очень. Но я вообще-то не собираюсь из него стрелять. Полагаю, достаточно будет попугать. А потом, когда все закончится, я вообще о нем забуду. Надеюсь, расследование идет полным ходом?

— Да, — уклончиво ответил Сэм.

— Кстати, чуть не забыл: Дуэна просила передать вам благодарность. Вы были так добры к ней в тот день, когда убили ее отца. Она уже чувствует себя получше, хотя и не совсем оправилась. Дуэна удивительная девушка. Вы бы сами в этом убедились, если бы знали ее так же хорошо, как я.

— Я не сомневаюсь, что она такая, — со значением произнес Сэм, а затем неожиданно для себя добавил: — Удивляюсь, почему вы до сих пор не женились на ней.

— Да я об этом только и мечтаю, — признался Кауфман, — и все вроде бы шло к свадьбе, но тут случилось это несчастье. Теперь надо ждать, когда она придет в себя.

— Надеюсь, у вас все будет хорошо, — сказал Сэм, намеренно причиняя себе боль.

— Я тоже надеюсь.

Сэм сердечно пожал руку Кауфману. Они распрощались. Странно, но сегодня этот человек ему нравился. И вообще он вдруг понял, как это хорошо — доброжелательно относиться к людям и чтобы они платили тебе тем же.

— Тебя хочет видеть шеф! — крикнул ему Пит.

— Иду, — кивнул Сэм и направился в коридор, ведущий к кабинету Гиллеспи. По пути он заглянул в туалет, посмотрелся в зеркало, пригладил волосы и поправил рубашку. Сэм не очень уважал Гиллеспи, но хотел выглядеть перед шефом настоящим полицейским. Он приблизился к двери и тихо постучал.

Около шести часов Вирджил Тиббз въехал на своем автомобиле на полицейскую стоянку, захлопнул дверцу и зашагал к участку. При его появлении дежурный, уже заступивший в ночную смену, поднял голову:

— Как дела?

— Нормально, — ответил Тиббз. — Шеф еще у себя?

— Да. Только, думаю, к нему лучше сегодня не подходить.

— У него кто-то есть?

— Нет, он один, но… В общем, если у тебя что-нибудь важное, тогда я доложу.

— Пожалуйста, доложите.

Дежурный включил микрофон внутренней связи:

— Пришел Вирджил. Я сказал, что вы заняты, но он настаивает.

— Пусть войдет, — произнес Гиллеспи.

— Давай! — воскликнул дежурный и уткнулся в газету.

Тиббз прошел по коридору и постучал в дверь кабинета.

— Входи, — проворчал Гиллеспи.

Уже с порога, взглянув на шефа, Тиббз понял: что-то случилось.

— Ну что у тебя такого важного, Вирджил? — пробурчал Гиллеспи.

К удивлению Тиббза, в его голосе не было обычного нажима. Так говорит человек, решившийся на смелый шаг и спрашивающий себя, правильно ли он поступает. Тиббз положил на стол Гиллеспи деревянную палку, обломок ветки толщиной сантиметров пять и длиной около метра.

Шеф полиции посмотрел на нее:

— Зачем ты мне ее принес?

— Это орудие убийства, — объяснил Тиббз.

Гиллеспи повертел палку в руках. Следы засохшей крови на конце свидетельствовали о том, что использовали ее отнюдь не для развлечения.

— Как тебе удалось это найти?

— Мне помогли, — ответил Тиббз.

Гиллеспи продолжал молча разглядывать палку.

— Что-то не так? — спросил Тиббз.

— Вирджил, я тебе уже говорил однажды, что мы тут и сами кое-что можем. Ты не думай, я ценю твою работу. Ты добыл орудие убийства, это здорово. И твой отчет об осмотре тела Мантоли вполне хороший. А теперь я скажу тебе вот что: примерно час назад мне удалось лично арестовать убийцу Мантоли.

Тиббз негромко охнул.

— Позвольте спросить… — начал он.

— Кто он такой? — усмехнулся Гиллеспи.

— Он уже подписал признание?

— Нет, не подписал. Конечно, он возмущен и все отрицает. — Гиллеспи снова принялся вертеть в руках палку. — Но это он, я знаю. — Шеф полиции взвесил палку на ладони. — И что тебе говорит эта вещица, Вирджил?

— Она подтвердила то, что я уже знал, шеф Гиллеспи.

— Что именно?

— Кто убийца, — ответил Тиббз.

Гиллеспи хмыкнул и положил палку на стол.

— Ну тут я тебя опередил. Так что можешь навестить своего приятеля Сэма. Он сидит в первой камере.

Вирджил Тиббз в изумлении посмотрел на Гиллеспи, словно ослышался, затем перевел взгляд в окно, собираясь с мыслями.

— Сэм Вуд? — переспросил Тиббз — ему показалось, что он ослышался.

— Он самый, — подтвердил Гиллеспи. — Сэм Вуд.

Потрясенный, Тиббз опустился на стул у стола шефа полиции.

— Сэр, — произнес он, осторожно подбирая слова, — я знаю, вам не понравится то, что я скажу, но я должен это сделать. Мистер Вуд не убивал маэстро Мантоли. Это совершенно очевидно. И, если вы его немедленно не отпустите, у вас возникнут большие неприятности по службе. Сэр, у меня нет никаких сомнений, что вы арестовали не того человека. А убийца пока разгуливает на свободе.

Глава 10

Билл Гиллеспи с детства превосходил сверстников и в росте, и в силе, поэтому мог заставлять слабаков играть по своим правилам и навязывать им свою волю, но, надо отдать ему должное, все же не превратился в негодяя, который задирает всех с ним несогласных. Однако лидерство не позволило ему воспитать в себе одно из важных житейских качеств — умение уступать, идти на компромисс. Он и сам признавал за собой такой недостаток, и временами это его тревожило.

Вот и сейчас, в ночь после ареста Сэма Вуда по подозрению в убийстве, он не мог заснуть, ворочался в постели и бил кулаками в подушки, словно они были в чем-то виноваты. Наконец Билл не выдержал и встал, сварил кофе. В сознании упорно прокручивалась сцена в его кабинете. Надо признать, еще никто не держался перед ним с таким достоинством, как Сэм Вуд. Гиллеспи, разумеется, победил, как всегда, но теперь его одолевали сомнения. Основным их источником являлась настойчивость Вирджила Тиббза в том, что Сэм Вуд невиновен. Конечно, Гиллеспи ясно дал понять детективу-негру, что не собирается с ним соглашаться, но как забыть, что тот постоянно оказывался прав?

Гиллеспи чуть ли не молил Бога послать основательную, надежную улику в поддержку его решения. Вообще-то Сэм Вуд ему нравился, хотя отличным полицейским он его не считал. Но что тут поделаешь, если этот человек оказался убийцей?

Правда, Сэм все напрочь отрицал, и его в этом поддерживал Вирджил Тиббз.

Гиллеспи снова улегся в постель и заснул. Но сон был беспокойным, как у человека с нечистой совестью. Утром, пробудившись с тяжелой головой, Билл отправился на службу, впервые жалея, что согласился на должность, которой он не соответствовал.

Едва переступив порог участка, он почувствовал висящее в воздухе напряжение. Пит встретил его с обычной почтительностью, но сейчас она показалась Гиллеспи особенно неискренней. Он уселся с деловым видом за стол и начал просматривать почту. Читал, не переставая думать о другом, постепенно приходя к решению еще раз проверить свои доводы относительно виновности Сэма, и если они теперь покажутся ему недостаточно основательными, то парня придется выпустить. Конечно, это в любом случае будет означать потерю лица, но все же на душе станет легче. Он восстановит справедливость.

От мыслей его отвлек шум в коридоре. Билл даже хотел пойти узнать, что там случилось, но вовремя вспомнил, что шефу не пристало заниматься подобными пустяками. Впрочем, скоро все выяснилось. В дверях возник Арнольд:

— Сэр, тут пришли к вам с жалобой. Впустить?

Гиллеспи вздохнул.

— Пусть заходят.

Через несколько секунд в кабинет вошли двое. Мужчина в рабочем комбинезоне. Очень тощий, лицо обветренное, покрытое тонкими морщинками. Вид он имел настороженный, как человек, привыкший никому не доверять. Очки в металлической оправе придавали его лицу строгость. Глядя на плотно сжатые губы посетителя, Гиллеспи подумал, что в пьяном виде этот тип наверняка звереет.

С ним была девушка, как показалось шефу, лет шестнадцати. Комбинация «легкий джемпер и юбка» как нельзя лучше подчеркивала соблазнительные округлости ее молодого тела. Она была полновата, и это придавало девушке еще больше сексуальности. Несомненно, ее главным козырем являлись груди. Стоячие, крупные, они выпирали из тесного джемпера и моментально привлекали внимание. «Этой сам Бог велел вляпаться в какую-нибудь историю, — подумал Гиллеспи. — Уверен, она уже вляпалась».

— Вы шеф Гиллеспи? — спросил тощий.

Стоило ему открыть рот, как стало ясно, что он невежда и хам.

— Да. С чем вы пришли?

— Я Парди, а это моя дочь Долорес.

Девушка лучезарно улыбнулась Гиллеспи, словно на что-то намекая.

— Она попала в переплет, шеф. Не знаю, что и делать. Вот, привел ее к вам.

— Что за переплет?

— Попалась, вот какое дело. — Тощий усмехнулся. — Ждет ребенка.

Гиллеспи нахмурился.

— Сколько тебе лет, Долорес?

— Шестнадцать, — радостно сообщила девушка.

Отец крепко сжал ей плечо.

— Тут у нас, понимаете, малость путаница. Когда мы еще жили на старом месте, Долорес много болела и пропустила в школе год, а может, и больше. И когда мы переехали сюда, то я решил сбавить ей годов, ну чтобы к ней не цеплялись. Сказал, что Долорес пятнадцать. А ей тогда стукнуло семнадцать, так что теперь, выходит, все восемнадцать.

— Шестнадцать и восемнадцать — это разные вещи, — пояснил Гиллеспи. — По законам штата, если девушке шестнадцать, то подобные дела считаются изнасилованием. Даже если все было по согласию. Но вашей, как вы сказали, восемнадцать, поэтому жаловаться она может лишь на саму себя.

Лицо Парди стало еще больше сумрачным. Он застыл, будто прислушиваясь. Вероятно, надеялся получить откуда-то подсказку.

— А если парень уговорил невинную девочку вроде моей Долорес на такое дело, это что, не изнасилование?

Гиллеспи покачал головой.

— Данное действие называется совращением. Это серьезный проступок, но все же не такой, как изнасилование. В Уголовном кодексе изнасилование отнесено к тяжким преступлениям наряду с вооруженным ограблением и даже убийством. Садитесь и расскажите, что случилось.

В этот момент позвонил Арнольд:

— Шеф, пришел Вирджил. Хочет присутствовать при вашем разговоре с этими людьми. Говорит, это очень важно для расследования.

Гиллеспи уже собрался отказать, но затем ему в голову пришла садистская мысль. Уж больно противный этот тип Парди. Пусть он расскажет о неприятности своей дочери в присутствии негра.

— Скажи, чтобы заходил.

Тиббз вошел и тихо пристроился на стуле.

— Пусть ниггер уйдет! — потребовал Парди. — Я не буду ничего при нем рассказывать.

— Это еще что за разговоры? — возмутился Гиллеспи. — Никуда он не уйдет. Давай выкладывай, что у тебя!

— Вот он уйдет, тогда буду, — не сдавался Парди.

К удивлению Гиллеспи, Тиббз вдруг встал и быстро направился к выходу. У двери он оглянулся и произнес:

— Я тут вспомнил кое о чем. Сделаю и сразу вернусь.

Затем он незаметно, чтобы не видел Парди, показал шефу глазами на микрофон внутренней связи, после чего вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Подобное разрешение конфликта Гиллеспи вполне устраивало. Он для вида порылся в бумагах, выдвинул ящик стола, включил микрофон.

— Ладно, хватит тянуть. Давай рассказывай.

— Ну… Долорес девочка у меня послушная. Ясное дело, шалила иногда, ну так другие вытворяют такое, куда там ей. И тут я узнаю недавно, что ее обхаживает один здешний парень. Он, правда, холостой, но все равно.

— Если тебе это не нравилось, надо было его отвадить, — усмехнулся Гиллеспи.

Парди недовольно хмыкнул.

— Мистер, как мне следить за детьми, если я работаю ночами? И Долорес мне сообщила, только когда дело уже было сделано.

— Он вообще-то парень что надо, — вмешалась Долорес. — Мы просто гуляли, ничего такого. Он был такой ласковый.

— Ласковый-неласковый, — пробурчал Гиллеспи. — Когда это случилось?

— Да ночью, когда же еще, — возмущенно проговорил отец. — Она дожидалась, когда мать уснет, и бежала к нему.

Гиллеспи повернулся к девушке:

— Расскажи подробно, как это произошло.

Долорес смущенно опустила голову, но было понятно, что она прикидывается.

— Ну, мы с ним гуляли у пруда, разговаривали, он меня поглаживал. А потом как-то сели, он притянул меня к себе совсем близко и… — Она замолчала, не найдя нужных слов.

Шеф постучал карандашом по столу.

— Я хочу знать, он тебя заставлял или нет? Ты от него отбивалась?

Долорес долго мялась, затем пробормотала:

— Я сама не знаю, как все получилось.

Гиллеспи позволил себе немного расслабиться.

— Ладно, Долорес, хватит. Конечно, этот парень поступил с тобой плохо, и мы его за это арестуем по обвинению в совращении. Он свое получит. Теперь назови его имя.

Тут вмешался отец:

— Да вы его хорошо знаете. Вот почему мы и пришли к вам. Это коп, который ездит по городу ночью, вроде как всех охраняет. Его зовут Сэм Вуд.

Только они вышли за дверь, как Билл Гиллеспи позвонил дежурному:

— Пришли ко мне Вирджила.

— Его тут нет, — ответил Пит.

— Где же он, черт подери? Я думал, что черный там у тебя слушает наш разговор.

— Он слушал, сэр. Но когда беседа закончилась, вдруг обозвал себя самым большим дураком на свете и убежал.

— Куда?

— Не знаю, сэр. Он перед уходом кому-то позвонил.

Пит сообщил Гиллеспи не все. Он утаил от шефа факт, что, уходя, Тиббз коротко ему бросил: «Передайте Сэму Вуду, чтобы он отдыхал и ни о чем не волновался». Ясное дело, за подобные слова шеф бы Вирджила по головке не погладил.

Автомобиль, который дал Тиббзу гаражный механик Джесс, был старый, но работал исправно. Во всяком случае, в гору он двигался довольно прилично. Только у самого дома Эндикоттов радиатор чуть перегрелся, а так ничего.

Тиббз позвонил в дверь. Ему почти сразу открыл Джордж Эндикотт.

— Входите, мистер Тиббз, — вежливо пригласил он, но на сей раз без особой сердечности.

Он проводил гостя в свою великолепную гостиную, жестом указал на кресло, а сам сел напротив.

— Что вас привело к нам, мистер Тиббз?

— Необходимость задать вам несколько вопросов, сэр, — ответил детектив, — которые могли бы прийти мне в голову намного раньше. Однако сейчас произошли кое-какие события, они сделали эти вопросы актуальными. Вот почему я попросил вас о встрече.

— Пожалуйста, — кивнул Эндикотт. — Задавайте свои вопросы, а я постараюсь как можно точнее на них ответить.

— Итак, сэр, насколько мне известно, вечер накануне своей гибели мистер Мантоли провел у вас. Это так?

— Да.

— Кто из гостей ушел первым?

— Мистер Кауфман.

— Во сколько?

Эндикотт ненадолго задумался.

— Наверное, часов в десять. Понимаете, мы тогда были так увлечены разговором, что никто не следил за временем.

— Вы могли бы перечислить всех присутствовавших?

— Разумеется. Это Энрико, то есть маэстро Мантоли, его дочь, мы с женой и мистер Кауфман.

Вирджил наклонился вперед, сцепив пальцы.

— Попытайтесь вспомнить, когда ушел маэстро Мантоли.

— Часов в одиннадцать, может, в половине двенадцатого.

Тиббз помолчал пару секунд.

— Как он добрался до города?

— Его отвез я. Дамы отправились готовиться ко сну, а мы пошли к машине.

— Спасибо. А когда примерно вы вернулись?

— Через час. Я уже говорил, что не следил за временем.

— Где вы высадили маэстро Мантоли?

Эндикотт начинал понемногу раздражаться.

— У входа в отель. Мы предлагали ему остаться, но он тактично отказался, зная, что нам с супругой придется уступить ему свою спальню. У нас, к сожалению, лишь одна гостевая комната, в которой расположилась его дочь. Поэтому он остановился в отеле, хотя это неприглядное заведение.

— А теперь прошу вас вспомнить, — продолжил Тиббз, — не попадался ли вам кто-нибудь на глаза с момента, когда вы выехали отсюда вместе, и до того времени, когда вернулись сюда один.

Эндикотт уверенно посмотрел на гостя:

— Мистер Тиббз, мне не нравится этот вопрос и тон, каким он был задан. Если я правильно понял, вам нужны доказательства моего алиби? Неужели это намек на то, что я мог убить своего самого близкого друга?

Вирджил Тиббз крепче сжал пальцы.

— Мистер Эндикотт, я и не думал ни на что намекать. Мне просто нужна информация, в чистом виде. Если вы заметили кого-нибудь по дороге туда или обратно, то сообщите, пожалуйста, это поможет расследованию.

— Извините. — Эндикотт отвернулся к огромному окну, за которым открывался потрясающий вид на тянущиеся вдаль горные цепи. — Конечно, вы должны все проверить.

В гостиную вошли Грейс Эндикотт и Дуэна Мантоли. Мужчины поднялись им навстречу, дамы поздоровались с Тиббзом. Он отметил, что у Дуэны уже не такой потерянный вид.

— Как продвигается расследование? — поинтересовалась Грейс Эндикотт, усаживаясь в кресло. — Есть успехи?

— Мне кажется, определенные успехи имеются, — ответил Тиббз. — Кое-что существенное удалось выяснить сегодня. Но успехи в уголовном расследовании весьма эфемерны. Порой работаешь несколько недель над версией, которая, как потом оказывается, ведет в тупик. Преступление можно считать раскрытым, когда не только найден подозреваемый, но и представлены неопровержимые доказательства его вины.

— И все же, — заметил Джордж Эндикотт, — мы с нетерпением ждем, когда же наконец арестуют убийцу.

— Уже арестовали одного человека, но он непричастен к убийству. Я знаю это точно.

— Тогда почему его держат под арестом?

Тиббз поднял голову.

— Это решение шефа Гиллеспи, и мне пока не удается его переубедить. Он не слишком доверяет моему мнению.

— А кто этот человек? — поинтересовалась Грейс Эндикотт. — Мы его знаем?

— Да, миссис Эндикотт, вы с ним знакомы. Это полицейский Вуд, с ним я приезжал к вам в прошлый раз.

— Что? — Дуэна Мантоли выпрямилась в своем кресле. — Тот самый симпатичный высокий мужчина, сопровождавший меня на прогулку?

— Да, мисс Мантоли.

— И его обвиняют… в убийстве моего отца? — Ей с большим трудом удалось произнести фразу.

— И не только в этом. — Тиббз развел руками. — Я совершенно уверен, что он ни в чем не виновен, но пока меня никто не поддерживает.

Эндикотт шумно вздохнул.

— Так попробуйте доказать, если уверены.

— Именно этим я сейчас и занят! — неожиданно воскликнул Тиббз. — Иначе не стал бы вас беспокоить своими вопросами.

Эндикотт удивился, что этот обычно сдержанный негр вдруг проявил такую горячность. Он встал и подошел к окну. Затем произнес не оборачиваясь:

— А Гиллеспи позволит вам?

— Я, собственно, только и делаю, что пытаюсь исправить его ошибки. Арест Сэма Вуда — одна из самых существенных. Окончательно исправить ее можно, представив ему настоящего убийцу. Причем сделать это я должен так, чтобы даже он осознал мою правоту. А потом я смогу наконец уехать к себе в Калифорнию.

Эндикотт повернулся.

— Мистер Тиббз, с момента, как мы с маэстро Мантоли выехали отсюда, и до моего возвращения я не видел нигде ни единой души. Мы расстались у отеля. Я пожелал маэстро доброй ночи и направился домой. Как вы понимаете, подтвердить мои слова сейчас некому, однако так оно и было.

— Спасибо. — Тиббз слабо улыбнулся. — У меня есть к вам еще несколько вопросов. И я прошу ответить на них как можно точнее. От этого многое зависит. Итак, я слышал, что мистер Мантоли имел обыкновение носить при себе много денег. А в тот самый, последний день тоже так было?

— Понятия не имею. Но, насколько мне известно, обычно Энрико с собой особо крупных денег не носил. Самое большее — несколько сотен долларов.

— Второй вопрос: можно ли было назвать его импульсивным?

Эндикотт пожал плечами.

— Затрудняюсь ответить.

— А мне кажется, папа был, как вы его назвали, именно импульсивным, — неожиданно произнесла Дуэна. — Он часто принимал неожиданные решения, почти не задумываясь. Правда, потом обычно оказывалось, что он прав. Но если вы имели в виду раздражительность или капризность, то этих качеств папа был начисто лишен.

Следующий вопрос Тиббз адресовал уже мисс Мантоли:

— Ваш отец быстро сходился с людьми?

— Да. Его все любили.

«К сожалению, не все, — подумал Тиббз. — Нашелся один, который взял в руку деревянную палку».

— И последний вопрос. — Он посмотрел на девушку. — Если бы я имел честь встретиться с вашим отцом, как вы думаете, это бы его покоробило?

Дуэна вздернула подбородок:

— Папа был совершенно свободен от всяческих предрассудков!

Тиббз встал.

— Большое спасибо. Вы даже не осознаете, какую огромную помощь мне оказали. И скоро я объясню, в чем она состояла.

— Будем ждать, — проговорил Эндикотт.

Дуэна тоже поднялась:

— Мне нужно в город. Мистер Тиббз, вы меня подвезете?

— Пожалуйста, — ответил детектив. — Если вас не смущает старая машина.

— Тогда подождите минутку.

Дуэна поспешно вышла и вскоре вернулась.

— А как же ты приедешь обратно? — спросил Эндикотт.

— Если не удастся найти автомобиль, я позвоню, — пообещала она.

— Мы будем переживать.

— Не надо. — Девушка улыбнулась. — Какая мне может угрожать опасность, если рядом будет мистер Тиббз?

Они сели в машину. Тиббз включил зажигание и покосился на спутницу. Дуэна переоделась. Теперь она была в другом платье и элегантной шляпе. Всю дорогу она сидела, не проронив ни слова, плотно сжав губы.

— Куда вас отвезти? — спросил Тиббз, когда они въехали в город.

— В полицию.

— В полицию?

— Да.

Тиббз не стал больше ничего спрашивать. Заехал на полицейскую стоянку, затем вместе с Дуэной поднялся по ступенькам. Она направилась прямо к дежурному.

— Я хочу видеть мистера Вуда.

— Понимаете… сейчас мистер Вуд не на службе.

— Он арестован! — бросила Дуэна. — Я это знаю. И прошу с ним свидания.

Пит взял микрофон внутренней связи:

— Шеф, тут пришла дама, просит свидания с Сэмом. Приехал и Вирджил.

— Какая дама? — раздался голос Гиллеспи.

— Дуэна Мантоли, — подсказала девушка. — Меня любезно подвез мистер Тиббз.

Пит передал шефу ее слова.

— Скажи ей, что нельзя.

— С кем вы говорите? — спросила Дуэна.

— Это шеф полиции Гиллеспи.

Она решительно вздернула подбородок:

— Пожалуйста, проводите меня к нему. Я попробую его уговорить.

И они направились к кабинету Гиллеспи.

Если вначале Сэма Вуда в его долгом томительном одиночестве раздирала злость и терзало ощущение безнадежности и горького разочарования, то теперь он настолько устал, что впал в безразличие. В то, что его могут осудить за убийство, он, конечно, не верил, но со службой в полиции было покончено, это определенно. Днем, когда Гиллеспи куда-то вышел, его ненадолго посетил Арнольд и сообщил последние новости. Теперь Сэм знал, что, кроме подозрения в убийстве, на него повесили еще и совращение. Куда уж больше.

Он сидел опустив голову. Не от стыда, а просто от смертельной усталости. Разум отказывался принимать реальность. Все случившееся казалось ему какой-то странной жуткой игрой, которую с ним затеял самодур шеф полиции. Что еще он намерен предпринять?

К решетке приблизился Пит:

— К тебе пришли.

— Адвокат? — спросил Сэм.

— Нет, он вернется в город только к вечеру. А кто пришел, сейчас увидишь.

Пит начал отпирать дверь. Сэм равнодушно наблюдал за его действиями, но внезапно его сердце бешено заколотилось. В камеру вошла Дуэна Мантоли.

В страшном смущении он вскочил, осознавая, что небрит и рубашка грязная. Сейчас это волновало его больше, чем все висевшие над головой обвинения.

— Добрый день, мистер Вуд, — тихо проговорила Дуэна. — Пожалуйста, садитесь.

Сэм как в трансе опустился на жесткую койку. Дуэна тоже присела. Сэм молчал, понимая, что если он сейчас что-нибудь скажет, то обязательно глупость.

— Мистер Вуд, — спокойно, почти бесстрастно, начала Дуэна, — мне сказали, будто вас обвиняют в убийстве моего отца. — Нижняя губа у нее чуть дрогнула, но девушка быстро совладала собой. Следующую фразу она произнесла мягче: — Меня привез сюда мистер Тиббз. Он говорит, что вы к убийству непричастны.

Сэм вцепился пальцами в край койки. Его пробудившееся сознание вдруг начало настойчиво требовать подвинуться к девушке, крепко обнять ее и долго-долго не выпускать. Он едва себя сдерживал, торопливо соображая, что сказать. И наконец выпалил, уставившись в бетонный пол:

— Я действительно к этому непричастен!

— Пожалуйста, расскажите мне подробнее о той ночи, когда вы… нашли моего отца, — попросила Дуэна, глядя на серую стену камеры.

— Тут нечего особенно рассказывать. — Сэм замолчал, подыскивая нужные слова. — Я просто увидел, что он лежит, и все. Как обычно, патрулировал город. Потом заехал в ночной бар перекусить. После чего двинулся по шоссе. Он лежал на самом виду.

— Мистер Вуд, — проговорила Дуэна, продолжая смотреть на стену, — я согласна с мистером Тиббзом. Невозможно представить, что это совершили вы. — Она посмотрела на Сэма. — В тот день, когда мы познакомились, я была не в себе, гибель отца потрясла меня, но даже тогда вы показались мне достойным человеком. И своего мнения я не изменила.

Сэм наконец решился посмотреть на нее:

— Вы хотите сказать, что верите в мою невиновность?

— Мне легко вас проверить, — мягко промолвила Дуэна. — Если вы согласны.

Сэма бросило в жар. Его рассудок, измученный настолько, что даже начал давать сбои, пришел в норму.

— Я готов сделать все, что вы скажете.

— Тогда встаньте, — попросила Дуэна.

Сэм поднялся, смущаясь своего вида, который казался ему нелепым. Девушка тоже встала и приблизилась к нему. Он с трепетом ждал, понимая, что сейчас должно произойти что-то очень для него важное.

— Прежде, Сэм, я хочу, чтобы мы перешли на ты, — тихо проговорила она. — Зови меня просто по имени.

— Дуэна, — как завороженный произнес Сэм.

— А теперь обними меня и прижми к себе.

Сэм стоял не двигаясь. Ему казалось, что это сон.

Девушка сняла шляпу и качнула головой, рассыпав по плечам свои дивные темно-каштановые волосы.

— Ты же собирался сделать все, что я скажу, — напомнила она. — Чего же ты медлишь? — Она вдруг резко придвинулась и положила руки ему на плечи.

Сэм ее обнял, не помня себя, не помня вообще ничего на свете. Сквозь нахлынувшие чувства пробивалось одно, главное — невероятное наслаждение близостью этой красавицы. О, если бы это было возможно, он бы стоял так вечно. Какая разница, что окно тут закрыто решеткой. Для него теперь это не имело никакого значения.

— Посмотри мне в глаза, — приказала Дуэна.

Сэм с радостью подчинился. Он уже обнимал прежде девушек, но то, что происходило сейчас, не шло ни в какое сравнение.

— А теперь я хочу, чтобы ты, не отводя взгляда, сказал: «Дуэна, я не убивал твоего отца». Давай.

— Дуэна, — начал он и замолчал, чтобы проглотить застрявший в горле комок, — я не убивал твоего отца.

А затем случилось невероятное. Ему, крепкому и уже вполне зрелому мужчине, который считал, что ничего не боится, вдруг захотелось плакать. Он разомкнул объятия и застыл, опустив руки.

А Дуэна тем временем не стала ждать, когда он преодолеет в себе слабость, и нежно прижалась к нему. Потом обвила руками его шею.

— Я тебе верю, верю.

Не давая ему опомниться, Дуэна притянула его губы к своим, и они слились в долгом поцелуе.

Прежде чем Сэм смог что-либо сообразить, Дуэна отпустила его и отошла. Затем с видом, будто ничего не происходило, подняла с пола шляпу и потянулась за лежащей на койке сумочкой.

— Как мне отсюда выйти? — Она посмотрела на Сэма.

Он громко позвал Пита.

Надо ли говорить о том, что Сэм до позднего вечера сидел тихо на койке, вновь и вновь вызывая в памяти короткие мгновения, перевернувшие его жизнь. Он даже позволил себе надежду, что выйдет из всей этой передряги полностью реабилитированным уважаемым человеком. Дуэна в него верила, считая обвинения в убийстве ее отца вздорными, и эта вера поможет ему перенести неприятности.

Внезапно Сэм вспомнил о Долорес Парди. Перед его внутренним взором возникло ее сочное, соблазнительное тело. Чего ей взбрело в голову выдумать это совращение? Ведь они никогда толком даже не разговаривали. Но вдруг ей поверят? Как докажешь обратное? Боже, что подумает Дуэна, узнав об этом?

И воздушные замки, который Сэм построил в своем воображении, растаяли без следа.

Глава 11

Уже почти стемнело, когда Вирджил Тиббз подъехал к маленькой бензозаправке у гаража Джесса. Сам механик занимался огромным «линкольном», который висел, приподнятый лебедкой. Машина была оборудована кондиционером.

— Привет, Джесс! — окликнул его Вирджил. — Пойдем, нальешь мне бензину. А завтра, может, я даже верну тебе автомобиль.

— Что, уезжаешь? — спросил Джесс, включая насос.

— Да, уже пора. Но пока никому ни слова. Хорошо?

Джесс вставил шланг в бак и пустил бензин.

— Не беспокойся.

— Шикарная машина. — Тиббз кивнул на «линкольн». — Как она к тебе попала?

— Заезжий турист, — пояснил Джесс. — На шоссе есть мастерская. Они начали возиться с «линкольном», а потом у них что-то не заладилось и автомобиль переправили мне. Там и без того клиентов полно.

— Но у них и накладные расходы побольше, чем у тебя, — заметил Тиббз, — ведь все-таки на шоссе.

Джесс закончил заправку и скрылся в гараже. Через несколько минут вернулся и посмотрел на Тиббза:

— Пойдем, поужинаешь с нами.

— Большое спасибо, — улыбнулся Тиббз, — но мне нужно ехать.

— Послушай, Вирджил, — Джесс тронул его за плечо, — это я ради сына. Ему тринадцать. Понимаешь, я обещал познакомить его с настоящим детективом.

Тиббз молча вылез из автомобиля. Через несколько минут он уже сидел за столом рядом с Энди, сыном Джесса. Ужин был обильный — очевидно, в честь Вирджила. Мальчик почти не ел. Затаив дыхание, он следил за каждым движением гостя. Наконец выпалил, сияя:

— Расскажите о своем первом деле!

Тиббз улыбнулся.

— В Пасадене появился героин с дозами в небольших капсулах. Надо было докопаться, как попадает в город этот наркотик. Меня включили в группу расследования.

— Вы тогда уже были настоящим детективом? — спросил Энди.

— Нет, но я к тому времени прослужил пять лет в полиции и мне решили дать возможность отличиться. Наркодельцов, которые поставляли в Пасадену героин, вычислил чистильщик обуви, работавший в центре города. Однажды он трудился над туфлями одного солидного джентльмена, который в это время сосредоточенно читал газету. К чистильщику подошел другой джентльмен и вроде стал ждать своей очереди. Первый встал, освобождая место, и передал ему свою прочитанную газету. Ты спросишь, чем они себя выдали? А тем, что туфли первого, когда он садился, не нуждались в чистке. Они сияли как зеркало.

— Вы их потом выследили и арестовали?

— Нет, это сделали другие, — ответил Тиббз. — А я был тем самым чистильщиком. Разумеется, они ничего не заподозрили. Ведь никому не могло прийти в голову, что негр-чистильщик может оказаться полицейским.

— Значит, если бы вы были белым, ничего бы не получилось?

— Наверное, — согласился Тиббз. — Но их все равно рано или поздно поймали бы. — Он посмотрел на мальчика. — Вот таким было мое первое дело.

Энди пытался есть, но это у него получалось неважно. Задача была сложная: не пронести вилку мимо рта, не сводя при этом глаз с сидящего рядом настоящего «живого» детектива.

Закончив ужин, Тиббз заторопился, сказал, что у него еще много работы. Распрощался с хозяевами и вышел из дома. До гаража, где стояла машина, надо было пройти квартал, и он двинулся по темной пустынной улице, обдумывая, что делать дальше. Работа предстояла не из приятных и обещала трудности. Но Вирджил много лет назад усвоил правило: профессионал не должен бояться трудностей. Просто здесь, на Юге, все было намного сложнее.

Погруженный в размышления, он слишком поздно уловил подозрительные шорохи сзади и резко развернулся, чуть не столкнувшись с двумя белыми громилами. У одного в руке была деревянная дубинка, и он тут же ею замахнулся. Тиббз сделал рывок и ударил левым плечом ему под мышку. Громила выронил дубинку, и Тиббз мастерски провел прием дзюдо. Противник был тяжелее, однако детектив с поразительной ловкостью успел ухватить его за руку и перебросить через плечо.

Громила со стоном шлепнулся на мостовую, сильно ударившись затылком, а Тиббз метнулся ко второму. Этот был еще здоровее, но неуклюжий. Он смело встретил негра, видимо, надеясь на свои огромные кулаки, но тот увернулся от сильного бокового удара и провел другой прием. Громила завопил и тяжело рухнул на асфальт. Тиббз подобрал дубинку, повернулся и увидел прибежавшего на шум Энди. Мальчик испуганно таращил глаза.

— Энди, беги к отцу! Пусть вызовет полицию.

Через несколько минут к Тиббзу прибежал Джесс, яростно сжимая кулаки.

— Они выезжают, скоро будут здесь. Хорошо, что я поставил телефон, чтобы звонили насчет ремонта.

Он с ненавистью оглядел лежащих на мостовой белых громил.

— Они пытались напасть на меня сзади, — пояснил Тиббз. — Наверное, думали, что завалить негра просто.

Вскоре со стороны шоссе донеслись звуки полицейской сирены. Из-за поворота выехал патрульный автомобиль с включенным красным проблесковым маячком и остановился у тротуара рядом Джессом и Тиббзом. Двое вылезших из машины полицейских были ему незнакомы. Он указал на лежащих на мостовой белых громил.

— Вооруженное нападение. Обвинения я оформлю, когда приедем в участок.

— Какие ты оформишь обвинения? — удивился один полицейский.

— Это, наверное, Вирджил, — предположил его напарник.

Тиббз кивнул:

— Да, я Вирджил. С тем, что справа, осторожнее. Вероятно, у него вывихнута рука. Или сломана.

В участке их встретил Гиллеспи.

— Что случилось?

— Я ужинал у Джесса, механика, с которым вы меня свели, — пояснил Вирджил. — А потом, когда вышел к машине, на меня кинулись эти двое. Один с деревянной дубинкой.

Гиллеспи кивнул. Казалось, он был доволен этим сообщением.

— Давайте их ко мне!

В кабинете шеф сел за стол и молча примерно с минуту разглядывал негодяев. Затем набрал в легкие воздух и огласил комнату своим громовым голосом:

— Отвечайте, подонки, кто из вас написал мне это письмецо?

Позвонил дежурный.

— Шеф, пришел доктор, за которым вы посылали.

— Веди его сюда! — распорядился Гиллеспи.

Через несколько секунд дежурный ввел в кабинет высокого пожилого негра с черным саквояжем в руке.

— Я доктор Хардинг, — представился он.

Гиллеспи ткнул пальцем в сторону одного из задержанных, прижимавшего к груди поврежденную руку:

— Займись этим. — Он посмотрел на Вирджила. — Когда мне доложили, что на тебя напали двое парней, я не сомневался, кому нужен доктор, и велел дежурному вызвать цветного. Ну а раз уж он здесь, может поработать и с этими подонками.

Давно привыкший к подобным речам, доктор Хардинг наклонился над пациентом.

— Его надо отвести куда-нибудь, где можно лечь.

— Убери от меня свои грязные руки, — прошипел пациент. — Пусть вызовут моего доктора.

— Заткнись, ублюдок! — рявкнул Гиллеспи. — В своем поганом письме ты указывал, что мне делать, и теперь тоже? Закон предписывает нам вызвать к тебе доктора. Вот он.

— Долго ты в этом городе не продержишься! — бросил в ответ белый негодяй.

Гиллеспи хлопнул ладонью по столу.

— Ну хватит! — Он посмотрел на дежурного. — Веди задержанного в камеру, пусть доктор осмотрит его там.

Затем Гиллеспи занялся вторым:

— Давай, выкладывай насчет письма. Чья это затея? Говори, а то хуже будет.

— Ничего не будет, — огрызнулся тот. — Меня станут судить присяжные, и ты знаешь, чем это закончится.

— Знаю, на что ты намекаешь, — пробурчал Гиллеспи. — Но если ты такой умник, то слушай. Завтра во всех газетах появится новость, как двое белых быков накинулись на цветного, который в два раза слабее каждого из них, и он их разделал под орех. Потом посмотрим, какой вид будет у твоих присяжных.

— А мы заявим, что он и его черный дружок, здоровенный лоб, набросились на нас с палками. Мы спокойно шли по своим делам, никого не трогали, и тут они…

— Ну да, два уважаемых законопослушных гражданина, — усмехнулся Гиллеспи, — спокойно шли по своим делам вечером в негритянском квартале. Шли в негритянский бордель, а эти два бандита взяли и расквасили им рожи. Ты этой историей меня растрогал. Я сейчас заплачу.

— Больше я ничего говорить не буду. — Белый негодяй замолчал, поджав губы.

Гиллеспи обратился к Вирджилу:

— Где ты так научился драться?

— У одного мудрого человека по имени Такахаси. Негром его не назовешь, но и белым тоже. — Тиббз посмотрел на шефа полиции. — Позвольте мне уйти, надо завершать дело.

К удивлению Тиббза, Гиллеспи проводил его в коридор.

— Вирджил, думаю, у тебя достаточно ума, чтобы понять, что больше тебе оставаться в этом городе нельзя. Сегодня повезло, но в следующий раз кто-нибудь из подонков, а их здесь много, вздумает пострелять. Тут уж не увернешься. Послушай мой совет: сваливай отсюда. Мне и одного убийства достаточно. А я позвоню твоим в Пасадену, скажу, что ты тут отлично поработал.

Вирджил кивнул.

— Я свалю отсюда, как вы выразились, шеф Гиллеспи, с большим удовольствием, но не раньше, чем доставлю вам убийцу Мантоли со всеми доказательствами вины. Поймите, я просто не могу этого не сделать.

— Как хочешь, — усмехнулся Гиллеспи. — Только учти, я за тебя не отвечаю.

— Ладно, может, как-нибудь обойдется. — Тиббз улыбнулся и шагнул к двери.

Дуэна Мантоли расположилась в беседке на склоне холма, где несколько дней назад в напряженной позе сидел Сэм Вуд. Глядя на безмолвные горы, она пыталась разобраться в своих чувствах. Ей уже сообщили, что Сэма Вуда также обвиняют и в совращении шестнадцатилетней девочки, дочери простого рабочего.

«Неужели она лучше меня?» Дуэна поежилась. А затем ее лицо начала заливать краска стыда. Она вдруг увидела себя в камере, поднимающейся на цыпочки и целующей человека, в которого поверила так безоговорочно, что не допускала даже тени сомнений. Теперь, как выяснилось, напрасно. Дуэна обхватила руками плечи. «Я дура, наивная дура. Мужчина есть мужчина, каким бы благородным он ни казался. Сэм Вуд здоровый, сильный, к тому же неженатый. Конечно, ему нужна женщина для удовлетворения физических потребностей. Вот он и связался с этой девицей».

Губы Дуэны скривились, на глаза навернулись слезы. Она бы еще долго просидела на скамейке, если бы ее не увел в дом обеспокоенный Джордж Эндикотт.

На следующий день, в субботу, в начале десятого в дом Парди позвонили. Перед тем как открыть дверь, Долорес поправила волосы перед зеркалом, потому что ведь никогда не знаешь, кто там может быть. Увидев Вирджила Тиббза, она помрачнела.

— Для негров вход сзади.

— Только не для меня, — произнес он. — Я хочу поговорить с твоим отцом.

— Пошел отсюда! — прикрикнула девица и захлопнула дверь перед его носом.

Через минуту дверь снова отворилась. На пороге стоял сам Парди с лицом, искаженным злобой.

— Чего явился?

— Сейчас узнаешь, — ответил Тиббз, спокойно проходя в дом. — Я из полиции. Мне надо поговорить с тобой и твоей дочерью.

— Да хоть откуда, — усмехнулся Парди. — Все равно проваливай, пока я из тебя не сделал двух.

— Давай, — предложил Тиббз. — Только после этого тебя ни одна больница не примет. Вчера вечером двое уже попробовали.

— Ага, я слышал про это. Ты и твой черномазый дружок пристали к ним ночью и измолотили кусками арматуры. Одного забрали в больницу.

— Заткнись, если не хочешь лечь рядом с ним. И не думай, что я стану терпеть твою гнусную болтовню. Ты явился вчера с жалобой в полицию. Вот меня и прислали к тебе разбираться.

