Мясоедов Владимир

Дальневосточный штиль

Пролог

В маленьком покосившемся домике, полном мусора, пауков и пыли, раздавался весьма не типичный для февраля месяца звук. А именно, стук топоров, молотков и ругань владеющих инструментами людей. Нет, оставшееся без хозяев еще года три назад строение давно требовало ремонта, но начинать его сейчас — когда в самом разгаре трескучие сибирские морозы, заставляющие замерзать на лету птиц, а слой снега на улице вплотную подобрался к узким длинным оконцам, где стекло заменили мутной слюдой, но зато не поскупились прикрыть ее металлической решеткой?..

Любые нормальные рабочие отложили бы подобное дело как минимум до ближайшей оттепели, напрочь отказавшись менять перекрытия сгнившей крыши в подобную холодрыгу. Вот только отдавшие приказ о начале ремонта начальники нанимать профессионалов даже и не подумали. А зачем, если у них есть солдаты, которые в соответствии с уставом права возмущаться условиями труда банально не имеют? И требовать за свой труд какие-нибудь деньги — тоже.

— Вот делать нам больше нечего — только дома для новых ссыльных ремонтировать… — бурчал прапорщик Федор Лодочкин, зябко ежась, несмотря на видавший виды облезлый овчинный тулуп, обязанный спасать его от холода.

Нет, со своей работой тот в принципе справлялся, особенно благодаря защищающим от ветра стенам, однако вынужденно осваивающий мастерство плотника мужчина все равно мерз. А что поделать? Возраст! Под рекрутскую повинность ныне уже полностью седой мужчина попал, когда ему аж целых двадцать семь годков исполнилось. Многовато, но все же вполне приемлемо, по меркам вербовщиков, которые предопределили дальнейшую жизнь обычного крепостного крестьянина на целых тридцать лет. Вероятно, они просто не ожидали, что тот умудрится протянуть почти весь назначенный ему срок, и не сляжет в сырую землю значительно раньше первых признаков надвигающейся старости. Хороши почетная отставка и прилагающаяся к ней вольная грамота, да только по пути к ним слишком велика вероятность нарваться на дурную пулю, быструю саблю, острый клык, заразную хворь или черную ворожбу…

— Можно подумать, у нас в крепости титулованных пьяниц мало ошивается! Попавшие с балов прямиком в Сибирь, они же все пьют! И чудят! Причем иногда даже трезвыми! А тут им не Москва или Петербург, где можно спокойненько себе лежать под кустиком, читать сонеты и звездами любоваться! Зазеваешься — схарчат так, что косточек не останется!

Другие солдаты если и были с ним согласны, то молчали. Это заслуженному ветерану и почти офицеру многое позволено. А их за такие речи в адрес представителей дворянского сословия, пусть и чем-то провинившихся, а потому сосланных на дальние рубежи Российской империи, могли и под плети отправить. Ну или просто вразумить кулаком в зубы, что тоже не особенно приятно. Возможно, если бы рядом не имелось более высокого начальства, кто-то из них и поддержал бы убеленного сединами прапорщика… да только оное начальство находилось буквально в двух шагах. Сидело себе в скособоченном протертом креслице, оставшемся от прошлых хозяев дома, да читало газету, вполглаза наблюдая за суетой подчиненных. Пачкать руки попавший в опалу и разжалованный до штабс-капитана аристократ не собирался, однако же присутствовать при вверенном ему подразделении был обязан.

— Да будет вам, Федор Николаевич. К нам же не революционеров-мечтателей направляют или еще каких неудачливых заговорщиков, а вполне себе опытные боевые части…

Сидящий в кресле человек, несмотря на царивший вокруг холод, был облачен всего лишь в тонкий парадный бело-синий летний мундир, однако никакого неудобства отрицательная температура ему явно не доставляла. Более того, весь снег в радиусе метра от офицера, читающего недельной давности столичную газету, успел не только растаять, но и испариться.

— Всей их вины — оказались под командованием принца, который по молодости не рассчитал свои силы и дал захватить себя в плен. Эти жизнь видели и по-глупому не помрут. Во всяком случае, не все и не сразу.

— Стали бы хороших вояк в нашу глушь отправлять!.. — раздраженно буркнул седой прапорщик, злобно стуча молотком по ни в чем не повинному гвоздю, имевшему наглость слегка загнуться. Недовольство бывшего крестьянина вызывало не столько скорое увеличение гарнизона, сколько неизбежная необходимость массово натаскивать новичков, которых наверняка на первое время приставят к уже опытным подразделениям. — Нет, барин, когда весь мир от Четвертой мировой войны трясется, в нашу глушь послать могут только самых никчемных бездельников! Ведь только вот рвалась наша армия к польской столице! Как же ж ее… Крякову?

— Кракову, — поправил его офицер, дочитывая предпоследний абзац светских новостей, в котором отчаянно надеялся обнаружить знакомые фамилии. Вдруг у кого-то из дальних родичей или просто знакомых карьера шагнула в гору, и настало время напомнить ему о прозябающем в глуши отшельнике? Готовом отплатить могущественному покровителю верой и правдой, ну или просто скопившимся за несколько лет жалованьем, которое в глуши и тратить-то особо не на что. — Жаль, что мы не успели его занять. Однако нерушимый мир на целых пять лет с Польшей и австрияками — это тоже неплохо! В кои-то веки России-матушке повезло, и она впервые за два столетия может со стороны посмотреть, как грызутся соседи.

— Есть еще Англия, с которой у нас аж с двадцать первого века неприкрытая вражда. Двести лет уже они нам гадят всячески, а мы за это им всего лишь раз Лондон с предместьями сожгли, — напомнил прапорщик, устало утирая льющий со лба пот и усаживаясь прямиком на ящик с гвоздями. — И обе Америки тоже опасны. Пусть они даже вроде как и по горло заняты тем, что воюют друг с другом.

— Их сила — флот. Войну против крупнейшей в мире континентальной державы морскими кораблями выиграть невозможно. А значит, не стоит и начинать ее без сильных именно на суше союзников, — презрительно отмахнулся штабс-капитан, перелистывая страницу.

На следующем листе его внимание привлекла сделанная с высоты фотография Вены, полной строительных лесов. Один из крупнейших городов мира стремительно восстанавливался после ковровых бомбардировок, устроенных ему прокравшимися мимо всех пограничных укреплений воздушными налетчиками. Вероятно, грабивший его целые сутки османский десант успел обогатиться на десятилетия вперед. Однако вряд ли добыча, сколько бы ни влезло ее в украшенные зеленым знаменем пророка дирижабли, окупит полноценное противостояние с Австро-Венгрией, не стерпевшей вероломного нападения на свою столицу. И по такому случаю даже остановившей войну с Россией на не слишком выгодных для себя условиях.

— Нет, пока австрийцы насмерть сцепилась с турками, за юг и запад можно быть спокойным. На севере же у нас льды, через которые ни один враг в здравом уме не попрется. Вот и перекидывают часть войск на единственное направление, где регулярно бряцает железо. Туда, где на побережье регулярно нападают пираты, через границу с охваченным гражданской войной Китаем сплошным потоком прут беженцы и бандиты, а из древних чащоб регулярно выбираются в поисках человеческого мяса все новые и новые монстры.

— Ну, тоже верно. Сибирь — она большая[1] и беспокойная, сколько бы народу сюда ни пригнали, а все мало будет, — не мог не согласиться с аргументами начальства прапорщик, извлекая из недр тулупа кисет с табаком и трубку из вишневого дерева. На то, чтобы набить ее доведенными до автоматизма движениями, у старого солдата ушло едва ли десять секунд. — Ваше благородие, может, хватит уже красоту наводить? Дыр-то в крыше больше нету, а щели… Вот кого сюды поселют, у того пусть голова насчет них и болит!

— Нет, как раз этот дом нам хорошо бы привести в образцовый порядок. Его целителю второго ранга отдадут, который на третий пытался сдать во время своего пребывания в госпитале по ранению, но исключительно из-за малого резерва повышение не вытянул. Да к тому же он с супругой из связисток, изучавшей помимо астральной еще и стихийную магию, — вздохнул штабс-капитан так тяжело, будто всю работу в ремонтируемом солдатами жилище делал своими руками. — Не велики персоны, да к тому же клейменые оба контрольной печатью, словно смерды простые, но у нас тут будешь рад и захудалому ведьмаку, а не то что почти целым подмастерьям!

— А, ну тогда да, тогда еще мусор за собой вынести надо будет. И подмести придется. С лихими людьми, нелюдями, зверьми да монстрами мы и сами справимся. Пушкой там, саблей али колом осиновым… — степенно согласился Федор, раскуривая трубку от серебряной магической зажигалки в виде дракончика, являвшейся предметом его особой гордости.

Зачарованное подобие животного подозрительно уставилось на щекочущего ему пузо человека, но потом все же опознало хозяина, а потому соизволило чуть приоткрыть пасть и выдохнуть маленький язычок пламени. А вот если бы потревожившая волшебную безделушку рука принадлежала кому-то не тому, то она бы оказалась хорошо прожарена. Как и еще три-пять квадратных метров прилегающего пространства. Артефакты в крепости редкостью отнюдь не являлись и даже свободно продавались в гарнизонной лавке, куда самые умные из солдат обязательно относили большую часть своего жалованья, чтобы разжиться как можно более качественной экипировкой. Однако лишь очень немногие из зачарованных предметов, ходящих по рукам простых людей, могли при необходимости выдать не просто жалкий язычок пламени или способный повалить дерево огненный шар, а полный аналог настоящего драконьего выдоха, без остатка испепеляющего в зоне своего поражения все вплоть до легкой бронетехники.

— …но вот раны затворять, — продолжил прапорщик, — это без доктора как-то плохо получается. И по месяцу в бинтах ходить что-то совсем не весело. Лучше уж полчасика на столе медицинском полежать, покуда лекарь колдовать будет.

Глава 1

О том, как герой участвует в задержании нарушителей границы, едва не выбалтывает свою самую страшную тайну и узнает, что организованной преступности никакие преграды не помеха

В ночной темноте, озаряемой лишь скупым светом звезд да узкой полосой молодого месяца, сцепились друг с другом два летучих корабля. Один из них охранял границу страны, а второй через эту самую границу пытался незаметненько проскочить. Однако не повезло. И поскольку судно-нарушитель на громогласный призыв остановиться для досмотра не пожелало, то по отношению к нему были предприняты самые решительные меры.

— Все за мной! На абордаж!!! А-а-а!.. — Вопли вооруженного сразу двумя окровавленными саблями храброго матроса, которые ему самому наверняка казались героическими, перешли в быстро удаляющийся и оттого затихающий испуганно-обреченный вой. До земли в настоящий момент от двух сцепившихся в ближнем бою летучих кораблей падать было около полутора километров. И Олег очень сомневался, что оказавшийся за бортом человек умеет летать. Самостоятельно это получалось лишь у очень немногих магов с потенциалом куда выше среднего, а помогающие на некоторое время преодолеть силу тяжести артефакты стоили слишком дорого, чтобы в армии ими снабжали хотя бы каждого десятого представителя воздушного флота. Дюжина ведьмаков-авиаторов, которые сейчас носились друг за другом над головами сражающихся, норовя при удобном случае закинуть гранату в скопление противника, составляла едва ли пять процентов от общего количества людей, сцепившихся в бою не на жизнь, а на смерть.

— Тенно хенко банзай![2] — Самурай в лакированных деревянных доспехах, чей скрывающий лицо шлем был стилизован под демоническую маску, махал светящейся катаной с необычайной быстротой, рассылая во все стороны срывающиеся с лезвия алые всполохи. Летели те, правда, не очень прицельно. Большая часть впустую рассекала воздух или выбивала щепки из палубы, и лишь немногие достигали плоти русских абордажников… Впрочем, не только их. Несколько раз явный выходец из Японии попадал и по своим. Созданные им чары не обладали избирательным действием и рассекали все на своем пути. Довольно средненько рассекали, надо сказать. Ткань одежды лопалась, и человеческая кожа тоже, но хороший удар кнутом мог бы причинить куда больше неприятностей. Да и заблокировать эту дрянь успешно удавалось любым твердым предметом: оружием, щитом, подобранным с палубы бочонком или еще дергающимся трупом врага. — А-а-а!

Пролетавший мимо авиатор подцепил самурая арканом и, увлекая за собой, протащил немного по палубе, прежде чем выкинуть за борт. Может быть, представитель японской военной аристократии и был внутренне готов к смерти в соответствии с так любимым представителями его касты кодексом бусидо, но вот падая вниз с огромной высоты, кричал точно так же, как и любой другой человек. Привлекать к себе внимание врага, когда находишься всего в паре метров от борта воздушного корабля, было далеко не лучшей идеей. Сначала стоило хотя бы от бортика на пару метров отойти. Несмотря на царящий вокруг хаос беспорядочной драки, в которой перемешалось все и вся, кто-то из магов противника нашел время и силы, дабы устранить выделяющийся из общей массы элемент.

— А я ведь знал, это добром не кончится. С самого начала предчувствие было нехорошее… — тихонько пробормотал спрятавшийся за большим ростовым щитом Олег Коробейников, проверяя, надежно ли он сцеплен с палубой. Бежать в атаку лишь относительно недавно отметивший совершеннолетие парень не собирался по целым трем причинам. Во-первых, слишком опасно. Во-вторых, медикам положено оставаться в тылу, ибо если они вдруг сдохнут, то сдохнут и все те, кого они имели шансы спасти. Ну и, в-третьих, не с его протезом куда-то бежать, а стрелять по врагам из пистолета можно и с относительно безопасной дистанции.

Ботинок на левой ноге начинающего целителя держался плотно, но сама нога могла выскользнуть из приклеившейся при помощи чар к доскам обуви. А вот деревянная ступня, замещающая давно утраченную, никаких нареканий не вызвала. Расцепить ее с кораблем было тяжело, а с хозяином — еще тяжелее. Пропитанное магией дерево буквально срослось с досками, становясь с кораблем единым целым. Если бы парня кто-то дернул с достаточной силой, чтобы превозмочь подобную страховку, то Олег скорее уж порвался бы пополам где-нибудь в районе коленей.

— И что-то с каждым мгновением мандраж мой все усиливается… Ай, проклятье!

Связка динамитных шашек, облетев зачарованный щит по крутой дуге, брякнулась почти на самый затылок корабельного целителя. Нагибаться за ними, чтобы вернуть подарочек обратно, времени не было. Фитили почти успели прогореть до конца, спустя секунду уже должен был грянуть взрыв… Но — обошлось, хотя это и стоило Олегу жуткого приступа мигрени вместе с парой капель крови из носа. Начинающий чародей просто усилием своей мысли велел пламени погаснуть, и стихия покорно подчинилась ему. И пусть опытные пироманты усмехнулись бы от подобного «успеха», ибо почти воспламенившие взрывчатку лепестки пламени были в прямом смысле микроскопическими. Однако Коробейников серьезно сомневался, что мастера, умеющие тушить лесные пожары и поджигать камни, успели бы сконцентрироваться за те жалкие мгновения, которые отделяли его от разрывания на мелкие-мелкие кусочки. Может, в плане резерва магических сил он и являлся жалкой посредственностью, зато уж с имеющимися возможностями обращался просто виртуозно.

— Чуть не помер… От этой дряни щит бы не спас. Ни магический, амулетный, ни обычный, сделанный из большого куска корабельной брони, — облегченно выдохнул Олег, а затем телекинезом поднял связку динамита и аккуратно поместил ее себе в карман. Взрывчатка в хозяйстве могла пригодиться.

А потом молодой человек осторожно выглянул из-за своего переносного укрытия. Крепко сжатый в его правой руке массивный револьвер послал тяжелую пулю в голову одного из врагов, что как раз сейчас заносил зловещего вида кривой сери над сбитым с ног абордажником. Разогнанный до более чем солидной скорости свинцовый комочек шутя проломил кости черепа и унесся дальше, сопровождаемый брызгами крови и мозгов.

— Я же говорил, что не стоит нам так уж рьяно гоняться за этой посудиной! Но разве ж меня кто-нибудь слушал? И вот результат! — То, что должно было стать обычным досмотром, ну, может, совмещенным с битьем морд слишком уж обнаглевшим контрабандистам, пытавшимся удрать от представителей власти, стремительно перерастало в кровавую резню.

— Олег, я это… че хочу сказать… дык не нуди! — душевно, хотя и весьма сумбурно, попросил его русоволосый детина лет двадцати, устало подпирающий собой защищающий их обоих щит. На нечто более продуктивное в ближайшем будущем он, несмотря на выдающиеся габариты, способен просто не был. Пота на крепком и здоровом теле выступило столько, что влага буквально пропитала собой толстый свитер из грубой некрашеной шерсти, и теперь от парня курились весьма заметные облачка пара. Вкупе со струйками крови, текущими из носа, глаз и ушей, а также общей бледностью, крупной дрожью и приступом нервного тика, налицо были все признаки резкого магического истощения. — У тебя ж, дык, как ни плохое настроение, так постоянно того… каркать беды начинаешь!

— Но ведь сбывается же? — второй пулей Олег поразил нечто маленькое, проворное и мохнатое, вскочившее на загривок одному из абордажников с кривым кинжалом в тонкой лапке. Не то подросток в грубых меховых одеждах, не то какой-то малахольный нелюдь. В любом случае, после близкого знакомства с зачарованной револьверной пулей, вошедшей ему в левую подмышку, тот, скорее всего, уже стал частью истории. — Скажи, Святослав, сбывается же?!

— Ну дык! — в своей излюбленной, а по правде говоря, единственной манере речи подтвердил русоволосый детина. — Но оно не потому, что у тебя дар этого… оратора… Просто ты, дык, расстраиваешься, токмо когда тя кто-нить убить пытается.

— Оракула, Святослав, не оратора. Если уж не можешь произносить правильно слова, то хоть запоминай, какое что значит. Ты все-таки больше не деревенский пахарь, который на досуге коровам хвосты крутит, а полноценный стихийный маг второго ранга, — попенял Олег и, повинуясь внезапно взвывшей интуиции, поспешил скорее спрятаться за щит.

Две стрелы, свистнувшие мимо него секунду спустя, разминулись с ухом парня на какой-то сантиметр. Вот только увидеть того, кто их выпустил, Коробейников так и не смог. Хотя и старался. Зато у него получилось увидеть, как еще один самурай, буквально брат-близнец вылетевшего за борт, ну или по крайней мере заказывавший броню и шлем у того же мастера, с занесенной над головой катаной наступает на отмахивающегося длинным ружьем абордажника. Молниеносный удар сверху вниз, и… лезвие длинного чуть изогнутого меча застряло в каком-то ящике, что стоял за спиной у вовремя отшатнувшегося в сторону бойца. В следующее мгновение тот с размаху врезал своим оружием, как дубиной, по обуху клинка, и в руках очень удивленного японца осталась одна только рукоять. Лезвие, сделанное на бедных хорошей рудой островах,[3] банально не выдержало столкновения с русской сталью и дурью.

— Ух, мля, чуть башку не продырявили! Кстати, напомни мне внимательнее присматриваться к товарам в лавках, когда нам жалованье выдадут. Словосочетание «китайская подделка», кажется, вполне себе имеет смысл и в этом мире…

Олег проворно оборвал свою ненароком сорвавшуюся с языка мысль, опасливо покосившись на сидящего рядом с ним сослуживца. Несмотря на несколько ограниченный кругозор и невероятную косноязычность, скорее всего являющуюся результатом заковыристого родового проклятия, дураком Святослав вовсе не был. И ему бы вполне хватило случайной оговорки, чтобы сначала начать что-то подозревать, а потому и узнать то, что его друг старательно прятал от всех и вся. То, что родной для этого тела души в нем давно уже не имеется, а ее место занял обитатель совсем иного мира. Не по своей воле, правда, а по желанию призвавшего демона молодого чернокнижника, желавшего переселить свою суть в иное тело. Его-то собственное заполучило себе множество ужасных ожогов, лишилось глаза и одной ноги, а также подлежало призыву в армию и имело крайне невысокие шансы дожить до отставки.

К счастью, Святослав обмолвку своего друга расслышать вряд ли мог, поскольку был слишком занят: сидел с высунутым от усердия языком и сочащейся из носа тоненькой струйкой крови. Ладони парня, замершие параллельно друг другу, будто покрылись с внутренней стороны шерстью, состоящей из крохотных искорок-ниточек разрядов, тянущихся друг к другу и пытающихся объединиться в шаровую молнию. Ему удалось создать маленький светящийся шарик размером примерно с грецкий орех, но на этом успехи бывшего крестьянина и кончились. Вернее, кончились его силы. Будучи прирожденным магом погоды. Святослав изрядно вымотался, когда помогал ускорить воздушный фрегат, чтобы тот сумел догнать мелкого и проворного нарушителя границы. Теперь остатков резерва бывшего крестьянина на полноценное боевое заклинание просто не хватало, созданные им чары максимум секунды на две-три сумели бы кого-нибудь отвлечь яркой вспышкой. И без того перенапрягшийся начинающий маг уверенно лишался последних крох внутренней энергии, плавно сползая в обморок. Однако продолжал упрямо наращивать мощь заклинания из какой-то болезненной гордости, не дающей ему остановиться и признать свое бессилие.

— Святослав! Или ты уймешься, или я суну тебе под нос снотворное! — рявкнул Олег как можно громче, выразительно похлопывая себя по патронташу со склянками из небьющегося стекла на груди. — И вовсе не факт, что оно чисто случайно не окажется еще и слабительным!

— Ну, дык, ты и гадина-а-а… — обиженно протянул здоровяк, а затем рассеял свои чары и встал на ноги. Вместе со здоровенным ростовым щитом, который прикрывал их обоих. И махнул им с такой легкостью, словно это был не лист корабельной брони с присобаченными к нему ручками для удобства переноски, а какая-то фанерка крашеная. Истошно выкрикивающий не то молитвы, не то заклятия, не то просто матюги вражеский летун, успешно прорвавшийся к русскому кораблю, не ожидал внезапного появления прямо по курсу столь монументальной преграды и врезался в нее на полном ходу. О палубу шмякнулось уже безжизненное тело — угол, под которым был произведен невольный таран, оказался очень неблагоприятным для шейных позвонков. Массивный боевой цеп выпал из разжавшейся руки. — Вот холера! Дык я ж хотел взять ее живой! Ну, для того-этого…

Только после его слов Олег сообразил, что еще конвульсивно вздрагивающий свежий труп принадлежал к слабому полу. Хотя в отношении одаренных гендерные различия большой роли не играли. Ведьмы подчас были куда опаснее примерно равных им по силе чародеев за счет женской скрупулезности и изобретательности. К примеру, сильнейшим архимагом России, ну если не считать императора, располагающего совокупной мощью всего государства, считалась полумифическая Хозяйка Медной горы. Живьем ее, правда, мало кто видел, но большая часть враждебных держав очень радовались тому, что они не граничат с Уралом. Те немногие задокументированные случаи, когда великая геомантка выбиралась из своих владений, запоминались окружающим надолго. Либо десятки вызвавших ее гнев персон одномоментно обращались в гранит, малахит, мрамор или иной какой минерал, либо в одну ночь посреди чистого поля из земли вырастал укрепрайон, размерами примерно пять на десять километров. Ну а в мирное время эта женщина периодически выводила на поверхность глубинные руды. И процентов семь-восемь горнодобывающей промышленности страны держалось исключительно на ее «хрупких» плечах, способных подвинуть тектоническую плиту.

— Для того-этого, Дык ты полный, есть увольнительные. Маркитантки. На крайний случай — армейский бордель. — Олег поспешил нырнуть за вновь опустившийся на палубу щит, и Святослава заставил за ним же спрятаться. Очень уж целителю не понравилось, как к ним примеривается какой-то тип с коротким посохом, стоящий на рубке вражеского корабля и пока воздерживающийся от того, чтобы полностью включиться в схватку. — А идея обзавестись личной невольницей, ты мне поверь, она неудачная. Или на исполнении маленьких женских капризов разоришься, или во сне окажешься не зарезанным, так загрызенным. И вообще, как можно в такой момент думать о бабах?!

— Дык, это тебе хорошо. Ты ж, оно того, женатый… — печально вздохнул Святослав, а затем подобрал ставший бесхозным цеп. В его руке это оружие смотрелось почти как детская игрушка, но попавшим под удар трех-четырех килограммового груза было бы вовсе не весело. — А я, дык, как к продажным девкам зашел раз всего один-единый, так сразу того… вампиров-диверсантов вспомнил, тудыть их в качель. Тощие, бледные, холодные, и высосали все… совсем все жалованье. Эх, ну вы это… Посторонись, морды нерусские! Дык зашибу!

Чуть-чуть оклемавшийся от магического истощения Святослав встряхнулся, как пес, и бросился вслед за абордажниками, рассчитывая на собственную немалую физическую силу и выдаваемый в армии каждому одаренному артефактный щит, способный выдержать одну-две атаки, смертельные для обычного солдата. Передвижное укрепление всей своей тяжестью навалилось на плечи оставшегося в одиночестве целителя, невольно крякнувшего от натуги.

— И откуда у некоторых людей такая тяга к ближнему бою? — спросил неизвестно у кого Олег Коробейников, поднимая глаза к небесам. Правда, в настоящий момент облака ему заслоняли две плотно прижавшиеся друг к другу оболочки воздушных судов, в основе своей являющихся самыми обычными дирижаблями. Пусть даже и улучшенными при помощи магии в достаточной степени, дабы при нужде некоторое время парить при полном отсутствии громадного мешка, наполненного горячим воздухом. — Подстрелить противника издалека если и не проще, так, по крайней мере, гораздо чище!

В качестве доказательства своих слов он на секундочку высунулся из-за большого ростового щита, украшенного рунами, а затем уверенно навел ствол невероятно громадного револьвера на какую-то пеструю личность на мостике вражеского корабля. Оная персона была облачена в состоявший чуть ли не из одних только заплаток халат, но зато довольно уверенно наводила на скопление русских абордажников ствол вращающегося на специальной подставке фальконета. Младший родич пушки мог оказаться заряжен как снарядом, так и картечью, но проверять это на шкурах бойцов Коробейникову не хотелось. Ведь ему же их потом и штопать, другого мага-целителя в настоящий момент на корабле «Воздушная танцовщица» просто нет! Правда, вторыми по старшинству и магической мощи офицерами после капитана являются священник и некромант…

Олег уверенно, как на стрельбище, совместил дуло оружия с целью и нажал на спусковой крючок. Тяжелая зачарованная пуля с неуловимой глазом скоростью рассекла воздух и, столкнувшись с вставшей на ее пути мерцающей преградой, отрикошетила в неизвестном направлении. Недовольно поджав губы, парень выстрелил по все той же прикрытой магическим щитом цели оставшимися в револьвере двумя патронами. Ни разу не промазал, но результата так и не добился. Защита у облаченного в экстравагантный халат человека по надежности превосходила среднестатистический рыцарский доспех со стандартным рунным зачарованием. Тот Олегу хотя бы поцарапать получилось.

Фальконет хлестнул по толпе сражающихся не вульгарным свинцом, а волной угрожающего багрово-черного пламени. И огонь, имеющий явно колдовскую природу, поражал свои цели избирательно. От членов экипажа атакованного корабля он словно отшатывался в стороны, оставляя после себя на память максимум парочку легких ожогов, а вот не меньше десятка русских солдат сгорели в нем заживо, словно соломенные чучела. Никакие защитные амулеты не спасли от действия вражеских чар, оказавшихся неожиданно эффективными.

— Мерде вонючее! — выругался стоявший недалеко от Олега капитан «Воздушной танцовщицы». Но двуязычной бранью потомственный дворянин в черт знает каком поколении, с примесью французской крови, не ограничился: ведь он все же носил звание младшего магистра магии воздуха… С вытянутой вперед руки аристократа сорвалась толстая и ослепительно-яркая молния, которая ударила в спешно перезаряжающего фальконет человека… И тот с воплем провалился куда-то на нижнюю палубу. Чары расплавили орудие и испепелили доски вокруг своей цели, но с обладателя пестрого халата они стекали, словно с гуся вода.

— Разрази меня Господь! — ахнул крупный мужчина в обманчиво простой на вид темной рясе священника и схватился за массивный золотой крест, свисающий с шеи. — Андрэ, чтоб я сдох, да на этой лоханке никак абсолютный щит у кого-то завалялся!

— Да навряд ли, дядя, — засомневался капитан «Воздушной танцовщицы», не став тем не менее опровергать слова своего старшего родственника, — он же стоит больше, чем десять таких посудин. Скорее всего, это просто какой-то хитрый трюк… Контрабандисты на такие вещи мастера, а перед нами именно контрабандисты. На их корабле пушек же почти нет, эти макаки желторожие на одну лишь только скорость надеялись.

Подавляющую часть экипажа взятого на абордаж судна действительно составляли азиаты, но, по мнению Олега, это еще ни о чем не говорило. Поскольку «Воздушная танцовщица» вторую неделю как была переведена в Сибирь, а если быть совсем уж точным — на Дальний Восток,[4] то Коробейников уже как-то привык видеть вокруг себя разнообразных бурятов, калмыков, татар, китайцев, корейцев… чукчей, в конце концов. Выходцев из европейской части России у побережья Тихого океана не то чтобы совсем не было, просто на каждого такого приходилось по десятку представителей местного коренного населения либо потомков эмигрантов откуда-нибудь из близлежащих стран.

Спрятавшись за свой щит, имеющий шансы выдержать даже попадание из мелкокалиберной артиллерии, Олег сноровисто перезаряжался. Однако сильно он все-таки не спешил, давая возможность другим как следует показать себя в этом бою. В том, что завершится он победой русского воздушного флота, Коробейников почти не сомневался. «Воздушная танцовщица» просто была больше пойманного при пересечении границы судна почти в два раза. И, следовательно, имела более многочисленный экипаж. Да и по выучке служащие на корабле люди почти наверняка превосходили невезучих правонарушителей. Основной костяк команды составляли бойцы, выжившие в мясорубке западного фронта, на котором русская армия дралась сразу и с поляками, и с австрийцами. Немногие исключения, вроде улетевшего за борт крикливого матроса, просто возмещали неизбежные при крупных сражениях людские потери.

Палуба содрогнулась, когда всего в паре метров от Олега в нее вонзился меч. Нет, даже не так. МЕЧ! Здоровенная согнутая, сплющенная и заточенная до остроты бритвы полоса кроваво-красного металла по размерам лишь чуть-чуть уступала росту человека. Что было хуже всего — вокруг рукояти явившегося как из ниоткуда оружия медленно проявлялась вполне соответствующая ему по габаритам рука. Мускулистая, покрытая мелкой алой чешуей, с торчащими из нее короткими шипами. На палубе «Воздушной танцовщицы» пытался воплотиться самый настоящий демон. И призвал его явно не кто-то из членов экипажа, не было среди них таких талантов.

— Отец Федор! — отчаянно заорал Олег, обращаясь к лицу, ответственному за душевное здравие команды, противодействие силам Зла и благонадежность военных перед лицом службы внутренней безопасности, которую и за глаза, и в лицо называли царской охранкой. Хотя это и было в корне не верно. Охранка-то — императорская. — Алярм! Демоны!

— Да вижу, вижу. И нечего так вопить, эта тварь все равно еще почти минуту воплощаться будет. — Отец Федор неспешно подошел к постепенно обретающему плоть монстру. По силе он своему племяннику несколько уступал и по табелю о магических рангах, учитывающему священнослужителей наряду с любыми другими чудотворцами, на степень младшего магистра претендовать не мог. Зато вот опыта у него было — хоть отбавляй. — Пожалуй, я одолжу у тебя эту штуку, сын мой. Во имя Господа, разумеется.

Связка динамита покинула карман Олега и перекочевала в руки корабельного капеллана так быстро, что глаз едва смог бы за ней уследить. Отец Федор разделил ее на две неравные части. Большую спрятал куда-то в глубины своей рясы, а меньшую окружил чем-то вроде сияющего пузыря и направил туда, где уже формировалась голова пятиметрового демона, прикрытая не то костяной каской, не то наросшей поверх кожи роговой броней. До того момента, как монстр из иного плана реальности полностью окажется в этом измерении, он был неуязвим для практически любой угрозы… Но священник как раз и являлся одним из тех немногих, кто знал, как доставить ему неприятности. Взрывчатка достигла шеи чудовища и словно прошла сквозь нее. Плоть не проявила на себе никаких повреждений, динамит канул в нее как камень, брошенный в болото.

— Аминь, — на всякий случай сказал Олег, поскольку в битве с таким противником помощь высших сил пришлась бы очень кстати. Однако, как, впрочем, и всегда, небеса не спешили прийти ему на помощь. То ли не считали его достойным оной, то ли думали, будто данный человечек и без них прекрасно справится, то ли просто не слышали. — Блин…

Громадное тело демона, лишенное головы, рухнуло на палубу. Взрыва как такового не было — ударная волна оказалась почти полностью поглощена плотью твари, брызнувшей во все стороны кипящим дождем. Причем отца Федора исходящие вонючим дымом капли по какой-то причине огибали, не забрызгав ему даже краешек рясы, а вот на целителя их рухнуло довольно много. Достаточно, чтобы активировался артефактный щит, создав непроницаемую пленку, на какую-то долю секунды задержавшую всю эту мешанину мяса и крови в воздухе… А потом уронившую не меньше ведра демонического фарша прямо на своего владельца. Потоки омерзительного на вид, вкус и запах месива облепили голову Олега, потекли по его одежде, залились за шиворот.

— Блеск. До кучи эта дрянь еще и немного ядовита, — оценил свои ощущения целитель, прислушавшись к подаваемым организмом сигналам. Для обычного человека подобный душ закончился бы если и не смертью, так по крайней мере длительной тяжелой болезнью. А вот мага, специализирующегося, помимо всего прочего, на манипуляциях с собственным телом, контакт с кровью порождения нижних планов всего лишь грозил наградить волдырями, которые будут жутко чесаться. Хорошо хоть сойдут быстро — он мог просто срезать пораженные места, обезболив чарами, а потом нарастить поверх ран здоровую кожу и мясо. — Ну, по крайней мере драка, кажется, подходит к концу.

С нижних палуб испуганно заорали артиллеристы, на несколько голосов разом выкликивая корабельных инженеров или иных каких техномагов, дабы они расправились с проклятым големом. Олег со скрипом и скрежетом подвинул свое передвижное укрепление к краю палубы и бросил осторожный взгляд вниз, чтобы понять причину их паники. Трехметровый бронзовый паук, покрытый прихотливыми узорами из цепочек восточных иероглифов, полз по борту «Воздушной танцовщицы», с истинно механической скрупулезностью выпуская в каждый пушечный порт струю фиолетового и явно не полезного для здоровья газа. Чуть поднапрягшись, боевой маг второго ранга потянулся всей своей сутью к вцепившемуся в дерево магическому роботу. Ощутил, как пульсирует в его металлическом теле энергия, распределяясь между разнообразными органами, выполняющими свои функции по большей части за счет пропитавшего их волшебства. И внес изменения в происходящие внутри голема процессы.

— Стой! Стой, гадюка! Запрещаю! — Как оказалось, Олег ломился в открытую дверь: со всей дури приложился плечом в косяк там, где достаточно было слегка толкнуть ладошкой. Если на западном фронте боевую технику старательно защищали от освоивших техномагию противников, способных взять чужого магического робота под контроль, отключить, парализовать или просто внести помехи в его работу, то дальневосточные контрабандисты подобным явно не заморачивались. Брюшко бронзового паука вспучило рванувшим внутри корпуса взрывом, превращающим сложное изделие в груду высокотехнологичного металлолома, когда сдетонировали спрятанные где-то внутри боеприпасы. Остатки агонизирующей машины не смогли удержаться на обшивке небесного корабля и рухнули вниз. — У-у-у, проклятье! В этой штуке же одной только меди килограммов сорок было!

Боевой маг второго ранга не смог сдержать разочарованного стона от потери любопытного образчика зарубежной технической мысли, годящегося если и не для собственного использования, так по крайней мере на запчасти и прочее вторсырье — копаться в механических потрохах ему нравилось куда больше, чем в истекающих кровью кишках. Искусственные пациенты и выглядели изнутри приятнее, и подождать недельку до появления нужных запчастей или инструментов могли, и редко когда пытались в частично демонтированном состоянии покинуть место своего пребывания, дабы кем-нибудь перекусить. Не то чтобы Олег сильно огорчался тому факту, что его понимание принципов работы живых организмов и возможность манипуляции ими при помощи магии как-то сами собой стали достаточными, дабы он мог частично игнорировать факт гибели тела, с которым работал. Однако бегать по очень маленькому помещению корабельного лазарета от свежеподнявшегося трупа, чья реанимация пошла как-то не так, было совсем не весело.

Число участников сражения, остающихся на ногах, значительно сократилось. Теперь в нем участвовало лишь около сотни представителей человеческой расы или нелюдей, которых можно было по абсолютному большинству параметров приравнять к таковым. Над людскими головами возвышался пяток смугловатых гигантов, чем-то напоминающих лицами кошек, и около трех десятков автоматронов из судовой команды «Воздушной танцовщицы». Оживленные магией механизмы, являющиеся чем-то средним между роботами и големами, с каждым ударом оставляли после себя по трупу, а то и не по одному. Громадные мечи, топоры и молоты, весящие иной раз под сотню килограммов, превращали человеческие тела в кучку кровоточащего фарша, а стальные корпуса автоматронов густо покрывали потеки крови. Впрочем, машины хотя и были сильны, но оставались уязвимы. Удар, нанесенный в правильную точку способным пробить их броню оружием, выводил автоматрона из строя столь же надежно, как человека — тяжелая рана. А если с точностью удара были проблемы, то заменять ее следовало солидной огневой мощью, превращающей человекообразный механизм в безжизненную груду обломков.

Битва кончилась, и вот тогда-то на Олега проблемы и навалились. От целителя, единственного, если отца Федора и пары санитаров не считать, требовали всего и сразу. Остановить кровь, сомкнуть рану, вытащить засевшую в мясе пулю, остановить стремительно распространяющийся по венам яд, заправить в живот вывалившиеся кишки, пришить обратно оторванную конечность, воскресить друга, только-только переставшего дышать, но почему-то уже успевшего остыть до комнатной температуры… Впрочем, чудес в лазарете «Воздушной танцовщицы» так и не случилось. Мертвые остались мертвыми, а калеки — калеками.

Стационарные медицинские артефакты и зелья значительно расширяли возможности мага второго ранга, беря на себя поддержание простейших заклятий или временное выполнение некоторых функций травмированных организмов. Однако всемогущим они его отнюдь не делали, исполняя лишь роль поддержки при целителе и снабжая и его, и пациентов специальным образом обработанной и оттого относительно легко усваиваемой магической и жизненной энергией. Создать нечто более эффективное в принципе было возможно. В особом опечатанном шкафу даже хранилась аптечка, предназначенная исключительно для командного состава и способная вернуть того же Андрэ или Федора чуть ли не с того света. Вот только трогать ее Олег без соответствующего повода права не имел под страхом уголовной ответственности, предусматривающей в качестве меры наказания в том числе и смертную казнь. Стоимость закрытых под замком препаратов намного превышала ценность обычного солдата или даже какого-нибудь ведьмака-прапорщика. Им, в случае получения не устранимых обычными способами повреждений, инструкции предписывали лечиться за свой счет либо отправляться в отставку. Или подвергнуться эвтаназии.

Когда спустя почти час Олег освободился, чуть ли не на треть истощив корабельные запасы медикаментов, то, подволакивая ноги, потащился на захваченное судно. Не затем, чтобы облегчать страдания взятых в плен заключенных — до таких высот гуманизма обитателям этого мира было дальше, чем щуке до акулы. Просто призовая партия, сейчас обыскивающая трофей в поисках всего ценного, перед тем как увести его на базу, в лазарет так и не явилась. А их мелкие царапины, на которые накачанные адреналином люди поначалу просто не обращали особого внимания, лучше было обработать до того, как те дадут осложнения.

— Стоять, больной! — отловил он первого из этих живчиков, шастающего между палубами по перекинутому мостику туда-сюда и не замечающего, как куртка на его спине медленно пропитывается кровью. — Под лопаткой болит? Болит! Ну ничего, больше не будет. Еще на что-нибудь жалуетесь?

— Да, доктор, — кивнул матрос. — Нас всех сослали в Сибирь! И тут зверски холодно!

— Тоже мне нашел проблему… — хмыкнул Олег, по достоинству оценив сомнительный образчик армейского юмора. И ответив на него юмором еще более черным: — Мерзнешь — сигани за борт вниз головой. Если верить отцу Федору, то самоубийство автоматически отправит твою душу туда, где всегда тепло. Я бы даже сказал, там адски жарко.

Когда Олег Коробейников узнал, что его вместе с еще несколькими тысячами неудачников отправляют в ссылку, конечным пунктом которой станет один из маленьких сибирских гарнизонов, то расстраиваться не стал. Нет, умом парень понимал, что пребывание в удаленной от цивилизации крепости совсем не сахар. Если уж даже местные жители считают эти края безумно суровыми, неприветливыми и смертельно опасными, то он как дитя иного мира, так до конца и не привыкшее к сословному строю, жестоким законам, наплевательскому отношению к человеческой жизни и повсеместному распространению могущественного волшебства, там вообще взвоет волком. Может быть, даже волком-оборотнем.

В числе немногочисленных пожитков Олега имелся хрустальный сосуд, содержимое которого в случае употребления вовнутрь гарантировало повышенную силу, ловкость, выносливость и регенерацию вкупе с интригующими возможностями трансформации собственного тела. Правда, в комплекте с ними шли обильная лохматость, зависящие от фазы луны и степени сытости приступы агрессивности, некоторое снижение критичности мышления, невозможность дальнейшего магического роста и абсолютная стерильность. Однако же сдать на хранение генетический материал стоило не так уж и дорого. Официальное свидетельство колдуна второго ранга, а данный уровень являлся потолком развития для большинства одаренных, Коробейников тоже уже давно получил. А с прочими недостатками ликантропии можно было и смириться, ведь имелись неплохие шансы на то, что коренная перестройка организма избавит парня от страшных увечий, которые получил еще истинный владелец его тела. Тот, кто совершил сделку с темными силами, решив при помощи вызванного демона переселить свою душу в иной сосуд, а на свое место запихнуть кого-нибудь другого. Впрочем, надо было признать, у использовавшего фамильную реликвию юного чернокнижника имелись весомые аргументы, дабы пойти на столь рискованный шаг.

Настоящий Олег Коробейников потерял родителей из-за взрыва подложенной в их семейный автомобиль магической мины. Саму катастрофу юноша пережил, но оказался чудовищно изуродован, поскольку магическим пламенем ему опалило правую сторону тела. Как результат — парень потерял ногу, обзавелся кучей устрашающих отметин и окривел. Лечение в принципе было возможно. Да только стоило оно воистину астрономическую сумму. Требовалось не меньше месяца работы целителя пятого ранга, а специалистов подобного класса на всю Россию насчитывалось лишь несколько десятков. И примерно процентов восемьдесят из них в деньгах не очень-то сильно и нуждались, поскольку и так владели кругленькими состояниями, доставшимися им по праву рождения в семье знатных дворян.

Вступивший же во владение имуществом сироты дядя первым делом сплавил племянничка в армейское училище для боевых магов низшего звена. Как раз накануне уверенно разгорающейся Четвертой мировой войны. С десятилетним контрактом, условия которого больше подошли бы выкупленному вербовщиками рабу. Североспасское магическое училище принимало всех, не особо заботясь о состоянии здоровья будущего кадета, наличии у того полного комплекта конечностей или минимального уровня образования. Дышит? Дар к волшебству есть? Значит, он найдет свое место в войсках или умрет! В конце концов, алхимикам всегда сырье требуется. И некромантам. А тела одаренных в этом плане намного превосходят по своему качеству трупы каких-нибудь повешенных в тюрьме разбойников или померших от голода крестьян…

В отличие от его родного мира, измерение, куда занесло Олега, было куда как менее плотно населено людьми. Хотя по официальному летоисчислению шел уже аж двадцать третий век от Рождества Христова. И друг друга представители человечества тут отстреливали куда активнее, и флора с фауной вполне так неплохо сопротивлялись цивилизации, оперативно подъедая самонадеянных первопроходцев. Даже если тех оказывалось много и они имели хорошее вооружение. Волшебство уравнивало в правах пушечный расчет и зверя, когда-то давно поселившегося на магическом источнике и мутировавшего благодаря ему в нечто неописуемое. Да, орудий могли прикатить к его логову много, поскольку разумные существа умеют организовывать свою деятельность. Но ведь и измененные чародейскими энергиями животные далеко не всегда оказывались неспособны к продолжению рода! К тому же они частенько обладали интеллектом, мало уступающим человеческому или даже превосходящим его. В небесах этого мира летали драконы, способные сожрать рыцаря вместе с дружиной. В морях плавали кракены, легко уволакивающие корабли на морское дно. В местах истончения ткани реальности любили селиться воплощенные духи и демоны. В темных глубинах кладбищ периодически начинала ворочаться нежить… Самым страшным кошмаром Сибири по праву считался мамонт-лич. Правда, происхождение эти конкретные чудовища имели не совсем естественное. Их создали еще во время войны Атлантиды с Гипербореей. Но поскольку со времен того конфликта, судя по немногим сохранившимся историческим свидетельствам и находкам археологов, имевшего вполне реальные шансы уничтожить всю планету, минуло уже пять тысяч лет, а популяция ужасающих гигантов не сильно-то и сократилась, то тварей по праву можно было считать полноценной частью сибирского магического биоценоза.

Однако, несмотря на то что место ссылки славилось на весь мир как редкостно неуютная дыра, Олег Коробейников все равно не особо расстраивался по этому поводу. Во-первых, горевать времени не было: от исполнения рабочих обязанностей состоящего на армейской службе мага второго ранга никто не освобождал. Во-вторых, поскольку он успел жениться до отправки проштрафившихся частей по самым глубоким медвежьим углам возрожденной Российской империи, то начавшиеся семейные хлопоты и молодая супруга плотно занимали собой все мысли молодого чародея. В-третьих, чем дальше от столицы, тем меньше были шансы нарваться на какого-нибудь высокородного аристократа, способного устроить неприятности новоявленной ячейке общества просто по праву силы, подчиняясь мимолетному капризу. Ну и в-четвертых, житье-бытье на северо-востоке страны новоявленная семейная пара, служившая вместе и вместе же попавшая под санкции со стороны августейшей особы, наложенные на довольно значительную часть армии, себе неплохо представляла. Один из их общих друзей, которого тоже не миновала участь принудительной отправки в холодные края, происходил как раз из этих мест. И даже жил до подписания армейского контракта не так уж далеко, по меркам Сибири, от нового места службы — всего на шестьсот километров западнее и на сто сорок южнее. Рядом, можно сказать. Всего-то через полторы Франции.

Последним Олег подошел к Андрэ, сидящему на каком-то бочонке и бережно придерживающему вывернутую под явно неправильным углом руку. Это было… странно. Хотя капитан и специализировался на управлении воздухом, а не на медицинской магии, но пятый ранг есть пятый ранг. Маги из-за пропитывающей их тела энергии уже не совсем соответствовали общечеловеческим нормативам. И чем больше была их сила, там больше становилось различий. Дух, подкрепленный огромным количеством волшебства, побеждал материю и сгибал реальность по воле своей. Младший магистр себе вывих вправил бы одним желанием, не прикладывая к нему никаких существенных усилий, причем всего минуты за три. А за полчаса тот бы и сам по себе исчез. Закрытый перелом доставил бы чуть больше проблем, но не намного. Конечно, Андрэ лишь едва-едва соответствовал своему громкому титулу, лишь в недавнем прошлом сменившему звание истинного мага, но… мухлевать по-крупному с рангами не осмеливался в здравом уме ни один волшебник. Самозванца неминуемо ждала смерть на дуэли в почти любой стране мира, желающие присвоить себе лишнюю ступень имели тенденцию умирать очень неестественным путем. Иногда появляющиеся амбициозные личности, любящие пускать малознакомым людям пыль в глаза, просто не имели инстинкта самосохранения. И жили, как правило, плохо и недолго.

— Оставь, тебе с этим не справиться. И вообще, не лезь ко мне. Иди лучше вон автоматронов побитых глянь, в технике ты же тоже смыслишь! — остановил Андрэ приближающегося Олега. Целитель удивленно поднял левую бровь, но покорно развернулся в сторону несколько поредевшего строя магических роботов. Не то чтобы у него были плохие отношения с капитаном — скорее уж наоборот. Ну, насколько это оказывалось возможно для контрактника с магическим клеймом на шее и знатного дворянина, обладающего немалым могуществом. Однако они все же оставались практически ровесниками, не раз вместе воевали, да и по уровню снобизма данный аристократ заметно уступал большей части представителей своего сословия. Видимо, он, один из немногих, ни капли не смущался по поводу того факта, что термин «голубая кровь» к российской аристократии был, мягко говоря, не очень применим, ведь в относительно недавнем прошлом Россия переживала республиканский период. Когда доведенные правящим классом до ручки народные массы, ведомые притесняемыми троном архимагами, утопили в крови прежних владельцев земель, заводов, душ, пароходов… Вот только спустя несколько десятков лет вожди революции решили, что не хотят являться лишь первыми среди равных, и страна снова вернулась к монархической форме правления со всеми ее недостатками. — Чертовы даосы! После них — как после наших богатырей: либо ищи целителя высокого ранга, либо жди, пока само зарастет.

Намявший бока капитану «Воздушной танцовщицы» субъект оказался тем самым обладателем пестрого заплаточного халата, с которого враждебная магия стекала, как с гуся вода. Благообразный старичок, которому с равным успехом могло быть как шестьдесят, так и пара сотен лет, скромно сидел в позе лотоса и впечатления забияки не производил. Вот только пяток превращенных в металлическую стружку автоматронов и несколько раздавленных в кровавую кашу абордажников вокруг него намекали, что внешность обманчива. Смирность пленника обеспечивали надетые на него оковы, обязанные высосать из даоса всю магическую энергию. Впрочем, эффективность подобных приспособлений являлась относительной. Умелый маг, а скорее всего контрабандист относился к верхней планке четвертого ранга, мог им сопротивляться. Ограничить свободу подобного субъекта с полной уверенностью можно было бы, лишив его либо сознания, либо всех конечностей. А лучше сразу и того и другого. Однако столь суровые меры к мощным чародеям, чья сила автоматически давала им дворянский статус, без повода не применяли. И состоявшееся сражение таковым могло и не являться, несмотря на кучу трупов с обеих сторон. Правители России считали куда более выгодным слупить со взятого на горячем мага-преступника громадный штраф или заставить его отрабатывать свободу лет тридцать-сорок, нежели казнить потенциально ценный актив в отместку за кучку дохлых простолюдинов.

— Этого я не починю… Этого только в крепости, тут запчастей нет… Этот в порядке. — Олег одного за другим осматривал автоматронов. Поскольку он имел две документально подтвержденные специальности — целительство и големостроительство, — то благодаря широкому спектру своих пациентов оказывался на борту воздушного корабля практически незаменим. Дирижабли, несмотря ни на какую магию, оставались дирижаблями, и количество перевозимого ими веса оставалось ограниченным. Часть съедало топливо для машин, часть боеприпасы, совсем немного оставалось на долю команды. А потому член экипажа, с одинаковым успехом латающий как человеческие тела, так и человекоподобные механизмы, с точки зрения любого здравомыслящего капитана являлся весьма ценным активом. — Хм, парень, а ты как еще на ногах стоишь? Я видел автоматроны, которые с куда меньшим количеством дыр отправлялись прямо в переплавку.

— Опыт, ваше благородие. Ну и резервных систем прикупил себе парочку, — проскрипел в ответ разумный механизм, чей некогда блестящий корпус побелел от покрывающих его шрамов. Изображающая усатое лицо маска оказалась чуть оплавлена, по центру груди красовалось сквозное отверстие, еще одно, только чуть меньшее, почти вывело из строя тазовый сустав. Из разорванных гидравлических систем сочилось масло и били тонкие струйки пара. — Я ить из полноценных буду. Даже жалованье получаю, пачпорт с собой ношу, и справка о наличии души имеется.

— Хм, а не зайдешь в крепости на осмотр, как время будет? Я давно хотел с кем-то из вашей братии поближе пообщаться и полноценно его изучить, да все времени не находил, — заинтересовался Олег. Автоматроны были разными… как были разными и люди, послужившие для них прототипом. Тонкостей процесса их изготовления целителю никто не рассказывал, но суть его сводилась к тому, что на металле опытные чародеи каким-то образом запечатлевали слепок человеческой души. В древности подобное считалось однозначно смертельным, но с развитием науки и магии ритуал стал лишь очень-очень болезненной и крайне не полезной для здоровья процедурой, которой подвергались некоторые каторжники. — С меня целковый на водку, ну или там на покраску корпуса, сам решай, чего тебе больше хочется.

— Договорились, ваше благородие! — бодро гаркнул автоматрон, весьма довольный перспективами дополнительного заработка. Хотя физических потребностей эти представители искусственной жизни почти не имели, но иногда в старейших из них все же просыпались желания и появлялась относительная свобода воли. В зависимости от прямоты рук техномагов, качества материала и особенностей «донора», из мастерских мог выйти как тупой болван, изнашивающийся через десяток лет эксплуатации, так и личность с почти человеческим интеллектом, способная за пару веков службы получить немало наград, заслужить гражданство, а то и капиталом обзавестись. Во всяком случае, про одного искусственного купца средней руки Олег слышал.

— Господин капитан, разрешите доложить! Обыск трофейного корабля закончен! — сунулся к Андрэ прапорщик, полученный из последнего пополнения взамен убитого в последней битве на европейском театре военных действий члена экипажа. Фамилия его была Громыко, и целитель очень подозревал, что на самом деле она произошла от особой приметы всего их рода. Нормальным тоном этот мужчина лет двадцати пяти почти не разговаривал, только кричал. — Обнаружено сто шестьдесят пять единиц холодного оружия, девяносто восемь единиц легкого огнестрельного оружия, двенадцать единиц тяжелого магического оружия! Валюты разных стран на общую сумму порядка семи тысяч рублей золотом! Артефакты низшего и среднего класса общим количеством двести двадцать единиц, полный перечень прилагается! Драгоценные камни нешлифованные совокупным весом пять килограммов! В трюме сидят двенадцать рабынь, из которых пятеро имели при бытии свободными российское подданство, состоя в крестьянском сословии! Проданы некоему Тамилю-мурзе их помещиком официально, но потом сменили много владельцев!

— Странно, — Андрэ прекратил баюкать поврежденную руку и перевел взгляд на подавшегося вперед даоса, с лица которого слетела всяческая безмятежность. — Ничего запрещенного у тебя вроде нет. Так какого ж черта лысого вы тогда дрались так, словно отступать некуда, а трюмы битком забиты контрабандой? По привычке, что ли?

— А… — по-русски даос говорил хотя и с акцентом, но довольно четко. — А ящики?! Зеленые, длинные, большие! Пятнадцать штук! С рунами стазиса на боках, дне и крышке?!

— Такого не обнаружено! — бодро отрапортовал прапорщик Громыко, даже не задумавшись о том, стоит ли ему отвечать пленнику.

— А… а… а… А-ба-кра-ли-и-и!!! — болезненно застонал старичок, бледнея кожей под стать своим волосам и хватаясь рукой за левую сторону груди. Олег без всякой диагностической магии констатировал у него сердечный приступ, но подходить и лечить даоса даже не подумал. В отличие от капитана, у него слова о русских рабынях, пусть даже из крестьян, и проданных официально, вызвали легкое бешенство. Да и потом, маги — народ живучий, с увеличением личной силы вплотную приближающийся к бессмертию. Магистры, если к процессу их умерщвления подходили спустя рукава, могли временно не обращать внимание на вырванное сердце или отрубленную голову. Архимагистры при необходимости меняли тела или вообще обходились без них. Архимаги же простыми физическими воздействиями в принципе не убивались. — Са-абаки! Гря-а-азные преступные са-абаки! Пря-амо па-ас-реди не-еба а-ба-кра-ли-и-и!!!

Глава 2

О том, как герой пытается насладиться результатом длительных медицинских процедур, узнает приятную новость о казни и участвует в дуэли

— Милый, ты настоящий герой! — уверенно заявили Олегу, прежде чем его начали страстно целовать, одновременно уверенно тесня куда-то в сторону кровати и раздевая на ходу. Не то чтобы он этому сопротивлялся… все-таки выражающая ему горячую благодарность особа, во-первых, была молоденькой блондинкой с третьим размером груди, а во-вторых, она имела полное право распускать руки и эксплуатировать парня по полной программе, поскольку уже пару месяцев как официально числилась его женой. Доказательства блестели на их безымянных пальцах сталью обручальных колец. Вообще-то для подобных украшений обычно использовалось золото, но маг-целитель посчитал зачарованную сталь вытащенной из будущей супруги вражеской сабли более подходящим металлом. Все-таки память! Сегодняшний день в их доме определенно мог стать маленьким праздником, ведь большой уродливый шрам, оставшийся после ранения и последующего полевого лечения, только сейчас он смог убрать окончательно. За что, собственно, и оказался подвергнут напористым ласкам и обильному выражению обожания. — Мпф! Да где же расстегивается этот проклятый гибрид куртки с кольчугой?!

— Аккуратней, Анжела! На левом боку же застежки, забыла разве? — кое-как смог сообщить Олег, воспользовавшись небольшой паузой между поцелуями. Хотя его супруга и старалась не показывать виду, но все же наличие громадного шрама примерно на ладонь выше пупка изрядно угнетало молодую ведьмочку. Настоящая женщина всегда стремится выглядеть красиво, даже если она по всем документам и числится как боевой маг. Ну, точнее, маг астрала, которых в штабах ценили даже больше. В конце концов, обычного метателя огненных шаров и прочей подобной пакости легко можно заменить лишней пушкой. А вот адекватного аналога специалисту, способному мгновенно передать мысленное сообщение своему коллеге через сотни и тысячи километров разделяющего их расстояния, в армии так и не нашли. — Ай, ты еще и кусаешься?! Ну все! Защекочу!

Привести жуткую угрозу в исполнение не дал настойчивый стук в дверь, от которого отнюдь не декоративная преграда принялась сотрясаться так, словно вот-вот вылетит. Судя по тому, с каким напором колотили в пятисантиметровой толщины дубовые доски, нежданный визитер был твердо намерен увидеть кого-то из двух обитателей маленького казенного домика, который выделили супружеской чете из двух молодых магов низших рангов.

— Если это еще одна сверхурочная депеша в столицу, то меня нет! — вздрогнула Анжела, мгновенно растеряв свой веселый настрой. Маги астрала пользовались бешеным спросом и получали неплохие деньги, однако работу свою они поголовно ненавидели. Попытки обменяться расплывчатыми мыслеобразами с коллегами по ремеслу, находящимися от них за энное количество километров, вызывали как минимум жуткую головную боль и временные психические расстройства. Легкое сумасшествие в их среде являлось скорее нормой, а разрыв сосуда в мозгу считался едва ли не рядовой травмой. Если бы не природная живучесть всех чародеев и бесплатная помощь целителей, то вряд ли профессиональные связисты доживали хотя бы до сорока. — Ты провел какой-то жуткий медицинский ритуал, и я в коме! Вспарывай мне живот!!!

— Там мужчина, который звякает кадилом и пахнет ладаном! — Только благодаря обширной практике в условиях боевых действий Олег обрел способность делать сразу несколько дел одновременно. Усиливать при помощи магии свои органы чувств и изучать при помощи запахов и эхолокации окружающее пространство, искать задвинутый глубоко под кровать сапог и удерживать свою эксцентричную супругу подальше от остро отточенного медицинского скальпеля. Последнее сильно затруднялось тем, что она после завершающего сеанса лечебных процедур одеться даже и не подумала. А борьба мужчины с голой женщиной может привести к чему угодно, но только не к максимальной концентрации на второстепенных задачах. — Анжела, ну ты же не думаешь, что в качестве обычного посыльного кто-нибудь станет использовать аж целого попа? А если все же и станет, то это персона с погонами как минимум полковничьими. И по такому вызову нам пришлось бы явиться, даже будь мы мертвыми, ведь некромантию еще никто не отменял.

В возрожденной Российской империи, лишь относительно недавно избавившейся от последних элементов республики и снова перешедшей на монархическую форму правления, священнослужители являлись весьма привилегированным сословием. Да и как могло быть иначе, если монахам официально разрешали и даже вменяли в обязанность следить на обязательных исповедях за душами паствы в поисках грехов или крамолы? Искусство ментальной магии, помогающей вытягивать честные ответы на заданные святыми отцами вопросы, в церквях и храмах стало пользоваться не меньшей популярностью, чем наука богословия. Да и патриархи как-то стабильно избирались исключительно из числа бывших офицеров царской охранки, на старости лет решивших уйти на покой.

— Ну да, ее только лицензируют, гребя золото лопатой с каждого, кто посмеет практиковать не одобряемую Священным синодом ветвь магии не на государственной службе… — печально вздохнула ведьмочка, все же беря себя в руки и прекращая паниковать. — Ладно, иди открывай. Но я чую, это добром не кончится!

— Эй, между прочим, гадалкой в нашей семье при случае сумею подработать исключительно я! У меня даже справка есть о наличии зачатков дара предсказания! — попытался неуклюже пошутить Олег, стараясь согнать со своего лица угрюмое выражение. Облаченных в рясы духовных наставников и дознавателей парень не любил. Их система ценностей была чужда идейному не то агностику, не то атеисту. А еще начинающий целитель до дрожи боялся, что кто-нибудь из профессиональных психологов и менталистов сможет узнать его самую страшную тайну. То, что родной для этого тела души в нем давно уже не имеется, а ее место занял обитатель совсем иного мира. Мира, где магии то ли нет совсем, то ли она хорошо запрятана в недоступных простому обывателю местах. Зато там есть компьютеры, телевидение, радио и многие другие плоды чисто технического прогресса. Но самое главное, историческая родина Олега хотя бы старалась соблюдать видимость того, что у человека есть право на жизнь, свободу, информацию и прочие милые его сердцу вещи. — Хватит колотить! Иду уже, иду! Ковыляю!

— Ох, сын мой, не был бы ты одноногим, такую бы епитимью я на тебя наложил за нерасторопность… — ввалившийся в крохотную прихожую священник принялся отряхивать с плеч толстой, подбитой изнутри мехом мантии снег, который лениво падал с неба уже четвертый день подряд. — И не надо делать вид, будто тебе хоть чуточку стыдно за то, что так долго держал меня на пороге! Истинная телепатия хоть и считается невозможной, но я по глазам вижу, что ты ни капельки не раскаиваешься!

— По глазу, святой отец. Исключительно по одному-единственному глазу, ведь чтобы заглянуть мне во второй, вам бы понадобилось совершить сначала божественное чудо исцеления, — позволил себе чуть-чуть пошутить Олег, потирая уродующий половину лица ожог. Избавиться от уродливой отметины и снова взглянуть на мир двумя глазами очень хотелось. Да только стоило лечение воистину астрономическую сумму. Подобный капитал, если он вдруг появится, следовало вложить с большим толком. Например, положить в банк под проценты, чтобы гарантировать себе более-менее обеспеченную старость. — С чем пожаловали?

— С хорошими вестями, — заверил священник, отряхивая снег с сапог. — Твоего дядю вчера вечером казнили через повешение. За убийство статского советника Коробейникова Ильи Ивановича, инспектора министерства налогов и сборов. Ну и его супруги тоже. Сиречь родителей стоящего сейчас передо мной юноши, что никак даже чаю мне не сообразит предложить.

— Анжела! Доставай коньяк! — крикнул Олег, старательно пытаясь изобразить на лице праведный гнев или хотя бы бурную радость. Помучившись секунд пять, он решил, что замешательство тоже сойдет. Все же не каждый день узнаешь такие известия, пусть и касающиеся главным образом предыдущего хозяина этого тела. Знакомство с «родней» у него было коротким, но полным впечатлений. И следы от кнута потом долго сходили. — Отец Федор, но вы-то это откуда узнали?

Настоящий Олег Коробейников не собирался покорно принимать все удары судьбы. Каким-то образом он сумел добраться до фамильного артефакта, дающего возможность призвать самого настоящего демона, причем далеко не рядовую тварь, а почти одного из владык нижних планов. Искалеченный юноша, которому грозила мясорубка войны, пожелал поменяться местами с кем-нибудь максимально на него похожим, кто имеет полный комплект положенных от природы органов, хорошо обеспечен и не имеет врагов. И порождение зла выполнило древний договор, найдя практически полного тезку вызвавшего его человека. Тоже Олега, тоже русского, тоже с недавних пор сироту… Только родившегося в другом измерении, напрочь парализованного и медленно умирающего из-за почти не работающих почек. Совершенный обряд незамеченным не остался, но поскольку фамильная реликвия была получена вполне законными путями, а жертв не оказалось, то взявшие дом штурмом полицейские просто направили кадета по месту подготовки к будущей службе. Оказался ли доволен совершенной сделкой начинающий чернокнижник, осталось неясно, но вот занявший его тело пришелец оказался просто счастлив возможности снова ходить и говорить. Даже полученные напоследок от «дяди» побои и путевка в Североспасское магическое училище не сильно испортили ему настроение.

— Что значит «откуда»? Сообщить одному из своих прихожан о том, что лежащий на его душе тяжкий грех сношения с силами тьмы признан властями светскими и церковными оправданным, а значит, и соответствующую отметку из его личного дела уберут — это моя прямая обязанность! — даже удивился такой постановке вопроса священник, уверенно направляясь на маленькую кухоньку. Впрочем, заблудиться в постройке из четырех комнат, одной кладовки и погреба не получилось бы при всем желании. При заселении Олега изрядно порадовали размеры доставшегося помещения, и он некоторое время даже опасался, а не отнимут ли у них с женой столь уютный домик. Но потом целитель второго ранга побывал в гостях у своих коллег из местного госпиталя и несколько успокоился. Чего в Сибири хватало на всех, так это пространства. — Ну и еще мне, как твоему духовнику, было бы желательно уладить ваши дела с родственниками. Точнее, с вдовой Пахома Коробейникова и его детьми.

— А с ними что? — удивилась Анжела, проворно расставлявшая по круглому и слегка шатающемуся деревянному столу разные домашние вкусности. Или то, чему положено было быть таковыми. Готовить ведьмочка, может, и не особо умела, но любила. И занимаясь домашними делами, периодически впадала в транс, непроизвольно подмешивая к своим творениям капельку магии астрала. Но сама она оценить получившиеся «шедевры» почти не могла, поскольку блюла фигуру. А ее муж отлично контролировал собственные вкусовые рецепторы и умел без посторонней помощи и видимого напряжения снимать все симптомы пищевого отравления. — Неужели они были соучастниками?

— Нет, просто другого жилья, кроме дома родителей Олега, у них нет. Пахом Коробейников стал полным банкротом. Необходимость платить по счетам, собственно, и толкнула его на убийство брата, замаскированное под месть со стороны тех, кто затаил зуб на статского советника из-за его работы в министерстве налогов и сборов, — пояснил отец Федор, подозрительно тыкая вилкой в непонятного вида розовое желе, по идее являвшееся холодцом. Субстанция завибрировала и вцепилась в пронзившие ее стальные зубцы так крепко, что священник, потянувший обратно столовый прибор, сдвинул все блюдо целиком. Оглянувшись по сторонам, служитель культа обнаружил, что целитель второго ранга сосредоточенно пилит скальпелем лежащую перед ним котлету. Зачарованное лезвие, режущее кости словно масло, скрежетало по поверхности панировочных сухарей, словно по панцирю какого-то магического монстра. Да и очертаниями кусок пропущенного через мясорубку и прожаренного фарша подозрительно напоминал начавшее постепенно регенерировать живое существо. — Дочь моя, я только что вспомнил, сегодня пост! Хватит пододвигать сюда мясо. И сама его не трогай, от греха подальше!

— Находящимся на военной службе — можно, — даже не подумала отказываться от теоретически вкусной и здоровой пищи ведьмочка. В плане соблюдения догматов веры она совсем недалеко ушла от Олега. Дочь служанки, девушка еще в раннем детстве научилась весьма бережно относиться к продуктам. Ведь папаша ее хотя и был аристократом, но о достойном содержании бывшей любовницы с ребенком не заботился. — Вот попробуйте вареников с творогом. Сама пекла!

Олег тайком от супруги скорчил отцу Федору жуткую предостерегающую рожу, больше напоминающую посмертную маску какого-то демона. Накануне ему случилось отужинать этим блюдом, в котором, казалось бы, неоткуда взяться опасным для здоровья компонентам. Стандартные антидоты с задачей справились, но далеко не сразу: дело чуть не дошло до более сильнодействующих средств.

— Но не рекомендуется же в такие дни пища мясная и молочная… — укоризненно возвел очи долу святой отец и украдкой наложил на стоящие перед ним тарелки крестное знамение. Поскольку ничто из предложенной еды не забилось в судорогах и не вспыхнуло, испуская ароматы горящей серы, пища была признана условно безопасной. А насколько съедобной — уже совсем другой вопрос. Олег тем временем сосредоточенно намазывал на толстый ломоть ржаного хлеба слой малинового варенья. Первое прибыло прямиком из пекарни. Второе, скорее всего, было куплено в ближайшей лавке, поскольку заниматься в этом году сбором и переработкой ягод Анжела явно не могла. — Нет ли у вас чего-то более скромного? Пустой каши на воде, например?

— К таким запросам меня мама не готовила… — озадаченно пробормотала ведьмочка, распахивая дверцы продуктового шкафа, где при помощи нескольких рун всегда поддерживался маленький кусочек вечной мерзлоты. — Я посмотрю, что тут можно сделать…

— Можешь не торопиться, мы тут пока скучные рабочие вопросы решим! — поспешил заверить ее Олег, быстро уминая свой бутерброд. — Долго же длилось следствие, отец Федор. Я, признаться честно, уже и ждать его результатов перестал. Особенно после того, как нас всех в Сибирь законопатили.

Форт Стяжинск, где теперь им приходилось нести службу, защищал одноименный городок, в котором насчитывалось около ста тысяч жителей, расположенный на самой границе с Китаем. И всего в сорока километрах от побережья Тихого океана. Достаточно далеко, чтобы не бояться пиратов на морских кораблях, куда можно было установить действительно много пушек, но в то же время достаточно близко, дабы имело смысл свозить в него добываемые ресурсы. Золото, пушнину, драгоценные камни, части тел местных причудливых зверей… Всего этого тут не было. Ну, почти. Зато имелось много, очень много отличного корабельного леса, равного которому в Европе уже сотни лет как не осталось. Спиленные и очищенные от веток стволы грузились на громадные баржи и неспешно плыли себе вокруг России. Воздушные корабли могли бы доставить груз в десятки раз быстрее. И во столько же раз дороже. А потому работу по транспортировке грузов для людей выполняло море, бывшее самым дешевым из возможных вариантов.

— Так поначалу дознаватели искали виновных совсем не в той стороне. Все же должность инспектора министерства налогов и сборов просто обязывает к наличию множества недоброжелателей среди не самых бедных слоев населения, — пожал плечами святой отец, пряча поглубже в рукав одну из предложенных ему бронированных котлет. Видимо, он собрался не то подложить ее своему злейшему недругу, не то использовать в пытках особо злостного еретика. — И не так уж и велики были доходы твоего отца, чтобы версию с наследством сразу стали рассматривать. Неладное заподозрили, когда наложенная на Пахома Коробейникова печать анафемы отказалась сходить, несмотря на то, что нанесли ее с дичайшими нарушениями положенных процедур, а снять пытались с соблюдением полного регламента.

— Ему входивший в отряд быстрого реагирования поп слово «Каин» на лице своими кастетами нарисовал, — без труда вспомнил первые минуты своего пребывания в этом мире Олег. Лишь благодаря участию в его судьбе того боевого экзорциста, проявившего к искалеченному парню немало доброты, новый житель этого мира не спешил записывать всех священнослужителей в ряды профессиональных мерзавцев, мало отличающихся от тех же демонологов. — А тот как раз был известным братоубийцей. И что, других аргументов вины моего дяди следствию больше не требовалось?

— Да если бы! К сожалению, у нас еще не настолько просвещенное государство, чтобы руководствоваться в делах судебных исключительно волею высших сил, — абсолютно серьезно заявил отец Федор, который, видимо, плохо учился в школе и не знал, что было такое время, когда закон Божий являлся главенствующим над установлениями светской власти. Люди назвали этот период Темными веками, и для всего христианского мира он остался столетиями, в которых цивилизация упала на самое дно и упорно пыталась закопаться еще глубже. — Дознаватели вынуждены были твоего дядю отпустить. Но сразу же вспомнили о Пахоме Коробейникове, когда месяц назад один готовящийся предстать сначала перед палачом, а потом и перед Богом прапорщик покаялся во всех своих злодеяниях. В числе прочего оказалась упомянута и продажа с вверенного ему склада нескольких магических мин. Истина все же явила себя миру, и было это, несомненно, по воле Господа!

— А чрезвычайно токсичная сыворотка правды, которую частенько колют приговоренным преступникам, чтобы изъять все их захоронки, конечно же ни при чем… — тихонько пробормотал Олег, но, поймав раздраженный взгляд отца Федора, сделал вид, будто очень занят своим бутербродом. — Так, говорите, призыв демона официально мне простили? С чего бы вдруг такая неслыханная щедрость?

— Сам не пойму. Вроде ни я, ни Андрэ за тебя не хлопотали, — развел руками священнослужитель, который являлся не только духовным лицом, но и далеко не самым последним в России аристократом. И, по совместительству, дядюшкой одного молодого, но подающего большие надежды младшего магистра магии, переведенного в одну из сибирских крепостей вместе с небесным фрегатом «Воздушная танцовщица» и всеми остатками вверенного ему подразделения. Ярко выраженный знак неудовольствия со стороны императора. Впрочем, венценосную особу можно было понять. Андрэ и несколько других старших офицеров умудрились допустить, чтобы командовавший ими принц угодил в плен к противнику. И то, что его вернули по условиям заключенного мира уже спустя несколько часов, дела не меняло. — Может, просто повезло? Должна же когда-то удача и к тебе повернуться лицом, верно?

— Ну я бы не сказал, что моя жизнь так уж плоха. Есть в ней неприятные моменты, но хватает и поводов для радости, — усмехнулся Олег, бросая лукавый взгляд на Анжелу. Та, правильно поняв его, тоже улыбнулась. Их отношения были странными… но более чем устраивающими обе стороны. Супруги, вовсе не по своей доброй воле вынужденные служить в действующей армии, несколько раз спасали друг другу жизнь. И совместно совершили преступление, в случае раскрытия которого обоим грозила смертная казнь через повешение, а то и что покруче. Ограбили двух уважаемых работорговцев, делавших свой маленький бизнес на скупке военнопленных и дальнейшей их отправке в родные края или куда-нибудь на невольничьи рынки. Риск был высок, но его окупило несколько килограммов золотых монет, ныне дожидающихся своего часа у границы с Польшей на дне мелкой речушки. — Одно то, что мы не на фронте, уже с лихвой компенсирует местный климат. Летящий с неба снег, конечно, доставляет некоторые неудобства… но все же не такие, как падающие оттуда же снаряды, десантные войска и стратегические боевые заклинания.

— Ну хоть за неподверженность твою греху уныния я могу быть спокоен, сын мой… — печально вздохнул отец Федор, по чьему кислому лицу вовсе нельзя было сказать, что он рад за одного из своих подопечных. Все же когда данное духовное лицо пребывало на западном фронте, то к его услугам были все культурные развлечения оккупированной части Польши. А в заснеженном форте на Дальнем Востоке можно было исключительно молиться о спасении души, поскольку ни театров, ни ресторанов в поле зрения не наблюдалось. Имелся, конечно, в крепости клуб офицеров… но большинство высших чинов форта наведывались туда исключительно для того, чтобы опохмелиться самогоном. И расположенный неподалеку городок в плане увеселительных заведений тоже ничем особым похвастаться не мог. Низкопробные кабаки и бордели хотя и пользовались большой любовью у охотников и лесорубов, но высокородных аристократов своим уровнем сервиса вгоняли в уныние. — Остается лишь надеяться, что духовная стойкость не покинет тебя в будущем. Все-таки Сибирь не зря считается крайне суровым местом, где всё подряд испытывает людей на прочность. Морозы, чудовища, потерявшие всякий страх бандиты-язычники… Особенно последние, ибо о жестокости этих нецивилизованных варваров и их склонности к совершению сделок с темными силами молва идет по всему свету.

— У них есть боевые драконы? Нет. Парящие линкоры? Нет. Артиллерийские батальоны? Нет. Поддерживающие многотысячное воинство стратегическими заклятиями архимаги? Нет. — Анжела задавала вопросы как будто в никуда и тут же сама на них отвечала. — Тогда я предпочитаю диких шаманов и нелегально пересекших границу иностранных колдунов, совершающих сделки с мелкими духами и демонами, австрийцам, организованно очертившим допустимые рамки сотрудничества с темными силами. И те и другие меня, если попадусь им в плен, будут долго насиловать, а потом скормят демонам либо обратят в нежить. А потому лучше уж драться с теми, кто слабее.

Олег лишь согласно покивал на заявление супруги. С началом боевых действий против Польши ему пришлось немало побегать от инфернальных тварей во время прорыва хаоса, которым европейские чернокнижники накрыли один из оккупированных русскими еще в прошлую мировую войну городов. А потом он побывал в тюрьме, где военнопленных вполне организованно и практически конвейерным методом убивали, дабы поднять из мертвых в качестве сохранившего часть прижизненных умений бойца. Ну и на прочие «подвиги» в области темной магии Европа не скупилась. Впрочем, в мире так или иначе пользовались ей все мало-мальски крупные игроки на политической арене. Даже Россия, в которой человеческие жертвоприношения и рабство хотя официально и не одобрялись, но все-таки использовались. Ситуация была примерно как с сексом в СССР на его исторической родине. Вроде и нету, но за нарушения касающихся его законов положены штрафы, а число балующихся время от времени этим процессом по статистике с каждым годом только растет…

— Так что ты решил насчет судьбы вдовы твоего дяди и твоих племянников? — напомнил о себе отец Федор, поскольку Олег уж слишком погрузился в раздумья.

— Пусть идут с миром, — великодушно разрешил целитель, — но — лесом. А дом я, пожалуй, продам вместе со всем, что в нем находится. Возвращаться туда после всего… как-то не хочется.

— Да, сын мой, великие испытания посылает Господь своим любимым чадам. Тебе вот достались удел сироты да служба тяжкая, пусть и на благо Родины. Но, может, все же простишь родную кровь? — попытался наставить отец Федор целителя на тот путь, который он считал истинным. На миг Олегу стало любопытно — а говорил бы он о прощении, если бы кто-то убил Андрэ? Или же просто зажарил сделавшего это заживо, а потом как следует помолился о его душе?

— А я их и простил. Целиком и полностью. Вот чем хотите поклясться способен, что не буду мстить им, когда армию покину, и вообще зла на них не таю. Они для меня просто чужие люди, — положа руку на сердце, абсолютно честно признался начинающий боевой маг. Родственники его биологического тела были ему безразличны. Целительная магия позволяла легко решить проблему пересадки органов, а потому даже как доноры на крайний случай они были не многим лучше всех остальных. — Но почему я должен позволять чужим людям жить в моем доме? Тем более когда сам туда попасть не могу, а деньги нужны. Кстати, отец Федор, не подскажете, как лучше удаленно оформить его продажу? Где можно найти надежных посредников, которых не придется искать потом с моими деньгами и показательно карать, зарабатывая себе еще лет десять-пятнадцать службы в армии?

— Думаю, святая церковь поможет тебе в этом трудном деле, сын мой, — пошевелив бровями, пришел к какому-то выводу для себя представитель внутренней службы безопасности государства. Олег понадеялся, что хотя бы четверть от реальной стоимости усадьбы он получит. Должны же попы хоть какую-то видимость порядочности соблюдать? — Ну, раз с этим вопросом мы закончили, собирайся. Со мной пойдешь. Через полчаса на плацу дуэль трое на трое будет, так нужен кто-то, кто позаботится о бренной плоти ее участников.

— По какому поводу намечается кровопускание? — без особого интереса осведомился Олег. Законы страны и мира, в котором его угораздило поселиться, при внимательном изучении действовали на парня не хуже рвотного. К примеру, в случае обвинения в краже было вполне нормальным устроить официальную поножовщину. Кто победил — того и вещь, так решил Бог, все претензии к нему, но за оскорбление чувств верующих и на костер пожаловать можно. Аристократам при тяжбе с простолюдинами могли легко поверить на слово, даже если у их оппонентов имелись вполне серьезные доказательства. В том, чтобы вместе с преступником отправить на рудники или казнить его ближайших родичей, включая детей, не видели ничего предосудительного. — Прошлый раз, помнится, два молодых идиота из витязей дрались за честь их дамы сердца. Из прачечной. Нет, я против нее ничего не имею, женщина видная. Жаль только, в Сибирь ее за проституцию отправили.

— И смех, и грех… — тяжело вздохнул отец Федор, печально подпирая голову кулаком. — Связистки не смогли договориться, кто из них места помощниц коменданта займет, которые позавчера в Петербург улетели. Рожать.

— Серьезный повод, — не согласилась с ним Анжела, — я бы тоже за это место поборолась. Ну, если бы еще замужем не была.

Олег промолчал. Отчасти потому, что супругу понимал, отчасти из чувства зависти к сильнейшему магу крепости, за место секретарш которого среди ведьм идет самая настоящая война. Иногда даже с жертвами. Впрочем, по мнению большинства женщин, оказавшихся в Сибири, награда определенно стоила подобного риска.

Форт Стяжинск больше всего напоминал невероятно большой глаз. Овал внешних стен заключал внутри себя примерно десять квадратных километров пустого пространства, а в центре его зрачка красовались занимающие едва ли пятую часть территории постройки. Крепость строили «на вырост», но оного так и не случилось. Стоящее на границе с Китаем укрепление заслуженно считалось дырой. Вся торговля с Китаем, кроме относительно немногочисленной сухопутной контрабанды, шла мимо него. Ближайший порт империи Золотого Дракона находился почти у самой границы, а потому корабли просто проплывали мимо удаленной от воды крепости и прибрежных поселков, не испытывая необходимости приставать к берегу так рано. Но одна достопримечательность в нем все-таки имелась. Звали ее Саввой, и был обладатель этого гордого имени по профессии комендантом гарнизона, а по призванию души — археологом. В последнем ему сильно помогал тот факт, что он оказался несколько старше науки под названием «археология» и прекрасно помнил большинство событий, ныне входящих в учебники истории.

Савва прибыл в Сибирь, дабы изучить наследие Гипербореи, последним условно живым представителем которой считался основавший в древних лесах свое царство Кащей.[5] И что-то он даже нашел, причем на том самом месте, где сейчас стояла крепость. В общем-то форт и строился изначально вокруг башни, в которой сидел архимагистр. Причем сидел довольно давно. Он сидел в своем логове на момент появления возрожденной Российской империи. Сидел в пору правления Союза Орденов. Сидел при Романовичах. Сидел при Борисе Годунове. Вот при Иване Грозном не сидел — бегал вместе с Ермаком по лесам и пытался сделать так, чтобы Сибирь стала частью России с минимумом потрясений для немногочисленных проживающих там людей. Но до прихода легендарного атамана он опять-таки сидел в ныне торчащей посреди крепости башне, под которой глубоко в земле прятались какие-то очень важные, с точки зрения чародея-археолога, руины. С самого Крещения Руси сидел. За это время на его исторической родине несколько раз успели смениться правящие династии и формы правления. А вот религия так и не менялась, чему Савва изрядно огорчался. Все же он считал себя не просто волшебником, а волхвом, одним из последних в мире истинных служителей славянских языческих богов.

Архимагистром Савва числиться стал века эдак с двадцатого, а до того был «всего лишь» обладателем шестого ранга. В те времена, когда бегал с Ермаком по Сибири, так и вовсе вроде бы лишь младшим магистром магии являлся. Следовательно, толк от его археологических изысканий имелся, причем не малый. Вполне компенсирующий тот факт, что древние славянские боги почти перестали отвечать своим верующим, чем сильно испортили им жизнь. Но комендант крепости не унывал, не расстраивался и не думал переходить в иную веру — его все устраивало. Подобно прочим архимагистрам, волхв считался просто неприлично богатым и влиятельным, накопив неимоверный денежный и политический капитал за время своей жизни, а потому вполне мог бы отстроить себе дворец прямо посреди Сибири, если бы захотел. Но все же свои официальные резиденции Савва возвел в Петербурге и Москве. А почему нет, если ему на пересечение большей части страны требуется минут пять, поскольку где-то в его башне портал установлен? Для древнего архимагистра поход в кладовку и выезд в столицу по трудозатратам отличались совсем незначительно.

Попы подозревали Савву, за его веру, во всех возможных и невозможных смертных грехах, но тронуть не смели. Даже в двадцать третьем веке не меньше половины архимагов выводили свои родословные от старых богов, а капища в отдаленных деревнях были обычным делом. Вот и жил волхв вдали от недолюбливаемых им крупных городов, ненадолго выбираясь в высший свет по настроению. Молился своим покровителям, духовно наставлял молодых язычников и попутно изучал наследие Гипербореи, по которой считался одним из лучших ныне живущих специалистов. А также отправлял в декретный отпуск своих помощниц-секретарш. Залетали те от него как по графику — раз в пятьдесят — шестьдесят лет, но редко по одной. Рожали, правда, исключительно девочек, чему Савва очень расстраивался. Нет, всех своих многочисленных дочерей он любил, и матерей их без своей поддержки не оставлял… Однако старому волхву очень хотелось сына, продолжателя его рода, которому он мог бы передать все свои сакральные знания. А потому один из старейших на территории России магов продолжал трудиться, не покладая рук и иных частей тела. И женщин, желающих к нему подлизаться, более чем хватало во все времена. Своих любовниц архимагистр обеспечивал по высшему разряду, а стать из ссыльной ведьмы, без каких-либо перспектив, блистающей на балах аристократкой желали многие.

— Кстати, отец Федор, а выяснили уже, что у того контрабандиста прямо посреди неба украли? — поинтересовался Олег по пути к месту проведения дуэли. — И как, кстати, это сделали?

— Доспехи кащенитские из шкур сибирских магических тварей, сделанные по гиперборейским лекалам и с помощью древних инструментов. Хороший товар, такая одежка талантливого новичка вроде тебя в один ряд с истинным магом поставить может, — откликнулся священник, подметающий полами своей рясы заснеженную дорожку. — Сами же продавцы, скорее всего, их обратно и телепортировали. Эти нехристи такие, они могут. Для них любой, кто не клялся в верности Кащею, — чужак, которого ни обмануть, ни прибить не зазорно.

Целителю только и оставалось, что согласно кивнуть. Потомки слуг последнего известного гиперборейца оставались одним из самых загадочных сообществ Сибири. И именно они были виновны в том, что значительные ее районы так и оставались на картах белыми пятнами. Большинство тех, кто пытался прийти в гости к кащенитам, исчезали без следа. У восточных же контрабандистов шансов договориться с затворниками было примерно на порядок больше, чем у случайного русского путника или тем более географической экспедиции. Несмотря на то что «царь в железной короне» пал незадолго до начала одиннадцатого века, остатки его державы до сих пор считали себя находящимися в состоянии войны со славянами. Плодящиеся в громадных количествах чудовища охраняли затерянные посреди лесов руины городов и храмов, обитатели которых сохранили над тварями некоторую власть. Повести эту армию в атаку сектанты не могли, но и сохранивших крупицы знаний гиперборейцев-людей большая часть монстров не трогала. Да, за века, прошедшие с гибели своего бога, кащениты изрядно сократились в числе, утратили большую часть своих сил и уже около тысячи лет находились в полудобровольной изоляции… но тем не менее сбрасывать их со счетов не стоило. Возможно, эти обитатели сибирских лесов и ходили в одежде из шкур, но ведь как-то они умудрялись отстоять свои владения от правителей Руси, не отказавшихся бы разжиться новыми подданными и секретами древней магии.

Плац был не то чтобы полон народу, но все офицеры крепости, за исключением бессменного коменданта, там собрались. Развлечений толпе ссыльных не могли предоставить ни Стяжинск, ни охраняющий его форт. Лесорубы, охотники, рыбаки и совсем немногочисленные крестьяне являлись людьми простыми, и дальше душевных песен в кабаке и пьяного мордобоя там же не заходили. Владеющий этими землями испокон веков архимагистр отдыхал душой вдали от крепости. Прослойке в виде интеллигенции зародиться было неоткуда. Даже представительницы древнейшей профессии в городке особым спросом не пользовались. Тех, кто из себя более-менее что-то представлял, регулярно сманивали находящиеся не так уж и далеко портовые бордели.

Схватка по какому-то формальному поводу, не имеющему ни малейшего отношения к истинной подоплеке событий, началась стремительно. Вот опускается рука судьи, которым в этой дуэли выступал отец Федор, и сразу же скатывается с плеч голова одной из участниц, бешено вращающая вылезающими из орбит от боли глазами и отчаянно разевающая в немых воплях агонии рот. Шейная цепочка, с самым обычным серебряным крестиком, внезапно просто перерезала ее шею и улетела куда-то в сторону крепостной стены. Кровь из шеи брызнула фонтаном, но на двух стоявших рядом с покойной ведьм не попала. Они словно размазались, став чем-то вроде обретших объем теней. И уже в таком виде полетели к троице соперниц, презрительно игнорируя магические удары и выстрелы, проходящие сквозь них, как сквозь туман.

Полной бестелесности от своих противниц начавшие дуэль с убийства колдуньи не ожидали. Они совокупными усилиями попытались поставить какой-то барьер — но не успели. Разгневанные мстительницы налетели на них ураганом, и в разные стороны полетели красные брызги: хотя пальцы ведьм и напоминали плотные клубы дыма, но человеческую плоть они тем не менее резали не хуже ножей. А артефактные щиты, похоже, против подобной угрозы оказались просто-напросто бессильны. Шесть или семь секунд длилась кровавая вакханалия, а потом почти уже победивший дуэт вновь обрел материальность. То ли наложенные ими заклинания выдохлись, то ли кому-то из их основательно изрезанных соперниц удача улыбнулась нужные контрчары вспомнить.

Эскалация дуэли развивалась стремительно, обе стороны конфликта понимали, что с противницами стоит разделаться как можно скорее. Троица истекающих кровью, но все еще держащихся на ногах ведьм схватилась за клинки, ведь мечи в ближнем бою частенько оказывались быстрее волшебства. А их противницы выхватили револьверы, барабаны которых они просто не успели опустошить. Сталь и свинец ударили в энергетические барьеры, прикрывающие тела в армейской форме.

Связистки традиционно считались плохими фехтовальщицами. И силы у женщин маловато, и магию они изучают в ущерб физическим дисциплинам, да и вообще — на кой им умение махать железяками, если при штабах их вечный некомплект. Однако одна из участвующих в дуэли дам, очевидно, решила пойти наперекор общественному мнению и стала мастером меча. Ну или хотя бы вплотную приблизилась к этой планке. Ей понадобилось ровно три трудно различимых человеческим глазом взмаха клинком, за которым в воздухе оставался едва заметный светящийся след, чтобы сначала лишить свою соперницу обеих рук, а затем и выпустить ей кишки. Но оставшаяся в одиночестве представительница явно проигрывающей команды сдаваться не стала. Вместо этого она выронила из своего кулака какую-то маленькую блестящую висюльку, и все пространство на плацу заволокло жемчужным туманом. Причем это была не просто дымовая завеса — в нем шевельнулось что-то громоздкое, и раздался пронзительный крик, сменившийся влажным хрустом.

— Отвратительно. Черт, да зачем нам еще враги? Мы и без них прекрасно справляемся, с такими-то законами! — Олег отвел глаза от побоища, победительниц в котором вполне могло и не быть. Нет, он изначально догадывался, что дуэль будет весьма неприятной, слабый пол вообще может дать в жестокости фору мужчинам, однако такого накала страстей целитель все же не ожидал. И ведь сражение-то шло даже не за место в постели архимагистра. К новым помощницам не терпящий суеты Савва присматривался лет десять, прежде чем начать ухаживать. Или не начать, решив сохранить чисто рабочие отношения. Волшебницы безжалостно убивали друг друга за одну только возможность когда-нибудь в будущем стать объектом его домогательств! — Я не понимаю этих людей… Я их просто не понимаю!

Иногда Олегу действительно казалось, что обитатели данного мира мыслят на какой-то своей, отдельной волне. Логика их поступков, причем как отдельных личностей, так и целых государств, от него решительно ускользала. Взять, к примеру, Североспасское магическое училище, где он обучался. На роль заготовок для будущих боевых магов низшего звена туда гребли всех. Вообще всех. Хромых, косых, покалеченных, тупых, неграмотных, ненавидящих власть до зубовного скрежета! Вместо зачетов им устраивали поединки на выживание с зомби или иными какими магическими тварями, вполне способными нерадивого кадета разорвать и сожрать. Учился каждый тому, чему хотел — если, конечно, мог уговорить наставников заниматься с ним по желательной специализации. Информация в библиотеке, и та была по допускам: дали тебе от ворот поворот какие-нибудь метеомаги, и ни одной книжки из их секции уже не получить. Ладно, пусть у государства есть огромная потребность в одаренных первого-второго ранга. Но почему тогда оно толпами выпускает вместо грамотных специалистов непонятный эрзац?!

Пока Олег негодовал, дуэль подошла к своему логическому финалу. Плац очистился от жемчужного тумана, и на нем остались четыре ведьмы и откатившаяся в угол женская голова. Обладательница вспоротого живота словно испарились в неизвестном направлении, как и лишенное самой главной части тело. Учитывая специализацию участвовавших в групповом поединке дам, скорее всего, их сейчас жадно пожирал какой-то хищник астрала. И хорошо еще, если он ограничился всего лишь мясом — подобные существа могли сожрать чужую душу не хуже большинства демонов. Причем победила в дуэли именно та ведьма, которая осталась в одиночестве. Она-то стояла на ногах, утирая льющуюся из пропоротого плеча кровь, а вот ее соперницы валялись друг на друге вповалку, с вывернутыми под неестественными углами конечностями и покрытой неприятными темно-фиолетовыми круглыми отметинами кожей.