— А тут нечего разбираться, — огрызнулся Парди. — И я не позволю какому-то ниггеру расхаживать по моему дому.

Тиббз прошел в гостиную и сел.

— Вообще-то я хочу помочь тебе не попасть за решетку.

— Папа, прогони его! — потребовала появившаяся в дверях Долорес.

— Я уйду когда пожелаю! — бросил Тиббз. — Но потом вы сами будете меня благодарить.

— Чего благодарить, — отрезала Долорес, — когда от черных все несчастья.

— Мистер Парди, — произнес Тиббз, переходя на официальный тон, — вчера вы в полиции заявили, что вашу дочь совратил один мужчина. Мы обязаны отреагировать на ваше заявление. Защитить ее честь и наказать виновника.

— Ее совратил Сэм Вуд, — сказал Парди.

Тиббз кивнул, делая вид, будто этому верит.

— Да, вы так тогда и сказали. Разумеется, шефа Гиллеспи это очень удивило. Мистер Вуд служит в полиции несколько лет, и за все время ни единого нарекания. Надежный, уважаемый всеми человек.

— А теперь его посадили за убийство! — воскликнул Парди.

Тиббз пожал плечами:

— Ну посадили. А может, на то была причина, о которой вам неведомо? Вот мне тоже однажды пришлось просидеть с тюремной камере чуть ли не три недели, пока сосед не рассказал то, что было очень нужно полиции.

— Черный коп, — бросил Парди как будто выругался.

— Итак, давайте поговорим о деле вашей дочери, — спокойно продолжил Тиббз. — Обычно, если в таких случаях мужчина признает свою ответственность, на этом все и заканчивается. Но Вуд — упрямый. Он ничего не признает. Поэтому вашей дочери придется сдать анализы. Если, конечно, у вас нет других доказательств его вины.

— То есть нужно, чтобы я все повторила? — уточнила Долорес.

— О каких анализах ты говоришь? — спросил следом Парди.

— В подобных делах без анализов не обойтись. Все должно быть сделано по закону. А как же иначе? У мужчины единственный способ доказать свое родство с девушкой — медицинская экспертиза.

— Какая, к чертям, экспертиза? — удивился Парди. — Все знают, что она моя дочь.

Тиббз развел руками.

— Конечно, конечно, кто бы в этом сомневался. Но вот Сэм Вуд утверждает, что никогда в жизни и словом с вашей дочерью не перекинулся, а она настаивает, будто он сделал ей ребенка. Доказать, что это его ребенок, можно только с помощью анализов.

Долорес пожала плечами.

— И как это анализ докажет, что он со мной делал?

— Это верно, — согласился Тиббз, — но зато анализ может доказать, что он с вами этого не делал. Вот о чем речь.

— Какой анализ? — поинтересовался Парди.

— У нее возьмут кровь. Это не больно. Вставят иголку в вену на руке у локтя и наберут кровь в пробирки.

— Я не люблю уколы, — захныкала Долорес.

— А кто это станет делать? — хмуро спросил Парди.

— Доктор. Все такие анализы делают только доктора. Никто больше к вашей дочери не прикоснется.

— Пусть попробуют, — окрысился Парди.

— Но это не все. Затем вашу дочь осмотрят, чтобы убедиться, что так оно и было, как она утверждает. И насчет того, что у нее будет ребенок, проверят тоже.

Парди вскочил, его лицо вновь исказила злоба.

— Я никому не позволю лазить моей дочери в разные места. Прямо застрелю, кто только попробует. А ты давай вали отсюда.

— Мое дело предупредить. Ведь лучше об этом знать заранее, верно?

— Никто не посмеет лазить моей дочери в разные места!

— Этого можно будет избежать лишь одним способом, — произнес Вирджил со значением. — Если Сэм Вуд признает отцовство. Но он отказывается, а вы на него напираете. Так что тут все решить могут только доктора.

— Гиллеспи обойдется без них, — сказал Парди. — Вот увидишь.

Тиббз покачал головой:

— Не получится у него, закон не позволит. Адвокат Вуда добьется постановления суда, и вам тогда никуда не деться. Придется подчиниться. А теперь внимательно слушайте, это очень важно. Дело в том, что вы попали в неприятную историю, которая грозит тюрьмой.

— А кто мне что сделает? — начал опять заводиться Парди. — Она же моя дочь.

— Да, ваша. — Тиббз вдруг заговорил властным тоном: — А теперь представьте: идет суд, и вы под присягой заявляете, что ребенка вашей дочери сделал Сэм Вуд. Вы знаете, что это правда, но, предположим, доктор ошибся и представил заключение, что Сэм Вуд тут ни при чем. Тогда что получается — вас обвинят в ложных показаниях под присягой, а это уже тюрьма. Вот я и пытаюсь вас предостеречь.

— А почему вдруг доктор ошибется? — неуверенно проговорила Долорес.

— Мало ли что. — Тиббз пожал плечами. — В любом случае судья ему поверит. В общем, вам лучше рассказать мне подробно, как все происходило, а я тогда попытаюсь заставить Вуда признаться. Если получится, то вам не надо будет ни о чем беспокоиться.

— Ты хочешь сказать, что тогда к ней с анализами приставать не станут? — процедил сквозь зубы Парди.

— Не станут.

Парди повернулся к дочери:

— Давай, расскажи ему.

Долорес покрутилась на стуле, пытаясь изобразить оскорбленную невинность. Но как была похожа на куколку, какие продают в киосках на карнавале, такой и осталась.

— Ну… — она замолчала, словно вспоминая, — он всегда, когда проезжал ночью мимо нас, заглядывал в окна. Я хотела рассказать про это папе, но, типа, боялась. Сэм ведь коп, и все такое. Однажды, когда папа был на работе, он, значит, подъехал и постучал в дверь. Сказал, что в городе скоро будет музыкальный фестиваль и у него вроде как такое задание — записывать девушек, которые хотят участвовать в конкурсе на королеву фестиваля. Хвалил меня, говорил, что я красотка и могу победить. Ну, он поболтал еще немного, сказал, что знает, кого подговорить, чтобы за меня, типа, проголосовали, ну, чтобы я победила. А это, мол, типа, поездка в Нью-Йорк. Ну а что потом было, я не запомнила. Он уговорил меня пойти прогуляться к пруду. Там дал мне что-то выпить, говорил всякое. Что я, типа, уже королева фестиваля и мне все станут завидовать. В Нью-Йорке я научусь петь и танцевать и, может, даже снимусь в кино. Это вроде как он все для меня устроит, и надо его за это отблагодарить. Начал меня гладить, и все такое. В общем, помню я только, что он сказал, когда уходил. Мол, чтобы я, типа, не беспокоилась, он все сделал осторожно. Да, вот так и сказал, типа, сделал все осторожно.

— Вы уверены, что это был Сэм? — произнес Тиббз, вставая. — Ведь иногда можно ошибиться.

Долорес удивленно посмотрела на него.

— Это был Сэм.

Закончив наконец дела с неприятной семейкой, Тиббз отправился в участок, где поговорил по межгороду с инженером-ракетчиком Готшальком. Затем навестил Харви Оберста. Тот, конечно, нервничал, не хотел, чтобы соседи видели его с негром, но ведь именно этот негр спас его от тюрьмы! Вскоре Тиббз заглянул к преподобному Эймосу Уайтберну и побеседовал с двумя мальчиками, которых священник позвал по его просьбе. После этого он вернулся в участок и позвонил в Атланту, в отель, где останавливался Кауфман. Позднее Тиббз посетил дома шестерых жителей Уэллса: в двух жили негры, в четырех — белые, двое из которых отказались его впустить. Он также нанес визит доктору Хардингу.

До постели Тиббз дотащился, едва волоча ноги от усталости. В последние двое суток он спал очень мало и много сил потратил на преодоление препятствий, возникших не по его вине. Но усилия Тиббза были не напрасны. Теперь он готовился к разговору с Биллом Гиллеспи.

Глава 12

Дуэна Мантоли так и не поняла, спала она в эту ночь или нет, но утром поднялась с постели полная решимости. Долго стояла под душем, затем вытерлась, оглядела себя в зеркале. Она знала, что необычайно красива, но красота не вечна и ее надо поддерживать. Однако теперь для достижения цели одной внешности было недостаточно. Требовались еще и мозги.

Дуэна оделась и спустилась к завтраку, где ее ждали Эндикотты.

— Звонил Эрик, — сообщила Грейс, как только она села. — С хорошими новостями. Во-первых, он нашел известного дирижера, так что фестиваль состоится.

— Какой дирижер?

— Эрик его не назвал, сказал, что хочет сделать нам сюрприз, когда приедет. А во-вторых, в агентстве по распространению билетов дела идут полным ходом. Желающих посетить фестиваль оказалось больше, чем они предполагали.

— Приятно слышать, — проговорила Дуэна без особой радости в голосе. Она допила апельсиновый сок и подняла голову. — Вероятно, вы сочтете мой поступок странным, но я намерена поехать в город и побеседовать с мэром.

— О чем? — спросил Джордж.

— Мне не нравится то, что у них происходит. Под арестом сидит ни в чем не повинный человек. Непонятно, почему до сих пор ему не предъявили обвинение и не выпустили под залог, как требует закон.

— Дуэна, по-моему, тебе не надо в это вмешиваться, — промолвила Грейс со вздохом. — В полиции люди разбираются в подобных делах, наверное, лучше, чем мы с тобой. Вряд ли это поможет делу.

Девушка налила себе еще сока.

— Но арестован не кто-нибудь, а Сэм Вуд, полицейский, который был здесь в тот день. Вы его видели. А я знаю, он невиновен. Не спрашивайте почему — просто знаю, и все. Вот зачем мне нужно поговорить с мэром.

— Дуэна, — решительно произнес Джордж Эндикотт, — предлагаю отбросить эмоции. Если Вуд невиновен, его скоро отпустят. К тому же там работает Тиббз, а он произвел на меня впечатление весьма компетентного человека.

— Здесь с ним никто не считается, — возразила Дуэна. — Ладно, не будем зря спорить. Вы поедете сегодня в город?

— Да, днем собирался.

— Я поеду с вами. Мне надо кое-что купить.

Эндикотт молча кивнул.

Фрэнку Шуберту не сиделось в кресле. Магнетическая женственность посетительницы мешала ему сосредоточиться.

— Мисс Мантоли, я буду с вами полностью откровенен. Расскажу все как есть. Но обещайте, что это останется между нами.

— Разумеется, — отозвалась Дуэна.

— Не знаю, известно вам или нет, но экономика Юга переживает упадок. Может, не все районы, но наш Уэллс несомненно. Магистральное шоссе проходит от города в стороне, а то, что мы здесь называем автотрассой, это обходная ветка, которую выбирает один автомобиль из пятидесяти. А значит, на большой приток туристов рассчитывать не приходится. Сельское хозяйство еле-еле выживает, о промышленности вообще не говорю. Пока никто не желает сюда вкладывать деньги. Так что, как видите, обстановка у нас сложная.

Дуэна кивнула, показывая, что внимательно слушает мэра.

— Члены городского совета не перестают ломать головы, что бы такое придумать. И тут Джордж, — мэр кивнул на сидящего рядом с девушкой Эндикотта, — предложил провести в нашем городе музыкальный фестиваль. Поначалу эту идею встретили без особого восторга, но он убедил нас, что если все пойдет хорошо, то город могут включить в туристические справочники. Подобное событие, разумеется, серьезно изменило бы существующее положение к лучшему. Теперь уже все осознали, что Джордж был прав. Билеты на фестиваль хорошо раскупают. — Он замолчал и внимательно посмотрел на Дуэну. — А теперь относительно вашего вопроса. У нас довольно долго пустовало место шефа полиции. Из местных никто не подходил, пришлось объявить конкурс, хотя особой надежды, что на скромное жалованье в маленьком городке может прийти опытный профессионал, не было. Правда, мы обещали позднее повысить жалованье. На объявление откликнулись несколько человек, согласных работать на наших условиях ради продвижения по службе. Один из них был Гиллеспи. Часть членов совета — не буду их называть — настаивали на его кандидатуре. Он южанин, а значит, станет поддерживать наши традиции в части расовых отношений. Кто-нибудь с Севера мог бы тут начать проедать нам плешь с этой интеграцией, принять которую мы пока не готовы. Не уверен, возможно ли это в ближайшем будущем.

— И вы выбрали Гиллеспи.

— Да. Он показался нам вполне подходящим на те условия, что мы предлагали. Должен признаться, что сейчас я об этом жалею, хотя некоторые члены совета его работой довольны. — Шуберт подался вперед, желая придать своим словам больше доверительности. — Обещаю вам, что если Гиллеспи арестовал невиновного человека, то его скоро выпустят. Но шеф полиции представил серьезные улики. Я уже переговорил кое с кем из членов совета, полагаю, и Джордж тоже не станет против этого возражать, что, если Гиллеспи в ближайшие несколько дней не прояснит ситуацию с Сэмом Вудом, с ним придется расстаться. В его контракте, кстати, предусмотрен испытательный срок, который еще не закончился. В общем, не беспокойтесь, мы все контролируем.

Кабинет мэра они покинули около четырех часов. К вечеру должен был вернуться из Атланты Эрик Кауфман. Времени было достаточно, и Дуэна настояла зайти в полицию.

— Мне необходимо повидать мистера Тиббза, — объявила она тоном, не допускающим возражений.

Эндикотту пришлось согласиться. Тем более что он и сам хотел встретиться с Биллом Гиллеспи как член городского совета.

— К тебе тут опять пришли, — сообщил Арнольд, открывая дверь камеры и пропуская туда Тиббза.

Детектив из Пасадены вошел и, не спрашивая позволения, уселся на койку рядом с арестованным.

— Что скажешь, Вирджил? — устало спросил Сэм.

— Я намерен убедить Гиллеспи выпустить вас отсюда, — ответил Тиббз. — Вот жду его прихода.

— Зачем тебе это надо, Вирджил? Брось все и уезжай домой. Гиллеспи наплевать, какой ты толковый.

— Я не закончил работу, за которую взялся. В мире много людей, не способных ничего довести до конца. Я не из таких. У меня осталось два дела: добиться вашего освобождения и доставить Гиллеспи убийцу маэстро Мантоли. Затем я могу отправляться домой.

— Что ж, желаю удачи, — произнес Сэм без всякой надежды в голосе.

Тиббз кивнул.

— Но перед тем как встретиться с Гиллеспи, я хотел бы кое-что обсудить с вами. Практически мне уже все ясно, но чем меньше в деле догадок, тем оно крепче.

Сэм пожал плечами.

— Слушаю.

— В ту ночь, когда мы вместе патрулировали город, вы слегка изменили маршрут, причем намеренно. Зачем вы это сделали, я выяснил позднее. Вам не хотелось проезжать мимо дома Парди, я прав?

Сэм слегка оживился.

— Вирджил, не лезь ты в эти дела. Я знаю, ты хочешь мне помочь, но…

— Кроме того, — невозмутимо продолжил Тиббз, — мне теперь также ясна причина, почему именно дом Парди. На это меня натолкнул Харви Оберст, когда я беседовал с ним недавно в этой самой камере.

Тиббз замолчал, желая дать собеседнику время подумать. Он знал, что это необходимо. Через минуту Сэм нарушил молчание:

— Вирджил, объясни ради Бога, как ты узнал, что в ту ночь я изменил маршрут.

— Тут нет особой хитрости, — отозвался Тиббз. — Чтобы изменить маршрут, вам пришлось свернуть с асфальта. Когда вы подъехали к ночному бару, я заметил, что ваша машина в пыли.

— Ну и что?

— А то, что, когда вы задержали меня на вокзале, на кузове вашего автомобиля пыли не было. Значит, тогда вы с асфальта не съезжали.

— А может, пыль была, а ты ее просто не заметил?

— Заметил. Версия, что машину могли днем вымыть, отпала после того, как я побывал в мастерской, обслуживающей полицейские автомобили.

— Хочешь сказать, что, когда я тебя аресто… ну, когда повез в участок, ты успел заметить, есть ли на ней пыль? Мне казалось, что тогда ты был слишком напуган, Вирджил.

— Мистер Вуд, вы ошиблись, — возразил Тиббз. — Я просто молчал — ждал, что произойдет дальше. В тот момент это было самое разумное. Но смотреть мне никто не мешал. Не забудьте, ведь я профессионал.

— А вдруг в ту ночь прошел дождь и прибил пыль? — не сдавался Сэм.

— Этот вопрос мне прояснили в метеобюро.

В камере вновь стало тихо. Сэм проанализировал полученную информацию и понял, что упорствовать бесполезно и глупо. Пришлось в очередной раз признать, что Тиббз свое дело знает. А кроме того, он на его стороне, этот человек, который сумел преодолеть немыслимые расовые барьеры.

— Да, все было, как ты говоришь, — признался он.

— Жаль, Сэм, что вы не сообщили мне об этом раньше, — произнес Тиббз, слегка расслабившись. Он встал. — Кстати, у меня тут недавно состоялся небольшой разговор с мистером Парди и его дочерью. Я объяснил им, что обвинения в совращении надо будет доказать, а Долорес придется пройти медицинский осмотр. Похоже, они перепугались. Уходя, я добавил, что очень скоро им придет официальный вызов. Думаю, нам недолго придется ждать, когда Долорес в присутствии свидетелей откажется от обвинений. Остальное будет уже легче.

Сэм повеселел.

— Вирджил, попытайся выяснить, почему она вдруг решила покатить на меня бочку. Это, конечно, сложно, но…

Тиббз улыбнулся.

— Мне кажется, Сэм, ответ на этот вопрос я уже знаю.

Услышав, что его хочет видеть Вирджил Тиббз, шеф полиции пригласил детектива не сразу. Решил заставить негра подождать несколько минут. А то он совсем обнаглел. Однако эта очередная затея поставила самодура в неловкое положение. Стоило Тиббзу войти в кабинет, как Пит позвонил снова. Сообщил, что к шефу полиции пришли Джордж Эндикотт и Дуэна Мантоли.

— Пусть проходят, — буркнул Гиллеспи. Когда они вошли, ему пришлось изобразить улыбку и даже встать. — Пожалуйста, присаживайтесь. — Он посмотрел на Тиббза. — Вирджил, зайди попозже. Видишь, я сейчас занят.

Однако Тиббз не подчинился.

— Шеф Гиллеспи, я пришел к вам по весьма важному делу. И неплохо будет, если то, что я скажу, услышат мисс Мантоли и мистер Эндикотт.

Гиллеспи занес кулак, собираясь стукнуть им по столу. Этот цветной совсем распоясался. Но ему помешал Джордж Эндикотт:

— Билл, позвольте нам остаться и выслушать мистера Тиббза.

— Да, это очень интересно, — добавила Дуэна.

Гиллеспи пришлось смириться.

— Хорошо, — пробормотал он, проклиная в душе Тиббза и мечтая разобраться с ним, как только они останутся одни.

— Я прошу, чтобы здесь присутствовал мистер Вуд. — Тиббз посмотрел на Гиллеспи. — Вероятно, вы захотите кое о чем его спросить.

Понимая, что деваться некуда, Гиллеспи, сдерживая злость, распорядился по внутренней связи привести арестованного. Через минуту в кабинет ввели Сэма Вуда. Гиллеспи молча указал ему на стул. Тот сел. Кивком шеф отпустил сопровождавшего Арнольда. Затем тяжело взглянул на Тиббза:

— Давай, Вирджил, начинай.

Тиббз привычным жестом крепко сплел пальцы. Вгляделся в них на пару секунд, затем заговорил:

— Давайте выясним, кто такая Долорес Парди. Отец — злобный неграмотный хам, мать я не видел, но уверен, что она тоже не леди. Вот в такой семье воспитывалась мисс Парди.

— Ну и что тут нового? — усмехнулся Гиллеспи.

— Долорес Парди восемнадцать лет, но она выдает себя за шестнадцатилетнюю, потому что отстала в школе на два года и боится насмешек. Отмечу, что вопрос об уголовном преследовании за совращение малолетней автоматически отпадает. Мисс Парди свойствен эксгибиционизм, что зафиксировано в нескольких полицейских протоколах. Девушка одержима манией, что ее тело неотразимо привлекательно для любого мужчины. Подобного рода отклонения в поведении характерны для девушек ее возраста, переживающих комплекс неполноценности. Они пытаются таким способом компенсировать то, чего лишены, находясь в самом низу социальной лестницы.

Тиббз взглянул на Дуэну, чтобы понять, как девушка воспринимает его слова. Она слушала с искренним интересом, как, впрочем, и остальные в кабинете.

— В таких случаях девушка нередко идет на сближение с мужчиной, надеясь своими прелестями привязать его к себе. Иногда это ей удается, порой приводит к разрыву. По словам Харви Оберста, который не намного старше мисс Парди, она обнажалась перед ним без всякого с его стороны поощрения. Я ему верю, поскольку имею еще два доказательства. Первое — ее приход в полицию с жалобой на мистера Вуда. Это серьезное дело — обвинить в совращении всеми уважаемого полицейского. Но расстроенной или смущенной мисс Парди не выглядела. Напротив, намеренно оделась вызывающе, желая подчеркнуть свои соблазнительные формы. Скромная девушка, которую лишили чести, так себя не ведет.

Тиббз на пару секунд замолчал. Никто из слушателей не выразил желания его прервать.

— Теперь о мистере Вуде. В ночь убийства, патрулируя город, он проезжал и мимо дома Парди. Все как положено. У этого дома мистер Вуд оказался в конце дежурства, в начале четвертого утра. Он не рассказывал мне о том, что тогда происходило, но я догадался. Дело в том, что, когда через несколько дней я вместе с мистером Вудом объезжал город в патрульной машине, он намеренно миновал дом Парди. А я, тогда еще не зная причины, решил, будто он хотел что-то скрыть от меня. Это несколько поколебало мою веру в него. К счастью, я ошибся и приношу извинения.

— Откуда ты знал, где живут Парди? — спросил Гиллеспи.

— От Харви Оберста, с которым беседовал ранее, а потом уточнил по карте.

Гиллеспи кивнул.

— А теперь, если сложить все это вместе, картина получается следующая. Некоторое время назад мисс Парди вступила в интимные отношения с кем-то из знакомых, а затем решила, что беременна. Не исключено, что это ей показалось. Не уточняя личность мужчины, скажем лишь, что мисс Парди не могла или не хотела выходить за него замуж. Однако надо было что-то делать, и она поступила как и многие другие девушки в ее положении. Стала искать мужчину, которого можно было бы припереть к стенке, какого бы хотела видеть своим мужем и который мог бы оплатить расходы по рождению и содержанию ребенка. Но подобные приемы стары как мир и хорошо знакомы полиции, так что на слово девушкам уже никто не верит. Нужны доказательства. Разумеется, мистеру Гиллеспи это также хорошо известно. Долорес Парди знала, что мистер Вуд патрулирует город по ночам и проезжает мимо ее дома. Он не женат, а значит, есть надежда. Он ей нравился, вот почему она иногда выходила под утро голая в кухню, включала свет и ждала, когда он проедет. Разумеется, это было не случайно. — Он посмотрел на Сэма. — Мистер Вуд, мне не хотелось бы дальше развивать эту тему, особенно в присутствии мисс Мантоли, но прошу вас подтвердить мою догадку.

Сэм помолчал, видимо, подыскивая слова.

— Да, так все и было.

— Теперь давайте рассуждать дальше, — продолжил Тиббз. — Если бы мистера Вуда действительно привлекали подобные женщины и он реагировал на их знаки внимания, то это наверняка проявилось бы за три года его ночных объездов города. Разумеется, бывает всякое — например, люди, уважаемые, достойные во всех отношения, вдруг кого-то убивали или сбегали без всякого предупреждения, прихватив банковскую наличность. Заметим, однако, что мистер Вуд холостяк и имеет полное право проводить время с любыми женщинами, которые ему нравятся. Зачем, спрашивается, ему было связываться с этой странной школьницей? Вряд ли он стал бы накликивать на себя беду. К тому же отзывы о мистере Вуде я собрал исключительно положительные, в том числе и от управляющего банком, где он хранит свои сбережения. — Вирджил перевел дух. — Итак, сделаем вывод: обвинение, выдвинутое Долорес Парди против мистера Вуда, является бесстыдным враньем.

— И вы можете заставить ее признаться в этом? — спросил Джордж Эндикотт.

Неожиданно, словно в ответ на его вопрос, раздался звонок внутренней связи. Гиллеспи снял трубку.

— Сэр, пришел Парди с дочкой, — доложил дежурный. — Хотят видеть вас.

Шеф полиции обвел взглядом присутствующих.

— Приведи их. И захвати пару стульев.

В кабинете воцарилась напряженная тишина. Все прислушивались к шагам в коридоре.

Долорес появилась первой. За ней отец, хмурый, как прежде, вдобавок ко всему еще и злой. Последним в кабинет боком вошел Арнольд и поставил стулья.

— Садитесь, — сказал Гиллеспи, обращаясь к вошедшим.

Парди запел свою старую песню, чтобы убрали негра, но Гиллеспи его оборвал:

— Говорите, с чем пришли, или убирайтесь! Если вы насчет медицинской экспертизы, — продолжил он, — то вам пришлют вызов. Не думайте, что это просто. Вероятно, ее положат на несколько дней в больницу.

Отец и дочь молчали. Гиллеспи ждал, откинувшись на спинку кресла, которое скрипело под его тяжестью. Наконец Долорес перестала разглаживать ладонями юбку и нарушила молчание:

— Я вроде как ошиблась.

— Что значит «ошиблась»? — спросил Гиллеспи.

Долорес замолчала, видимо, что-то прикидывая в своем скудном уме.

— Ну это вроде как не он.

— Ты имеешь в виду мистера Вуда? — Гиллеспи указал на Сэма.

— Да.

Парди откашлялся.

— Тут, значит, такое дело. Долорес иногда ночью просыпается. И вот однажды она вскочила с кровати под утро и увидела за окном полицейскую машину, ну а потом легла и снова заснула. И что-то там увидела во сне. Она ведь знала, кто в этой машине сидит. Ну вот ей что-то и причудилось, наверное.

— Ты хочешь сказать, — спросил шеф полиции, — что твоя дочь мельком увидела Вуда в патрульном автомобиле, а потом ей приснилось, будто он с ней переспал?

Парди долго молчал, играя желваками на своем бледном худом лице. Затем выдавил:

— Да, вроде того.

Гиллеспи подался вперед.

— Неужели такая взрослая девушка, как твоя Долорес, могла поверить в свой сон настолько, что явилась сюда с подобными обвинениями? Да если бы она была помоложе, то его, — он кивнул на Сэма, — могли надолго упрятать за решетку.

— Что делать, если так получилось, — промямлил Парди.

— Теперь меня не станут обследовать? — спросила Долорес.

— Нет, — ответил Гиллеспи. — Если ты и твой отец заявляете при свидетелях, что обвинение против мистера Вуда — ошибка, тогда медицинская экспертиза отменяется.

Долорес кивнула.

— Вы правильно сделали, что пришли сюда признать свою ошибку, — подал голос Вирджил Тиббз. — Нашли в себе смелость, не побоялись. Не многие девушки решились бы на подобный шаг.

— А меня папа заставил, — честно призналась Долорес.

— Если не возражаете, я задам вам вопрос. Вероятно, он вам покажется пустым, но для меня это очень важно. — Тиббз подождал и, поскольку девушка не возразила, продолжил: — Почему вам приснился именно мистер Вуд?

Мгновенно вмешался отец:

— Я же сказал, она увидела на улице его автомобиль, ну и втемяшился он ей в голову.

Тиббз смотрел на девушку, словно не слышал его слов. Долорес наконец встрепенулась, разгладила юбку и даже смутилась.

— Ну он, типа, парень клевый. Сама-то я его не знаю, но рассказывали. На хорошей работе, с машиной. Без девушки. Ну я, типа, решила его закадрить.

— У него есть девушка, — неожиданно произнесла Дуэна.

Сэм с изумлением поднял голову. Долорес тоже посмотрела на Дуэну. Затем перевела взгляд на Билла Гиллеспи, будто шеф полиции мог ей в этом помочь. Заявление Дуэны ее ошеломило.

— Да старый он для тебя, девочка, — утешил дочь Парди.

Билл Гиллеспи тяжело вздохнул:

— Ладно, давайте заканчивать. Я считаю, что если вы по доброй воле пришли, чтобы снять с мистера Вуда обвинение в совращении, значит, все. Но мистер Вуд имеет право подать на вас иск в суд за нанесение морального ущерба. Полагаю, он так и поступит.

— Я не буду подавать никакого иска, — быстро проговорил Сэм.

Парди встал, тронул дочь за плечо.

— Пошли домой.

Долорес послушно двинулась за отцом. В дверях она обернулась и посмотрела на Сэма, пытаясь улыбнуться. А затем, к всеобщему удивлению, тихо произнесла: «Извини» — и скрылась за дверью.

— И что теперь? — спросил Гиллеспи, обращаясь к Тиббзу.

— Вы можете освободить мистера Вуда из-под ареста, — ответил черный детектив.

— Нет, я этого не сделаю, — с нажимом произнес Гиллеспи. — Пока не выясню, откуда он взял шестьсот долларов наличными, чтобы погасить кредит за дом.

Сэм пытался что-то сказать, но его опередил Тиббз:

— Мне известен ответ на этот вопрос. В банке вам назвали сумму, но не уточнили, в каких купюрах мистер Вуд заплатил.

— Какая разница? — усмехнулся Гиллеспи. — Наличные есть наличные.

— В данном случае это имеет значение, — возразил Тиббз. — Когда я спросил об этом в банке, мне пояснили, что почти вся сумма была выплачена монетами — четвертаками, пятидесятицентовиками и даже мелочью. Купюр было не много, и самая крупная — пять долларов.

— Он что же, вытащил их из копилки?

— Именно так. Мистер Вуд эти деньги накопил. Нельзя назвать его решение особенно мудрым. Банковские проценты составили бы восемнадцать долларов год, да и деньги там были бы сохраннее. Но он так решил и начал копить, наверное, с первого дня службы в полиции. Что-то оставлял себе, остальное в копилку.

— У меня получалось откладывать по пятьдесят центов в день, — пояснил Сэм.

— Но в общем выходило немного больше, — произнес Тиббз. — Около четырех долларов в неделю. Но все-таки почему вы не положили их в банк?

— Сам не знаю, — пожал плечами Сэм. — Мне представлялось это какой-то игрой. Очень хотелось поскорее расплатиться за дом.

— В любом случае вопрос ясен. — Тиббз посмотрел на Гиллеспи. — Теперь он свободен?

Шеф полиции смешался. Прежде чем ответить, он бросил взгляд на Джорджа Эндикотта, словно спрашивая совета. Но тот молчал.

— Думаю, да, — наконец согласился он.

— В таком случае, — продолжил Вирджил, — прошу немедленно восстановить его на службе, чтобы он мог сегодня ночью выехать на патрулирование.

— Я хотел бы эту ночь провести дома, — сказал Сэм.

— Нет, мистер Вуд, — возразил Тиббз, — для дела очень важно, чтобы вы сегодня вышли на дежурство. Если вы не против, я буду вас сопровождать. — Он обратился к Гиллеспи: — Обещаю вам, что если ничего не случится, то мистер Вуд еще до рассвета арестует убийцу Энрико Мантоли.

Глава 13

Сэма не покидало ощущение, будто все это привиделось ему в дурном сне. Ярость и бессилие перед внезапно нахлынувшей бедой исчезли. Кошмар закончился, он проснулся. Но тогда получалось, что Дуэну Мантоли он обнимал тоже во сне? А совсем недавно она при всех объявила себя его девушкой. Это ему приснилось?

Предположим, ей просто захотелось сбить спесь с Долорес Парди, и она своего добилась. Но это ведь было, было. Однако надо заехать поужинать.

Сэм остановился у кафе, где готовили приличные бифштексы. Впервые после ареста он почувствовал настоящий голод.

Увидев его, хозяин кафе обрадовался:

— Рад вас видеть снова, мистер Вуд!

Сэм понимал, на что он намекает.

— И я рад опять побывать у вас. Скажите повару, пусть получше прожарит бифштекс, я не люблю с кровью.

— Да, я помню. — Хозяин помолчал. — Хочу спросить у вас кое-что. Что за черный коп у вас объявился? Все в городе говорят об этом.

— Вирджил? Вы о нем?

— Да. — Хозяин кафе кивнул. — Откуда он взялся?

— Вирджил — детектив из Калифорнии. Крупный специалист по убийствам. Он случайно оказался в нашем городе, и шеф привлек его к расследованию убийства дирижера. Вот и все.

— Вам, наверное, нелегко с ним приходится, — посочувствовал хозяин.

— Что касается меня, то я ему очень благодарен, — проговорил Сэм, твердо решив никогда больше не давать в обиду своего заступника. — Ведь это он вытащил меня из неприятной истории. И вообще Вирджил знает свое дело.

— А как насчет того, что он ниггер? — не унимался хозяин.

Сэм напрягся и твердо посмотрел ему в лицо.

— Какой еще ниггер? Он просто цветной, и нечего его обзывать ниггером. У него ума больше, чем у сотни белых.

Хозяин счел за лучшее согласиться.

— Я знаю, некоторые из них головастые. Один даже написал книгу. А вот и ваш бифштекс.

Он посмотрел, все ли приборы поданы, и даже сам принес кетчуп. Понимал, что Сэм Вуд говорит сейчас так, потому что не в себе. Еще бы, человек несколько дней прожил в аду.

Поужинав, Сэм приехал домой, где сразу распахнул окна, чтобы выветрить уже появившийся запах затхлости. Снял форму, привел ее в порядок и отправился в душ. Потом побрился электробритвой и повалился на постель. Вспомнил слова Вирджила об аресте убийцы сегодня ночью, но его сморил сон. Сэм проснулся в одиннадцать, когда зазвонил будильник.

В комнате дежурного его уже ждал Вирджил Тиббз. Сэм, как обычно, расписался в книге патрульных, дежурный тоже старался вести себя, будто ничего не произошло. Сэм взял у него бланк рапорта и ключи от патрульной машины. Затем обратился к Тиббзу:

— Пошли!

Все было точно так, как в ту ночь, когда они ездили вместе.

Сев за руль, Сэм посмотрел направо.

— Куда направимся, Вирджил?

— Куда хотите, — ответил Тиббз. — Мне все равно. Но дом Парди лучше объехать стороной. Надо признаться, они мне изрядно надоели.

— Надеешься, что убийца старика Мантоли сегодня где-нибудь покажется?

— Не надеюсь, а почти уверен.

— Тогда, может, заедем к Эндикоттам, посмотрим, все ли у них в порядке?

— Хорошо, — согласился Тиббз, — хотя не сомневаюсь, что ей сейчас ничто не угрожает. Давайте далеко отсюда не уходить, на это есть причины.

— Какие? Ты ведь пообещал шефу, что я арестую убийцу.

— Сэм, если я вам все расскажу, то вы можете не удержаться и выдать себя в самый неподходящий момент. До поры до времени вам лучше ничего не знать. Так полезнее для дела.

— А разве нельзя что-то предпринять прямо сейчас?

Тиббз усмехнулся:

— Сэм, доверьтесь мне, я сумею довести дело до конца. И все будет как обещано. Придет время, и вы арестуете преступника.

— Хорошо, Вирджил, — произнес Сэм, разочарованно вздохнув.

Никогда еще ночь не казалась такой долгой. Они поговорили о Калифорнии, Тиббз рассказал о том, как выглядит Западное побережье, где Сэм никогда не бывал. Затем обсудили бейсбол и профессиональный бокс.

— Их хлеб нелегкий, — заметил Тиббз. — У меня есть несколько знакомых боксеров, и я знаю, каково им приходится. Вы думаете, ударил гонг, и все закончилось? Нет. Стихнут аплодисменты, если кто их заслужил, и боксер ковыляет в раздевалку, где его ждет доктор, чтобы наложить швы на разбитые губы и брови. Это больно, Сэм, и даже очень.

— Вирджил, я все удивлялся, почему среди боксеров так много цветных. Они просто способнее или легче переносят удары?

— Нет, Сэм. Однажды я беседовал с боксером, у которого был бой в Техасе. Он победил, но ему крепко досталось. Так вот, этот боксер мне рассказал, что, когда после боя доктор занимался его ссадинами и он стонал, тот страшно удивился. Он думал, что негры не чувствуют боли.

Сэм вспомнил разговор с барменом Ральфом в ночь убийства. Казалось, это было очень давно.

— А парни, которые на тебя нарвались, что с ними?

— Ничего. Одного отпустили, другой тоже свободен, но лежит в больнице со сломанной рукой. За них вступился член городского совета по фамилии Уоткинс. Мне он посоветовал не возникать, иначе они сфабрикуют дело о членовредительстве.

— Полагаешь, Уоткинс их и нанял?

— Наверное. Во всяком случае, лечение того, что со сломанной рукой, оплатил он. Но тут на меня точат зубы и другие. — Тиббз произнес это спокойно, как будто речь шла о погоде.

— Хочу находиться рядом с тобой, когда они вылезут из норы! — воскликнул Сэм.

Тиббз улыбнулся:

— Не возражаю. В следующий раз так легко не получится. Их будет больше, и они подготовятся. Дзюдо хорошо работает, пока тебя не сбили с ног. Единственное, что тогда можно сделать, — это прихватить парочку с собой на землю.

— А есть что-то эффективнее дзюдо? — поинтересовался Сэм.

— Да. Например, боевое искусство айкидо. Оно незаменимо, когда подозреваемый сопротивляется, а ты не можешь его покалечить. В Лос-Анджелесе полиция широко им пользуется. Но в настоящей драке, как говорится, не на жизнь, а на смерть, без карате не обойтись. Человек, хорошо владеющий карате, представляет собой смертельное оружие.

— В нашей стране есть такие люди?

Тиббз кивнул:

— Да, и я даже знаком с некоторыми. О карате разносят всякие небылицы, не надо им верить. Например, будто одним прикосновением можно убить человека. Но лучшего метода защитить себя без оружия не существует. Овладеть им очень сложно, но результат того стоит.

Сэм свернул на главную улицу, притихшую на ночь, как и все остальные в городе, миновал частокол счетчиков оплачиваемого времени стоянки автомобилей и затормозил напротив аптеки Саймона.

— Здесь сегодня не опасно останавливаться?

— Думаю, нет, — ответил Вирджил.

Сэм плавно подъехал к тротуару и остановился так, что колеса находились точно в пяти сантиметрах от бордюра. Затем достал планшетку и приготовился писать.

— Однако мы здесь не одни, — заметил Вирджил.

Сэм вздрогнул и поднял голову. Через несколько мгновений из глубокой тени, в которой скрывался вход в магазин, возникла массивная фигура и направилась к ним. Несмотря на свой огромный рост, человек ступал почти бесшумно. Узнать Билла Гиллеспи было несложно.

Шеф полиции наклонился и положил локти на опущенное стекло автомобиля.

— Как дела, парни?

— Пока порядок, — с трудом произнес Сэм. После всего случившегося разговаривать с шефом полиции ему было трудно. — Все как обычно. В нескольких окнах горит свет.

Гиллеспи открыл заднюю дверцу и забрался в машину.

— Хочу немного поездить с вами, хотя для меня тут тесновато. — Его колени уперлись в спинку переднего сиденья.

Сэм подтянул рычажок и, подвинувшись на несколько сантиметров вперед, спросил:

— Куда прикажете ехать?

— Мне все равно, — ответил Гиллеспи. — Вирджил сказал, что сегодня ночью укажет тебе убийцу, так я хочу посмотреть, как это будет происходить.

Сэм украдкой посмотрел на молчащего Тиббза, и его вдруг осенило: «Ведь это же мой напарник. Не важно, что цветной, но на него можно положиться». Сэм никогда в жизни не встречал таких толковых и рассудительных. Уж Вирджил знает, что сейчас делать, ему подсказывать не надо.

Машина тронулась, пересекла шоссе и въехала в негритянский квартал. Сэм, как всегда, двигался медленно, чтобы, не дай Бог, опять не задавить собаку. Увидев одну, он ее осторожно объехал.

В мастерской механика Джесса было темно и тихо. То же самое и в небольшом домике преподобного Эймоса Уайтберна. В приемной доктора Хардинга, к которому цветные жители Уэллса обращались со своими болезнями, горел ночник. Дальше за железнодорожным переездом начинался квартал белой бедноты. На сей раз в доме Парди все окна были темные.

— Как-то странно чувствуешь себя ночью, — произнес Гиллеспи.

Сэм кивнул:

— Я тоже замечал такое. Это миазмы.

— Что? — удивился Гиллеспи.

— Ну что-то вроде особых испарений в воздухе, вызывающих тревогу.

— Очевидно, — усмехнулся Гиллеспи. — Кстати, тут где-то живут Парди.

— Мы только что миновали их дом.

Через три квартала он свернул к шоссе, где по давней привычке притормозил, хотя обычно в это время никакого движения там не было. Однако сейчас к перекрестку приближался автомобиль, и Сэм стал ждать, пока он проедет. Уличный фонарь осветил машину, и Сэм узнал ее: точно такая же была у Эрика Кауфмана.

Сэм последовал за ним в сторону ночного бара.

— В это время я обычно останавливаюсь там перекусить, — произнес он, обращаясь к Гиллеспи.

— Что ж, давай зайдем перекусим, — отозвался шеф.

Сэм подождал, пока Кауфман выйдет из машины и скроется за дверью бара, а затем въехал на стоянку.

— А что Вирджил? — спросил шеф, с трудом извлекая свое тело из салона.

— Я подожду здесь, — сказал Тиббз.

— Тебе что-нибудь принести? — предложил Сэм.

— Не надо. Если я надумаю, то дам вам знать.

Сэм с шефом двинулись к бару.

Когда они вошли, Эрик Кауфман удивленно поднял голову. Затем поднялся, чтобы пожать им руки.

— Какая приятная неожиданность!

— Для нас тоже, — подыграл ему Гиллеспи. — Как вы оказались тут в такое время? — Вопрос вполне дружелюбный, но что-то в тоне шефа полиции намекало, что он действительно хочет это знать.

— Возвращаюсь из Атланты, — объяснил Кауфман. — Мне теперь понравилось ездить ночью. Прохладнее, и дороги пустые.