— Как бы японские легенды о тентаклях ни оказались основаны на реальных событиях… — промелькнула в голове Олега опасливая мысль, после того как он кинулся на помощь раненым. Троица проигравших ведьм выглядела так, словно побывала в объятиях чудовищного осьминога-мутанта. Правда, интересовали того отнюдь не женские прелести, а скорее жизненные соки добычи. Засуетившийся вокруг неподвижных тел целитель констатировал у своих пациенток крайнюю форму обезвоживания и упадка сил. А кроме того, в аурах их зияли рваные дыры, что неизбежно грозило в будущем крупными проблемами со здоровьем и магией. Разные мелочи, вроде пары десятков закрытых и нескольких открытых переломов, на этом фоне уже могли не учитываться.

— Их срочно нужно в лазарет! — В голове у Олега уже прокручивались сами собой процедуры, которые нужно провести, дабы не допустить превращения пострадавших женщин в инвалидов. Первым делом — капельницу с питательным раствором, вторым — влить им порцию заемной жизненной силы, чтобы поддержать ослабленные организмы, третьим — заняться физическими травмами. Хорошо бы использовать круг очищения, дабы выжечь из их ауры всяческие инородные включения, но пока нельзя. В слишком плохом состоянии пациентки, а процедура несколько травмирующая, откажет еще какой-нибудь орган из-за слишком высокой нагрузки на ауру. — Ау-у-у! Какого черта?!

Боль, растекающаяся от клейма-татуировки, захлестнула его внезапно. Казалось, будто к шее приложили раскаленное железо. А самое обидное заключалось в том, что Олег никак не мог понять, какого черта кто-то из офицеров активировал контрольный механизм, принуждающий служащих по контракту чародеев к исполнению приказов вышестоящего начальства под страхом боли и смерти. Он вроде бы на сторону противника не переходил, военных тайн не выдавал, даже трусость в бою не проявлял, поскольку в бою-то сегодня и не участвовал!

— Ты толкнул меня, трубка клистирная! — презрительно бросил ему высокий атлетически сложенный мужчина с начинающими седеть висками и немного раскосыми глазами, облаченный в не по погоде тонкий кавалерийский мундир, поверх которого явно следовало носить латы витязя. Он стоял в первом ряду зрителей и нагло скалился прямо в лицо Олегу, даже не думая отменять воздействие, применяющееся обычно в качестве дисциплинарной меры взыскания. Кажется, целитель действительно слегка задел его плечом, когда шагал вперед, чтобы как можно скорее добраться до выживших дуэлянток. Вот только подобный «удар» не заставил бы покачнуться и десятилетнего ребенка.

— А вы мешаете мне оказывать медицинскую помощь пострадавшим! — Вряд ли кавалерист рассчитывал, что Олег начнет кричать от боли и умолять отменить заклятие. Целителей крайне сложно было заставить страдать — отключать неприятные ощущения себе и другим — это первое, чему учили владеющих магией обладателей данной специальности. Даже если они никогда не поднимутся выше обычного санитара. Активация расположенной на шее татуировки явно была оскорблением. Или провокацией. Олега уже вызывали на дуэль в прошлом под надуманным предлогом, и он знал, как выглядят люди, всеми силами нарывающиеся на поединок. Причем тот, в котором у них будет преимущество. Кавалерист, судя по отметкам на ауре, числился чародеем третьего ранга. Противник, которого оскорбленный целитель вполне мог бы попробовать осилить… Если бы не считал подобный поступок глупостью несусветной. — Отец Федор, если кто-нибудь из них умрет, прошу сделать в акте о смерти приписку, что мне активно мешали проводить лечение.

Скорчивший презрительно-расстроенную мину при переводе конфликта в совсем иную плоскость забияка, может, и не слишком сильно обгонял Олега по официальным чинам, но явно был куда опытнее просто в силу возраста. Чистить морду нахалу, дабы не уронить свою честь? Зачем? Форт Стяжинск — не такая уж и большая крепость. Это не столица, где жизнь человека определяется его статусом в высшем свете и где можно никогда больше не встретиться по делам с обиженной на тебя персоной. И выезжать за пределы территории ссыльным можно только по специальным разрешениям. Целитель просто расскажет о данном эпизоде немногочисленным коллегам за чашкой чая, и те из цеховой солидарности станут прописывать обидчику клизму даже при приступе зубной боли. Или вообще дождется попадания этого кавалериста в лазарет и, когда тот будет спать, сделает с ним что-нибудь такое, что трудно доказать и еще труднее излечить. На тренировочный бой с витязем он бы вышел без раздумий, но поединок — совсем другое дело. Две погибшие сегодня ведьмы тому прекрасное неживое доказательство. Тем более что определять условия драки будет вызываемая сторона, чего явно очень хочет этот начинающий стареть, но все еще физически крепкий чародей.

— Действительно, дети мои, решайте свои разногласия потом. Сейчас не время и не место для подобных ссор! — встопорщил бороду отец Федор, отменяя заклятие. Впрочем, на этом помощь попа Олегу и ограничилась. Хотя не очень-то он в ней и нуждался. Игнорировать клеймо без последствий целитель второго ранга мог приблизительно от семи до десяти минут. Потом от его импульсов начнет разрушаться нервная система, через тридцать минут печать превращала свою жертву в инвалида, а к началу второго часа гарантированно оставляла после себя труп. Впрочем, отменить воздействие магической печати мог любой офицер, которых вокруг стояло предостаточно. — И вообще, ради такого дела, как забота о раненых, некоторая небрежность целителя по отношению ко всем остальным очень даже простительна.

Остальные зрители согласно закивали головами. Все они были людьми военными, и все имели шансы умереть, если когда-нибудь им вовремя не окажут медицинскую помощь. Поняв, что поддержка толпы не на его стороне, кавалерист чего-то обиженно буркнул и ушел, грубо расталкивая толпу. Впрочем, никто делать замечаний ему так и не подумал. Как и сочувствовать Олегу, без всякой вины испытавшему несколько мгновений жуткой боли.

Глава 3

О том, как герой становится начальником, бродит по дороге туда-сюда и размышляет о загадках бытия

— Вот, это теперь твои. Двадцать второй десяток. Ну, то, что от него осталось после встречи с пещерным медведем-людоедом. Постарайся не угробить их всех хотя бы до сентября месяца. После старого Нового года[6] к нам пополнение должны прислать. — Мрачный как туча Андрэ ткнул пальцем в сторону семерых человек, выстроившихся относительно ровной шеренгой и переминавшихся с ноги на ногу. Облаченные в красные стрелецкие кафтаны и вооруженные сразу и бердышами, и ружьями впечатляющего калибра, они должны были смотреться грозно…

Но не смотрелись. Тощие, как цыплята, испуганно моргающие, с усыпанными веснушками физиономиями и юношеским пушком, видимо, обязанным изображать суровую щетину! Олег, которому еще и двадцати-то не было, смотрелся на их фоне натуральным амбалом. А ведь кормиться ему по большей части приходилось либо в не богатой разносолами и калориями армейской столовой, либо вообще в армейском же госпитале, где он приходил в себя после ранений.

— Возмещать потери команды нормальными специалистами нам не собираются, так что теперь вместо подготовленных абордажников будут они. Надеюсь, ты успеешь сделать из них что-нибудь до той поры, когда мы снова взлетим. Если взлетим, а окончательно в пехоту не переквалифицируемся.

— Эти призывники хоть оружие держать умеют? — Олег прекрасно понимал причины мрачного настроения Андрэ. Кому понравится, что у него отнимают единственного нормального мага-целителя, да, впрочем, и большую часть остальных подчиненных тоже? «Воздушная танцовщица», с которой сняли около половины экипажа, выполнять свои функции все еще могла. Но делать это для нее не планировалось. Количество топлива для летающего фрегата, оставшееся на складе, вплотную приблизилось к критической отметке, после которой начинался расходоваться неприкосновенный запас. И новых поставок угля в ближайшее время — измеряемое, может, месяцами, а может, и годами, — не ожидалось. А потому комендант гарнизона принял решение использовать оставшихся без дела членов команды, дабы усилить наземное патрулирование. — Или мне их еще и стрелять учить?

— Да делай что хочешь. — Судя по легкому аромату спиртного, которое ветер доносил до Олега, младший магистр магии воздуха использовал с утра пораньше универсальное русское народное средство для того, чтобы справиться со всеми проблемами. Бутылку водки. Ну, может, пока еще это была рюмка коньяка для поднятия тонуса, но диагноз «алкоголизм» целитель мог поставить абсолютному большинству местных офицеров-старожилов. И имелось у парня, обладающего зачатками пророческого дара, предчувствие, что недавно прибывшие в ссылку новички этой участи также не избегнут. В конце концов, один раз он Андрэ из затянувшегося до неприличия запоя уже выводил. — Кстати, советую поискать для себя и своего десятка какие-нибудь дополнительные попутные заработки, помимо жалованья. Нет, выплатить-то его выплатят, в полном объеме… Но вот когда — большой вопрос. Задержки месяцев в семь-восемь по местным меркам считаются нормой.

— Чудесно, — Олегу стоило большого труда удержаться от более крепких и емких высказываний. Когда на работе советуют найти себе шабашку — работу определенно стоит сменить. К сожалению, его текущий контракт с Российской империей предусматривал слишком значительные штрафные санкции. Способное оторвать голову клеймо-печать на шее заставляло скрипеть зубами, но терпеть произвол высших чинов. Впрочем, конкретно в этой ситуации Андрэ или даже комендант крепости вряд ли были в чем-то виноваты. Жалованье, причитающееся солдатам, крутилось министерскими чиновниками, наверняка из поколения в поколение делающими себе немаленькие гешефты за счет временно взятых в оборот чужих денежных средств. — Отчитываюсь-то я за свои успехи и неудачи хотя бы по-прежнему перед вами и отцом Федором?

— Разумеется. Я смог сделать так, что это не моих людей придали пехотным подразделениям, а пехотные подразделения придали моим людям, — самодовольно усмехнулся Андрэ. — Впрочем, это было не так уж и сложно. Магистр Савва не слишком-то интересуется, чем там заняты простые солдаты, пока они не вторгаются в Китай.

— Он опасается обострения международной обстановки? — удивился Олег. Империя Золотого Дракона, как официально предпочитала именовать себя наиболее многолюдная из азиатских держав, уже давно полыхала огнем гражданской войны. Три претендента на верховную власть были слишком заняты попытками прикончить друг друга, чтобы обратить внимание на небольшое нарушение суверенитета. Пожалуй, Россия даже могла бы без особых усилий оттяпать у соседа некоторый кусок территории, если бы не Великая Китайская стена и Терракотовая армия. Способная к самостоятельному передвижению постройка титанических размеров и орда самовосстанавливающихся глиняных големов с вселенными в них душами древних воинов имели шансы остановить маленькую армию вторжения вообще без какой-либо посторонней помощи со стороны живых людей. И на грызню за императорский трон никакого внимания они не обращали. В конце концов, ни один из претендентов не мог назвать себя прямым потомком великого Цинь Шихуаньди,[7] при помощи своей великой магии, миллионов строителей и тысяч жертвоприношений сотворившего эти чудеса света.

— Ему просто хозяева близлежащих территорий платят, чтобы русские солдаты не вторгались на их земли, даже если есть повод. Браконьерство в наших лесах и контрабанда товаров в обход таможни приносят им достаточный доход, чтобы они не жадничали, — безразлично отозвался Андрэ, даже не думая скрывать тот факт, что высшее должностное лицо гарнизона берет взятки. Хотя… А кто ему запретит-то? Тюрьму, чтобы в ней можно было надежно удержать старого и опытного архимагистра, в России построить бы просто не сумели. Да и во всем мире, скорее всего, тоже. Магов подобного ранга могла остановить только смерть, да и то не всегда. А если уж комендант решит разорвать связь с исторической родиной и податься на чужбину — ему будут открыты все дороги. Вопрос лишь в том, подарят ли подобному иммигранту в качестве личного владения всего лишь какой-нибудь городок или же целую провинцию. Самодуры, способные отшить явившегося к их двору чародея подобной силы, на троне редко сидят дольше пары месяцев. — Так, со своим десятком отправишься сегодня по девятому маршруту. Там как раз на дороге несколько раз человеческие кости находили за последний месяц. Одного наживкой, другие прикрывают, ну да тебя должны были данной схеме учить. Если не знаешь, куда идти, глянь карту на стене в офицерской столовой.

Схема взаимодействия армии с сибирскими поселенцами была проста как кирпич и примерно столь же эффективна. Если где-то чаще обычного замечались опасные твари, начинали пропадать люди или находили то, что от человека оставалось в результате встречи с обитателями местных чащоб, в данное место отправлялось одно из армейских подразделений — шляться по выделенному участку до тех пор, пока данная угроза не найдется. Ну или пока командование не посчитает, будто данный регион стал условно безопасен, и не перебросит людей куда-нибудь еще. Могла случиться и более адресная операция, когда находилось логово опасных тварей или бандитов вблизи обитаемых земель, или же какое-нибудь поселение начинало звать на помощь.

Розыскных же мероприятий или профилактических обходов территории в данном регионе России почти не проводилось. Переловить всех монстров Сибири было не проще, чем вычерпать море тазиком. На место убитых тварей из глубин заповедных пущ всегда приходили новые чудовища. Да и преследовать по лесам какого-нибудь волколака-людоеда, вырезавшего отдаленно стоящий хуторок, было не лучшей идеей. Среди бескрайнего царства дикой природы даже такой крупный объект, как мамонт-лич, отследить редко когда удавалось. Обладающий мало-мальски работающим интеллектом злоумышленник после совершения преступления просто откочевывал километров на пятьдесят в сторону. Чтобы охватить столь огромный район поисков, приходилось собирать целую армию следопытов. И шансы, что часть их домой не вернется, нарвавшись на какого-нибудь опасного зверя, монстра, человека или природное явление вроде топкого болота, были близки к стопроцентным.

Истории стрельцов, составляющих двадцать второй десяток, особым разнообразием не отличались. Жили в деревнях, попали под рекрутскую повинность, в связи с полным отсутствием каких-либо талантов и залетами разной степени тяжести оказались отправлены в дальний сибирский гарнизон, где со времен царя Гороха ничего важного не случалось, но новые люди требовались постоянно. Грамоты не знали, тригонометрию почитали отраслью черного колдовства и лишь недавно научились почти всегда попадать из ружья с двадцати шагов в соломенное чучело. Зато недурно управлялись со своими бердышами и любыми другими топорами. Особенно если рубить надо было дрова. Единственной особенностью десятка могло считаться наличие в его составе аж четырех парней по имени Петр. Раньше таких насчитывалось вообще пятеро, но одного отправили в отставку после того, как найденный их предыдущим десятником в пещере медведь оторвал тому левую руку. Фамилий тезки не имели, ибо носить их во многих деревнях было как-то не принято, а называть рядовых по отчеству без уважительного повода с какой-то стати запрещал устав.

— Тогда так. Ты — будешь Первым Петром! — Олег не смог удержаться от проказливой улыбки, когда сделал забритого в рекруты крестьянина тезкой одного из самых одиозных императоров России. Возможно, дойди это до аристократов, он серьезно испортил бы свою репутацию в их глазах… Но с другой стороны, его ведь и так уже в ссылку сослали! — Твой тезка, стоящий справа — Вторым. Самый высокий — Третьим. Последний — Четвертым. Так и стану вас называть, цифрами. А то во время боя, когда буду приказы отдавать, как пить дать запутаемся!

— Ваше ведьмажество, а можно, он будет Четвертым, а я Третьим? — попросил своего нового командира наиболее крупный из стрельцов двадцать второго десятка. Впрочем, рост под два метра только усиливал впечатление какой-то болезненной худобы молодого солдата, которого досыта кормили последний раз наверняка очень давно. Может быть, на день его совершеннолетия, если, конечно, оное уже произошло. Суровые нравы этого мира вполне позволяли и детям оружие выдавать, если это окажется с точки зрения правителей достаточно выгодным. — Просто нас так еще прошлый десятник называл, мир его праху. Успели привыкнуть.

— Можно, почему нет. — Олег никогда не считал нужным самоутверждаться за счет других столь мелочными проявлениями принципа: «Я начальник, ты дурак». — Ко мне же лучше обращаться просто по имени. Можно звать целителем, это вообще вполне себе официальный титул любого, кто практикует данное направлении магии. Только, пожалуйста, не ведьмажеством! Тем более я давно уже подмастерье. И даже экзамен на чародея почти сдал.

Двадцать второй десяток проникся сказанным. С точки зрения недавних крестьян, одаренный второго ранга с претензией на третий был богоподобен… Ну, на лавры какого-нибудь Геркулеса[8] претендовать мог точно. Утвердить стрельцов в мнении о правильности глубоко уважительного отношения к текущему начальству Олегу помогли многочисленные мозоли и синяки подчиненных, а также мучающий Петра Третьего кашель. Грамотному целителю устранить симптомы досаждающих солдатам заболеваний труда не составляло, а не отвлекаясь на плохое самочувствие, они должны были лучше охранять его от всевозможных опасностей Сибири. В дальнейшем десятку вообще предстояло стать одними из самых здоровых людей в крепости, но проводить необходимые процедуры и ритуалы на ходу не представлялось возможным. Следовало потерпеть до завершения патрулирования и надеяться, что по его результатам Олегу не придется заниматься какими-нибудь более неотложными процедурами вроде реанимации или кремации.

Девятый маршрут начинался от города и шел грунтовой дорогой в сторону океана. Никаких важных портов поблизости не имелось, но рыбаки же должны были свозить как-то свой улов в райцентр, чтобы уже оттуда громадных дальневосточных крабов и прочие скоропортящиеся морские деликатесы грузовыми дирижаблями отправляли в сторону столицы. Выйдя с утра, пеший путник мог достигнуть кромки прибоя как раз к вечеру, и, переночевав в деревне, служившей конечной точкой пути, к закату следующего дня вернуться назад. Можно было и дальше двинуться по побережью, на север или на юг, но это уже были маршруты десять и одиннадцать. И последний месяц ничего там вроде не происходило, ну если пропавшей без вести лодки не считать. Из стоящих у воды населенных пунктов не докладывали о каких-либо проблемах. Но те их обитатели, которые регулярно мотались в город по своим делам, несколько раз находили у обочины дороги обглоданные останки людей и животных.

Нападали на одиночек или небольшие группы в два-три человека. Системы какой-либо в пропаже путешественников не находилось, но после шестого подобного случая решили прекратить собирать статистические данные. Жрать неведомые монстры-людоеды предпочитали мясо, не брезгуя заодно и разгрызть мозговую косточку. После жуткого пиршества отходов получалось настолько мало, что местные охотники сами искать тварь или тварей не решились. Желудок, в котором могли почти без следа исчезнуть несколько вооруженных мужиков, имел обыкновение принадлежать организму соответствующих размеров. И животные Сибири, ну, может, за исключением отдельных медведей, до таких габаритов недотягивали. Получается, в окрестностях города поселилась заявившаяся из древней чащобы тварь, а потомки боевых чудовищ Гиперборейцы в обязательном порядке обладали либо громадной живучестью, либо магическими способностями, либо очень прочной броней, а то и всем этим одновременно.

— Гранаты есть? Пользоваться умеете? — Олег хорошо разбирался в принципах уничтожения разнообразных монстров. Им посвящалось не меньше трети общеобразовательных уроков в Североспасском магическом училище. Размеры России и три мировые войны, во время которых вражеские маги считали своим долгом выпустить на свободу каждую имеющуюся популяцию слепленных в лабораториях тварей, привели к изрядным трудностям в быту и сельском хозяйстве для самой обширной страны мира. Мутанты в большинстве своем дохли довольно быстро… Но меньшинство с разной степенью успешности закреплялось среди дикой природы и с удручающей регулярностью приводило к все новым и новым жертвам среди мирного населения. Да и монстров, появившихся в результате естественных причин, вроде магического выплеска из пересечения природных энергетических линий, на ее территории тоже образовывалось преизрядное количество. — И с какого расстояния вы попадете ими в пасть? Ну чего вы на меня так испуганно смотрите-то? Не в настоящую, понятное дело, а в мишень под таким названием. Больше всего она похожа на самое обычное ведро, во всяком случае такие стояли в моем училище. Натаскивали вас гранаты туда метать, чтобы они внутрь залетали и не вываливались?

— Было дело, — облегченно выдохнул Третий Петр, а остальные стрельцы принялись согласно кивать и поддакивать, — кидали мы бомбы по кадкам… Правда, только деревянные.

— А настоящие, они того… — неуверенно добавил Второй Петр. — Тяжелее немного, кажись.

— Ничего страшного, пасть у большинства монстров тоже больше того ведра. — Олег вспомнил картинки и фотографии, которыми щедро снабжали многочисленные бестиарии, и мысленно пожелал себе так и не встретиться с тварью за время патрулирования. Пусть лучше уж ее кто-нибудь другой пришибет. Имеющийся в его распоряжении арсенал заклятий больше подходил для гуманоидных противников, чем для огромных монстров. Ну а новобранцы вряд ли сумеют самостоятельно зашвырнуть взрывчатку внутрь чудовища, который, в отличие от мишени, стоять на месте не будет, да и рот держит открытым относительно недолго. Хотя, конечно, он постарается помочь им при помощи телекинеза. — Ну, пойдем потихонечку? А то раньше темноты до деревни, где можно будет переночевать, не доберемся.

Дорога неспешно ложилась под сапоги, новобранцы испуганно пялились на темный и страшный лес, раскинувшийся по обе стороны тракта, а Олег практически полностью погрузился в свои мысли, не обращая особого внимания на окружающий мир. Пока они не отойдут от города хотя бы километров на пять, бояться нечего. Магический сигнальный периметр, который раскинул над сердцем района проживающий здесь архимагистр, сунувшуюся слишком близко к скоплению людей тварь засек бы моментом. И уничтожил, причем без малейшего воздействия чародея седьмого ранга. Уйти от его чар или защититься от них сумели бы лишь очень немногие существа, в обязательном порядке обладающие развитым разумом и не ставшие бы тупо жрать путников на обочине дороги. Ну а сворачивать круглосуточное наблюдение за округой не велели и устав, и здоровая паранойя чародея, дожившего до столь высокого статуса. В конце концов, личности, подобные коменданту, своей смертью не умирали никогда. И отслеживание ближайших окрестностей здорово помогало им избегать большей части потенциально летальных неприятностей вроде прорыва демонов, вражеской армии или начавшегося внезапно извержения вулкана. Ведь если архимагистры имели хотя бы минимальное время для подготовки, то могли уберечь как минимум самого себя от практически любой неприятности. Улететь на орбиту, телепортироваться куда подальше, закопаться в землю на глубину в пару километров… Загнать подобную персону в угол без использования эффекта внезапности было немногим проще, чем изловить рыбу под водой при помощи кастрюли.

«Итак, в чем моя проблема? Почему я недостаточно хорош, чтобы претендовать на третий ранг, пусть и явно перерос большинство обладателей второго?» — размышлял про себя Олег, автоматически переставляя ноги.

Утомиться от обычной пешей прогулки организм целителя, не забывавшего проводить внутреннюю диагностику и устранять появляющиеся проблемы в зародыше, в первые сутки просто не мог. А вот мысль о том, чтобы подняться в иерархии магического сообщества хотя бы еще на одну ступень, не давала ему покоя. Именно с данной планки в большинстве государств мира одаренных наделяли дворянством в том случае, если раньше они его не имели. Третий ранг — личное ненаследное, а обладатели пятого без особого зубовного скрипа принимались в общество истинных аристократов. Принадлежность же к благородному обществу, пусть даже в первом поколении, меняла для него и его супруги практически все. То же клеймо с них пусть и не снимут, все-таки на время своей службы они считаются как бы заключившими контракт с императором, но активировать его просто ради внушения должного почтения к начальству больше никто не станет. Да и других преимуществ, вроде возможности на ту же знать в суд подавать или беспрепятственного перемещения по территории страны и выезда за рубеж после окончания службы, будет ой как немало.

«Ответ кажется очевидным. Мне не хватает энергии на по-настоящему могущественные чары. Да, великолепный контроль дает своему обладателю немало. Именно благодаря ему, да сохранившейся с родного мира привычки к изучению больших объемов информации, я так быстро смог изучить целительство, техномагию, телекинез и даже азы некро- и пиромантии. Но если рассматривать волшебство исключительно в военном аспекте, какой толк от десяти единиц оружия, когда к ним есть только пять патронов?..»

Монотонное передвижение по дороге нарушила встреча с обозом из четырех телег, движущихся навстречу патрулю. Везли они товар не то чтобы дефицитный, но стабильно пользующийся спросом на кораблях большинства иностранных держав, заходивших в российские порты. Шкуры. Тигриные, лосиные, волчьи, медвежьи, лисьи, рысьи… Меха по праву назывались мягким золотом, ибо приносили дохода казне ничуть не меньше, чем прииски. И поскольку роскошные шубы снашивались, а популяция зверей в местных лесах казалась неисчерпаемой, то освоение Сибири, несмотря на всю свою опасность, делом являлось крайне выгодным. На каждой телеге помимо возницы, рядом с которым лежало заряженное ружье, сидели еще по крайней мере два человека, смотрящих в разные стороны. Из второй подводы солдатам отсалютовал сгорбленный дедушка, опирающийся на магический посох и носящий пусть и несколько необычную, но все же узнаваемую ведьмачью куртку. Видимо, такой фасон был принят во времена его молодости лет сто назад. На замыкающей процессию повозке через бортик виднелась маленькая пушечка из успевшей позеленеть бронзы, калибром примерно с кулак. Крестьяне явно были готовы к любым неприятностям, которыми столь богат заснеженный лес. Атаковать подобную процессию станет либо очень глупая, либо очень самоуверенная тварь. Впрочем, могло случиться всякое… Имелись среди монстров, созданных колдунами Гипербореи, и те, кто всеми присутствующими сейчас на дороге людьми и лошадьми даже наесться-то как следует бы не сумел.

— Бог в помощь! — поздоровался с путешественниками Второй Петр. — Не видели чего странного?

— Да вроде все спокойно, — откликнулись из ближайшей телеги, — только пяток волков у Горелого оврага повстречали. Хотели было подстрелить одного-двух, да куда там! Пуганые они, знают людей.

«Значит, монстр там сегодня точно в засаде не сидит. „Санитары леса“ в этом мире отнюдь не вершина пищевой цепи и четко знают, от кого им следует держаться подальше, — мысленно констатировал Олег, припоминая местоположение одной из обозначенных на картах местных достопримечательностей, а именно лощины, в которой местные жители регулярно сжигают сухую траву. Не по какой-то там прихоти или из соображений чистоты — просто если этого не делать, то в данной складке местности начинали просто в бешеных количествах плодиться расползающиеся по округе змеи. — Итак, как я могу увеличить свою магическую силу без использования костылей вроде зелий и артефактов-накопителей? Хороший вопрос… К сожалению, ответить на него ничуть не легче, чем сказать, что же такое есть магия».

В библиотеке училища, которую Олег успел изучить если и не полностью, то по крайней мере куда лучше, чем большинство боевых магов первого ранга, подобных тем отнюдь не избегали. Это было бы примерно как пытаться учить артиллеристов без объяснения баллистики. Но… Большая часть материалов, прошедших через руки парня, являлась откровенным шлаком. Никаких четких понятных определений или на худой конец длиннющих запутанных формул! Метафизика, густо переплетающаяся с философией и дополненная пространными рассуждениями о природе бытия. Множество противоречащих друг другу теорий, подкрепленных сомнительными доказательствами. Мнение именитых чародеев и их же мемуары. В лучшем случае попадались сравнения одних магов с другими и выведенные на данной основе закономерности. Последние утверждали, что самый легкий способ стать могущественным чародеем — родиться в нужной семье.

Дети магистров, может, и не каждый раз повторяли достижения своих отцов, но уж уровень подмастерья перерастали всегда. Неплохим тренером являлось время. Старый седой волшебник всегда был сильнее, чем он же, но лет сто пятьдесят назад, в пору своей цветущей юности. Широкую огласку в научной литературе получил так называемый эффект вассала. Когда при могущественном одаренном постоянно крутился кто-то, уступающий ему ранга на три-четыре, пусть даже не как ученик, а как слуга, то в своем развитии он обгонял сверстников, лишенных подобного общества, в трех случаях из пяти. Могли помочь сделки с высшими силами, духами или же демонами, но тут все было строго индивидуально и довольно рискованно. Заемное могущество оказывалось относительно легко получить, но и растратить по пустякам дарованную мощь ни малейшего труда не составляло.

Потому и выделяли жрецов и священнослужителей в особую касту, представители которой то были способны прыгнуть выше головы, то оказывались бесполезны чуть менее чем полностью. По поводу же истинной природы магии не было и того. То ли допуска курсанта не хватало, чтобы изучать настоящие научные труды по волнующим Олега темам, то ли местные естествоиспытатели и сами толком не понимали, что и как используют. В конце концов, те же пушки долгое время делали без малейшего представления о том, что такое сопромат и происходящие при горении химические процессы. Недолет — добавить пороху, не разорвало — продолжать в том же духе, разорвало — толще стенки, больше пушка.

«Хотя нет, аналогия с черным ящиком, в котором крутишь ручку и получаешь результат, тут совсем не уместна. Магическая наука в данном измерении достаточно развита, чтобы иметь множество разновидностей. Она используется во всех сферах жизни десятками тысяч человек. Причем поскольку от эффективности обращения с волшебством зависят их статус, здоровье и жизнь, то в целях самосохранения они должны были как следует изучить основу собственного благополучия. Да, заботящиеся о будущем умные люди всегда считались редкостью, и к верным решениям науку зачастую приводит случай… Но там, где в тупик зайдет сотня глупцов, обязательно отыщется хоть один удачливый мудрец. Который своими достижениями с окружающими черта лысого поделится, — решил Олег, наконец-то определяясь с видом своей проблемы. Ему не хватало знаний! Тех знаний, за обладание которыми в этом мире могли запросто перерезать глотку, ибо они служили дорожной картой для пути во власть! Комендант Савва ведь не просто так на одном месте сидит уже которое столетие. Есть у его исследований какие-то результаты, иначе бы архимагистр давно в более благополучные края переехал. — Да, первые корабли люди научились строить задолго до того, как изучили физику тела, полностью либо частично погруженного в воду. А плавать и нырять — и того раньше. Но к моменту появления преодолевающих океаны галеонов уже появились инженеры, способные рассчитать объем корпуса строящегося судна из расчета товаров, которые на нем необходимо перевозить, дабы окупить строительство…»

— Ваше ведьмаж… то есть это… господин целитель… — один из немногочисленных стрельцов, которого звали не Петром, осторожно дотронулся до плеча Олега и отдернул руку с такой скоростью, словно коснулся раскаленного железа. Взгляд свой недавний крестьянин старательно прятал в землю, да и вообще вид имел заранее виноватый. Встрепенувшись от своих мыслей, временный командир двадцать второго десятка оглядел округу. Все было вроде бы спокойно. Затем пересчитал своих подчиненных. Семеро; никто за время его задумчивости не дезертировал и не был уволочен тварью. Четверо тезок под номерами, выходец из обрусевших татар Идрис, Афанасий да стоящий рядом с ним Ефим. — Простите великодушно, но оно того… ваша очередь.

— И только-то? Ну ладно, моя так моя… — расслабился Олег, а затем остался стоять на месте после того, как мимо него прошагали остальные стрельцы. На лицах недавних крестьян читалось большое облегчение: дольше необходимого работать приманкой никто из них не хотел. Изображать из себя ослабевшую особь, отставшую от основной группы, было испытанным с древности способом выманить чудовищ поближе к их убийцам. Поскольку в подавляющем большинстве разнообразные мутанты происходили от тех или иных хищников, инстинкты буквально толкали их закогтить подобную добычу. Стайная — значит, компенсирующая численностью свою индивидуальную слабость. Отбившаяся от коллектива — следовательно, раненая или больная, зверю даже сильно напрягаться не придется. Мозгов, чтобы осознать человеческую хитрость, хватало немногим. — Ефим, ты с парнями только учти — провороните эту тварюгу, когда она будет ко мне подкрадываться, — не помилую! Такой геморрой выращу всем и каждому, что сами будете в караул проситься, где присесть нельзя!

Возможности угодить в зубы чудовища Олег не то чтобы совсем не боялся… однако риск, которому он подвергался, вполне мог считаться приемлемым. А по сравнению с оставшимися в недавнем прошлом боевыми операциями на западном фронте так и вовсе несущественным. О нападении, скорее всего, его предупредит чувство опасности. Если же оно подведет или сработает слишком поздно, то первые одну или две атаки должен принять на себя магический щит, создаваемый комплексом из пяти нацепленных на туловище и конечности маленьких артефактов. Когда он выдохнется, то останется форма армейского ведьмака, являющаяся чем-то средним между плотной кожаной курткой и кольчугой. Но даже если чудище лесное и доберется до тела целителя, то его будет ждать сюрприз. Специализирующийся на управлении своим и чужими организмами волшебник не только может полностью отключить себе боль и сражаться с ранами, убившими бы любого другого, но и кровь из него придется в прямом смысле выдавливать, словно кетчуп из бутылки. Пережать себе разорванные сосуды усилием мысли для Олега давно уже было примерно так же просто, как моргнуть. И сломанная шея его тоже не убьет, лишь ослабит.

Минут тридцать командир отряда изображал из себя наживку, а потом снова вошел в основную часть отряда. Его место в арьергарде занял Ефим, который сильно нервничал и явно боялся, но делал это абсолютно зря. Когда нападение все же произошло, он оказался в почти полной безопасности, оставшись в стороне от первого удара.

— Ложись! — Когда интуиция Олега взвыла, предупреждая о близких неприятностях, медлить он не стал. Предчувствия вопили, что к нему приближается нечто, по своей смертоносности мало уступающее австрийскому артиллерийскому снаряду. И так как несколько обстрелов он благодаря своим зачаткам пророческого дара успешно пережил, то и отреагировал на угрозу привычным образом. И не зря. Уже падая ничком на землю, краем глаза боевой маг второго ранга заметил, как на высоте полутора метров к нему по воздуху приближается сучковатое бревно. Коряга разминулась с головой парня на какой-то сантиметр и улетела в придорожные кусты. Увы, такая она была не одна, и солдаты-новобранцы не обладали ни подходящими к ситуации рефлексами, ни опытом. Второго и Третьего Петров, а заодно с ними и Афанасия ударами чудовищной мощи унесло в придорожные кусты. Хорошо хоть в противоположные тем, откуда выбирался разъевшийся на одиноких путниках монстр.

— Сибирский древень. — Не требовалось больших познаний в бестиологии, дабы опознать передвигающееся при помощи множества лап-веток существо. У подобных монстров имелось около десятка разновидностей, и Олега как на грех угораздило нарваться на одну из самых неприятных. В хищном дереве, благодаря магии изменившемся и оказавшемся не прочь разнообразить свое меню пробегавшей мимо органикой, не было ничего необычного. Однако в основной своей массе они оставались неподвижными или хотя бы достаточно медлительными, дабы человек мог от них уйти или убежать. Однако маги Гипербореи вывели противоестественный гибрид растения и животного, который постоянно нуждался в свежем мясе, неплохо маскировался под поваленный ветром лесной мусор и был достаточно сообразителен, дабы запустить в будущую добычу заранее заготовленным снарядом или использовать какую-нибудь дубину. — Вот блин! Ну чего ж тебе стоило, зараза, чуть попозже к людям выйти?!

Поскольку древень не мог прокормить себя при помощи фотосинтеза, полноценные листья на нем не росли. Только их имитация, где черенок был слишком жестким, чтобы гнуться под порывами ветра. Благодаря этой особой примете внимательный человек мог обнаружить плотоядное дерево издалека и обогнуть его на солидной дистанции или же заранее подготовиться к неприятной встрече. Огня подобные твари не боялись, но вот обычные ружейные пули были против их кожи-коры достаточно действенны. Для того чтобы двигаться, лапам-веткам требовалось большее давление того ихора, который заменял подобным созданиям кровь. Перебить две-три конечности — и монстр быстро ослабеет из-за потери хлещущих наружу телесных соков. От подобного древень не умрет, но сначала сильно замедлится, а через некоторое время вообще остановится, дабы за несколько часов абсолютной неподвижности зарастить полученные раны. И за это время можно либо убежать очень далеко, либо сбегать за другими людьми и окончательно добить тварь.

Монстр, напавший на отряд, был крупным, очень крупным. Олег, даже не тратя время на то, чтобы подняться, высадил в него весь револьвер и ни разу не промазал, хотя почти и не целился. Масса тяжелых свинцовых пуль по сравнению с хищным растением казалась ничтожной, однако нарвавшийся на сопротивление монстр замедлился. Гиперборейские маги, сотворившие его предков, хотели защитить свои творения в первую очередь вовсе не от грубого физического урона. Кожа-кора чудовища хоть и соответствовала по прочности шкуре носорога, но тем не менее оставалась относительно легко пробиваемой. Для обычного оружия. Но вот боевые заклятия ею впитывались не хуже, чем вода губкой, а кроме того, древень прекрасно чувствовал себя в зонах загрязнения агрессивной магией, где человеческий организм сдался бы через неделю борьбы с внешней средой. А сразу за этой преградой располагались внутренние органы существа, напрочь лишенного скелета.

— В стороны! И стреляйте, черт бы вас побрал! — Олег сам подал пример, в меру возможностей уходя с пути надвигающегося на отряд плотоядного растения. К счастью, выломать себе еще три-четыре метательных снаряда и захватить их с собой сибирский монстр не догадался. — Четвертый, выкинь свой топор! Да не на землю, идиот! Ну вот чего тебе стоило эту железяку прямо в него и кинуть?!

Петр с последним порядковым номером замешкался, и это едва не стало для него роковым. Множество вытянувшихся, словно ловчие щупальца спрута, веток рванулись к нему со всех сторон, и не успел человек даже пикнуть, как оказался спеленат в плотном зеленом коконе. Такая же участь постигла и Идриса, решившего рвануть в яростную и безрассудную атаку с топором наперевес. Вот только своей жадностью древень сам себе и навредил. Монстр все же оставался изрядно туп, раз не понимал, что когда большая часть его конечностей сдерживает готовую к употреблению пищу, то остальные несут его тело уже куда как медленнее.

Растерявшиеся поначалу стрельцы разрядили в крупногабаритную мишень свои пищали, заставив дерево уронить Четвертого, а их командир сорвал с пояса висевшую там фляжку со спиртом, отлитым из запасов медпункта «Воздушной танцовщицы», и метнул ее, целясь в пасть твари и подправляя траекторию полета при помощи телекинеза. Сосуд, словно живой, старательно обрызгал губы твари, прежде чем его раздавило лапами, а затем алкоголь вспыхнул. Пирокинез Олега вызвал бы презрительную усмешку у большинства боевых магов, однако на воспламенение и без того горючей жидкости много силы не требовалось.

Древень не боялся огня, но он все же оставался живым существом. Если бы пылающая жидкость добралась до его внутренностей, то ему бы стало очень больно. Рот чудовища поспешно сомкнулся, отсекая дорогу пламени, а почти засунувшие туда добычу ветки остановились. Оставшийся в отдалении от основной группы Ефим успел второй раз зарядить пищаль, и выстрел выбил из ствола хищного дерева множество щепок. Зеленая жидкость немедленно принялась сочиться из свежей раны наружу.

Целитель тем временем заменил патроны в барабане револьвера и прицельно отстрелялся по основанию тех лап, которые подтаскивали к зубастому дуплу неудачливого татарского берсеркера. Шлепнувшийся на землю человек болезненно застонал и вновь оказался спеленат за жалкую пару секунд. Однако древень уже проиграл сражение, пусть еще и пытался бороться. Слишком много в него вогнали больших тяжелых пуль, и слишком сильно брызгал ихор из оставленных ими ран. С каждой секундой порождение сибирских чащоб все больше и больше замедлялось, пока не оцепенело совсем.

— Урок вам на будущее: не давайте подобным ублюдкам себя схватить, — произнес Олег, наблюдая за тем, как стрельцы, едва не ставшие пищей монстра, с болезненными стонами отползают от своего несостоявшегося убийцы. — Этот урод был вполне способен переломить вам позвоночники, чтобы удобнее в пасть легли. Так… кто на ногах хорошо стоит, те собирайте хворост. Обложим и подпалим.

— Правильно, нечего этой штуке, даже дохлой, на дороге торчать, — согласился Ефим, подошедший к остальным.

— Она вполне себе живая еще, просто устала немного. Сейчас отдохнет чуть-чуть — и опять как новенькая будет, — «обрадовал» Олег подчиненных с целью добавить им прыти. Хотя они и вышли на патрулирование относительно недавно, вернуться обратно в крепость хотелось как можно скорее. Там было тепло, да к тому же там осталась его молодая жена, с которой он наверняка бы нашел чем заняться. Стихийными тренировками, например. Или основами астральной магии. В этих областях Анжела обгоняла своего супруга на порядок, а то и на два. — Вон как этот урод отожрался, метров семь росту точно есть. Еще бы чуть-чуть — и на нерест ушел. Хм, наверное, потому он к людям и выбрался. В лесу ему добычи на прокорм уже не хватало, а чтобы сделать кладку, запасов оказалось все-таки недостаточно.

Древень действительно был могуч. Толстенный ствол, напоминающий хорошую бочку, да вдвое увеличивающие его объем ветки. Когтей на многочисленных отростках не имелось, но и без них эти лапы оставались весьма опасны. При внезапном нападении из засады оплести ими сразу пяток жертв и тем лишить их подвижности монстр бы сумел, пусть даже ценой полной потери хода. А дальше путь у пойманной добычи был только один. В дупло, внутри которого множество зубов-терок соскабливали с еды всю доступную плоть и ломали кости. Твердые части добычи желудок твари осилить не мог, потому она их и выплевывала наружу. А все остальное переваривалось без следа.

— А оно, вот такое, разве икрой размножается?! — поразился Идрис, неверяще тыча пальцем в растительного монстра. — Не рыба же вообще. И даже не лягушка!

— Сам удивился, когда узнал, — пожал плечами Олег, наталкивавшийся в бестиариях и на куда более причудливые выверты матушки-природы, появившиеся на свет не иначе как в результате соития могущественной магии с больным человеческим разумом. — Да, кстати, кто надеется с его туши какие-нибудь трофеи взять — забудьте! Абсолютно бесполезная тварь в плане ценных магических ингредиентов, мясо у нее по вкусу хуже гнилых опилок, и даже на дрова она не годится. Разве только чучело набить… Ну да кого в этих краях удивишь подобным?

Сожжение древня, вышедшего из спячки посреди костра и вяло пытавшегося куда-то уползти, прошло без особенных эксцессов. Разве что весь десяток угостили пивом проезжавшие мимо по каким-то своим делам путешественники, впечатлившиеся габаритами еще слабо ворочающегося в пламени монстра. Армию в сибирских краях уважали, да и как могло быть иначе, когда именно она в час нужды приходила на выручку и спасала людей? Это в более цивилизованных землях, где обыватель мог прожить всю жизнь, так ни разу и не столкнувшись с желающей им отобедать тварью, к солдатам могло развиться презрительное отношение. А суровый фронтир быстро все расставлял по своим местам. Во время обратной дороги к крепости Олег старательно размышлял над все теми же вопросами: что же такое магическая сила и как бы ее у себя увеличить?

«Версия, будто волшебство есть всего лишь какая-то особая энергия, насыщающая собой все сущее, считается в местной литературе основной. Но она же не выдерживает никакой критики. Я еще могу допустить, чтобы с подобным явлением благодаря эволюции научились взаимодействовать живые организмы. Но! Есть такие штуки: магические металлы и магические самоцветы, — размышлял он, механически переставляя ноги. — Некоторые материалы, никогда не бывшие живыми, обладают вполне себе волшебными свойствами. Причем без малейшего влияния на себя людей — кто бы смог удаленно воздействовать на рудную залежь, которая находится на глубине сотен метров? И это именно необработанные породы, а не остатки каких-нибудь высокотехнологичных древних сооружений, которые ныне потомки переплавляют на мечи и орала, не разобравшись в истинной природе используемых материалов…»

Выстрел, прозвучавший у него над самым ухом, едва не довел целителя до рукоприкладства. Первый Петр обнаружил в кустах у дороги серую волчью морду и недолго думая попытался подстрелить зверя. Переполошил всех своих сослуживцев, впустую потратил пулю и порох, а также едва не был бит, однако в своем поступке так и не раскаялся. Для крестьян, которыми все еще ощущали себя новобранцы, серые хищники являлись если и не врагом номер один, то в первую пятерку входили точно. Они резали скот, крали детей, да и взрослый, повстречавшись с выбравшейся из леса стаей хоть прямо у порога дома, рисковал стать их обедом. И потому при первой же возможности люди стремились избавиться от мешающего им зверья, абсолютно не интересуясь тем, какое они при этом воздействие оказывают на экологические цепочки. Да если бы и интересовались — не остановились. Своя шкура любому была как-то ближе, чем рост популяции больных оленей или широкое распространение тугоухости среди зайцев, мешающей услышать крадущегося волка.

«…Если не энергия, то материя, ибо других вариантов я просто не знаю. Хотя что есть материя, а что энергия — очень сложно сказать. Все состоит из атомов, а они лишь набор протонов и электронов, между которыми — пустота. Или то, что мне кажется пустотой. К примеру, Анжела уверена, будто астрал есть часть нашего измерения, которую мы не воспринимаем, — вернулся к прежнему направлению мыслей Олег. — И, вполне возможно, она права. Во всяком случае, именно об этом говорит тот факт, что есть обратная связь между процессами, происходящими там, и реальным миром. Да на этом принципе многие ритуалы ее школы основаны, когда связистки при помощи проведенных заранее манипуляций со своим окружением создают для себя более-менее комфортную среду в астрале».

Решив на пару минут отвлечься, целитель полез в заплечный ранец, где у него лежали заботливо подготовленные супругой бутерброды. Поскольку хлеб пекла не она, и колбаса тоже была покупная, шансы данного блюда на обзаведение непредусмотренными изначально свойствами не превышали пары процентов. Кто-то бы и вовсе сказал, что они стремятся к бесконечно малой величине, но Олег в таланты своей жены верил.

«Итак, похоже на то, будто магия ближе к материи. Только, скорее всего, не той материи, которую человек просто так может воспринимать и с которой нам удобно взаимодействовать. Иначе бы давно стояли заводы по производству магии. Или пункты по выкачиванию ее из населения. Ведь быдлу, по мнению большинства власть предержащих, вовсе незачем располагать опасными возможностями, которые большие начальники не в силах полностью контролировать, — вернулся к прежнему направлению мыслей Олег, дожевывая остатки последнего бутерброда. — Так, а какая у нас материя имеет тенденцию к развитию с течением времени, может иметь кардинально отличные друг от друга части, которые местами взаимодействует, а иногда становятся почти полными антагонистами? Живая; так сложно организованной может быть только живая материя…»

Тут полет мысли начинающего чародея прервал обледеневший камень, подвернувшийся ему под подошву протеза и заставивший тело целителя отправиться в короткий полет строго вниз с высоты собственного роста. Минуты полторы Олег занят был только тем, чтобы привести себя в порядок и снова не поскользнуться, но затем мысли его опять свернули на протоптанную колею:

«Могу ли я быть всего лишь носителем для каких-нибудь симбионтов, которые в соответствии с импульсами нервной системы и делают то, что принято называть магией? — Данная гипотеза ее создателю не нравилась, но определенное право на существование все же имела. — А почему бы и нет? Известным мне данным не противоречит существование астрально-энергетической плесени, которая на самом деле и есть моя Сила. Вот только кто тогда мои Фаза и Мощность? Отзывчивость этих гипотетически возможных существ на созданные носителями раздражители, по идее, должна соответствовать контролю. А физиологические особенности — магической специализации…»

— Идрис, отойди от меня! — внезапно стал возмущаться Петр под номером один, отшатываясь от стрельца, с которым до этого о чем-то беседовал. — Проклятье, да когда ты уже в баню сходишь? Никакого житья от твоего зверинца нет!

— Чего, опять блохи скачут? — делано удивился обрусевший татарин, имевший небольшую бородку. — Да ты их не бойся, они у меня ручные, дрессированные!

— Собачник он, ваше магичество. Все свободное время на псарне крутится, — пояснил Ефим, перехватив удивленный взгляд Олега. — Вот и бегают насекомые. С них на него, с него на нас.

«Хм, а подобная гипотеза даже перекликается с некоторыми фактами, которые неоспоримы. Яд антимагии. Вещество, вернее — целая группа изготавливаемых при помощи того же чародейства веществ, которые не просто лишают выбранный целью объект контроля над своей силой, но на какое-то время ослабляют или даже уничтожают все его волшебство. Именно его — надетые артефакты продолжают работать. А существа-симбионты, вроде фамильяров, могут и пострадать, поскольку по связывающим их узам передается часть этой дряни. Словно она — вирус, который распространяется по всей колонии этих таинственных микроорганизмов, — продолжал размышлять Олег. — Темные ритуалы, призванные увеличить мощь чернокнижников, работают по принципу — отщипнуть часть от чужой магической либо жизненной силы и добавить ее себе. Я про них, конечно, знаю очень мало. Такая информация хранится под грифом „Особо секретно“. Но слухи-то про них неистребимы, а дыма без огня не бывает».

Остаток пути до крепости Олег сосредоточенно размышлял над способами подтвердить или опровергнуть свою теорию. Или хотя бы ее части. Выходило, что без масштабных экспериментов ничего не получится. И хотя людей в качестве подопытных он на первых порах рассматривать даже не планировал, оставив в стороне этические вопросы — мышей содержать, контролировать и препарировать проще, — но шило вряд ли бы удалось утаить в мешке. Если его измышления есть лишь горячечный бред недоучки, возомнившего себя великим ученым, то ничего страшного. Власть предержащие посмеются и забудут. А вдруг он начнет копать в правильном направлении? Тогда закопают уже его — вряд ли правящей верхушке, владеющей стратегическими секретами истинной природы магии, требуются конкуренты.

«Слишком рискованно. Невозможно все материалы держать только в голове, пусть даже для окружающих окажется создана какая-нибудь правдоподобная теория, объясняющая издевательства над грызунами. Для начала работ нужна как минимум лаборатория, в которой будет режим приватности… — расстроился Олег, когда уже входил в ворота форта. — А жаль. Все равно заниматься в ссылке особо нечем, кроме молодой жены. Вот только кувыркаться в постели больше шести часов подряд как-то надоедает, а достойных развлекательных мероприятий в крепости нет. Как и более-менее нормальной библиотеки».

Глава 4

О том, как герой занимается совершенствованием тел, встречает злых птичек и повергает во прах злого некроманта

— Мы не можем ждать милостей от природы. Взять их у нее — вот наша задача, — глубокомысленно изрек Олег, разглядывая выстроившийся перед ним десяток числом в семь человек. Стихия, как известно, слепа, мощна, неудержима и не считается с мнением людей и здравым смыслом. В общем, у армии Российской империи с ней очень много общего. — А потому приступаем к тренировкам. Я не я буду, если не сумею в кратчайшие сроки вылепить из вас полноценное боевое подразделение и придать вашим телам прекрасную физическую форму! Упражнениями, тренировками, поединками, диетами, медикаментами…

Солдаты синхронно вздрогнули и покосились в сторону заботливо расчищенной от снега их же силами площадки, на которой высились разнообразные спортивные снаряды. Бревна, по которым надо было бегать и прыгать, столбы для карабканья, турники, дубовые штанги, не так уж и сильно уступающие по весу металлическим аналогам, и прочие агрегаты того же толка. По какому-то малозаметному пункту устава на территории гарнизона просто обязан был находиться такой уголок, в котором военнослужащие низшего звена могли поддерживать тяжелым физическим трудом свою физическую же форму. Правда, популярностью в гарнизоне эрзац-тренажеры не пользовались. То ли контингент был тому виной, то ли холодный сибирский климат, превращающий любое занятие спортом на открытом воздухе в нечто среднее между пыткой и умышленным причинением вреда собственному иммунитету.

— Ваше ведьмаж… в смысле, господин целитель, а раньше-то вы хоть что-нибудь подобное делали? — опасливо поинтересовался Третий Петр, косясь на полосу препятствий, скоростное прохождение которой было сопряжено с немалым физическим дискомфортом, временами перерастающим в риск для здоровья и жизни. Видимо, на подобный вопрос его натолкнул крайне молодой возраст десятника, который еще и брился-то не каждый день. Овладеть высоким искусством военной педагогики в достаточной мере, чтобы штамповать умелых бойцов, словно детали на станке, подобному юнцу, по идее, не должно было хватить времени. Происхождение из крестьян вовсе не означало низкий уровень интеллекта. Один из лучших друзей Олега тоже лишь недавно оторвался от сохи, но дураком вовсе не являлся, несмотря на жуткую косноязычность.

— Нет. Вот и поэкспериментирую, пока весна не настала, — не отрицал очевидного Олег, твердо намеренный стоять на своем. Тем более что вылечить простуды и переохлаждения ему было совсем не трудно. На ранних стадиях формирования даже не слишком-то опытный целитель мог справиться с почти любой болезнью. Жаль только люди, как правило, не обращали внимания на разнообразные негативные симптомы до тех пор, пока те не начинали доставлять им существенные неудобства. Или же люди бросались в другую крайность и начинали находить у себя признаки заболеваний, которых на самом деле у них и вовсе не было. — Разве вы не разговаривали с местными старожилами? Чем выше температура, тем больше из леса лезет монстров. Я-то, когда в очередном патруле на тварь нарвемся, как-нибудь от нее отмашусь. А вот вас, если останетесь на сегодняшнем уровне, как пить дать сожрут. Не с первого раза, так с десятого.

Такая постановка вопроса на солдат подействовала, и они под бдительным оком своего десятника стали разбредаться по холодным и примерзшим к земле тренажерам. Мужики, попавшие под рекрутскую повинность, привыкли к нагрузкам и не боялись их — труд на земле может показаться легким исключительно тому, кто смотрит на него со стороны. И все они прекрасно понимали, что лучше уж пролить ведро пота, чем миску крови, особенно если та течет из перекушенного тварью горла.

— Второй и Третий, беритесь за гири. Гранатометчиков из вас делать будем, а им без мускулов на руках никак. Ефим, на тебе штанга. Думаю, я смогу соорудить в местной мастерской крупнокалиберную пищаль, которая проймет любого, вот только весить такая бандура будет — ой-ёй-ёй.

Опыта тренировки вверенных ему подразделений у Олега не имелось, зато из прежней жизни сохранились воспоминания о принципах формирования команд в разнообразных ролевых играх. Правда, следовать классическим клише вроде «файтер, клирик, вор и маг» не получалось. В конце концов, одаренных в войсках было слишком мало, чтобы формировать из них обычные пехотные подразделения или даже команды относительно немногочисленных воздушных кораблей. А потому оказывать магическую огневую поддержку пополам с медицинской помощью и быть экспертом во всем сверхъестественном десятнику приходилось единолично.

— Остальные — бег по бревнам. Хорошая координация и ловкость еще никому не мешали. Ни спецам по ближнему бою, ни перекатывающимся от укрытия к укрытию стрелкам. Снайпера бы настоящего еще где-нибудь найти…

Сколько именно времени целителю придется возиться с этими стрельцами, он не знал. Может быть, ему с ними служить до самого окончания государственного контракта и превращения уродующего шею магического клейма в безобидный рисунок на коже. А может, уже завтра перекинут на безвылазное сидение при лазарете или ушлют в многомесячную командировку выводить чирьи с задницы какого-нибудь опального аристократа, коротающего ссылку в крохотном селе, но дружного с начальством гарнизона. Однако рассчитывать всегда следовало на худшее, то есть на лес, магического монстра с пастью поперек себя шире и полное отсутствие других людей, кроме подчиненных, в радиусе пары десятков километров. Командир же в его лице всегда может внезапно выйти из боя, ведь артефактный щит — отнюдь не панацея. Достаточно сильный удар его пробьет, облако яда или медленное сжимающееся вокруг ноги ловчее щупальце эту преграду не активирует, да и против ямы под ногами подобная «игрушка» бесполезна. И что тогда? Тихо умирать от полученных ран, поскольку стрельцы без поддержки начальства ощутимо снижали свою боеспособность? Вот уж дудки! Свою вторую жизнь парень просто так терять не собирался!

И потому Олег хотел от вверенного ему подразделения многое. Как минимум — чтобы они были способны без его помощи на равных сражаться с большинством прячущихся по лесам угроз. Как максимум — чтобы сами охотились на заполонивших леса тварей, дабы сдавать их рога, клыки, шкуры и прочие ценные компоненты скупщикам за звонкую монету. Лишние деньги, особенно в условиях тотальной задержки жалованья, еще никому не мешали. А Стяжинск хоть и не самый крупный город Сибири, но торговцы подобными товарами там есть. Целых четверо, если верить более опытным сослуживцам. Дают за трофеи, правда, едва ли треть настоящей цены, ну да количество монстров в местных чащобах позволяет заготавливать большинство ценных ингредиентов крупным оптом. Жаль только желающие заработать подобным образом часто сами становятся всего лишь подкормкой для реликтовой фауны, флоры, био- или некрообъектов.

— Живей, служивые! Не спать! — Олег, подавая пример, уже полчаса подтягивался на турнике при помощи одной только правой руки. С левой же он рассылал безобидные, но весьма болезненные чары тем из стрельцов, кто, по его мнению, филонил. Нервы людей на несколько секунд становились невероятно чувствительными, превращая даже ощущение бьющегося сердца в нечто до ужаса неприятное. Усиль целитель свое заклинание раза в три-четыре — и оно вполне стало бы боевым или пыточным проклятием. На какое-то время подобное подбадривание прибавляло солдатам энтузиазма… А когда мужики устанут, замерзнут и озвереют достаточно, чтобы игнорировать подобные легкие «укусы», Олег планировал «обрадовать» их информацией о начале марафона на выносливость. И победителю оного он бы честно выделил из своих собственных денег целых две копейки. Политика кнута и пряника хоть и относилась к одному из древнейших изобретений человечества, но вряд ли когда-либо могла утратить свою эффективность. — Рано вы стонете! Это у вас еще не служба тяжелая, это у вас еще сплошной праздник! В училище против новобранцев выпускали зомби всего через месяц занятий! А я так и вовсе дрался с целым их десятком!

Случилось это, правда, в результате незапланированного обрушения стены, да и разорвать толпа неупокоенных мертвецов изначально планировала вовсе даже не его, а занимающуюся на соседнем полигоне Анжелу, ну да стрельцам знать эти подробности было абсолютно незачем. Тем более им пройти курс экспресс-обучения на боевого мага первого ранга определенно не светило. Всех рекрутов в обязательном порядке проверяли на наличие хотя бы минимальных магических способностей. Будущих чародеев без роду и племени с одной стороны, очень ценили, а с другой — ни капли не стеснялись поставить в такие условия, когда два из пяти неофитов либо до своего выпуска не доживали, либо гибли в течение пары лет после оного из-за критического недостатка знаний или навыков.

Как-либо объяснить подобный дуализм с логической точки зрения Олег не мог. А вот провести исторические параллели — вполне. Нечто подобное наблюдалось на его истинной родине с инженерами и офицерами. Высококвалифицированные специалисты нужны были хоть при царях, хоть при большевиках. Но при одних толком обучать способную молодежь, покуда у той нет нужных связей или толстого кошелька, никто даже не думал, а при вторых появился специальный термин «спецеедство».[9] Возрожденная Российская империя, похоже, старательно собрала все худшие черты обоих подходов. В училищах достигнуть удовлетворительного по меркам реальной жизни уровня владения собственным даром мог только тот, кто искренне старался научиться хоть чему-то. А поголовно владеющая магией аристократия старательно гнобила выходцев из простонародья, не давая им поднабраться опыта и заматереть. Нет, вполне может быть, что Олег что-то упускал. И благодаря неким скрытым от взгляда обывателя закономерностям сложились пусть и весьма жестокие, но естественные правила подобного отбора. Но все же парень куда больше верил в вариант с людскими тупизной и паскудностью, в случае могущественных волшебников еще и дополняющихся непомерной спесью и приверженностью устаревшим пару сотен лет назад традициям.

«Допустим, одну тяжелую пищаль я из интенданта выбью. Вспомню нормативы снабжения, пообещаю лечить его болячки без очереди, последнюю из оставшихся бутылок с коньяком поставлю, — меланхолично размышлял Олег, совершая физические упражнения, нужные ему больше для поднятия боевого духа солдат десятка, чем для совершенствования тела. Своими мускулами целитель и без того мог управлять в достаточной мере, чтобы за пару недель осторожненько нарастить себе сколь угодно большие бицепсы или железобетонный пресс. Собственно, он уже сделал это в достаточной мере, чтобы оставаться просто человеком на пике физической формы, а не стать магическим мутантом. — И барабанный механизм заряжания к ней присобачу, и руну облегчения веса нанесу. Но дальше-то что? Чертова техническая отсталость этой дыры! Пилотируемый голем сделать просто не из чего. И экзоскелет тоже».

Мастерская в крепости была… но Олегу очень хотелось назвать ее кузней. Сложного оборудования, которое он привык ремонтировать и демонтировать на западном фронте, тут в глаза не видели. Клещи, горн, наковальня, молот, тиски и парочка металлообрабатывающих станков, предназначенных для ремонта ружей и пистолетов. Даже автоматронов, за исключением косметического ремонта, не приводили в норму, а тупо складировали, чтобы раз в год отправить вышедшие из строя разумные механизмы куда-то в цивилизацию и получить вместо них партию относительно исправных железных помощников. И даже в городе ситуация оказалась немногим лучше. Сложную технику в Стяжинске могли себе позволить очень немногие, а потому и инфраструктуры по ее обслуживанию не появилось.

«Ладно, один боец с тяжелым оружием, пара эрзац-гренадеров… Кого-нибудь сообразительного надо на медбрата натаскать, чтобы хотя бы перевязать мог…» — Олег вернулся к конструктивным мыслям по составу отряда.

Пока получалось, что главной ударной силой оставался как раз-таки он сам. И наиболее толстокожим, а следовательно, вынужденным грудь в грудь сходиться с наиболее сильными противниками, дабы остальные солдаты без проблем зашли вражине во фланг и прицельно разрядили в него свои пищали. Боевых магов низших рангов не просто так ставили командирами десятков. Их главным преимуществом являлись даже не навыки, вбитые в училище, или крупнокалиберный револьвер, куда можно было зарядить зачарованные патроны, а возможность подпитывать собственной энергией артефактный магический щит. Пережить один или два удара, в иных случаях приводящих как минимум к тяжелым травмам, — это очень серьезное преимущество. Особенно когда драться нужно не с людьми, а с разнообразными магическими тварями, в большинстве своем действующими весьма прямолинейно.

«Лучше бы, конечно, всех научить первую помощь оказывать. И стрелять по-настоящему метко. Но — будем реалистами. Времени до конца холодов не хватит, а после нам станет не до тренировок. Тяжело в учении, легко в бою… И есть такое подозрение, что при первой же по-настоящему серьезной проблеме облегчится наш отряд до такой степени, что не меньше половины стрельцов еще до осени птичками в небеса воспарят».

Опасения Олега и неминуемое увеличение поголовья монстров в окрестных лесах были связаны с одним очень простым фактом. В холодное время года большей части населяющих древние чащобы тварей нечего было жрать, а потому они залегали в спячку. Гиперборейцы могли создать близких к совершенству самовоспроизводящихся монстров, но даже их колдуны не сумели обойти закон сохранения энергии. Чтобы сопротивляться морозу в двадцать, тридцать, а то и сорок градусов, ее требовалось немало. И потому в большинстве своем чудовища вместе с выпадением снега сворачивали свою активность до необходимого минимума, либо прекращая блуждания и охраняя лишь ближайшие окрестности своего логова, либо вообще засыпая до появления травки и тех, кто оной травкой питается. Зайчиков, птичек, оленей, лосей, зубров… Волками, медведями или тиграми твари тоже не брезговали, как и рыбой, плещущейся в освободившихся от льда водоемах. Для большей части населяющих сибирские леса монстров человек являлся добычей хоть и желанной, но очень уж экзотической. Мало рядом с ними водилось людей почему-то. А кушать-то хотелось регулярно… Исключения вроде того же древня, подкарауливающего своих жертв круглый год, лишь подтверждали общее правило, продиктованное законами пищевой пирамиды.

Около недели жизнь Олега и его десятка шла без особых потрясений. Побудка, завтрак, расчистка успевшего нападать снега, обеденная молитва, трапеза, тренировки, ужин, свободное время, отбой. До мысли наводить порядок не только на территории форта, но и за его стенами, начальство, к счастью, так и не дошло. Да и не хватило бы никаких лопат, дабы убрать все снежные завалы вне ограниченного стенами периметра, защищающего от поземки. Однако одним прекрасным светлым и относительно теплым днем — столбик термометра показывал всего-то минус пять по Цельсию — форт содрогнулся от чудовищных звуков боевой тревоги. Дробный переливчатый сигнал, состоящий из смеси длинных взвизгов и глухих рыков, являлся каким-то кодом… Но Олег, хоть тресни, не мог вспомнить, чему же он соответствовал. Чем-то он напоминал прорыв нижних планов реальности, в обязательном порядке сопровождающийся нашествием голодных демонов, но уж его-то боевой маг второго ранга запомнил намертво, после того как попал однажды в подобное бедствие.

— Чего ты телишься, раззява?! Да я тебя сейчас… — какой-то прапорщик, оравший на рядового неподалеку от спешно выскочившего на плац целителя, пришелся очень кстати. Ругань, которой опытный служака подверг недавно попавшего в крепость солдата, по большей части оказалась заглушена грохотом раздвигающегося в стороны воздуха, поскольку над крепостными стенами развернулся мерцающий алым магический щит. Эту преграду, накрывшую форт, словно зонтиком, можно было как обойти, так и взломать… но проломиться силой сквозь чары, сжигающие объекты, не отвечающие на запрос «свой-чужой», смог бы разве только воспаривший в небеса буйвол. А чтобы обмануть их, требовался вполне соответствующий человеческому интеллект и развитые способности к магии, у подавляющего большинства тварей из сибирских лесов отсутствующие. — Быстро к своему десятку! Не слышишь, что ли?! Мраны летят!

С оглушительным визгом из башни коменданта в сторону города устремился огненный болид, оставляющий за собой отчетливо видимый реактивный след. Однако это была не баллистическая ракета, а всего лишь очень спешащий на защиту поселения архимагистр, не то окруживший себя пламенем, не то сам превратившийся в пламя. Скорее все же последнее — физическое тело обитатели сибирских чащоб могли и повредить при огромном везении, а вот ранить клыками или когтями энергетическую сущность было немногим проще, чем загрызть насмерть извержение вулкана.

«Могильный вран, он же мран. Измененная птица, населяющая преимущественно сибирские леса. Вес около тридцати килограммов, размах крыльев — два метра. Стайная, оседлая, минимальная численность колонии — тысяча особей. Когти и клюв достигают длины пятнадцати сантиметров, в хвосте таится легко обламывающееся жало, при введении в тело жертвы поражающее его зарядом некроэманаций и превращающее в живого мертвеца. Труп дистанционно контролируется птицей и либо атакует живых, либо своим ходом направляется к гнездовью, чтобы послужить кормом для птенцов», — вспомнил Олег строчки энциклопедии, посвященной наиболее известным, вследствие своей паскудности и опасности, чудовищам государства Российского.

Несколько сотен лет назад подобные твари водились и в европейской его части, но с появлением обширного воздушного флота и широкого распространения зажигательных снарядов их хорошо заметные с высоты гнездовья стали уничтожаться с относительно безопасной дистанции. Поскольку малыми группами это живое оружие древних магов селиться отказывалось, то встречаться мраны стали исключительно в тех местах, где территорию не патрулировали дирижабли с пушками либо с опытными магами огня.

«Ранг опасности — условно второй. Поскольку группами меньше четырех особей мраны не нападают, повышен до пятого. В случае увеличения популяции выше критической отметки стая делится на две части, одна из которых остается на прежнем месте, а вторая отправляется на поиски крупного поселения людей, которое пытается превратить в свою новую колонию… Вот черт! Да их к Стяжинску не меньше нескольких тысяч летит! Это ж почти целая армия!»

Города магическими щитами прикрывались редко. И площадь у них была слишком большая, и магический аналог кодов доступа в подобном случае приходилось давать слишком многим. Обычно их просто обносили стеной высотой в четыре-пять метров, которую не могло просто так пересечь большинство бродячих монстров и криминальных элементов. А население при угрозе пряталось внутрь расположенных рядышком крепостей и под их защитой пережидало угрозу… Но вот как раз сейчас добежать до форта люди не успевали. Слишком поздно оказалась замечена угроза, и слишком быстро она приближалась к Стяжинску. Спешно построенные войска выдвинулись к городу, торопясь успеть раньше, чем там вовсю начнет хозяйствовать противник.

Конечно, горожане уже должны были попрятаться по щелям и вооружиться: сигналы различных типов тревог и порядок действий при внезапной угрозе в Сибири изучали все, кто хотел дожить до старости. Вот только мранов готовность мирного населения к прилету жутких птичек сама по себе не остановила бы, только замедлила и заставила понести лишние потери. Их хвостовое жало могло при контакте выдавать энергию смерти не только четко структурированным импульсом заклятия, но и обычным рассеянным потоком. Для боя подобная способность мало годилась, а вот для осады — вполне. Несколько минут подобной обработки десятком тварей заставляли прогнить обычную деревянную дверь или плотно захлопнутые ставни. Пара часов — и сдастся даже железо, истлев в труху. Доламывали укрепления на куски крепкие клювы и когти, либо же руки и лапы свежеподнятых зомби. Люди, лошади, собаки, иногда даже коты — засевшее в теле хвостовое жало мрана надежно превращало любое крупное млекопитающее в ходячего мертвеца.

В том, что орда пернатых убийц надвигается на город, была только одна хорошая новость. Мигрирующая стая монстров не опустошит подвернувшиеся ей на пути деревни и не тронет одиночных путников на дорогах. У животных, являющихся далекими потомками выведенных гиперборейцами боевых монстров, включились заложенные в саму их природу механизмы, разработанные полководцами давно погибшей империи. И были они настолько ультимативны, что подавляли любые инстинкты и не позволяли двоякое толкование. Оставалось лишь поаплодировать тому неведомому армейскому чину, что в древности прописал пернатым орудиям смерти первоочередное уничтожение крупных населенных пунктов без права отвлекаться на менее приоритетные цели.

«Воздушная танцовщица» вместе с парочкой серьезно уступающих ей в вооруженности и скорости патрульных «калош» так и не взлетела. Установленные там орудия против мранов были малоэффективны, а корабельные щиты не смогли бы обеспечить достойную защиту от сонма летающих тварей. А потому команда их сейчас топтала ногами снег, подобно обычной пехоте, чему вряд ли сильно радовалась. Все же авиаторы считали себя довольно привилегированной кастой, поскольку подавляющее большинство обычных монстров или простые разбойничьи шайки никогда не могли угрожать гордым покорителям неба.

— Олег! Двигаешься со своим десятком от ворот вдоль стены в западную сторону! — Воздух буквально прошептал приказ в ухо целителю, и тот согласно кивнул, ничуть не сомневаясь, что этот жест окажется замеченным. Андрэ, может, и не являлся полноценным младшим магистром, но все же своей стихией управлял просто виртуозно. И в битве против мранов сильный маг воздуха был как раз тем, что доктор прописал. Несмотря на всю свою опасность, измененные древними гиперборейскими колдунами птички оставались довольно хрупкими и слабыми. Ветер, который не собьет с ног человека, за счет большей парусности легко утащит злых пернатых с собой и собьет в одну кучу, которую станет легко уничтожить. Тот же Савва хоть и считался намного сильнее, но банально не мог лупить в Стяжинске своими излюбленными заклятиями со всей дури, поскольку вызвал бы куда больше жертв и разрушений, чем все мраны, вместе взятые.

Город выглядел невредимым, но не сказать чтобы мирным. Живая туча, будто из невероятно крупных хлопьев сажи, состоящая из сотен и тысяч даже поодиночке достаточно опасных тварей, заполнила небо. Толстый пламенный луч бил из центра поселения в небеса, и вокруг этого огненного столба словно закручивалось само пространство. Причем делало это оно не просто так, а чтобы швырнуть в жадные объятия пламени новую порцию мечущихся туда-сюда темных точек, кажущихся с такого расстояния совсем не страшными. И это даже нельзя было назвать стрельбой из пушки по воробьям. Во-первых, архимагистр по разрушительному потенциалу намного превосходил любое артиллерийское орудие, а во-вторых, сжигаемые заживо пташки являлись достаточно грозными, дабы против них оказалось санкционировано применение оружия массового поражения.

Когда до стен оставалась буквально сотня метров, Олег наконец-то смог рассмотреть врага вблизи. Громко хлопая крыльями, над крышами домов шныряли черные птицы, выискивающие тех, кто слишком плохо спрятался. И — находили. Испуганный, захлебывающийся от боли тоскливо-обреченный вой, раздававшийся прямо из-за ворот, доказывал это лучше всего. То ли какой-то соня умудрился пропустить сигнал тревоги, вообще-то обязанный в силу громкости поднимать людей чуть ли не из могил, то ли слишком уж трясущийся за свое добро жадина пытался спасти в первую очередь не себя, а расположенное под открытым небом имущество. И теперь человек явно очень раскаивался в своем поступке, чувствуя, как расходится по его телу энергия смерти, за считаные минуты превращающая живой организм в медлительного, но чрезвычайно сильного зомби. Подобные процессы считались очень мучительными, жаль только повреждения, которые сами себе наносили обреченные в попытках как можно скорее прервать свои страдания, редко удерживали свежий труп от того, чтобы в ближайшее время обрести извращенное подобие жизни.

Первые птицы, больше похожие на горных орлов, чем на ворон, в количестве нескольких сотен штук дружно рванули к приближающимся солдатам. Вот только чудовища сдохли, не успев приблизиться к стрельцам даже на сотню метров. Пока еще не вынужденные сдерживать свои силы и не успевшие устать маги из числа офицеров вразнобой выпалили по мранам примерно дюжиной мощных боевых заклинаний. Пернатые чудовища вспыхивали, будто свечки. Или наоборот, промораживались до такой степени, что, упав камнем на землю, разбивались на множество осколков. Кого-то разрезало на части невидимыми воздушными лезвиями, а иные и вовсе сгнили на лету. Буквально за десять секунд напавшая на город стая лишилась не меньше трех-четырех процентов от своей численности. Жаль только, что после этого оставшиеся мраны резко сменили тактику, и вместо того чтобы и дальше кидаться в лобовые атаки, резко снизили высоту и стали недоступны для обстрела издалека, затерявшись среди городских улиц.

— Вот бесовы твари, — сплюнул на землю Ефим, расстроенно опуская заряженную крупной дробью пищаль. — Кажется, мозгов в их головенках должно быть как у куриц, а ведь умные!

— Роевой интеллект или типа того… хм, вряд ли ты знаешь этот термин… Короче, чем их больше, тем они умнее. — Отвечая, Олег раздумывал о том, не отловить ли ему парочку мранов живыми. Для опытов. Останавливало его не столько наличие у пернатого хищника клюва и когтей с хвостовым жалом, сколько размер и плотоядность. Жрать в неволе тот должен был очень много. И гадить тоже. А Анжела хоть и могла по праву считаться, в общем и целом, образцовой женой, но всякому терпению есть границы. — Ручная стая Кащея, если верить сказкам, даже говорить умела. Да и сейчас иногда свои атаки мраны координируют с другими типами монстров, выведенных магами Гипербореи. Или это просто монстры подтягиваются туда, куда должны скоро полететь птицы, тут уж сложно сказать.

— Надеюсь, от такой беды нас Господь избавит. Мнится мне, нам и одних только проклятых птиц с мертвяками может хватить, дабы живота лишиться… — перекрестился Первый Петр, на пару секунд подняв взгляд к небесам, с которых весело светило яркое весеннее солнышко. — А если они нас ужалят, то сможете спасти, ваше ведьмажество?.. Ну, в смысле, господин целитель!

— Если в руку или ногу — без проблем, даже ампутировать ничего не придется. — Олег имел немалый опыт полевых операций, а потому говорил уверенно. И резал пораженные какой-нибудь ядовитой или проклятой дрянью части тела, не моргнув глазом. Приходилось ему видеть, как буквально разлагается заживо пациент, которому вовремя не иссекли плоть, пораженную враждебными чарами. В монстров, имевших уже мало общего с человеком, в его лазарете тоже обращались. — Голова — без шансов, просто не успею. В область сердца или печени — ну тут уж как повезет.

— Ох, Господи, страшно-то как!.. — тихонько пробурчал себе под нос Четвертый Петр, который ощутимо трясся и стучал зубами, несмотря на теплую зимнюю одежду и почти уже весеннюю погоду. — Спаси и сохрани… Эм… Спасибо!.. А что это?

— Да не за что. Варенье пополам с водой. — Олег вручил подчиненному маленькую жестяную фляжку. Накануне вечером Анжела достала откуда-то немного замороженной клубники и попыталась сварить кисель. Результат своим цветом и консистенцией больше всего напоминал свежую кровь, поскольку являлся скорее компотом. Но в остальном он был вроде бы съедобен, целитель опробовал его сначала на мышах, а теперь вот на не особо ценных сослуживцах. Если и с теми ничего плохого не случится, то, возможно, он рискнет провести испытание на себе. — Сладкое помогает от нервов.

— Водка лучше, — заметил Первый Петр.

— Спиртное от нервов тоже помогает, — не стал спорить Олег, который давно уже убедился в полной бесполезности вести с сослуживцами разговоры о вреде злоупотребления крепкими напитками. В армии пили, пьют и будут пить, что бы он ни делал. Скорее всего, данный факт не сумели бы изменить и все архимаги страны разом, даже если бы они вдруг задались подобной целью. Разве только если бы выгнали оттуда всех людей, заменив их автоматронами. Нежить тут не годилась — пытливый разум высших мертвецов, располагающий бездной времени, давно уже отыскал способы, как мертвому наклюкаться до состояния нестояния. — Но алкоголь сейчас не рекомендую и как командир, и как предсказатель. Варенье в настоящий момент будет явно полезней. Поверь, я такие вещи чувствую.

Небольшая площадь перед воротами, где единый отряд разбился на множество ручейков, оказалась практически пустой. Тройка кое-как переставляющих ноги ходячих трупов — два лошадиных и человеческий — не доставили сотням солдат ни малейших проблем. Отличить свежих покойников от живых существ было совсем не сложно. Пакость, которая содержалась в хвостовом жале мранов, после введения заставляла жертву некоторое время биться в судорогах достаточно сильных, чтобы кости кое-где прорывали плоть. Да и вблизи от места удара, обычно приходящегося в открытую часть тела, наблюдались явные признаки разложения, вызванного концентрированной энергией смерти. За скорость и быстроту действия своих магических способностей измененные птицы платили качеством чар, которые умели создавать.

Первые несколько десятков метров пути вдоль стены Олег и его десяток прошли без малейших затруднений. Разве только мимоходом пристрелили одинокого пса, забытого в будке и там же обратившегося. Животное, бренча толстой ржавой цепью, молча пыталось дотянуться зубами до людей, однако силы сдвинуть не защитивший его от пернатых убийц домик мертвой собаке не хватало. Однако сразу же после того, как голова свежего кадавра разлетелась на куски, количество Петров в десятке едва было не уменьшилось сразу на две единицы. Из едва заметной щели между домом и сараем, куда побоялась бы залезть и слишком толстая кошка, вылетел боком непонятно как заныкавшийся туда мран. Еще один отбросил в сторону поленья, поднимаясь из дровяного склада, и захлопал крыльями, чтобы взлететь. Двое выметнулись из трубы дымохода.

И все четыре твари как одна нацелились на ближайших к ним людей с таким расчетом, чтобы хоть одна или две, но дотянулись до жертв когтями, клювом или страшным хвостовым жалом. А поскольку десятник шел впереди своего отряда, как самый защищенный, то, соответственно, он и попал под первый удар. На него накинулась та парочка мранов, чье оперение за счет сажи приблизилось к идеально черному цвету. Самый резвый из них атаковал единственную нормальную ногу своей цели и был ею безжалостно пнут. Тяжелый армейский сапог при помощи малой толики магии, усилившей мышцы целителя, смял хрупкие кости животного с такой легкостью, словно они были сделаны из картона. К сожалению, вторая птица ловко воспользовалась отвлечением внимания на своего ныне умирающего сородича и провела почти успешную атаку на голову ненавистного ей человека, нацелив самое страшное свое оружие куда-то в область правого уха.

«Это было близко…» — мелькнула в голове Олега суматошная мысль, когда возникшая на миг мерцающая преграда остановила удар биологического шприца, заряженного концентрированной энергией смерти. Лишняя конечность, вообще-то не свойственная пернатым, напоминала высовывающийся из перьев скорпионий хвост, только загнутый не вверх, а вниз. И сейчас это орудие убийства с последующим поднятием на ноги свежего трупа лишь чуть-чуть не дотянулось до кожи чародея. К счастью, набранная пикирующим монстром скорость оказалась достаточно велика, чтобы комплекс из носимых на груди и конечностях артефактов посчитал его снарядом. И тогда воздух на пути угрозы на миг стал таким же плотным, как железо, а с мраном случилось то, что случается с дурными птицами, не заметившими стену на своем пути. — Сдохни, тварь!

Три выстрела из револьвера в упор оборвали жизнь пернатого чудовища, хотя в цель и попали всего две пули. Из-за осознания близости к смерти у боевого мага второго ранга жутко затряслись руки. Впрочем, он практически моментально смог взять разбушевавшийся организм под контроль, усмирив хлынувшие в кровь гормоны, и попытался оценить боевую обстановку.

Петр с порядковым номером четыре зябко ежился, щеголяя голым торсом, а также испуганно взирал на обломанное жало, сжатое им в руке. Оно было покрыто смесью из отвратительного белого гноя и темной вязкой жидкости, в которой плавали кусочки разваренных ягод. Форма стрельца лежала на снегу и медленно истлевала. Удар хвостом пришелся в бок кафтана. Прямо туда, где располагался карман с фляжкой. Видимо, на жале мрана имелись какие-то рецепторы, а потому при контакте с жидкостью, которую птичка посчитала кровью, она выпрыснула свой некрояд. И отравила напрочь одежду, от которой ее владелец успел вовремя избавиться. Доказательство поговорки: «Коготок увяз — всей птичке пропасть» — лежало поверх зверски убитой формы, изрубленное до состояния полуфабриката. Шея отдельно, грудка отдельно, окорочка вообще в разные стороны разлетелись… Вот только разделавшие тушку люди никак не могли приступить к ощипыванию — отмахивались и отстреливались от еще десятка пернатых мутантов, вылезших вообще непонятно откуда.

— Бей куриц! — орал Ефим.

Олег не стал пояснять ему, что к домашним несушкам эти существа имеют куда меньшее отношение, чем человек к медведю. Был слишком занят тем, что усилием мысли удерживал еще одну на диво резвую тварь буквально в паре сантиметров от плюхнувшегося с испугу на задницу Третьего. Телекинез всегда считался довольно тонким искусством, требующим идеального контроля и малопригодным для боя… Впрочем, мастера-целители не только могли придержать в нужном им положении разорванный сосуд или вытереть пот со своего лба во время операции, но и дробили силой мысли ядра.

Успехи Олега на этом поприще были куда как скромнее, но на ядовитую ворону-переростка, мало отличимую своей массой от большого мешка, их все же хватило. Пусть и со скрипом. Бестия натуральным образом рычала, медленно вырываясь из незримого захвата, но, к счастью, у боевого мага второго ранга получилось выиграть достаточное время, чтобы Четвертый разрядил в монстра свое ружье. Щедрая порция дроби вошла в левый бок твари и вышла из правого, разворотив все на своем пути и только чудом не задев никого из людей. Десятник облегченно выдохнул и наконец-то смог взглянуть на то, чем заняты его подчиненные.

Слова у Ефима не расходились с делом. Выползшую из поленницы тварь, не успевшую толком взлететь, он рубанул бердышом. И получил в ответ когтями поперек физиономии. Теперь они на пару бегали кругами по улице. Подскакивающий на пару метров вверх мран с почти отрубленным крылом, держащимся лишь на лоскутке кожи, и шатающийся стрелец с залитыми кровью глазами, занесший над головой большой топор. Кто из них догоняет, а кто убегает, было решительно непонятно. По всему городу вразнобой грохотали пищали, солдаты отстреливали заполонивших округу монстров. Бьющий из центра поселения алый луч исчез, но взамен него в воздухе начала проявляться сеть, словно сотканная из света и почти касающаяся крыш. Людям, которые в большинстве своем летать не умели, от нее было ни холодно ни жарко. А вот пытавшиеся набрать высоту пташки то и дело внезапно для себя оказывались рассеченными на мелкие кусочки.

— Граната! — У Олега чуть сердце не остановилось, когда тяжелый железный шар стукнулся о грудь одного из мранов, заставляя его с болезненным клекотом уйти в штопор. Нет, птиц бы взрывом основательно перекорежило, может, даже до полной неспособности летать… Но ведь и люди под удар тоже попали бы, поскольку едва ли не полкило взрывчатки в легко ломающемся на обломки корпусе приземлилось в опасной близости от самих стрельцов! В панике он потянулся всей своей магией к фитилю, стремясь его потушить… И не сразу смог поверить тому, что тот не зажжен.

— Ты какого… творишь, идиот?! — В этот момент Олег был как никогда близок к тому, чтобы в первый раз воспользоваться властью своего положения и прописать подчиненному плети. Много плетей! И солевой раствор для дезинфекции ран! Ярость боевого мага второго ранга вылилась на одного из мранов потоком пламени, родившемся в протянутой руке чародея… Ну как потоком… жидкой струйкой. Огня было побольше, чем на кончике фитиля свечи, но все же поменьше, чем у иных факелов. Правда, весь он угодил точно в цель, которой служил глаз твари, и прилип к влажно зашипевшей плоти, словно та была облита бензином. Почти по-человечески закричав от боли, окривевший пернатый мутант рванул куда-то в небеса, обдавая все вокруг себя пометом, и, похоже, возвращаться в ближайшее время не собирался. — Если бы эта штука рванула, вас же самих пришлось по кусочкам собирать!

— Да чего я, совсем дурной — запал поджигать? — принялся оправдываться Первый Петр. — Я просто так ею запулил, как камнем! Если в детстве так перепелок сшибал, то чем эта мерзость хуже?!

Мран, в которого попали гранатой, на этот счет ничего уже не мог возразить. Брякнувшись о землю, он снова попытался взлететь, но не успел — голову монстра размозжили прикладом пищали, перехваченной на манер дубины. Тело, правда, еще скребло снег устрашающими когтями, но эту агонию принимать во внимание не стоило. Как и наступать на стопроцентный труп — остатки рефлекторной активности вполне были способны сподвигнуть оный на удар жалом даже спустя пару часов после того, как прекратится всяческая мозговая деятельность.

— А зачем орал: «Граната!»? — ядовито осведомился Олег, пытаясь повторить свой недавний успех в магии огня. Жалкий пучок искр, сорвавшийся с его пальцев, цели не понравился, но желаемого эффекта все же не произвел. Глаз чудовищной птицы хоть и пострадал, а сама она испытала сильную боль, но тем не менее пернатое из боя не вышло и продолжило наседать на стрельцов. Четверо из них охраняли остальных, угрожающе маша на мранов бердышами, а остальные тем временем перезаряжались, дабы без лишних помех пристрелить опасных в ближнем бою птах.

— Ну так ведь граната! — Олег сплюнул на землю и мысленно пообещал себе, что наказания этот умник после боя не избегнет. Но плеть — это слишком мягко. Он найдет Святослава и заставит его провести урок изящной словесности! Да, есть опасность, что после этого никто и никогда больше не услышит от стрельца ничего кроме проевшего ему все мозги жизнерадостного: «Дык!». Однако на сей риск стоит пойти, дабы раз и навсегда вбить в остальных подчиненных понимание того, в каких случаях уместно подавать такого рода сигналы.

Противостояние десятка с небольшой стайкой мранов закончилось довольно неожиданно. С соседней улицы на шум заглянул один из старших офицеров «Воздушной танцовщицы», а затем птицы взяли и дружно умерли. Ну сложно им было этого не сделать, когда именно на таком развитии событий настаивает потомственный некромант, у которого даже фамилия — Погребельский. А имя — Бахарь. С точки зрения многочисленных в Сибири язычников, придерживающихся старых славянских обычаев, вполне достойное. Однако на вечеринках аристократов над чародеем из-за него частенько подшучивали, чем надежно отвратили темного волшебника от так называемого высшего общества.

— А, это ты… — Олега данный аристократ не то чтобы недолюбливал… считал его в целом человеком хорошим, но слишком уж импульсивным. Не нравилось магу смерти, что корабельный целитель в числе прочих магических наук навострился использовать и азы его жутковатого искусства. Точнее, у него вызывала опасение недостаточная квалификация самоучки, способного самостоятельно анимировать свежий труп. Слишком много история знала примеров, когда адепты данного направления совершали ошибки, приводящие к массовым жертвам. Тем же стихийникам в этом плане было проще — постэффекты после неправильного использования огня или воды стабильно оставались на одном месте, постепенно исчезая благодаря все расставляющему на свои места круговороту веществ в природе. А вот неправильно оживленные или не до конца упокоенные некрообъекты имели тенденцию расползаться, питаться и размножаться. — Помощь нужна?

— Справляемся потихоньку. — Олег оглядел мертвых птиц и пришел к выводу, что его десятку еще повезло. Никаких толп зомби, отвлекающих на себя внимание, пока мраны заходят сверху. Видимо, обитатели этой улицы и сами спрятались, и свои хлевы с конюшнями хорошо успели на замок закрыть. — А у тебя раненые есть?

— Царапины, ссадины, один открытый перелом и парочка поверхностных некроожогов, появившихся, когда я омертвил те ткани, куда птицы своими жалами ткнули. В общем, мелочи, не стоящие особого внимания, — безразлично откликнулся истинный маг, которого в силу специализации прикончить было несколько сложнее, чем большинство других людей. Представители рода потомственных некромантов после получения несовместимых с жизнью травм вполне могли решить подождать немного, пока само зарастет. — Ничего такого, ради чего стоило бы замедляться. Слышишь, как орут? А-а-а, проклятье!

Улетающий от каких-то солдат мран пронесся над крышами домов черной молнией и был встречен сразу пятью или шестью выстрелами от спутников мага смерти. Однако стрельцы, все как один, промазали, а чудом избегнувшая свинца птица от облегчения расслабилась настолько, что брызнувший из нее помет по крутой дуге окатил Погребельского. Нет, тот был защищен магическим щитом, но, видимо, тот оказался какой-то темномагической модификации, против подобных угроз не приспособленной. Горячая жидкость, забрызгавшая офицера, оказалась встречена на подлете полотнищами призрачного пламени и убита минимум трижды. Но менее вонючей и противной от этого не стала.

— Возьми платочек и пошли искать ворота. — Многоголосые людские крики о помощи раздавались из довольно внушительного поместья, вход в которое был где-то на соседней улице. Похоже, мраны либо поднятые ими зомби как-то смогли пробраться внутрь дома, и теперь его обитателей срочно требовалось спасать. Ситуация осложнялась тем, что люди, в отличие от птиц, летать не могли, а дорогу им открыть было явно некому.

Злобно шипящий некромант слушать целителя не стал, а просто вошел на территорию особняка там, где ему было удобнее. Сквозь стену дома, обрушившуюся на его пути прахом. То ли свое плохое настроение на ней хотел выместить, то ли просто счел, что искать ворота и вскрывать замок окажется слишком долго. И едва было не поплатился за это жизнью — Погребельскому уставились прямо в лицо две трубы, оказавшихся стволами совершенно чудовищной двустволки, буквально светящейся от множества украшавших ее рун. Некромант растерялся. Чумазая девица неопределенного возраста в растрепанной косынке и со следами сажи на лице испуганно завизжала. Олег сам не понял, как успел при помощи телекинеза ткнуть мага смерти под колени, роняя его в оставшийся от толстых бревен прах. Грохнул даже не выстрел, а миниатюрный взрыв. На том месте, где находился второй по старшинству офицер «Воздушной танцовщицы» пару секунд назад, пролетел комок чего-то вроде синей вареной вермишели. Вот только там, где эта совсем не серьезная с виду штука врезалась в городскую стену, каменная кладка взяла и осыпалась мелкими кристаллами, образовав воронку тридцатисантиметровой глубины и метрового диаметра.

— Пкхе… Спасибо. Наверное, — завозился маг смерти среди истлевшей до состояния пыли древесины, медленно поднимаясь на ноги. — А почему ты просто не уронил эту кричащую дуру?

Девица продолжала истошно вопить, только теперь уже в положении сидя. Для более верного исполнения полюбившихся ей нот она даже глаза закрыла, полностью отрешившись от окружающего мира. Отдача от явно не простой двустволки оказалась слишком сильной для хрупкого телосложения барышни, но шлепнувшаяся на попу девушка выпускать из рук оружие не торопилась. Напротив, она вцепилась в него, словно в спасательный круг, и самозабвенно пищала, выводя тонкое пронзительное: «И-и-и-и!!!», от которого болели уши.

— Эм… — Олег затруднился с ответом и хотел было шагнуть вперед, чтобы успокоить даму и отобрать у нее ружье, но на середине движения вдруг резко передумал. Вместо этого он просто протянул вперед правую руку — и не смог завершить движения, поскольку ладонь уперлась в сгустившуюся под пальцами пленку магического щита с односторонней проницаемостью. — Слушай, а куда это мы вломились? В домах обычных горожан защищать подобными барьерами каждую комнату как-то не принято.