— Понятно, — сказал Гиллеспи, опускаясь на табурет. — Что у вас нового?

— Есть кое-что интересное, — ответил Кауфман. — Например, мне удалось отыскать замену Энрико, и весьма неплохую. Дирижер с мировым именем. Фамилию не называю, пусть Джордж Эндикотт узнает об этом первым. И билеты продаются превосходно. Через месяц здесь соберется настоящая толпа.

Сэм сидел задумавшись, не зная, что заказать. Затем махнул рукой Ральфу, чтобы подавал остальным. Его не покидала мысль, что этой ночью он должен арестовать убийцу. Однако пока никаких намеков на это не было, хотя миновала почти половина дежурства. Скоро рассветет, и ночь закончится. Когда же? Убийца напал на маэстро ночью, и схватить его тоже положено ночью. Он представлялся Сэму каким-то мифическим существом, не обычным человеком, которого можно встретить на улице.

А если и встретишь, то как его узнаешь?

Сэм решил хоть что-нибудь заказать и попросил Ральфа принести безалкогольное пиво и тост. Он сидел, уставившись в одну точку, пока сзади не открылась входная дверь.

Сэм обернулся. На пороге стоял Тиббз, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

— Эй ты, пошел вон! — крикнул Ральф из-за стойки.

Вирджил повел себя очень странно. Таким Сэм видел его впервые. Жалко улыбаясь, он тихо промолвил:

— Очень хочется пить. Во рту пересохло. Пожалуйста, налейте мне молока.

Ральф взглянул на посетителей, затем снова на Тиббза.

— Ты же знаешь, тебе заходить сюда не положено. Выйди за дверь. А когда эти джентльмены закончат, может, кто-нибудь из них возьмет для тебя пакет молока.

— Я возьму! — воскликнул Сэм.

Но Вирджил не послушался и прошел чуть дальше.

— Да, вы завели у себя такие порядки, но я полицейский, как и эти джентльмены. И я не заразный. Почему вы отказываете мне в праве сесть и перекусить, как всем остальным?

Сэм жутко переживал. Ему было стыдно за Вирджила, за его непонятную, глупую дерзость, за его униженные просьбы. Ведь до сих пор он все прекрасно понимал. Сэм хотел что-то сказать, но Ральф его опередил. Он вышел из-за стойки и направился к Вирджилу.

— Я знаю, что тебя зовут Вирджил и что ты приезжий. Но все равно уходи. Если хозяин узнает, что я разрешил тебе войти, сразу меня прогонит.

— Но почему вы не хотите меня обслужить? — спросил Тиббз, словно не слыша его слов.

Терпение Ральфа закончилось. Его лицо налилось кровью.

— Я что тебе сказал?

Он схватил Вирджила за плечо и толкнул к выходу.

И тут Тиббз мгновенно преобразился и стал прежним, каким его знали сидящие за стойкой. Он резко повернулся и, ловко ухватив кисть Ральфа, заломил ему руку спину. Бармен вскрикнул от боли.

Сэм не выдержал, вскочил и бросился к ним.

— Отпусти его, Вирджил! Он не виноват.

Тиббз странно усмехнулся.

— Нет, Сэм, вы ошибаетесь. Этот человек виноват, и даже очень. — Следующую фразу он произнес торжествующим тоном: — Мистер Вуд, предлагаю вам арестовать его за убийство Энрико Мантоли.

Глава 14

Солнце уже поднялось, но, как всегда в эти часы, было скрыто дымкой. Тиббз в коридоре полицейского участка читал, сидя на скамье. На сей раз «Анатомию убийства» в бумажной обложке. Это продолжалось уже почти три часа.

Наконец дверь кабинета Гиллеспи распахнулась, и через несколько секунд шеф полиции опустился рядом с Тиббзом.

— Он подписал признание.

Тиббз отложил книгу.

— Я не сомневался, что вы его дожмете. Он сообщил, кто должен был сделать аборт?

Гиллеспи удивленно вскинул брови.

— Ты и об этом знаешь, Вирджил? Как тебе удалось все раскопать?

— Где Сэм? — спросил Тиббз, впервые называя Вуда по имени в присутствии шефа.

Тот, видимо, этого непочтения не заметил.

— Заканчивает патрулирование. Я ему велел отправляться домой, но он решил доработать смену до конца.

— Сэм исключительно добросовестный полицейский, — заметил Вирджил. — Такие везде большая редкость. Скоро у вас прибавится хлопот, в связи с фестивалем. В город хлынут туристы, появится много работы.

Гиллеспи кивнул:

— Знаю.

— Мне кажется, Вуд вполне созрел для должности сержанта. В городе его уважают, и у вас в полиции тоже.

— Думаешь, я сам не соображу, как мне поступить?

— Уверен, что сможете. Я просто хотел напомнить, что если вы решите продвинуть Сэма по службе, то он будет вам благодарен. И скорее забудет пережитую недавно неприятность. Извините, что заговорил об этом.

Они помолчали.

— И давно ты понял, что это Ральф? — поинтересовался шеф.

— Только вчера. Должен признаться вам, шеф Гиллеспи, я чуть было все не испортил. Потому что до вчерашнего дня думал не на того.

Зазвонил телефон.

— Шеф, вас спрашивают! — крикнул дежурный, сняв трубку.

Гиллеспи направился к телефону, удивляясь, кто мог позвонить в начале восьмого утра. Оказывается, Джордж Эндикотт.

— Вообще-то я позвонил узнать, когда вы будете на службе, — объяснил он. — И совсем не ожидал застать вас в такое время.

— Вы рано встаете, — усмехнулся Гиллеспи.

— Не всегда. Но тут Кауфман заявился с новостью, что вы со своими людьми задержали убийцу Энрико. С чем я вас искренне поздравляю. Насколько я понял, его арестовали вы лично. Эрик восхищен. Говорит, что операция была проведена великолепно.

Гиллеспи не дал себя сбить с толку.

— Арестовал убийцу мистер Вуд, но я при этом присутствовал. Ну а потом допрашивал, пока он во всем не признался.

— Полагаю, мистер Гиллеспи, что там, вы оказались не случайно, — заметил Эндикотт.

Шеф глубоко вздохнул и произнес то, на что прежде никогда бы не решился:

— За все надо благодарить Вирджила, это он распутал дело.

Джордж Эндикотт, конечно, все понимал и комментировать признание шефа полиции не стал, а лишь добавил:

— Мы тут поговорили, я, Грейс и Дуэна, и решили, несмотря на траур, собраться сегодня у нас вечером и отметить это событие. Надеюсь, вы не возражаете.

— Нисколько.

— Замечательно. И будьте добры передать наше приглашение Сэму Вуду и Вирджилу Тиббзу.

— Обязательно передам. — Гиллеспи в задумчивости положил трубку.

«Да, я так и сделаю. И в кровь разобью морду тому, кто в этом мерзком городишке посмеет назвать меня негритянским прихвостнем».

Вернувшись к скамейке, он неожиданно протянул руку детективу-негру.

— Вирджил, большое спасибо за помощь. Я непременно напишу твоему шефу благодарность, что он позволил тебе здесь задержаться. Сообщу, что ты умело справился с данным делом. — Гиллеспи выпустил из своей громадной ручищи ладонь негра. Такое он делал впервые в жизни.

— Шеф Гиллеспи, вы достойны восхищения, — с чувством произнес Тиббз. — Признаться, я не ожидал от вас подобных слов, и необыкновенно рад, что ошибся.

— А ты, Вирджил… — Гиллеспи замолчал, пытаясь подобрать нужное слово. — Самый лучший не только из черных, но и вообще…

В половине восьмого вечера Гиллеспи заехал в участок на своей машине за Сэмом и Вирджилом. По пути они разговаривали мало. Сказывалась усталость, ведь поспать им почти не удалось. Поглядывая в зеркальце заднего обзора на Тиббза, шеф полиции с удивлением осознавал, что среди гостей у Эндикоттов будет присутствовать негр, а его это почти не смущает.

У порога их встретила Грейс Эндикотт. Они направились в гостиную: Гиллеспи — впереди, следом Сэм, а завершал процессию Вирджил.

Гости уже собрались. Эрик Кауфман, Дуэна Мантоли, управляющий банком Дженнингз с супругой и мэр города Шуберт, тоже с супругой.

Для Сэма здесь существовала только Дуэна, остальных он едва замечал. Сейчас она казалась ему еще красивее, чем прежде. «Неужели я действительно совсем недавно обнимал эту девушку? — спрашивал он себя. — Неужели она меня поцеловала? Этого не может быть».

Тем временем Джордж Эндикотт, дождавшись, когда гости рассядутся, поднял бокал:

— Леди и джентльмены, мы с Грейс решили собрать вас, чтобы отметить ряд знаменательных событий. Не отпраздновать, нет, потому что еще свежа скорбь по нашему дорогому Энрико, а только отметить. Во-первых, рад сообщить, что есть достойный дирижер, способный заменить маэстро Мантоли. Его нашел мистер Кауфман, за что ему большое спасибо. Во-вторых, нам недавно сообщили, что билеты почти распроданы. Теперь уже нет сомнений, что фестиваль состоится. Оркестр начал репетировать. Уровнем музыкантов мистер Кауфман весьма доволен. Вероятно, вам это неизвестно, но он превосходный дирижер, и я хочу в вашем присутствии попросить его продирижировать одним из концертов.

Его слова гости встретили аплодисментами.

— Это для меня честь, — проговорил Эрик Кауфман, краснея.

— У меня есть еще предложение, — продолжил Джордж. — Присвоить нашему фестивальному театру имя Энрико Мантоли. Думаю, он заслужил. Вчера данное предложение одобрили все члены организационного комитета. — Он посмотрел на Дуэну, которая сидела опустив голову. — Надеюсь, мисс Мантоли не откажется открыть фестиваль. — Эндикотт помолчал. — И наконец, третье событие, последнее по счету, но не по важности. Наши доблестные полицейские, усиленные талантом необыкновенного человека, который оказался в нашем городе по счастливой случайности, выследили и арестовали преступника, заставившего всех нас переживать эту ужасную трагедию. Может, кто-нибудь из них расскажет, как им все удалось? Разумеется, если это не секрет.

— Да, очень интересно послушать, — подал голос Фрэнк Шуберт.

— Прошу вас, мистер Гиллеспи! — попросил Джордж Эндикотт.

Билл смутился. Ведь рассказывать ему было нечего, потому что он ничего не знал. Надо было как-то выкручиваться.

— Думаю, Сэм и Вирджил сделают это лучше меня, — произнес он с великодушным видом победителя, не желающего присваивать себе все лавры.

Джордж посмотрел на Сэма:

— Мистер Вуд?

— Рассказывать должен Вирджил. — Сэм указал на сидящего чуть поодаль от остальных негра. — Честно говоря, расследование вел он.

Эндикотт перевел взгляд на него:

— Мистер Тиббз, пожалуйста. Я слышал, вы сегодня уезжаете, так не оставляйте нас в неведении.

— Давай, Вирджил, — поощрил его шеф.

— Мне, право, неловко, — смущенно произнес Тиббз.

Эндикотт улыбнулся:

— К чему скромничать? На вашем счету уже много раскрытых дел.

— Я не об этом, — проговорил Тиббз. — Просто мне неловко признаваться, как много в данном деле я допустил ошибок. И если бы не счастливый случай, не знаю, чем бы все закончилось.

— Вы расскажите, а мы уж рассудим, — предложил Дженнингз.

Вирджил вздохнул.

— Расследование убийства всегда начинается с установления мотивов преступления. Только выяснив, кому это было выгодно, можно двигаться дальше. Разумеется, если нет под рукой какой-либо очевидной версии. Когда мистер Гиллеспи договорился с моим шефом, чтобы я занялся здесь расследованием убийства маэстро Мантоли, я начал с установления мотивов. И пусть мистер Кауфман меня простит, не знаю, сможет ли он это сделать, но в первую очередь я заподозрил именно его. И приложил все усилия, чтобы найти этому доказательства.

Сэма это откровение не удивило. Он и сам подозревал Эрика Кауфмана, хотя не мог объяснить почему.

— Дело в том, — продолжил Тиббз, — что у мистера Кауфмана действительно был серьезный мотив. После ухода из жизни маэстро Мантоли главным на фестивале становился он, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Многие убийства совершались по причинам куда скромнее. Сразу добавлю, что мистер Кауфман своими последующими действиями полностью опроверг это предположение. Но тогда, в самом начале, я, как говорится, положил на него глаз. Особенно после того, как он во время нашей первой беседы — это было здесь же, в этом доме, — сказал, что маэстро Мантоли «пристукнули». Я тогда подумал: человек только приехал из Атланты, откуда ему знать, что маэстро Мантоли убили ударом по голове? Его могли застрелить, отравить… Поэтому я воспринял это как разоблачающую оговорку, и он сразу стал подозреваемым номер один. Однако я не учел, что «пристукнуть» — синоним слова «убить», и не обязательно его воспринимать буквально.

— Если тебе тяжело это слушать, скажи, — негромко произнесла Грейс Эндикотт, глядя на сидящую рядом Дуэну.

Та отрицательно покачала головой, не сводя глаз с Тиббза.

— Затем добавился вишневый пирог. — Вирджил сокрушенно вздохнул. — Проверяя алиби мистера Кауфмана, я выяснил, что никто точно не знает, когда он в ту роковую ночь прибыл в Атланту. Ему зачем-то понадобилось рассказывать лифтеру отеля, что он поужинал слишком поздно, да еще с вишневым пирогом. Тут мне показалось очевидной попытка сфабриковать алиби. Доказать, когда именно поужинал мистер Кауфман, плотно или неплотно, было совершенно невозможно. И, говоря об этом, он как бы автоматически прибавлял час к времени своего пребывания в городе. Честно признаюсь, в вишневый пирог среди ночи я не поверил. И притом этот нарочито демонстративный разговор с лифтером, будто специально рассчитанный, что тот о нем обязательно вспомнит, если его станут спрашивать. В общем, я утвердился во мнении, что вышел на правильный путь, и удвоил усилия.

— Да, я с вами согласен, — заметил Кауфман, — это все действительно выглядело подозрительно. В том числе и вишневый пирог. Правда, я очень люблю его, но вы этого знать не могли. У меня к вам нет никаких претензий.

— Большое вам спасибо, сэр, — отозвался Вирджил.

— Пожалуйста, продолжайте! — попросила Дуэна.

Тиббз пожал плечами.

— Должен признаться, что на этом мои прегрешения не закончились. Выбрав главным подозреваемым мистера Кауфмана, я фактически перестал замечать все происходящее вокруг.

— Еще как замечал! — возразил Сэм. — А пыль на машине?

— А то, что Оберст левша? — добавил Гиллеспи.

— Чепуха, — отмахнулся Тиббз. — Вначале я не заметил много важного. В охоте за мистером Кауфманом пытался подогнать улики, а это неправильно.

— Не надо себя укорять, пожалуйста, продолжайте, — вставила Грейс Эндикотт.

— Потом мне удалось заполучить орудие убийства, которое нашли у концертной эстрады, что вновь указывало на мистера Кауфмана. Тогда мне казалось, будто это неопровержимая улика; к счастью, я скоро сообразил, что это не так. Надо искать что-то другое. Когда я допрашивал Харви Оберста, задержанного по подозрению в убийстве, он упомянул о весьма своеобразной местной девушке, Долорес Парди. Тогда я ее запомнил просто так, на всякий случай, еще понятия не имея, что дело закручено вокруг нее. Ночной бармен Ральф вдруг указал на случайного проезжающего через город инженера-ракетчика, словно тот мог быть причастен к убийству. Доказательств у Ральфа не имелось, просто ему так показалось. Это выглядело попыткой замутить воду и позднее подтвердилось. И вот тогда я впервые серьезно обратил внимание на этого молодого человека, еще никак не связывая его с Долорес Парди.

Вскоре выяснилось следующее. Ральф, пользуясь тем, что отец Долорес работает по ночам, стал наведываться к ней в гости. А ее мать, очевидно, совершенно не следила за своими детьми. У молодых людей много общего. Оба неучи, туповаты и высокомерны. Чувствуют себя обойденными судьбой. Месяца два назад они вступили в интимные отношения, а потом девушка вдруг решила, что беременна, о чем незамедлительно сообщила Ральфу, требуя помочь. Парень сильно перепугался. Он-то думал, что Долорес шестнадцать лет, и, видимо знал, что бывает за связь с несовершеннолетней. Он также боялся ее отца. И вот, подобно своим бесчисленным сверстникам, попавшим в аналогичное положение, Ральф стал лихорадочно искать выход. Аборт у частнопрактикующего врача стоит немалых денег. А где их взять?

— Да, — заметил Фрэнк Шуберт, — теперь кое-что становится ясно.

— Оставим на время Ральфа с его заботами и вернемся к Долорес. Она времени зря не теряла и кое-что придумала. Ночной бармен не казался ей подходящим супругом. Она заприметила другого. Я имею в виду мистера Вуда, который проезжал мимо дома Парди почти каждую ночь, всегда в одно и то же время, по пути к ночному бару. Долорес вообще была склонна демонстрировать свое тело мужчинам, и решила испробовать этот трюк на полицейском. Она была уверена, что он, заметив у них в кухне свет, захочет узнать, что там такое, остановит машину, увидит ее и не сможет отвести глаз. Вероятно, ему захочется с ней поговорить. Например, для начала предупредить, что с улицы все видно. В любом случае Долорес искренне надеялась, что ее прелести произведут на него неотразимое впечатление. И если бы мистер Вуд поддался соблазну, она бы не упустила шанса объявить его отцом ребенка и с его помощью подняться выше по социальной лестнице. Но мистер Вуд оказался достаточно умным и нравственным. Он не стал поддаваться на ее провокации и всегда проезжал мимо дома без остановок. В общем, у девушки ничего не получилось.

«Да, — подумал Сэм, — примерно так все и было, но лучше бы Вирджил об этом не рассказывал. Стыдно».

— Последующие события, когда по результатам собственного расследования шеф Гиллеспи решил арестовать мистера Вуда по подозрению в убийстве, подтолкнули меня выбраться на верный путь. Меня перестал заботить мистер Кауфман, и я сосредоточил усилия, чтобы доказать невиновность мистера Вуда и вызволить из-под ареста. И тут неожиданно на помощь пришла мисс Парди, которая решила, что если мистер Вуд за решеткой, то на него можно безбоязненно свалить и отцовство ее будущего ребенка.

— Славная девушка, — усмехнулся Дженнингз.

— Но таких, как она, много, — добавил Джордж Эндикотт.

Его супруга кивнула.

— Вот тогда-то во мне и пробудился к этой девушке настоящий интерес, — продолжил Тиббз. — Шеф Гиллеспи любезно позволил мне присутствовать при своем разговоре с ней и ее отцом. Она прямо заявила, что мистер Вуд заезжал к ней по пути на работу. Разумеется, Долорес лгала, но я тогда подумал, что, вероятно, у нее есть дружок, тоже работающий по ночам. И вспомнил о Ральфе, как он пытался оговорить ни в чем не повинного человека, да еще так по-идиотски. Постепенно начала складываться ясная картина. Мне удалось найти шестерых свидетелей, которые в ночь убийства видели патрульную машину мистера Вуда. Четверо из них согласились ответить на мои вопросы, и с их помощью я сформировал ему достаточно прочное алиби. Как я нашел свидетелей? Просто обзвонил дома, где видел свет во время ночного патрулирования с мистером Вудом. Да, четверо не спали в ночь убийства и заметили патрульную машину. И, наконец, я учел еще два важных обстоятельства. Первое: бросивший убитого маэстро Мантоли на шоссе должен был знать, как часто в это время тут проезжают автомобили. Таким человеком вполне мог оказаться Ральф. И второе: в ночь убийства, как всегда, было душно.

— А при чем тут духота? — удивился Фрэнк Шуберт.

— Она повлияла на события дважды, — ответил Тиббз. — И оба раза помогла укрепить Ральфу алиби, о котором он даже и не ведал. Как только я вспомнил о ночной духоте, все сразу сошлось. Теперь мне был известен мотив, способ совершения преступления и личность убийцы.

— Как же все-таки он это сделал? — спросил Эндикотт.

— В тот вечер Ральф отправился на работу раньше, чтобы увидеться с Долорес. И она его сильно припугнула. Мол, давай действуй, а то хуже будет. В общем, загнала парня в угол.

— Но она вовсе не беременна, — заметила Дуэна.

— Верно, — согласился Тиббз. — А когда вы об этом догадались?

— Просто внимательно наблюдала за ней. Долорес боялась обследования, и очень обрадовалась, когда его отменили.

— Давай дальше, Вирджил, — подал голос Гиллеспи.

— В ту ночь Ральф ехал к своему бару расстроенный. Достать деньги можно было, только если кого-нибудь ограбить. Но кого? Примерно в это время мистер Эндикотт расстался с Энрико Мантоли у отеля. Маэстро, разумеется, было известно, что в данном второсортном заведении нет кондиционеров, и потому он решил немного прогуляться, чтобы лучше заснуть. Тем более что маэстро не переставал думать о проблемах предстоящего фестиваля. А затем случилось следующее… — Тиббз замолчал и посмотрел на Дуэну. — Помните, я вас спрашивал, способен ли был ваш отец на неожиданные решения? А также, легко ли он сходился с людьми и значил ли для него в этом случае цвет кожи человека и его социальное положение?

Дуэна подняла голову.

— И я ответила вам, что да, он был способен принимать неожиданные решения и легко знакомился с самыми разными людьми.

— И это помогло мне реконструировать события. Проезжая мимо отеля, Ральф узнал маэстро. Мистер Мантоли в этом городке являлся заметной фигурой. И, видимо, в тот момент в голове этого отчаявшегося молодого человека возник дьявольский план. Он остановился и предложил маэстро немного проехаться с ним, и мистер Мантоли согласился. Орудие убийства нашли возле концертной эстрады, и я вначале решил, что это поможет мне обвинить мистера Кауфмана. Я сильно заблуждался. На самом деле Ральф, видимо, уговорил маэстро Мантоли показать ему место, где будет проходить фестиваль. Ему самому, наверное, захотелось там побывать и снова все внимательно осмотреть, потому что именно в тот вечер детали проведения фестиваля были окончательно обговорены. И они отправились туда. Маэстро — по причинам, только что указанным, а Ральф — с целью его ограбить и решить свои проблемы.

Они вышли из автомобиля и прошли к концертной площадке. Маэстро стал показывать ему что-то и рассказывать, а Ральф заметил на земле подходящую деревяшку. Там их много валялось, ведь шло строительство. Он взял ее вначале просто так, потому что она ему понравилась. Но быстро сообразил, что ею можно оглушить маэстро и потом заявить, будто на них кто-то напал сзади. Мол, ему удалось увернуться, а мистер Мантоли пострадал. К сожалению, Ральф не рассчитал силу удара.

— Значит… он убил папу случайно? — спросила Дуэна.

— Да, убийство можно квалифицировать как непреднамеренное, — ответил Тиббз. — Когда маэстро без чувств повалился на землю, Ральф испугался и решил немедленно отвезти его к доктору. Дрожа от страха, он отнес свою жертву к машине, положил на заднее сиденье и двинулся обратно в город. Вскоре он сообразил, что совершил тяжкое преступление и просто так не отвертится. Тогда он заехал в переулок, достал из бумажника маэстро деньги, которых должно было хватить для решения его проблем, а затем отвез на шоссе и бросил, положив рядом бумажник. Ему надо было торопиться в свой бар, он уже опаздывал.

— Но почему на шоссе? — спросила Грейс Эндикотт дрожащим голосом.

— Полиция решит, будто маэстро сбил проезжавший автомобиль и скрылся, — вот что он подумал. — Кстати, подобные случаи нередки, и об этом пишут в газетах. Но я сразу увидел, что положение лежащего тела не соответствует данной версии.

— А вы что-то упоминали о духоте, — напомнил Джордж Эндикотт. — Как она повлияла?

— Она помогла Ральфу двояким образом. Движения на шоссе почти не было, и убитого обнаружили не сразу.

— Погодите, — воскликнул Фрэнк Шуберт, — ведь в это время там проезжал инженер-ракетчик!

— Никто не знает точно, когда именно он проезжал. Я думаю, это было в тот момент, когда Ральф в переулке шарил в бумажнике маэстро. Парень заметил автомобиль, а уже в другой день, увидев его у своего бара, позвонил в полицию. Надеялся, что водителя арестуют за то, что тот сбил человека и скрылся.

— Да, Ральф действительно негодяй, — медленно проговорила Грейс Эндикотт. — Такого даже животные себе не позволяют.

— А что еще ты хотел сказать насчет духоты? — спросил Гиллеспи.

— А то, что она предоставила Ральфу совершенно неожиданное алиби. Приехавший тогда на «скорой помощи» врач определил время смерти так, как его учили, то есть по количеству тепла, утраченному телом убитого. Но он не учел температуру воздуха в тот момент и ошибся. Из-за духоты тело потеряло меньше тепла, и, пока время смерти не было официально установлено, Ральф имел алиби. Поэтому я некоторое время сомневался. — Тиббз устало вздохнул. — Вот, собственно, и все. В баре я попросил стакан молока. Если бы попросил пакет, он бы, возможно, мне его дал. Но стакан — это уже было слишком. Потом я начал канючить, просить меня обслужить, что окончательно вывело Ральфа из себя. Я скрутил его, когда он поднял на меня руку. Конечно, без этого можно было обойтись, но мне хотелось проучить негодяя. Он так презирал меня за цвет кожи, настолько сильно ощущал свое превосходство, что мне захотелось сделать ему больно. Да, я поступил легкомысленно.

Билл Гиллеспи подвез Тиббза к вокзалу и вытащил его чемодан. Тиббз не стал возражать. Шеф полиции зашагал по платформе и опустил чемодан у обшарпанной скамьи. Других поблизости не было. Он посмотрел на Тиббза:

— Вирджил, я бы охотно побыл с тобой, но, поверь, просто глаза слипаются. Ты не возражаешь, если я уйду?

— Конечно, нет, шеф Гиллеспи. — Тиббз помолчал. — Вы думаете, я могу сюда присесть?

Гиллеспи хмыкнул. На скамье красовалась надпись «Для белых», но в это время вокзал был пуст.

— Садись, какая разница, — ответил он. — Если кто возникнет, скажи, что я разрешил.

Тиббз кивнул:

— Хорошо.

Гиллеспи отошел на два шага и обернулся.

— Спасибо, Вирджил.

— Не за что, шеф Гиллеспи.

Биллу хотелось сказать что-то еще, но ничего не приходило в голову. Стоящий перед ним человек был настолько черным, что почти сливался с темнотой. Только в лунном свете поблескивали белки глаз.

— Доброй тебе ночи, Вирджил, — произнес Гиллеспи.

— И вам доброй ночи, сэр.

Гиллеспи хотел протянуть руку, но передумал. Тогда, в участке, это показалось ему важным, но повторять сейчас было бы неправильно.

И он зашагал обратно к машине.

Пять осколков нефрита

Посвящается Гвинет и Питеру Билер

От автора

В подготовке этой книги большую помощь мне оказали в полицейском управлении Пасадены, Калифорния, особенно его шеф Роберт Магауан. А также Флойд Сандерсон, Джеймс Гарнер и другие коллеги Вирджила Тиббза.

Помог с информацией также Фрэнк Ларкуортли из Федерального бюро по борьбе с наркотиками. Я благодарен также полицейскому управлению Лос-Анджелеса, Дональду Уэсли, руководителю отдела по борьбе с наркотиками, и поделившемуся со мной своим огромным опытом сержанту Джону Одому.

О незаконной торговле наркотиками, а также быте и нравах самих наркоманов, мне рассказали знатоки в этой области Финис С. Уиллис, Артур Уокер-младший и Хью Стак.

Относительно нефрита мне пришлось обращаться к специалистам, которые охотно поделились своими знаниями. Среди них особого упоминания заслуживают Норман Ли из компании «Джин Хинга», Лос-Анджелес; Джеймс Вей, Го Кэнтун и Роберт Ло из «Мунгейта», Сингапур.

В заключение передаю благодарность мистера Тиббза всем, кто проявил интерес к его работе. Он считает, что не следует все заслуги по раскрытию преступлений приписывать только ему. Это дело всех сотрудников полиции.

Джон Болл

Глава 1

Юмеко снова посмотрела в окно. Для этого ей пришлось чуть раздвинуть шторы, которые всегда были закрыты. Так хочет мистер Ван, хозяин дома. И это не обсуждается. Ему так нужно, и все.

А вот и почтальон. Она хорошо знала его автомобиль: небольшой, приземистый, раскрашенный в яркие тона — красный, белый и синий. Там внутри полно всякой всячины, которую он раздает по дороге. Юмеко чувствовала, что сегодня кое-что важное почтальон доставит и к их дому. Мистер Ван давно это ждет. Так что пусть почтальон поскорее подъезжает, выдаст ей положенное и отправится дальше.

Правда, надо к нему выйти, а Юмеко не очень любила появляться на людях. Городок этот на Западном побережье тихий, однако… Двадцатишестилетнюю Юмеко можно было без всяких скидок назвать красивой. Правильной формы лицо, черные азиатские глаза, не нуждающиеся в макияже — в них и без того с избытком было экзотической прелести. К фигуре тоже вряд ли кто предъявил бы претензии. Стройная, грациозная, ноги в отличие от многих японок и кореянок идеальной формы. И грудь, что немаловажно, соответствовала американским стандартам. Но сторониться людей у нее все же имелись причины. Но об этом чуть позже.

Она дождалась, когда почтальон остановится перед домом, и вышла, щурясь от яркого солнечного света. Он с привычной улыбкой вручил ей несколько писем и открыл заднюю дверцу. У девушки екнуло сердце. Вот она, заветная посылка, которую давно ждет мистер Ван.

Юмеко расписалась где положено и осторожно взяла ее в руки. Посылка была не очень тяжелой, как она и ожидала. Было видно, что приклеенный к ящику коричневый конверт вскрыли, а потом заклеили скотчем. Медленно двигаясь, чтобы, не дай Бог, не уронить, она шагнула в дом и поставила посылку на мраморный столик в прихожей, а затем пошла к мистеру Вану сообщить приятную новость.

Сидящий за столом Ван Фусэн поднял голову. Он был в длинном темно-лиловом китайском халате, который носил дома, когда не ждал гостей. Появление девушки мистер Ван, как обычно, встретил ласковой улыбкой. Он и так сделал для нее немало, вернее, очень много, но ему все казалось недостаточно. Очень она настрадалась у себя на родине.

— Пришла почта, — сказала Юмеко. — И там есть посылка из Сингапура.

Мистер Ван чуть прищурился за очками в металлической оправе.

— Как она выглядит?

— Нормально.

Он поднялся из-за стола.

— Ладно, неси ее в кухню.

Ему было уже за семьдесят, но руки по-прежнему хорошо слушались хозяина. Он ловко освободил деревянный ящик от оплетки и упаковочной бумаги. Затем быстро просмотрел сопроводительные документы из коричневого конверта и отложил. Самой важной здесь была квитанция об оплате таможенной пошлины за антиквариат. Сумма пошлины Вана не тревожила. Дело в том, что такие товары ранее для ввоза в Соединенные Штаты были запрещены, и потому квитанция являлась серьезным документом.

Действуя небольшими пассатижами, он осторожно извлек из крышки двадцать два гвоздика. Внутри ящика среди мягкой древесной стружки обнаружился другой ящик, также обернутый коричневой бумагой, а внутри этого — шкатулка в чехле из плотной синей материи, заколотой двумя булавками из слоновой кости.

Шкатулку мистер Ван открыл лишь после того, как Юмеко убрала мусор и тщательно вытерла стол. Внутри шкатулка была обита белым атласом. В углублении, похожем на те, какие бывают в футлярах с ювелирными украшениями, лежал некий предмет, совсем не похожий на драгоценность. Вроде бы нож из камня грязноватого светло-серого цвета. Шириной с дюйм и длиной дюймов десять. Юмеко была разочарована. Она ожидала увидеть произведение искусства, шедевр, а тут какое-то странное изделие, по виду хрупкое. Скорее всего очень старое. Но стоило девушке увидеть, как заблестели глаза мистера Вана, и она поняла, что ошибается. Это действительно драгоценность.

— Как хорошо, что все дошло в сохранности.

— Да, — отозвался мистер Ван, протирая очки. — Потому что это настоящее сокровище. Невероятная редкость. Ты узнала камень?

— Нефрит.

— Хм… вон там за окном по улице прошел мужчина, и Лао-цзы тоже был мужчиной, но между ними большая разница. Так и здесь. Нефрит нефриту рознь. Из этого камня, и только из такого, в древнем Китае делали Я-Чан, скипетр, дававший его обладателю огромную власть. В мире существует много подделок, но этот подлинный. Как ты думаешь, какой у него возраст?

— Времен династии Хань? — рискнула предположить Юмеко.

Мистер Ван улыбнулся.

— Славно, девочка. Ты делаешь успехи. Разумеется, окончательное заключение выскажут эксперты, но я полагаю, он изготовлен во времена правления династии Чжоу, скорее всего периода Весны и Лета.

— Как чудесно, что вы теперь им владеете, — проговорила Юмеко.

Мистер Ван кивнул.

— Ты не только хороша собой, но и умна.

— С чего вы решили, что я хороша собой? Это не так. — Юмеко сказала то, что думала. Она действительно не считала себя красивой.

Однако добрейший в мире человек продолжал улыбаться.

— Ну что ж, пора найти этому бесценному Я-Чану достойное место в моей коллекции.

Он взял шкатулку, а Юмеко побежала вперед, чтобы включить свет. На улице сияло яркое солнце, но в просторной комнате в задней части дома всегда царил полумрак. Это было святилище Вана Фусэна, его сокровищница, и Юмеко позволялось заходить сюда в любое время и оставаться, сколько захочет.

Она включила не только верхний свет, но и подсветку застекленных шкафов. В музеях в таких шкафах выставляют разные редкости.

Комната, где все четыре стены были заставлены музейными шкафами, ожила. Заблестели и заискрились расставленные в живописном порядке замечательные изделия из нефрита. Фигурки красавиц, застывших в грациозных позах с цветами, подносами и ритуальными предметами. Вазы, курильницы, переплетенные листьями и цветами кувшины, «диски Пи» на резных деревянных подставках. В таких желтовато-зеленых нефритовых дисках с отверстием посередине художественно воплощалось китайское «Пи» — символ ворот в небо, в мистическое Ничто. Там стояли фигурки разнообразных животных — реальных и мифических. Вот настороженно поднял голову единорог, рядом, выгнувшись, изготовилось к прыжку некое существо из семейства кошачьих. А вазы… Какие там были вазы, словами невозможно описать! В этом фантасмагорическом мире присутствовали все цвета, известные в природе. От подобной красоты захватывало дух у любого, даже ничего не знающего о культурных традициях Китая.

Мистер Ван извлек из кармана халата связку ключей, отпер шкаф, где хранились его ценности. Место для нового экспоната там уже было приготовлено. Он осторожно установил Я-Чан на подставку и отошел полюбоваться. Затем запер шкаф и направился в гостиную. Юмеко последовала за ним, выключив свет и заперев дверь. Она чувствовала, что благодетель желает с ней поговорить.

Мистер Ван опустился в кресло, предложил ей сесть напротив и произнес:

— Уже прошло много месяцев, как ты в моем доме. И я с каждым днем чувствую себя все счастливее.

Юмеко слушала, опустив голову.

— Жаль только, — продолжил мистер Ван, — что в моем возрасте я могу лишь любоваться тобой издали, как еще одним драгоценным экспонатом в коллекции.

— Однако соседи думают иначе, — осмелилась заметить Юмеко.

— Моя дорогая, слухи и сплетни питают вражду, не замечай их.

— Я запомню эту мудрость.

— Ты неплохо владеешь английским и знакома с нравами этой страны. Пора заканчивать с затворничеством и начинать общение с людьми.

Юмеко вновь потупилась.

— Я готова выполнить все, что вы скажете, но только не это. Потому что знаю, что не вынесу. Тогда уж лучше мне вернуться обратно.

Ван Фусэн медленно покачал головой.

— На земле тебе дана одна жизнь, и ты не имеешь права ею пренебрегать. Да, есть кое-что, над чем мы не властны, и с этим приходится мириться. Я пребываю во мнении, что эта ноша будет для тебя легче, чем кажется.

Юмеко знала, что он так говорит не потому, что решил от нее избавиться. Нет. Это для ее же блага. В общем, нечего привередничать.

— Я завтра же начну искать работу, — сказала она.

Мистер Ван улыбнулся.

— Тебе не надо ничего искать. К счастью, у меня есть давний друг, он владеет бюро путешествий. Ему нужна сотрудница, свободно владеющая японским и английским. Ты идеально подходишь. Резюме и собеседования не требуется, моего слова для него было достаточно.

— Я сделаю все, как вы желаете. — Юмеко опустила голову. — Но позвольте мне по-прежнему жить здесь.

Ее благодетель кивнул.

— Видеть тебя рядом — мое самое заветное желание, но я хочу, чтобы ты знала: в последнее время ко мне стали наведываться существа, которых наши предки, твои и мои, называли злыми духами.

Юмеко напряглась.

— Вам что-то угрожает?

— Не знаю, можно ли это назвать угрозой. Но что бы ни случилось, я не хочу, чтобы оно коснулось тебя.

— Хотя бы скажите, что это! — взмолилась она.

Он вскинул руку, успокаивая ее.

— Я только хотел тебя предупредить, чтобы ты была осторожной. Вероятно, опасность незначительная. Как известно, слабый ветерок задуть свечу не сможет, даже если пламя догорает.

Глава 2

В кабинете Роберта Магауана, шефа полиции Пасадены, был установлен современный качественный кондиционер, но ему казалось, что он все равно ощущает бушующую за окнами жару. Ослепительное калифорнийское солнце накаляло оконные стекла и выжигало узоры на ковре. В этом году лето выдалось особенно жарким, к тому же кое-кто из клиентов полицейского управления старался подбросить в печь еще угля.

Магауан, худой, долговязой, сидел, откинувшись на спинку кресла, положив ноги на открытый ящик стола. Размышляя, он одновременно разглядывал симпатичное, немного похожее на бамбук растение в горшке на подоконнике. Многим побывавшим в его кабинете растение очень нравилось, но лишь немногие знали, что это марихуана. Несколькими этажами ниже, в отделе по борьбе с наркотиками, имелась обширная коллекция флоры, культивируемой с одной лишь целью — извести род человеческий. Некоторые экземпляры совершенно не радовали глаз, но их там держали не для того, чтобы любоваться, а для изучения.

Магауана назначили на эту должность, потому что, кроме всего прочего, крайне необходимого, он умел еще ладить с людьми. И не только с подчиненными, а вообще со всеми. Качество редкое и ценное, особенно сейчас, когда в обществе нарастал антагонизм между различными социальными и этническими группами. Пока у отцов города повода пожалеть, что они после ухода на пенсию бывшего шефа полиции выбрали на его место Боба Магауана, не было.

Зазвонил телефон.

— Мистер Тиббз вернулся из суда, — сообщила секретарша. — Вы просили известить.

— Спасибо. Пусть зайдет через десять минут. — Магауан снял ноги с ящика и принял деловую позу. — А пока свяжите меня с мистером Даффи по номеру, который я дал вам утром.

Ожидая связи, он просмотрел письмо, полученное два дня назад, чтобы освежить в памяти кое-какие факты. Затем состоялся короткий разговор по телефону, а минут через пять в кабинете появился Вирджил Тиббз в костюме черного цвета, в котором он ходил в суд.

Среднего роста, сухощавый, он производил обманчивое впечатление человека не очень физически сильного. Но проницательный наблюдатель, присмотревшись, мог обнаружить, что перед ним тренированный атлет, не только быстрый и ловкий, но и с незаурядным самообладанием. Впрочем, многие ничего этого не замечали. Боб Магауан, разумеется, знал его хорошо. Вирджил Тиббз вырос в бедной семье на Юге и стал тем, кем он стал сейчас, проявив нечеловеческие волю и настойчивость.

— Садись, Вирджил. — Боб указал на кресло и продолжил: — С тобой хотят встретиться двое джентльменов. Ты можешь сегодня?

— Какие джентльмены? — поинтересовался Тиббз. — И что у них за дело?

— Это федералы, которым, видимо, понадобилась помощь, — ответил Боб.

— И как глубоко я должен буду влезть в их дела?

Магауан пожал плечами.

— Решай сам.

Тиббз помолчал.

— Шеф Магауан, вы не хотите дать мне никаких указаний?

— Он тебе не нужны, Вирджил. Я поддержу любое твое решение, не сомневайся.

— Надеюсь, вы не продали меня в рабство?

— Да ты что?! Как тебе могло прийти подобное в голову? Я бы вообще предпочел с ними не связываться, но, сам понимаешь, это невозможно. В общем, встретишься, поговоришь, выяснишь, что им надо.

— Ладно, постараюсь им угодить. — Тиббз встал. — Где и когда?

— В три часа они пришлют за тобой машину. Вернешься, зайди ко мне, расскажешь, чего им надо.

— Обязательно.

Тиббз отправился в свой кабинет в мрачном расположении духа. Помогать федералам? Со своими бы делами разобраться. Вон три висят, до сих пор не раскрыты. Обстановка в мире накаляется. Угроза терроризма, неспокойно на Востоке — все это влияло и на ситуацию в стране. Участились убийства, в том числе полицейских. Так что федералы сейчас совершенно ни к чему.

Машина прибыла точно в назначенное время. Новенький «шевроле». Водитель выскочил и открыл для Тиббза заднюю дверцу. Тот немедленно разглядел в нем бывшего военного, привыкшего возить старших офицеров. Значит, разговор с ним заводить не стоит.

С этими мыслями Вирджил устроился на заднем сиденье. Они ехали на север. Автомобиль шел плавно, мягко, в салоне негромко гудел кондиционер, уличный шум сюда почти не проникал. Дорога тянулась вверх, и Тиббз хмуро наблюдал за висевшей над городом пеленой смога. Вдали сквозь дымку просвечивали горы. Когда подъем стал круче, двигатель напряженно загудел, будто тоже страдал от загрязнения воздуха.