— Да и таких игрушек у них не водится… — некромант все же встал обратно на ноги и какой-то зеленой вспышкой разбил преграждающий путь магический щит, чем вызвал срабатывание тревожной сигнализации, начавшей гнусаво орать со страшной силой. А потом шагнул вперед, от всей души отвесил соревнующейся с сиреной девушке пощечину и грубо вырвал двустволку из рук замолкшей не то от изумления, не то от боли барышни. — Хм, похоже, эту штуку прямиком из Северной Америки привезли. Только их техномаги могут запихнуть в огнестрельное оружие чары, аналогичные заклинанию третьего-четвертого ранга. Так, а вы чего стоите и нас слушаете, остолопы? Быстро вперед!

Стрельцы с топотом пробежали мимо своего начальства и скрылись где-то в недрах громадного поместья. Практически сразу же зазвучали выстрелы их пищалей, а вопли о помощи сменились криками радости. Правда, не везде. Некоторые, наоборот, принялись взывать к солдатам, умоляя спасти их быстрее, пока они еще живы. Некромант, прихватив двустволку то ли на память, то ли в качестве трофея, тоже ринулся вглубь поместья, и Олегу ничего не оставалось другого, кроме как последовать за ним.

Комнаты и коридоры массивного особняка были полны мертвыми телами. Одни из них двигались и представляли из себя нешуточную опасность. Другие же смирно лежали, поскольку их либо расчленили холодным оружием, либо буквально изрешетили пулями. К счастью, обе фракции почти целиком состояли из представителей животного мира. Видимо, стая мранов сумела ворваться в хлев, расположенный где-то неподалеку. А потом на спрятавшихся в доме людей напали зомби-свиньи, зомби-овцы, зомби-козы и даже несколько зомби-лошадей и зомби-коров. И после смерти это зверье стало куда более опасным, чем при жизни.

— Мля! — Олег едва-едва разминулся с прыгнувшим на него немертвым бараном. Животное появилось в, казалось бы, уже зачищенном помещении, как настоящий боец войск специального назначения — запрыгнуло внутрь через окно, раму на котором кто-то высадил несколькими минутами раньше. Правда, на этом его успехи и кончились — одного взгляда профессионального некроманта хватило, чтобы восставшая из мертвых туша повела себя как любая нормальная заготовка под шашлык, а именно скромно прилегла прямо там, где стояла. Опасливо выглянувший во внутренний двор целитель увидел зомби-быка, как раз набирающего разбег, дабы повторить сей акробатический этюд, и всадил пулю из револьвера ему в голову. Потом вторую. Затем третью. Только после этого животное потеряло равновесие и, запутавшись в ногах, покатилось кубарем. — Да так вегетарианцем можно стать! Слушай, а ты не можешь как-нибудь ударить по площади, чтобы все эти кадавры разом взяли и успокоились?

— Могу, — кивнул маг смерти, — только не поможет. Современные заклинания изгнания или упокаивания не действуют на нежить, поднятую по методам атлантов или гиперборейцев. А почему — никто не знает.

С грохотом где-то рядом разорвалась граната. Потом еще одна. Знакомый голос принялся громко ругаться, в непечатных выражениях призывая гнев высших сил на пернатые головы наглых тварей.

— Ваше ведьмажество! Сюда! Тут вообще полная задница! — вывалился из-за двери растрепанный и весь какой-то пожеванный Ефим, а Олег испытал серьезное желание упросить Бахаря в качестве ответного жеста любезности за спасенную жизнь отыскать предыдущего командира двадцать второго десятка. А затем поднять его из мертвых и уложить обратно наиболее жестоким образом. Вместо того чтобы заниматься чем-нибудь полезным, покойный их «правильно» обращаться к себе научил! Да причем так качественно, что искоренить результаты его трудов у целителя никак не получалось. — Их тут сотни!

Стрелец преувеличивал, но ненамного. Главной причиной паники местных обитателей оказались не столько животные, сколько штук сорок низкорослых зомби китайской национальности. Желтокожие мертвецы в синих и зеленых одеждах, напоминающих смесь пиджака и халата, дружной толпой ломились в абсолютно невзрачную с первого взгляда пристройку, откуда по ним вразнобой вели огонь в пять или шесть стволов. Воздушную поддержку отряду ходячих трупов оказывали многочисленные мраны, усеявшие крышу черным ковром и стучащие когтями и клювами по преграде. Причем здание, выглядящее так, словно оно могло развалиться от малейшего чиха, вполне себе уверенно противостояло натиску монстров. Нет, несколько проломов в нем уже успели проделать, но будь на его месте обычная постройка, которую никто не подготавливал для отражения штурма, покойники уже успели бы разобрать ее по досочкам. Даже появление поблизости солдат не заставило тварей прекратить работу. Казалось, нечто внутри буквально примагничивает их к себе. Те же зомби вместо того, чтобы погнаться за стрельцами после закидывания их гранатами, бодрой ковыляющей походкой потопали обратно. Ну те, кто уцелел.

«Там спрятан какой-то артефакт? — мысленно предположил Олег, закидывая еще одну гранату в скопление ходячих мертвецов. Погребельский тем временем сосредоточил свое внимание на мранах, и потому злые птицы дохли от обширного инфаркта или внезапно наступившей старости одна за другой. — Хозяин поместья явно контрабандист или кто-то в этом роде. А раз башня Саввы тут рядом, то и другие гиперборейские руины поблизости отыскаться могли. И в них, наверное, нашлась какая-нибудь штука, на которую созданные древними магами монстры так бурно реагируют…»

Додумать мысль ему помешал мощный удар в спину, от которого боевой маг второго ранга покатился кубарем и стукнулся головой о стену. Окончание боя прошло как-то мимо Олега, пришедшего в себя только минут через пять, когда добивали последних противников.

— Что это было? — первым делом спросил он у Идриса, который лил на лицо своего командира воду из фляжки.

— Покойник, — правильно догадался о сути вопроса обрусевший татарин. — С крыши рухнул, и прямо на вас. Причем шустрый такой попался: бегал и прыгал, как акробат какой. И дрался ловко. Труповоду… ну то есть господину некроманту, в прыжке так в челюсть пяткой засветил — любо-дорого посмотреть было. Правда, сгорел после этого за три секунды, ну да оно и понятно…

— Видимо, мраны смогли ужалить одаренного, изучавшего боевые искусства, вот и переродился тот умертвием, сохранившим часть навыков, — решил Олег, осторожно шевеля правой рукой. Лопатка, судя по ощущениям, была сломана. — Редкий случай, но бывает. А выяснили, с чего это мраны именно в ту пристройку так сильно попасть желали?

— Какая-то вампирская пайцза оказалась у купца, который это поместье держит. Он только-только из плаванья к заокеанским упырям вернулся — и вот, на тебе, едва в родном доме нежить не сожрала… — пожал плечами стрелец. — Ну, во всяком случае, нечто такое господин некромант говорил.

— Точно, первые кровососы же были созданиями атлантов… Видимо, их магия потомками тварей Гипербореи до сих пор опознается как нечто враждебное и заслуживающее уничтожения в первую очередь. — В голове Олега зародились пока еще совершенно неясные очертания какого-то плана. — Интересно, а на каких еще монстров, кроме мранов, подобное действует? Можно же использовать такую пайцзу как приманку!

Глава 5

О том, как герой находит не то, что искал, минирует боевыми рунами собственный дом и узнает, как именно надо спасать мир от Великого Зла

— Э-эх… — печально вздохнул Олег и подпер голову рукой. Книги, нужной ему до зарезу, в гарнизонной библиотеке не было. Сегодня он в этом окончательно убедился, закончив бродить среди стеллажей, где ничего толкового так и не обнаружилось. Большую часть местного книгохранилища занимали подшивки разнообразных газет за последние полтора десятилетия. Меньшую — сборники стихов, приключенческие романы и прочий мусор, которым пытались развлекать себя сосланные сюда аристократы. Чуть-чуть оставалось на долю религиозной литературы, все же иногда покидающей пыльные полки. В дальнем углу даже оказались свалены горкой журналы патрулирования, приходно-расходные ведомости и стопки разнообразных актов и приказов, вообще-то обязанных либо оказаться уничтоженными, либо лежать в каком-нибудь архиве с ограниченным допуском, ибо по ним опытный шпион мог выяснить всю подноготную крепости. Пусть даже указанные там сведения и не могли считаться актуальными, поскольку документы датировались едва ли не прошлым веком. Однако вряд ли с тех пор в Стяжинске успело многое измениться, и только полное отсутствие интереса вражеских лазутчиков к данному месту пока хранило военную тайну.

В общем, много чего лежало в библиотеке гарнизона. Старого и никому по большому счету не нужного. А вот русско-польских словарей не было. Совсем! Только русско-китайские, русско-японские, русско-татарские. Даже один русско-гиперборейский, наиболее тонкий из всех, но зато установленный внутри специальной закрытой витрины, чтобы кто попало труд архимагистра Саввы не лапал.

— Скажите, милейший, а заказать через вас нужную мне книгу я могу?

— Увы… — раздраженно скривился библиотекарь, восседавший за высокой кафедрой и с саркастической улыбкой наблюдавший за метаниями Олега среди стеллажей. О своем книгохранилище сосланный за знакомство с вольнодумцами студент, который был лишь на два года старше целителя, тоже придерживался крайне невысокого мнения. — Где-то тут еще от моего предшественника списки желаемой литературы лежат. Но датированы они еще позапрошлым десятилетием: снабжение крепости литературой имеет самый низкий приоритет из возможных. Даже газеты у нас здесь лежат лишь потому, что их господа офицеры выбрасывают после прочтения. Да и большая часть книг сюда попала тем же образом.

— Ага, значит, у них есть возможность сделать заказ. Скорее всего, через кого-то из слуг архимагистра, имеющих доступ к порталу, — оживился целитель, которому был очень нужен русско-польский словарь с маготехническим уклоном. Обычный-то у него давно имелся, но требовалось более полное издание, куда переводчики включили специфические термины, редко встречающиеся в разговорной речи или простых обывательских текстах. В числе немногих трофеев с западного фронта Олег привез в Стяжинск и несколько книг по магии, взятых им в бою. Ну, точнее, собранных в захваченной крепости сразу после завершения сражения. Учитывая, что получить доступ к подобной русскоязычной литературе ему в ближайшее время не светило, переоценить источник подобной информации было просто невозможно. — Не знаете, дорого берут?

— Со мной на эту тему даже разговаривать не хотят. А ведь родителям письмо второй месяц отправить пытаюсь. Наверное, придется с торговым обозом отсылать и надеяться, что его на полпути не потеряют и как растопку для костра не используют… — пожаловался студент, для которого ссылка в Сибирь стала причиной разлуки с семьей. — Но я просто ведьмак, который для бесед с дворней его сиятельства Саввы рылом не вышел, а ты все-таки подмастерье. Да еще с боевыми наградами. Может, что и получится.

«Наверняка расценки будут просто грабительские, — задумался Олег, финансы которого в настоящий момент находились на опасно низком уровне. Жалованье ожидаемо задерживалось, а кушать-то хотелось регулярно. Даже у супруги никаких накоплений не осталось — все съела покупка мебели и прочих предметов обихода в выделенный им дом. — Мне же все-таки не самый популярный в столице любовный роман этого месяца требуется, а справочник, имеющий непосредственное отношение к артефакторике…»

Магические знания по праву можно было отнести к основным средствам производства, ибо владеющий ими всегда мог найти способ заработать при помощи своих способностей. Потому и ценились подобные фолианты дороже золота, а в открытом доступе лежали лишь книги, содержащие общеизвестные и элементарные сведения, до которых своими силами мог бы докопаться любой упорный естествоиспытатель. В государственных библиотеках уровень доступа зависел от звания пришедшего в них человека. Это в удаленном гарнизоне, где ничего нет и не было, книгами мог заведовать отчисленный из института студент-недоучка. А подвалы какого-нибудь университета или иного научного учреждения защищались ничуть не менее надежно, чем забитые золотом и ценными бумагами банковские сейфы. С частными хранилищами дела тоже обстояли непросто. За доступ к большей части накопленных родом знаний аристократы, как правило, требовали пожизненную клятву верности. Но лучшее они оставляли все равно исключительно для себя, а за попытки чужаков сунуть нос в свои секреты — убивали на месте.

Олег смог вывезти из захваченного замка немало книг, чьи владельцы либо пали в битве, либо сидели вместе с остальными пленными и не могли защитить свои комнаты от вторжения непрошеных гостей. Разумеется, он обносил не покои высших офицеров — те грабили куда более высокопоставленные персоны. Нет, его целью стали сундуки учеников и учениц европейских чародеев, где хранились конспекты для начинающих. Что бы он стал делать с каким-нибудь заклятием огненного дождя, даже если бы сумел раздобыть полную методичку по его созданию? Сил боевого мага второго ранга не хватило бы и на пять процентов мощности, требуемой чарами стратегических масштабов. Большая часть прихваченных в послебоевой суматохе книг оказалась откровенным мусором либо не слишком отличалась от отечественных аналогов. Однако имелись там и несколько крайне ценных и любопытных фолиантов.

Гримуар демонолога, который Олег сжег без малейших душевных колебаний, ибо по сути тот представлял из себя прейскурант, в котором порождения нижних планов указывали цены в душах и жертвах за предоставляемые ими услуги. Продвинутый курс по началам пиромантии, что был переведен на русский язык практически полностью, благо ничего совсем уж зубодробительного там не нашлось. Да и знатоков польского языка и польской магии в оккупированной Польше более чем хватало. Целая куча конспектов по химерологии, также по большей части сдавшихся напору любознательного чародея. Исцеление живых существ и изменение живых существ ожидаемо имели много общего, а потому Олег мог хоть сейчас сделать из обычной собаки ядовитого монстра размером с пони. Жаль только ручных тварей содержать ему было негде, кормить нечем, да и возиться с каждым конкретным экземпляром пришлось бы на протяжении как минимум недели без отрыва от подопытного, поскольку начавший мутировать живой организм нельзя было оставлять без присмотра.

Но самой ценной своей добычей боевой маг второго ранга считал руководство по созданию и эксплуатации посохов, палочек и жезлов, для которого, собственно, и нужен был специализированный словарь. Без него разобрать в книге получалось в лучшем случае половину формул, три четверти пояснений к ним и все до единой цифры. Вот только даже этого хватало, чтобы понять: основой артефактов должны были служить волшебные породы деревьев и части тел магических созданий. Как раз то, чего в Сибири было ну просто завались. А зачарованные предметы спросом пользовались устойчивым, причем везде, где жили люди, ибо именно на них базировалась большая часть бытовых удобств и высоких технологий этого мира.

«Может, попробовать сделать какой-нибудь эрзац посоха по тем схемам, которые с грехом пополам удалось разобрать? Из материалов, которые вообще ничего не стоят… — задумчиво спросил сам у себя Олег, шагая к выходу из библиотеки. — Жала тех же мранов сейчас настолько не дефицит, что их на склад снесли только для порядка. Вдруг найдется идиот, который купит их раньше, чем они сгниют. Вместо выросшего в месте силы дерева обычную палку использую. Не будет работать совсем — следовательно, допущена грубая ошибка. Загорится или взорвется — значит, в принципе все сделано правильно, но над некоторыми недочетами можно поработать. Устойчиво станет выдавать хотя бы минимальную эффективность — я чертов гений артефакторики, а получившуюся батарейку для очень неопытного мага можно будет хоть тем же контрабандистам загнать…»

Мысль, пришедшая ему в голову, была столь очевидной, что казалась даже нелепой. Контрабандисты! Если нет возможности получить желаемое официальными путями — следует поискать альтернативу. Да, это не самая приятная публика, которая может оставить без денег, жизни и штанов, но он-то сам — боевой маг или симпатичная юная девственница, боящаяся сделать шаг в темную подворотню? Тем более что подсунуть под видом нужной книги сборник каких-нибудь каракулей не получится — там должны быть уже знакомые ему символы и термины помимо тех, значение которых еще надо узнать для дальнейшей расшифровки трофея.

А еще нужны ему не некие запрещенные к хранению и перепродаже редкости, а вполне обычная книга, которую можно купить в хорошем книжном магазине где-нибудь в Москве или Петербурге. А за деньги эти пройдохи достанут ему хоть меч царя Кащея. Может, даже и подлинный. Попадалась где-то Олегу на глаза информация, что немертвый гипербореец оружие менял чаще носков, поскольку любил награждать своим клинком отличившихся слуг. А потом просто брал со склада новую железку и минут за пять ее зачаровывал, превращая в достойный архилича инструмент. И, на взгляд целителя, лезвие, над которым поработал один из величайших некромантов древности, по своей ценности намного превосходило классическую для более поздних эпох шубу с царского плеча.

«А заказ можно будет дать… да хоть через того купца, подворье которого от мранов спасали. Законопослушный он, ага… С полусотней китайских гастарбайтеров, настолько не знающих русского языка, что, когда все начали прятаться и вооружаться, они вылезли через чердак на крышу, надеясь там отсидеться. И с техномагическим оружием, подаренным любимой дочке, не иначе как на ее день рождения… — найдя решение вставшей перед ним проблемы, Олег повеселел. Правильно подобранный комплект артефактов мог увеличить возможности любого мага раза в три-четыре. Мог и больше, но тогда требовалось увеличение размеров, доказательством чего являлся лазарет. И хотя стационарные модели были куда более эффективны, но мало кто соглашался постоянно таскать на себе килограммов сорок — шестьдесят полезной нагрузки. — Остается лишь одна проблема: где взять деньги, которых и так не хватает? Точнее, где найти тех, с кого можно выбить ценный лут?! Хотя…»

Олег развернулся на своем протезе на сто восемьдесят градусов, чем вызвал протестующий скрип дерева, вынужденного принять всю массу облаченного в форменную бронированную куртку тела, а потом под удивленным взглядом библиотекаря зашагал обратно к стеллажам. Где-то там, за подшивками газет, ему попадалась и стопка журналов патрулирования за прошлые годы. Именно в них и содержался ответ на столь волнующий его вопрос. В конце концов, если какие-нибудь кикиморы из года в год атакуют прохожих на одном участке территории, а солдаты раз за разом вынуждены туда мотаться и их там отстреливать, то сделать из этого можно только один вывод: где-то там они и водятся. Просто уйти в лес и начать охотиться на местных тварей Олег не мог. Во-первых, одному это делать опасно. Во-вторых, рядом с городом никого ценнее старых облезлых волков, интересующихся объедками, давно уже не осталось. Ну и в-третьих, да кто ж его со службы отпустит?! Однако вполне можно было проделать все официально и просто пойти со своим десятком на патрулирование по нужному маршруту. Уж этот вопрос вполне решаемый. Спиртом. В конце концов, они же будут не отлынивать от работы, скорее наоборот. Пойдут туда, куда опытных старожилов придется палкой загонять, поскольку те не горят желанием подставлять свою шкуру под чьи-нибудь клыки.

Выйдя из здания и посмотрев на солнце, Олег слегка задумался над тем, куда ему идти. Воскресенье было традиционно свободным от выполнения большинства служебных обязанностей днем, ну кроме войны и авралов вроде недавнего нашествия мранов, а потому сейчас большая часть гарнизона предавалась праздному ничегонеделанию. К сожалению, именно сегодня у Анжелы выдалось дежурство, а потому в доме можно было лишь спать или есть, а ни того ни другого делать не хотелось. Желание прогуляться в город отсутствовало, нападение мранов хоть и унесло относительно немного жизней, может быть, каждого сотого жителя, но Стяжинск все равно погрузился в траур. И уборку мусора, образовавшегося за время вроде бы относительно короткого боестолкновения в просто невообразимых количествах. В церкви проводилась торжественная служба, всегда собирающая немало народа, поскольку среди регулярно рискующих отправиться на тот свет военных количество истово верующих могло превзойти таковое в монастырях.

В пику монотеистам архимагистр Савва ровно в это же время выходил из своей башни и отправлялся на капище, расположенное в противоположной части крепости. Там он внимательно обследовал идолы на предмет загрязнений и повреждений, приносил жертвы богам, а также общался с теми, кто жаждал побольше узнать об исконных славянских покровителях. Или просто попасться на глаза коменданту, выделяющему людей, интересующихся древней верой. Откровенно переманивать в язычество людей он пытался редко, поскольку против него в этом плане была вся русская церковь, и одиночке сложновато бороться с системой. Иногда чародей седьмого ранга мог и еще о чем-нибудь интересном рассказать, поскольку с высоты своего опыта и могущества то, что другие считали ценными секретами, полагал никчемными пустяками.

Определившись с решением, Олег зашагал к капищу. Отец Федор опять будет бурчать на него неодобрительно и, возможно, даже наложит какую-нибудь не особо приятную епитимью, однако возможность просто понаблюдать за одним из самых сильных людей мира выпадала нечасто. Тем более когда тот взывает к высшим силам и, вполне возможно, получает от них ответ. Анжела утверждала, будто во время его обрядов по астралу проносятся странные колебания, напоминающие рябь от упавших в пруд камней. Олег такого не чувствовал, но он вообще в данной ветви магии оставался почти полным нулем. Его супруга сотни раз показывала ему упражнения для начинающих, но выполнить их правильно до сих пор получалось если только случайно. Видимо, не было способностей к данной ветви магии. Мужчины вообще считались в этом плане несколько слабее женщин, и наличие среди них экземпляров, даже в ранге архимага не способных толком взаимодействовать с астралом, являлось неоднократно зафиксированным фактом.

— Не следует считать слабыми обитателей других стран, пусть они и лишены благословенной крови гиперборейцев, не дающей им скрещиваться со всякими нелюдями и ухудшать породу свою. Китайцы и японцы, что ближе всего сейчас к нам, числом своим сильны. Династии их одаренных многочисленны, чернь перед осененными благодатью высших сил трепещет, разнообразные секты, школы и кланы ежегодно воюют друг с другом, а дочери проигравших рожают крепких сыновей победителям! Но есть и слабости у них, и немало…

К появлению Олега традиционный еженедельный ритуал беседы с молодежью в исполнении архимагистра уже близился к завершению. То ли целитель слишком задержался в библиотеке, то ли Савва пораньше из башни вышел. В любом случае, сейчас он уже закончил класть требы славянским богам и, важно восседая на обычном пеньке, давал краткий обзор сильных и слабых сторон чародеев других стран. Внешне комендант образу волхва не соответствовал ни капли. Роста был среднего, едва ли метр семьдесят. Волосы черные, нос горбатый, как и положено обладателю вообще-то еврейского имени. В глазах мудрости веков не отражалось, да и носил он вместо домотканых одеяний обычный русский мундир, пусть и несколько устаревшего фасона. Вот только аура могущественного чародея выдавала его с головой. Вблизи Саввы любой чувствовал себя забравшимся в метро диггером.[10] Вроде и идешь куда хочешь, но под ногами рельсы и, судя по гулу и ударившему в лицо потоку воздуха, прямо к тебе сейчас стремительно приближается электропоезд.

— Шатка опора их, а потому в войне наш русский народ завсегда сильнее будет. Сильна традиция выделять одного-единственного ученика, которому учитель передает все свои знания, всем прочим лишь необходимый минимум выдавая. Полным-полно артефакторов, тратящих десятилетия на создание великих шедевров, но мало среди чародеев тружеников неамбициозных, благодаря которым хороший дом будет теплым, светлым и защищенным от порождений нави. Вот и растут в тех краях слабые солдаты и крестьяне, с раннего детства приученные выживать, но не жить. Порченой крови много, ради силы частенько заключают соседи наши договоры с духами и демонами. И власть совершивших сделку такую возрастает, а в бою опасны они, но поелику не являются они уже людьми полностью, то редко дают здоровое потомство. То бесплодным окажется чрево, то мать свою плод убивает, еще не вызрев в утробе, то сила родившегося дитяти компенсируется уродством, безумием али иной какой худостью…

— Простите, что перебиваю, многомудрый, но кажется мне, будто слышала уже об этом большая часть собравшихся… — с поклоном обратился к волхву стоящий в первом ряду слушателей Погребельский. Некромант мог позволить себе перебить архимагистра, ибо подобно ему чтил древние языческие силы. Да и ранг его колебался где-то между четвертым и пятым, ближе к последнему. Все же это деление являлось условным и скорее отображало собой возможности своего обладателя, а не твердо базировалось на каких-то конкретных показателях. — Сейчас ни для кого не секрет, что в Европе живут презирающие честную сшибку грудь в грудь колдуны-белоручки, укрывающиеся за ордами химерических тварей, армиями прислужников и мощными заклинаниями. Шаманы Африки — лишь слуги управляющих ими духов, а потому почти любого чернокожего колдуна без поддержки его покровителей пристрелит, не особо напрягаясь, парочка стрельцов. В Османской империи из-за распространения ментальных печатей все верны султану и храбры толпой, но умных врагов, по той же причине, там искать придется долго. Ну а неживые атланты, правящие Южной Америкой, не терпят магии света и слабы в стихиях. Может, вы лучше расскажете о том, чем сильны и чем слабы наши люди?

— С недостатками проще. У нас их нет! — усмехнулся славянский волхв с еврейским именем. Читавший его биографию Олег знал, что чисто условно тот может считаться представителем семитского народа, поскольку мать его была из их числа… Но большего жидоненавистника в России искать пришлось бы долго. Неизвестно, чем допекли родителей архимагистра сородичи, но тем не менее те удрали в тогда еще феодально раздробленную языческую Русь и сделали все возможное, дабы древние боги как можно дольше не сдавали там своих позиций. И погибли они при отступлении с излишне обильной добычей от сожженного христианского монастыря, бывшего в их карьере далеко не первым разрушенным и оскверненным культовым местом. — Веками приходили к нам разнообразные народы, кто с добром, кто с худом. И вольно или невольно, но учились мы у них чужой мудрости. И добавляли к ней свою. Нет никого, кто знал бы всё и мог бы всё. Но среди русских людей найдется мастер в каждой из когда-либо существовавших ветвей искусства магии. За то и не любят нас соперники, не знают они, чего в бою ожидать, и сложно им к схватке подготовиться. То ли богатырь вобьет в землю по маковку, то ли сокрушит стихийник природными силами, то ли ополчится на них живое и неживое, то ли возьмут в руки оружие механизмы волшебные, то ли вообще придут из-за грани яви сонмы тварей нави мерзостных, что сути мира самой противны. Правда, маловато среди нас мастеров, что могут с иноземными потягаться на равных в любимых ими дисциплинах. Ну так война и жизнь — это не соревнования строгие, где правила жесткие и шага в сторону сделать нельзя.

«Универсалы, — мысленно ужал речь архимагистра Олег всего до одного слова. Впрочем, значительная часть собравшихся его бы не поняла, поскольку представляла собой выходцев из низших слоев общества с крайне скудным словарным запасом. Из десятка целителя тут сейчас присутствовал только Ефим, но раньше он точно видел и другие знакомые физиономии. — Можем многое, но все больше как-то… тяп-ляп. По мне это особенно заметно. Хоть гордиться начинай, что являешься квинтэссенцией собирательного образа русского боевого мага».

Когда Олег, успевший несколько продрогнуть на холодном весеннем ветру, несмотря на вовсю светившее ясное солнышко, ступил на порог своего дома, то рука его против воли потянулась к револьверу в кобуре. Все строение было наполнено женскими стонами, в которых явно слышалось немалое удовольствие, и напряженным довольным мужским пыхтением. Боевой маг второго ранга внезапно испытал острое желание закурить, несмотря на то, что ранее столь пагубной привычке подвержен вообще не был. И напиться ему почему-то тоже захотелось. Не то чтобы отношения, которые установились у них с Анжелой, можно было назвать неземной любовью… однако с момента свадьбы и трех месяцев не прошло! И вот, пожалуйста. Без всякой химерологии и магических мутаций — рога выросли. Большие и развесистые, судя по задорным взвизгам, доносящимся из спальни, и громким хлопкам, с которыми обычно ладонь резко опускается на голую кожу.

«Идти иль не идти? Вот в чем вопрос…» — терзался одной-единственной мыслью Олег, не решаясь ни сделать шаг вперед, ни убрать револьвер в кобуру. От предательства жены на душе было как-то горько… От понимания того, что раз супруге он больше доверять не может в одном вопросе, то не может доверять и в других, становилось еще хуже. Золото, которое сперли они на пару, делало тихий и мирный развод просто невозможным. Лишнего обладателя знаний о спрятанном в реке кладе изменница наверняка захочет устранить, чтобы остаться единственной претенденткой на несколько килограммов желтого металла. Может, затем она и начала готовить в последнее время, старательно делая вместо нормальной пищи всякую мерзость? Приучала мужа к трапезам, в которые легко подмешать яд, ведь на фоне остальных блюд «приправленное» кушанье покажется вполне вкусным и полезным…

Придется ударить первым. Ворваться сейчас и просто пристрелить ее вместе с любовником или немного подождать, чтобы инсценировать несчастный случай? В первом случае его будут судить обязательно, но сильно не накажут — повод вполне себе уважительный, ну а три-четыре штрафных года в армии с клеймом на шее, по меркам долгоживущих чародеев, не критичны. Во втором есть шансы еще и всеобщее сочувствие получить, но в случае всплывания правды на свет его репутация украсится огромным несмываемым пятном. И вместо нормальной, по меркам возрожденной Российской империи, военной службы он точно отправится либо в штрафные роты, либо на каторгу.

Внезапно Олег понял, что сейчас он умрет, поскольку смерть стоит у него за спиной и уже занесла косу для удара. И отреагировал парень так, как и положено боевому магу. Развернулся к ней грудью. Привычку встречать любую опасность именно этой частью тела старательно вбивали в армейском училище каждому будущему чародею, поскольку стандартный магический щит предназначался для отражения ударов именно из передней полусферы. И точка фокуса, в которой плотность барьера была максимальной, располагалась примерно напротив сердца, вопреки общественным предрассудкам расположенному не в левой части туловища, а ближе к центру. К тому же у брони там находились самые прочные части. Да и ребра, защищающие наиболее важные внутренние органы, на худой конец имелись.

— Ах ты паразит! — Глаза Анжелы пылали праведной яростью, а развевающиеся на невидимом ветру, подобно щупальцам медузы, волосы — серебряным пламенем. Точно таким же, как и громадное полуматериальное копье, которое не дотянулось до лица Олега какой-то жалкий сантиметр, столкнувшись с остановившим его удар барьером. Супруга Олега была далеко не самой слабой в мире ведьмой, и сейчас она определенно находилась в бешенстве, которое могло сподвигнуть ведьму на любую глупость. — Кого это ты тут трахаешь так, что надо мной уже вся крепость смеется?!

— Я?! — Только замешательство, вызванное выбором способа ответного удара, уберегло Анжелу от какого-то крайне неприятного заклятия. Возможно, смертельного. Чары из магии исцеления вполне сумели бы парализовать пациентке сердечную мышцу, а стандартные барьеры от столь тонкого воздействия не спасали. Телекинетический захват мягко и нежно мог выдавить за несколько секунд глаза, обойдя условия активации защитного артефакта. Да и заставить сдетонировать порох прямо в патронах, взорвав находящиеся в одном из карманов формы боеприпасы к штатному револьверу уже внутри энергетического кокона, было не так уж и сложно. Однако спустя секунду разум Олега все же закончил перебирать варианты мести, поскольку наконец-то включилась та часть мозга, которая отвечала за логический анализ. — Полагаю, того же, кого и ты! Причем прямо на нашей постели!

— Что?! — До Анжелы, похоже, тоже далеко не сразу дошел смысл его слов, настолько она была зла. Однако уже спустя пару секунд на ее лице замелькал целый калейдоскоп эмоций. Растерянность, неверие, облегчение, испуг, гнев и, наконец, какое-то болезненное нездоровое любопытство, смешанное с подозрительностью. — Но если я тут. И ты тут. То кто там?!

— Эм… — Ответа на заданный вопрос у Олега не было. А звуки страстного занятия любовью, наполняющие строение, тем не менее тише не стали. Видимо, любовники оказались заняты друг другом в достаточной мере, чтобы не заметить разыгравшуюся на пороге дома семейную драму, едва не переросшую не то в магическую дуэль, не то в бытовое убийство. — Воры?..

— Это какие же воры такие, хотелось бы мне знать, что не утерпели и наш матрас вместо того, чтобы к себе унести, прямо тут использовать начали? — Голос Анжелы не обещал нежданным визитерам ничего хорошего. Как и копье серебряного пламени в руках, хоть и несколько снизившее интенсивность своего сияния, но вовсе не исчезнувшее. — Кстати, милый, извини за тот удар. Похоже, я дура куда больше, чем раньше думала.

— Ничего страшного, сам едва удержался, чтобы не вспылить. — Олегу стало немного стыдно за почти спланированную акцию устранения Анжелы. А ведь он мог действительно ее убить! Просто развернулся бы с порога и ушел. И осуществил задуманное дня через два-три. — Дорогая, а у тебя с собой гранаты случайно нет? Ну, в спальню им забросить…

— Ты что?! — сделала большие глаза ведьма. — Там же шкаф, забитый новехоньким бельем, и комод с китайским фарфором, о котором я всю жизнь мечтала!

— Хорошо, — не стал спорить Олег, — тогда дадим этим сексуальным террористам закончить свои дела и выйти из нашей спальни… И хорошо подготовимся к этому моменту.

В руках у боевого мага второго ранга словно сам собой возник кусок особого алхимического мела. Неизвестно, что подмешивали туда на фабриках по его производству, но в результате данный минерал получал возможность на некоторое время впитывать в себя энергию, что делало его незаменимым инструментом для любителей быстренько набросать какую-нибудь магическую фигуру. Обладающие свойством легко крошиться, бруски по своей эффективности серьезно уступали используемым в более серьезных ритуалах контурам из драгоценных металлов или даже обычной крови, но зато стоили лишь пару рублей, а начерченные ими белые линии легко удалялись мокрой тряпочкой.

Любовная возня стихла только спустя полчаса. За это время хозяева жилища подготовились к встрече непрошеных гостей очень хорошо. Созданную ими полосу магических укреплений не смог бы проигнорировать и архимагистр. Сломать — да, не удостоить своего внимания — нет. Слишком уж много всякого разного намалевал на полу, стенах и даже потолке своего дома разгневанный семейный дуэт чародеев. Цепочки руны, начертанные Анжелой, могли высосать из цели силы и жизнь, обжечь жаром и холодом, ударить сносящим с ног порывом ветра, даже прицепить к ауре мелкого астрального хищного духа-пиявку, обычную свинью доводившего до состояния трупа где-то за полторы минуты. Созданные Олегом знаки действовали не менее разнообразно. Обладатель весьма разносторонних магических умений создал множество управляемых его мысленными приказами магических ловушек, остужающих всему оказавшемуся рядом с ними кровь, парализующих мускулы, расслабляющих сфинктер и вызывающих рвотный рефлекс. От более разрушительных чар супруги все же решили отказаться. Не из человеколюбия или недостатка знаний, нужного для создания аналога обычной противопехотной мины из одних только чар — просто им не хотелось разрушать собственное жилище, после пары-тройки взрывов обязательно «украсившееся» бы дырами в стенах.

— О! — только и успел удивленно сказать появившийся из спальни лысый толстяк с желтым полотенцем поверх бедер и в Олеговых тапочках на босу ногу, прежде чем медленно и величественно рухнуть мордой в пол, расколошматив лбом ту из досок, на которую пришлась с размаху основная масса его туловища. То, надо сказать, было весьма крупным. Весом далеко за центнер, ближе к полутора, при среднестатистическом в общем-то росте. Жировые складки вздрогнули и заколыхались от удара, странным образом обрисовывая скрывающиеся под ними плотные мускулы.

— Раз, — открыла отсчет Анжела.

— Это не «раз», — возразил ей супруг, убирая в кобуру револьвер. Человека, сейчас уставившегося пятой точкой в потолок, он знал прекрасно. И, надо сказать, тому очень не повезло первым делом попасть именно под чары паралича. Большинство других ловушек не сумели бы так надежно вывести его из строя. Кажущиеся мягкими и рыхлыми телеса на самом деле являлись великолепной защитой, в которой могла бы рассеяться огненная стрела и увязнуть пуля. Да и воздействовать на его ауру было не так-то просто: нити созданных Анжелой чар должны были мягко соскользнуть со своей цели. Чародей, модифицировавший данный организм, свое дело знал. — Это — Стефан!

Лежащий на полу толстяк был одним из двоих друзей Олега, с которыми он сошелся в Североспасском магическом училище. И большой ошибкой стало бы считать обладателя обширных телес жирным и неопасным. На самом деле это была живая машина смерти, в которой магический талант лишь дополнял меткость потомственного охотника-сибиряка, а тело модифицировал умелый маг жизни. В своем родном мире Олег как-то слышал про то, что в Африке бегемоты убивают куда больше людей, чем львы. И Стефан, в принципе, вполне мог сойти за средних размеров гиппопотама. Да и вообще слабаков не берут в егеря, а если все-таки нечто подобное и случается, то либо новобранец в походах по лесам, кишащим чудовищами и иногда врагами, быстро станет образцовым солдатом, либо умрет.

— Что зде… — из спальни показалась блондинка, которой Олег с первого взгляда присвоил второй ранг и четвертый размер. Одно доказательство — в виде форменного берета связисток, что один в один повторял аналогичный головной убор Анжелы, был украшен облегчающим субординацию значком и скрывал собой светлые волосы. Ну а два других гордо выдавались вперед, бросая вызов гравитации. Правда, красоваться она смогла недолго. Парализующих ловушек целитель создал куда больше одной.

— Два, — удовлетворенно констатировала хозяйка дома, а затем спустила с цепи комбинированное заклятие на стыке школ холода и воды. В результате упавшее тело сначала оказалось облито несколькими ведрами резко конденсировавшейся воды, а потом та еще и замерзла, создавая мешающий абсолютно любым движениям кокон.

— Дорогая, ну это уже слишком… — как-то неуверенно пробормотал Олег, разглядывая завалившуюся лицом вниз незваную визитершу с заднего ракурса. Благо лед получился кристально прозрачным и абсолютно ничего не скрывал. — Ей же, наверное, даже вздохнуть тяжело. И холодно…

— Молчи и не пялься на нее, кобелина, — решила проявить собственнические инстинкты Анжела. — Что?!

Энергетический пульсар, вылетевший из спальни, разбился о вспыхнувшую на его пути пленку барьера. Одна из прочерченных на полу меловых линий выгорела буквально в мгновение ока, просто испарившись от чрезмерной нагрузки. Количество визитеров, которых супруги в свой дом вроде бы не приглашали, оказалось больше двух. Олег, вслушиваясь в раздающуюся из спальни чью-то возмущенно-испуганную ругань, с удивлением различил в ней совершенно разные женские голоса. Впрочем, ему стоило сразу сообразить, что производить так много шума всего лишь пара человек не сможет. Однако тогда целитель был слишком занят своими душевными терзаниями, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

Оставалось лишь надеяться, что количество девушек, соблазненных Стефаном и зачем-то притащенных в дом его друга, не превышает трех. Иначе Олег рисковал на почве черной зависти обзавестись как-нибудь неприятным психологическим комплексом. Нет, он давно привык к легкости, с которой толстяк менял подружек и уговаривал их на переход в горизонтальную плоскость. Язык у очень-очень далекого потомка Чингисхана, чьи родичи всего лишь торговали собственноручно добываемыми в Сибири мехами, был подвешен очень недурно. Да и сам целитель по причине многочисленных ожогов и пары увечий никогда не претендовал на звание знойного мачо. Но все-таки чисто по-мужски ему сейчас было за себя как никогда обидно!

— Выметайтесь оттуда, кошки драные! — категоричным тоном потребовала Анжела, снова создавая чарами копье из серебряного огня. Такое оружие могло применяться как в ближнем бою, так и лететь в цель, вспыхивая в конечной точке своего маршрута не хуже бутылки с зажигательной смесью. — Вылезайте, кому говорю?! Если мне придется штурмовать собственную спальню, чтобы вытряхнуть вас оттуда, то, клянусь, эту дату весь Стяжинск запомнит как день, когда ни одна сволочь не сможет уснуть из-за чьих-то болезненных воплей!

— Да щас! — довольно нагло ответили ей из-за двери, за которой что-то потрескивало. Судя по запаху озона — шаровая молния. — Может, мне еще трусы снять?

— А ты разве не уже?.. — против воли заинтересовался Олег, но поймав разъяренный взгляд супруги, примиряюще поднял руки. — Молчу-молчу… Пусть лучше Стефан говорит, тем более я парализующие чары с него снял. Стефа-ан… Стефан, ты чего молчишь? Не могло же тебя простое столкновение с полом вырубить! У тебя лоб прочнее, чем эти доски.

— Пухлик! — вылетела из-за двери рыжая как огонь девушка, облаченная исключительно в магический щит на основе электричества. Змеящиеся по коже разряды неплохо замещали собой одежду… Если бы та была сделана из ослепительно-яркого и местами дырявого голубого латекса. Олег против воли сглотнул и перевел взгляд, в котором плясали солнечные зайчики, на последнюю из своих непрошеных гостей. Хороший вкус и тут его другу не изменил. Может, рост ее и был относительно невелик, всего-то полтора метра с хвостиком, но это были очень качественные полтора метра. К тому же красно-коричневая кожа смотрелась, по российским меркам, крайне экзотично. Оставалось лишь догадываться, где мог егерь подцепить самую настоящую индианку. Сомневаться в ее принадлежности к коренным жителям Северной Америки не давала и парочка сжимаемых в руках томагавков. Лезвие оружия было сделано из какого-то синего камня, и Олегу почему-то казалось, будто с каждого из топориков ему прямо в душу кто-то смотрит. — Мерзавцы! Разбойники! Вы ответите за это!

— Это мы ответим?! — аж задохнулась от злости Анжела, и ее муж вынужден был схватить жену за руки, дабы не дать ей использовать явно смертельное заклятие. Нет, если бы речь шла о каких-то посторонних вторженцах, пусть даже женского пола, он бы ее еще и подстраховал… Но раз уж дамы сюда пришли со Стефаном, то перегибать палку не следовало. В конце концов, толстого сибиряка польского разлива Олег пустил бы к себе домой в любое время дня и ночи. И за то, что тот предварительно не спросил у него разрешения, сильно обижаться на друга не следовало. Правда, прежде чем устраивать оргию, ему все же следовало хорошенько подумать. И хозяев жилища предупредить. Неужели супруги не нашли бы, где им в это воскресенье задержаться на пару часиков? Да и записывающую линзу Олег, сертифицированный големостроитель второго ранга, мог в принципе где-нибудь раздобыть… — Мы ответим?! Да я вас сейчас!..

Сознание Олега затопило чувство опасности, но какой-то странной. Словно под угрозой был и он, и в то же время не он. Не став долго разбираться, боевой маг рухнул на пол, увлекая за собой жену. Среагировав на гневный крик, индианка с удивительно не подходящим для столь маленького тела звучным хеканьем метнула один из томагавков. Оружие врезалось в возникший на его пути барьер, созданный нарисованными на полу рунами. Затем во второй. Третий. И, как итог, пробив собой стену дома, унеслось куда-то вдаль. Если бы целитель действовал лишь чуть медленнее, то все-таки стал бы сегодня безутешным вдовцом.

— Вы не уйдете отсюда живыми! — Анжела, возясь на полу под довольно тяжелым телом мужа, спустила на противниц все заботливо подготовленные ею и поддерживающиеся рунными конструкциями заклятия. Жгуты мерцающего тумана обвили лишенных одежды людей, причем как остающихся на ногах, так и парализованных. Покров молний затрещал, когда вокруг него воздух попытался сгуститься, охлаждаясь до температуры жидкого азота. С яростным воплем индианка разрубила морду словно свитому из тумана существу, пытавшемуся откусить ей нос вместе с половиной лица, а потом завизжала еще громче, ибо пол под босыми ступнями стал уверенно раскаляться до температуры, при которой жарят мясо.

— Тихо, дорогая, успокойся! — вцепился в супругу Олег, при помощи телекинеза используя вообще-то запрещенный в их семье прием. А именно очень сильно щипая женщину за задницу, чтобы боль помогла ведьме сфокусировать свое внимание на обидчике. Интуиция буквально кричала ему, что не следует проводить дальнейшую эскалацию конфликта. Иначе будут трупы. И своим приступам озарения боевой маг, выживший на войне именно благодаря зачаткам дара предсказания, верил. — Вы двое — тоже хватит! Стоять, я сказал! Кто бы из нас ни победил, Стефану это не понравится!

Гордый потомок Чингисхана причмокнул и захрапел. Похоже, он, несмотря на всю выносливость обладателя модифицированного организма, умудрился вымотаться до такой степени, что в какой позе рухнул, в такой и уснул. Но вкушать сладкие грезы ему предстояло недолго. С садистской ухмылкой Анжела окатила его ведром наколдованной воды, и Олег, на щеку которого попали брызги, непроизвольно поежился. Кажется, чары разъяренной ведьмы умудрились создать жидкость, в которой было куда меньше нуля градусов по Цельсию, и как та не превратилась в лед, оставалось только гадать.

— Пся крев! — Стефан подскочил вверх ну совершенно как кот, только очень большой. А потом завис вниз головой, впившись в потолок руками и ногами. Там, где его пальцы вошли в прочную древесину, в разные стороны стала разбегаться паутина трещин.

— Спускайся, вредитель. И прикройся, — не смог удержаться от смешка Олег, поскольку завязанное его другом на манер набедренной повязки полотенце, разумеется, не смогло справиться со всеми этими нагрузками. — А потом начинай успокаивать женщин, похоже, намеренных развернуть тут настоящую войну. Анжелу, так уж и быть, беру на себя.

Вечернее чаепитие вышло… напряженным. Дамы друг на дружку дулись. Причем если у Анжелы еще и имелись причины смотреть на остальных представительниц слабого пола злобной волчицей, то остальные ведьмы, по мнению Олега, просто маялись дурью. Одна из них не поставила на входе в здание предупреждающую сигнализацию, хотя должна была. Вторая неправильно создала звуковую глушилку, вследствие чего все творимое в спальне и было слышно аж снаружи дома. Третья чуть не убила хозяйку, пусть ее и предупреждали о том, что дом вообще-то не их, а в результате весь квартет любовников теперь напоминал леопардов из-за покрывающих их пятен ожогов и участков кожи, омертвевшей под воздействием боевой астральной магии.

Олег и Стефан взирали на взаимное шипение представительниц прекрасного пола с легкими усмешками и тихонечко уничтожали бутылку не слишком-то и приятного на вкус мятного ликера, которую привез с собой из цивилизации сибиряк польского разлива. Пить ни один ни другой вообще-то не любили. Однако после такого нервы успокоить определенно следовало.

— Итак?.. — отставил целитель в сторону опустошенный стакан. — Нет, дружище, видеть я тебя, конечно, рад. И кровати, у которой теперь нет одной ножки, мне не жалко. Но все же — что это было?

— Э-эх… — печально вздохнул толстяк, одним махом опрокидывая в себя грамм сто высокоградусного напитка. Впрочем, чтобы свалить его с ног, даже трех таких бутылок маловато было бы. Алкоголь — яд. А улучшенный магом жизни организм имел неплохую сопротивляемость ядам. Да и в пересчете на массу тела дозы принятого внутрь спирта получались совсем небольшие. — Если тебя когда-нибудь попробует подписать на дело наша разведка, посылай их лесом. Можно плюнуть в морду для надежности: включение шейной печати и неделька в карцере — далеко не самое худшее, что может с человеком случиться.

Все три девушки толстяка синхронно уставились на Стефана просто с непередаваемым возмущением и начали порываться что-то сказать, но из-за общего возмущения и постоянного перебивания друг дружки смогли произвести на свет только лишенный смысла шум и невнятные гневные восклицания.

— Это само собой, — согласился с другом Олег, снова разливая ликер по стаканам. Возможно, стоило бы пить данный напиток из другой посуды, но глиняные кружки подходили под него еще меньше. — Но все же, кто они такие и почему ты здесь? Ведь в том злополучном бою егеря действовали где-то в стороне от принца, и попасть в ссылку вроде бы не могли.

— Ну, с последним все просто. Я давно при первой же возможности намеревался поближе к дому перевестись, а раз уж ты и Дык Полный в этом форте лямку тянете, то и вопрос о выборе дальнейшего места службы даже не стоял. — Толстяк закинул в рот вареное яйцо и проглотил его вместе со скорлупой. Впрочем, модифицированный организм мог переварить и не такое. В случае необходимости коренной сибиряк сумел бы прожить, обгрызая кору с вековых дубов, по степени своей мягкости и питательности не очень сильно превосходящую камни. — А что касается девочек… ну, это мои жены. Вроде как. Светский брак мы уже заключили, и все бумаги официальные имеются, а вот религиозные церемонии провести пока времени не нашлось.

— Все трое?! — возмущенно выдохнула Анжела. Многоженство отнюдь не было запрещено в возрожденной Российской империи. Однако встречалось все-таки не очень часто. Попы смотрели на него крайне неодобрительно, а способные прокормить любое количество женщин аристократы, видимо, из врожденной скупости и нежелания запутывать наследование владений и титулов предпочитали бесправных рабынь и прочих наложниц.

— Их могло оказаться и намного больше, — примирительно поднял руки ладонями вперед Стефан, — просто остальные отказались.

— О-очень интересно. Особенно вместе с твоим вступлением про разведку. — Олег к данному моменту оказался изрядно заинтригован. — Рассказывай! Ну, если можешь, конечно. Что такое секретность и магические клятвы, не дающие разглашать государственные тайны, мы все тут понимаем.

— В общем, поскольку я на четверть поляк и за коренного пшека легко сойти могу, решили меня внедрить в одну банду. Ну как банду… главарям таких бандитов обычно на балах кланяются. И эти самые главари очень хотели, чтобы все стало так, как раньше. — Стефан не стал отмалчиваться, но слова подбирал очень осторожно. Тем не менее, понять его оказалось крайне просто. Аристократы частично оккупированной страны попытались подготовить новую гадость своим завоевателям. Странно только, что так быстро. После организованного недавно мятежа и открытой войны, едва не закончившейся взятием Кракова, их ряды должны были основательно поредеть. Где уж тут организованные пакости строить — не потерять бы то, что уже имеешь… — И для того, чтобы сделать это, решили они пригласить одного гастролера со стороны. Ну, оттуда. Высокий гость, при принятии боевой формы в прямом смысле высокий, понимаешь ли. Давали мне на него почитать ориентировки, так башню местного архимагистра он бы даже в качестве стула использовать не смог бы. Развалилась бы под такой тяжестью.

Указательный палец Стефана тыкал вертикально вниз, а потому Олег решил, что речь идет либо про нижние планы реальности, либо про Австралию. Скорее все же про первое. Во-первых, на самом маленьком материке мира вряд ли нашлись бы персоны нужного калибра, поскольку с великанами там было как-то негусто. А во-вторых, про шарообразность планеты в быту большая часть обитателей данного мира особо не думала.

Пришедшая к подобным же выводам Анжела охнула, побледнев как полотно. Против воли изо рта целителя вышел задумчивый свист. Инфернальный монстр с подобными габаритами, скорее всего, являлся кем-то из высших. Архидемон. А может быть, и темный бог. Мир такая тварь вряд ли уничтожила бы, но вот оставить вместо пары-тройки областей отравленное пепелище, где нет ничего живого, кроме разнообразных адских тварей, — раз плюнуть. Имелись в истории прецеденты. В том числе и в относительно недавней, а если быть точным, то прошлой и позапрошлой мировых войнах. Самая первая из них по накалу страстей и пущенным в ход разрушительным силам все же несколько уступала последующим. А полыхающая сейчас — не успела пока как следует разгореться.

— Меня раскрыли и кинули в тюрьму, чтобы позднее казнить. Материал я хороший, но возиться бандитам было некогда — все, вплоть до последнего служки, к торжественной встрече готовились. Правда, не помогла им поимка шпиона. Такого лопуха, как тот, которого ты видишь перед собой, туда и засылали, чтобы он на себя всеобщее внимание собрал, а на совсем другого человечка вообще никто не подумал. — Стефан против воли потер скулу, бывшую какой-то уж слишком гладкой и ровной. Вроде бы раньше у него чуть другая была. — Но я же, так его растак, решил героем уйти. Пробил голыми руками ход в соседнюю камеру, благо вместо раствора там сопли какие-то при строительстве использовали, а там — чертова дюжина девиц с развитым даром. Подарок гастролеру и залог долгого и плодотворного дальнейшего сотрудничества с теми бандитами. С рассветом туда четыре дивизии нагрянуло всех злодеев вязать, но вот честное слово, так сильно они могли уже и не торопиться. Торжественная встреча высокого гостя отменялась по техническим причинам. Ни одной девственницы в том клятом подземелье к утру давно не было.

Глава 6

О том, как герой узнает, на какую же добычу ходят бывалые сибирские охотники по весне, встречает страшноватую модницу и хочет убить камень

— Эх ты, охотничек. Сердца, когти, рога… — Стефан, давно уже сменивший гнев на милость, выразительно постучал себя по лбу, дабы дать понять всю степень скудоумия своего друга. — Уметь же нужно соизмерять возможную прибыль и гарантированный риск! Тем более если снаряжения кот наплакал и команда ну вот совсем не подготовленная.

— И что ты предлагаешь? — Олег спорить с коренным сибиряком, пусть даже польско-татарского разлива, даже не пытался. Прекрасно понимал, что тот намного лучше ориентируется в местных лесах. В конце концов, он в них охотился вместе со старшими родственниками года четыре, до своей отправки в армию, и все еще жив. — Идти на волков охотиться или учить стрельцов по зайцам из пищалей попадать? Нет, можно начать и с этого, ведь порох все же окупится, а стволы казенные…

— Балда, — безжалостно припечатал его толстяк, скрестив руки на груди. — Начинать надо с кого попроще, но это вовсе не значит, что работать надо себе в убыток. Сам же говорил, вас мраны чуть не заклевали.

— Ну и?.. — по-прежнему не понимал его целитель. — Их жала стоят гроши. Применять эту дрянь можно только в ритуалах некромантии и некоторых контактных ядах, а магов смерти и лицензированных отравителей на всю Россию — кот наплакал. И в Китай толкать невыгодно — купцы подсуетились первыми и уже успели забить дешевым предложением рынок парочки близлежащих провинций.

— Точно балда… бестиарии надо было не по диагонали читать, а полностью. Хорошенько осмысливая все там прочитанное… — устало вздохнул Стефан, безмерно огорченный непонятливостью Олега. Впрочем, возможно, его упадок сил объяснялся и другими причинами. Все же сразу три молодые жены — это не шутки! И пусть даже дома этой молодой семье еще не выделили, поскольку не имелось в форте готовых к заселению объектов, а потому они квартировали у четы Коробейниковых, но дамы, спасенные от участи стать жертвой демона, к вопросам выполнения супружеского долга подходили крайне серьезно.

— Мраны — твари стайные, — продолжил он, — и, как большинство подобных созданий гиперборейцев, пищу самостоятельно не то чтобы совсем не могут добывать… но туговато у них с этим делом. И древние колдуны, которые их сделали, прекрасно понимали невозможность прокормить многотысячную стаю здоровущих хищных птиц обычной дичью. Такие большие популяции в обязательном порядке имеют под боком колонию существ-симбионтов, что быстро размножаются и жиреют на подножном корму, а также почти полностью лишены инстинкта самосохранения. Их всего десятка два или три видов, но это единственные измененные животные Сибири, которые легко приручаются. Жаль только, вдали от родных краев не живут, чего-то не хватает им — то ли в воде, то ли в воздухе…

Олег, вопреки обвинениям своего друга, читал написанную в бестиариях информацию очень внимательно. И даже старательно осмысливал. Стая, едва было не устроившая в Стяжинске День живых мертвецов, действительно не могла прокормиться лесными животными и случайными путниками. Ей требовалась целая животноводческая ферма, даже не одна… И они у нее были, пусть и несколько своеобразные. Когда гиперборейские маги создавали самоподдерживающуюся популяцию стражи для своих владений, они позаботились еще и о том, чтобы им лишний раз на пропитание орды чудовищ отвлекаться не пришлось. Тем более от попавших к ним в руки растений и животных требовалось по сравнению с боевыми мутантами относительно немного. Просто быстро расти, не забивать собой остальную экосистему и быть достаточно калорийными.

— Для мранов или прочих хищных пернатых, если не ошибаюсь, подобной добычей чаще всего выступают октотавры. Ну, эдакий гибрид многоножки с таксой. Выглядит мерзко, но не кусается, не ядовит, съедобен… — сказал он.

— А также вполне себе вкусен. Русский люд в большинстве своем жрать насекомых отказывается, хотя в голодный год и жук — мясо, но вот в Китае спрос на тушки октотавров устойчивый. И цена неплохая, поскольку блюда на подобной основе в восточной медицине считаются слабеньким стимулятором для улучшения качества Ци. — Стефан довольно улыбнулся, явно вспомнив нечто очень приятное. — Найти же муравейники октотавров по снегу — ну вообще не проблема. Они от него зимой очень далеко удаляются, чтобы молодые ветки поглодать, и по тому, как глубоко тушка проваливается в снег, сразу можно сказать, ползет ли насекомое в поисках пищи либо, накушавшись, возвращается домой по кратчайшему маршруту.

— И мясо этих мокриц-переростков действительно способствует магическому развитию? А то, может, нам самим этих сколопендр восьмилапых начать трескать? — заинтересовался Олег.

Азиатские традиции волшебства работали немного не так, как все остальные. В первую очередь тренирующиеся по данным методикам чародеи наращивали свои внутренние запасы энергии, большая часть которых постоянно поддерживала их тело, и только по достижении некоторого прогресса переходили собственно к самой магии. Как результат, обладатели первого и второго ранга обгоняли большинство своих коллег из других частей света по живучести и способности насовать в торец противнику кулаком или каким-нибудь подручным предметом вроде меча или боевого посоха. Однако же в качестве компенсации мало уделявшие внимание теории и практике создания заклятий чародеи следующие две-три ступени осваивали заметно медленнее своих коллег из других частей света. Даже для их аристократов стать истинным магом к дню столетнего юбилея было несомненным признаком гениальности. Ну система рангов, впрочем, у тех была своя, но различия заключались главным образом в названиях. Дальше разница если и не стиралась совсем, то становилась крайне малосущественной.

— На тебя если и подействует, то едва-едва. Вам, славянам, куда более сильные стимуляторы требуются, — разочаровал его Стефан. — Кровь гипербореев, помимо минуса в виде невозможности обрюхатить какую-нибудь там русалку или эльфийку, дает своим обладателям и кое-какие преимущества. Ты же заметил, что мы в училище уже через пару месяцев занятий были по уровню владения магией почти равны? Только ты до него колдовать даже не пробовал, а меня с пятнадцатилетнего возраста потихоньку тренировали.

— Гм, а ведь верно. Встречал я на этот счет что-то в учебниках, но во внимание не принял. Это же мне не мешало, скорее уж наоборот, — немного смутился Олег.

В переводах зарубежной литературы ему и вправду пару раз попадался зубовный скрежет иностранцев, вызванный чувством черной зависти. Тому, что русские считались одним из самых выносливых народов этого мира, ученые нашли очень простое объяснение. Кровь гипербореев, которую унаследовала значительная часть обитателей самого большого государства мира, делала энергетическую структуру их организма прочнее и эластичнее среднестатистической. Тот уровень, который большинство начинающих чародеев достигали после годика-другого медитаций, едва ли не поголовно от рождения имели простые сиволапые крестьяне. К сожалению или к счастью, для того чтобы самостоятельно начать хоть чуть-чуть колдовать, подобных данных все же было недостаточно. Требовались еще и длительные занятия с наставником, показывающим, что и как надо делать.

— Так ты считаешь, надо для начала попробовать добыть и продать пару центнеров мяса этих травоядных насекомых?

— Лучше больше, но больше вряд ли получится упереть, ведь телеги по лесу не пройдут… — сожаление в голосе сибиряка было искренним. Видно, в душе у него проснулся охотник, которому сколько ни добудь трофеев, а все равно мало будет. — Хотя и жаль, сейчас очень уж хорошие условия складываются. Раз местная популяция мранов наполовину сократилась, то свои охотничьи угодья они слишком тщательно защищать не будут — им все равно столько не съесть. Еще недостаточно тепло, чтобы большая часть хищников проснулась. Да и хранить мясо пока еще можно просто на улице, тухнуть ближайшие недельки две-три оно точно не начнет.

На взгляд Олега, тепло еще было не просто «недостаточно», а вообще тепло не было! По ночам до минус десяти градусов Цельсия подмерзало — вот такая тут суровая сибирская весна. Впрочем, он мог смириться с холодом, если такова оказывалась плата за относительную безопасность перемещения по местным лесам. Вычислить по журналам патрулирования, на каких маршрутах чаще всего встречали мранов, оказалось делом пяти минут. Правда, первый выход на охоту, замаскированный под выполнение служебных обязанностей, так ничего и не дал. То ли октотавры этот участок леса почему-то избегали, то ли просто утренний снегопад и легкий ветерок слишком надежно скрыли все следы. Но в следующий раз напряженно осматривающим белый покров стрельцам улыбнулась удача. Глазастый Ефим сначала приметил куцый белый кустик, лишенный части веток и всей коры, а потом уже и множество аккуратных круглых отверстий вокруг него обнаружил. Причем выстраивались они в две четкие дорожки, угол между которыми оказался градусов тридцать. Одним маршрутом голодное создание пришло, а вторым сытая тварь удалилась вразвалочку.

— Тут глубина пять сантиметров… А тут где-то семь — семь с половиной. Сколько же килограммов древесины она сожрала, интересно? — Олег измерил следы при помощи отломанной все с того же куста палочки и остался доволен. Стефан был прав, отследить кормовую многоножку зимой оказалось проще пареной репы. Ну, в безветренную погоду и при отсутствии поземки. Оставалось лишь надеяться, что логово насекомых-мутантов находится не слишком далеко. И не под самым носом у колонии мранов, живущих тоже где-то неподалеку. Конечно, сейчас стая вряд ли будет вести себя как скоординированное боевое подразделение и уподобится скорее обычным хищникам… Но среди нескольких тысяч особей обязательно найдется хотя бы пара десятков тупых или просто голодных, которые захотят попробовать обнаруженных людей на вкус. — Все помнят, что по гусеницам-переросткам стрелять не надо? Они только на вид страшные, а так на самом деле мирные. И даже вкусные, китайцы говорят, будто весьма напоминают карасей. В крепость вернемся, попробуем часть пожарить…

— Ваше ведьмажество, а может, не надо? — передернулся Четвертый Петр от предложения сожрать крупноразмерное сибирское насекомое. — Давайте я вам лучше лягушек наловлю, как болота оттают? Тоже мясо, и тоже вкусное.

— Ага, на цыпленка похоже, — поддакнул ему Идрис.

— Ну вот! — обрадовался поддержке ценитель французской кухни, вряд ли знающий о том, что такая вообще существует и славится некоторыми экстравагантными блюдами. Хотя до китайцев в этом плане им было все же далеко. — А карасей мы хоть завтра наловим, лед-то на реке еще крепкий. И фиг с ними, что они напоминают гусеницу-переростка!..

Двинувшись по следу, уже всего через пятьсот метров обнаружили того, кто его оставил. Правда, в несколько неудовлетворительном состоянии. Кто-то вскрыл мягкое брюхо полуметровой мохнатой темно-коричневой «колбаски» на восьми ногах и выгрыз большую часть плоти октотавра, оставив нетронутой лишь мохнатую шкурку да голову твари с малюсенькими челюстями-терками и большими фасетчатыми глазами.

— Следы похожи на рысьи, но крупнее, — уверенно констатировал Афанасий. — Что? Я не охотник, но на всю жизнь запомнил, какие ямки после себя эта наглая кошатина оставляет, после того как одна такая у меня всех гусей перетаскала!

— Скорее всего, амурский тигр. Или сибирский саблезубый, только очень молодой. — Олег решил, что если вдруг животное еще крутится где-то рядом, то такая добыча его тоже устроит: Анжела на полосатой шкурке смотрелась бы вполне органично, опять же и шубу пошить можно — в местных лесах эти хищники вовсе не редкий охраняемый государством вид. Скорее людей от них охраняют: какого-нибудь ротозея подобные киски утащат и сожрут быстрее, чем тот крикнуть успеет. Инстинкты убийства у них от природы развиты куда лучше, чем у большинства магических тварей. И навыки подкрадывания — тоже. — Ладно… попробуем идти по прямой. Не похоже, чтобы эта гусеница намеревалась петлять по дороге, скорее уж она изо всех сил спешила обратно в родимый теплый муравейник.

Два часа солдаты под руководством Олега пробирались по сугробам, костеря на все лады сибирскую погоду. Если бы целитель периодически не взбадривал их заклинаниями, снижающими болевые ощущения и заращивающими микротравмы мышц, люди могли бы и выбиться из сил. Там, где творение древних гиперборейских колдунов снег лишь слегка приминало, люди оказались вынуждены торить себе тропу. Однако им все же улыбнулась удача: внезапно они вылетели на небольшую полянку, в центре которой находилось беспорядочное нагромождение из веток, сучьев, куч прелой листвы… А также октотавров. Сотни вытянутых коричневых тел прижались друг к другу в попытках сохранить как можно больше тепла, но зарыться в мусор они, тем не менее, даже не пытались. Вероятно, в таком случае мранам было бы неудобно их есть. А те тут тоже были — примерно с десяток крупных черных птиц лениво поклевывали парочку оттащенных в сторону распотрошенных трупиков, чьи внутренности местами еще дымились парком, не успев полностью остынуть.

— Второй, Третий и Четвертый Петры, поднимите бердыши над головой и так держите. Вам надо казаться как можно больше и страшнее, чтобы эти вороны-переростки решили не связываться с нами, — распорядился Олег, неприязненно косясь на опасных птичек. Те, впрочем, тоже буравили людей своими черными глазами-пуговками, растопыривали крылья и грозно каркали. Однако сближаться для атаки не торопились, скорее предупреждали о нежелательности дальнейшего конфликта. Да и были они заметно меньше тех своих сородичей, что полегли при атаке на Стяжинск.

После того как Олег создал в своей руке сгусток пламени, твари даже сами отодвинулись на пару метров подальше, не забыв утянуть с собой недоеденный обед. Когда половина их колонии пала, подправленные магией инстинкты оставшихся птичек должны были сменить поведение мранов на более миролюбивое. Чтобы оставшиеся особи как можно скорее восполняли свою численность, реже погибая при охоте и быстрее размножаясь.

— Все остальные — режьте октотаврам головы, сливайте кровь и складывайте тушки в заплечные сумки! Я буду на контроле тыла, — крикнул Олег.

Гусеницы-мутанты практически не сопротивлялись стрельцам, лишающим их жизни. Разве только громко страшно шипели и судорожно перебирали своими восемью тонкими длинными ножками, когда не слишком-то острые лезвия солдатских ножей пилили их шеи. Меньше бороться за свою жизнь могла бы только колбаса в натуральной оболочке. Ну, в общем-то древние маги и выводили их для того, чтобы быть живыми саморазмножающимися консервами. Свежие тушки разделки требовали не больше, чем вареные креветки — содрать легко отделяющуюся от мяса мягкую мохнатую шкурку и оторвать в общем-то тоже съедобные, но занимающие довольно много места лапки было делом одной минуты.

Олег поторапливал своих людей, нервно оглядываясь по сторонам. Все окрестное поголовье опасных хищников было просто обязано знать про такую сытную кормушку, где за добычей даже бегать не надо. И хотя обычное зверье связываться с теми же мранами, скорее всего, опасалось, но вот гиперборейские монстры в большинстве своем могли наведываться к муравейникам октотавров, как в бесплатную столовую. И пока еще никого из них люди не встретили только потому, что обладающие некоторой возможностью к координации своих действий чудовища почти все окрестные кормушки считали занятыми их пернатыми сородичами.

Беспокойство командира десятка оказалось не напрасным. Простимулированный чарами из арсенала целителей нос первым уловил неладное. Нечто распространяло неестественно сладкий цветочный аромат, которому было вроде бы неоткуда взяться в холодном весеннем лесу. Пробиться наверх через пока еще лишь начинающие подтаивать местами сугробы смог бы разве что гибрид подснежника с бамбуком.

— Опять древень какой? Но я не помню, чтобы среди них имелись подобные разновидности, у нас тут все же не тропики… — заозирался Олег, поудобнее перехватывая уже находящийся в правой руке револьвер. Одновременно он со всей силы наступил ближайшему стрельцу на ногу и скорчил страшную рожу. Понятливый мужик не стал поднимать шум, что могло бы спровоцировать немедленное нападение, а толкнул ближайшего к нему сослуживца. Уже через пять секунд весь отряд продолжал заниматься вроде бы все тем же, но намного медленнее, поскольку находился в состоянии повышенной боевой готовности, и руки мужчин лежали на их оружии. — Хмм… а это у нас что еще такое?

Никаких аномальных деревьев, отличающихся от остальной растительности, Олег не обнаружил. И следов на снегу, которые было обязано оставлять после себя тело весом минимум в пару центнеров — тоже. Однако взгляд его привлекли тени, едва заметные в неярком свете солнца. Самые обычные в общем-то тени, если не считать, что не было видно предметов, которые их отбрасывали. Что-то пропускало через себя большую часть солнечного света, но все же задерживало отдельные лучики, оставляя на снегу размытые пятна теней. И один из мранов как раз растопыривал крылья и шипел в том же направлении, а остальные попеременно посматривали то туда, то на людей. Органы чувств животных, тем более улучшенных гиперборейскими колдунами, по своей остроте, видимо, превосходили людские.

— Невидимки… — проследив его взгляд, констатировал Ефим тихим шепотом. И побледнел до такой степени, что имел бы сам некоторые шансы сойти за одного из представителей данного племени на фоне снега. — Ох ты ж-ж-ж… спаси нас всех Господь!

Испуг стрельца объяснялся просто. Для того чтобы поддерживать на себе столь сложные маскирующие чары, требовалось довольно много магии. И твари, обладающие ей, слабыми являться просто не могли. Утешало лишь то, что на людей вышел не отдельный гигантский монстр, а целая стая относительно мелкоразмерных чудовищ. Таких можно было остановить удачным попаданием пули или близким разрывом гранаты раньше, чем они до людей доберутся. Если, конечно, твари не обладают какими-нибудь дистанционными способами атаки вроде выстреливающихся шипов, разбрызгивающегося яда или вытягивающегося метров на десять языка.

— Гляди в оба!.. — процедил Олег сквозь зубы, пересчитывая медленно приближающиеся тени и пытаясь хотя бы примерно представить себе очертания тел, которые их отбрасывали. Чисто автоматически целитель наложил на себя чары, блокирующие большую часть болевых ощущений. Наконец-то включилось чувство опасности. Вот только сигнализировало оно, на удивление, об относительно небольших проблемах. Будто бить будут, но так, больше для порядка. Как на тренировочной схватке с намного более сильным соперником, дающей заранее предсказуемый результат в виде слегка побитой морды. — Их всего… Врассыпную!!!

Тени, приблизившиеся к людям метров на сорок, синхронно замерли. Олег словно невзначай направил револьвер в сторону ближайшей. И внезапно боевого мага с зачатками дара предсказания озарило, на что была бы похожа подобная тень, если бы ее отбрасывал обычный человек. На позу изготовившегося к метанию гранаты из положения сидя стрельца, которую он не раз видел во время подготовки эрзац-гренадеров своего десятка. Только вместо относительно компактного кругляша взрывного устройства неведомые невидимки оказались снабжены чем-то куда более громоздким, по размерам вполне сопоставимым с их собственными телами, и как будто бы слегка колышущимся от ветра. И до того момента, когда они резко дернутся, посылая в полет свои снаряды из отведенных назад для лучшего броска рук, оставалось всего несколько секунд!

Поскольку Олег по сравнению с остальными сослуживцами был куда более защищен и менее мобилен, то все же решил игнорировать собственный приказ и остаться на месте. Револьвер в его руке дважды дернулся, посылая в выбранную цель пару массивных тяжелых пуль, способных сбить с ног медведя или пробить стальной корпус автоматрона. И он не промахнулся — воздух в месте попадания пули словно взорвался изнутри, внезапно открывая вид на высокое длинное тело, облаченное в какие-то не то шкуры, не то лохмотья, скребущее руками быстро напитывающийся кровью снег. Но за успех пришлось заплатить. Метнувшиеся к людям сети лишь на секунду задержались энергетическим барьером, прежде чем начать стягиваться, обездвиживая попавшегося в них боевого мага второго ранга, а также Ефима и Четвертого Петра, которые не успели в достаточной мере разорвать дистанцию и попали под удар.

— Нелюди! Сдохните, проклятые порождения шайтана! — с какой-то исступленной фанатичной яростью заорал Идрис, разряжая свою пищаль туда, где, как он думал, находится противник. Целился обрусевший татарин не совсем верно, но расходящаяся конусом дробь, пролетев мимо одного противника, зацепила краешком другого, и тот примерно на треть утратил невидимость. Две торчащие из воздуха мохнатые лапы, топчущие снег, смотрелись весьма сюрреалистически, а потому Олег поспешил закончить композицию, выпустив из спеленатых намертво рук револьвер и протолкнув его через крупные ячейки сетей телекинезом. Убить силой мысли противника на дистанции свыше пары шагов ему было по-прежнему не по зубам. Но вот удержать какое-то время в воздухе тяжелое оружие под нужным углом и нажать на спусковой крючок — вполне.

Новое тело, истошно скулящее от боли и зажимающее живот, откуда мерными точками выбивалась кровь, плюхнулось на снег. А потом белый свет для целителя померк, поскольку ударившая с ясного неба молния объяла его тело множеством электрических разрядов, от которых обугливались одежда и плоть. Если бы целитель чисто автоматически не наложил на себя чары, блокирующие возможность мозгу испытывать дискомфорт, то, скорее всего, моментально вышел бы из строя.

На полянке завязалась жестокая схватка между четырьмя оставшимися на свободе людьми и девятью тварями, которых за человека можно было бы принять разве что в очень сильной темноте. Похоже, наложенная на них магическая маскировка оказалась несовместима с резкими движениями, поскольку как только твари начали сражаться, то стали прекрасно видны. Ростом чуть выше человека, но постоянно сутулящиеся и очень худые, они напоминали вставших на задние лапы волков. Но это были не оборотни, чья стая разметала бы стрельцов за несколько секунд, а всего лишь псоглавцы, или, как их предпочитали называть в Европе и Северной Америке, — гноллы. Собаковидные гуманоиды обладали почти человеческим интеллектом и быстро плодились, благодаря чему еще в относительно недавнем прошлом встречались по всему миру, однако развитие человечества поставило их расу на грань вымирания. Люди в той или иной мере потеснили почти всех магических созданий и прочих мутантов, но отдельные виды они старались уничтожить при первой возможности без всяких международных договоренностей. А как иначе, если твари, выведенные каким-то свихнувшимся древним колдуном, обожали жареные человеческие ребра?

Облаченные в грубую одежду из шкур дикари были вооружены, помимо уже пущенных в дело сетей, лишь грубым и массивным холодным оружием, которое еще и требовалось взять в лапы. Несколько из них, видимо, самые агрессивные, решили положиться лишь на собственную физическую силу и острые зубы, бросившись вперед. В них и разрядили стрельцы свои пищали, разом уравняв количество сражающихся с обеих сторон. Кишки выпадали из дыр в животах, развороченные грудины белели ребрами, толчками выбивалась кровь из жутких ран, а кому-то даже снесло верхнюю половину черепа. На дистанции в несколько метров монструозные ружья российских солдат проделывали в своих целях отверстия размером с кулак, да еще и стоящих прямо за ней врагов зацепить могли. И была туда заряжена пуля или крупная картечь — в случае попадания большой роли не играло.

— Осталось четверо на четверых, — хладнокровно оценил Олег ход драки, когда, несмотря на шоковое состояние, все же сумел не раз отработанным усилием воли заблокировать боль. Впрочем, до почти выведенного из строя чародея машущим друг на друга холодным оружием противникам дела не было. Вступившие в ближний бой люди и нелюди оказались примерно равны. Гноллы вооружились однотипными железными мечами, вышедшими явно из-под рук какого-то не слишком умелого или не любящего заказчиков кузнеца. Сделал-то он их под габариты владельцев, а не под человеческий рост, но у долговязых гуманоидов кисть была устроена немного иначе, а потому хорошо размахнуться клинком не получалось. И толком уколоть тоже — острие то ли случайно, то ли намеренно сделали слегка округлым. Стрельцы же пусть и трусили изрядно, но бердышей не бросали. А если бросали — то исключительно в цель. Метнувший этот гибрид копья с топором Идрис, например, вполне успешно поразил живот своего противника. Правда, теперь он остался лишь с одним кинжалом, зато пострадавшему гноллу теперь и на ногах-то держаться с трудом удавалось. — А еще — один шаман на трех спеленатых пленников. Вернее, шаманка.

Почти лишенная одежды особь, на груди и животе которой выделялись светлыми пятнами несколько пар сосков, склонилась над двумя из подстреленных противников и что-то завывала, стуча лапой в увешанный мелкими косточками бубен. И Олегу очень не нравилось то, как шевелились раненые, в чьих движениях с каждой секундой было все больше и больше осмысленности. Еще чуть-чуть — и они, скорее всего, встанут на ноги. А тогда преимущество однозначно окажется на стороне собакоголовых.

Пошевелиться у спеленатого по рукам и ногам боевого мага второго ранга не получалось. Выдать более-менее убойное заклинание из такого положения — тоже. Может, одного раненого он и добьет, но вот вражеская ведьма тогда точно нанесет пленнику контрольный удар. Он и в сознании-то до сих пор только потому, что является целителем, любого другого та молния если и не убила бы, так лишила сознания или превратила в агонизирующий кусок недожаренного мяса. А проверять результаты своего заклятия женщина-гнолл не стала, ибо слишком ее заботила судьба подстреленных сородичей. Поскольку чаще всего охотничьи группы этих дикарей формировались по семейному признаку, то те, скорее всего, были ее братьями, мужьями или даже детьми. Родителями — вряд ли, седины в шерсти нет, а долгим сроком жизни представители этой расы похвастаться не могли.

— Четвертый, я сейчас пережгу сеть у твоих рук, а ты кидай гранату в эту троицу. Знаю, что они к нам слишком близко, но лучше уж осколки и ударная волна, чем котел или приправы к шашлыку. — Олег предпочел бы освободиться в первую очередь сам, но, видимо, в нем опознали командира и чародея, а потому забросали наибольшим количеством сетей. Времени на то, чтобы уничтожить их при помощи пирокинеза, скорее всего, не хватило бы. Тем более слабоват он еще в этом искусстве, но уж на то, чтобы испортить несколько кожаных ремней, которые отчаянно дергал в попытках порвать Петр, и поджечь фитиль взрывного устройства, должно было хватить и такой малости. А потом он попробует снова нацелить револьвер при помощи телекинеза.

— Аккуратнее, ваше ведьмажество!.. — взвыл стрелец пару секунд спустя, когда Олег не сумел толком сфокусироваться и случайно задел его руки. — Без пальцев же оставите! Чем тогда гранату бросать буду?!

Третий и Идрис лишились оружия, когда возомнивший себя бессмертным гнолл сознательно подставился под удары бердышей и схватился лапами за застрявшие в его теле лезвия. Герой, понятное дело, уже спустя несколько секунд слег от кровопотери, но его соплеменник, воспользовавшись замешательством людей, рубанул одного из них по плечу, а второго по спине, оставив глубокие и опасные раны. Оставшиеся стрельцы встали спиной к спине и еще сопротивлялись натиску противников, но было понятно, что долго они против чудовищного напора и звериной ярости просто не протянут. К счастью, прежде чем их успели прирезать, граната все-таки оказалась просунута сквозь ячейки сети. И Четвертый даже смог довольно ловко катнуть ее в нужном направлении, а Олег еще и направил движение пустотелого шара с взрывчаткой, после того как поджег фитиль.

«Есть ведь в армии уже нормальные запалы. Есть. Я видел и даже пользовался… — печально подумал он, провожая взглядом так и норовящее увязнуть в снегу оружие. Если бы огонек на кончике шнура вдруг потух после соприкосновения с растаявшей от его тепла водой, то вовсе не факт, что у целителя получилось бы запалить его снова. — Ну почему их не направляют в наш гарнизон, вместо этого допотопного убожества?! Понимаю, что тут место ссылки… Но есть же разница между неудобствами службы и ее же неэффективностью!»

Один из исцеляемых гноллов, который уже успешно встал на ноги, пусть и опираясь на близлежащее дерево, грозно зарычал. Шаманка развернулась со скоростью змеи, которой отдавили хвост, злобно оскалилась, вскинула бубен… И саданула молнией по почти достигнувшему ее ног железному шару. Дитя дикого леса, она, видимо, плохо была знакома с таким достижением цивилизации, как взрывчатка. Иначе использовала бы телекинез, гидрокинез, призыв духов — да что угодно, хоть вульгарный удар лапой без всякой магии. Но только не то, что может привести к детонации гранаты. Изорванные тела нелюдей разлетелись в стороны, теряя по пути выбитые ударной волной глаза, куски оторвавшейся шкуры, мех из своих ветхих одеяний и срезанные осколками пальцы. Если они еще и были живы, то оставались такими очень недолго, секунд пять или шесть.

В плечо Олегу толкнулся кусок горячего металла, пробивший за счет своей высокой скорости форменную куртку, но легкое ранение торса смутить целителя не могло. Четвертому тоже досталось и тоже не смертельно, судя по громкости, с которой тот начал ругаться и богохульствовать. А вот испуганно и болезненно охнувший поначалу Ефим все еще молчал, что было весьма нехорошим знаком. Оставшиеся относительно целыми гноллы-бойцы, которых, к сожалению, взрыв гранаты не зацепил, отскочили от стрельцов на пару метров, переглянулись и кинулись бежать со всех лап. Прихватив по пути несколько лежащих на снегу ремней, крепящихся к сетям.

— Меня прет!.. в смысле, меня прут! — заорал Олег, которого тащило волоком по сугробам. Под пальцами, которыми он пытался цепляться за снег, неожиданно оказалось нечто, пахнущее кровью и цветами. Ладонь шаманки. Похоже, при жизни данная особа, по меркам страшноватых гноллов, являлась признанной модницей, раз пользовалась таким изобретением цивилизации, как духи. Или это был просто репеллент, отгоняющий каких-нибудь сибирских тварей, а приятный аромат являлся лишь побочным эффектом от применения данного состава? — Сделайте что-нибудь, идиоты! Упрут же командира, собаки страшные!

Револьвер, который он так и не успел поднять, остался слишком далеко для телекинетического захвата. А создавать боевые заклятия мешал недостаток концентрации, ведь сложновато сосредоточиться, когда здоровенные прямоходящие волки волокут тебя прямо через кусты, непроизвольно стуча тобой как минимум об каждое третье из попадающихся на пути деревьев. Увы, стрельцы помочь ему не могли — им бы самим кто помог. Мраны, пронаблюдавшие за схваткой из партера на ветвях деревьев, решили выразить свое горячее одобрение увиденному представлению. Только вместо одобрительного похлопывания по плечу злобные птички за неимением рук решили показать окружающим свои эмоции при помощи укола хвостового жала. А потому оставшиеся дееспособными солдаты из последних сил отмахивались от кружащих вокруг них ворон-мутантов, защищая себя и своих раненых товарищей. Даже выпустить Ефима и Четвертого из сетей у них возможности не было.

Поняв, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, Олег все же постарался сосредоточиться и сделать что-нибудь со своими похитителями при помощи волшебства. Поскольку лучше всего ему давалась целительская магия, в связи с частой практикой, то в гноллов летели то криво сформированные болевые проклятия, то паралич. Они выли, спотыкались, падали, но сеть не бросали. Более того, один из псоглавцев подскочил к своему пленнику и попытался его оглушить ударом по голове, но как раз в этот момент по-прежнему барахтающийся в сети Ефим смог добраться до револьвера и выпалить в направлении убегающих нелюдей. И даже почти попасть: пуля сорвала кусок коры из елки, росшей всего в полуметре от цели. Выругавшись почти по-русски — во всяком случае, знакомые корни некоторых слов и упоминание какой-то там матери Олег среди рыка разобрал, — нелюдь решил пока отложить экзекуцию и лишить пленника сознания после того, как окажется вне зоны обстрела. Скорее всего, так бы и завершилась судьба еще одного человека, сдуру сунувшегося в леса Сибири за добычей, но тут случилось чудо. Страшненькое, кровавое и не такое уж и большое, ну да других от этого мира ожидать не приходилось.

Большой камень, по идее, обязанный неподвижно лежать на своем месте со времен последнего ледникового периода, внезапно раскрыл метровый провал зияющей пасти и обвил пробегавшего мимо него гуманоида вырвавшимся оттуда толстым пупырчатым щупальцем-языком. Испуганный визг резко оборвался, когда монстр просто перекусил пополам туловище своей добычи, не полностью уместившейся во рту. Задние лапы, неистово дрыгаясь, упали на землю вместе с частично уцелевшим тазом, а гигантский хищник принялся с аппетитом пережевывать добычу. Это для уцелевших псоглавцев оказалось уже слишком. Завывая и проклиная судьбу на своем лающем языке, они кинулись куда подальше, выпустив ставшую слишком тяжелой сетку. Ну а Олег стремительно пополз к своим людям, извиваясь подобно змее. Со скоростью где-то полкилометра в час. Промедление было смерти подобно, в прямом и переносном смысле.

То, что отличает обычного человека от способного видеть будущее оракула, сейчас буквально билось в истерическом припадке, засоряя разум боевого мага смутными, но тем не менее довольно отчетливыми предчувствиями грядущих неприятностей. Целитель был непоколебимо уверен в нескольких вещах. Во-первых, монстр, сожравший половину гнолла в один укус, спал на этом месте всю зиму и изрядно проголодался за прошедшие месяцы. Во-вторых, он теперь не уснет: дрема, в которую погрузилось чудовище, была сродни тем бесценным минутам ленивой неги сразу по пробуждении, когда надо куда-то идти, но так хочется полежать в мягкой кроватке еще полчасика. В-третьих, конкретно вот эта тварь предпочтет пойти по следу людей, а не станет жадно пожирать всех имеющихся на полянке мертвых и раненых псоглавцев со смирно ждущими своей участи октотаврами. Ну и, в-четвертых, против изрядно напоминающей камень плоти ручное оружие и вся известная Олегу магия окажутся бессильны, ибо покров такой твердости если и сдастся, то лишь пушке или магическому аналогу противотанкового гранатомета.

К счастью, погони не было. Видимо, чудовище, которое напуганный до трясучки оракул-самоучка вот так вот с ходу не мог опознать, очень медленно пробуждалось от своей летаргической спячки. Хватательный и жевательный рефлексы уже работали, а вот глаза пока еще не открылись. И следовало как можно скорее освободиться от пут и прикончить чудовище. Уподобляться героям просмотренных в родном измерении фильмов ужасов и сначала долго, с потерями среди личного состава, бегать от разбуженного монстра, чтобы потом начать пафосно превозмогать и таки завалить вражину, виделось очень глупым вариантом. Десяток изранен и нагружен добычей, быстро стрельцы бежать не смогут, а без них Олегу в крепости окажутся очень не рады. Кроме того, пройти по следу в зимнем лесу смогла бы и на редкость подслеповатая тварь, а сугробы станут тормозить скорее людей, чем ее. А еще чем крупнее и опаснее источник алхимического сырья, тем оно ценнее. Вполне могло так случиться, что сердце гноллоеда будет стоить больше, чем мясо всех октотавров в муравейнике. Ну а уж найти среди потрохов монстра те, которые фонят магией, целитель сумел бы и с закрытыми глазами. Оставались сущие мелочи. Придумать, как выкрутиться из этой ситуации.

Олег, как только слегка пришел в себя, принялся воздействовать магией огня на опутывающие его ремни, не обращая внимание на сохранность своей одежды и легкие ожоги. И потому освободился спустя каких-то две минуты. Если бы его накрыло обычной рыболовной сетью, процесс шел бы на порядок быстрее, однако гноллы определенно на совесть делали свои орудия ловли. Вот только когда он, прихрамывая на искусственную ногу и постоянно озираясь через плечо, дошагал до своих людей, то те внимания на командира почти не обратили. Были слишком заняты круговой обороной от мранов, которых стало даже несколько больше. Видимо, летавшие неподалеку твари собрались на шум. Парочка ворон-мутантов сунулась было и к боевому магу второго ранга, но у одной внезапно вспыхнуло оперение на голове, а вторая уже на подлете к цели получила в бок серьезный телекинетический пинок и врезалась в снег. А после оказалась разрублена палашом, который Олег хоть и не любил доставать из ножен, но по назначению применять все же умел.

— Вы до сих пор не смогли справиться с парой жалких галок-переростков?! Бар-раны! Чему я вас учил?! Легкораненые сидят и заряжают пищали! Ходячие их прикрывают. Помершие и те, кто думает, что помирает, лежат себе смирно, сцепив зубы, и не рыпаются, пока у меня руки не дойдут ими заняться!

Еще три мрана, видимо среагировав на громкие крики, кинулись к отдельно стоящему человеку, не успевшему вовремя создать боевые заклинания. Одного из них встретил клинок, отрубивший птице левое крыло начисто, но две оставшихся вороны-мутанта все же смогли успешно атаковать. Причем целились они в лицо, и лишь в последний момент чародей успел повернуться к монстрам той своей стороной, которая и без того была изрядно изуродована следами старых магических ожогов. Олег зарычал от бешенства, когда почувствовал, как острые когти глубоко вонзились в его плоть и попытались содрать с головы скальп, но проигнорировал эту угрозу. Глаза с той стороны все равно давно не имелось, а ядовитые жала представляли из себя куда более страшную угрозу. Одно из них он смог схватить кулаком и резким рывком просто обломил, вызвав каркающий крик боли у ставшего инвалидом мрана, а второе скользнуло по высокому воротнику форменной куртки, лишь чудом не достав до шеи.

— Сдохните, курицы поганые! — Страх и гнев придали Олегу сил, а потому птицы, терзавшие плоть чародея, с постепенно слабеющим клекотом попадали в снег. Усилием мысли боевой маг, несколько месяцев работавший на войне целителем, остановил им кровь. Всю кровь, которая только была в их пернатых тушках. А без переноса кислорода по телу этой алой жидкостью обладающие довольно быстрым метаболизмом мраны попросту задохнулись. Или, возможно, у них разорвались сердца и оказались травмированы мозги. Разбираться и устанавливать точную причину гибели крылатых мутантов как-то не было времени. — И вы тоже сдохните!

Последнее относилось к трем зомби, неуверенными конвульсивными движениями пытающимся подняться на ноги. К моменту атаки летучих чудовищ несколько псоглавцев еще оставались в достаточно живом состоянии, чтобы под действием магической отравы переродиться в живых мертвецов. И те, кто прошел данную трансформацию успешно, теперь могли игнорировать наличие у себя травм, несовместимых с функционированием организмов, накормленных свинцом и сталью. А вот волю находящегося на грани истерики мага — нет. Олег почувствовал, как по ауре немертвых расползается временно придающая им подобие жизни энергия… И сам не до конца понимая как, вытянул ее оттуда, на миг соединив свою протянутую руку и ходячие трупы бледно-зеленой молнией.

Сила, подчинившаяся ему, напоминала схваченного за шкирку злого дворового кота. Она буквально вырывалась из тисков воли чародея, норовя зацепить его и оставить на память о себе долго не заживающие раны, а потому и оказалась отправлена без замаха в короткий полет прямо к небесам. Внешне это выглядело как ударившая вверх волна плотного гнилостного тумана, что на высоте десятка метров будто взорвался и рассеялся. Кружащие над людьми мраны, попавшие под его действие, заметались туда-сюда, врезаясь в деревья и обдавая все под собой пометом. А потом с пронзительным карканьем рванули куда-то далеко, как и их оставшиеся невредимыми сородичи. Видно, обладающие неким подобием коллективного разума птички решили, что сегодняшняя победа обойдется им слишком дорого. Да и вообще, люди не имели привычки пожирать трупы, которые мутанты уже считали своей добычей, а следовательно, стая сможет попировать и позже, когда наглые разумные приматы уберутся восвояси.

— Ну вы даете, ваше ведьмажество!.. — утер заливающую глаза кровь Афанасий, который где-то умудрился рассадить себе лоб. — А оно того… раненых посмотреть еще сможете или прямо тут в снег и брякнетесь?

— Прямо тут, — подумав, констатировал Олег, когда колени его подогнулись. Чудовищной силы напряжение наконец-то оставило его, а потому целитель ощутил жуткий упадок сил — как магических, так и физических. Однако отключаться ему было нельзя. Интуиция буквально вопила о том, что в случае потери сознания очнется он в следующий раз уже в зубах окончательно сбросившего с себя оковы зимней спячки монстра. — Мой рюкзак сюда, быстро! Нет, стоп, отставить! Меня к моему рюкзаку!

— Зачем? — не понял стрелец. — Наоборот же проще!

— За стимуляторами и жертвоприношением! — Ответ заставил Афанасия шевелиться живее, вот только в неверном направлении. Солдат поспешил отойти подальше от чародея, по его мнению, явно утратившего адекватность и представляющего опасность для окружающих.

Сумки со всем необходимым военные скинули у муравейника. Октотавры не возражали. Скопление живых консервов вообще не обратило на разыгравшуюся у их логова схватку ни малейшего внимания. И именно эту аморфную в плане самосохранения живую массу намеревался использовать Олег для того, чтобы восстановить силы себе и своему десятку. Три мировые войны и бесчисленное множество мелких конфликтов вызвали бурный рост и развитие того, что официально стыдливо называлось черной медициной,[11] а на деле было не так уж и далеко от ритуальных казней и пыток. Только в пользу не каких-нибудь инфернальных тварей, а обычных людей. Когда не было медикаментов и возможности эвакуировать раненых в тыл, но требовалось поставить на ноги как можно больше бойцов, чтобы отразить очередную вражескую атаку, пленные частенько шли под нож. А бойцы, пришедшие в относительную норму за счет чужих жизненных сил и органов, пересаженных взамен испортившихся по причине полученных ран или экстремального лечения, снова брали в руки оружие.

Не все желали исцеления подобной ценой, да и рабы вообще-то стоили дорого, а потому раз за разом предпринимались попытки заменить людей в мерзких извращенных медицинских ритуалах кем-нибудь еще. Быком, лошадью, парой сторожевых собак, боевой химерой… Защитники прав животных в этом мире как-то не приживались, а потому постепенно арсенал военных целителей пополнился чарами, позволяющими уподобить израненного пациента восстанавливающемуся за счет своего обеда вампиру. С куда меньшей эффективностью, разумеется, ну да это считалось приемлемым в большинстве случаев.