Тиббз знал, что в районе, куда въехал автомобиль, находятся предприятия оборонной промышленности, связанные с применением высоких технологий. Разумеется, строго секретные. Через несколько минут машина свернула на боковую дорогу и, миновав еще четверть мили, остановилась у ворот. Водитель предъявил охраннику удостоверение, тот открыл заднюю дверцу и вежливо попросил Тиббза показать свои документы. Внимательно их рассмотрев, охранник открыл ворота и пропустил автомобиль во двор, где стояло полукруглое, ничем не примечательное одноэтажное здание с почти плоской крышей, утыканной вентиляционными патрубками. В дальнем конце виднелась погрузочная эстакада.

Водитель подвел Тиббза к двери с надписью «Администрация» и, коротко бросив: «Там вас встретят», — вернулся к машине.

В небольшом скромном вестибюле за пультом, скрытом стеклянной панелью, сидела женщина-оператор. Едва взглянув на Тиббза, она нажала кнопку. Распахнулась дверь в следующие помещения, за которыми его встретил человек в деловом костюме.

— Мистер Тиббз, моя фамилия Даффи. Позвольте проводить вас к мистеру Уошберну. Он вас ждет.

Даффи направился к ближайшей двери, быстро набрал на электронном замке код и двинулся дальше по коридору. Затем ввел Тиббза в приемную. Вирджил полагал, что они идут к шефу службы безопасности предприятия, но обстановка в приемной свидетельствовала о том, что он ошибается. Панели на стенах темного дерева, толстый дорогой ковер на полу — нет, здесь обитает кто-то рангом повыше. За столами сидели три молодые секретарши. При их появлении одна быстро поднялась и легко постучала в угловую дверь. Затем распахнула ее перед ними.

Обстановка в кабинете не разочаровала Вирджила. Среди добротной дорогой мебели неброского дизайна доминировал ореховый письменный стол с небольшим количеством предметов, самым примечательным из которых являлась фотография в рамке. На ней была изображена красивая женщина с тремя детьми. На стенах, также обшитых деревянными панелями, висели картины маслом — горные пейзажи.

В кабинете их ждали двое. Один за столом — мужчина среднего возраста, от которого веяло здоровьем. Было совершенно ясно, что он давно и регулярно посещает фитнес-клуб и плавательный бассейн. Красавец блондин походил на какого-то популярного киноактера, фамилию которого Тиббз не мог вспомнить. Пожатие у него было крепкое, как у всякого яппи, твердо следующего к намеченной цели.

— Мистер Тиббз, я Дон Уошберн, а это мистер Лониган.

Второй мужчина поднялся с кожаного дивана и пожал Тиббзу руку. В глаза бросился элегантный спортивный пиджак и начищенные до зеркального блеска туфли.

— Какой кофе вы предпочитаете, мистер Тиббз? — спросил Уошберн.

— Черный, пожалуйста.

Информацию немедленно передали по внутренней связи, и через несколько секунд в кабинет вошла секретарша с подносом, на котором стояли четыре изящные японские чашки с кофе. Поставив перед каждым чашку, она удалилась.

Уошберн произнес:

— Спасибо, что так быстро откликнулись на наше приглашение, мистер Тиббз, Коротко поясню: вы находитесь в исследовательском центре государственного значения. Прошу извинить, но больше о нем я ничего сообщить не могу. Наше производство строго засекречено.

— Не сомневайтесь, никто не узнает от меня ни слова, — пообещал Тиббз, глотнув кофе.

— А разве вам что-либо известно? — В голосе Уошберна прозвучали тревожные нотки.

— Думаю, да.

— Неужели? — Он удивленно вскинул брови.

— Я полагаю, вы занимаетесь разработкой нового вида топлива. Скорее всего неуглеводородного.

В кабинете воцарилась напряженная тишина, которую вскоре нарушил Лониган:

— Мистер Тиббз, извините мое любопытство, но нас очень заинтересовало, как вы это определили.

— Ну хотя бы по толщине ковра, — ответил Вирджил, продолжая потягивать мелкими глотками кофе.

— По-моему, не стоит ходить вокруг да около, — едва сдерживаясь, произнес Уошберн. — Наша служба безопасности где-то прокололась, и мне очень важно знать где. Кстати, ковер постелили по моей инициативе, и, если он чем-нибудь нас выдал, пожалуйста, скажите.

Вирджил поставил чашку на столик.

— Вы прислали за мной новый автомобиль, который, несомненно, хорошо обслуживается. Однако при подъеме двигатель вдруг загудел, причем заметно. Его температура, судя по показаниям на приборной доске, не превышала нормы. Значит, либо был неправильно отрегулирован момент зажигания, либо в бак залит бензин низкого качества. Когда мы прибыли на место, я увидел на крыше вентиляционные трубы и понял, что вы работаете с двигателями внутреннего сгорания, испытываете новое топливо.

— А что с ковром?

— Он помог мне вынести окончательное суждение. В совсем новом автомобиле, за которым хорошо следят, вряд ли возникнут проблемы с регулировкой момента зажигания. Значит, второе. Вы пытаетесь сэкономить на бензине, покупаете дешевый. Такое иногда бывает, когда проект, которым занимается компания, капиталоемкий и приходится экономить на всем.

Уошберн кивнул:

— Да, вы правы.

— Но когда я увидел этот ковер, стало ясно, что дело тут не в экономии. Значит, остается одно — вы на своих автомобилях испытываете разработанное новое топливо.

Уошберн быстро что-то записывал в блокнот.

— Надо немедленно скрыть вентиляционные трубы. И прекратить возить посетителей на наших испытательных автомобилях. Что-то еще?

— Нет, это все, — ответил Тиббз. — А теперь, может, вы объясните, для чего я вам нужен?

Даффи и Лониган представились. Они были федеральными агентами бюро по борьбе с наркотиками.

Дальше беседу продолжил Лониган:

— Мистер Тиббз, в нашем ведомстве есть досье на всех заметных сотрудников полиции в стране. И когда нам недавно потребовался человек, свободно владеющий сербскохорватским языком, мы без труда его нашли. Это был заместитель шефа полиции Кливленда. Вы помните встречу с неким Готшальком?

Вирджил задумался.

— Да, инженер-ракетчик.

Лониган кивнул.

— Полиция Уэллса задержала его для допроса в связи с убийством, которое вы там расследовали.

Тиббз поморщился. Ему не очень хотелось об этом вспоминать.

— Так вот, вы тогда произвели на него большое впечатление, которым он поделился с сотрудниками службы безопасности на мысе Кеннеди. Вот таким способом вы попали в наше досье.

— Хорошо. — Вирджил вздохнул. — Так в чем же все-таки дело?

Лониган улыбнулся.

— Да, давайте перейдем к делу. Нам нужна ваша помощь в расследовании очень сложного преступления.

— Если шеф Магауан не возражает, то и я тоже. — Он пожал плечами. — Но у меня нет особых способностей. Иностранными языками я не владею, в химии тоже разбираюсь слабо. До сих пор мне приходилось заниматься исключительно убийствами. В этом деле я более или менее специалист. Но у нас есть сведущие в наркотиках люди.

Даффи извлек из кармана сложенный лист, развернул и притворился, будто читает.

— Вот тут сказано, что вы обладатель черного пояса карате. Кто его вам выдал?

— Нисияма.

— Мы хорошо знакомы с мистером Нисиямой. Черный пояс от него получить труднее, чем Моше Даяну водрузить знамя победы над Каиром. Если вы прошли обучение у такого мастера и это длилось не один год, то, уверен, с проблемами, связанными с Востоком, наверняка разберетесь.

— Из японского знаю лишь спортивные термины, — заметил Тиббз. — Да и с самой Японией знаком поверхностно. Только правила поведения, принятые в боевых искусствах.

— Но вы также изучали айкидо под руководством Таканаси.

— Да, лет пять.

— Тоже черный пояс?

— Пока нет.

Дальше снова заговорил Лониган:

— Мистер Тиббз, вероятно, кое-что из того, что я сейчас расскажу, вам известно, но все равно прошу внимательно выслушать. Это необходимо для создания общей картины.

— Конечно.

— Накануне Второй мировой войны японцы, которые тогда были настроены чрезвычайно агрессивно, наводнили соседний Китай опиумом с определенной целью — понизить сопротивляемость нации. Надо заметить, что в Китае проблема наркомании и без того была острой. Еще в тридцать шестом году нанкинское правительство, угрожая смертной казнью, потребовало от наркоманов лечения. Но все равно через два года одну восьмую жителей Нанкина составляли безнадежные наркоманы. И положение ухудшалось. Шестнадцать лет спустя ситуация изменилась. Коммунистам в Китае с помощью репрессий удалось остановить рост наркомании и в значительной степени решить данную проблему. Но остался Гонконг, где активно действует наркомафия. Теперь ее деятельность направлена на Запад, и прежде всего на США. — Он подошел к окну и развернулся, ухватившись сзади за подоконник. — Ни для кого уже не секрет, сколько наших солдат во Вьетнаме подсели на иглу. А марихуану и героин туда поставляет китайская мафия. В докладе адмирала Уильяма Мака, представленном в президентскую комиссию в августе семидесятого, приведены ужасающие цифры. Наркотики приносят мафии фантастические доходы.

— Вы специалист по убийствам, — вставил Даффи. — А это массовое убийство. Понимаете?

— Что от меня требуется? — спросил Тиббз.

Зазвонил телефон на столе Уошберна. Он снял трубку и посмотрел на Тиббза.

— Это вас.

— Вирджил, извини, что отрываю, но дело срочное, — раздался голос Магауана. — Заканчивай там поскорее и приезжай сюда. У нас еще одно убийство, как раз по твоей части.

Глава 3

Подавленная неутешным горем Юмеко, тихо сидела в кресле, закрыв глаза и пытаясь хотя бы так отгородиться от окружающего мира. Страдать ей было не в новинку, но это несчастье обрушилось как снежная лавина. Ну почему так случилось, что мистер Ван, единственный в мире человек, обративший на нее внимание и проявивший доброту, теперь лежит мертвый?

Погибший от руки убийцы.

Горе было настолько острым, что она была готова сделать харакири, но на это имели право только жены и дочери самураев. К тому же Юмеко знала, что обязана жить хотя бы потому, что, кроме нее, покойного мистера Вана некому оплакать и почтить его память, тем самым обеспечив достойнейшему человеку блаженство в ином мире. А после этого она мечтала присоединиться к нему. Все равно впереди ее не ожидает ничего хорошего.

У ее кресла на корточки присел полицейский, который явился на вызов, после того как она обнаружила убитого мистера Вана.

— Я вам очень сочувствую, мисс Ван, — сказал он.

Юмеко вздрогнула. «Какая мисс Ван? Ах да, этот добрый полицейский думает, что я его дочка». Она открыла глаза.

— Сейчас вашего отца нельзя трогать. Давайте немного подождем: скоро приедет знающий человек и все сделает как надо.

— Спасибо, — еле слышно произнесла Юмеко.

Сколько прошло времени, она не представляла, но, услышав, как открылась входная дверь, привычно напряглась. А затем вспомнила, что бежать докладывать мистеру Вану о визитере не нужно, потому что нет уже на земле этого замечательного человека.

Вирджил Тиббз спокойно выслушивал в прихожей доклад полицейского Барри Ротберга.

— Девушка позвонила час назад. Видимо, в доме жили только двое, она с отцом. Девушка в гостиной. Потрясена настолько, что не может разговаривать.

— Больше никто ничего не видел?

Ротберг покачал головой:

— Нет. Шеф Магауан строго приказал ничего до вашего приезда не трогать. Мы исполнили это в точности.

Вирджил кивнул:

— Хорошо.

Он вошел в комнату в задней части дома. Вначале неторопливо оглядел музейные шкафы, заполненные красивыми статуэтками, вероятно, редкими и дорогими, внимательно осмотрел плотно задвинутые шторы, почти совсем не пропускающие дневной свет. Не ускользнул от его внимания и дорогой красный ковер на полу, который он тщательно проверил: может ли ворс держать следы. Убедившись, что не может, Вирджил Тиббз повернулся к мертвому мистеру Вану, лежащему среди своих сокровищ в весьма странной позе: на спине, вытянув руки вдоль тела. Казалось, он принял эту позу добровольно.

И вообще отсутствовали какие-либо очевидные признаки, что над ним было совершено насилие. Спокойное, почти безмятежное лицо, раскрытые глаза, обращенные вдаль. Лежал он примерно под углом в тридцать градусов к стене, недалеко от небольшого стола, стоящего в центре комнаты. Стол был покрыт толстой бархатной скатертью. Установленный на потолке светильник направлял узкий луч прямо в его середину. Два шкафа с нефритовыми статуэтками были открыты, но опять же без следов взлома. Со стеклянных полок кто-то снял четыре статуэтки. Они были тут же, лежали на полу, полукругом, по две с каждой стороны головы их почившего владельца. Со своего места в шкафу сняли еще одно изделие из нефрита — нечто похожее на кинжал. Он торчал, глубоко всаженный в грудь мистера Вана с левой стороны. Это был Я-Чан, символ власти в средневековом Китае, который совсем недавно стал экспонатом коллекции мистера Вана. Но Вирджил Тиббз пока этого не знал.

Он долго стоял, задумчиво поглаживая подбородок, затем опустился на колени рядом с убитым и внимательно осмотрел его. Сзади подошел его помощник, Флойд Сандерсон, но стоял тихо, зная, что отвлекать сейчас шефа нельзя.

— Что сказал доктор? — спросил Тиббз.

— Почти ничего. Констатировал смерть, примерно четыре или пять часов назад.

Тиббз поднял безжизненную руку мертвого старика и слегка согнул. Потом спросил, не поднимая головы:

— Кондиционер здесь был включен?

— Не знаю, — ответил Сандерсон. — Надо спросить у девушки. Думаю, что нет. Когда мы вошли, все предметы были теплые.

Тиббз кивнул:

— Ты прав. Тут не очень прохладно.

Он продолжил осмотр трупа, не прикасаясь к лежащим у его головы нефритовым статуэткам.

— Что фотографии?

— Сняты на черно-белую пленку и цветную. Уже печатают.

— Хорошо. — Он повернулся к Сандерсону. — Как ты думаешь, эти статуэтки у головы выбрали случайно или в этом есть какой-то смысл?

Помощник пожал плечами:

— Не представляю. Я такого никогда не встречал раньше.

— Я тоже. Разве что во втором акте «Тоски». А что, если статуэток было больше и несколько унесли?

— Какие?

Тиббз встал.

— Надо подумать.

В комнату вошел эксперт по отпечаткам пальцев.

— Да, работы вам тут много, — проговорил Вирджил, обводя взглядом шкафы.

— Вы хотите, чтобы я обработал все эти предметы? — спросил эксперт, ставя на стол свой саквояж.

— Пожалуй, нет. Пока займитесь только теми, что в открытых шкафах. Остальные, если понадобится, можно будет посмотреть позднее.

— Хорошо.

Эксперт стал готовиться к работе. Открыл саквояж и выложил щеточки из верблюжьей шерсти, баночки с черным порошком и рулончики полиэтиленовой пленки.

Вирджил обратился к Сандерсону:

— Где девушка?

— В гостиной. Сидит, ни с кем не хочет разговаривать.

Вирджил кивнул.

— Ладно, пойду к ней. А ты оставайся тут, следи, чтобы все было в порядке.

По пути он остановился в столовой, со вкусом обставленной мебелью, которая, на его непросвещенный взгляд, казалась восточной. Чего стоили только одни эти стулья из тикового дерева! Дивная работа. Вирджил не удержался и погладил спинку одного стула. Да, покойный мистер Ван знал толк в красивых вещах и умел их ценить.

Шторы на окнах были только слегка раздвинуты. Значит, мистер Ван предпочитал жить, отгородившись от соседей. Кажется, он был единственным китайцем в этом районе Пасадены. Не исключено, что особого дружелюбия они к нему не проявляли. Вирджил полюбовался экзотическими рыбками, плавающими в аквариуме у окна, воображая, в какой утонченной атмосфере здесь вкушали пищу, какие вели интересные умные беседы. Как жаль, что уже никогда не удастся отужинать с мистером Ваном. Вот это было бы событие.

Посокрушавшись, он неслышно вошел в гостиную. Девушка сразу подняла голову. В глазах застыли боль и страдание. Внимательно присмотревшись к ней, Вирджил понял, что она не является дочерью покойного. Он опустился в кресло и негромко произнес:

— Мне искренне жаль беспокоить вас в такой момент, но это необходимо.

Девушка молчала. Вирджил подождал несколько секунд и сказал:

— Пожалуйста, назовите себя.

Она повернула к нему голову, отбросив с лица волосы.

— Меня зовут Юмеко Нагасима.

— То есть вы японка.

— У вас есть глаза, и вы что, ими не видите, кто я такая? — Ему показалось, что она будто разозлилась.

— Нет, не вижу, — ответил он, не понимая причины ее недовольства. — А кто вы такая?

— Я айноко.

Тиббз понятия не имел, что это значит, но пока уточнять не стал.

— Но родились вы в Японии?

— Да.

— Давно?

— Мне двадцать шесть лет.

— Вы замужем?

— Нет.

— Могу я вас звать Юмеко?

— Как пожелаете.

— Где вы обучились английскому, Юмеко?

— В школе, в Японии.

— Надо же, как хорошо у вас там учат. Вы говорите почти без акцента. А я по-японски знаю всего несколько слов.

— А зачем это вам вообще?

— Мой сэнсэй по карате рекомендует. Говорит, что мне следует изучать японский.

— Вы каратист?

Это было то, чего он добивался. Хоть какая-то инициатива от нее в разговоре.

— Сёдан десу, — объявил он, сразу израсходовав значительную часть своего словарного запаса японского языка.

— У вас черный пояс? — удивилась она.

— Да.

— И аттестовали вас в Японии?

— Совершенно верно.

Она рассматривала его несколько секунд, затем то ли спросила, то ли констатировала факт:

— Вы полицейский.

— Да, Юмеко, я полицейский. — Он пожал плечами, словно признаваясь в чем-то не очень приличном. — А теперь объясните, что такое айноко.

Она опустила голову.

— Это можно перевести как «дитя любви». Мои мать и отец женаты не были. Он американец, военный. — Она встретилась с ним взглядом. — Но мама не захотела мне сообщить ни его имя, ни фамилию. Я знаю только, что отец был чернокожий… как вы.

Больше Вирджилу Тиббзу ничего объяснять было не надо. Он внимательно ее разглядел. Восточные глаза, лицо, только нос слегка приплюснутый, негритянский, и, конечно, кожа. «Боже, как этой девочке тяжело живется! Вот я негр, и белые меня презирают, особенно на Юге, но среди соплеменников я брат, такой же, как они. А эту девушку отвергли и японцы, и негры. Она не японка, но негритянкой тоже ее назвать нельзя. Таким место на Ямайке, в Бразилии, возможно, на Гавайях. Там, наверное, на ее происхождение никто не обратит внимания. Но здесь, а особенно в Японии, где так сильны традиции…»

— Моя мать была красивой женщиной, — вдруг сказала Юмеко.

Тиббз обрадовался. Он не рассчитывал, что она станет с ним откровенничать.

— У нее был муж, двое сыновей. А потом началась война. Муж погиб. А вскоре к нам пришли американцы. В общем, сами понимаете, чем мама стала зарабатывать на жизнь. А как прокормишь детей? Мой отец ничего обо мне не знает. Он уехал еще до моего рождения.

— Ваша мать сейчас живет в Японии?

Юмеко печально покачала головой. Вирджил решил сменить тему.

— Мистер Ван вас… опекал?

Она кивнула.

— Он вернул мне жизнь. Помог понять, что я тоже человек и имею право на счастье.

— Это он привез вас сюда?

— Да. В Японии я работала при нем переводчицей. Претенденток было много, но он выбрал меня. А когда узнал про мою жизнь, предложил поехать с ним, стать в его доме экономкой. Причем никаких условий не ставил. Те месяцы, что я у него прожила, были настоящим счастьем. — Юмеко не выдержала и тихо заплакала.

Вирджил терпеливо ждал, пока она успокоится, и протянул ей чистый носовой платок. Она взяла его и вытерла глаза. Не часто в практике Тиббза женщины в сходных обстоятельствах принимали от него такую любезность.

— У вас здесь есть приятели или знакомые? — спросил он.

— Откуда?

— Может, вам пригласить сюда кого-нибудь в помощь? Я это могу организовать.

— Спасибо, не надо. Я вполне способна позаботиться о себе сама.

— Но я настоятельно прошу вас пока дом не покидать. Вероятно, мне понадобится ваша помощь. — Тиббз замолчал, ожидая ответа, но Юмеко лишь покачала головой. И он продолжил: — Позвольте мне задать вам несколько вопросов?

Она кивнула.

— Мистер Ван был богатым человеком?

— Не знаю.

— Он занимался каким-нибудь бизнесом?

— Да, мистер Ван продавал антикварные изделия из нефрита.

Тиббз задумался.

— То есть статуэтки в шкафах не его коллекция, а приготовлены на продажу?

Юмеко, немного успокоившись, попыталась выпрямиться в кресле.

— Мистер Ван продавал нефрит, у него имелась своя клиентура, но в шкафах не все для продажи. Некоторыми экспонатами он очень дорожил и никогда бы их не продал. Иногда люди приходили, просто чтобы посмотреть его коллекцию. Он позволял это только хорошо знакомым.

— Я полагаю, мистер Ван являлся знатоком нефрита.

— Да, несомненно. Он вообще был мудрым человеком. И очень честным. Никогда не продавал подделок, даже если сам ошибся и купил это как подлинник. Недавно клиенту очень понравилась одна вещь. Мистер Ван сказал, что это подделка, а он продает только подлинники. Но тот все равно хотел ее купить. Тогда мистер Ван ему эту вещь просто подарил. А этот клиент был богатый.

— Когда это произошло, Юмеко?

— Вчера.

Тиббз достал блокнот.

— Вы запомнили фамилию клиента?

— Да, это был мистер Дональд Уошберн.

Глава 4

Дон Уошберн сам открыл входную дверь своего роскошного особняка, чтобы впустить Вирджила Тиббза. Даже если этот неожиданный визит его раздражал, он все равно был с гостем вежлив ровно настолько, насколько требовали приличия. Они прошли через обширную, дорого обставленную гостиную к закрытой веранде в задней части дома. Там Уошберн жестом показал Вирджилу на кресло и направился к небольшому бару.

— Что будете пить?

— У вас есть «Хииринг»? — Тиббз любил этот знаменитый датский вишневый ликер.

— Конечно. Вам со льдом?

— Да.

Уошберн кивнул. Разлил ликер в два изысканных бокала, добавил льда. Один подал гостю и опустился в кресло напротив.

— Чем могу быть вам полезен?

Вирджил пригубил напиток.

— Мистер Уошберн, вы хорошо знали Вана Фусэна?

Хозяин дома удивленно вскинул брови.

— Не понимаю, почему вы задали этот вопрос в прошедшем времени?

— Мистер Ван умер. Сегодня днем.

— Естественной смертью?

— Нет, сэр, его убили.

— Боже!

Вирджил посидел молча, прикладываясь к бокалу с великолепным ликером, давая время белокурому красавцу прийти в себя от этой сокрушительной новости. Наконец Дон Уошберн спросил:

— Как это случилось?

— Пока неизвестно. Сопротивления, видимо, он не оказывал. Найден лежащим на полу в комнате, где хранилась его коллекция нефрита. Насколько мне известно, вы были в числе его последних визитеров. — Тиббз слабо улыбнулся. — В моем вопросе нет никакого скрытого смысла.

Уошберн кивнул:

— Да, я виделся с ним вчера. Мы были хорошо знакомы. Кстати, это ответ на первый ваш вопрос в начале разговора.

— Вы коллекционируете изделия из нефрита?

— Да, мистер Тиббз, я коллекционер, но не продвинутый. Только начал изучать эту сложную и невероятно интересную область искусства. Она стоит в мире особняком.

— Но сам мистер Ван был в данной области крупным специалистом?

— Да. К тому же честный, добросовестный человек, каких мало.

— Вы являлись его клиентом?

— Я купил у мистера Вана примерно семьдесят процентов моей коллекции. Она не очень обширная, и я начал ее собирать, следуя его советам.

— А где вы приобрели остальные тридцать процентов?

— В разных местах. Кое-что в антикварном магазине «Гампс» в Сан-Франциско, одну или две вещи в Тайбее. На Тайване можно найти чэнь-юй — так называют там настоящий нефрит, — только надо знать, где искать. Именно настоящий, а не хлам для туристов.

— А что, есть подделки?

Уошберн махнул рукой.

— Множество. И его часто выдают за подлинный. Даже придумали название «новый нефрит». Например, изделия из так называемого мягкого нефрита чоу. Он не настоящий.

— Я думаю, что вы приуменьшаете свои знания, — заметил Тиббз.

— Кое в чем я, конечно, разбираюсь, но по сравнению с такими знатоками, как мистер Ван или Го Кэнтун, просто дилетант.

Тиббз помолчал.

— Сегодня я имел удовольствие познакомиться с вами при иных обстоятельствах. Но теперь расследование убийства мистера Вана помешает мне помогать вам в делах с наркотиками. И я приехал кое о чем вас расспросить.

— Я не возражаю, — произнес Дон Уошберн, поднимаясь, чтобы приготовить еще выпивку. — Может, мне следует пригласить адвоката?

Вирджил допил ликер и поставил бокал на столик.

— Пригласите, если желаете. Но сейчас меня интересует общая информация, не касающаяся вас лично.

Уошберн принес бокалы и снова сел в кресло.

— Хорошо. Я вас слушаю.

— Как называется компания, которую вы возглавляете?

— «Уошберн и партнеры». Производство у нас секретное, поэтому название выбрано туманное.

— Какое отношение это имеет к бюро по борьбе с наркотиками?

Уошберн задумался.

— Информация эта, конечно, конфиденциальная, но я вам отвечу. Мы выполняем заказы этой организации.

— А почему Даффи и Лониган решили встретиться со мной именно в вашем офисе?

— Потому что у меня с ними отношения не только служебные. Они мне очень помогли в одном важном деле.

— Сколько у вас детей, мистер Уошберн? Четверо?

Хозяин дома удивленно посмотрел на него.

— Откуда вы знаете?

Вирджил улыбнулся.

— Я увидел в вашем кабинете семейную фотографию — жена и трое детей, но почему-то решил, что у вас есть еще один сын — тинейджер.

— Вы угадали, мистер Тиббз, у меня действительно есть семнадцатилетний сын, Робин. Славный мальчик, рос нормально. Правда, у него была врожденная патология стопы, но ее благополучно исправили. И вот представляете, мистер Тиббз, когда Робину было пятнадцать лет, один мерзавец уговорил его попробовать белого порошочка.

— Героин?

— Да. — Уошберн мрачно кивнул. — Ну а потом покатилось. Я заподозрил неладное в начале лета, когда сын почему-то начал избегать бассейна. То плавал — не вытянешь, едва мог дождаться начала сезона, а тут… Короче, выяснилось, что он боится показать нам свои руки. Я сразу повел его к нашему доктору. Вскоре с этими наркодельцами разобрались Даффи и Лониган.

— Я вам искренне сочувствую, — сказал Вирджил. — А где сейчас ваш сын?

— В Кентукки.

— В клинике Лексингтона?

— Да.

Тиббз встал.

— Не смею больше отнимать у вас время. Большое спасибо. Только еще вопрос. Может, вы назовете мне кого-нибудь из друзей мистера Вана, с которыми он был связан профессионально?

Уошберн задумался.

— Есть один, его зовут Джонни Ву. Живет в китайском квартале. Я с ним незнаком, но знаю, что он тоже торгует нефритом. Его личные качества мне неизвестны.

— А девушка?

Уошберн покачал головой.

— Она для меня загадка. Достаточно образованна и воспитанна. Что ее связывало с Ваном, непонятно. Но он был не из тех, кто облагодетельствует какую-нибудь несчастную девушку, а потом затащит к себе в постель. Да и староват был мистер Ван для подобного.

Вирджил еще раз поблагодарил Дона Уошберна и покинул его дом.

Затем, сидя в машине, посмотрел на часы. Очень хотелось поехать домой. День был ужасно длинный. С утра его измотали в суде, потом встреча с федералами, после вызов на убийство антиквара Вана. Но жизнь в китайском квартале Лос-Анджелеса сейчас только пробуждается и время для встречи с Джонни Ву самое подходящее.

Он выехал на скоростную автостраду и принялся размышлять о лежавшем на ковре старике со старинным нефритовым кинжалом в груди. А справа и слева от его головы кто-то положил по две нефритовые статуэтки. То есть всего их пять. Это непременно должно что-то означать.

Погрузившись в мысли, Тиббз едва не пропустил поворот к Северному Бродвею. Через три минуты он выехал на автостоянку напротив богато украшенного входа в новый китайский квартал. Вышел из автомобиля, запер дверцу и протянул руку за талоном, но молодой служащий, мексиканец, покачал головой. Как он распознал в нем полицейского, было загадкой, но Тиббз на ней зацикливаться не стал.

Он пересек улицу, прошел мимо статуи Сунь Ятсена и углубился в лабиринт ресторанчиков, сувенирных лавок и антикварных магазинов, где продавалось все — от откровенного ширпотреба до подлинных произведений искусства. Вирджил заглянул в первый попавшийся магазин и обратился к стоявшей за прилавком невысокой китаянке:

— Где я могу увидеть Джонни Ву?

— Он вас ожидает?

Тиббз покачал головой.

— Я полицейский. Приехал поговорить.

— Скорее всего он в ресторане «Генерал Ли».

— Большое спасибо.

Он зашагал по улице и остановился у двери одного из самых популярных ресторанов в квартале. Тут его встретила стройная красавица китаянка в зеленом облегающем платье.

— Добрый вечер, сэр. Ужин на одного?

Вирджил улыбнулся. Он сделал бы это в любом случае.

— Я ищу мистера Джонни Ву. Он здесь?

Девушка вгляделась в него и произнесла:

— Сейчас выясню, сэр.

— Спасибо. Пожалуйста, передайте мистеру Ву, что с ним хочет поговорить Вирджил Тиббз.

Чтобы скоротать время, он принялся разглядывать бар и с удивлением констатировал, что здесь все то же самое, что и в десятке тысяч других. То, что ресторан китайский, значения не имело. Выпивку тут подавали ту же самую.

Вернувшаяся вскоре девушка произнесла с поклоном:

— Прошу вас пройти со мной, мистер Тиббз, — и повела его вверх по лестнице на второй этаж, где находился обеденный зал.

Никогда прежде Вирджил здесь не бывал, и теперь видел, что это заведение нового типа. В его представлении китайский ресторан всегда был местом, куда люди европейской внешности заходили поесть китайского рагу с грибами и острым соусом и, может, немного вдохнуть экзотической атмосферы Востока. Там было все просто, и привлекали людей такие заведения прежде всего своей дешевизной. Ресторан «Генерал Ли» являлся дорогим и фешенебельным. Зал был почти заполнен. В основном за столиками сидели люди с азиатской или восточной внешностью. Тиббз заметил даже несколько негров. Да, времена меняются. Новому поколению живется легче.

Девушка двигалась с удивительной грацией. Она подвела его к нише, где за столиком, накрытом на четверых, сидел мужчина, и с поклоном удалилась. Джонни Ву приветливо улыбнулся.

— Садитесь, мистер Тиббз. У вас вид человека, которому необходимо выпить.

Джонни Ву являл собой полную противоположность мистеру Вану. Среднего возраста, среднего роста, чуть полноватый, но подвижный. Внешность китайская, но во всем остальном — типичный американец. Он встал пожать руку Тиббзу, затем сел и подал знак официанту.

Джонни Ву посмотрел на Вирджила.

— Чем вас угостить?

— А что у вас есть?

— У нас есть все.

Вирджил улыбнулся.

— Тогда на ваше усмотрение.

Официанту, видимо, ничего объяснять было не надо. Он молча удалился. А Джонни, усадив Тиббза, сразу перешел к делу:

— Я полагаю, вы пришли ко мне по поводу смерти Вана Фусэна. У меня нет сомнений, что, когда этим занялся такой талантливый сыщик, преступление будет раскрыто.

— Так вы уже знаете? — притворно удивился Вирджил.

— Естественно. Ван был заметным человеком, и о его гибели сообщили в новостях по радио. Прошел даже сюжет по телевидению.

Тиббз кивнул:

— Вы правы, я пришел в связи с его гибелью. И рассчитываю на вашу помощь. Пожалуйста, расскажите о нем. Особенно меня интересуют его враги, если они имелись. Вероятно, мистера Вана убил кто-то из них.

Джонни Ву задумался.

— Не знаю. — Он подождал, пока официант подаст выпивку Вирджилу, затем продолжил: — Однажды в разговоре он упомянул о трудностях, но уточнять не стал. Ван был скрытным.

— Вы не считаете, что к этому могла быть причастна его гостья?

— Юмеко? Сомневаюсь. Она много пережила у себя на родине из-за своего происхождения и Вана просто боготворила. Он ее действительно облагодетельствовал.

— Мистер Ву, я слышал, что вы тоже торгуете нефритом.

— К чему формальности, зовите меня просто Джонни. Да, я торгую нефритом, но сейчас товара поступает очень мало. А хлам, который поставляет сюда председатель Мао, мне даром не нужен. Изредка кое-что появляется, но на этом прибыльный бизнес не построишь. О торговле нефритом сейчас можно говорить с большой натяжкой. Так, выполняю время от времени небольшие заказы.

Тиббз пригубил из своего бокала. Что там, он не понял, но вкус и аромат были превосходные.

— А как шли дела у мистера Вана?

Джонни Ву пожал плечами.

— Получше, чем у кого-либо здесь. Он имел надежных поставщиков. Только подлинники, никаких имитаций. Даже из Пекина иногда ему приходили настоящие вещи эпохи династии Цинь. — Он посмотрел на Вирджила. — Вы знакомы с историей Китая?

— К сожалению, нет, — признался тот.

— Так почитайте. Такому культурному человеку, как вы, это просто необходимо. Есть несколько хороших книг о нефрите. Об этом надо знать, если собираетесь распутать убийство Вана Фусэна.

— Вы полагаете, оно связано с нефритом?

— Несомненно. Ведь его закололи нефритовым кинжалом, к тому же не простым.

Тиббз помолчал, смакуя удивительный коктейль, которым его угостили.

— Наверное, вы правы. Но есть одно обстоятельство. Я почти уверен, что кинжал вонзили в грудь мистера Вана уже после того, как он умер.

Глава 5

Хорошо выспавшись ночью, Вирджил Тиббз почувствовал себя готовым к восприятию мировых проблем вообще и связанных с гибелью Вана Фусэна — в частности. Отчего люди не научатся наконец вести себя подобающим образом? Кажется, они придумывают и принимают законы лишь затем, чтобы их постоянно нарушать. Иногда это превышение скорости автомобиля на несколько миль в час, но, к сожалению, нередки случаи, когда хладнокровно убивают человека, если он чем-то мешает.

Зайдя в свой кабинет, он позвонил шефу Магауану и сообщил, что убийство китайского антиквара сложное и он пока сотрудничать с бюро по борьбе с наркотиками не может. Боб Магауан пообещал все уладить.

Его сосед по кабинету, детектив Боб Накамура, все это время терпеливо ждал, чтобы сообщить новость:

— Звонили из суда. Подсудимого по твоему делу присяжные признали виновным.

— И сколько ему дадут?

— Думаю, лет пять.

— На сей раз на условно-досрочное освобождение этот негодяй не может рассчитывать.

— Разумеется, — согласился Накамура. — Еще звонили из лаборатории насчет отпечатков по делу твоего китайца. Там были только отпечатки его самого и девушки. Она что, действительно японка?

— Не совсем, — ответил Тиббз. — У нее мать японка, а отец негр, американский военный.

— То есть она айноко.

— Вроде того.

Детектив Накамура, в очках, подстриженный «ежиком», ни дать ни взять средний американский буржуа нисеи, как называют родившихся в США японцев, развернулся к нему в кресле.

— Таким везде трудно. Особенно в Японии. Но и негритянская община здесь вряд ли отнесется к ней благосклонно.

Тиббз кивнул:

— Полностью с тобой согласен. Я вчера виделся с этой девушкой, и она произвела на меня приятное впечатление.

— Красивая?

Тиббз усмехнулся:

— На мой вкус, да. Но она была настолько убита горем, что я ее особенно не рассмотрел.

— А кем она ему приходилась? — поинтересовался Накамура. — Сожительницей?

— Понимаешь, Боб, он же был стариком. И потом, как говорят, высоконравственным. Так что непохоже. Вероятно, это глупо, но насчет сожительницы я не верю.

— Тебе нужна моя помощь?

Тиббз встал.

— Да, позвони в морг и уточни насчет причины смерти. Я подозреваю, что каменный кинжал тут ни при чем.

По дороге к дому Вана он думал о том, что в ближайшее время надо обязательно почитать насчет нефрита, потому что его невежество в этом предмете может оказаться препятствием в расследовании преступления. Нужно будет заехать в библиотеку.

Юмеко открыла дверь почти сразу, как он позвонил.

— Доброе утро, мистер Тиббз.

— Доброе утро, мисс Нагасима.

— Зовите меня Юмеко.

Он улыбнулся.

— В таком случае и вы зовите меня Вирджил.

Он последовал за ней в гостиную, где они разговаривали вчера.

— Как вы сегодня себя чувствуете?

— Получше, — ответила она. — Мистер Танака такой добрый. Он разрешил мне пока не приходить в офис. Я проработала у него всего один день.

Они сели в кресла.

— Юмеко, — произнес Вирджил, — моя задача — найти убийцу мистера Вана. Вы хотите, чтобы я раскрыл преступление?

Она удивленно посмотрела на него.

— Конечно.

— Тогда помогайте. Я буду вас спрашивать, а вы постарайтесь отвечать как можно подробнее.

— Пожалуйста, спрашивайте.

— Начнем с родственников мистер Вана. Они у него есть?

Она покачала головой:

— Здесь никого. Но он упоминал, что его младший брат живет в коммунистическом Китае. Жив ли он, неизвестно.

— Мистер Ван был когда-нибудь женат?

— Не знаю. Но однажды он говорил о своей дочери. Вроде она тоже живет в Китае.

— Все эти нефритовые сокровища принадлежали ему?

— Да.

— Очевидно, они стоят огромных денег.

— Наверное.

— Юмеко, он когда-нибудь в разговоре с вами упоминал о завещании?

— Нет.

— А кто его адвокат?

— Мистер Файнгольд. Кстати, тоже коллекционер нефрита.

— Мистер Ван занимался только нефритом?

Юмеко смутилась.

— Я не понимаю, о чем вы спрашиваете.

— Ну, у него было какое-нибудь иное увлечение? Может, он еще каким-то способом зарабатывал деньги?

Она покачала головой.

— Насколько я знаю, мистер Ван был достаточно богат, и ему вообще не надо было зарабатывать деньги. Он просто любил нефрит.

— Сюда приходило много клиентов?

— Нет. В основном он получал и отправлял заказы по почте. Клиенты выбирали образцы по фотографиям. Они ему доверяли. Особо ценные вещи посылал с курьером.

— Мистер Ван вел учет клиентов?

— Да, конечно. Он поручил это мне, как только я поселилась здесь. — Юмеко задумалась, затем посмотрела на Тиббза. — Вы знаете, одна покупка до сих пор клиенту не отправлена. Это мистер Харви. Когда вчера по телевизору сообщили о смерти мистер Вана, он позвонил вечером и попросил прислать вещь, которую уже оплатил.

— А где живет мистер Харви?

Юмеко раскрыла блокнот.

— В Санта-Мадре.

— Вы не возражаете, если покупку ему доставлю я?

Юмеко оживилась.

— Вы можете это сделать?

— Разумеется. — Он не стал объяснять, что это хороший повод встретиться и поговорить с одним из клиентов Вана.

Девушка встала.

— Пойдемте, я уложу его статуэтку в коробку.

— Я напишу вам расписку, — сказал Тиббз. — И у него обязательно возьму. Мало ли что.

Они направились в комнату в задней части дома, где хранилась коллекция нефрита и где убили Вана. Юмеко шла впереди, и Вирджил невольно сравнивал ее походку с вчерашней китаянкой в ресторане «Генерал Ли». Юмеко была не менее грациозна, но по-иному. Китаянка была чуть выше ростом и стройнее, но у Юмеко был свой шарм. Высокая грудь, округлые бедра. Видимо, сказались гены ее отца. В любом случае смотрелась девушка великолепно.

Юмеко отперла комнату, вошла и включила свет. На ковре, на месте, где раньше лежал убитый мистер Ван, виднелись его контуры, очерченные мелом. Нефритовые статуэтки убрали в шкаф.

Избегая смотреть на ковер с контурами своего благодетеля, девушка открыла нижнюю секцию шкафа и, порывшись там, извлекла небольшую связку ключей.

— Запасной комплект, — объяснила она. — Я не хочу брать те, что были у мистера Вана.

Она отперла стеклянную дверцу одного шкафа в левой части комнаты и осторожно извлекла оттуда бледно-зеленую фигурку китайской красавицы. В руках красавица держала поднос с фруктами. Причем один плод отличался по цвету от остальных. Так мастер использовал фактуру камня, где в одном месте имелся желтовато-красный оттенок. Когда Юмеко поставила фигурку в центр столика, она как будто ожила, освещенная узким лучом расположенного на потолке фонаря.

Тиббз наклонился, чтобы лучше рассмотреть замечательное творение неизвестного мастера, боясь прикоснуться. Невозможно было даже представить, что это вырезано из куска твердого камня. Пусть очень редкого, но камня. И он укрепился в своем намерении прочитать книги о нефрите. Фигурка была несомненно дорогая, но сколько именно она стоила в долларах, определить было невозможно.

Юмеко открыла самое нижнее отделение шкафа, откуда достала несколько коробок, обитых красивой синей материей, и разложила их на полу. Быстро отобрав нужную, она отправила остальные на место. Затем положила коробку на столик и раскрыла. Внутри коробка была обита мягким белым атласом с соответствующими углублениями для фигурки, которая туда идеально вошла. Для маленькой резной подставки там было предусмотрено специальное отделение. На фоне белоснежного атласа нефритовая красавица выглядела еще восхитительнее.

— На каждую статуэтку у вас есть своя коробка? — поинтересовался Тиббз.

— Да, почти на все. — Юмеко закрыла коробку, закрепила крышку шпильками из слоновой кости и посмотрела на Вирджила. — Подождите, я принесу вам адрес мистера Харви.

Тиббз сделал в блокноте запись и вырвал страницу. Когда Юмеко вернулась, он протянул ей листок:

— Это расписка.

— Совсем не обязательно, — сказала она. — Я и так вижу, что вы человек достойный.

Тиббз покачал головой.

— Возьмите расписку. Я и с мистера Харви получу. Вещь очень ценная.

— Вы вернетесь сюда? — спросила она.

Интонации девушки заставили Вирджила внимательно на нее посмотреть. Нет, она просто осведомилась.

— Да, вернусь.

Тиббз взял бумажку с адресом, коробку и зашагал к автомобилю.

Примерно через полчаса он позвонил в дверь одного из самых богатых домов в Санта-Мадре. Ну что ж, посмотрим, что собой представляет клиент Вана.

Мистер Харви оказался тощим дылдой, под два метра ростом. С высокомерной физиономией.

— Что вам угодно? — спросил он.

— Мистер Харви?

Он начал закрывать дверь, но его взгляд упал на коробку в руках Тиббза.

— Входите! — Это было не приглашение, а скорее приказ.

Вирджил шагнул в холл и сразу понял — хозяин дома человек не бедный. В раскрытую дверь виднелась гостиная, пол которой покрывал роскошный белый ковер, и изысканная мебель.

— Давайте! — Харви взял коробку из рук Тиббза, положил на столик, раскрыл, взглянул на статуэтку и сразу закрыл. — Спасибо. Можете идти.

— Мистер Харви, я хочу поговорить с вами несколько минут, — произнес Тиббз.

— Извините, — резко бросил Харви, — но никакой информации о рынке ценных бумаг я никогда не даю!

— А мне она не требуется.

— И благотворительностью не занимаюсь.

— Это меня тоже не интересует.

— Если вы насчет подписки на какой-нибудь журнал, то можете не беспокоиться.

— А я и не беспокоюсь.

— Тогда в чем же дело?

— Дело в том, мистер Харви, что я полицейский. Собрался с вами поговорить, а мисс Нагасима уговорила меня захватить вашу последнюю покупку у мистера Вана. Теперь вам все понятно?

Харви мрачно посмотрел на Тиббза.

— Позвольте посмотреть ваши документы.

— Пожалуйста. — По давней привычке Вирджил вручил ему свою визитную карточку. — Этого достаточно?

— Но здесь не Пасадена, — недовольно буркнул хозяин дома.

— Я это заметил, сэр, — сухо отозвался Тиббз.

— Ладно. — Харви указал на кресло в холле, сам сел напротив. Он надеялся, что беседа будет недолгой.

— Мистер Харви, — начал Вирджил, — мне поручено расследование гибели мистера Вана. Я полагаю, вы сознаете, что событие это из ряда вон выходящее.

— Да, в новостях сообщили, что его зарезали кинжалом, какой-то старинной реликвией.

Тиббз кивнул:

— Да. Вы хорошо были с ним знакомы, сэр?

— Иногда покупал у него нефритовые статуэтки.

— Вы можете рассказать о нем?

— Меня интересовал товар, который продавал мистер Ван. А сам он — нет. Если мне что-то нравилось из того, что он предлагал, я это покупал. Вот и все.

— Понимаю. Какой у вас бизнес?

— Биржа.

— Брокер? Консультант?

— Профессиональный специалист финансового рынка.

— Так-так. — Тиббз посмотрел на часы. — Я не оторвал вас от работы? Рынок, кажется, закроется через час с четвертью.

Харви бросил на него острый взгляд.

— Сегодня рынок не очень активный. Если что-нибудь интересное появится, то мой брокер позвонит.

— Мистер Харви, а какой информацией вы пользуетесь при работе на рынке?

Хозяин дома по-прежнему оставался неприветливым.

— Никакой. Я просто использую в своих интересах дилетантизм многочисленных мелких игроков, которые не совсем понимают, что делают. Предположим, речь идет о середине семидесятого года. Они покупали акции «Оксидентал петролеум», когда бумаги шли около сорока, а затем продали в отчаянии, когда акции упали до пятнадцати, и потеряли тысячи долларов. Куда пошли эти деньги? В основном — профессиональным игрокам. Те продавали акции, играя на понижение. Я один из них. Пока на бирже будут играть неопытные новички в надежде быстро заработать, вложив всего чуть-чуть, я буду неплохо на этом иметь.

— Впечатляет, мистер Харви.

— Вероятно, но я не понимаю, как это поможет вам в расследовании.

Вирджил сделал запись в блокноте и посмотрел на Харви.

— Когда вы в последний раз виделись с мистером Ваном?

— Неделю назад.

— Наверняка во второй половине дня.

— Если вы знаете, зачем спрашиваете?

Тиббз пожал плечами.

— Я просто допустил, сэр, что до полудня, пока работает биржа, вы заняты.

Харви кивнул:

— Да, это действительно происходило во второй половине дня. Я вспомнил: шесть дней назад.

— И тогда вы купили эту статуэтку, которую я вам доставил?

— Да.

— Я полагаю, сэр, что, учитывая ценность нефрита и обширный выбор, вы пробыли у мистера Вана довольно долго.

— Нет, — возразил Харви, — я привык принимать решения быстро. Это один из основных принципов, гарантирующих успех на бирже.

— Но эту статуэтку вы уже видели прежде?

— Если бы я ее видел прежде, то тогда же и купил бы. У вас есть еще вопросы?

— Только один, мистер Харви. Вернее, просьба. Пожалуйста, покажите мне вашу коллекцию нефрита.

— Это тоже необходимо для расследования?

— Иначе я бы вас не просил.

Харви встал.

— Ладно, пойдемте.

Он повел Тиббза через весь дом в небольшой кабинет с электронным замком на входе. Одну стену здесь занимали полки с книгами по финансам, а у другой стоял небольшой застекленный шкафчик, где хранились нефритовые статуэтки. Располагались они в геометрическом порядке, единообразно, на равных расстояниях друг от друга. Совсем не так, как у мистера Вана. Видимо, расстановка экспонатов в коллекции в известной степени отражает характер владельца.

Для осмотра Вирджилу хватило трех минут. Затем он обратился к Харви:

— Благодарю вас. А теперь я хотел бы получить от вас расписку на доставленную покупку. Это необходимо.

Харви черкнул расписку на листке бумаги, протянул ее Тиббзу и быстро проводил его к входной двери. Он не успел ее закрыть, как в холле зазвонил телефон.

По пути в Пасадену Вирджил подробно прокрутил в памяти недавний разговор, а затем стал думать о девушке, которая теперь одна жила в доме мистера Вана. Ничего, времена уже меняются. Скоро и для таких, как она, забрезжит свет в конце туннеля.

Вирджил удивился, застав Юмеко в смятении. Она рассеянно взяла расписку и тревожно посмотрела ему в лицо.

— Как хорошо, что вы приехали.

— Что-то случилось?

Она молча повела его в гостиную и опустилась в то же самое кресло. Тиббз сел в свое.

— Сюда приходили двое, — сообщила она. — Полицейские. Задавали мне вопросы.

Вирджилу это не понравилось. Без его разрешения беседовать со свидетелями по делу, да еще с такими важными, было не положено.

— Они с вами вели себя грубо? — мрачно спросил он.

Юмеко медленно покачала головой:

— Нет. Они были вежливые. Но очень настойчивые. Сказали, что придут еще. Не понимаю, чего им было нужно.

— Они себя назвали?

— Мистер Лониган и мистер Даффи, — прочитала по бумажке Юмеко.

Глава 6

Аарон Файнгольд выпрямился в кресле и, пошевелив вытянутыми под столом длинными ногами, уставился на Тиббза. Узкое смуглое лицо, обрамленное копной черных курчавых волос, глубоко посаженные, будто сонные глаза. Но на самом деле этот человек всегда был настороже. Подобную колоритную внешность мог дополнить лишь нос необычной формы. Именно таким Аарон Файнгольд и обладал. Великолепный экземпляр преуспевающего адвоката-семита.

— Я вас слушаю, — произнес он.

За годы службы в полиции Вирджилу Тиббзу доводилось беседовать с разными людьми. Разумеется, и с адвокатами тоже. Поэтому он невозмутимо протянул Файнгольду свою карточку.

— Мне поручено расследование гибели Вана Фусэна, и я пришел к вам задать несколько вопросов, поскольку вы были его адвокатом. Рассчитываю на помощь.

— Конечно, конечно, садитесь пожалуйста, — проговорил Файнгольд. — Но, надеюсь вы понимаете мое положение. Адвокат в таких случаях в чем-то может помочь, а в чем-то не может.

— Думаю, когда речь идет о выявлении личности одного или нескольких преступников, причастных к гибели вашего клиента, выражение «не может» вряд ли уместно.

Файнгольд принял удар, даже не поморщившись.

— Хорошо, — спокойно промолвил он, — что вы хотите знать?

— Имел ли мистер Ван связь с кем-то из своих родственников?

Адвокат покачал головой.

— Все известные мне родственники покойного жили, а возможно, и живут, за «бамбуковым занавесом», и связи с ними он не имел.

— Судя по всему, мистер Ван был состоятельным человеком.

— Пожалуй, да. По крайней мере его коллекция нефрита представляет большую ценность.

— Он оставил завещание?

— Да. Причем обновил совсем недавно.

Тиббз кивнул.

— Не сомневаюсь, мистер Файнгольд, что вы понимаете, каким мощным мотивом для убийства является наследство.

— Естественно.

— Вероятно, состояние мистера Вана подвигло кого-то ускорить его уход из жизни?

Адвокат пошевелился в кресле.

— Это так и не так, мистер Тиббз. Получается, что под подозрение попадает любой, кому уход из жизни мистера Вана был, по вашему мнению, на пользу.

Детектив усмехнулся.

— Мистер Файнгольд, мы сейчас с вами не в суде, и тут нет присяжных. Давайте без пикировки. Меня интересует, кто убил вашего клиента и почему.

— Хорошо, давайте исходить из этой предпосылки. Что дальше?

— Мой следующий вопрос будет для вас неожиданным: подозревался ли когда-либо мистер Ван в распространении наркотиков?

Адвокат чуть не подпрыгнул в кресле.

— Разумеется, нет. Никогда. — Он помолчал. — Я полагаю, вы лишены расовых предрассудков относительно национальных меньшинств. В нашей стране китайцы определенно являются нацменьшинством, и немало людей склонны приписывать им некие, якобы присущие китайцам, классические пороки.

— Не в этом дело, — произнес Тиббз. — Вопрос мой не праздный, а определенным образом обоснованный. Прошу считать данную информацию конфиденциальной.

Файнгольд внимательно посмотрел на него.

— В таком случае позвольте вас спросить — разумеется, тоже конфиденциально, — если бы мистер Ван был сейчас жив и здоров, существовала бы вероятность обвинения его в незаконном распространении наркотиков?

Тиббз кивнул:

— Именно такую возможность я проверяю. Пока, насколько мне известно, к нему никто подобных претензий не предъявлял.

— Тогда позвольте мне заявить, что Фрэнсис Ван был честнейшим и благороднейшим человеком, каких я только встречал в жизни. Невозможно представить, что у него были враги, хотя один, очевидно, нашелся. Он был не только моим клиентом, но и добрым другом. Привил мне любовь к нефриту.

— Вы назвали его Фрэнсис?

— Мистер Тиббз, многие китайцы понимают, что их имена сложно произносить живущим здесь людям, и берут себе английские. Тем, кто занят в торговле, это просто необходимо.

— Если ваши отношения были такими, как вы утверждаете, а я это не подвергаю сомнению, то можно ли мне рассчитывать на вашу безоговорочную помощь?

Файнгольд несколько расслабился.

— Разумеется, но до пределов, какие допускает адвокатская этика. Могу вам сообщить также, что неделю назад Фрэнсис поручил мне представлять интересы мисс Юмеко Нагасима. Вы знакомы с этой молодой дамой?

— Да, имел удовольствие. А что у нее за проблемы?

— Об этом я ничего не знаю.

— Но если мистер Ван поручил вам представлять ее интересы, значит, имелась причина.

— Мистер Тиббз, я не хотел бы встречаться с вами в суде. Победить вас — нелегкая задача. Что касается мисс Нагасима, то я почти ничего о ней не знаю. Сомневаюсь, что у него были с ней интимные отношения, а тем более кровное родство, но он относился к девушке очень тепло.

Вирджил кивнул.

— А теперь еще вопрос, очень важный. Была ли мисс Нагасима упомянута в недавно обновленном завещании мистера Вана?

Аарон Файнгольд молчал. Тишину в кабинете нарушал лишь мерный стук электронных часов на столе. Затем адвокат встрепенулся:

— Я отвечу на ваш вопрос при условии, что вы будете держать данную информацию при себе, пока завещание не будет оглашено.

— Разумеется, но с единственной оговоркой: возможно, в ходе расследования мне придется посвятить в это ограниченный круг сотрудников полиции.

— Принимаю. — Адвокат Файнгольд сосредоточился. — Итак, мистер Ван в своем завещании часть средств пожертвовал на благотворительные цели. Оставшееся состояние он завещал мисс Нагасима. В том числе и коллекцию нефрита. Она об этом пока не знает.

— Спасибо, мистер Файнгольд. Честно говоря, я изумлен, что он сделал ее своей наследницей.

Адвокат встал.

— А уж как изумлен был я, когда Фрэнсис заговорил со мной об этом. И он намекнул, что его решение окончательное и обсуждению не подлежит. Каким-то образом эта девушка заняла важное место в его жизни.

В бюро по борьбе с наркотиками ответили, что Лонигана и Даффи сейчас нет на месте. Вирджил напомнил свой номер телефона и попросил позвонить, когда кто-нибудь из них появится. Затем отправился в городскую библиотеку.

Он являлся ее постоянным читателем, и девушка-консультант хорошо его знала.

— Что возьмете на сей раз, мистер Тиббз? — спросила она. — Каким заказом меня удивите?

Вирджил улыбнулся.

— Что у вас есть по нефриту?

— К сожалению, не так много. Что вас интересует? Сами камни, ювелирные изделия, американские, китайские?

— Китайские.

— А, все понятно. Значит, вы расследуете это убийство. Я читала о нем в газете. — Она встала. — Есть очень хорошая книга о нефрите, не помню фамилию автора. Ее недавно переиздали. Книгу кто-то спрашивал недавно.

Консультант повела Тиббза в зал каталога и быстро нашла нужные сведения.

— Тут в основном специальная литература. Я бы порекомендовала вам взять «Небесный камень» Гампа и монографию Нотта «Китайский нефрит на протяжении столетий».

Через десять минут Тиббз вышел из библиотеки с двумя книгами под мышкой. Одна была довольно тонкая, зато другая — солидный том.

Накамуры в кабинете не было. На столе Тиббза лежала его записка: «Сразу, как придешь, позвони шефу Магауану».

Через несколько секунд в трубке раздался спокойный негромкий голос шефа:

— Зайди ко мне, Вирджил. Тут тебя дожидаются двое джентльменов.

Тиббз знал, кто эти джентльмены, и разозлился. Чего они к нему привязались? Зачем лезут в чужое дело? Но он быстро успокоился, убедив себя, что они, вероятно, хотят ему помочь и уберечь от каких-то неприятностей.

В кабинете шефа Тиббз обменялся с Лониганом и Даффи рукопожатиями.

— Рад вас видеть, — искренне произнес он. — Я вам звонил.

— Мы знаем, — отозвался Даффи. — И ожидали вашего звонка. Наши пути неожиданно пересеклись.

Магауан вежливо кашлянул.

— Джентльмены, думаю, беседа у вас будет долгой. Поэтому прошу продолжить ее в комнате для совещаний. Она сейчас свободна. Потом сообщите мне, о чем вы договорились.

В комнате для совещаний разговор начал Лониган:

— Мистер Тиббз, когда мы пригласили вас для беседы о сотрудничестве, нельзя было предвидеть, что именно в тот день Вана Фусэна убьют, а вы станете расследовать это дело.

— Да, удивительное совпадение, — промолвил Вирджил, вопросительно глядя на него.

— Совпадение, — согласился Лониган, — потому что этот человек уже некоторое время находился у нас в разработке.

— Давайте по-дружески договоримся, — сказал Тиббз. — У вас очень важная работа, но и у меня непростая. И каждому хочется поскорее с ней покончить. Не будем мешать друг другу.

— Мы и не собираемся, — успокоил его Лониган. — Вы переживаете, что мы потревожили эту девушку, мисс Нагасима?

— У вас что-то на нее есть?

— Пока нет, Вирджил, — ответил Даффи.

— А на мистера Вана?

— Тоже.

— Так что же получается, джентльмены? Извольте выложить карты на стол.

— Сейчас все прояснится, Вирджил, — улыбнулся Лониган. — Мы введем вас в курс дела, а потом договоримся о взаимной помощи.

Тиббз расслабился.

— Хорошо. Давайте, выкладывайте.

Лониган поудобнее устроился в кресле.

— В США наркотики попадают, как правило, тремя путями: со Среднего Востока через Францию, из Мексики, а также с Дальнего Востока. Большая часть героина, курсирующего на Восточном побережье США, приходит из Франции. Его вырабатывают в пригородах Марселя. Вначале опиум попадает в Турцию, затем его перевозят в Ливан, где перерабатывают в морфий, а потом уж в Марсель. Героин из Мексики ниже качеством. Его потребляют повсюду в Калифорнии и на Гавайях. Цена примерно четыреста пятьдесят долларов за унцию, и это за разбавленный продукт.

— Это мне известно, — заметил Вирджил.

— Я не сомневаюсь, но решил напомнить сейчас, потому что есть причина. Главные порты, откуда наркотики приходят в нашу страну, расположены в Юго-Восточной Азии. Это Бангкок и Сингапур. Но вначале товар в виде твердых брикетов морфия с торговой маркой «999» перевозят в Гонконг, где перерабатывают в героин. — Лониган внимательно посмотрел на Вирджила. — А теперь по существу. Основные источники поставок изделий из нефрита находятся в Гонконге и Сингапуре. В Бангкоке тоже кое-что имеется, но ниже качеством. Раньше ввоз нефрита в Соединенные Штаты был запрещен, но наш покойный друг, мистер Ван, ухитрялся исправно получать товар. Нам это хорошо известно. И есть определенные свидетельства, что с ним постоянный контакт поддерживали и наркодельцы. Как раз в этот критический период неожиданно с Востока прибывает молодая дама и поселяется в его доме. Непонятно, откуда взялась, и непонятно почему. И по странной случайности после ее появления поставки нефрита возросли.

— Но это косвенные улики, — произнес Тиббз. — Прямых пока нет.

— Да. И я еще укажу на одно обстоятельство, которое позволяет прояснить картину, — продолжил Лониган. — В нашу страну каждый день поступают сотни тонн разных импортных товаров, так что тщательно проверить каждый груз на предмет контрабанды невозможно физически. В этом нам помогают наши заморские информаторы. Так вот, кое-что они передали и насчет мистера Вана. Информация достоверная.

— А теперь скажите, знаете ли вы наркотик тяжелее героина? — спросил Даффи.

— По-моему, такой пока не появился, — ответил Тиббз. — Некоторые считают, что ЛСД тяжелее из-за непредсказуемых последствий. Тут дело в том, что «приход» может наступить неожиданно в любое время, через несколько недель и даже месяцев после последнего приема этого препарата.

— Верно, — согласился Даффи, — но ЛСД не вызывает привыкания. Я говорю сейчас о наркотиках, которые потребляют настоящие наркоманы.

— Список, конечно, возглавляет героин.

Даффи покачал головой.

— Возглавлял, но теперь уже нет. Вы слышали что-нибудь о кетобедмидоне? Другое название — кларадон.

— Нет.

Лониган кивнул.

— Кетобедмидон — синтетический препарат, изготовляется и используется в Европе в весьма ограниченной медицинской практике. Этот мощный анальгетик снимает очень острую боль, когда неизбежен шок.

— Я слышал, еще есть демерол, — заметил Тиббз.

— Да, есть, но кетобедмидон обладает двумя свойствами, которые делают его крайне опасным. Первое: он вызывает невероятно приятную эйфорию, на языке наркоманов — классный кайф. И второе: к нему очень быстро привыкают. Быстрее и сильнее, чем к героину.

— То есть он превосходит героин по всем параметрам?

— Пожалуй, так.

Тиббз вздохнул:

— Адская штуковина.

— И вот эта, как вы ее правильно назвали, адская штуковина недавно появилась у нас. И многие наркоманы за нее ухватятся. Им же все равно.

— Да, я таких видел.

Лониган помолчал, собираясь с мыслями.

— Вирджил, у нас есть сведения, что китайская мафия из Гонконга с помощью нашей местной готовится ввезти в США этот страшный наркотик в больших количествах. Он будет приносить им огромные доходы. Ведь не надо ничего выращивать и несколько раз перерабатывать. Товар компактный, в порошке.

— Неужели все наркоманы сразу откажутся от героина? — усомнился Тиббз.

— Наркомафия может создать условия, при которых им придется отказаться.

— У вас есть сведения, когда этот кетобедмидон начнет приходить?

— Пока нет, — ответил Лониган. — Зато имеется вполне достоверная информация из Гонконга, что первая партия уже в пути и получателем ее должен быть покойный мистер Ван. Или девушка, которую, вероятно, с этой целью к нему внедрили. Теперь вы понимаете, почему она нас так заинтересовала.

Вернувшись к себе в кабинет, Тиббз застал там Боба Накамуру. Коллега печатал очередной отчет.

— Сколько лет с тобой работаю, Вирджил, и ты не перестаешь меня удивлять. Я звонил в морг. Черт возьми, как ты узнал, что каменный кинжал воткнули в грудь Вана Фусэна, когда он уже был мертвый? Флойд Сандерсон мне рассказал, что ты просто постоял над убитым на коленях минуты три, согнул пару раз ему руки, и все.

Тиббз пожал плечами.

— Ты бы тоже это увидел, если бы находился там.

— Ничего бы я не увидел! Лучше объясни, в чем тут хитрость.

— Вначале ты скажи, что тебе в морге сообщили. Отчего он умер?

— Представляешь, пока точно не знают. Так как ты узнал?

— Главным образом потому, как лежал труп. Помогли еще второстепенные детали.

— Какие?

— Ты видел фотографии?

— Еще нет.

— Посмотри. Если после этого у тебя возникнут вопросы, мы поговорим.

— Почему ты не хочешь объяснить сейчас?

— Мне нужно подумать. Извини.

— Что-нибудь случилось?

— Пока ничего, но может случиться. И чтобы это предотвратить, я намерен пригласить даму на ужин.

— Мисс Нагасима?

— Да, если она действительно та, за кого себя выдает. Федералы под нее копают, поэтому надо как следует прощупать девушку.

Накамура кивнул.

— Да поможет ей Бог.

Глава 7

Ровно в шесть тридцать Вирджил Тиббз подъехал к дому покойного Вана Фусэна, на сей раз в собственном автомобиле. Он был в спортивном пиджаке и слаксах. Ансамбль дополняли светло-синяя рубашка и модный широкий галстук.

Когда Юмеко открыла дверь, детектив невольно залюбовался девушкой. Она была в черном платье простого покроя, подчеркивающем фигуру. Из украшений лишь изящная нефритовая брошка в виде диковинной длиннохвостой птицы. Только сейчас Вирджил понял, что она очень красивая.

— Добрый вечер!

Юмеко улыбнулась:

— Заходите. Спасибо за приглашение.

Он тоже улыбнулся.

— Благодарю, что его приняли.

Вирджил не мог представить, что эта скромная девушка по заданию мафии хладнокровно лишила жизни своего благодетеля, но опыт запрещал ему учитывать в расследовании личную симпатию и неприязнь.

— Давайте сразу пойдем? — простодушно предложила она.

Он кивнул:

— Хорошо.

Направляясь к автомобилю, Вирджил с удовлетворением отметил, что он все же выше ее ростом. Отметил он и то, как она села, естественно и непринужденно, словно это являлось для нее будничным делом.

Устроившись за рулем, он повернулся к ней:

— Хочу доставить вам удовольствие, отвезти в японский ресторан. Надеюсь, вы не возражаете?

— А вы сможете там есть? — спросила она, гипнотизируя его взглядом.

Он пожал плечами.

— Конечно. Я люблю японскую кухню.

Тиббз направил автомобиль к центру города. Ехали молча. Юмеко сосредоточенно смотрела вперед, будто пыталась там что-то разглядеть, а он не переставал размышлять, какую линию поведения с ней выбрать, чтобы не спугнуть.

Ресторан находился в цокольном этаже представительного здания в квартале от полицейского управления. Они спустились по бетонным ступеням ко входу и через минуту оказались в Японии. Не верилось, что где-то там, за окнами, американский город. Здесь, на сравнительно небольшом пространстве, талантливым дизайнерам удалось создать идиллический уголок Востока.

Их встретила менеджер в цветастом розовом кимоно и церемонно проводила к забронированному столику.

— Может, вы желаете ужинать в отдельном кабинете на татами? — Она пытливо посмотрела на гостей.

Вирджил предоставил решить этот вопрос своей спутнице.

— Я думаю, — Юмеко повернулась к нему, — здесь вам будет удобнее.

Менеджер усадила их, а затем быстро заговорила с Юмеко по-японски. Та с радостью ей отвечала. Тиббз терпеливо ждал, наблюдая, как быстро девушка успокоилась, как заблестели ее глаза.

— Какая она милая, — сказала Юмеко, когда менеджер удалилась. — Утешала меня, говорила, чтобы я не смущалась насчет… моего происхождения. Сказала, что у нее у самой муж американец с темной кожей.

Вирджил вежливо кивал. Затем подал ей меню:

— Прошу вас, выбирайте.

Подошла официантка и спросила, что они будут пить, но Юмеко лишь покачала головой. Тиббз тоже отказался.

— Вы не возражаете, если я закажу настоящую японскую еду? — произнесла Юмеко.

— Так ведь за этим я вас сюда и привел!

Она подозвала официантку и сделала свой заказ по-японски. Они некоторое время что-то обсуждали, затем настала очередь Тиббза. Он знал лишь одно японское блюдо — мясо с овощами. Однако вскоре выяснилось, что сведения об этом блюде у него были недостаточно полные. Официантка попросила уточнить, какое именно мясо с овощами он желает. Наконец с помощью Юмеко Тиббз выбрал рис с овощами и куриными грудками.

Официантка ушла и быстро вернулась с электрической печкой, которую поставила на столик. Оказывается, блюда здесь принято готовить при клиентах. Включив печь и загрузив в нее ингредиенты, она принесла две темные лакированные чаши с тонким ароматным бульоном и маленькие тарелочки с японскими пикулями. Для Юмеко она положила только палочки для еды, а Тиббзу еще и обычные приборы.

Юмеко пригубила бульон.

— Благодарю вас. Я давно не пробовала японской еды.

— Я рад, что вам здесь нравится, — отозвался Вирджил.

Официантка занималась приготовлением блюда.

— А вы что будете есть? — спросил Тиббз.

В ответ Юмеко указала на печку.

— Вначале я заказала одно блюдо, а потом решила есть то же, что и вы.

— Почему?

— Таковы правила вежливости. Да и официантке легче.

«Неужели эта милая девушка убийца?» — спрашивал себя Тиббз и пока не находил ответа. Да, он хорошо знал, что зло может принимать любые виды, но…

Официантка тем временем палочками положила им в небольшие чаши первые порции главного блюда. Моментально возникла другая официантка с вареным рисом, затем третья — с тушеными овощами. Четвертая подала чай. Ненавязчивое, мягкое обслуживание не прекращалось ни на минуту. Вирджил даже подумал, что они так стараются, потому что его спутница японка.

Еда была настолько вкусная, что они наслаждались ею молча. Вирджилу нравилось, что Юмеко его не смущается и воспринимает как кавалера. А ведь он полицейский, ведущий расследование убийства, произошедшего в ее доме.

Настало время уходить, и Вирджил размышлял, как поступить дальше. Сводить Юмеко в кино или еще куда-нибудь? Сразу отвезти домой? Но она сама подсказала ему решение.

— Где вы живете?

— Недалеко отсюда, — ответил он.

— Один?

— Да.

Юмеко задумалась.

— Мы сейчас поедем к вам?

Вопрос застал его врасплох.

— Вы этого хотите?

— Да, — произнесла она и направилась к автомобилю.

Во время короткой поездки Тиббз думал, как себя вести дальше. Одно дело пригласить девушку в ресторан, и совсем другое — везти ее к себе в квартиру. Его не пугала перспектива переспать с ней. Он не был моралистом, к тому же Юмеко ему нравилась. Но на данный момент эта девушка являлась подозреваемой и вступать с ней в интимные отношения было недопустимо. Это считалось должностным преступлением.

Что ж, надо действовать по обстоятельствам. Тиббз свернул к двухэтажному дому, вышел из машины и распахнул дверцу. При этом внимательно наблюдал за Юмеко, пытаясь понять ее намерения. Но она была настоящей японкой и ничем себя не выдала. Они вошли в холл, поднялись к его квартире на втором этаже. Тиббз отпер дверь и включил свет.

Юмеко вошла, осмотрелась. В гостиной было убрано, женщина, которая помогала Тиббзу по хозяйству, приходила вчера. Мебель, конечно, была обычная, но хорошего качества и выбрана со вкусом. В общем, жилище у Вирджила было оборудовано не для показа, а для удобной жизни.

— У вас мило, — произнесла она и замерла, увидев картину на стене.

Это была не просто картина, а замечательное произведение искусства, поражающее игрой красок, света и тени. Казалось, она светилась изнутри. Портрет молодой красивой женщины на природе. Обнаженной. Написавший ее художник, очевидно, реалистом не был, но, несмотря на это, в портрете ощущалась высокая художественная правда и искреннее чувство. Очаровательная белокурая головка, бездонные голубые глаза. А какая осанка! Солнечные лучи будто ласкали обнаженные плечи и крепкие точеные груди, прочеркивая ее женственность. Портрет был настолько полон жизни, что от него невозможно было оторвать взгляд.

— Художник, наверное, знаменитый? — спросила Юмеко.

— Да, — ответил Тиббз, — довольно известный. Его зовут Уильям Хоулт-Раймерс.

— Я такого не знаю. — Она продолжала смотреть на картину. — Но это не имеет значения. Он очень талантливый.

— Рад, что картина вам понравилась.

— А девушка? Вы ее знаете?

Вирджил кивнул:

— Знаю. Ее зовут Линда Нанн.

— Вы ее видели… такой?

— Да.

Юмеко медленно прошла к дивану и села.

— Она ваша подруга?

— Нет, Линда не моя подруга. Мы с ней познакомились при иных обстоятельствах. — Он быстро сменил тему. — Хотите выпить?

Юмеко пожала плечами.

— Налейте что-нибудь, на свой вкус. Надеюсь, мне не будет от этого плохо.

— Уверен, вам понравится.

Тиббз направился к небольшому бару в углу комнаты. Налил в бокалы рубиновый напиток, добавил льда. Один подал ей. Юмеко попробовала.

— Вкусно. Мне нравится.

— Я рад. — Вирджил сел рядом с ней, но не слишком близко. — Что касается этой картины, то художник написал ее для меня, когда я закончил расследование одного убийства. Это касалось его и мисс Нанн.

— Специально для вас?

— Да.

Юмеко глотнула из бокала.

— Что это?

— «Хииринг» — известный датский вишневый ликер.

— Действительно хороший. — Она кивнула и снова посмотрела на портрет. А затем покачала головой и неожиданно произнесла: — Нет, вы будете разочарованы.

— Чем? — удивился Тиббз.

Юмеко опустила голову.

— Я хочу сказать, что вы каждый день любуетесь такой красотой, и тут я…

— Юмеко, вы решили, что я вас привел сюда, чтобы уложить в постель?

Она вскинула голову.

— А разве не так?

— И вы согласны?

Девушка кивнула:

— Конечно. Ведь я должна вас отблагодарить за доброту ко мне. — Она поднесла к губам свой бокал.

— Послушайте, Юмеко, — попытался он заглянуть ей в лицо, — вы подумали, что я могу так с вами поступить? Пригласить девушку на ужин, а потом таким способом требовать от нее благодарности? Поверьте, я пригласил вас, чтобы провести время в вашем обществе и доставить вам немного удовольствия. Вот и все. Понимаете?

— Да.

Он побарабанил пальцами по спинке дивана.

— И перестаньте комплексовать насчет цвета вашей кожи. Прошли те времена, когда нас вынуждали стыдиться, что мы черные. Теперь мы этим гордимся. Да, гордимся.

Юмеко смотрела на него, широко раскрыв свои очаровательные восточные глаза.

— У нас в Японии к таким, как я, относятся иначе.

— Забудьте об этом, Юмеко. Живите и наслаждайтесь жизнью. — Он допил свой ликер и поставил бокал на столик. Затем встал. — Пойдемте, я отвезу вас домой. Завтра у меня много работы.

В машине они молчали. Каждый думал о своем.

Прощаясь с Юмеко у двери, Тиббз предупредил:

— Никого не впускайте в дом, пока не убедитесь, кто это. И вообще будьте осторожны.

На обратном пути он подвел итоги вечера. Положительных результатов ноль. Выведать что-то у этой девушки, заставить ее чем-то себя выдать не удалось. И он ни на йоту не приблизился к раскрытию убийства.

Глава 8

Направляясь утром на работу, Вирджил Тиббз не собирался долго задерживаться в своем кабинете. Во-первых, предстояли поездки по городу, а во-вторых, ему не хотелось вступать в объяснения насчет того, с кем он вчера проводил время в японском ресторане. Если его там заметил кто-нибудь имеющий отношение к полиции, значит, завтра это будет известно всему управлению. Тут уж ничего не поделаешь. Новости в Пасадене, как, впрочем, и везде, распространяются со скоростью звука.

К счастью, никто к нему не зашел и ни о чем не спросил. Быстро разобравшись с необходимой бумажной работой, Тиббз позвонил в морг. Там ответили, что заключение по мистеру Вану готово и производивший вскрытие патологоанатом может ответить на все вопросы.

Разумеется, морги Вирджил недолюбливал, но служба вынуждала его бывать там чаще, чем хотелось бы. Он встретился с патологоанатомом в небольшом кабинете, где тот вручил ему протокол вскрытия китайского антиквара, а также старинный нефритовый кинжал, который извлекли из его груди.

— Интересно, — произнес патологоанатом, закуривая сигарету, — что натолкнуло вас на мысль, что этот предмет вонзили в грудь покойного уже после его смерти?

— Некоторые рассуждения, — ответил Тиббз. — А от чего он умер?

— Мистера Вана сильно избили. Его душили, причем очень профессионально, почти не оставив следов, а затем нанесли два удара, в челюсть и левый висок.

— Это и вызвало смерть?

— Пока неясно. Жду, когда придут результаты последних анализов. Так что этот отчет предварительный.

— Может, он от ударов потерял сознание?

— Да, вероятно.

— Надолго?

— Очевидно. Покойный был пожилым человеком, не очень крепкого здоровья.

— А много ли силы, по-вашему, требовалось, чтобы воткнуть в грудь кинжал?

— Думаю, сделавший это должен был обладать определенной физической силой.

— И последний вопрос. На него напали спереди или сзади?

— Сзади. Это указано в отчете.

— Я так и думал, что сзади. — Тиббз встал. — Спасибо, что уделили мне время.

— Не за что. Не забудьте расписаться за кинжал.

В вестибюле Вирджил подошел к телефону и набрал номер Джонни Ву. Они договорились встретиться в одиннадцать часов в клубе «Династия».

Времени еще было достаточно, и Вирджил, приехав, решил побродить по китайскому кварталу. Изделия из нефрита здесь продавались всего в нескольких магазинах, да и то в витринах были выставлены образцы невысокого качества, даже на его неискушенный взгляд. На некоторых зеленоватый оттенок предполагал, что они были просто подкрашены. Попались, правда, две-три вещи получше, но все равно с тем, что хранилось в коллекции Вана, это не шло ни в какое сравнение. В Бамбуковом переулке он набрел на магазин, оборудованный серьезной системой сигнализации. В витрине было выставлено несколько приличных статуэток. К сожалению, магазин был закрыт и цены Вирджилу узнать не удалось.

В клубе «Династия» он раньше не бывал, но слышал о нем. В этом фешенебельном заведении встречались крупные бизнесмены и политики из азиатской общины Америки. Надо ли говорить, что доступ туда имели только свои. Однако к лифту Тиббз прошел свободно, поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь.

Открыла менеджер, несмотря на ранний час, одетая как положено для приема гостей.

— У меня назначена встреча с мистером Ву, — сказал Вирджил.

— Входите, пожалуйста, сэр, — пригласила она. — Как вас представить?

— Вирджил Тиббз.

— Хорошо, мистер Тиббз. Я посмотрю, здесь ли мистер Ву.

Она вернулась через минуту и провела Тиббза по внутренним покоям в отдельный кабинет, где его ждал Джонни Ву.

— Рад вас видеть. Садитесь, пожалуйста. Что будете пить?

— Колу.

— Хорошо. — Он повернулся к женщине. — Две колы и булочки к завтраку. Мне еще кофе. А вам, Вирджил?

Тиббз улыбнулся.

— Только колу.

Джонни кивнул на пакет в его руках:

— Что это у вас?

Вирджил осторожно развернул пакет, достал оттуда нефритовый кинжал и положил на стол.

Ву с большим почтением взял его и стал внимательно рассматривать, поворачивая под разными углами. Когда принесли заказ, он положил кинжал на стол. Официантка была на удивление высокой для восточной женщины и, конечно, необыкновенно красивой.

— Где вы их берете? — спросил Тиббз.

— Девушек?

— Да.

Джонни улыбнулся.

— Найти можно все, Вирджил, только надо знать, где искать. Большинство наших девушек японки, но таких вы на улице не встретите.

— А как насчет их доступности?

Джонни покачал головой.

— С этим сложно. У нас тут строгие правила. Никакого интима. И я говорю это не потому, что вы представитель закона.

Вирджил улыбнулся и взял бокал с кока-колой.

— Ладно, перейдем к делу. Что вы скажете об этом предмете? — Он указал на нефритовый кинжал.

Джонни снова взял его в руки.

— Это Я-Чан, символ власти в древнем Китае. Думаю, что данный экземпляр можно отнести к эпохе династии Хань. Несомненно, подлинный и потому редкий и очень ценный. Это он торчал в груди Вана?

— Да.

Джонни Ву нахмурился.

— Вана Фусэна я считал своим лучшим другом. Он был мудрым и необыкновенно порядочным. Если бы мне удалось встретить его убийцу, я бы охотно прикончил его вот этим кинжалом, не задумываясь о последствиях.

Вирджил допил колу.

— Я предлагаю вам вариант получше. Помогите мне поймать преступника, и его накажут по закону, тоже мало не покажется. И думать о последствиях для вас вообще не надо будет.

— Разумеется, — сказал Ву, — я готов помогать.

— Мне нужна информация по нефриту, а также о мистере Ване. Его прошлое, чем он занимался помимо торговли нефритом, друзья и знакомые. Только так можно выследить человека, пожелавшего его смерти.

Красавица официантка принесла кофе. Джонни осторожно пригубил из чашки.

— Вирджил, я расскажу вам все, что знаю, но, к сожалению, это будут крохи. Ван Фусэн жил очень замкнуто, всегда один. Японку он привез недавно. С его стороны это чистый альтруизм, и не более. Я уверен. Девушка вела хозяйство, и Ван относился к ней как к дочери. Ни о какой постели не могло быть и речи.

Вирджил молча кивнул.

— Теперь вот о чем, — продолжил Джонни. — Надеюсь, вам это пригодится. Непосвященному человеку китайцы кажутся все одинаковыми. Но на самом деле между американскими китайцами и теми, кто живет на материке или на Тайване, пропасть не меньшая, чем между вами и неграми, живущими в Африке. Но в отличие от африканцев китайские китайцы, простите меня за тавтологию, нас, американцев, считают своими. Для них если ты китаец, то обязан им помогать, даже в ущерб своей стране. — Он глотнул еще кофе. — А это скверно, Вирджил, очень скверно. Потому что они иногда рассуждают так: у тебя глаза узкие, так давай докажи свою преданность исторической родине. А нам это совсем неинтересно. Вот и ваши некоторые люди щеголяют тут африканскими прическами, но ведь дальше этого дело не идет. — Ву намазал маслом булочку.

— Вы имеете в виду, что на мистера Вана оттуда оказывали давление?

— Подозреваю, что да. Кстати, мне тоже приходили письма из Гонконга, которые я передал в ФБР.

— Наверное, мистер Ван тоже передавал. Надо проверить.

Джонни кивнул:

— Вероятно.

— Я могу посмотреть вашу коллекцию нефрита? — спросил Вирджил.

— Вам интересно?

— Да, очень.

Джонни задумался.

— Давайте побудем здесь до ленча. А потом поедем ко мне.

— Честно говоря, у меня не так много времени. Может, вы…

Джонни глотнул кофе.

— Я просто подумал, что вам у нас здесь понравится. В двенадцать на смену заступают еще девушки. Я заметил, у вас неплохой вкус по этой части.

— Вы не ошиблись. — Тиббз улыбнулся. — Если вы пригласите меня снова, то я приду и с удовольствием с вами выпью.

— Договорились. Оформить вас членом клуба? Я дам рекомендацию.

— Большое спасибо, но мой бюджет вряд ли выдержит ваши членские взносы.

— Они не такие уж большие.

— Ладно, вернемся к вопросу позднее, когда я закончу дело.

— Скажите, я что, под подозрением? — вдруг спросил Джонни.

Тиббз покачал головой:

— Ни в коей мере. Просто у меня такой метод работы — полное погружение в проблему.

Джонни встал.

— Ладно, поехали. Я живу недалеко.

Коллекция Джонни Ву была много скромнее, чем у Вана Фусэна, но все предметы отменного качества. И выставил их он очень продуманно, чтобы показать лучшие стороны экспонатов. Освещение в каждом из трех шкафов было разное, в зависимости от характера предметов. Хотя Тиббзу казалось, что нефритовые шедевры и так хороши, без всяких ухищрений.