— Антидот, кровезаменитель, снотворное, общеукрепляющее, антипростудное, тоник, термос с водкой, зелье для комы, эликсир жизни, фиал с жидкой маной, яд антимагии…

Олег закопался в недра своей аптечки, где у него лежали препараты первой необходимости. В том числе и особо ценные, вытащенные из опечатанного шкафчика через аккуратно снятую заднюю стенку. Лучше уж было применить их и потом отправиться под следствие за растрату, чем воздержаться от приема сильнодействующих лекарств и честно сдохнуть. К счастью, нужное ему в данный момент средство относилось к среднему ценовому ряду, и в случае употребления не грозило ни сильными побочными действиями, ни громадным возмещением стоимости.

— Ага, вот он! Стимулятор «Побегайчик». Концентрат кофеина и в сравнение с этой дрянью не идет, а вкус — как у куриного помета, но зато минимум шесть часов искусственной бодрости после первого приема гарантировано.

Одним махом высосав содержимое крохотной склянки из небьющегося стекла, целитель покривился от мерзких ощущений, но уже в следующую секунду по его телу словно пробежала огненная волна, вымывавшая усталость и апатию. Сплюнув на снег ядовито-фиолетовую слюну, он повернулся к своим пострадавшим подчиненным. Следовало стабилизировать состояние тяжелораненых и подлатать задетых не столь сильно до относительного восстановления боеспособности, прежде чем заниматься чем-нибудь еще. Тем более и времени на это требовалось всего ничего.

Двадцать второму десятку невероятно повезло. В ходе столкновения с численно превосходящим отрядом нелюдей и попытавшимися добить раненых мранами никто не умер. Да, Петры с первого по третий номер и Идрис стоять не могли, но от ран обычным холодным оружием в живот и конечности у профессионального целителя второго ранга еще никто не умирал. Чуть хуже было Афанасию, потерявшему опасное количество крови из наполовину отрубленной левой руки, тяжело дышавшему из-за пробитого осколком легкого и получившему как минимум тяжелую контузию вследствие удара по голове плашмя вражеским мечом, однако и тут Олег справился бы. Пусть даже пациенту пришлось бы отлеживаться до полного выздоровления недели две. Остальные так и вовсе отделались легким испугом: поверхностные порезы, синяки, царапины и одно откушенное в горячке боя длинное мохнатое гноллье ухо, вставшее поперек глотки, вызывая непрекращающиеся рвотные позывы.

Плащ, расстеленный на более-менее ровном сугробе, безжалостно стал пятнаться алхимическим мелом. Начертанные на нем рунные конструкции выходили кривыми, косыми, прерывистыми… Но — работающими. Олег провел достаточно времени в лазарете «Воздушной танцовщицы», чтобы попытаться воссоздать его элементы в полевых условиях при помощи подручных материалов. Тем более что самым главным компонентом при подобном способе исцеления являлась чужая жизненная сила. И уж ее у него было в достатке. Одна за другой тушки октотавров лили на ткань литры своей крови, покорно умирая ради других. И конденсировался в воздухе красный туман, что при контакте с человеческой плотью немедленно впитывался в нее, закрывая раны, восстанавливая силы, заставляя нарасти кожу и мышцы взамен отсутствующих кусков. Вот только подобные заплатки не отличались долговечностью и без соответствующей подпитки могли разрушиться уже через несколько часов… Но к тому моменту кризис уже должен был разрешиться, так или иначе. А в долгосрочной перспективе подстегнутая усилиями целителя регенерация обязательно излечила бы полученные солдатами травмы.

— Быстро все гранаты сюда. Живо! Ну!!! Да не смотрите на меня, как бараны на новые ворота! В полусотне метров отсюда такое страховидло дрыхнет, что всех нас сожрет и косточек не оставит, если мы ему проснуться дадим! — Олег сразу же, как убедился в том, что из стрельцов никто в ближайшее время не умрет, принялся искать средства убиения постепенно просыпающегося монстра. И первое, что пришло ему на ум, — взрывчатка. В достаточном количестве она могла решить почти любую из встававших перед человечеством проблем, оставив от причины затруднения только дымящуюся воронку. Еще можно было попробовать применить яд к не до конца проснувшемуся, а потому медлительному существу, вот только не имелось у их группы с собой достаточно мощной и быстродействующей отравы. Единственное исключение — яд антимагии, но доза данного зелья была рассчитана лишь на одного человека-чародея, а намного более крупного магического монстра в лучшем случае сумела бы лишь немного ослабить. — Всего шесть гранат?! Гренадеры, черти вас дери! Ни один не догадался с собой запасной снаряд взять!

— Ваше ведьмажество, так ведь хотели мы, но не получилось… — оправдываясь, развел руками один из тех солдат, которых целитель назначил ответственными за метательное оружие. — Интендант сказал, что ваша писулька без какой-то там круглой печати есть лишь филькина грамота и он по ней даже дырки от бублика не выдаст.

— Вернемся в крепость — он у меня литр касторового масла внутрижелудочно хранить будет вместе с бутылью, — чистосердечно пообещал Олег, мысленно костеря и прижимистого снабженца, воспользовавшегося слегка неточным оформлением документа, и себя заодно, за то, что снаряжение бойцов лишний раз не проверил. Ну так не было у него пока опыта командования… но в будущем он такой ошибки больше не совершит. Если сегодня выживет. — Ладно, будем работать с тем, что есть. Шесть гранат… черт, маловато!

По идее, подобным количеством взрывчатки можно было убить почти любое живое существо. И неживое тоже. Особенно если череда детонаций произойдет не где-то далеко, а непосредственно под боком у цели — уж в своей способности по очереди подкатить телекинезом чугунные шары к монстру, а потом с безопасной дистанции поджечь их фитили с разницей в считаные доли секунды Олег не сомневался. Однако интуиция упорно кричала боевому магу, что этого будет маловато, и чудище не умрет, а только разозлится. И тогда смерть людей окажется хоть и быстрой, но страшной. Обладающий зачатками дара предсказания чародей буквально чувствовал, как сжимаются на нем громадные зубы, с небрежной легкостью рвущие мясо, кости и плетение скрытой в куртке кольчуги. Требовалось придумать что-то еще, и быстро. Время, оставшееся до пробуждения чудовища, стремительно подходило к концу, а интуиция оракула-самоучки с каждой минутой вопила все громче.

«Сначала выстрелить в него, потом взорвать гранаты — и пока тварь будет дезориентирована, постараться снова перезарядиться? Нет, не успеем. Отвлечь после взрыва тварюгу на себя и приказать залегшим в засаде стрельцам палить по уязвимым местам? Теоретически это могло бы сработать, по мои охламоны имеют недостаточную квалификацию. Смешать зелья в одну кучу, чтобы получить яд, способный заставить даже немертвого мамонта почувствовать себя нехорошо? Я не алхимик, чтобы на коленке проделывать такие фокусы. Хотя есть в идее что-то правильное… — Олег перебирал возможные варианты действий, пытаясь найти среди них тот, который окажется наиболее эффективным. — Действовать не снаружи, а изнутри… Да, определенно правильный ход, внутренности чудовищ редко бывают столь же прочными, как их же лобовая броня. Закинуть гранаты в пасть? Можно, но рискованно. Хотя зачем закидывать? Он их сам прекрасно туда поместит, если рядышком с ним окажется какая-нибудь добыча, которую мы предварительно заминируем!»

— Ваше ведьмажество, вы на меня не смотрите! У меня дети голодные сидят! — всполошился Третий Петр, в которого уперся горящий то ли безумием, то ли энтузиазмом взгляд чародея. Нетвердо держащийся на ногах по причине многочисленных ран стрелец попятился и рухнул пятой точкой в снег. Но даже в таком положении он продолжил отползать от чародея. — Ну, в смысле — там, в родной деревне остались! У соседа… Но я-то точно знаю, что они мои!

— Во имя джихада[12] можно пойти на смерть, но что-то я сомневаюсь, что там спит нечистое отродье Иблиса, — оказавшийся на пути Идрис также не горел желанием становиться камикадзе, — холодно тут для них слишком, не любят они такую погоду.

— Болваны, да на кой сдались мне вы, когда есть они… — взгляд Олега твердо прикипел к телам гноллов, которых он сам лично упокоил только несколько минут назад. Поднять их обратно на ноги не должно было оказаться слишком уж трудным делом. И любовь похрустеть собакочеловеком неведомое порождение сибирских чащоб уже доказало.

Глава 7

О том, как герой очень сильно пугается сам, очень сильно пугает подчиненных и узнает об очень неожиданных переменах в своей судьбе

Тройку октотавров боевой маг второго ранга счел вполне приемлемой жертвой для того, чтобы поднять из мертвых один-единственный труп. В конце концов, перекармливать нежить тоже не стоило. Иначе одноразовое оружие рисковало получиться слишком умным и могло отказаться идти на явную смерть, а то и могло бы попробовать отомстить за полученные меньше часа назад травмы, в конечном итоге ставшие летальными. Не раз и не два слышал он о прецедентах, когда созданные не слишком умелыми энтузиастами монстры либо резко переставали выполнять данные им приказы, либо и вовсе атаковали самонадеянных чародеев.

Смесь магической и жизненной энергии влилась в тело наименее пострадавшего из гноллов столь легко, словно она была водой, льющейся прямиком в воронку. Тело массивного для своей расы собакоголового с относительно небольшой раной в пробитом ножом сердце вздрогнуло, когда Олег стал управлять его мускулами, словно нитями куклы-марионетки. Сопротивления почти не ощущалось — даже не успевший толком остыть нелюдь был больше живым, чем мертвым. Легкие его со свистом втянули воздух, а кровь начала сочиться из дыры в груди, когда сердце вновь попыталось начать свою работу.

Возможно, существо даже еще можно было реанимировать — живучесть подобных созданий прочно вошла в легенды, ведь в древности их головы на колья сажали отнюдь не просто так. Без подобной меры предосторожности кто-нибудь из уничтоженной стаи мог уползти, отлежаться и вернуться, чтобы отомстить, несмотря на проведение контрольного удара. Регенерация гноллов позволяла им восстановить даже утраченные конечности, пусть и за пару лет правильного питания с регулярным употреблением блюд на основе человечины.

— Рюкзак ему в лапы… Нет, стоп, не наш рюкзак. Если от псоглавца станет пахнуть человеческими вещами, монстру это может показаться подозрительным.

Олег не обольщался насчет тупости создания, которое намеревался убить. Мраны с их крохотными птичьими мозгами подчас демонстрировали неплохое понимание тактики, а более крупные твари с крупным черепом и соответствующим количеством серого вещества вообще могли оказаться гениями, пусть и несколько специфическими — шевелящими извилинами лишь ради уничтожения попавшихся им людей. Потому и приходилось искать средства, как замаскировать гранаты, чтобы тварь не только их съела, но и не выплюнула раньше, чем детонация произойдет.

— Прошвырнитесь по окрестностям, вряд ли эти собаки налегке путешествовали, где-то тут должны лежать их пожитки. Заодно, может, что интересное себе найдете.

— Да чего у этих нелюдей блохастых при себе может быть ценного? — презрительно скривился Первый Петр, однако вместе с остальными наименее пострадавшими стрельцами принялся обшаривать территорию. И всего через полминуты солдатам улыбнулась удача — они заметили сначала следы от громадных и почти волчьих лап, а потом и груду отвратительно воняющих кожаных мешков с хитрой системой заплечных и поясных лямок, сваленных под разлапистой елкой. При подкрадывании к людям псоглавцы не проваливались в снег — видимо, шаманка не только наложила на них чары невидимости, но и как-то смогла даровать своим сородичам еще одну полезную способность. Однако держать подобное заклинание до обнаружения противника она явно считала излишним, пусть даже оно и облегчало перемещение по лесу.

— Ох, смердит-то как пакостно!.. — Удачливый мародер, которым оказался Идрис, поспешил сунуть нос внутрь потертых котомок, пестреющих кое-где отличающимися по цвету и фактуре заплатками. Вещи явно были в употреблении не один год, ну да гноллы не особенно гнались за модой: сложновато это делать, когда в магазины не пускают иначе как чучелом. — Ха, а похоже, нам сегодня везет! Тут шкурок беличьих штук десять, пара лис, куница и даже соболь один! Чур, он мой!

— Потом трофеи делить будете, а сейчас сюда тащите эту сумку. — Олег нервничал. Ему казалось, что он уже слышит, как ворочается медленно пробуждающееся чудовище, которому с каждым мгновением все меньше и меньше хочется лежать на прежнем месте. — Кхе-пкхе-хе!.. Что за дрянь?! Аж глаза режет! Эти псины, похоже, как-то сумели и скунса добыть, наплевав на то, что эта вонючка только в Северной Америке и водится!

Не став разбираться в вытряхнутой себе под ноги куче барахла, тем более что несло откуда-то оттуда такими ароматами, что амбре солдатского сортира казалось по сравнению с ними нежным благоуханием, Олег загрузил внутрь мешка все имеющиеся гранаты, а потом чуть надрезал боковину сумки. Опытные пироманты не обязаны были видеть то, что жгут, но ему до такого владения магией огня оставалось больше, чем упавшему в воду кирпичу — до корабельного якоря. Но если взгляд чародея мог остановиться на краешках торчащих из отверстия фитилей, то воспламенить их становилось относительно легко даже с большой дистанции.

Зомби, в котором собственно живого мертвеца, а не просто прогуливающегося по своим делам гнолла при первом взгляде не смог бы опознать даже соплеменник, послушно потопал в заданном направлении, ведущем его прямо в зубы спящего чудовища. А вслед за ним отправились стрельцы, пошатываясь и тяжело дыша, а также местами используя свои пищали как костыли, чтобы опереться на них в особо тяжелые моменты. Да, Олегу казалось, будто пули не смогут особо повредить монстру… но он все же не являлся профессиональным пророком, чтобы настолько сильно полагаться на смутные предчувствия будущего. Да и потом, несколько лишних отверстий в теле еще никому на пользу не пошли. Может, как раз десятка-другого метких попаданий и хватит порождению сибирских чащоб после взрыва гранат, чтобы окончательно испустить дух.

Как оказалось, интуиция боевого мага не обманывала. Когда гнолл, пошатывающийся из-за нарушенной после смерти координации, ступая почти след в след своего предшественника, приблизился к плотоядной скале, в ней открылись две ярко-зеленые щели. Потом они расширились до размеров тележного колеса, в них обнаружились вертикальные зрачки, и только тогда до людей дошло, что это глаза. А громадный валун — и не валун вовсе, просто голова воистину громадного чудовища, фактурой своей шкуры напоминающего камень. Монстр подслеповато и несколько обескураженно уставился спросонья на такое обилие добычи под самым носом. Видимо, ему раньше никогда не подавали завтрак в постель. Его цепкий язык выстрелил вперед, обвился вокруг зомби-гнолла и потащил его в довольно скромную для обладателя подобных габаритов зубастую пасть.

А потом из-под снега вылезла лапа. Длиной в семь с лишним метров, с ладонью, куда можно бы было спрятать телегу, и когтями-саблями, подходящими для разрытия рассчитанных на артиллерийскую бомбардировку бункеров. Эта чудовищная конечность ударила о землю, мимоходом сломав подвернувшуюся под нее молодую ель, и, опираясь на нее, гигант стал подниматься. Внешне он напоминал гибрид гориллы со слоном и был большим. Очень большим. Огромным! Величиной с четырех-, а то и пятиэтажный дом. Серая шкура пестрела многочисленными шрамами и бородавками. Бугры перекатывающихся под ней тугих мускулов явно обладали достаточной силой, чтобы выламывать с корнями вековые дубы, раздирать на части бронетехнику, ломать крепостные ворота и метать валуны размером с человека по пролетающим на опасно низкой высоте летучим кораблям.

Стрельцы дружно заорали от ужаса, перекрывая своими воплями даже грохот двух-трех выстрелов. Другие и стрелять-то не стали. Бросили оружие и пустились наутек сразу, и Олег их даже не мог в этом винить — у самого волосы успешно подняли тяжелую зимнюю шапку, а ноги подкосились. Мыслей в голове не было, а губы прошептали: «Аминь, блин!» — другую поминальную молитву по себе самому боевой маг второго ранга в жалкие секунды его оставшейся жизни не успел бы ни вспомнить, ни озвучить. Похоже, под слоем снега прятался то ли овраг, то ли иная какая ложбина. И в этом углублении, как в кроватке, зазимовал монстр, способный просто перешагнуть частокол вокруг большинства сибирских поселков. Однако людям все же невероятно повезло, причем целых четыре раза подряд.

Во-первых, Олег поджег фитили раньше, чем полностью осознал габариты монстра и впал в состояние шока. Иначе бы он просто не сумел сконцентрироваться в достаточной мере, чтобы даже жалкую пару искорок у себя между пальцами пропустить. Во-вторых, гранаты были хоть и устаревшими, но большими, тяжелыми и мощными. Их конструкцию утвердили еще в те времена, когда, кроме черного пороха, армия никакой иной взрывчатки не признавала, а с тех пор химия успела шагнуть вперед. В-третьих, рванули взрывные устройства дружненько во рту чудовища как раз в тот момент, когда опасное блюдо, разбрасывающее в разные стороны осколки, оказалось ближе всего к мозгу чудовища. Случись эти взрывы снаружи — и покатый череп человекоподобного гиганта максимум пару новых отметин бы получил — такую кость явно следовало вскрывать только артиллерийскими снарядами, причем не самого малого калибра. Но немертвый камикадзе выполнил свою миссию с блеском, и потому не успевший выпрямиться гигант пошатнулся, сплюнул на землю литров сорок слюны вперемешку с кровью, ошметками гнолла и обрывками языка, а затем рухнул и затрясся в агонии. В-четвертых, упала эта громада не на Олега и стрельцов, а в сторону от них, иначе бы песенка людей оказалась спета. Не задавило бы их сразу, так размазало в кашу пару секунд спустя.

Тело монстра жаждало жить, оно было очень большим и сильным, даже зимовка с вынужденным отказом от приема воды и пищи не сильно сказалась на его мощи. Однако созданный древними колдунами по образу и подобию нормальных позвоночных, гигант умирал и ничего не мог с этим поделать. Главный нервный узел его организма оказался в десятках мест испорчен разворотившими все на своем пути кусками железа и как следует взболтан воздействием неоднократно отразившейся от стенок черепа ударной волны.

— С… с… — люди пялились на агонию чудовища, длящуюся уже минуты три, и понимали, что в этот раз им повезло. Олег выдохнул, расслабляясь в достаточной мере, чтобы больше не бояться помереть на месте от разрыва сердца. Но все же в недостаточной, дабы полностью вернуть контроль над речевым аппаратом. — С… с…

— Слава тебе, Господи? Спаси и сохрани меня, грешного? — наивно предположил Афанасий, который был то ли очень храбрым, то ли очень глупым, поскольку не только остался рядом с оцепеневшим от ужаса командиром, но и почти не проявлял признаков паники. Все остальные стрельцы давно уже убежали кто куда, и у боевого мага заранее болела голова при одной мысли о том, как он будет их собирать. С таким стимулом было бы немудрено убежать и в Японию, пройдя по морю, разделяющему материк с островами, аки посуху. И даже не заметив этого. — Славься, Пресвятая Богородица, что избавила нас от гибели неминуемой?

— Сволочь? Сука? Стерлядь? — пришел ему на помощь голос с макушки ближайшей елки, как оказалось принадлежавший Петру под номером два. Зачем он туда залез, вряд ли было понятно даже ему самому. Начинающий потихоньку прекращать свои конвульсии гигант достал бы оттуда человека своей лапищей, даже не вставая на цыпочки. Скорее всего, сработал оставшийся с крестьянского прошлого рефлекс. В любой опасной для жизни ситуации — лезь на дерево. У лишенного нормального оружия гражданского человека шансов выжить при использовании подобной методики было куда больше, чем при вступлении в неравный рукопашный бой с какой-нибудь кикиморой или хотя бы просто волками.

— С… с… скальный великан, мать его ети! — наконец-то смог полностью выговорить свою мысль боевой маг, все же сумевший опознать едва было не сожравшее их всех чудовище. Уж слишком много признаков теперь было, как говорится, налицо. Размеры, относительная человекоподобность и каменная в прямом смысле слова шкура, которая придавала монстру сходство с маленькой горой. — Третье по опасности существо сибирского леса! Хуже него только мамонт-лич и древние гиперборейские големы-стражи, которые святилища кащенитов охраняют! Пятый ранг по международной классификации магических тварей!

Оба стрельца понимающе закивали, хотя при одном взгляде на их лица сразу было понятно, что про всяческие там «-фикации» они раньше и слыхом не слыхивали. Впрочем, в том, что сегодня у двадцать второго десятка получилось завалить редкостную зверюгу, мужики явно не сомневались. И были чертовски правы! Не каждый день семерым недавним призывникам и одному инвалиду, пусть даже числящемуся боевым магом второго ранга, удается справиться с монстром, который в честном бою один на один может расправиться с младшим магистром! Ну или парой-тройкой сотен обычных пехотинцев, если в простых солдатах измерять.

Каменная шкура скального великана не поддавалась обычным пулям. Револьверы ведьмаков-десятников с зачарованными боеприпасами не могли быстро наковырять в нем достаточно больших дырок, чтобы с ходу завалить гиганта. А из артиллерии в необычайно проворную для своих размеров тушу еще надо было умудриться попасть. Боевые заклинания, вплоть до плетений истинных магов, тоже вязли только так в каменной коже гиганта, либо вообще не нанося ущерба, либо оставляя лишь не сильно мешающие дальнейшей жизнедеятельности царапины.

Лучшей тактикой против подобного врага считалось ослепить цель при помощи снайперов, а потом расстреливать с разных сторон и молиться, чтобы на слух монстр ориентировался не слишком умело. Этой махине даже не обязательно было бить свою цель руками или каким-нибудь импровизированным оружием вроде вырванной с корнем корабельной сосны; скальные великаны назывались скальными еще и потому, что от рождения умели применять некоторые чары из арсенала геомантов. Вот только вкладывали они туда столько силы, что могли на месте мостовой устроить засасывающие всадников с головой зыбучие пески или посоревноваться с артиллерийским расчетом в дальности поражения пудовым каменным ядром.

— Штаны сухие, даже странно, — раздался вдалеке обескураженный голос кого-то из стрельцов. — Наверное, это потому, что давно ничего не пил и потел много, когда с теми псоглавцами плясал. И после, когда его ведьмажество лечил, тоже.

— А у меня, похоже, мокрые, — мрачно констатировал еще один боец, которого Олег из-за разделяющего их расстояния едва слышал. — Стыдно-то как… И самое обидное — сам не понял, как так получилось.

— Зато, в отличие от нас, ноги согрел, пусть и ненадолго, — возразил ему Петр под номером два, опасливо ерзающий на своей елке. Похоже, он хоть и взобрался на ее макушку со скоростью, доступной не каждой испуганной кошке, но с обратным маршрутом возникла заминка. Видимо, бывший крестьянин, подобно многим усато-полосатым мурлыкам, испытывал некоторые проблемы с контролируемым спуском. И, в отличие от них, даже начать жалобно мяукать, взывая о помощи, не мог.

Стыдливо пряча глаза, принялись возвращаться удравшие было кто куда стрельцы. Ужас, гнавший их как можно дальше от пробудившегося чудовища, заставлял то и дело поворачивать голову назад, чтобы удостовериться, не несется ли монстр конкретно за ними. А потому и смерть гиганта люди тоже не пропустили, пусть и не сразу смогли в нее поверить. Единственным исключением оказался Ефим, которого едва удалось отыскать по оставленным им в снегу глубоким следам. Как выяснилось, этот солдат при наличии подходящего стимула умеет бегать очень быстро и далеко, хотя на тренировках даже близко подобного результата не показывал. Возможно, он бы даже оказался вынужден возвращаться в крепость один, если бы во время своего марафона не споткнулся о спрятавшийся под снегом поваленный ствол и не влетел на полном ходу головой в дерево. Только толстая зимняя шапка спасла стрельца, открывшего в себе талант атлета, от сотрясения мозга, но сознание он все-таки потерял.

— Ты глянь, серебро! — Едва успевшие перевести дух солдаты ради успокоения нервов решили порыться в припасах покойных гноллов. И, к своему удивлению и огромной радости, нашли среди них немало ценного, по своим меркам. Видимо, нелюди пришли в эти края откуда-то издалека и все самое ценное предусмотрительно несли с собой. Да и то сказать, а как же им иначе? Столь явных людоедов в банки пускать почему-то не принято, хотя на фоне обитающих там акул большого бизнеса они и могут являться практически вегетарианцами. — Да крупный-то какой самородок!

— Ага, а вот еще один! Чур, этот мой!

— Эй, вы двое, хорош хапать уже! С другими ведь тоже делиться надо!

— А вы вон меха берите. И белка хороша, и заяц, и лисица…

Бурную радость стрельцов по случаю обнаружения очередной ценной шкурки или иного какого дара природы, подобранного хозяйственными псоглавцами, прервал дикий истерический хохот Олега. Боевой маг второго ранга даже не смеялся — он самым бессовестным образом ржал над своими подчиненными, азартно делящими между собой трофеи. И остановиться просто не мог, даже когда ему стало не хватать дыхания, а задорные раскаты сменились истерическими всхлипываниями.

— Тронулся… — решил Первый Петр, взирая на явно неадекватное начальство и машинально запихивая далеко не маленькую соболиную шкурку поглубже в карман кафтана, где места ей решительно не хватало.

— Ага, — согласился с ним обладатель того же имени, но следующего порядкового номера. — Я слышал, с магами такое бывает от натуги. Выгорают, перегорают, сгорают… Чего-то в этом роде, в общем.

— Ничего, сейчас уже можно немного и без царя в голове побыть. Думаю, та тварюга своим появлением весь лес на десять верст в округе распугала, — слабо улыбнулся Афанасий, в мародерстве участия почти не принимавший, поскольку от запаха состоящих, видимо, из тухлого мяса и гнилой рыбы[13] пайков псоглавцев его буквально выворачивало. Впрочем, долю обладателя излишне чуткого носа заботливо отложили в сторону. Солдаты прекрасно понимали, что нагло обманывать своих сослуживцев по двадцать второму десятку — верная примета близкой гибели в бою. — Да и то сказать, он такую тварюгу, считай, единолично завалил, как уж тут не рехнуться на радостях… Мы, слава богу, все на ногах стоим, даже я… уж его ведьмажество доведем до крепости как-нибудь.

— Кусаться будет, — предупредил Идрис. — Жил у нас в деревне один юродивый, так куда там до него было самым лучшим кобелям! Жаль, на цепь сажать нельзя было — имам очень возмущался.

— Да ну и пусть кусается, небось кафтан не прокусит, сукно толстое. — Афанасий своего приподнятого настроения не терял. — Главное, чтобы по нам палить не начал аль не околдовал.

— Сере-ебро-о!.. — простонал Олег, у которого от хохота сил нормально говорить уже не было. — Со-бо-ля-я-я! Ой, не могу!..

— Да если бы одни соболя да серебро в сумках этой нелюди обнаружились, то мы бы тут уже от счастья пели, — поморщился Ефим, которого все-таки сумели привести в чувство, хотя от головных болей он теперь должен был страдать долго, — а то ведь по большей части в поклаже тряпки да мясо вонючее до омерзения, стухшее. Ну, шкурок еще беличьих и прочей мелочи у них немало, но такому товару цена копейка в базарный день…

Олега натуральным образом скрючило. И откуда только силы взялись смеяться столько времени без перерыва? Не иначе как проявлялось действие энергетика, который он выпил перед тем, как начать стрельцов заимствованием чужой жизненной силы лечить. Однако сам он свое поведение присущим сумасшедшему не считал. Стрельцы активно делили между собой скарб гноллов и прочую грошовую мелочь, когда совсем рядом с ними лежало настоящее сокровище. Тонн эдак на сорок весом.

Части тел многих чудовищ использовались при изготовлении зелий или зачарованных предметов. И, как правило, чем опаснее был монстр, тем более качественное сырье удавалось добыть из его тела, буквально пропитанного волшебством. Скальный великан в этом плане исключением из общего ряда не являлся. И ценным в его туше было буквально все! К услугам ошалевшего от собственного успеха Олега осталась туша, за которую большинство алхимиков и артефакторов убили бы, не задумываясь.

Из шкуры скального великана делали кожаные части доспехов для истинных магов и даже младших магистров, поскольку она считалась одним из немногих материалов, действительно способных несколько повысить их защиту. Кровь монстра была настолько насыщена жизненной энергией, что требовала лишь минимальной очистки и добавления пищевкусовых добавок, красителей и прочих ароматизаторов, прежде чем стать зельем восстановления сил высшего качества. Плоть стала бы прекрасным материалом для некромантов и химерологов, способных вылепить из нее воистину жутких монстров. Из сердца получилось бы сделать артефакт-накопитель праны четвертого-пятого ранга, на голову превосходящий тот резервуар с жизненной энергией, который стоял в лазарете «Воздушной танцовщицы». Ну а кости пошли бы на изготовление посохов, браслетов и прочей волшебной бижутерии, за которой выстроилась бы очередь из магов земли, поскольку лучшего материала, куда геоманты могли бы закачать часть своей силы, в массовой продаже ни разу не появлялось.

Утащить все это богатство, а туша явно стоила не одну тысячу золотых, было невозможно. Бросить или хотя бы оставить ненадолго — тоже. На такой труп в самые короткие сроки могла сбежаться дикая нежить со всего региона, обладающая в прямом смысле слова сверхъестественным чутьем на хорошую трапезу. И после окончания жуткого пира обожравшиеся мясом скального великана твари обязательно стали бы намного опаснее.

И потому начинающий маг весьма широкого профиля смеялся. Хохотал. Стонал. Ржал самым бессовестным образом и над полученными с гноллов трофеями, и над своими подчиненными, и над ситуацией в целом, и даже над самим собой. Поскольку способ решить вставшую перед ним проблему он знал. Чтобы не лишиться этого многотонного сокровища, которое кто-нибудь обязательно захочет прибрать к рукам, следовало просто заставить исполинский труп дошагать в крепость своим ходом. И своих убийц, по большей части держащихся только на быстро выветривающемся магическом допинге, туда же донести.

Безумие? Возможно. Вот только шанс исполнить задуманное имелся. В принципе анимация свежего трупа, даже таких размеров, ничем не должна была принципиально отличаться от поднятия зомби из гнолла. Ну, кроме количества необходимой для этого энергии, само собой. Но муравейник октотавров был полон живыми консервами под завязку, и алхимического мела у Олега сохранился еще почти целый брусок. Следовательно, он мог собрать необходимое количество силы путем массового жертвоприношения несчастных зверюшек… Главное — удержать ее при помощи ритуала в требуемых рамках и не дать ей ни себя спалить, ни исполинский труп превратить в нечто непотребное, не способное подняться на ноги или могущее атаковать самонадеянного некроманта. В отличие от электричества или, скажем, находящейся под давлением жидкости, магия вела себя крайне непредсказуемо и своевольно. Особенно в больших количествах. Чем только подтверждала гипотезу о том, что она является хотя бы частично живой.

— Настало время идти на крайние меры. Либо сегодня нам продолжит везти, как утопленникам, либо случится нечто страшное! — оповестил Олег своих подчиненных, пытаясь понять, какое именно развитие событий уготовила им судьба. Но дар предсказания молчал, как партизан на допросе, и никаким усилиям оракула-самоучки не поддавался. Видимо, решил, что и так сделал сегодня достаточно, и взял длительный перерыв. — Так… Вам придется мне помочь. Я понимаю, что все устали, но нам надо все-таки собраться с силами, дабы совершить массовое жертвоприношение и заставить эту громадную тушу восстать из мертвых! Да чего вы опять бледнеете?! Октотавров резать всем десятком будем, а не дурней, которые на меня так испуганно пялятся!

— Похоже, штаны у нас окажутся скоро мокрыми у всех… — изрек собственное предсказание Ефим, держась одной рукой за свою гудящую голову. — Я и так от вида этого урода чуть со страху не обделался, а если оно еще и дохлым шевелиться будет, точно не удержусь. Ваше ведьмажество… то есть это, господин целитель, а может, не надо?

— Действительно, мертвяки должны лежать в могилах. Так сам Бог решил, — поддержал его Афанасий, а потом покосился на тело скального великана, прикинул, какого размера должно быть его последнее пристанище, и резко снизил категоричность своих суждений. Видимо, испугался, что придется собственноручно хоронить гиганта. Скальных великанов хотя и нельзя было назвать интеллектуалами, но кое-какой разум они имели и даже могли говорить, пусть и редко знали больше пары сотен слов. А наличие у подобных созданий души даже не ставилось под сомнение. — Ну или хотя бы просто лежать и никуда не рыпаться. Все же это не человек, созданный по образу и подобию Божьему, а нелюдь, не особо от зверей отличающийся.

Стрельцы согласно закивали. Идея увидеть ходячего мертвеца такого размера их, по всей видимости, очень пугала. Да и необходимости в том, чтобы командир опять прибегал к некромантии, люди не видели. О стоимости тела чудовища бывшие крестьяне, скорее всего, имели крайне смутное представление, и раскрывать им глаза целитель не собирался. Золотая лихорадка — очень коварная болезнь. Ради денег, которые еще и как-то получить надо, нередко случались ужасающие предательства. И о том, как они сами будут реализовывать труп скального великана, стрельцы в застившей им глаза жадности могли и не подумать, прежде чем выстрелить в спину начальнику или своим же товарищам.

— Пять рублей каждому, когда все получится и этот гигант оживет! — Олег прибег к испытанному методу поднятия трудового энтузиазма. Если все получится как надо — потерю большей части месячного жалованья он отобьет с лихвой. Ну а если нет, то либо придется ограничиться выдиранием самых ценных органов монстра, стоивших всяко больше потраченной суммы, либо финансы ему больше вообще не понадобятся.

Несмотря на обещание более чем щедрой награды, стрельцы едва шевелились, выполняя указания своего командира с явной неохотой. Если до этого дня двадцать второй десяток своего предводителя слегка опасался, поскольку это было вполне естественной эмоцией по отношению как к начальнику, так и к волшебнику, то с этого дня в их отношениях явно наступил коренной перелом. Осталось только понять, в какую сторону. Солдаты устали и просто не понимали, почему им вместо долгожданного привала нужно из последних сил переставлять ноги и бередить движениями свежие раны, причиняющие заметный дискомфорт, несмотря на щедрые порции целительной магии. А некоторым из них Олег для повышения производительности труда еще и пинка своей искусственной ногой отвесил, когда заметил, как народ откровенно филонит при создании магической фигуры, призванной стать приемником-накопителем жизненной силы.

Магический круг с заключенной внутри него пентаграммой, в углах которой расположили пятерку недавно еще бывших живыми гноллов, а в центр насыпали целую гору октотавров, которую облили факельным маслом, прихваченным для розжига костра, смотрелся очень даже внушительно. И мерзостно. Стрельцы поминутно крестились и подозрительно косились на своего командира. Возможно, всерьез опасались, что именно им будет отведена роль следующих жертв, если в первый раз чародей потерпит неудачу.

Ритуальный контур, активация которого грозила стать самым грандиозным магическим действием, когда-либо без посторонней помощи сотворенным Олегом, был готов лишь через два с половиной часа. Магическая звезда была до краев наполнена живыми консервами, а белые узоры в виде цепочек знаков, созданных алхимическим мелом, украшали собой торс, голову и конечности скального великана, который столь любезно расшвырял с себя весь снег, когда бился в агонии. То, что одежды он тоже не признавал, также значительно облегчило работу. Даже носовой платок подобного гиганта мог бы весить достаточно, дабы один человек с трудом мог его поднять. По сигналу стрельцы принялись один за другим тыкать факелами в облитых маслом гусениц-переростков. Живые консервы, сложенные кучкой, может, и хотели покинуть место проведения ритуала, но не могли. Ног их предусмотрительно заранее лишили, чтобы эти «батарейки» энергии не начали расползаться из огня.

Многоголосый шипящий вопль-стон боли гусениц-мутантов лился ручьями в уши, колдовские знаки наливались потусторонним светом, и Олег скрипел зубами от натуги, стараясь удержать выделяющуюся в результате жертвоприношения энергию внутри тела чудовища. Благо контроля ему вполне хватало, чтобы направлять собранную мощь внутри еще почти живого организма то к одному органу, то к другому. Тем более что воздействовать на все без исключения внутренности цели было не обязательно. Дыхательная, пищеварительная или мочеполовая системы для функционирования зомби вовсе не требовались. Как и мозг. Делать свое творение мало-мальски самостоятельным чародей просто боялся. Уж лучше он будет сам каждым движением великана управлять, по очереди напрягая и расслабляя нужные мускулы. Получится, может, и не столь ловко, ну да если на дороге у кое-как передвигающегося исполина вдруг окажется скала — как-нибудь обойдет. А все меньшее — например, деревья — такая туша даже и не заметит.

— Живое! Оно живое! — то ли панически, то ли радостно заорал Идрис, когда скальный великан прекратил трястись, как от удара током, и вполне уверенно встал… на четвереньки. Олег в принципе мог бы заставить его и выпрямиться, но зачем? Ехать на спине гиганта было куда удобнее, чем на плечах. И уж точно быстрее, чем брести своими ногами через сугробы. Да и передвигать конечности по одной, оставляя нежить на трех точках опоры, казалось намного проще, чем сохранять равновесие при ходьбе на двух. А уж на бег или какие-нибудь акробатические трюки своего творения некромант-самоучка, добившийся грандиозного успеха, даже не рассчитывал. Не его уровня задача.

Да и вообще максимальная скорость или обороноспособность получившемуся кадавру вроде как и не требовалась. При встрече любое порождение сибирских лесов удрало бы от этой громады быстрее собственного визга. Решиться атаковать исполинского зомби мог бы только мамонт-лич, но они не должны были подходить так близко к контролируемым людьми территориям. Или чудовищную нежить убивали, не считаясь с потерями, или человеческих поселений там, где пролегал ее маршрут, больше не оставалось.

— Закидывайте свои манатки на спину этому коньку-горбунку, да привяжитесь там как-нибудь. Ножи, что ли, в шкуру вбить попытайтесь. Если вы на полном ходу вниз свалитесь — мало того что костей не соберете, так еще и великан вас, чего доброго, затопчет, прежде чем я успею его остановить, — приказал Олег, чувствуя, как дрожат ноги и опасно звенит на периферии сознания туго натянутая струна, олицетворяющая собой контроль над сотворенным его усилиями монстром. Кажется, он все же сделал что-то не так… Вернее, он многое не так сделал. Той жизненной силы, которую выделяли сотни убитых октотавров, могло хватить на анимацию минимум трех подобных трупов! Однако грубые ошибки и многочисленные неточности при проведении ритуала заставили большую часть собранной энергии уйти в никуда, а меньшую — делать несколько не то, что требовалось. Впрочем, низкий коэффициент полезного действия планировался изначально, можно сказать, на нем и строился весь расчет. — Да побыстрее, черти вас дери! Я не намерен дольше необходимого в этом проклятом лесу мерзнуть. Скальные великаны, конечно, не живут парами… Но вдруг конкретно этот попался семейный, и его вторая половинка где-то рядом дрыхнет?!

Передвигавшиеся после гибели монстра в темпе улиток стрельцы от подобной перспективы снова взбодрились, торопясь как можно скорее занять свои места на спине твари, но Олег не обольщался. Люди устали и морально, и физически. Даже его волшебство не могло полностью нивелировать результат многочисленных травм и неоднократное душевное потрясение. Оставалось лишь надеяться, что больше в ближайшее время никаких эксцессов не предвидится. Двадцать второй десяток в настоящий момент был практически небоеспособен.

Первые четыре часа пути в сторону Стяжинска прошли без особых приключений и даже с некоторым комфортом. Особенно когда великан выбрался на дорогу, значительно увеличив скорость движения и снизив уровень тряски седоков. Хищники и люди при виде чешущего через лес, ломая деревья, мертвеца подобного размера, дополненного прицепленными к нему при помощи ремней людьми, поголовно делали вид, будто их тут никогда и не было. Причем весьма успешно. Олег так никого и не заметил, но, видимо, свидетели его успеха на ниве темной магии все же были. И драпали они от эдакого чуда-юда с достаточной скоростью, чтобы на половине дороги до города необычное транспортное средство тормознул лично архимагистр, выбравшийся из своей башни разобраться, что это еще за некроаномалия особо крупных размеров шляется по его территории.

— Стоять! — Олег не сразу сообразил, что упавший с неба метеорит, после которого в воздухе оставался отчетливый дымный след, есть не что иное, как комендант крепости. Просто слишком уж сильно различались между собой невысокий человек в старом мундире, регулярно делающий уборку на капище, и состоящий из одного только пламени десятиметровый верзила с длиннющим двуручным деревянным мечом, чьи доспехи смотрелись бы актуально лет так с тысячу назад. Проглядывающие из-под лепестков пламени кольчужные кольца, выполненные из неведомого черного металла, скрывали собой грудь и руки. На изготовление штанов, судя по крупным чешуйкам, пошел дракон. А поперек груди красовалось зерцало в виде хмурого солнца, на которое было так же сложно смотреть, как и на настоящее светило. — Это что такое?!

— Разрешите доложить, господин архимагистр! Двадцать второй десяток под моим командованием… — узнавший начальство по ауре Олег принялся излагать составленную за время поездки верхом речь о результатах патрулирования, явно выбивавшегося из обычных стандартов.

— Молчать! — Короткое слово-приказ мага седьмого ранга само собой заставило захлопнуться рот, одновременно опалив нестерпимым жаром и обдав невозможным холодом. Комендант гарнизона не пользовался контрольной печатью, но чародею его уровня подобные средства для выражения своего неудовольствия в принципе не требовались. В то же время стрельцы явно ничего подобного не испытывали. Скорее уж наоборот — по лицам солдат стали расплываться счастливые и довольные улыбки, лица их стремительно розовели, а не до конца залеченные на скорую руку царапины на лицах принялись стремительно рассасываться. Вероятно, вместе со всеми остальными травмами, скрытыми тяжелой теплой одеждой. — Ты, мальчишка, совсем страх потерял?!

Олега сдернуло со спины кадавра и поволокло по воздуху в сторону сердитого волхва, явившего себя во всей своей древней славе. Незримые тиски, в первую секунду сжавшие командира двадцать второго десятка с силой, достаточной, чтобы раздробить кости, медленно стали слабеть до состояния, при котором ему можно было хотя бы дышать. Похоже, архимагистр прилагал нешуточные усилия, чтобы сдержать свою ярость и не прикончить десятника. Попытки освободиться от этого незримого захвата целитель, конечно, немедленно начал предпринимать… Но, похоже, он имел куда больше шансов выиграть у скального великана соревнование по армрестлингу.

— Я с пониманием отношусь к тому, что новики[14] ищут битв. Где еще воинам набраться доблести, как не в схватке с чудищами, алкающими крови человеческой? — Олега встряхнули, как кутенка, и приблизили к глазам огненного гиганта в достаточной мере, чтобы он забеспокоился о возможности испечься живьем. — Но когда идиоты вроде тебя кладут животы людей ратных ради славы своей и трофеев богатых, то пусть проявят к ним милосердие Белобог и Чернобог,[15] ибо я не буду!

— Во вверенном мне подразделении нет безвозвратных потерь. Ранены все, но даже в худших случаях их состояние оценивается как средней тяжести, с отчетливой тенденцией к улучшению при предоставлении минимального лечения. — Олегу стоило больших трудов при помощи остатков самоконтроля не ляпнуть, что если бы не спешно проведенные им экстренные процедуры, то минимум пару стрельцов пришлось бы хоронить, а еще человека три могли надолго выйти из строя. Все же опытный целитель второго ранга — это далеко не шуточки, по меркам его старого мира, он бы один сошел за реанимационную бригаду.

А еще молодому чародею очень хотелось спросить, как же архимагистр Савва с подобными принципами допускает борьбу на выживание среди конкуренток за место в его постели. Однако боевой маг второго ранга отчетливо понимал, что не удержись он от колкости — и хоронить будет нечего, его пепел просто ветром развеет. Двойные стандарты свойственны почти всем власть предержащим, четко замечающим в чужих глазах соринки, несмотря на имплантированное им самим в орган зрения бревно. А коменданту гарнизона за гибель нахамившего ему подчиненного даже выговор не объявят, ну, может, только по-дружески укорят разок, да и то не факт.

— Ты еще врать мне будешь, щенок?! — Олега снова стиснуло так, что отчетливо захрустели кости. — Я вижу только семерых стрельцов, а в двадцать втором десятке их… гхм… и правда семь, что ли?

Архимагистр, пышущий гневом и жаром на зависть любому дракону, внезапно запнулся. Пламенный гигант как-то резко сбавил накал и даже в размерах уменьшился. С почти незаметной на фоне его личного сияния вспышкой в воздухе возникла толстая книга размером где-то два на полтора метра, которая начала листаться сама собой. Повисев перед лицом коменданта с полминуты, она вновь исчезла там, откуда взялась, а волхв еще значительнее уменьшился в размерах и относительно аккуратно поставил целителя в снег. На ногах удержаться у Олега не получилось, но в этом виноват был скорее протез, чем грубое обращение и плохая координация движений.

— Стрельцов было семь и семь осталось, причем ты не новых людей откуда-то взял на замену погибшим, а всех старых сохранил… — ставший всего-то трехметрового роста огненный гигант казался обескураженным. Он разглядывал двадцать второй десяток, словно какую-то диковинную картину, и, похоже, отказывался верить своим глазам. — Вы что же, умудрились скального великана завалить вообще без единого трупа со своей стороны? Как?!

— Повезло, ваше сиятельство… — кое-как прохрипел Олег пересохшим от жары горлом. — Вот честное слово, не искали мы себе таких подвигов!

— Вот если бы этот молокосос Андрэ такое сделал, я бы сказал, что ему повезло. Мне же, хоть с везением, хоть без него, даже на трех таких уродов начхать бы было, — несколько грубовато ответил архимагистр, окончательно ужимаясь в свои повседневные габариты. Доспехи и двуручный меч растворились в пламени так, словно их и не было, уступая место старенькому мундиру. А потом огненный ореол вообще погас, — но чтобы подобное провернул безродный новик-недоучка вроде тебя… Кстати, а ты вообще соображаешь, что натворил-то?

— А что мне оставалось делать?! — попытался хоть как-то отвести в сторону начальственный гнев командир двадцать второго десятка. — Мы вообще хотели только пару десятков октотавров набрать, чтобы продать китайцам. Глупых, мирных, безобидных, как новорожденные котята! Кто же знал, что рядом с их муравейником скальный великан зазимует?

— Да я уже не про то тебе талдычу, дурья твоя башка!.. — Волхв, казалось, уже забыл о своем едва минувшем приступе гнева, снизив накал страстей до громкого неодобрительного бурчания. Савва вновь стал тихим спокойным человечком, до боли напоминающим обычного военного бухгалтера. Вот только Олегу почему-то упорно казалось, что настоящим архимагистром является как раз огненный великан в старых доспехах и с двуручным мечом. А то, что он видит сейчас — лишь маска, натянутая для удобства общения и взаимодействия с другими людьми. И своей интуиции, уже не раз спасавшей ему жизнь, обладатель дара предсказания привык верить. — Ты зачем такой свежий труп, у которого родная магия и без того едва из ушей не льется, еще и заемной жизненной силой накачал?