— Чем ближе я знакомлюсь с нефритом, — сказал он, — тем сильнее восхищаюсь мастерами, которые это создали. И, наверное, впервые в жизни начинаю жалеть, что недостаточно богатый, чтобы коллекционировать подобные вещи.

— Да, — согласился Джонни, — нефрит — товар не дешевый. Но учтите, сами камни большая редкость. Его добывают в небольшой провинции в Бирме, откуда в прошлом доставляли в Пекин, где работали лучшие в мире мастера. Сейчас их там мало осталось. Комми это ремесло не поощряют. А работать с нефритом трудно. Камень очень твердый и неподатливый. На вещи, приходящие из красного Китая, противно смотреть. Одна пропаганда. Я видел кое-что в магазинах в Гонконге.

— Но ваша коллекция чудесная, — заверил его Тиббз.

— Спасибо. — Ву помолчал, затем осторожно добавил: — Когда все утрясется, я намерен просить мисс Нагасима продать мне кое-что из собрания мистера Вана. Лучших вещей в этой стране не найдешь.

Вирджил удивленно посмотрел на него:

— А почему надо просить мисс Нагасима?

— Вы что, не знаете? Ведь мистер Ван недавно составил новое завещание, по которому все осталось ей, включая нефрит.

— Он вам это сказал?

— Нет, но слухами земля полнится. Вы оставите Я-Чан у меня для изучения?

— Пока не могу, — ответил Вирджил. — Это вещественное доказательство и должно храниться в полиции.

По пути обратно в Пасадену Тиббз строил разные предположения, но пока ничего определенного в его голове не выстраивалось. Слишком много элементов не хватало в головоломке, и, пока они не обнаружатся, расследование будет двигаться черепашьими темпами.

Он остановился пообедать у знакомого кафе. Знакомого, потому что знал наверняка, что здесь к цвету его кожи никаких претензий не возникнет. Несмотря на существенный прогресс в данном вопросе, пока не везде в Калифорнии к неграм относились с должным уважением. В некоторых кафе и ресторанах их появление не приветствовалось. И Тиббз подобные заведения избегал, не желая портить себе настроение.

Вскоре он вернулся в свой кабинет и вновь занялся бумажной работой. Боб Накамура выехал с бригадой в связи с вооруженным налетом на банк, и на сей раз записки на столе не оставил. Час спустя Тиббз позвонил Дону Уошберну и договорился встретиться с ним на его предприятии.

Машину Тиббза быстро пропустили во двор, а затем секретарша проводила его в кабинет Уошберна. Она удалилась и моментально вернулась с двумя чашками кофе. Для Тиббза — черный, как в прошлый раз.

Он устроился в кресле и глотнул кофе.

— Мистер Уошберн, я вынужден задать вам несколько острых вопросов. Надеюсь, вы понимаете, что это необходимо для расследования убийства Вана Фусэна.

— Разумеется, — серьезно отозвался Уошберн.

— Вы говорили, что уже имели дело с наркоторговцами, когда случилась неприятность с вашим сыном Робином.

Хозяин кабинета кивнул:

— Да, пришлось.

— Кстати, как он?

Уошберн улыбнулся.

— Хорошо. Скоро возвращается домой.

— Рад слышать. Но что касается мистера Вана, вы когда-нибудь подозревали его в причастности к наркотикам? Он ведь был вашим хорошим знакомым.

— Никогда, — отозвался Уошберн категорическим тоном. — Для меня это просто немыслимо. Все равно что заподозрить, будто какая-нибудь благочестивая монахиня вечерами подрабатывает в стрип-баре.

Тиббз помолчал.

— И все же, несмотря на вашу убежденность, существует вероятность, пусть незначительная, что Робин получал свои дозы от мистера Вана?

Уошберн удивленно вскинул брови.

— Мистер Тиббз, мой Робин видел Вана Фусэна всего один раз, когда он ужинал у нас. Да и то я не помню точно, был ли сын в тот вечер дома. Исключено.

Вирджил глотнул еще кофе и сменил тему:

— В прошлый раз вы сказали мне, что сотрудничали с бюро по борьбе с наркотиками. Задам вопрос прямо: вы работали с кетобедмидоном?

Уошберн откинулся на спинку кресла и несколько секунд барабанил пальцами по столу.

— Думаю, играть в прятки нам не нужно. Это вы знаете от сотрудников из бюро. Да, мы изготовили небольшое количество данного препарата и провели испытания. Это очень тяжелый наркотик. Его даже здесь, в лаборатории, запирали на ночь в сейф. А работающие с ним коллеги надевали маски.

Тиббз кивнул:

— Знаю. А каковы его физические свойства? Например, цвет.

— Белый.

— Порошок?

— Мелкие кристаллы.

— Он предназначен для инъекций?

— Да.

— То есть для героинового наркомана ничего нового?

— Кроме того, что последствия от приема такого наркотика много ужаснее.

— А кетобедмидон уже появлялся где-нибудь у нас, на Западном побережье?

— Такая информация строго засекречена, и вы это знаете, — ответил Уошберн.

— Да, но она мне крайне необходима для расследования.

— Хорошо, у меня нет оснований не доверять вам. Мистер Тиббз, этот ужасный наркотик недавно тут появился, и мы сильно встревожены.

— В Лос-Анджелесе?

— Да.

— Когда именно?

Дон Уошберн молчал несколько секунд, плотно сжав губы. А затем произнес спокойным, почти будничным тоном:

— Несколько месяцев назад. И прошу обратить внимание на уточнение: через три дня после появления в доме мистера Вана этой японки. Если не ошибаюсь, ее фамилия Нагасима.

Глава 9

Вернувшись в свой скромный кабинет, Тиббз достал из верхнего ящика стола блокнот, взял зеленую ручку, которой всегда пользовался в таких делах, и принялся писать. Закончил он работу на тридцать первом листке. Снял пиджак, убрал со стола все лишнее и разложил листки, как карты для пасьянса, манипулируя ими, как и положено в этой игре. То есть, подумав какое-то время, менял листки местами. В конце концов он получил некий расклад с несколькими пробелами и замер, потирая подбородок. Затем, переместив несколько листков, снова надолго задумался. Неожиданно захотелось закурить, хотя он давно бросил.

В шесть часов заглянул Боб Магауан.

— Не помешал?

— Конечно, нет. Садитесь.

— Я пришел узнать, как идут дела по убийству Вана, — произнес шеф, устраиваясь на стуле. — Есть новости?

Вирджил кивнул на разложенные на столе листки.

— Картина в общих чертах вырисовывается, но, как видите, с пробелами. Пока не найден один существенный элемент.

— Тебе дать кого-нибудь в помощь?

— Через день-два, думаю, понадобится.

Боб Магауан кивнул.

— Выявилась какая-то связь с наркотиками?

Тиббз нахмурился.

— Пока точно не знаю. Полагаю, что связь есть, почти уверен, но при этом убитый всеми характеризуется как очень порядочный, честный человек. И свой капитал, довольно значительный, он нажил законным путем.

— Может, старик антиквар здесь действительно ни при чем, а всем этим крутит молодая дама, которую он поселил в своем доме?

Вирджил покачал головой:

— На нее тоже пока ничего нет.

— Так познакомься с ней поближе! Пригласи на ужин.

Тиббз внимательно посмотрел на шефа, но тот был совершенно спокоен.

— Хорошая идея. Значит, можно это отнести к служебным расходам?

— Да, но в меру.

— Спасибо.

Шеф показал на листки.

— Что означают свободные места?

Тиббз улыбнулся.

— Один пробел я надеюсь заполнить сегодня вечером. После того как ознакомлюсь с коллекцией нефрита Аарона Файнгольда.

Магауан встал.

— Ладно, работай, Вирджил. Удачи тебе.

Аарон Файнгольд встретил гостя в дверях.

— Добрый вечер, мистер Тиббз. К сожалению, я не знаю вашего звания.

— Давайте без званий, — предложил Вирджил.

— Не возражаю. Пожалуйста, входите. Вы с официальным визитом или частным?

— Скорее второе, чем первое.

— Вы уже поужинали?

— Да, спасибо.

— Тогда отведаете с нами десерт и кофе?

— Как некстати я явился!

— Вовсе нет. Скажу по секрету: моя жена жаждет познакомиться с вами. Она недавно прочитала интересную книгу «Душной ночью в Каролине».

Вирджил поморщился.

— Эти события я предпочел бы не вспоминать. Там не было ничего приятного.

Файнгольд ввел его в просторную, роскошно обставленную гостиную. С дивана поднялась высокая стройная женщина.

— Мириам, это мистер Вирджил Тиббз, — сказал Файнгольд. — А это моя жена.

— Добрый вечер, мистер Тиббз. Садитесь, пожалуйста. Мы узнали, что вы придете, и не приступали к десерту, ждали вас. Как насчет кусочка торта с кофе?

— Звучит заманчиво.

Через минуту горничная подала нарезанный порциями великолепный многослойный шоколадный торт и английские серебряные столовые приборы. Кофе был разлит в чашки из коллекционного фарфора.

Они ели торт, пили кофе и говорили о разных пустяках. Мириам, разумеется, расспрашивала Вирджила, так ли было на самом деле то, что описано в книге «Душной ночью в Каролине», сочувствовала ему. Он вежливо отвечал.

Наконец Тиббз посмотрел на Аарона Файнгольда:

— Мне хочется увидеть вашу коллекцию нефрита.

— Вам интересно? — удивился тот.

Вирджил кивнул:

— Очень.

— Кстати, что-нибудь из коллекции Вана пропало? — спросил Файнгольд.

— Насколько мне известно, нет.

— Это хорошо. — Адвокат встал. — Ну что ж, пойдемте смотреть.

В коллекции Файнгольда было всего семнадцать экспонатов, но один лучше другого. Статуэтки красавиц китаянок, грациозных животных и птиц, цветы, выполненные из нефрита разных цветов от бледно-лилового до зеленовато-сиреневого. И выставлены они были не в отдельном шкафу, а распределены по комнате в разных местах, так что, повернув голову в любую сторону, обязательно увидишь что-то восхитительное.

Тиббз обратился к хозяйке дома:

— Это вы так придумали?

Она улыбнулась.

— Вместе с мужем. У нас не много нефритовых фигурок, но мы их очень любим и постоянно любуемся ими. Теперь, когда Вана нет, нам уже не удастся так хорошо пополнять коллекцию. Он был чудесным человеком.

— Я не имел чести быть с ним знакомым, — сказал Вирджил, — но уверен, что мистер Ван был достойным джентльменом и выдающимся знатоком нефрита. Он помог вам собрать замечательную коллекцию.

Файнгольд с женой провели Тиббза по комнате и рассказали о каждом экспонате. Вскоре он распрощался с хозяевами и поехал домой.

Оказавшись наконец в своей квартире, Вирджил разделся, принял душ, сделал коктейль и сел в кресло у столика, где его дожидались две книги о нефрите. Он изучал их более трех часов, делая в блокноте заметки, пока его не сморил сон.

Утром, когда он завтракал, зазвонил телефон.

— Доброе утро, Вирджил, это Фрэнк Лониган. Как дела?

— Пока ничего. А у вас?

— У нас появилось кое-что новое, о чем вам следует знать. Это может иметь отношение к вашему расследованию. Давайте встретимся через полчаса и выпьем по чашечке кофе?

— Не возражаю. Может, в баре рядом с колледжем?

— Прекрасно. Если там будет слишком людно, то поговорим в машине.

— Хорошо. До встречи.

Вирджил закончил завтрак, затем позвонил в управление и сообщил, что задерживается. К бару он прибыл на две минуты раньше, однако Фрэнк Лониган уже был там — сидел в кабинке и ждал его. Они пожали друг другу руки. Заказав кофе, Лониган закурил.

— Вирджил, я занимаюсь борьбой с наркотиками уже шестнадцать лет и повидал всякое. Но в последнее время события развиваются по какому-то еще не известному мне сценарию. Не исключено, что все это как-то связано с убийством Вана. В нашей работе мы тесно сотрудничаем с Интерполом и, разумеется, с таможней.

Он подождал, пока официантка поставит перед ними кофе и рогалики.

— Наш главный инструмент в данном деле — информаторы. Работают они чаще всего за деньги, но иногда из мести или чтобы задавить конкурентов. И очень редко по причинам нравственного характера, из желания покончить с этим злом. Бывает, что наводки оказываются ложными, но довольно часто с помощью информаторов мы перехватывали очень серьезные грузы. — Лониган разрезал рогалик и намазал маслом. — Так вот, примерно пять недель назад мы получили наводку по телефону, анонимную, относительно торгового груза из Мексики. Опуская детали, скажу, что таможенники тогда перехватили шестьдесят три килограмма чистого героина.

— Я не очень в курсе насчет наркотиков, — сказал Тиббз, — но, кажется, это большие деньги.

— Да, — согласился Лониган, — однако дело в ином. Наркодельцы люди серьезные и всегда страхуются, посылая грузы разными путями.

Вирджил насторожился.

— Вы получили наводку и по другому пути тоже?

— Да. Тот же анонимный источник.

— Думаю, я его скоро отыщу. Это вопрос времени.

— Вероятно. — Лониган внимательно посмотрел на Тиббза. — А теперь слушайте главное. Наш доверенный информатор из Гонконга недавно сообщил, что кое-какие грузы с наркотиками оттуда предназначались вашему убитому антиквару, торговцу нефритом. Вот такое дело.

Тиббз допил кофе и откашлялся.

— Фрэнк, у меня достаточно опыта, чтобы осознавать: фасад у некоторых людей бывает фальшивым. Но если Ван занимался данным бизнесом, то как получилось, что буквально все, с кем он близко общался, этого не замечали?

— Не знаю.

— То-то и оно. Обычно хоть что-нибудь да выплывает. А тут совершенно ничего. Все как один не сговариваясь утверждают, что покойный Ван являлся образцом редкой честности и порядочности.

Лониган кивнул:

— Возможно за его спиной работала девушка.

— Очевидно. Буду проверять.

Лониган тоже допил кофе.

— Проверяйте, Вирджил. И если что найдете, не с девушкой, а вообще по наркотикам, немедленно известите меня. Положение очень серьезное.

— Вы так считаете?

Фрэнк Лониган подался вперед.

— Вирджил, посмотрите, что получается. С одной стороны, неожиданно, как гром среди ясного неба, нам начинают поступать анонимные наводки с крупными уловами, каких не было многие годы. А с другой — мы имеем достоверные сведения, что какая-то триада в Гонконге решила захватить наш наркорынок, внедрив убийственный кетобедмидон. Для этого они освобождают рынок от героина.

— У вас есть какие-то факты? — спросил Тиббз.

— Да, есть. Четыре наркомана скончались по дороге в больницу за последние два дня. У троих, по заключению патологоанатома, диагноз — передозировка. Но в данном случае это был не героин. Они умерли от кетобедмидона.

Вернувшись к себе, Вирджил увидел на столе записку. Звонил Риз, шеф полицейского управления Лос-Анджелеса. Он немедленно с ним связался. Шеф был краток:

— Мне передали, что в вашем расследовании наметился наркотический след. Можете рассчитывать на нашу помощь.

— Спасибо, сэр, — сказал Тиббз. — Вообще-то я как раз собирался сегодня посовещаться с вашими сотрудниками, занимающимися наркотиками.

— Я им передам.

Вирджил положил трубку, слегка ободренный. Дело двигалось, хотя пробелы в его раскладе оставались по-прежнему незаполненными, не говоря уже о самом главном: личности убийцы. Написав несколько официальных бумаг, без которых не обходится ни одно полицейское расследование, он открыл телефонный справочник и начал обзванивать брокерские конторы в поисках человека, обслуживавшего Элиота Харви.

Шестой звонок достиг цели. Тиббз представился, и менеджер сообщил, что мистер Элиот Харви весьма активно сотрудничает с их фирмой.

Через десять минут Тиббз уже был в офисе. Менеджер внимательно изучил его удостоверение и удовлетворенно кивнул.

— В случае мистера Харви официального запроса не требуется, потому что он не настаивал на конфиденциальности своих сделок.

— Я хотел бы ознакомиться с его сделками за последние два года. И проводите меня в какую-нибудь комнату, где я мог бы спокойно поработать.

— Это маловероятно, но если мистер Харви появится здесь, что ему сказать? — спросил менеджер.

— Ничего не говорите. Я с ним знаком, но предпочитаю, чтобы пока он о моем визите сюда ничего не знал.

— Хорошо. — Менеджер задумался. — Мистер Тиббз, могу я задать вам вопрос?

— Пожалуйста, — улыбнулся Вирджил.

— Мистер Харви иногда получает у нас солидные кредиты для своих сделок с ценными бумагами, и нас, конечно, волнует, не пошатнулась ли его кредитоспособность. Вы меня понимаете?

— Разумеется. Могу вас заверить, что в настоящее время никаких причин для беспокойства у вас нет. Мистер Харви проходит как свидетель по делу об убийстве. И я провожу рутинную проверку. Однако то, что я вам сказал, должно остаться между нами.

— Не сомневайтесь. — Менеджер встал. — Секретарша проводит вас в свободный кабинет и принесет нужные документы. Пожалуйста, работайте.

Тиббз тоже поднялся.

— Мистер Харви пользовался услугами только вашей фирмы или каких-то еще?

— Вряд ли, — ответил менеджер. — Мы с лихвой удовлетворяли все его запросы.

— Спасибо. Тогда я пойду поработаю пару часов.

— Если что-нибудь понадобится, сообщите мне.

Вирджил просидел над бумагами долго, почти до трех часов. Пропустил обед. Выписывал данные в блокнот, сверялся с таблицей индекса Доу-Джонса для акций промышленных компаний и с другими важными показателями. Когда он закончил, брокерская контора опустела. Биржа на Западном побережье открывается в семь утра, так что теперь уже все клиенты разошлись. Тиббз положил блокнот в «дипломат» и вернул материалы менеджеру. Тот уже собирался уходить.

— Если вдруг кто заинтересуется, чем я тут занимался, — произнес Тиббз, — скажите, что я аудитор. Кстати, среди них бывают негры?

— Не много, но есть, — поспешил ответить менеджер, избегая встречаться с ним взглядом. — У нас сейчас и клиенты тоже попадаются чернокожие.

Тиббз пожал ему руку и вышел. Надо же, на бирже уже начали играть негры! Кто бы мог подумать? Он доехал до управления и поднялся в свой кабинет. Сел за стол, задумался.

От размышлений его отвлек телефонный звонок. В трубке звучал голос Юмеко:

— Здравствуйте, Вирджил. Я вас не отвлекла от работы?

— Нет, Юмеко. Я вас слушаю.

— Я вспомнила, что не рассказала вам про Чина.

— Какого Чина?

— У мистера Вана был слуга. Чин. После его смерти он исчез.

— Понятно. — Тиббз записал. — Жаль, что вы не сообщили мне об этом раньше.

— Извините. Я была так расстроена, что забыла. В общем, Чина уже три дня нет.

Слуга, значит…

— Я скоро к вам приеду, — произнес он и положил трубку.

Глава 10

Юмеко встретила Тиббза встревоженно. Она переживала, что навлекла на себя его недовольство.

— Я сознаю свою вину и очень сожалею, — проговорила она сразу, как он вошел. — Думала только о мистере Ване и совсем забыла о Чине.

Вирджил взял ее под руку и проводил к креслу. Сам сел напротив.

— А теперь расскажите обо всем по порядку.

— Я приготовила ужин. Надеюсь, вы разделите его со мной?

Тиббз и забыл об ужине.

— С удовольствием. Но что там с этим Чином?

— Пожалуйста, садитесь. Я накрою стол через несколько минут.

Вскоре Юмеко вернулась и проводила его в столовую. Там было накрыто на двоих в японском стиле. Несколько небольших чаш с едой. Свечу в центре стола она не зажгла. Пару минут они ели молча, затем Юмеко заговорила:

— Когда я приехала сюда, мистер Ван познакомил меня со своим слугой, Чином. Не знаю, как давно он у него работал, но вел себя Чин не как новичок. Мистер Ван к нему относился тоже по-доброму. Общались они по-китайски, так что я ничего не понимала. А со мной Чин говорил очень мало.

— Он не местный?

— Нет. Я думаю, Чин с Тайваня.

— Хорошо. И что дальше?

— Когда мистер Ван… ну, когда с ним это случилось, я настолько потеряла голову, что даже не заметила отсутствие Чина. Его комната находится наверху, в задней части дома, и вечерами мы не виделись.

— А Чин не пытался к вам приставать?

Юмеко опустила голову.

— Нет. Мистер Ван этого не допустил бы. К тому же такие, как я, Чину не могли нравиться. Мистер Ван настоял, чтобы я начала встречаться с людьми. Помог мне устроиться на работу. Я вышла в субботу, а когда вернулась и увидела, что… — Юмеко не смогла закончить фразу. — Чина в доме не было, но я тогда об этом не думала. Ну а теперь вот позвонила вам.

— Сколько ему лет, этому Чину?

— Двадцать пять.

— Он высокий?

— Пониже вас.

— Сильный?

— Мне кажется, Чин — обычный мужчина. Но я не думаю, что это он убил мистера Вана. Зачем? Ведь мистер Ван делал ему только добро.

Они закончили еду. Юмеко убрала чаши и принесла чай. Вскоре Вирджил решился задать главный вопрос:

— Мистер Ван когда-нибудь говорил вам о грядущих неприятностях?

— Да, — ответила Юмеко. — Сказал, что в последнее время к нему наведываются — это его слова — какие-то злые духи. Но не уточнил.

Вирджил насторожился.

— Он что-нибудь добавил?

— Да. Мистер Ван тогда говорил о ветерке, что если он слабый, то не всегда задует свечу, даже если пламя… — Она замолчала, подыскивая нужное слово.

— Тоже слабое?

— Наверное.

— То есть когда свеча догорает?

— Да, именно так он и сказал. Догорает.

— Он плохо себя чувствовал? Ходил к врачу?

— Нет. Для своего возраста мистер Ван был довольно крепкий.

— Значит, он намекал на что-то иное.

— Видимо, да.

— Вы не можете догадаться, на что?

Она покачала головой:

— Не знаю. Он говорил со мной об этом всего один раз и… на следующий день его не стало.

Вирджил поднялся.

— Юмеко, сделайте одолжение. Давайте пройдем в комнату нефрита.

Она кивнула.

— Пожалуйста. С вами я с удовольствием туда войду.

Она повела его в конец дома, отперла дверь ключом, торчащим в замке, и включила свет. Нарисованные мелом на ковре контуры тела теперь уже были стерты, но случившаяся здесь недавно трагедия словно ощущалась в воздухе. Тиббз понимал, почему Юмеко не хочет заходить сюда одна.

— Я пытаюсь узнать больше о нефрите, — пояснил он.

— Вам нравится нефрит?

— Конечно. Но сейчас я пришел сюда по другой причине.

Юмеко не поняла, что он имеет в виду, но кивнула.

— Я сама знаю о нефрите лишь то, чему меня обучил мистер Ван. В общем, немного. — Она закусила губу и вытерла слезы со щеки.

Вирджилу хотелось успокоить Юмеко. Он не удержался и нежно погладил ее плечо.

— Какой вы добрый, — прошептала она.

У него вдруг перехватило дыхание. Он проглотил образовавшийся в горле комок и промолвил:

— Так почему все-таки нефрит считается особенным?

Юмеко нашла на связке нужные ключи и отперла два шкафа.

— В Китае мастера работали с разными камнями. Кроме нефрита, это были розовый кварц, горный хрусталь и лазурит. Очень похожи на нефрит такие камни, как серпентин и боуманит, но они помягче и легче поддаются резке.

— Я слышал, что есть два типа нефрита.

— Да, Вирджил. Старый, который добывали в каменоломнях, и новый, появившийся сравнительно недавно. Тоже красивый и очень твердый. Его добывают в Бирме. Вот он. — Она достала из шкафа изумительную вазу молочно-белого цвета, оплетенную диковинными цветами. — Посмотрите внимательно. Только не переворачивайте, потому что может упасть крышка. Она не прикреплена. Это очень редкая работа.

Вирджил осторожно взял драгоценную вазу. Изготовивший ее мастер был художником от Бога. Невозможно представить, как ему удалось сотворить подобное из одного из самых твердых и неподатливых камней, существующих в природе. Сколько на это произведение искусства ушло месяцев, а может, и лет кропотливого труда. И как вообще такую вещь можно оценивать в деньгах?

— Как видите, нефрит не всегда бывает зеленым, — пояснила Юмеко. — Он встречается разных цветов. Даже черный. Только белого нефрита китайские мастера различают сто оттенков. Этот, в ваших руках, называется «бараний жир». Его относят к очень ценному сорту.

Юмеко взяла у него вазу и протянула другой экспонат светлого, нежно-зеленого оттенка. Это была статуэтка, изображающая двух китаянок, плетущих из древесных веток лодку. Деревянная подставка была в форме водной поверхности с небольшими волнами.

— Эта работа называется «Сестры», — произнесла она. — Тоже изготовлена из нового нефрита. Он тверже старого и дороже. Можете взять самый острый нож, но вам не удастся сделать на нем даже маленькую царапину.

Вирджил с благоговением изучал произведение неизвестного мастера. Ведь имен этих замечательных художников не знал никто.

— Юмеко, а ритуальные изделия для похорон тут есть?

Она посмотрела на него, удивляясь, что он знает о существовании подобных вещей.

— Нет. Мистер Ван их не любил. Данные предметы похищали из древних гробниц, а он это считал недопустимым.

— Да, — задумчиво протянул Тиббз, — коллекционировать нефрит — удел богачей.

— Не все вещи дорогие, — возразила Юмеко. — У мистера Вана имелись статуэтки за семьсот и даже за девятьсот долларов. Из настоящего нефрита, не подделки.

Вирджил провел в комнате нефрита более часа. Хотелось задержаться, но пора было ехать. Ждали дела.

— Юмеко, — спросил он перед уходом, — мистер Ван получал посылки только с нефритом и ни с чем больше?

— Мебель для дома ему прислали с Тайваня, но это было давно. А вообще он получал лишь нефрит. Из разных мест — из Тайбэя, Сингапура, Бангкока.

Войдя к себе в квартиру, он сразу направился к телефону. Боб Накамура ответил через несколько секунд.

— Послушай, — сказал Тиббз, — мне кажется, я кое-что нащупал. Давай поедем погуляем по ночному Лос-Анджелесу?

— Ты сейчас где?

— Дома. Приезжай. Форма одежды та же, что и в прошлом месяце, когда мы вели наблюдение в кегельбане.

— Понял. Буду через сорок минут.

— Не спеши, у нас впереди целая ночь.

Вирджил положил трубку и медленно двинулся в спальню. Здесь в шкафу хранилась его спецодежда: видавший виды пиджак, линялые синие джинсы, старая рубашка, обшарпанные рабочие ботинки. Он принялся одеваться, превращаясь в обитателя рабочего негритянского квартала. И не только внешне. Мысленно он уже перенесся в те дни, когда ходил только в такой одежде. Когда жил с осознанием, что родился в этой стране изгоем и останется им до конца жизни.

Вирджил налил себе виски с содовой и медленно выпил, обдумывая план на вечер и предстоящую ночь. Рядом с бутылкой поставил бокал для напарника. Боб не был выпивохой, но сегодня требовалось, чтобы изо рта попахивало спиртным.

В дверь позвонили. На пороге стоял Боб Накамура. Он оделся под американского японца-чернорабочего, каких в Лос-Анджелесе немало. Некоторые в свободное время промышляли и кое-чем иным, не всегда законным.

— Какая программа? — спросил он.

— Ищем наркотики, — ответил Вирджил. — Смотрим, что творится на рынке, какое предложение. Если понадобится, то немного купим. Но я тут предвижу трудности.

— Да, я слышал, что с героином творится что-то неладное. Не знаешь почему?

— Примерно представляю. — Вирджил указал на бокал. — Пей и слушай. Только учти, это строго секретно. Кто-то старательно убирает героин с улиц, чтобы освободить место для другого наркотика. Много сильнее.

Накамура застыл с бокалом у рта.

— Сильнее героина?

Тиббз кивнул.

— Он синтетический, поэтому пробовать и даже нюхать опасно. Учти это, если на него натолкнемся.

— Неужели правда?

— К сожалению, да, Боб. Ты же знаешь, я слов на ветер не бросаю.

— Как к нему привыкают?

— Очень быстро.

Накамура опустился на стул.

— Боже!

Вирджил сел с бокалом напротив.

— Теперь ты понимаешь, на что мы охотимся.

Боб пригубил виски.

— В полицейском управлении Лос-Анджелеса знают?

— Да. Бюро ввело их в курс дела.

— Так что, твой мистер Ван торговал этим зельем?

— Вот это как раз я и пытаюсь выяснить.

Боб встал.

— Ладно, поехали. Я взял машину у одного знакомого механика. Девятилетний «шевроле». Но ходит лучше, чем выглядит.

— Хорошо. — Вирджил снял трубку и набрал номер ночного дежурного по полицейскому управлению. — Это Тиббз. Мы с Бобом Накамурой собрались в город. Сообщите в полицейское управление Лос-Анджелеса, что мы будем действовать на их территории. Очевидно, значительную часть ночи. Район патрулирования: Южный Альварадо и Центральный рынок.

— Принято, — произнес дежурный. — Вам нужна помощь?

— Если понадобится, сообщим. — Он положил трубку.

— Кстати, — спросил Боб, — а что нас сегодня связывает? Я имею в виду, почему мы с тобой такие разные, а ходим ночью вместе по городу?

— Ты не понял? — удивился Тиббз. — Мы просто любим друг друга.

— Тогда другое дело. — Накамура улыбнулся. — Признаюсь, ты мне уже давно очень нравишься. Такой симпатяга.

— Ты не очень задирайся!

Тиббз принял шутливую боксерскую стойку, словно собираясь нанести приятелю удар, затем поставил бокал, и они вышли к стоящему у дома старому автомобилю.

Вскоре машина затормозила у корпуса, где обычно жили условно-досрочно освобожденные правонарушители по наркотикам в штате Калифорния. Располагались по трое мужчин в комнате, плату за кров и еду с них брали небольшую. Днем они работали. Разумеется, у каждого была своя история, порой довольно печальная. Некоторые проходили мучения выхода из «штопора» по несколько раз. Тиббз рассчитывал получить здесь первичную информацию о состоянии дел с наркотиками в городе.

К ним вышел инспектор по надзору за условно-досрочно освобожденными.

— Чем я могу помочь, джентльмены? — Он знал, кто они такие, и потому их внешний вид не произвел на него впечатления.

— Я расследую убийство, в котором замешаны наркотики, — пояснил Вирджил. — Нужна информация.

— Это по части Билли Лестера, — произнес инспектор. — Пойдемте ко мне в кабинет, я его позову.

Минут через пять появился Билли Лестер. Высокий, мускулистый негр лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной бородкой типа эспаньолки. Он сел развалясь на стул перед Тиббзом и Накамурой.

— Босс сказал, что вы, ребята, вроде хотите знать, как обстоят дела.

— Да, — подтвердил Вирджил.

Он встал, опустил в автомат монеты, получил три бутылочки колы и раздал их.

— Дела идут скверно, — усмехнулся Лестер, приложившись к бутылочке. — Ты что, не слышал?

— Нет, расскажи.

— А чего рассказывать? Пропал товар, и все. Осталось всего чуть-чуть. Когда он уйдет и больше ничего не будет, начнется хаос. Нарки-героинщики станут грабить аптеки, прихватывать в машинах врачей, чтобы им выписывали рецепты. Другим, кто может ловко изображать симптомы, выпишут и так. Но все равно это ведь одна доза. У многих начнется ломка. В общем, мало не покажется.

В разговор вступил Боб:

— Может, ты не слышал, но сегодня вечером, примерно в шесть, где-то в Уоттсе был шмон. Взяли свыше пяти килограммов, всю партию, без фасовки.

Лестер удивленно вскинул голову.

— Плохая новость. Сам-то я с этим завязал, но, похоже, это была последняя партия. — Он огорченно вздохнул.

— Билли, я слышал, что два дня назад четверо нарков отдали концы, не доехав до больницы, — сказал Вирджил. — Ты что-нибудь про это знаешь?

— Конечно. Товар им попался клевый, они быстро «заторчали» и не рассчитали.

— Это какая-то новая «дурь»? Смесь?

Лестер покачал головой:

— Нет, не смесь, а кое-что покруче. Я бы подсаживаться на такую никому не посоветовал.

— А что в ней особенного? — поинтересовался Боб.

— «Приход» клевый, такого ты никогда не знал. Есть пара парней, они пробовали. Уже подсели, без него не могут.

— Думаешь, новая «дурь» здесь приживется? — спросил Вирджил.

Лестер пожал плечами.

— А то нет. Нарку ведь что главное — «приход». А тут он такой, что поднимает к небесам. Ребята говорят, во второй раз было еще клевее, чем в первый.

— Ладно, Билли, спасибо тебе.

Вирджил и Боб встали, пожали руку Лестеру и вышли на улицу.

— Куда сейчас? — спросил Накамура.

— К Центральному рынку. Узнаем, какой там расклад.

— Покупать будем?

— Посмотрим. У меня на это есть деньги. Если предложат какую-нибудь новую «дурь», любую, то купим обязательно.

Они выехали на шоссе.

— Введи меня в курс дела, — попросил Боб, прибавляя скорость.

— Основное ты уже знаешь. Суть в том, что новый наркотик тесно связан с китайским джентльменом, который недавно позволил себя убить, прибавив мне забот. Однако все, кто его знал, твердят, что он был честным и благородным.

Боб рассмеялся и продекламировал забавный стишок про китайцев. Они лишь с виду безобидные, а обдурят любого, только поворачивайся.

— Наверное, нехорошо так говорить, особенно нам с тобой, но, может, твой благородный джентльмен именно из таких. И обдурил всех своих знакомых.

— Ты знаешь, — отозвался Тиббз, — я пришел к аналогичному заключению. Кстати, пропал его слуга.

— Его ищут?

— Да. Мы с тобой. Сейчас. Среди прочего у нас и такая еще задача.

Они подъехали к Центральному рынку, растянувшемуся на километр.

— Послушай, — спросил Тиббз, — а многие ли могут отличить китайца от японца?

— Обычный белый американец никогда не отличит. Да и черный тоже.

— Вот и хорошо. Значит, пропавший слуга Вана, Чин, твой кузен. Не брат, а именно кузен. Тогда уж вообще никто не придерется. Вот почему мы о нем расспрашиваем.

— А с чего ты взял, что он может находиться здесь?

— Этот парень, вероятно, связан с наркодельцами, а их штаб находился в доме Вана. Причем сам старик мог в делах и не участвовать. Не исключено, что именно за это и поплатился жизнью.

— Да, — согласился Боб, — хорошо бы нам изловить этого кузена и побеседовать по душам.

— Но пока давай выясним обстановку.

Они медленно двинулись вдоль рынка по направлению к Мэйн-стрит, заглядывая в кафе и останавливаясь поглазеть на витрины. Если им попадался кто-то стоящий внимания, они его расспрашивали. Причем Вирджил очень быстро вспомнил негритянский говор своего детства, от которого потом с большим трудом избавился. Он снова начал шепелявить и проглатывать звуки.

В общем, это был типичный негр, скорее всего наркоман, а возможно, еще и гомосексуалист. Потому что его спутник, то ли китаец, то ли японец, выглядел явным педиком.

Пока все, кого они спрашивали насчет «дури», отвечали грустным отрицательным покачиванием головы.

— Ну и до каких пор мы будем тут шастать? — поинтересовался Боб.

— Пока не найдем что-нибудь интересное. Придется потерпеть.

В конце квартала на углу стояла группа молодых негров. Вирджил подошел к ним, а Боб нерешительно остановился поодаль.

— Привет, братцы, — произнес Вирджил с наигранной веселостью. — Где я тут могу ширануться? Меня реально достало.

Долгое молчание нарушил тощий долговязый парень:

— Ты сам-то откуда, брат?

— Да здешний я, — ответил Вирджил. — Только в отъезде долго был, на Юге, сегодня утром вернулся. Так что помоги, брат.

Парни в группе молчали. Затем один кивнул на Боба:

— А это кто?

— Мой друг, — ответил Вирджил.

— Он не наш.

Тиббз упрямо покачал головой и с нажимом повторил:

— Он мой друг.

— Похоже, ты, брат, влип, — сказал долговязый. — И крепко. У них тут нет ничего. Совсем ничего.

Вирджил принялся затравленно озираться, будто ничего не понимая.

— Но ведь всегда было. Никогда не кончалось.

Долговязый поманил его следовать за ним. Вирджил покорно поплелся, следом чуть поодаль — Боб. Они медленно двигались переулками в полумраке. Тиббз не боялся. В случае чего они с Бобом смогли бы защитить себя и без оружия.

Наконец долговязый завел их во двор и направился к старому дощатому гаражу. Открыл скрипучую дверь. На грязном полу лицом вниз лежал человек. Негр. Мятые джинсы, разорванная рубаха. На их появление он никак не отреагировал, периодически продолжая конвульсивно поджимать под себя ноги, а затем свирепо пинать ими какое-то хищное существо, которое стремилось схватить его своими острыми зубами. Руками он в ужасе закрывал лицо, пытаясь защититься. Этот несчастный также постоянно дергался, приглушенно вскрикивал и стонал.

— Знаешь, что с ним? — спросил долговязый.

— Да, — ответил Тиббз. — Дикая ломка. Ему нужна «дурь».

— Конечно, — согласился долговязый. — Он мой друг, и мне нечего ему дать. А теперь подумай: если у меня нет ничего для него, то что же я могу дать тебе? — Он замолчал, грустно наблюдая за приятелем.

— Может, отвезти его к доктору? — предложил Вирджил.

Долговязый покачал головой.

— Лучше не надо. Там у них сейчас ужас творится. Он ведь не единственный. По городу таких, наверное, сотни.

— Неужели совсем нет никакой «дури»?

Долговязый посмотрел на него со значением.

— Какая-то есть, брат. Можешь ее попробовать.

Вирджил оживился.

— А что это такое?

Они вышли на улицу.

— Точно не знаю, — ответил долговязый, — но «приход», говорят, обалденный.

— Так скажи, брат, где это достать. — Тиббз изобразил на лице страдание. — Мне очень нужно. Я не хочу ломаться, как твой друг.

— Ищи у китайцев, — посоветовал долговязый.

Тиббз крепко схватил парня за руку.

— И как она называется? Как спрашивать?

Тот освободился от его захвата.

— Скажи, что тебе нужен нефритовый порошок.

Глава 11

Шагая к машине, Вирджил молчал. Шел, опустив голову, засунув руки в карманы своего поношенного пиджака.

— Все равно мы ему ничем помочь не можем, — произнес Боб.

— Да, — согласился Тиббз. — Но он не умрет, если сердце крепкое. А лечить таких уже бесполезно.

— Кроме того, — заметил Боб, — выдавать себя мы не имеем права.

Вирджил кивнул.

— Паника уже началась, в этом нет сомнений. А это значит, что сейчас сотни таких, как этот парень, валяются где-нибудь по сараям в таком же состоянии.

Они подошли к автомобилю.

— И весь ужас состоит в том, — продолжил Вирджил, — что общество понятия ни о чем не имеет. А если расскажут, никто не поверит. — Он открыл дверцу и сел за руль. — Ладно, поехали домой.

Через два квартала Тиббз остановился на красный свет. Пока ждали зеленого, Боб увидел двоих стоящих в тени. Один потряс головой, а затем вскинул руки, показывая, что у него ничего нет. Другой отошел, ссутулившись. Зажегся зеленый, и машина прибавила ход до разрешенной скорости. Через несколько минут их нагнал полицейский патрульный автомобиль. Тиббз послушно затормозил у тротуара. Патрульная машина остановилась сзади, вскоре оттуда вышли двое, поправляя фуражки. Один направился к Тиббзу, другой подошел с правой стороны и открыл дверцу. Посветил фонариком.

— Прошу вас выйти, сэр.

Боб молча вылез, ожидая реакции Вирджила. Ради прикола покачнулся немного, показывая, что нетвердо держится на ногах.

Наконец до него донесся тяжелый негритянский выговор Вирджила:

— За что вы тормозите меня, миста? Я ничего не нарушал.

Желая подыграть напарнику, Боб опять покачнулся. Полицейский быстро достал из кармана карточку.

— Я намерен провести с вами испытание на трезвость, сэр, но прежде позвольте сообщить о ваших правах. Вы меня понимаете?

Когда требовалось, Боб мог мастерски изобразить японский акцент. Он старательно откашлялся.

— Позаруста, говорите как мозно медренно.

Полицейский зачитал ему права, отчетливо выговаривая каждое слово. Боб внимательно слушал, сделав каменное лицо. Затем полицейский попросил Боба встать прямо, ноги вместе, и, вытянув вперед руки, коснуться правым указательным пальцем кончика носа. Боб с большим трудом принял требуемое положение, но палец в нос уперся. Далее ему предложили пройти вдоль трещины на тротуаре. Он начал как-то неуклюже, но вскоре выправился и прошел, не отклоняясь ни на миллиметр. Полицейский повел его обратно к машине, где напарник уже зачитал права Тиббзу.

— А теперь я хочу обыскать ваш автомобиль, — сказал он.

— А что случилось? — всполошился Вирджил, вытирая со лба воображаемый пот. — Что там плохого?

— Я уверен, что ничего, но все же хочется посмотреть.

— Зачем смотреть, если вы уверены?

Полицейский усмехнулся.

— А я, знаете, очень любопытный.

Тиббз пожал плечами.

— Тогда другое дело.

Обыск длился минут десять. Разумеется, безрезультатно.

— Извините, — произнес полицейский, с трудом скрывая разочарование, — но я был обязан проверить.

— Вы все правильно сделали, — отозвался Вирджил. — Но в другой раз внимательнее поищите под приборным щитком и с задней стороны брызговика. В последнее время тайники начали устраивать там.

Полицейский выпрямился и внимательно посмотрел на него.

— Как, вы сказали, ваша фамилия?

— Мне кажется, вы ее не спрашивали.

— А теперь спрашиваю. Как ваша фамилия?

— Тиббз.

— И откуда вы, мистер Тиббз?

— Из Пасадены.

Он задумался.

— Так вы что, тот самый Вирджил Тиббз?

— Угадали. Тот самый.

— Я смотрел про вас фильм. Но там, кажется, вы жили в Филадельфии.

Вирджил пожал плечами.

— Да. Зачем-то в фильме им понадобилось сделать меня полицейским из Филадельфии. Но в книге я из Пасадены. И на самом деле тоже.

Полицейский широко улыбнулся.

— Здорово вы нас провели.

Вирджил засмеялся.

— Давайте поедем куда-нибудь и выпьем кофе. Есть поблизости достойное место?

— Есть, Вирджил, в паре миль отсюда. Следуйте за нами.

В ночном кафе им подали горячий кофе отменного качества. Выпечка тоже была хорошая, свежая. Они хорошо посидели полчаса, беседуя на профессиональные темы.

— А почему вы нас остановили? — спросил Боб.

— У нас была ориентировка задерживать всех подозрительных китайцев.

Боб кивнул:

— Да, разницу заметить могут немногие.

Наконец полицейские встали.

— Нам нужно продолжать патрулирование, — произнес один. — Сегодня тяжелая ночь. Ограблены несколько аптек и офисы пяти докторов. Дальше будет еще хуже.

Они разошлись. Полицейские отправились в центр, а старый «шевроле» двинулся в Пасадену.

— Вирджил, ты хотя бы видишь свет в конце туннеля? — спросил Боб, когда они проехали значительное расстояние.

— Вижу, — отозвался Тиббз. — Недавно у меня появилась плодотворная идея. Во всяком случае, сегодня мы зря время не потеряли. Спасибо тебе за помощь.

— А чем я помог?

— Один бы я ни за что не справился.

Тиббз замолчал и не проронил ни слова, пока Боб не высадил его у дома. Он настолько устал, что едва дотащился до постели, сбросив перед этим свою спецодежду в угол шкафа. Идти под душ сил не было. Тиббз лег в постель и моментально заснул.

Утром он встал в боевом настроении, полный решимости продолжать расследование. Хватит топтаться на одном месте. После завтрака Тиббз направился опросить соседей покойного Вана. Это давно уже надо было сделать.

Первые шесть визитов оказались непродуктивными. Он по опыту знал, что следует представляться немедленно. Иначе дверь захлопнут прямо перед носом. И не всегда это было связано с цветом его кожи. Просто дома в Пасадене очень часто обходили коммивояжеры, предлагая свой товар, и к неожиданным визитерам отношение всегда было враждебным. После того как он предъявлял документы, с ним были вынуждены разговаривать, но в дом пригласили войти только двое хозяев.

Но в седьмой заход Тиббз был вознагражден. Хозяйка не только предложила ему сесть, но даже напоила чаем.

— Наш дом ведь ограбили год назад, — разъяснила она причину своего хорошего отношения, — и ваши люди из полиции очень помогли. Мистер Тисл — я хорошо запомнила его фамилию — поймал грабителя и вернул нам цветной телевизор. Так что, если я вам могу чем-то помочь, пожалуйста, скажите.

Однако по делу она сообщила не много. Долго рассказывала, как все соседи были расстроены, что рядом поселился узкоглазый. Потом, правда, люди успокоились, потому что мистер Ван вел себя очень тихо и гости к нему приезжали только белые. Это рассеяло подозрения, что китаеза может открыть в их районе курильню опиума. В общем, он никому ничем не докучал. Юмеко все до сих пор считают его дочерью.

Вирджил допил чай, поблагодарил хозяйку и продолжил обход.

Повезло перед самым обедом, когда он уже потерял надежду. В этом доме хозяйка обрадовалась возможности поговорить. В отличие от остальных соседей, которых опросил Тиббз, она внимательно следила за мистером Ваном.

— Ничего плохого о нем я сказать не могу, — сразу заявила она, — но, признаться, к таким людям у меня доверия нет. — Она помолчала. — Извините, не в обиду вам будет сказано. А эта его то ли дочь, то ли еще кто, она такая странная. Ходит всегда опустив голову, шторы на окнах держит задернутыми. Не знаю, что у них там внутри творилось, но я не удивлена, что вы пришли спрашивать.

— А люди восточной внешности когда-нибудь этот дом посещали? — спросил Тиббз.

— Там был парень, он жил у них. Видимо, слуга. Каждый день ходил в супермаркет. А недавно я заметила, что в дом заявились двое узкоглазых.

— Вы можете их описать?

— Да кто таких может описать? Просто двое китаез, и все. На них были деловые костюмы, и они пришли вместе.

— Вы, случайно, не заметили, на каком автомобиле они приехали?

— Автомобиль у них был новый, это точно. Светлый. А марку я не знаю, они для меня теперь все одинаковые.

— Вы очень наблюдательны, — улыбнулся Тиббз. — Это замечательно. Может, вы видели, было ли что-нибудь у них в руках, когда они входили или выходили? Например, коробка.

Она покачала головой.

— Я совершенно уверена: они как вошли с пустыми руками, так и вышли. Вернее, у одного, кажется, был «дипломат», но ничего объемного. Я как раз случайно посмотрела в окно, ждала, когда появится почтальон. И увидела их.

Больше Тиббзу из нее ничего вытянуть не удалось. Он поблагодарил женщину и обошел еще пять домов. В одном подтвердили, что мистера Вана действительно недавно посещали двое китайцев. Значительным это открытие назвать, конечно, было нельзя. И в самом деле, что удивительного в том, что к мистеру Вану явились в гости китайцы?

Днем Тиббз отправился в суд для участия в очередном процессе, где провел около трех часов. Когда он вернулся к себе в кабинет, день почти завершился. Пару часов он поработал с бумагами и поехал домой.

Вечер Тиббз провел в доме Дональда Уошберна, куда напросился посмотреть коллекцию нефрита. Хозяин принял его вежливо, показал все свои двадцать экспонатов, большей частью превосходного качества, и ответил на вопросы.

— К сожалению, тут есть несколько подделок, — признался он. — Сначала я несколько раз прокалывался. Со временем придется почистить коллекцию, оставить лишь подлинный нефрит. Жаль, что теперь уже мистер Ван помогать мне советами не сможет.

— Ваш сын вернулся? — спросил Тиббз.

— Да, вернулся, и мы очень счастливы. Его сейчас нет дома, гуляет с приятелями. С хорошими, уверяю вас.

Вирджил собрался уходить.

— Большое вам спасибо, что уделили мне время.

— Не за что. Приходите по делу и просто так. Всегда буду рад. Если хотите поговорить с Робином по любому поводу, я это устрою.

— Спасибо, но сейчас такой необходимости нет. Если вдруг понадобится, я вам сообщу.

Вернувшись домой, Вирджил переоделся и прилег на диван с бокалом ликера. Полежал, поразмышлял о Юмеко. Того, что она как-то замешана в эти дела, он не допускал даже в мыслях. Затем Вирджил встал, налил себе еще ликера и устроился в кресле читать книгу «Китайский нефрит на протяжении столетий». В последний раз он остановился на главе, посвященной династии Хань.

Чтение было нелегким, и через час внимание начало слабеть. Тогда Тиббз взялся просто листать страницы в поисках цветных иллюстраций с изображением знаменитейших в мире изделий из нефрита и сравнивать их с экспонатами в коллекции Вана и остальных.

Вдруг он замер, раскрыв рот. Перед ним возникло решение головоломки. Он увидел, как все ее элементы неожиданно встали на свои места. «Боже, какой я тупица… да-да, тупица и слепец. Столько думал, гадал, а того, что лежало на самой поверхности, почему-то не видел».

Тиббз поднял телефонную трубку и позвонил в полицейское управление:

— Это Вирджил. Нужно немедленно установить за домом Вана наблюдение, с фасада и сзади. У вас есть адрес?

— Есть, — ответил дежурный. — Будет сделано. Кого там надо высматривать?

— Всех, кто приходит и уходит. Девушку, которая там живет, не трогать. Если появится слуга, китаец лет двадцати пяти, немедленно сообщите мне. Я дома. Если возникнет кто-нибудь еще, тоже сразу звоните. Никому ничего не позволяйте выносить из дома. Никаких пакетов, даже самых маленьких. Если кто попытается, задержите под любым предлогом, пока я не подъеду.

— Ты уже что-то накопал?

— Мне кажется, я знаю, кто убийца, — отозвался детектив. — Осталось только это доказать.

Глава 12

Тиббз долго ворочался в постели, пытаясь заснуть. Хотя наблюдение за домом установили, но все равно на душе было неспокойно. В конце концов после серии дыхательных упражнений айкидо его сморил сон.

Поднялся он в то утро раньше обычного. Выпил бокал апельсинового сока и сварил крепкий кофе. Посидел пару минут и не выдержал — позвонил и спросил, как идет наблюдение. Ему ответили, что пока у дома Вана все тихо.

Вирджил посмотрел на часы, сомневаясь, не рано ли звонить Юмеко. Он не знал, когда она встает и идет на работу в Малый Токио. Это в центре Лос-Анджелеса — значит, езды туда не менее сорока пяти минут. Если работа у нее начинается в девять, то вставать она должна в семь тридцать. Он подождал двадцать минут и набрал номер.

Она ответила быстро. Голос немного сонный, но без раздражения.

— Во сколько вы уходите на работу? — спросил Тиббз.

— Сегодня суббота, Вирджил, я не работаю.

Он совсем потерял счет времени.

— Вы никуда не уйдете?

— Если вы желаете, то не уйду. Только, может, ненадолго в магазин. Когда вы приедете?

— В девять тридцать не рано?

— Приезжайте, я приготовлю чай.

Опять чай. Тиббз больше любил кофе, но восточные традиции надо уважать.

— Замечательно. Юмеко, вы помните двоих полицейских, которые тогда вас встревожили?

— Да.

— Можно им прийти поговорить с вами, в моем присутствии?

— Если вам от этого будет хорошо, то и мне тоже, — отозвалась Юмеко. — Пожалуйста, пригласите их на чай.

Вирджил улыбнулся.

— Уверен, им это очень понравится. У вас есть японский зеленый чай?

— Но ведь американцы его не любят.

— Ладно, увидимся в девять тридцать, — сказал Тиббз и положил трубку.

Вроде бы особой причины не было, но он после этого разговора почувствовал себя бодрее. Быстро позавтракал, соображая, что рассказывать федералам о своем «открытии», затем поехал на работу.

Позанимался в своем кабинете бумажной работой, побеседовал с агентом Джерри Гарнером из группы наблюдения, который работал в ночную смену. Не узнав ничего нового, набрал номер бюро по борьбе с наркотиками.

Даффи оказался на месте.

— Надо встретиться, — произнес Вирджил. — У меня есть информация о Ване Фусэне и Юмеко Нагасима.

— Очень интересно, — отозвался Даффи.

— Но имейте в виду, что пока это лишь догадки. Вы с Фрэнком можете приехать в дом Вана в начале одиннадцатого?

— Разумеется. Фрэнка сейчас нет, но я его найду.

— Хорошо, приезжайте. Заодно попьем чаю.

Направляясь на встречу с Юмеко, он обдумывал предстоящий разговор. Что он ей скажет и о чем пока умолчит.

На сей раз дверь открылась не сразу, пришлось подождать. Когда на пороге возникла Юмеко, Тиббз чуть не ахнул. Она была в цветастом шелковом кимоно, волосы убраны в японском стиле. Юмеко низко поклонилась.

— Вам нравится?

— Очень, — ответил он. — Так необычно. Вы меня удивили.

Она жестом пригласила его войти.

— Ведь я хоть и черная, но японка.

— Вы должны гордиться, что у вас не один, а два корня. К тому же… — Тиббз замялся, — вы очень красивая.

Юмеко опустила голову.

— Вы добры ко мне, Вирджил. Думаю, другие с вами не согласятся.

— Ну и Бог с ними, с другими, — произнес он, подавляя в себе острое желание ее поцеловать.

— А где ваши приятели? Они приедут?

— Да, позднее. А пока я хочу кое о чем вас расспросить.

— Перед чаем?

— Да, перед чаем.

Двигаясь короткими шажками, потому что мешала одежда, Юмеко повела его в гостиную, где они впервые встретились. Осторожно опустилась в кресло, стараясь не помять завязанный сзади широкий шелковый пояс, затем испытующе посмотрела на Тиббза, словно ожидая от него каких-то откровений.

— Юмеко, — начал он, тоже сев в кресло, — я правильно понимаю, что двух одинаковых кусков нефрита не бывает? Они всегда отличаются хотя бы цветом.

— Да, это действительно так. Только курильницы фимиама делают похожими друг на друга. Но часто для их изготовления используют не настоящий нефрит.

— Понятно. — Тиббз задумался. — А откуда мистеру Вану приходили вещи?

— Из Японии очень немного. В основном из Сингапура, Бангкока и чуть побольше из Гонконга.

— А Тайвань?

— Мало. Мистер Ван покупал вещи только высшего качества.

— То есть Сингапур, Бангкок и Гонконг обеспечивали более девяноста процентов приходящего мистеру Вану товара?

— Да.

— Вещи приходили большими партиями в одном ящике?

— С тех пор как я здесь, они всегда приходили только по одной.

— Как часто?

— По-разному, Вирджил. Иногда раз в две-три недели, а порой за одну неделю несколько. Но всегда по одной. В среднем две каждую неделю.

Тиббз помолчал.

— Когда я отвозил мистеру Харви его покупку, вы положили ее в коробку. Перебрали несколько, пока не нашли нужную. У каждой вещи своя коробка?

— Да. Это непременное условие. Коробка для каждого изделия должна быть индивидуальная.

— И она по размеру больше этой вещи?

— Естественно. Ведь нефрит очень хрупкий и легко ломается. Коробку обивают специальными мягкими материалами.

Вирджил встал.

— Юмеко, давайте пройдем в комнату нефрита. Я хочу посмотреть коробки.

Она удивленно вскинула брови.

— Зачем они вам?

— Надо, Юмеко.

Скользя по полу своими гэта, японскими туфлями на деревянной подошве, она повела его в конец дома, в комнату со шкафами, уставленными драгоценными изделиями из нефрита. Отперла дверь, включила свет, который заставил статуэтки заиграть всеми цветами радуги. Затем, осторожно обойдя место, где лежал убитый мистер Ван, открыла низ одного из шкафов и стала вынимать обитые синей материей коробки, отличающиеся размером и формой.

Тиббз разложил их на полу в центре комнаты и начал внимательно изучать. Поднимал каждую, оценивая вес, открывал и пробовал обивку кончиками пальцев. Юмеко молча стояла рядом. А он, помимо коробок, еще изучал ее реакцию, но не видел ничего, кроме любопытства.

Тщательно исследовав шесть коробок, Вирджил вернулся к пятой и произнес:

— Юмеко, позвольте мне чуть разломать коробку. Я прослежу, чтобы потом ее как следует починили.

— Пожалуйста, — промолвила она.

Тиббз достал перочинный ножик, открыл маленькое лезвие и принялся надрезать край обивки. Вскоре несколько дюймов атласа были отогнуты, открыв внутреннюю муслиновую обивку. Он просунул лезвие ножа глубже в боковую часть коробки и минут через десять добрался до самой сердцевины. Лицо у него оставалось бесстрастным и сосредоточенным, но сердце застучало быстрее. Теперь Тиббз знал, что его догадка оказалась верна. Он встал и произнес:

— Пойду позвоню.

Юмеко молча проводила его взглядом.

Тиббз спокойно набрал номер, подождал, пока ответит Даффи, и сообщил:

— Я на месте. Приезжайте.

— Через несколько минут здесь будут Лониган и Даффи, — сказал он, вернувшись в комнату. — Полагаю, вы успеете приготовить чай к их приходу.

Юмеко поклонилась и покорно отправилась в кухню.

Вирджил завороженно проводил взглядом гигантский бант чуть пониже ее спины и снова опустился на пол. Он ничего не делал, лишь сидел, уставившись в одну точку. Что-то не сходилось, упорно отказывалось подчиняться логике. Тиббз атаковал проблему снова и снова, однако она пока не поддавалась. Он откинул голову назад и закрыл глаза, решив вернуться к самому началу. Складывал элементы головоломки, заполнял пробелы. Но одно обстоятельство по-прежнему не поддавалось объяснению.

Когда зазвонил дверной звонок, он пошел открыть дверь. Юмеко тоже вышла встретить двух борцов с наркотиками. На ее вид они среагировали одинаково: вскинули брови.

— Я думаю, мы попьем чаю, — проговорил Вирджил, — а потом я сообщу вам кое-что интересное.

— С нашей стороны возражений не будет, — отозвался Лониган. — Кстати, до нас уже дошел слух, как вы вчера повеселились в городе.

— Мы потом с ребятами поехали и попили кофе, — сказал Вирджил. — Как там сейчас обстановка?

Лониган покачал головой.

— Тяжелая, Вирджил. Наркоманы грабят аптеки, центры реабилитации переполнены, а туда каждый час привозят новых.

— И мы получили наводку на еще один груз, — добавил Даффи. — Опять из Мексики. На сей раз скромный, но хорошо прикрытый. Раньше он прошел бы легко, но сейчас таможенники его взяли.

— В городе остался какой-то героин?

— Сомневаюсь, Вирджил. У наркодилеров, конечно, есть запасы, но для внутреннего потребления.

— А кетобедмидон?

— Есть, но пока, слава Богу, не много. Вчера еще двое умерли по дороге в больницу. И опять передозировка. Хиппи и его подружка, шестнадцатилетняя девушка из приличной семьи.

В столовую вошла Юмеко с подносом. Поставила его на стол и начала готовить чайную церемонию. Затем повернулась к гостям, скромно потупив глаза.

— Я должна объяснить. Мистер Тиббз предложил, чтобы я угостила вас японским зеленым чаем. Но я знаю, что американцам он не нравится. Поэтому для вас я приготовила чай обычный, черный. А зеленый только себе и мистеру Тиббзу, раз он такой ценитель. Вы не возражаете?

Лониган улыбнулся.

— Превосходно. Черный чай нам вполне подходит. И мне, и Джорджу, я имею в виду мистера Даффи.

— Это хорошо. — Юмеко поклонилась и подала черный чай федералам, а потом густой горький зеленый чай Тиббзу и себе. Перед каждым гостем она также поставила тарелочку со свежеиспеченными булочками.

— Наслаждайтесь чаем джентльмены, — произнес Вирджил. — А затем я покажу вам, каким образом поступает в нашу страну наркотик, за которым вы охотитесь. — Он достал из кармана пластиковый пакет с небольшим количеством белого кристаллического вещества и протянул Даффи. — Проверьте, но я не сомневаюсь, что это оно самое.

Даффи ошеломленно смотрел на пакетик.

— Вирджил, да вы просто гений!

Тиббз покачал головой.

— Оставим в стороне эмоции. Я пока не нашел убийцу.

— Мы можем помочь? — спросил Лониган.

— Да, но вот в каком смысле. Пару дней, пока мы не разберемся с убийством, оставайтесь в стороне. А затем делайте что хотите.

— Да, — усмехнулся Лониган, — однако нам надо срочно кое-кого арестовать.

Тиббз глотнул горького чая, но не поморщился.

— Вот и я об этом. Подождите, пока мы арестуем своего.

Зазвонил дверной звонок. Юмеко поднялась, чтобы открыть дверь. Тиббз двинулся за ней, но в холл не вышел, а затаился у двери в гостиную.

— Заходи, — послышался голос Юмеко.

Через секунду Тиббз увидел гостя, молодого человека, по виду китайца или японца, и шагнул из своего укрытия.

Юмеко поспешила их познакомить.

— Это мой друг, мистер Тиббз. А это Чин, слуга мистера Вана.

— Мы очень за вас переживали, — сочувственно проговорил Вирджил. — А уж мисс Нагасима места себе не находила. С вами все в порядке?

— Да, — отозвался парень.

— Я уже предлагал заявить в полицию о пропаже. Где вы были?

Чин стоял, озираясь по сторонам, видимо, высматривая пути к отступлению. Но поскольку таковых не было, ответил:

— Я боялся вернуться. Но мне велели.

— Понимаю. А кто вам велел вернуться?

Чин долго смотрел на Тиббза, пытаясь решить, надо ли отвечать на вопрос. Затем вздохнул:

— Мистер Джонни Ву.

Глава 13

Вернувшись к себе в кабинет, Вирджил Тиббз увидел на столе записку: «Позвони мистеру Ву». Именно сейчас это и было ему необходимо. На противоположном конце линии напевный женский голос учтиво сообщил, что в данный момент мистер Ву отсутствует. Вирджил попросил передать мистеру Ву, чтобы он перезвонил, и положил трубку. Затем снял пиджак, сделал в блокноте кое-какие записи и снова взялся за телефон.

Он позвонил в морг, поговорил с патологоанатомом, который делал аутопсию мистеру Вану. Кое-какие данные занес в блокнот. Не успел он положить трубку, как зазвонил телефон. Но это был не Джонни Ву, а Фрэнк Лониган.

— Поздравляю, Вирджил. Это тот самый наркотик. Сейчас его основательно исследуют в лаборатории, результаты будут через пару дней. Мы у вас в долгу. Если нужна помощь, скажите.

— Сегодня я планирую одно мероприятие, которое должно существенно продвинуть расследование, — произнес Тиббз. — И завтра мне действительно может понадобиться ваша помощь. Если вы свободны.

— Для вас мы всегда свободны. Звоните по этому номеру в любое время.

— Тогда до встречи.

Он положил трубку, сделал пару заметок в блокноте и позвонил в полицейское управление Лос-Анджелеса. Поговорил с лейтенантом, курирующим китайский квартал. Тот прояснил ему несколько сомнительных вопросов, после чего Вирджил еще больше укрепился в мысли, что он на верном пути. Вот так в старину, почуяв запах дыма, вела себя опытная лошадь, возившая пожарную повозку.

Тиббз позвонил лейтенанту Олсену, руководящему наблюдением за домом Вана. Там пока все было нормально. Слуга ходил в супермаркет, вернулся с продуктами. Ни с кем не встречался.

Следующий звонок он сделал близкому приятелю из ФБР. Они поговорили о фирме Уошберна. Результаты беседы Тиббз занес в блокнот и сразу набрал номер офиса городской коллегии адвокатов и попросил справку на Аарона Файнгольда. Ему повезло: человек, взявший трубку, знал Файнгольда лично и быстро снабдил его нужной информацией.

Тиббз полистал свой блокнот и позвонил в штат Кентукки, в центр реабилитации наркоманов, где лечащий врач рассказал о Робине Уошберне. Пациента выписали два дня назад в удовлетворительном состоянии.

Тиббз хлопнул себя по лбу. Он забыл самое важное. Надо немедленно связаться с Юмеко.

— Прошу вас без промедления извещать меня о любых звонках, — сказал он. — Подчеркиваю, любых. Номер телефона вы знаете.

— Я сделаю все, как вы хотите, Вирджил.

— Спасибо, Юмеко. У меня к вам еще просьба. Я решил сегодня вечером устроить в вашем доме небольшую вечеринку. Это нужно для дела. Приготовьте чай, ну и к нему что положено. Я за все заплачу.

— Не надо ничего платить, Вирджил.

— Замечательно. И… Юмеко, ни о чем не тревожьтесь, все будет в порядке.

— Ладно, не буду тревожиться, раз вы так говорите.

— Я, наверное, заеду к вам днем повидаться.

Тиббз положил трубку и задумался. Теперь он окончательно понял, что Юмеко, как и большинство фигурантов в этом необычном деле, не была с ним полностью искренней. Впрочем, когда случается убийство, люди редко бывают до конца откровенными. И не следует их за это осуждать.

Зазвонил телефон. Это был Джонни Ву.

— Нам нужно поговорить, — сказал Тиббз, — как можно скорее.

— Хорошо, Вирджил. Я как раз сейчас собрался в Пасадену. Хочу увидеться с Юмеко Нагасима. Вы не возражаете?

— А почему я должен возражать? Встречайтесь, если хотите. Вы с ней договорились?

— Да. Несколько минут назад.

— На какое время?

— Точно мы не установили. Я хотел отвезти ее куда-нибудь пообедать.

Вирджил взглянул на часы.

— Может, заедете ко мне по пути?

— Буду в управлении через полчаса. Вас устраивает?

— Вполне. До встречи.

Только он положил трубку, как вошел Боб Накамура.

— Что нового? — спросил Тиббз.

Боб устало опустился на стул и потер ладонями лицо.

— Их взяли федералы. В аэропорту.

— Как с уликами?

— Того, что мне удалось добыть, с лихвой хватит, чтобы засадить их за решетку. Оказывается, эти парни были объявлены в розыск в шести местах. В общем, дело закрыто.

— Поздравляю, — улыбнулся Тиббз. — Ты занимался им почти два месяца.

— Да.

— Теперь с полным правом можешь отдохнуть. Как насчет того, чтобы сегодня вечером снова поработать со мной?

— Опять на улицы? — воскликнул Боб.

— Нет. Тебя пригласили на вечеринку. Список гостей сейчас получишь. Ты с ними незнаком, и они тебя никогда прежде не видели. Это хорошо. Вечером тебе придется сыграть роль мистера Накамуры, представителя крупной японской фирмы, торгующей произведениями искусства.

— Подожди! — Боб поднял руку. — Я свободно говорю по-японски, но с американским акцентом. Девушка, о которой ты мне рассказывал, сразу это заметит.

— Мы сделаем так, будто ты японец, например, с Гавайев. Так что с акцентом вопросов не возникнет. А на вечеринку ты пришел, потому что желаешь купить коллекцию изделий из нефрита покойного мистера Вана, уважаемого антиквара, имя которого известно во всем мире.

— Понимаю.

— Ты бизнесмен. За тобой — большие деньги.

— Хорошо, если бы так было на самом деле.

— Ишь чего захотел. Итак, жду тебя в доме Вана сегодня около девяти вечера. Надень свой лучший костюм.

— Кто меня пригласил?

— Я. Мы старые знакомые.

Проводив Боба, Тиббз вернулся к бумажной работе. Вскоре позвонили из приемной и сообщили, что пришел Джонни Ву.

Через пару минут он открыл дверь кабинета. Тиббз усадил его на стул перед собой и сразу перешел к делу:

— Джонни, к сожалению, вы не были со мной откровенны. Сегодня утром в дом Вана вернулся Чин. Я случайно оказался там, и он сказал мне, что скрыться на время посоветовали ему вы. А теперь велели вернуться. Как же так, Джонни?

— Признаю, я поступил опрометчиво, — произнес Ву. — Приношу извинения и готов все объяснить.

— Ну, извинения мы пропустим, а вот объяснения я с интересом выслушаю.

Джонни кивнул.

— В китайской общине у нас принято самим решать свои проблемы. Мы редко обращаемся за помощью к полиции.

— Знаю.

— Так вот, Чин находится в Штатах, скажем, не полностью на законных основаниях. В случае чего его запросто могут депортировать. Вы меня поняли? А это очень хороший, честный молодой человек. И он нам нужен, чуть позже я объясню почему. Когда Ван Фусэн погиб, Чин занервничал. Ему не хотелось иметь дело с полицией, возвращаться обратно на Тайвань. И он пришел ко мне. — Джонни на несколько секунд замолчал. — К сожалению, тогда в разговоре с вами я об этом умолчал. Не желал подставлять парня. Но заверяю вас: к убийству мистера Вана он никакого отношения не имеет и ничего об этом не знает. Если бы я что-то подозревал, то сообщил бы вам немедленно. Теперь, когда обстановка изменилась, я решил отослать его обратно. Чтобы он, в случае необходимости, защитил Юмеко.

— А как он мог ее защитить? — спросил Тиббз, повертев в руках карандаш. — И почему вы решили, что Юмеко угрожает опасность?

Джонни Ву улыбнулся.

— Вирджил, вы знаете, что такое кунг-фу?

— Да, это китайский вариант карате.

— Верно. Так вот, Чин в совершенстве владеет данным видом единоборства.

— Допустим. Но откуда опасность?

— Сейчас объясню. — Джонни достал платок и вытер пот со лба. — Видимо, в это мне следовало посвятить вас раньше. Дело в том, что Чин появился в доме Вана Фусэна не случайно. Некоторое время назад нам, я имею в виду китайскую общину, стало известно, что здесь появились какие-то люди, которые угрожают Вану. У него ничего выяснить не удалось. От всех расспросов он вежливо отмахивался, а давить на него не в наших правилах. И мы нашли подходящего человека — он недавно прибыл в Штаты — и с соответствующими рекомендациями внедрили в дом Вана как слугу. Он там быстро прижился. Ван был им чрезвычайно доволен. Другое дело, что Чину так и не удалось уберечь старика, но так уж получилось. Девушку из Японии Ван привез через три месяца. — Джонни Ву внимательно посмотрел на Тиббза. — А теперь о последних событиях. Хочу подчеркнуть, что об этом мне стало известно только вчера и я в любом случае собирался вам сообщить. Так вот, в городе появились двое боевиков из гонконгской триады.

Тиббз подался вперед.

— Двое?

Ву пожал плечами.

— Может, и больше, но я слышал, что двое. И очень крутые.

— Нелегалы?

— Разумеется. Прибыли так же, как и наш Чин. Они связаны с наркобизнесом.

— Это чрезвычайно важная информация. Я должен немедленно передать ее кому следует.

Джонни Ву закивал:

— Да-да, понимаю. Только прошу вас, меня не упоминайте. Я мирный человек и не хочу во все это влезать.

— Хорошо, — произнес Тиббз. — Кстати, может, вас это заинтересует. Сегодня в доме Вана решили встретиться кое-какие заинтересованные лица, чтобы обсудить продажу коллекции нефрита.

Ву выпрямился.

— Я бы хотел там присутствовать. Это возможно?

— Без проблем, — спокойно ответил Тиббз. — Приезжайте к девяти.

— Хорошо, буду в девять.

— И последнее. — Тиббз посмотрел на Джонни Ву со значением. — Нужно, чтобы об этой встрече стало известно двоим визитерам из Гонконга. Вы можете это устроить?

— Вы хотите их пригласить? — удивился Джонни.

— Нет, только чтобы они знали.

— Тогда позвольте позвонить.

Тиббз подвинул к Джонни телефон. Тот набрал номер, быстро произнес несколько фраз по-китайски и положил трубку.

— Думаю, к середине дня это станет им известно.

— Вы знаете, где их найти? — спросил Вирджил.

— Нет, но у нас есть люди, которые донесут до них весть.

— Тогда до вечера. — Тиббз пожал Джонни Ву руку.

Оставшись один, он сразу позвонил в Сан-Франциско, в фешенебельный антикварный магазин «Гампс», где продавали изделия из нефрита. Взявший трубку эксперт любезно ответил на его вопросы. Тиббз уже примерно представлял ситуацию, а теперь получил подтверждение своим догадкам. В общем, обедать Вирджил отправился в приятном расположении духа.

Вернувшись к себе в кабинет, Тиббз продолжал непрерывно звонить. В полицейском управлении Лос-Анджелеса подтвердили другую его догадку. Он поговорил также с Аароном Файнгольдом. Пригласил его на вечернюю встречу, чтобы тот смог защитить интересы своей клиентки мисс Юмеко Нагасима. Файнгольд сказал, что придет. Он также согласился встретиться с Тиббзом пораньше днем.

Дон Уошберн с удовольствием принял приглашение на встречу и ради этого даже решил перенести назначенный на вечер визит. Биржевой делец Харви холодно ответил на звонок, но его голос потеплел, когда выяснилось, что это Тиббз.

— Рад, что вы позвонили, мистер Тиббз! — воскликнул он. — Мне очень жаль, что, когда вы привезли эту вещь из нефрита, которую я купил у Вана, нам не удалось как следует пообщаться. Дело в том, что мы только что приняли с женой решение расстаться. Разговор был тяжелый, как раз перед тем вашим приездом. В общем, тогда я был не в лучшей форме.

Вирджил пригласил Харви на встречу, и тот заверил его, что обязательно приедет.

Несмотря на определенные успехи в продвижении дела, Тиббза продолжали мучить сомнения. Ведь по-прежнему не было доказательства по главному вопросу. В суде никакие его выводы не будут ничего значить, если он не подкрепит их серьезными свидетельствами. А их надо добыть. Он не тешил себя надеждой, что, если даже ткнет пальцем в виновного, тот сразу во всем признается в присутствии надежных свидетелей. Как и практически в каждом его деле, доказательства приходилось добывать с большим трудом.

Тиббз быстро собрался и поехал в офис Аарона Файнгольда. Конечно, можно было все обсудить по телефону, но у него имелись причины встретиться лично.

Адвокат встал ему навстречу, пожал руку. Они уселись в кресла друг против друга.

— Я прошу вас сегодня вечером огласить присутствующим хотя бы ту часть завещания мистера Вана, которая касается его коллекции нефрита.

— Не рановато? — спросил Файнгольд.

— Вероятно, но у меня есть причины просить вас об этом.

— Это связано с расследованием?

— Да.

— В таком случае я согласен. Кстати, моя жена передает вам привет. Вы произвели на нее огромное впечатление.

Тиббз улыбнулся.

— Она мне тоже очень понравилась. Поверьте, я говорю совершенно искренне.

— Мириам будет рада это услышать.

Из офиса адвоката он направился к дому Вана. Открывший дверь Чин улыбнулся:

— Заходидь позаласта.

Когда они вошли в гостиную, Вирджил повернулся к слуге:

— Может, хватит ломать комедию? Я ведь знаю, ты прекрасно говоришь по-английски.

Чин смутился.

— Как вы заметили?

Вирджил улыбнулся.

— Такая у меня профессия — все замечать. Где ты учил язык?

— На Тайване. Там много британцев и американцев.

Тиббз кивнул на кресла.

— Ладно, давай присядем. Что с этими двумя?

Чин внимательно посмотрел на него.

— Я вижу, вы уже все знаете.

— Естественно. И прошу тебя без моего ведома ничего не предпринимать.

Слуга покачал головой.

— Извините, но с китайцами должен разбираться китаец.

— У тебя есть оружие?

— Мистер Тиббз, я сам оружие.

— Надеешься справиться с двумя вооруженными головорезами?

— Чтобы выстрелить из пистолета, надо его вначале вытащить. А для этого требуется время.

Вирджил сменил тему:

— Ты имеешь доступ в комнату нефрита?

— Конечно. Мистер Ван поручил мне присматривать за ней.

— Хорошо. Жаль только, что при всех своих способностях ты не сумел предотвратить того, что случилось.

— Мистер Тиббз, он тогда отправил нас из дому, меня и Юмеко. На весь день. Попросил поехать в город и кое-что для него купить. Видимо, мы ему мешали. Пришлось подчиниться.

Вирджил пристально посмотрел на парня.

— А теперь выкладывай, что тебе известно.

— Мне известно все, — спокойно ответил Чин.

— В том числе и про…

Слуга кивнул:

— Да, в том числе и про нефритовый порошок.

— Откуда?

— От людей, у которых я служу. Они поручили мне за этим следить. Мистер Ву к ним не относится.

— Как по-твоему, в скольких коробках содержится наркотик?

— Наверное, в половине.

— А по весу это сколько?

— Думаю, фунтов четыреста.

— Значит, если считать это в ценах за героин, получится шесть миллионов долларов.

— Много больше, мистер Тиббз. Надо учитывать, что у этих людей будет монополия на распространение наркотика.

— Сделай, пожалуйста, вот что: подбери несколько коробок разных размеров без наркотика.

— Хорошо.

— На вид они все одинаковые, так что различить их можно только по вещам, для которых они предназначены. Это так?

— Да.

— И ты всегда найдешь для вещи нужную коробку.

Чин кивнул:

— Обязательно.

— А где Юмеко?

— Отдыхает, готовится к вечеру.

— Да, кстати, тебе известна стоимость вещей в коллекции?

— Я знаю не только рыночную стоимость вещей, но и сколько запрашивал за них мистер Ван.

— В таком случае все в порядке. Я приеду к семи часам, поужинаю с вами. Не возражаешь?

Чин поклонился.

— Мы будем очень рады, если вы к нам присоединитесь, мистер Тиббз.

Вирджил встал.

— Ладно, я пойду. Надо еще кое-что сделать. А ты будь настороже.

— Об этом не беспокойтесь, — заверил его Чин.

По пути в управление Тиббз слушал по рации переговоры полицейских. Где-то обнаружен брошенный автомобиль, устанавливается фамилия владельца. Один гражданин вызвал полицию, но по прибытии выяснилось, что ему нужно было помочь передвинуть тяжелый холодильник. Скрывавшийся в подъезде жилого дома подозреваемый в совершении тяжкого преступления оказался ни в чем не повинным доставщиком цветов. Вот такие события происходили в многомиллионном городе. Люди звонили в полицию по всяким поводам. Например, чтобы проводить домой поздно вечером девушку с вечеринки. Она боялась идти одна. Флойд Сандерсон рассказывал, что во время ночного патрулирования ему сообщили, будто какой-то восточный человек «ест в парке траву». Так оно и оказалось. Мужчина действительно поедал траву. Пришлось отвезти его в психушку, а потом вернуться к патрулированию. И так вот каждую ночь накручивались сто и более миль бесконечной езды туда и обратно по улицам, с готовностью разобраться с любой проблемой. От заснувшего на тротуаре пьяницы до сбежавшего из тюрьмы убийцы, вооруженного и очень опасного.

Тиббз вошел в кабинет и застал там Боба.

— У тебя все готово? — спросил напарник.

— Да, — ответил Вирджил, садясь на край стола. — Я вот что надумал, слушай. В середине встречи, когда станет ясно, что к чему, ты изъявишь желание прийти завтра вечером и познакомиться с коллекцией нефрита. Ты ее знаешь лишь по рассказам и хочешь детально осмотреть.

— Логично.

— Надеюсь. Только не переигрывай, люди там будут умные. Учти.

— Обязательно. Звонил лейтенант Олсен, спрашивал, нужно ли продолжать наблюдение за домом Вана.

— Непременно.

— Ладно, я ему передам. Ты сегодня намечаешь какие-то аресты?

— Наверное, нет.

— А я думал, что поскольку ты собираешь их всех вместе, то решил поставить точку в этом деле.

— С удовольствием бы поставил, однако пока не собрал достаточно доказательств. А это, как ты знаешь, самое важное.

— И какой план?

— Сегодняшнее мероприятие должно заставить преступника запаниковать и начать действовать.

— Как именно?

— Настанет время — увидишь.

Глава 14

Без нескольких минут семь Тиббз поставил свой автомобиль в квартале от дома Вана и остаток пути проделал пешком. Ничто вокруг не свидетельствовало о том, что за домом ведется наблюдение. Вот что значит профессионалы. Он был спокоен: старший группы, Джерри Гарнер, получил соответствующие инструкции и будет им неукоснительно следовать. Развязка приближалась.

Вирджил свернул к дому, поднялся по ступенькам и позвонил в дверь.

Чин открыл почти сразу. Он был в темных слаксах и легком черном свитере, подчеркивающем его безупречное сложение. Обулся в мокасины, которые при необходимости могут быть сброшены менее чем за секунду. С техникой кунг-фу Тиббз знаком не был, но как опытный каратист знал, что босые ноги бойца являются самым мощным оружием.

— Добрый вечер, сэр, — приветствовал его Чин. — Рад, что вы прибыли.

— Спасибо.

— Коробки готовы. Я пока не определил, какая из них…

Появилась Юмеко, и он замолчал.

— Добрый вечер, Вирджил. Я еще не оделась к приему гостей, потому что вначале хотела узнать ваше желание. — Сейчас она была в простой блузке и юбке.

— Оденьтесь, как вам нравится, — произнес Тиббз. — Но учтите: это не званый прием, а деловая встреча. И сегодня, пожалуйста, держитесь в тени. Если позвонят, дверь откроем мы.

Она устремила на него тревожный взгляд.

— Вы ожидаете прихода плохих людей?

— Возможно, — признался он, — но надеюсь, мы с ними справимся.

Он смотрел на Юмеко, сознавая, что так до сих пор и не привык к ее необычной внешности. Вроде японка и одновременно негритянка. Потрясающее смешение двух рас, где в удивительно точных пропорциях сочетались утонченность и изящество японки с яркой сочной чувственностью красивой негритянки.

— И еще, Юмеко, — продолжил он, — если кто-то из гостей выразит желание прийти завтра вечером и посмотреть коллекцию, вам следует ответить, что, к сожалению, завтра вас дома не будет. Вы с Чином поедете в Лос-Анджелес, в буддийский храм, чтобы совершить молитвенные бдения по мистеру Вану.

— Здесь тоже есть буддийский храм, — заметил Чин.

— Да. Но вам нужен определенный храм, который находится в городе. Мистер Ван всегда молился только там. Вы пробудете в нем всю ночь.

— Хорошо, — промолвила Юмеко, — я так и скажу.

— А что будет сегодня? — спросил Чин. — Вы, как в книгах, соберете их вместе и объявите, кто убил мистера Вана?

— Все не так просто, Чин.

— Но мистер Ниро Вульф поступал именно так.

Вирджил улыбнулся.

— Ниро Вульф был гением, а я обычный человек. Большая разница.

— Я уверен, вы добьетесь успеха.

— Спасибо. А теперь перейдем к делу. — Он посмотрел на Юмеко. — Одевайтесь, как вам нравится, но без изысков. Во всяком случае, не в кимоно. И оставайтесь в кухне. Здесь всем будем заправлять мы с Чином. Когда надо, позовем. — Он взял ее за плечи и развернул к себе. — Будьте умницей. До встречи.

— Ждем прибытия двух китайцев, которые однажды тут уже побывали? — спросил Чин, когда Юмеко скрылась.

— Думаешь, они придут? — спросил Вирджил.

— Нет, сэр, но вы так думаете.

— Вероятно, они явятся, хотя я сомневаюсь.

Тиббз занял в гостиной удобное место, откуда была хорошо видна входная дверь, достал из кармана роман Кавабаты «Снежная страна» и углубился в чтение.

Через несколько минут Чин поставил рядом с ним чашку с горячим кофе и бесшумно удалился. В доме воцарилась тишина.

Вскоре глаза у Тиббза начали слипаться. Сказывалось напряжение последних дней. Он пошевелился, взял чашку, но она была пустая. Часы показывали десять минут девятого. Тиббз встал, потянулся и снова уселся с книгой. Чтение прервал звонок в дверь без восьми минут девять.

Моментально явившийся Чин впустил в дом Джонни Ву. Тот сразу направился к Тиббзу. Они пожали друг другу руки.

— Рад вас видеть, — сказал Джонни, устраиваясь в кресле и доставая из кармана сигареты. — Я боялся, что приду первым.

Чин дождался от Тиббза едва заметного кивка и исчез. Через полминуты в гостиной появилась Юмеко в простом платье, но пошитом с большим вкусом, которое ей было очень к лицу. Видимо, желая подчеркнуть свое восточное происхождение, она уложила волосы в японском стиле. Это было настолько элегантно, что Вирджил невольно залюбовался.

Второй звонок в дверь возвестил о приходе биржевика Элиота Харви. Его манеры по сравнению с первым днем, когда его посетил Тиббз, изменились. Он был по-прежнему хмур, но уже не резок, а скорее любезен. Однако от внимания Тиббза не ускользнуло, что для этого Харви приходилось прилагать усилия. Он пожал руки Тиббзу и Джонни Ву, затем повернулся к Юмеко, словно только что вспомнил о ней. Тиббзу показалось, что Харви видит ее впервые.

Через пять минут прибыл Аарон Файнгольд с женой. А следом за ним Дональд Уошберн, удививший Тиббза тем, что привел с собой сына. Было заметно, что этот высокий красавец в своем отпрыске души не чает.

Наконец явился последний приглашенный, Боб Накамура. Умное лицо японского бизнесмена-интеллектуала, хорошо пошитый костюм. Полицейского в нем не смог бы распознать сейчас даже Тиббз.

Когда все сели, он произнес:

— Спасибо, что нашли время прийти в этот дом. Вам известны обстоятельства ухода из жизни его хозяина. Мое присутствие здесь объясняется тем, что я веду расследование.

Он замолчал, оглядывая гостей. Неподалеку от входной двери притаился почти невидимый Чин. Напряженно застыла в своем кресле Юмеко. Остальные ждали от него продолжения.

— К сожалению, тут отсутствуют двое джентльменов, с которыми я очень хотел бы поговорить о смерти мистера Вана. И пока неизвестно, когда мы наконец встретимся. Тем временем следует решить некоторые другие вопросы. Мистер Файнгольд, будьте добры, объясните нам, как распорядился покойный мистер Ван своим имуществом, в частности коллекцией нефрита, имеющей большую художественную и материальную ценность.

Адвокат заговорил, не поднимаясь с кресла. Ему хватило четырех минут, чтобы спокойно, без наигранности, огласить часть завещания мистера Вана, касающуюся коллекции нефрита. Она полностью переходит в собственность мисс Юмеко Нагасима.

Прошло, наверное, секунды две, прежде чем она осознала сказанное. Закрыв лицо руками, Юмеко разразилась рыданиями, которые тщетно пыталась сдержать. Любому, кто за ней сейчас наблюдал, было ясно: она понятия не имела, что на нее свалится такое богатство.

Наконец Юмеко оправилась от потрясения. Вытерла глаза платком и смущенно обратилась к Файнгольду:

— Там что, так и написано?

Адвокат кивнул.

— Завещание я составлял в соответствии с волей мистера Вана. А он ее выразил не колеблясь. Коллекция теперь ваша. Но прежде чем вступить в права собственности, вам, во-первых, необходимо заплатить налог на наследство, а во-вторых, должно пройти определенное время, чтобы завещание вступило в законную силу. Если желаете, я готов взять на себя оформление.

— Мистер Файнгольд, — подал голос Тиббз, — когда завещание вступит в силу, вы можете добиться для мисс Нагасима разрешения суда на продажу из коллекции нескольких вещей, чтобы заплатить налог?

— Это возможно при условии, что в суд будет представлено заключение квалифицированного эксперта относительно стоимости этих вещей.

— В таком случае я предлагаю назначить экспертом мистера Ву, — сказал Вирджил. — Он известный специалист по нефриту.

В разговор вступил Боб Накамура:

— Мистер Файнгольд, я представляю солидную японскую фирму, которая, среди прочего, занимается антиквариатом. Мы наслышаны о коллекции мистера Вана и намерены купить ее целиком. Фирма уполномочила меня провести с мисс Нагасима переговоры по данному вопросу. Я согласен, чтобы стоимость каждого экспоната и коллекции в целом установил предложенный мистером Тиббзом эксперт, мистер Ву. При этом с оплатой налога проблем не возникнет. Фирма с готовностью предоставит мисс Нагасима кредит. Разумеется, у меня должна быть возможность внимательно осмотреть коллекцию.

— Мистер Файнгольд, я понял, что сегодня вы представляете интересы мисс Нагасима? — спросил Харви.

— Да. Такова была последняя воля мистера Вана.

— Понятно. Дело в том, что я занимаюсь инвестиционным бизнесом, сэр. К тому же кое-что смыслю в нефрите. — Он повернулся к Бобу: — Извините, я не расслышал вашу фамилию.

— Накамура.

— Мистер Накамура, я также намерен купить коллекцию мистера Вана. Считаю это весьма надежным вложением капитала.

— Сэр, ваше заявление принято к сведению, — отозвался Файнгольд. — Пожалуйста, предлагайте цену.

— Для этого я тоже хотел бы внимательно осмотреть коллекцию.

— Это ваше право.

— Спасибо. — Харви оглядел гостиную. — Может, еще есть желающие?

— Есть, — отозвался Дон Уошберн. — Но я коллекционер скромный и на все собрание не замахиваюсь. Однако очень хочу купить три-четыре вещи. Если мисс Нагасима пожелает продать их, чтобы заплатить налог на наследство, я охотно приму участие в торге. И соглашусь с ценами, которые установит мистер Ву.

Аарон Файнгольд бросил взгляд на жену.

— Должен признаться, мы тоже наметили купить несколько вещей. И я даже просил мистера Вана предоставить мне преимущественное право покупки, в случае если возникнет конкуренция. И он оговорил это в специальном документе.

— Разумеется, мы будем уважать последнюю волю покойного, — произнес Боб Накамура и с деловым видом принялся протирать очки. Его поведение было настолько убедительным, что Вирджил почти верил, что перед ним действительно солидный бизнесмен.

— Позвольте мне опять вмешаться, — сказал он, — и кое-что предложить. Пусть мисс Нагасима пригласит супругов Файнгольд в комнату нефрита, чтобы они указали на интересующие их вещи. После этого мистер Уошберн может сделать то же самое. Если вещи не совпадают, то и конфликта не возникнет. А если он возникнет, его можно будет решить путем переговоров.

— Я согласен с вашим предложением, — кивнул Харви. — И тоже желаю указать на вещи, которые хотел бы приобрести. Если не всю коллекцию, то хотя бы их.

— Я нахожу предложение мистера Тиббза весьма разумным, — заявил адвокат и обратился к Юмеко: — Мисс Нагасима, вы не возражаете?

— Разумеется, нет, — ответила она, опустив голову. — Но я прошу меня извинить. Мне нужно идти в кухню готовить чай. Коллекцию вам покажет мистер Чин.

Слуга поклонился:

— Я буду рад это сделать.

— Предлагаю первыми пойти мистеру и миссис Файнгольд, — подал голос Уошберн, — затем мистер Харви, а завершим осмотр мы с сыном.

Файнгольды встали. Вместе с ними поднялся и Тиббз. Он посмотрел на адвоката:

— Могу я пойти с вами?

— Пожалуйста.

У Файнгольдов ушло ровно восемь минут с момента, как они вошли в комнату нефрита, до того, как указали слуге на последнюю выбранную вещь. О чем Тиббз сделал аккуратную запись на листе бумаги.

Харви потребовалось на это девять минут двадцать три секунды.

Дон Уошберн успел за три с половиной минуты показать сыну главные экспонаты чудесной коллекции, и еще три минуты пятьдесят четыре секунды он выбирал три вещи, которые хотел купить.

— Они мне уже знакомы, — пояснил он.

Тиббз вопросительно посмотрел на Чина. Тот отрицательно покачал головой. Все десять выбранных вещей были разные.

Они вернулись в гостиную, где Юмеко уже подала чай. На сей раз в чашке Тиббза был обычный, черный.

— Спасибо, — пробормотал он.

Она молча поклонилась.

Боб Накамура, отведав чаю, обратился к ней вполголоса, но достаточно громко, чтобы все в комнате могли слышать:

— Мисс Нагасима, я был бы вам весьма признателен, если бы вы позволили мне завтра вечером осмотреть коллекцию. Она известна мне только по рассказам.

Юмеко поклонилась.

— Извините Накамура-сан, но я прошу вас прийти в другой день. Завтра вечером мы с Чином намерены провести молитвенные бдения в буддийском храме в Лос-Анджелесе по покойному мистеру Вану. Вы знаете, таков обычай.

Тиббз восхитился естественностью, с какой она произнесла эти слова. Поймав взгляд Аарона Файнгольда, он едва заметно кивнул. Адвокат откашлялся.

— Как управляющий имуществом мистера Вана, согласно его завещанию, я благодарю вас, что нашли время прийти на эту встречу. Надеюсь, мы достигли полного взаимопонимания. Если есть вопросы, готов ответить.

Дон Уошберн кивнул.

— У меня вопрос к мистеру Тиббзу. Вы собираетесь сегодня что-нибудь сказать о результатах расследования гибели мистера Вана?

— Пока у меня ничего нет.

Гости стали расходиться. Первым ушел Харви, за ним отец и сын Уошберны, следом Накамура. Джонни Ву задержался, чтобы поговорить с Файнгольдом.

— Я не стал заявлять при всех, но мне коллекция тоже весьма интересна. Мистер Тиббз отрекомендовал меня как специалиста по нефриту, но я также достаточно успешный коммерсант. Вы можете это легко проверить. — Он оглянулся на присутствующих. — По предварительной оценке, стоимость коллекции близка к миллиону долларов.

Юмеко охнула.

— И у меня предложение, — продолжил Джонни. — Прошу обдумать его с мисс Нагасима. Я готов взять на себя продажу уникальных экспонатов коллекции на условиях, которые вы сочтете разумными, и по рыночным ценам. Кое-что хотел бы приобрести для себя лично.

Файнгольд кивнул.

— У меня нет возражений, сэр. Но давайте пока оставим все как есть, а я буду помнить о вашем предложении, и как только появится возможность, сообщу.

— Спасибо. Хотелось бы также напомнить, что я был близким другом Вана Фусэна и заинтересован, чтобы собранные им экспонаты попали в хорошие руки.

— Я очень вам признателен, мистер Ву.

Когда за гостями закрылась дверь, Вирджил обратился к Юмеко и Чину:

— Вы оба сегодня вели себя безупречно. И ваши хлопоты были не напрасны. Это все нужно для дела.

— Я понимаю, — произнес Чин. — Что будем делать завтра?

— Сидите ждите моего звонка.

— Может, выпьете чашку кофе перед уходом? — спросил Чин.

— Нет, спасибо. Я мечтаю поскорее добраться до постели. Еще раз большое спасибо вам обоим.

Вирджил быстро вышел за дверь и направился к машине.

Через пятнадцать минут он был дома. И сразу позвонил лейтенанту Олсену, старшему группы наблюдения.

— Сегодня, мне кажется, я форсировал события. Что-то произойдет, скорее всего завтра ночью. Так что потерпите и ни в коем случае не снимайте наблюдение.

— Хорошо, Вирджил. Если понадобится помощь, дай знать.

— И ты тоже звони. Спокойной ночи.

Как обычно, он налил себе в бокал ликера и устало опустился в кресло. Это дело выглядело очень странным, и Вирджил был единственным, кто осознавал его странность во всех аспектах.

Он раскрыл книгу о нефрите в том месте, где остановился в последний раз, и попробовал читать, понимая, что вникать в эти проблемы ему вроде уже не нужно. Но во-первых, это было просто интересно, а во-вторых, никогда не знаешь, что пригодится, а что нет.

Чтение длилось недолго. Глаза у детектива вскоре начали слипаться, и он лег в постель. Хорошо, что номер домашнего телефона Тиббза был известен немногим, поэтому сон его никто не потревожил.

Глава 15

К девяти тридцати утра город уже облачился в свой самый лучший воскресный наряд. Денек обещал быть теплым и ясным, что, впрочем, в южной Калифорнии редкостью не являлось. Одновременно с несколькими миллионами местных жителей чудесной погодой наслаждался и Вирджил Тиббз. Он сидел на диване в своем халате, вечном спутнике домашнего досуга. Надо ли говорить, что окно в комнате было широко распахнуто. Проникающая через него утренняя прохлада успокаивала и убеждала, что все на земле друг другу братья и миром правит добро. А иначе и быть не может.

«К сожалению, может, и еще как может, — думал Тиббз, просматривая газету. — Вот сейчас, в этот самый момент, где-то люди страшно ссорятся, оскорбляют друг друга и наносят увечья. А то и вовсе убивают. Другие заняты угоном автомобилей. Третьи губят людей наркотиками. Каждое утро начинается с надежды, что сегодня все обойдется. Так нет же, не обходится».

Для того и нужны полицейские.

Вирджил просмотрел комикс «Орешки», удивляясь, как у его героя, Чарли Брауна, все отлично получается. Он в огне не горит и в воде не тонет. Спортивные страницы возвещали о неслыханном успехе бейсбольной команды «Калифорнийские ангелы». Индекс Доу-Джонса в промышленности за истекшую неделю чуть возрос. Это хорошо. Из Вьетнама, как всегда, новости были одна сквернее другой. Достаточно посмотреть на фотографию ребенка, подорвавшегося на вьетконговской противопехотной мине.

В разделе местных новостей сообщалось о большом притоке в больницы наркоманов, страдающих от ломки. За сутки отмечено три летальных исхода от передозировки. Тиббз понимал, что это такое.

Он встал и налил себе еще кофе — растворимого, но довольно приятного.

Наблюдение за домом Вана продолжалось. Там пока ничего не происходило.

Тиббз вспомнил, что давно не был в церкви, но сегодня следовало находиться поближе к телефону. Бомба могла разорваться в любой момент. И вдруг к нему наконец пришло решение основной загадки, которая мучила его все последние дни. Захотелось воскликнуть: «Эврика!» — но он сдержался и вместо этого позвонил Юмеко. Сказал, что приедет минут через сорок.

Тиббз побрился, оделся. Посмотрел на окно и решил перед уходом закрыть его. Слишком ценная картина висела на стене.

Отпирая дверцу автомобиля, он подумал, как много ему хотелось бы сделать в этот славный воскресный день — например, сходить в музей, он давно там не был и пропустил множество интересных выставок. Так же давно Тиббз не посещал спортзал, чем огорчал своего учителя Нисияму. А на пляже он не появлялся вообще год. А еще надо было бы съездить в Палм-Спрингс. Но долг требовал, чтобы вместо всего перечисленного он сел сейчас за руль, пристегнул ремень и поехал к дому Вана.

Юмеко встретила его в бело-голубом платье, в котором походила на рано созревшую девочку. Через несколько секунд появился Чин в рубашке с короткими рукавами. Брюки и туфли на нем были те же, что и вчера.

Тиббз снял пиджак.

— Я приготовил коробки, как вы велели, — доложил Чин. — Обработал обивку, чтобы туда теперь могла влезть почти любая вещь. И ничего не заметно.

— Молодец, — похвалил Тиббз. — А там, где надо, проверил?

— Конечно, — проговорил Чин обиженным тоном.

Вирджил кивнул.

— Я знал, что ты это сделал, но всегда проверяю все дважды. Такое у меня правило. А теперь пошли, будешь мне помогать.

Он направились в комнату нефрита.

— Ты отметил коробки с наркотиком?

— Нет, сэр, но я могу их узнать.

— Как?

— Когда я их складывал, то «чистые» ставил шпильками направо, а «грязные» — наоборот. Так что ошибки не будет.

Тиббз улыбнулся:

— Все правильно.

В дверях появилась Юмеко.

— Входите, — пригласил ее Тиббз. — Мне надо поговорить с вами обоими. — Он оперся на край стола, стоявшего на середине комнаты. — Значит, если кто-нибудь начнет вас расспрашивать об этой коллекции, отвечайте, что ничего в ней не понимаете. Ясно?

Они кивнули.

— А мистер Накамура придет смотреть коллекцию? — спросил Чин. — Он надежный человек?

— Думаю, да, — ответил Вирджил. — Фирма, где он работает, заслуживает доверия. Он предварительно позвонит, если захочет прийти. Теперь слушайте дальше. Мы должны вытащить все коробки, проверить их на содержимое и аккуратно сложить обратно. В том порядке, который придумал Чин. — Вирджил присел на корточки, чтобы заглянуть в нижние секции шкафов. — И запихнуть их надо достаточно плотно, чтобы нельзя было легко вытащить сразу все.

— Давайте начнем, — предложил Чин.

И они приступили к медленной и нудной работе. Коробок было великое множество, и каждую следовало внимательно изучить. «Чистые» ставили в одном порядке, «грязные» — в другом. Этим занимался Чин, пока Вирджил терпеливо исследовал содержимое каждой. Юмеко предлагала помощь, но Тиббз решил, что ей лучше в это не вмешиваться, и попросил девушку оставаться в кухне.

Наконец последняя коробка была проверена, и обнаружено двадцать восемь тайников с ужасным наркотиком весом свыше ста фунтов. Однако главное еще было впереди.

Тиббза уговаривали остаться обедать, но он отказался, пообещав приехать к семи.

Вернувшись домой, он долго стоял под душем, желая смыть с себя воображаемые частицы адского наркотика. Затем надел скромный темный костюм, сунул в кобуру пистолет и отправился в один из лучших ресторанов Пасадены. Там он занял угловой столик и в спокойной благостной атмосфере, стараясь не думать о деле, вкусил превосходных говяжьих ребрышек. Допил кофе, расплатился и направился к автомобилю, сознавая, что больше в этот вечер его ничего хорошего не ждет.

На полдороге к месту назначения Тиббз остановился у телефонной будки и позвонил дежурному:

— Если все пойдет как задумано, то в доме Вана сегодня могут произойти кое-какие события. Передай в группу наблюдения, что, если на веранде погаснет свет, значит, мне нужна помощь. Если выключить свет не получится, я попытаюсь что-нибудь выбросить из окна. Хотя это будет трудно. В доме почти везде плотно задернуты шторы. Кто сегодня в наблюдении?

— С фасада Сандерсон и Гарнер, — ответил дежурный. — А сзади Тисл и Харнис.

— В общем, передай им, пусть действуют по обстоятельствам.

— Понял, передам. Накамура спрашивает, нужен он тебе сегодня или нет.

— Я ему позвоню, если понадобится.

— Ладно. Удачной охоты, Вирдж.

— Спасибо. Конец связи.

Машину он опять поставил за квартал от дома и продолжил путь пешком. К представлению все было готово: декорации, реквизит. Теперь оставалось ждать, кто запутается в паутине. Ситуацию сильно осложняло то, что это было не обычное убийство, а возможно, и вообще не убийство. Нажимая кнопку звонка, Тиббз утешил себя мыслью, что сделал все от него зависящее.

Дверь открыла Юмеко. Они помолчали немного, затем он сказал:

— Может, вам вообще уйти вечером? Я найду место, где вы переночевали бы. Так было бы спокойнее.

Она покачала головой:

— Я не хочу никуда уходить. Если вы здесь, со мной ничего не случится.

— Ну тогда хотя бы сидите наверху в своей комнате. Разумеется, без света. И не выходите, что бы ни случилось. Хорошо?

— Да.

Он твердо посмотрел на нее:

— И не вмешивайтесь, Юмеко, это может плохо закончиться. Вы меня поняли?

— Поняла.

— Тогда отправляйтесь наверх и полежите отдохните. Если услышите внизу шум, не волнуйтесь. Это вас никак не коснется.

— Я буду сидеть тихо.

— Прекрасно. — Тиббз повернулся к стоящему рядом Чину: — Ты тоже можешь уйти, если хочешь. Сейчас этим занимается полиция.

— Спасибо, сэр, но я останусь здесь, — спокойно произнес слуга.

— Ладно. Но действовать начнешь только после меня.

— Хорошо, мистер Тиббз.

— Гости сюда обязательно заявятся. Конечно, хотелось бы поскорее, но в любом случае станем ждать. Они ведь считают, что дома никого нет.

— Может, вы снимете туфли, сэр? — спросил Чин.

— Я как раз собирался это сделать.

— Извините.

— Ладно. Теперь слушай.

Вирджил коротко проинструктировал слугу и потребовал, чтобы тот повторил. При этом он продолжал внимательно изучать молодого человека, соизмеряя его физические данные со своими. Мастер кунг-фу не шутка. Вероятность, что ему придется с ним схватиться, была ничтожно мала, но он привык предусматривать любую возможность. У Тиббза, конечно, был при себе пистолет, но это на самый крайний случай. Только если кто-нибудь выстрелит первым.

Вскоре Тиббз проверил свет на веранде и убедился, что там все в порядке.

Они расположились в столовой. Тиббз сел на стул за инкрустированной перламутром китайской ширмой. В щель между створками был виден холл, а также сбоку вход в комнату нефрита.

Чин показал ему свой наблюдательный пункт — за полуоткрытой дверью кабинета.

— Я думаю, что туда они не полезут.

Тиббз кивнул.

— В любом случае мы друг друга страхуем.

Вирджил восхищался парнем. Чин был не только опытным бойцом, но и чрезвычайно сообразительным, что большая редкость. Он, конечно, не разбирался в деталях дела, но это не имело значения.

Они заняли свои места. Для Тиббза вести наблюдение не являлось чем-то новым. Он занимался этим не раз. Иногда, как сейчас, приходилось несколько часов сидеть почти неподвижно.

Прошел час. Тиббз на своем стуле дважды чуть пошевелился, чтобы размять мускулы. Со стороны кабинета, где скрывался Чин, не доносилось ни шороха. Наверху тоже было тихо.

В одиннадцать минут десятого снаружи раздались шаги. Звякнул дверной звонок, через несколько секунд еще раз. Скрипнул замок, и дверь отворилась. Вирджил облегченно вздохнул. Теперь появился законный повод, чтобы упрятать их за решетку. Проникновение со взломом. Надежными свидетелями являлись агенты группы наблюдения. Тиббз знал, что сейчас они внимательно следят за входом.

По звукам он безошибочно определил, что «гостей» двое. Скорее всего мужчины. Версию, что это обычные грабители, можно было не рассматривать, хотя бы потому, что те никогда бы не полезли с парадного входа. Нет, эти двое пришли сюда с определенной целью.

Входная дверь закрылась, и наступила тишина. Это длилось довольно долго, прежде чем узкий луч фонарика осветил гостиную. Затем они начали едва слышно переговариваться. И опять Тиббз остался доволен. «Гости» общались не по-английски. Наверняка это был китайский язык. Значит, Чин в курсе их намерений.

«Гости» двинулась дальше, неслышно ступая по ковру. Тиббз на всякий случай встал и расстегнул кобуру. Луч фонарика осветил дверь комнаты нефрита, мужчины подошли к ней вплотную. Дверь была заперта, но они быстро справились с замком.

Вскоре Тиббз услышал, как в комнате нефрита начали открываться нижние секции шкафов, где хранились коробки. «Гости» их перебирали, очень тихо переговариваясь. Тиббз выскользнул из-за ширмы и встал, прижавшись к стене у двери комнаты нефрита. Нащупал кончиками пальцев выключатель, другой рукой бесшумно достал пистолет.

«Гости» работали активно и споро. Они отобрали нужные коробки и уже приготовились уходить. Пришла пора действовать. Тиббз положил руку на выключатель и, взглянув вперед, с удивлением увидел, что Чин тоже стоит у стены, по другую сторону двери. Было непостижимо, как ему удалось это сделать, не издав ни единого звука.

Из двери вышел первый мужчина с коробками в руках. Тиббз сделал глубокий вдох, задержав дыхание на пару секунд, пока не появится второй «гость». Затем нажал мизинцем выключатель и выставил вперед пистолет.

— Не двигаться.

В то же мгновение первый мужчина с силой швырнул в лицо Вирджила коробку. Он успел увернуться, но острый край все же задел щеку и сильно поцарапал кожу. Потеряно было почти полторы секунды. И это могло сильно осложнить ситуацию, если бы не Чин, который в прыжке ударил «гостя» ногой в челюсть, и тот рухнул на пол.

Второй мужчина уронил коробки и быстро сунул руку во внутренний карман пиджака. Тут уже Вирджил не оплошал. Он провел удар плечом в подмышку, выбил из руки пистолет и завершил прием сильным ударом ноги в живот. Затем спокойно наклонился и поднял пистолет грабителя.

— Что дальше? — спросил Чин, указав на распластавшихся на ковре «гостей».

— Иди и включи свет на веранде, — сказал Вирджил.

Но этого не потребовалось, потому что в комнату ворвались полицейские из группы наблюдения, Сандерсон и Гарнер.

— Для ареста есть все основания, — объявил им Вирджил. — Эти люди обвиняются в проникновении со взломом, вооруженном ограблении и сопротивлении задержанию. Возможно, они не понимают по-английски, так что возьмите с собой мистера Чина в качестве переводчика.

Полицейские быстро надели на грабителей наручники и обыскали. У каждого было припрятано еще по пистолету. Затем они заставили их подняться и повели к двери.

Чин обратился к Тиббзу:

— У вас на щеке кровь.

Вирджил кивнул.

— Спасибо, Чин. Иди, они без тебя не справятся. Надо переводить. А я здесь за всем прослежу.

Через пару минут в доме опять наступила тишина. Юмеко, конечно, слышала возню, но неукоснительно выполняла его указания.

Вирджил поспешил погасить свет и включил фонарик, который захватил с собой. Знал, что пригодится. Он быстро собрал коробки и в два приема вернул их на места в шкафах. Проверив входную дверь и убедившись, что она не заперта, вошел в комнату нефрита. Поставил единственный находящийся там стул у дальней стены и сел, радуясь передышке и понимая, что расслабляться нельзя. Боевики-китайцы обезврежены, с ними разберутся, но дело не закончено. И Тиббз тихо сидел в темноте, ожидая финала, окруженный невидимыми сейчас чудесными творениями рук человеческих, среди которых была припрятана сотня фунтов самого опасного в мире наркотика.

Прошло минут сорок пять, и входная дверь скрипнула. Вошедший не успел опомниться, как зажегся свет.

— Добрый вечер, мистер Харви, — произнес Вирджил, прищурившись.

Биржевик, надо отдать ему должное, принял поражение с достоинством.

— Добрый вечер, мистер Тиббз. Что привело вас сюда в такой час?

— Я ждал вас, сэр.

— Понимаю. Неужели мой приход без приглашения считается правонарушением?

— Представьте, считается.

Харви вздохнул.

— Я азартный игрок, мистер Тиббз. Иногда случается проигрывать.

Вирджил молчал.

Через пару минут Харви не выдержал:

— Почему вы решили, что я приду?

Детектив пожал плечами:

— Интуиция. Я был уверен, что вы рискнете.

— Я арестован?

— Да.

— За что?

— На данный момент за незаконное проникновение в дом.

— Ну что ж, пойдемте. Чего ждать. — Харви направился к двери.

Тиббз встал.

— Вначале я хотел бы задать вам один вопрос.

— Какой?

Детектив несколько секунд рассматривал красивый ковер на полу, затем поднял голову.

— Ведь вы считали Вана Фусэна мертвым. Зачем же потребовалось всаживать ему в грудь нефритовый кинжал?

Глава 16

— Заходи, Вирджил! — Боб Магауан положил авторучку и посмотрел на детектива. — Пришел доложить о результатах расследования последнего дела?

Вирджил Тиббз кивнул и положил папку на стол шефа.

— Да. Все вот здесь.

Тот оживился.

— Это кстати. Сегодня в конце дня совещание у городских властей.

Он указал в сторону кресел в углу кабинета, где обычно вел неофициальные беседы. Затем вызвал секретаршу, велел принести кофе, после чего устроился напротив Тиббза.

— Давай рассказывай.

— Канал поставки нового синтетического наркотика полностью перекрыт. Этим занимаются Лониган и Даффи. Что касается убийства Вана, то оно оказалось весьма запутанным. Гонконгские наркодельцы придумали оригинальный способ доставки наркотика. В коробках антикварных изделий из нефрита. С учетом стоимости вещей и их художественной ценности у них не было сомнений, что на коробки внимания обращать никто не станет. Старинный трюк, используемый цирковыми иллюзионистами. — Он глотнул кофе и продолжил: — Ван Фусэн, честный добросовестный антиквар, не ведая того, оказался втянутым в гнусное дело. Суть его состояла в следующем. Для каждого изделия из нефрита изготавливается своя индивидуальная коробка. Ее начиняли наркотиком, и в таком виде она благополучно доходила до мистера Вана. Для наркодельцов важно было организовать последний этап доставки наркотика — к его получателям в нашей стране. Для этого мистер Ван должен был продавать изделия только тем покупателям, на которых они укажут. Покупатели утилизируют коробки, а изделия перепродадут. Благо рынок у нас для этого товара обширный и ненасыщенный. Однако с Ваном возникла проблема. Он наотрез отказался с ними сотрудничать, а когда они начали давить, сообщил кое-кому в городской китайской общине. Ему спешно приставили телохранителя и начали собственное расследование.

— Почему они не пришли к нам?

— Они нам не очень доверяют и склонны решать свои дела сами. Во время поездки в Японию Ван познакомился с Юмеко Нагасима и проникся к ней большим сочувствием. Причем настолько, что привез ее сюда. Девушка хороша собой, однако отношения у них были исключительно платонические. Она вела хозяйство, он ею любовался и наставлял — в частности, относительно нефрита. Ему очень хотелось, чтобы Юмеко прижилась в нашей стране, и он за несколько дней до своей гибели устроил ее на работу в фирму в Малом Токио. Позднее выяснилось, что в своем завещании Ван все свое состояние оставил ей.

Наркодельцы частично вышли из положения тем, что привлекли к сотрудничеству Элиота Харви, биржевого спекулянта. Я тщательно проверил его финансовое положение и обнаружил, что, как и большинство игроков на бирже, он серьезно ошибся в оценке тенденции к понижению курсов акций в шестьдесят девятом и семидесятом годах. Вскоре совершил несколько рискованных сделок и прогорел. Это привело его к разводу с женой. В отчаянии Харви начал искать быстрый способ поправить дела и вышел на наркодельцов. Поскольку большого значения для моего дела это не имело, я не стал детально разбираться, какими путями он проник в этот круг. Думаю, как всякий игрок, Харви не имеет твердых моральных принципов и не очень щепетилен относительно того, какой способ зарабатывания денег законный, а какой нет. Средства у него оставались, и он вложил их в доставку героина из Мексики. Причем несколько раз сорвал приличный куш. Затем дельцы из Гонконга, задумавшие наводнить наш рынок новым наркотиком, вышли на него и прибрали к рукам. Ему предложили постоянный солидный доход с минимумом риска. Все, что от него требовалось, — начать коллекционировать нефрит и давать по телефону анонимные наводки властям относительно грузов героина. И действительно, даже в случае провала доказать его вину было бы невозможно.

Но Харви допустил серьезный просчет. Недооценил ум Вана Фусэна. У него были четкие инструкции, какие именно вещи покупать, и он даже не удосужился сделать вид, будто выбирает. В собрании Вана имелось много замечательных вещей, но Харви на них даже не смотрел, покупал то, что требовалось, и уходил. И этим вызвал подозрения антиквара. А поскольку на Вана уже начали давить, то он поразмыслил и обнаружил секрет коробок. Но, в свою очередь, совершил ошибку. Поступил крайне наивно. При следующей встрече с Харви напрямик заявил ему, что все знает и требует немедленно прекратить это занятие. Угрожал сообщить в полицию.

Харви перепугался и доложил своим кураторам, а те — в Гонконг, откуда спешно прибыли двое боевиков с фальшивыми паспортами и туристическими визами. Они принялись запугивать Вана, а он спокойно послал их ко всем чертям. Переделал завещание, и вскоре после этого его нашли дома мертвым.

— Вот с этого места на сцену выходишь ты, — произнес шеф, допивая свой кофе.

— Да, сэр. И кое-что мне удалось выяснить. Положение, в каком мистер Ван лежал на полу, указывало, что причиной его смерти явился не нефритовый кинжал, вонзенный ему в грудь. Иначе он никак не мог быть обнаружен в такой позе. Покойный был пожилым, хрупкого сложения, и, если бы ему вонзили кинжал, когда он стоял, то он бы повалился, конечно, навзничь. Значит, нож ему всадили, когда он уже лежал на полу. Только так это и могло произойти, ведь нефритовый кинжал, как позднее я выяснил, вообще оружием не является. Это ритуальный предмет. Его не сравнишь с остро заточенным стилетом.

— Подожди, я попрошу, чтобы принесли еще кофе, — сказал Магауан. Отдав распоряжение секретарше, он посмотрел на Тиббза: — А как ты вышел на Харви?

— Наверное, просто повезло. Но разрабатывал я не только его одного. Меня вначале заинтересовал Дональд Уошберн. Да, он коллекционирует нефрит, но является его подлинным ценителем. У него сын — бывший наркоман, однако теперь уже вылечился. В довершение всего он сотрудничает с бюро по борьбе с наркотиками. В общем, не мой клиент. Далее на поверхности лежала версия, что наркодилером являлся сам покойный мистер Ван. Вы знаете, я не доверяю разного рода отзывам о людях, но тут все будто сговорились: Ван Фусэн — честнейший, благороднейший человек. И все люди были весьма уважаемые. В их числе Аарон Файнгольд.

Разумеется, не прошла мимо моего внимания и мисс Нагасима. Признаюсь, я подозревал и ее. Особенно когда выяснилось, что она забыла рассказать мне о слуге мистера Вана, который объявился через несколько дней. Подумывал я также и о Джонни Ву, знатоке нефрита и успешном бизнесмене. Но только познакомившись поближе с Элиотом Харви, я убедился, что это «мой человек».

— Каким образом? — спросил Магауан.

— Вначале у меня вызвал подозрение факт, что, когда я доставил ему весьма интересную и дорогую нефритовую статуэтку, которую он купил у мистера Вана накануне его гибели, Харви не проявил к ней интереса. Едва взглянул и отодвинул в сторону. Странно, не правда ли? Затем, когда я представился и сообщил, что занимаюсь расследованием убийства Вана, он притворился, будто совсем не знал покойного, и продолжал держаться со мной довольно высокомерно. Тоже странно. По опыту знаю, как ведут себя люди, как-то связанные с убитым и не имеющие к преступлению отношения. Они стараются отвести от себя подозрения и ни в коем случае не раздражать детектива, ведущего расследование.

— И что дальше?

— А дальше я стал его расспрашивать, много ли времени он тратит на покупку вещей из нефрита. Он ответил, что принимает решения быстро и что, мол, нечего тут особенно выбирать. И так все ясно. «Это один из основных принципов, гарантирующих успех на бирже» — вот дословно его ответ. Харви, видимо, считал, что этим произведет на меня впечатление. А я знал, что он врет. Разве настоящий коллекционер — а он выдавал себя за такого — не глядя выбирает из сотни замечательных вещей для себя одну, словно это шоколадка у кассы супермаркета?

— Да, верно, — проговорил Магауан, потягивая кофе.

— Затем, сэр, я попросил его показать коллекцию нефрита. Любой коллекционер воспринял бы это спокойно, а возможно, и был бы рад похвастаться. Но Харви почему-то рассердился, стал спрашивать, для чего это мне нужно и как это связано с расследованием. Когда же он наконец показал мне свои сокровища, то выяснилось, что их у него всего двенадцать и выставлены они в ряд, как оловянные солдатики. Я расспрашивал его о каждой вещи, изображая восхищение, но Харви отвечал коротко и в том, что он знаток нефрита, не смог бы убедить даже школьника. Позднее я осмотрел коллекции Файнгольда, Уошберна и Джонни Ву. Все они были со вкусом оформлены, а владельцы готовы были рассказывать о них до бесконечности. И у меня возник резонный вопрос: почему Харви покупает нефрит, не имея к нему интереса? Просто вложение капитала? Маловероятно, ведь быстрой прибыли подобные инвестиции дать не могут. Ответ пришел, когда я разгадал тайну коробок. Но доказательства пока отсутствовали. Я был уверен, что он причастен к убийству, а может, и сам его совершил, однако нажать на него не получалось. Картина начала проясняться, когда стало известно о разгуливающих по городу двух боевиках-китайцах.

— Вот почему ты устроил вечеринку и представил Боба Накамуру как японского антиквара?

— Да, сэр. Я вспомнил, как Харви сказал мне, что делает деньги, используя свое преимущество перед многочисленными профанами, играющими на бирже. Мол, он знает все хитрости рынка, а они нет. Вот я и решил использовать свое преимущество, потому что он не имел преставления, как расследуют убийства. Моя задача была заставить его раскрыться, хотя бы немного. И это сработало. Я подтолкнул Харви к проникновению в дом покойного Вана, конечно, незаконному, но не имеющему никакой серьезной судебной перспективы, а там задал вопрос, который должен был заставить его подумать, что все кончено. Он на это клюнул и сломался.

Боб Магауан вытянул свои длинные ноги и несколько секунд созерцал мыски хорошо начищенных туфель. Затем посмотрел на Тиббза:

— Значит, Вана Фусэна убил Харви?

— Нет, сэр, он его не убивал. Во всяком случае, не собирался этого делать.

— То есть?

— Сейчас объясню. К Вану Фусэну наведались двое боевиков, которых мы сейчас задержали. Они сильно избили его, даже пытались душить, требовали, чтобы он ни о чем не сообщал в полицию. В общем, обычные дела. Боевики ушли, оставив Вана лежать без сознания на полу. До сих пор не ясно, был ли он тогда еще жив или нет. А следом за ними в дом является Харви. Зачем? А затем, что он прекрасно понимает, что тоже на крючке. И если Ван обо всем расскажет в полиции, боевикам ничего не останется, как его, Харви, ликвидировать. И он собирался обсудить ситуацию с Ваном, чтобы как-то договориться. Дверь в дом оказалась незапертой. Харви вошел и обнаружил Вана на полу. Разумеется, он решил, что антиквар мертвый. И тогда ему пришла в голову отчаянная мысль, как избавиться от этих двух боевиков. Сделать так, чтобы все выглядело как ритуальное убийство, совершенное какой-то тайной организацией китайцев. Его решение окрепло, когда он обнаружил, что один шкаф открыт, — видимо, Ван там что-то переставлял. В шкафу оказался нефритовый кинжал; во всяком случае, Харви принял его за кинжал и всадил в грудь несчастному Вану. Я считаю, что этот удар его и убил, но, поскольку Харви полагал, что человек уже мертвый, это убийство следует квалифицировать как непреднамеренное.

— Как сейчас себя ведет Харви?

— Мне удалось уговорить его сотрудничать со следствием.

— Да, ловко ты все это раскрутил, — задумчиво проговорил шеф.

Вирджил улыбнулся.

— Когда-нибудь, сэр, мне хотелось бы расследовать убийство в английском загородном доме зимой; Накануне была плохая погода, и все дороги замело снегом. В доме оказались временно оторванными от внешнего мира шестеро человек. И вот один из них обнаружен в своей комнате мертвым. Его сердце пронзила стрела. Причем комната была заперта изнутри.

Магауан покачал головой.

— Тебе не повезло. Такое дело уже расследовалось. Убийцей там оказался дворецкий.

Тиббз притворно опечалился.

— Ну вот, и помечтать нельзя.

— Кстати, помечтать ты можешь с мисс Нагасима. Она недавно была здесь, хотела тебя увидеть. Я сказал, что ты зайдешь за ней. Она ждет тебя в кафе. Отвези ее домой, а после свободен.

— Ну тогда я пошел, сэр.

Вернувшись к себе в кабинет, Вирджил убрал документы, попрощался с Бобом Накамурой и вышел на улицу. Подъехал к кафе. Юмеко села на сиденье рядом с ним. Минут пять они молчали, затем он спросил:

— Юмеко, почему вы мне не рассказали?

— Не знаю, — ответила она, опустив голову.

— А зачем вы это сделали? Для чего разложили четыре статуэтки вокруг головы мистера Вана?

Когда она подняла голову, он заметил в ее глазах слезы.

— Я хотела оказать ему честь. И поскольку у нас не было ритуальных похоронных вещей из нефрита, я взяла те, которые он больше всего любил.

— Ладно, но рассказать мне все же следовало.

Она снова опустила голову.

Автомобиль свернул к дому.

— Вот, приехали, — произнес Тиббз.

Юмеко тронула его за руку.

— Пожалуйста, зайдите, хотя бы ненадолго.

Они вошли в холл.

— Чин ушел, — сообщила она.

— Навсегда?

— Не знаю. Наверное.

Юмеко посмотрела в зеркало, пригладила волосы, затем достала из сумочки связку ключей и повела Тиббза в комнату нефрита, где теперь ничто не напоминало о недавних печальных событиях.

Она отперла шкаф, сдвинула в сторону стекло. Взяла с полки вазу, украшенную великолепными цветами, которую показывала, когда они беседовали о нефрите, и протянула ее Тиббзу:

— Это вам.

Он невольно отшатнулся.

— Да вы что? Такая чудесная ваза — наверное, очень дорогая. Не надо. К тому же полицейские не имеют права принимать подарки от участников расследования. Спасибо.

Юмеко кивнула.

— Я знаю, что вам не положено принимать подарки, и потому получила специальное разрешение у сэнсэя Магауана.

— Юмеко, большое спасибо, но я не могу ее принять.

— Почему? Вы же приняли портрет красивой обнаженной девушки. Тоже ценный.

Вирджил взял у нее вазу и осторожно поставил на столик.

— И что? — промолвила Юмеко. — Вы сейчас повернетесь и уйдете, и мы больше никогда не увидимся?

Он посмотрел на нее, залюбовавшись ее японскими чертами лица, темной негритянской кожей. А затем их взгляды встретились.

— Нет, Юмеко, я не смогу просто так повернуться и уйти. Даже если бы хотел. К тому же я не хочу. — Тиббз улыбнулся. — Теперь, когда все закончилось, мы наконец можем начать наше знакомство.

Content

Джон Болл
Душной ночью в Каролине. Пять осколков нефрита

Душной ночью в Каролине

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Пять осколков нефрита

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16