— Бросать жалко было, — честно сознался Олег, — он же немереных денег стоит… ну, в смысле, мереных, но много. Вот и решил сделать так, чтобы он со мной к крепости пошел.

— Ну и дурак! Надо было просто отвращающие знаки поставить и умных людей на разделку позвать. Благодаря тебе эта туша теперь минимум вдвое подешевела, — ядовито хмыкнул комендант гарнизона. — Кровь насмарку, из нее после такого даже самого поганого зелья не сделать. Сердце тоже в качестве потеряло. Я вообще понять не могу, как это недоумертвие вас всех до сих пор не сожрало! У него же вместо нормального поводка — одни нечеткие обрывки какие-то, которые разве только корову, из могилы восставшую, и удержат.

— Наверное, это потому, что я вообще-то пытался сделать обычного зомби, пусть и большого, — решил Олег, и только когда увидел, как у архимагистра вновь появляется огненная аура и дергается левая бровь, сообразил, что ляпнул что-то не то.

— Я смотрю, тебе третий ранг недавно не дали. И правильно сделали! — Пышущий жаром в прямом и переносном смысле архимагистр кипятился, словно забытый на плите чайник. — Не дорос еще! Как ты до второго-то в некромантии дожил, если до сих пор такие идиотские ошибки делаешь?!

— Помилуйте, ваше сиятельство, я же целитель вообще-то по специализации. Ну, големостроитель еще. Магии смерти вообще специально не учился, оно как-то само пришло… — поспешил оправдаться боевой маг второго ранга, чувствующий себя перед высоким начальством каким-то провинившимся школьником… обучающимся в настолько специфическом учебном заведении, что расстрел там — далеко не высшая мера наказания. — У меня просто контроль хороший, вот и получается иногда…

Под пристальным взором архимагистра Олег поспешил заткнуться, едва ли не руками зажимая себе рот, чтобы еще что-нибудь не ляпнуть.

— А ведь не врешь… Действительно целитель и техномаг, хоть и любишь совать свой нос во все мало-мальски известные дисциплины, — с каким-то даже изумлением констатировал Савва, словно в первый раз разглядывая одного из своих многочисленных подчиненных. — А такого знатного кадавра поднял, хоть и через ритуал… Впрочем, ты же умирал, а такое бесследно не проходит.

Архимагистр погрузился в размышления и замолчал. Молчал и Олег, опасающийся даже лишний раз вздохнуть, благо целитель мог сильно снизить потребность своего тела в кислороде на некоторый срок, впав в управляемый транс. Самыми беспокойными на дороге остались стрельцы, которые хоть и не решались напомнить о себе, но время от времени подозрительно косились на свой немертвый транспорт и обменивались встревоженными шепотками. Видимо, никак не шли у солдат из голов слова о том, что исполинская нежить может в любой момент взбрыкнуть и всех сожрать. Минуты три стояла тишина, прежде чем с громким хрустом скальный великан сместился на метр вперед. Он просто встал поудобнее и раздавил какую-то молоденькую ель… Но сделал это сам. Без команды.

— Видимо, любят тебя высшие силы, поскольку без них черта с два получилось бы справиться со скальным великаном. И доехать на нем аж досюда. Я бы смог, даже с твоими возможностями и в одиночку, но то я… — Олег спорить с очнувшимся от размышлений архимагистром не стал. Оказался слишком занят тем, что как можно сильнее пытался затянуть узду своей воли над ставшей проявлять признаки самостоятельности тварью. Тем более что до жизненного опыта коменданта крепости всему двадцать второму десятку, вместе взятому, было намного дальше, чем до Китая в известной позе. Даже учитывая близость к границе с данной великой державой. — Кстати, как относишься к Перуну, Макоши, Ладе и прочим исконным богам?

— Они мне ничего плохого не делали, — честно признался парень. Имелось у него такое ощущение, что фальшь древний волхв почует, а потому не стоило и пытаться заверять его в своей горячей любви к языческим верованиям. — Вроде бы.

— Хоть так… — не стал возмущаться подобным ответом архимагистр. Видимо, не часто его веру принимали хотя бы нейтрально всякие там христиане, мусульмане, буддисты и синтоисты. — А к христианскому Богу?

— А он не делал ничего хорошего. — Особой уверенности на этот счет у Олега не имелось. С одной стороны, демон, являющийся представителем вроде как стороны, противоположенной самому главному ангельскому начальству, его переместил в иную реальность, поместил в чужое тело… Но, с другой, а кто от этого в итоге выиграл-то? Жаловаться особо было не на что. — Кажется.

— Ну и отличненько, — пришел к каким-то своим выводам Савва, а потом довольно потер руки. — Знаешь, а пожалуй, я куплю у тебя то убожество, в которое превратился неплохой, в общем-то, трофей. Как дар богам, он вполне еще годен. Что взамен хочешь?

— Гм… — в голове Олега вереницей пронеслась череда лихорадочных мыслей, начиная с панического: «Пытается запутать, цену сбивает», — до уверенного: «Не деньгами брать надо». Идеальным было бы напроситься в ученичество к древнему волхву, но вряд ли бы тот согласился. Персоны его калибра от куда более достойных желающих лопатой отмахиваются. Вот в слуги еще можно бы было попробовать поступить, однако склонять голову перед кем-нибудь после окончания армейского контракта начинающий чародей не собирался. Следовательно, стоило просить об услуге. Желательно такой, выполнение которой для коменданта крепости не будет особо сложным делом, а вот самому Олегу пользу принесет сиюминутную. До отдаленных-то дивидендов на военной службе еще попробуй доживи…

— Знаете, вообще-то у меня есть целых три проблемы, которые вы могли бы помочь решить. Во-первых, хотелось бы все же вытянуть на третий ранг. Я и так на самой грани хожу, на комиссии были уверены, что в следующий раз все получится. Во-вторых, контроль у меня хороший, но резерв маловат. Как это исправить в относительно короткие сроки — ума не приложу. Ну и, в-третьих, хотелось бы как-то служилое дворянство заработать. Оно же в принципе хоть ведьмаку пожаловано может быть, если заслужил.

— Да, шустрая молодежь в этом веке пошла… Даже и не знаю, то ли сильно наглая, то ли просто в свою удачу излишне верящая. Впрочем, в жизни полезно и то и другое, — как-то даже одобрительно покивал волхв. — Что ж, совесть, конечно, надо иметь, ну да ладно… Исполню все. А теперь — полетели! Мне надоел этот холод!

Вспыхнувшее пламя окутало собой находящихся на дороге людей и оживленный магией труп скального великана, но не сожгло их, а мягко подняло в небо. И быстро потащило в сторону крепости. Бушующий со всех сторон огонь оглушал своим ревом и треском, дул в лицо горячим воздухом, но не мешал дышать и тем более не жег. Как архимагистр добился такого эффекта, Олег даже не представлял. Тем более что у него и без того имелось над чем подумать. Когда Савва относительно успокоился и спросил, чего бы желал его подчиненный за то, чтобы передать начальству свой трофей, то не совсем адекватный от перенесенных испытаний и начальственного разноса целитель ляпнул сразу все свои хотелки. Третий ранг, повышение общественного статуса и средство продолжить свое развитие как мага, ведь не бывает могущественных чародеев, страдающих из-за маленького резерва.

Далеко не сразу до парня дошло, что то ли он несколько неправильно сформулировал свою просьбу из-за общей усталости после боя и начальственной выволочки, то ли архимагистр, несмотря на всю свою мощь, все же стал на старости лет слегка глуховат. Нет, все три перечисленных Савве просьбы были вполне в его власти… Но предполагалось, будто тот исполнит какое-то одно из желаний. Олег бы остался довольным — полную цену за испорченного зомбификацией скального великана на глухой окраине страны все равно бы никто не дал. А древний волхв вдруг взял и уподобился золотой рыбке!

Комендант достиг своей башни за каких-то две минуты. И удалился внутрь вместе с проданной ему тушей, которую непостижимым образом смог пропихнуть через дверь. Уже спустя пять минут из окошка вылетела одна из его адъютанток и вручила нервно переминающемуся с ноги на ногу Олегу подарки. Свидетельство боевого мага третьего ранга, выданное за заслуги в борьбе с опасными магическими монстрами. Полагающийся всем обладателям данного звания сертификат о даровании служилого дворянства. И выточенный из нефрита полуметровый жезл, воздух вокруг которого буквально трещал от насыщающей предмет силы.

«Вот же жук… исполнил все три желания, но сэкономил все-таки. Видно, истинную натуру никакой верой из таких не выбить, — только и смог подумать Олег, когда до него дошло, как его развели. За уничтожение скального великана, теоретически способного единолично выжрать пару-тройку деревень и весь район ввергнуть в чрезвычайное положение, пока монстра не поймают, какая-то награда светила ему так и так. Скорее всего — то самое повышение, которое он сейчас и получил. Пусть и дожидаться его пришлось бы дольше, ведь бюрократия и бюрократы не любят суеты. Впрочем… Один раз вместо продвижения по службе медаль ему уже нацепили, а толку с той висюльки — чуть. В голодный год можно снести коллекционерам. Или хоть сейчас отдать котам и детям, чтоб блестяшкой поигрались. — Самое обидное, что вместо знания о том, как раскачать резерв — артефакт-накопитель всучил. Подержанный, судя по потертостям на рукоятке».

Проводив своих солдат до лазарета и договорившись насчет обслуживания их по высшему классу, ведь заслужили, Олег отправился домой. Итогам дня он не расстроился. Патрулирование принесло ему куда больше, чем планировалось изначально, ведь чтобы дать кому-нибудь взятку и сдать экзамен на новый ранг по льготному варианту, диетического мяса гусениц-мутантов пришлось бы толкнуть минимум тонну. Да и жезл, явно трофейный, обещал изрядно расширить способности начинающего чародея.

Энергии, которую удалось бы в него запихать, должно было хватить по меньшей мере на дюжину мощных заклинаний, вроде того же огненного шара. Слишком уж сильно полагаться на данную вещь Олег не собирался. Новая игрушка могла сломаться, ее многие захотели бы украсть, а в случае попадания в плен пришлось бы сделать ценному артефакту ручкой… Ну да это не повод, чтобы им не пользоваться в ситуациях, когда от возможности применения крупного калибра зависят человеческие жизни. А вот в быту подобная батарейка излишня и даже вредоносна — привыкнув полагаться на нее, он рисковал бы остановить или как минимум сильно замедлить личное развитие.

В своем доме боевой маг, теперь уже третьего ранга, обнаружил помимо жены еще и двоих мужчин. Причем в очень компрометирующих позах. Святослав и Стефан уставились задницами в потолок, а над ними суровой богиней мести возвышалась раздраженно поджавшая губы Анжела, крепко сжимающая в руках большой половник, с которого стекали вниз алые капли, расплывающиеся по полу в весьма заметные пятна. Опытные боевые маги, успевшие поучаствовать в Четвертой мировой магической войне, словно нашкодившие дети, опасались поднять взгляд и старательно подбирали с пола стеклянные осколки. Ведро с водой дожидалось окончания этого процесса. Пятилитровой банки с клубничным вареньем, которую они разгрохали, Олегу было искренне жаль. Новый урожай сладкой ягоды на местных огородах обещал появиться не раньше августа. А стоило подобное лакомство на рынке просто непомерно дорого.

— Уже вернулся? Быстро ты, — обернулась к супругу очень недовольная в настоящий момент мужским племенем ведьма. — Как сходил?

— Судя по тому, что быстро вернулся, особых проблем он на пути не встретил, — взглянул на хозяина дома Стефан, бестрепетно выуживающий стекло из липкой сладкой жижи. Порезать кожу обладателя измененного организма простое стекло почти не могло. — Ведь так?

— Дык да, — согласился с его предположением Святослав. — Если б чего было, то он бы задержался. Раненых там перевязать, трофеи собрать…

Вместо ответа Олег поочередно положил на обеденный стол все то, что ему получилось сегодня заработать. И воцарилась тишина. Все присутствующие состояли на военной службе, а потому опознали данные предметы в мгновение ока. И впали в ступор. Только капало варенье с половника, оставляя после себя алые капли на полу.

— Ну… Дык… Это ж… — один из двоих друзей Олега взирал на предметы, которые тот вытряхнул из своего рюкзака, и буквально не находил слов. Только невразумительно бормотал, выразительно вращал глазами и при помощи жестов пытался передать всю глубину своего изумления. — Оно… Как?!

— Соглашусь со Стефаном, дорогой. Действительно — как? — Анжела была недовольна и пребывала в классическом амплуа сварливой жены. Глаза прищурены, брови нахмурены, губы поджаты, руки в боки, в одной — половник. — Как ты посмел чуть не оставить меня вдовой, мерзавец?!

— Да ладно, милая, все же хорошо! — Олегу под взглядом супруги действительно стало слегка неуютно. И это при том, что он буквально пять минут назад вернулся домой из прошедшего совсем не по плану охотничьего похода, замаскированного под патрулирование. — Я жив, цел, здоров — значит, все прошло нормально и беспокоиться не о чем. Подтверди, Святослав.

— Ну уж нет, Коробейников. Я хоть, в отличие от тебя, и не пророк, но вот прямо сейчас интуиция при взгляде на твою супругу подсказывает мне, что лучше промолчать. — Теперь уже шокированные взгляды скрестились и на бывшем крестьянине, из-за своего фамильного проклятия — косноязычия, способного грамотно изъясняться только письменно. Нет, в принципе бывали у него моменты, когда въевшиеся в самую душу чары ненадолго отпускали свою жертву… Прошлый раз подобное случилось, когда он лежал практически в коматозном состоянии после боя. И вот — сейчас, что свидетельствовало о степени душевного потрясения мага-погодника. — У-упс!.. Дык, оно того… Это как я?!

— В состоянии шока, надо полагать. Могу тебя понять, — пожал плечами Олег, взирая на лежащие на столе предметы, минуту назад покинувшие его рюкзак. — Честно говоря, я и сам еще после всего пережитого не до конца адекватен.

— Надо думать, — согласился с ним коренной сибиряк, — служилое дворянство, свидетельство боевого мага третьего ранга и такой любопытный жезл просто так ведь не дадут.

Рассказ о том, как Олег сегодня провел этот день и сколько раз чуть не умер, занял почти полчаса. По ходу его Анжелой оказался откуда-то добыт кулек с жареными семечками. И уничтожен практически весь. Возможно, хозяин дома даже обиделся бы за то, что супруга выслушивает его приключения как занятый радиоспектакль, да еще с российским аналогом попкорна, вот только ведьма от волнения через раз сплевывала ядрышки, а шелуху глотала. А чем-нибудь еще заесть стресс у них было нечем — Анжела как раз пришла с суточного дежурства на пункте связи, а Олег перед своим уходом в патрулирование все запасы доел.

— Да ну нет, все он правильно сделал… Ты верно решил, что скальный великан стоит дорого. Вот только на самом деле стоит он чертовски дорого! — Стефан, похоже, до сих пор не мог поверить, чем обернулся поход его друга за диетическим мясом. — Думаю, даже для архимагистра подобная сумма значительна. Мог ведь прицепиться к чему-нибудь — и просто так отобрать. А твое повышение, наоборот, не стоило ему ни гроша. Эх, вот свезло так свезло!

— Олег, я того… — Святослав замолк, тщательно подбирая слова. — В лес с тобой, дык, не пойду. Никогда. Если ж еще раз свезет, то ты ж тогда… Ну… Змея встретишь! Дык, Горыныча!

— Угу, самого Горыныча. Расслабься, сибирские трехголовые драконы вымерли еще лет пятьсот назад, — хмыкнул боевой маг, теперь уже третьего ранга. И внезапно шевельнулось в его сознании нечто эдакое… То ли желание пошутить, то ли способность угадывать возможную линию будущего. — Хотя вообще вероятность этого есть… Может, и прячется еще где парочка, ведь эти рептилии в анабиоз на сотни лет залегать могут.

— Сплюнь! Сплюнь немедля, пророк недоделанный! — чуть ли не с кулаками полез на него Стефан. — Ты же из Сибири уедешь, причем скорее рано, чем поздно, а у меня тут семья!

— Тьфу! — не стал упрямиться Олег. Одно крайне маловероятное событие, а именно таран кораблем летучим корабля подводного, в его жизни уже произошло. — Слушайте, вы что, правда серьезно относитесь к силе народных суеверий? Стыдно должно быть, боевые маги как-никак!

— С тобой, милый мой, никакие меры предосторожности не могут быть чрезмерны, — заверила супруга Анжела, в очередной раз сплевывая семечку и глотая шелуху. — Кстати, милый, с дворянством — это ты очень вовремя подсуетился. Кажется, я беременна.

Олег, последний раз сканировавший организм супруги на достаточно глубоком уровне еще во время безжалостной расправы с уродующим ее животик шрамом, чуть в обморок не упал. Ему показалось, будто его двинули по голове дубиной. Вот только предусмотренные для подобного случая и прочих контузий чары ни капли не помогали. Святослав и Стефан принялись поздравлять своего друга, трясли ему руку так сильно, будто в грядущем прибавлении семейства была виновата именно она, а не несколько другой орган, да и вообще вели себя куда более буйно, чем будущий папаша. Откуда-то появились жены поляка сибирского разлива, вообще-то уже съехавшего в другой дом, и принялись слушать живот Анжелы так, словно оттуда Глас Божий вещал о тайнах бытия…

Стихийно начавшийся праздник закончился тем, что боевой маг третьего ранга обнаружил себя на офицерской гауптвахте. Но сильно не расстроился. В данном помещении для командного состава были и мягкая кровать, и ночная лампа, и даже две самых необходимых, по мнению начальства, книги. Библия и устав. Последний и принялся читать молодой волшебник. Надо же было знать, чего от него теперь ожидают. В семье-то ему теперь придется работать за двоих. А скоро уже и за троих.

Насчет того, что медленно формирующийся в животе Анжелы ребенок содержит не родной оригинальному телу Олега набор хромосом, чародей не особо переживал. Маги давно уже доказали торжество духа над материей, скрещиваясь с воплощениями стихий, демонами и прочими существами, не относящимися к роду человеческому. Даже от призраков и вампиров, вообще не являющихся живыми организмами, дети изредка получались. И ничего — везде, кроме России, потомки от подобных браков рождались регулярно. К тому же несли в себе черты обоих родителей, пусть даже по большей части и доминировало чье-то одно наследие.

Глава 8

О том, как герой отвечает за свои действия, узнает о жутком, но необходимом преступлении и назначает дуэль на своих условиях

— Итак, слушается дело номер четыре… — пытавшийся вести себя официально магистр магии льда в чине полковника широко зевнул, чем смазал все впечатление. Впрочем, судебные разбирательства в армии возрожденной Российской империи особой торжественностью и не отличались. Предыдущие три мелких правонарушения, с которыми разбирались дежурящие сегодня офицеры, оказались решены в общей сложности за пять минут. А ведущий протокол писец не занял обстоятельствами дел и подробным расписыванием оглашенных приговоров даже одной странички лежащей перед ним тетради. — Пьяный дебош, порча казенного имущества, сопротивление при аресте, непотребное поведение в церкви, оскорбление лиц духовного сана действием…

— Что?! Этого не было вчера! — неприятно поразился Олег, который за время своего отдыха на гауптвахте все же смог с грехом пополам припомнить причины своего попадания под стражу. По мнению целителя, во всем оказалась виновата крайне подозрительная домашняя наливка, которую откуда-то на стихийно образовавшийся праздник притащил Стефан. Вроде и градусов-то было в напитке немного, а подкосило всех так, словно глушили чистейший спирт. Похоже, при изготовлении данной субстанции какой-то умник использовал растения, пригодные для создания дурманящих препаратов. — Я помню, в церковь вчера тоже кто-то уговаривал меня сходить, но дойти туда мы банально не успели!

— Да? — удивился один из личных учеников архимагистра, который, несмотря на свой немаленький ранг и более чем вековой опыт, не спешил удаляться от наставника и внимательнее вчитался в лежащие перед ним бумаги. — Хм, действительно не было. Духовное лицо в церкви действием оскорбила следующая группа арестованных…

— А оно нас — полным бездействием! Даже когда перед ним канкан начали танцевать, ряса ниже пояса натянуться и не подумала! — захихикали грудным женским голосом где-то за спиной Олега. — И вообще, не виноватые мы! Нас отец Епифан сам долго уговаривал показать, чему это теперь учат в пансионатах для благородных девиц. Так пусть теперь не жалуется, что получил желаемое от всех и сразу!

— Цыц, грешница! С тобой и твоими подругами мы потом разберемся, рот устанет извиняться еще!

Помимо магистра в судебной комиссии заседали священник и представитель гражданской администрации. Впрочем, последний сейчас закрыл глаза и, похоже, дремал. Поскольку никого из штатских провинившиеся военные не тронули, то ему внутренние армейские дрязги оставались абсолютно не интересны, а правосудие осталось за чародеем и попом. Последний сейчас как раз и грозил с высоты трибуны четверке ссыльных волшебниц второго-третьего рангов, устроивших против чем-то обидевшего их духовного лица акт сексуального терроризма… Пряча сальную улыбку в усы. По всей видимости, небольшой стриптиз и демонстративные приставания к священнослужителю, над которым коллеги и миряне теперь будут подшучивать очень долго, если и виделись ему преступлением, то совсем небольшим.

— Сейчас давайте все же сосредоточимся на деле номер четыре. Итак, Олег Коробейников… Нет, я понимаю, вчера у тебя был уважительный повод повеселиться. Даже два вроде бы. Но вот зачем ты сначала стену крепости огненными шарами развалить пытался, а потом подпоручику Гишневскому четыре зуба выбил?

— На спор, — не стал отпираться от теперь уже своих преступлений подсудимый. Тем более не так сильно он и отличился по сравнению с некоторыми офицерами, устраивавшими куда более впечатляющие дебоши. Во всяком случае, после него уж точно никаких жертв не было. Да и разрушений тоже по большому счету. — В смысле стену — на спор. И я ее таким способом не рушил, а, скорее уж, хорошо почистил. Ну, может, оплавил кое-где слегка. Там взрывного действия-то в огненных шарах почти не было, одна только плазма в пару тысяч градусов.

— Подтверждаю, — спокойно кивнул немного помятый мужчина кавказской внешности лет тридцати, стоящий в полуметре от Олега.

Форму его украшали погоны мага-артиллериста, и именно с ним накануне свежеиспеченный боевой маг третьего ранга и спорил по пьяни. Благо Рамзан пил ту же самую настойку, и в почти тех же количествах. Ну, любопытно стало обитателю одного из соседних домов, что же так празднуют от него буквально в двадцати метрах, вот он и решил украсить вечеринку своим присутствием. Хозяева не возражали — во-первых, они по большей части уже пребывали в состоянии, когда можно любить весь мир, а во-вторых, в гости сын южных гор прибыл с двухлитровой бутылкой какой-то чачи. Да и с обеими его супругами Анжела, как оказалось, давно установила добрососедские отношения.

— А подпоручик — тот сам нарывался. Если бы он какой-нибудь из моих жен то же самое сказал, я бы его прямо на месте и зарезал. Мамой клянусь!

— Верю, сын мой, верю, — покивал священнослужитель. — Тебя же к нам в крепость как раз за что-то такое и отправили. Жаль, что сибирский воздух не смог слегка охладить горячую южную кровь, ну да вчера тебе повезло. За свою обиду подпоручик Гишневский выдвинул обвинения только против Коробейникова. А значит, ты отделаешься только штрафом в пять золотых рублей.

— Надо было ту стенку действительно порушить… — надувшись, пробурчал артиллерист, который был, подобно многим аристократам Кавказа, благороден, но беден. Собственно, потому и пошел служить — находящийся в наследственном владении полунищий горный аул и своих-то обитателей с трудом кормил, а превратить его в процветающий феод не имелось ни малейшей возможности. Плодородной земли на скальных уступах много не разместишь, даже если таскать ее снизу телегами, а каких-либо полезных ископаемых камни под собой не скрывали. — А то сдерживались мы, сдерживались, но с нас все равно три шкуры содрали!

— Признаешь ли ты свою вину, боевой маг третьего ранга Коробейников? — грозным тоном осведомился повелитель льда, а потом не удержатся и опять зевнул. Чем бы ни занимался накануне этот магистр, но вымотался он явно куда сильнее, чем участники ночного дебоша.

— Предположим, нет. — Олег и в самом деле не раскаивался в своем поступке. Если за соревнование по метанию огненных шаров его действительно стоило наказать, то вот выбитые зубы военного полицейского определенно того заслуживали. Ох, не стоило ему предлагать Анжеле обслужить барина по-быстрому на ближайшей кровати, если она не хочет, чтобы ее муженька до полусмерти кнутом засекли…

Про то, что успевший примелькаться в крепости одноногий целитель несколько часов назад получил повышение и больше не является простолюдином, а потому подводить его под максимально тяжелое наказание без соответствующих проступку доказательств больше нельзя, подпоручик, видимо, не знал.

— Так понимаю, это значит дуэль? Во всяком случае, о чем-то подобном та мразь кричала, когда нас растаскивали.

Формально оба участника конфликта принадлежали к одному рангу, третьему. Правда, один получил его лет десять назад, а второй — меньше суток… Ну да если бы даже у Олега все еще был второй, он бы мог все равно согласиться на поединок. В конце концов, тяжело в учении — легко в бою. А идущая по правилам схватка все же ближе к тренировке, чем к войне, на которую ему, скорее всего, в будущем не раз придется попасть. И контракт с государством начался не так уж давно, и после его завершения мир во всем мире вряд ли настанет, а потому было бы недурно научиться защищать себя всеми возможными методами.

— Да, Гишневский настаивает на сатисфакции. Стандартная дуэль до признания себя виновным, двух тяжелых ранений или пяти легких. Что ж, да рассудит вас Бог, — кивнул священнослужитель. — Но, сын мой, даже если ты выиграешь поединок, от наказания тебе полностью не отвертеться. Увы, закон в этом плане неумолим. Пятнадцать плетей за нападение на офицера, находящегося при исполнении служебных обязанностей.

— И еще пятьдесят, если проиграешь и выживешь, — счел нужным добавить магистр, снова зевая и даже не пытаясь прикрыть рот рукой. — Полагаю, это поможет тебе лучше понимать субординацию и с уважением относиться к благородному человеку, который получил свой ранг по праву силы, а не благодаря слепой удаче и хорошему настроению архимагистра, уже мало обращающего внимания на бренный мир.

Олег лишь склонил голову, пряча куда подальше свой гнев. Титулованный чародей захотел поставить на место выскочку из простонародья, осмелившегося дать в зубы истинному представителю правящего класса? Что ж… По крайней мере, драка, в которой он сойдется с подпоручиком, окажется более-менее честной. Оба они формально стоят на одной ступени, а потому в случае обнаружения жульничества можно будет поднять крик на весь мир. Ну или на всю крепость, по крайней мере. И пропустить мимо ушей подобные вопли аристократы уже не смогут из-за большого количества свидетелей, которым рот-то не заткнешь…

Любопытно, знает ли Савва о том, что правила ведения дуэлей со времен его молодости несколько изменились и мухлюющих в священном поединке чести больше не принято отправлять прямиком на суд богов путем сожжения на месте или закапывания в землю живьем?..

Схватку было решено провести в десять часов утра на плацу, чтобы за ней могли понаблюдать согнанные на утреннее построение солдаты. Олега, правда, оглашенные условия дуэли несколько огорчили. Бой планировался в так называемом «полном» варианте, имеющем минимум ограничений. Артефакты, зелья, ручные монстры — можно было использовать всё… Если это всё, конечно, у тебя было. Как големостроитель, парень имел право использовать магического робота легкого класса. Вот только такового у него не имелось. И одолжить у кого-нибудь боевую машину или просто арендовать ее тоже времени не имелось. С нескольких легких стимуляторов, завалявшихся в сумке целителя, особой пользы также не виделось. А поскольку противник Олега считался витязем, то есть тяжелым кавалеристом, то сражаться собирался верхом.

Боевой конь богатырской породы сивка-бурка был как раз одним из тех немногих успехов химерологии, за которую данной науке прощали всю ее омерзительность, рискованность и многочисленные неудачи. Весящая лишь чуть меньше быка скотина могла бы лобовым ударом разбить в щепки толстенную дубовую дверь без вреда для своей черепушки, не замечала раны, убивающие простую лошадь на месте, а пять-шесть простых солдат, пусть даже они окажутся вооружены и ружьями, и копьями, она имела все шансы просто затоптать. А ведь подпоручик Гишневский еще и зачарованные доспехи на свой живой транспорт нацепил, окончательно превращая коня в ночной кошмар любого пехотинца. Да и вообще официально считалось, что европейцы впервые стали массово делать тяжелых боевых големов именно затем, чтобы хоть что-то противопоставить на поле боя невероятно мобильным и в то же время весьма толстокожим русским витязям.

«По крайней мере, у меня есть жезл-батарейка. Разряженный вчера на три четверти. Но зато я успел с ним немного освоиться…»

Неторопливо шагающий к месту проведения дуэли Олег старательно искал способ если и не победить, так хотя бы проиграть с достоинством. К примеру, гибель коня противника стала бы очень даже неплохой компенсацией за полученные раны и знакомство с лишней полусотней плетей. Между прочим, обычного человека подобное наказание имело все шансы убить! Но маги — народ живучий. Особенно целители. И судья явно принял данный факт во внимание, когда столь суровый приговор выносил. А потому хоть Олегу и было слегка жалко стоящую никак не меньше тысячи золотых рублей скотинку, однако рука у боевого мага при убийстве не дрогнет.

«Затягивать схватку смысла нет, эта сволочь кавалерийская меня тупо конем стопчет, если я его в первые тридцать секунд не вынесу. Или даже меньше времени вся дуэль займет, на короткой дистанции любой сивка-бурка способен потягаться с гепардом».

Взгляд Олега упал на противника, стоящего на противоположном конце плаца и поглаживающего шею лошади. Правда, как животное могло чувствовать ласку, оставалось загадкой — все его тело покрывали идущие внахлест тускло-серые пластины брони, не оставляющие буквально ни сантиметра незащищенного пространства. Единственными цветными пятнами на ней были глазницы, отверстие для дыхания и несколько полудрагоценных самоцветов, соединенных друг с другом сверкающими на солнце серебряными энерговодами, замаскированными под декоративные узоры. Благо ювелиры и артефакторы одну-единственную монету из благородного металла могли растянуть в тончайшую нить длиной никак не меньше пары километров.

Броня коня и сама по себе вряд ли бы сдалась простому ручному оружию, а вместе с магическим щитом вообще ничуть не уступала той, которая шла в этом мире на обшивку бронетехники. Единственным ее минусом являлся совершенно непомерный вес, но выведенное химерологами создание при условии регулярной и обильной кормежки могло неделями таскать на себе такую ношу, от которой простые кони сдохли бы уже на следующий день, если не раньше. Под стать бронированному до гривы животному оказался и хозяин. Толстые даже на вид пластинчатые латы защищали тело, глаза прикрывала прозрачная пластина зачарованного хрусталя, за спиной виднелся грандиозных размеров дробовик, а к поясу прицеплены длинная сабля и аж четыре гранаты.

Подпоручик то ли хотел покрасоваться перед публикой, то ли привык серьезно подходить ко всем своим дуэлям, а потому собрался как на войну. Вот только сразу становилось понятно, что на настоящей войне он не был — гранаты оказались точно того же типа, что и выдававшееся двадцать второму десятку старье. А любой участник боевых действий с его возможностями после первого же боя вывернулся бы наизнанку, но приобрел нормальные взрывные устройства, а не эти пустотелые ядра с фитилями. Гишневский, видимо, почувствовал, как на него кто-то нагло пялится, поскольку поднял глаза, увидел своего противника, расплылся в злой улыбке и многообещающее чиркнул пальцем по горлу.

«Сама драка начнется минут через пять. Пока все зрители соберутся, пока нас барьерным куполом оградят, пока кто-нибудь из попов для порядка попробует примирить дуэлянтов… За это время мне нужно что-то придумать…»

Олег лихорадочно перебирал имеющиеся возможности и с каждой секундой все больше и больше зверел от своей ограниченности. Нет, если бы у него было время, то он бы сделал против тяжелобронированной цели настоящий противотанковый фугас. Может быть, даже управляемый и летающий — уж ради такого случая разорился бы на подходящие магические материалы. Состряпать яд для противника целитель тоже мог, пусть до настоящего алхимика ему было очень и очень далеко. В конце концов, пули зачаровал бы для своего револьвера, чтобы те имели реальные шансы пробить магический щит и металл брони!..

«У меня будет только тридцать или сорок секунд на сами боевые действия. Максимум — две или три минуты, но для этого либо мне должно повезти, либо Гишневский должен захотеть покрасоваться».

Время истекало, а Олег старательно перебирал варианты, базирующиеся лишь на использовании его магического дара, недавно полученного артефакта-накопителя, револьвера и палаша. Таковых насчитывалось, увы, немного. Совсем.

«В целительские заклятия вкладывать при помощи жезла большие объемы энергии почти бессмысленно, их эффективность от этого едва-едва растет. Да и радиус действия у паралича, расслабления сфинктера или там остановки сердца крайне маленький, а время срабатывания, наоборот, больше, чем хотелось бы. Допинг мог бы помочь, но если я усилю себя до способности напинать носорогу и ускорюсь до состояния, в котором можно оборвать комару лапки на лету, то после драки, без полноценной реанимационной терапии, скорее всего, сдохну от множества микротравм. Окажут мне такую? Не думаю…»

Не без некоторого внутреннего напряжения Олегу пришлось отказаться от использования той школы магии, которой он владел на уровне выше среднего.

«Лучше всего за счет дополнительной мощи масштабируются стихийные заклятия, примером чего является вчерашний салют огненными мячиками. Вот только выдать сплошную струю по-настоящему высокотемпературной плазмы я даже с батарейкой не сумею. А сквозь почти обычное пламя любой витязь проскачет за несколько секунд, отделавшись проседанием щита и, может быть, легким нагревом брони. Смерть? Эта дрянь в достаточной концентрации пробьет барьеры, но я раньше самого себя прикончу, чем сумею поток некроэнергии подобной мощи обуздать. Астрал? Даже не смешно. Телекинез? Ну, его усилить можно, но опять же не до уровня выдирания из земли пары кубометров грунта и забрасывания ими противника. Вот если бы нашлись снаряды, причем зачарованные…»

Внезапно он понял, что данный метод против конкретно этого противника будет эффективнее, чем все остальное. Магические щиты очень бурно реагировали на относительно маленькие, но крайне быстро движущиеся магические объекты, в которых по умолчанию подозревались волшебные пули, артефактные стрелы или какие-нибудь отравленные метательные иглы. Стандартный артефактный барьер ведьмака гарантированно выдерживал лишь одну такую атаку. Вторую — как повезет. На третью его заряда хватало лишь в очень редких случаях. Снаряжение тяжелого кавалериста было лучше по качеству раза в два-три. А то и на порядок, если проходило довольно дорогостоящую модернизацию у истинного мастера.

Однако принципы постановки энергетического барьера оставались неизменными, и если бы у Олега вдруг нашлось несколько десятков каких-нибудь зачарованных камешков, то он бы разогнал их при помощи телекинеза почти до скорости пуль и истощил вражескую магическую защиту. Тогда в дело вступил бы тяжелый револьвер, способный с близкой дистанции пробить латы или попасть в лишенную брони уязвимую точку. Или заклинания, которые врагу и его лошади небрежно проигнорировать стало бы куда труднее. Вот только у боевого мага не было ничего, кроме него самого и пяти-семи минут до начала схватки. И чародей широкого профиля считал, что этого ему вполне хватит.

«Никогда не думал, что скажу спасибо собственной инвалидности… — со смешком подумал Олег, сжимая в левой руке жезл, а в правой — револьвер. Он встал на то место, с которого больше никуда сходить не собирался до конца схватки. Магический купол накрыл место проведения дуэли, отгораживая их от внешнего мира, а между противниками возник барьер, прошибить который сумела бы не каждая пушка. Увидеть через эту преграду, чем там занят соперник в магическом плане, при помощи аурного зрения сумел бы если только архимагистр. И потому из артефакта-накопителя немедленно полилась энергия, которая конвертировалась в телекинетическое лезвие. Незримая пила аккуратно нарезала искусственную ногу на кусочки, которые тем не менее оставались на своем месте. Контроля Олегу вполне хватало, чтобы не допустить разлетания в стороны щепок и сохранения внешней монолитности конструкции, ну а балансировать на одной конечности инвалид давным-давно научился. — Не будь у меня зачарованного деревянного протеза, который можно разломать на кусочки, мне пришлось бы использовать собственные кости. Фаланги пальцев на левой руке, например. Кстати, имеет смысл обдумать подобную тактику с костяными пулями на будущее, тем более части себя зачаровывать намного проще, чем что-либо еще. А если они уже не будут соединяться с остальным организмом на уровне ауры, а только физически, то не активируется наследие гипербореев, превращающее любого мутанта в стерильного мула».

Выполнив все необходимые формальности, секунданты объявили начало поединка, и разделяющий соперников барьер пропал. В то же мгновение небольшие кусочки дерева, которым сила мысли придала ускорение никак не меньше, чем метров двести в секунду, принялись бомбардировать набирающего разгон всадника. Зрители, наблюдавшие за началом дуэли, скорее всего, даже не поняли, что произошло. Просто Олег вдруг как-то странно скособочился, упираясь о землю культей с жалким огрызком протеза, а вокруг подпоручика вспыхнул магический щит, в котором что-то сгорало без следа. Автоматическое оружие не получило широкого распространения в этом мире, но скорее в этом был виноват сговор промышленников и прочно осевших во власти колдунов, чем низкая эффективность создаваемых разными энтузиастами образцов. Генерируемый противником барьер тратил свою силу на то, чтобы с гарантией остановить быстро летящие по практически прямой траектории кусочки дерева, и раньше, чем Гишневский преодолел первую треть пути, он сам и его чудо-конь остались без активных защитных артефактов.

К сожалению, слабаком или неумехой кавалерист вовсе не был. Со вскинутой к небу латной рукавицы сорвалась белая молния, словно вращающаяся вокруг невидимой оси и устремившаяся к Олегу. Удар был мощным, сильным, наверняка способным проломить любой щит и… почти неуправляемым. Повинуясь интуиции, Олег просто завалился на землю, когда его и стремительно приближающуюся смерть стали разделять лишь считаные десятки метров. Чары попытались скорректировать траекторию своего движения, но у трясущегося на спине лошади заклинателя не хватило концентрации, а потому его противник всего лишь ощутил, как покрывается изморозью спина, когда чудовищной силы магическая атака прошла всего лишь в полуметре над ним. Даже артефактный щит не активировался, сберегая заряд.

Огненный шар, запущенный из положения лежа, вышел каким-то жидким и неубедительным. Пламя лишь на долю секунды объяло кавалериста и его коня, не оставив на их броне даже подпалин. Некоторые участки внешне выглядящих декоративными узоров на латах засветились, показывая работу противомагических защитных рун. Сивка-бурка тем не менее испустил истеричное злобное ржание, в котором ясно слышалось обещание смерти под копытами для того жалкого червяка, который слегка его обжег. Револьвер, сжатый в правой руке Олега, принялся раз за разом содрогаться, выплевывая из себя пули. Оставленное дуэлянтом пространство плаца не давало всаднику толком маневрировать, а попасть по цели, двигающейся прямолинейно и равномерно, мог любой выпускник Североспасского магического училища. Нет, сколько-то раз пули пролетали мимо цели, но пару раз Гишневский все же дергался от ощутимых даже сквозь слой брони попаданий.

Латы витязя были прочны и могли выдержать даже тяжелую крупнокалиберную пулю. Но даже очень хороший шлем не спасет от звона в ушах, когда скорость прущего в атаку всадника складывается со скоростью летящей ему прямо в башку свинцовой «пилюли». Раз за разом вздрагивающий от попаданий подпоручик больше не мог колдовать, поскольку чувствовал себя, скорее всего, так, словно ему кто-то с размаху лупил палкой по голове. Однако саблю из ножен он отработанным до автоматизма движением все-таки вытащил… И в следующее мгновение разлетелся на кусочки. Обломки лат и ошметки тела врезались в барьер, отделяющий дуэлянтов от зрителей, заставив испуганно вскрикнуть некоторых присутствующих. Разорванный надвое сивка-бурка грохнулся на землю, но его жутко изуродованная передняя половина упорно проползла еще метров пять-семь, прежде чем остановиться и наконец-то умереть.

«Чистая победа», — хмыкнул про себя Олег, пытаясь загнать куда подальше не вовремя активизировавшуюся совесть. Все-таки он первый раз убивал человека всего лишь за оскорбление…

Ведь не факт, что Гишневский действительно прикончил бы выбившего ему зубы обидчика: может, он просто пугал. Однако риск в таком важном деле был для мужа и будущего отца неуместен. И, кроме того, репутация боевого мага строилась в том числе и на выигранных им дуэлях, ведь как ни крути, самым смертельно опасным на планете противником человека оставался другой человек. Теперь, после убийства полноправного чародея равного статуса, в присвоении ему третьего ранга никто не должен был усомниться. А потому Олег при помощи большого количества энергии и своих навыков пиромантии создал огненный шар сразу же после того, как снял с соперника защиту. Да, тот сляпанный на скорую руку файербол оказался просто жалок, его могла бы без особых последствий выдержать даже абсолютно не бронированная цель… Но даже такого жидковатого пламени хватило, чтобы воспламенить фитили четырех гранат, которые подпоручик самонадеянно прицепил к поясу.

«Взять реванш подпоручик уже не сумеет. Жаль, что после дуэли надо еще к палачам идти. И что-то подсказывает мне — сдерживаться они теперь ну вот совсем не будут…»

Ожидания Олега оправдались на все сто процентов и даже больше. К моменту окончания экзекуции он отчетливо понимал, что ему могут потребоваться новые зубы, поскольку эти слегка раскрошились при попытке не орать от боли. Единственным и слабым утешением стало то, что наблюдавшая за дуэлью Анжела успела сбегать к ним домой за запасным протезом и принесла супругу новую деревянную ногу. Почему-то беды одна за другой сыпались на и без того пострадавшую конечность, а потому инвалид уже несколько раз менял искусственную деталь своего организма и озаботился наличием альтернативы. Пылившаяся до сегодняшнего дня в одном из ящиков ступня была самодельной и потому едва-едва зачарованной на прочность, не говоря уж о прочном сцеплении с поверхностью, а потому должна была стать лишь временной заменой. Однако искать более приемлемый вариант боевой маг третьего ранга собирался когда-нибудь потом. Когда станет потеплее.

— Честно говоря, я планировала забеременеть довольно давно. Практически сразу с того момента, когда ты мне предложение сделал. — Анжела прекратила хлопотать вокруг мужа и поерзала, пристраиваясь поудобнее к боку лежащего на диване Олега. Ее форма приятно пахла морозной свежестью после короткого уличного променада, выполненного минуту назад с весьма прозаической целью. В доме кончились дрова, а потому кому-то следовало прогуляться до поленницы и взять несколько поленьев для печки. Да, вообще-то женщинам в положении физические нагрузки противопоказаны, однако срок был еще небольшой, а муж имел очень уважительную причину смирно на пузике лежать — иссеченную кнутом палача спину не следовало лишний раз тревожить прикосновением одежды или резкими движениями. Хотя офицерская гауптвахта и была довольно уютным местом, но вот плетей повышенной комфортности для наказания господ офицеров в крепость явно не завезли. — Мне действительно нужен отпуск, а не то мозги через уши вытекут. И обычного ежегодного никак бы не хватило, чтобы дать моей голове более-менее прийти в норму.

— Не лучше бы было подождать еще пару лет? — уточнил Олег, чуть отвлекаясь от попыток затянуть свои травмы при помощи магии исцеления. Получалось у него… плохо. Среди инструментов палача имелись и такие, после которых разнообразные целительные средства почти не действовали. А применялись они по большей части именно к офицерам, которые либо сами могли с обычными ранами справиться, либо просто вызывали доктора. — Нет, не подумай, я ничего не имею против. Просто тогда мы бы оба на ноги куда прочнее встали, а так тебе через пару лет опять придется искать какой-нибудь повод, чтобы от службы на несколько месяцев увильнуть и хоть чуть-чуть восстановиться.

— Похоже, я слишком плотно сливала сознание с астралом еще во время учебы. Старалась получить лучший результат и не думала, что хорошие оценки имеют слишком дорогую цену… — поморщилась Анжела, признавая собственную глупость.

Легкость нравов среди связисток, ставшая едва ли не нарицательной, имела под собой весьма прочный фундамент, не меняющийся на протяжении веков. Способных обменяться мыслеобразами друг с другом специалисток всегда было слишком мало, по мнению любого начальства. А от чрезмерных нагрузок ведьмы мучились мигренями, слегали с инсультами, сходили с ума. Освободить же их от почетной, но крайне обременительной службы могли только обстоятельства непреодолимой силы. И беременность была тем из их списка, что молодым женщинам оказывалось проще всего себе организовать.

— Да и потом я пахала как минимум за двоих. Война, сам понимаешь. То наши противника разобьют и доложат раза три, чтобы их уж наверняка наградили. То противник нашим вломит как следует, и тогда вопли о помощи сплошным потоком посыплются. А то просто высокое начальство срочно хочет связаться со столицей, чтобы с друзьями поболтать…

— Надеюсь, впредь ты будешь аккуратнее. Имитация бурной деятельности иногда становится действительно полезнее правильно выполненной работы. — Олега и без того изрядно напрягала некоторая эксцентричность его супруги, а становиться женатым на сумасшедшей он категорически не желал. Пусть даже действительно буйнопомешанных среди связисток появлялось мало — обычно они умирали раньше, чем психика шла в окончательный разнос: прямо на боевом посту, от обширного кровоизлияния в мозг…

— Асс!.. Дорогая, пожалуйста, не надо так прижиматься к лопаткам! Кстати, а ты не помнишь, по какому поводу мы с тем артиллеристом устроили соревнование в пальбе боевыми заклинаниями по стенам?

— С чего ты такие беспорядки учинил — лучше у него самого спрашивай, — пожала плечами ведьма, чуть отстраняясь от супруга. — Когда вы, мужчины, начали надираться, я и девочки просто выставили вас за дверь. И правильно сделали, а то дом сгорел бы, как пить дать!

— Ну нет, не настолько мы были пьяные! Кажется… — положительным итогом было, что Олег все же испытал в деле трофейный жезл, опустошив запасы энергии в нем более чем наполовину. Без этой тренировки он вряд ли выиграл бы сегодняшнюю дуэль. Отрицательным — что рушить крепостную стену огненными шарами на пару с собутыльником все же не стоило. Теперь обязательно испортятся отношения с друзьями и родичами покойного, ведь не могло же их у него не быть! — А с чего началось, он тоже не помнит. Я его об этом сразу спросил, когда нас из соседних камер наружу вывели. А вот интересно, кто там победил бы, если бы ныне покойный подпоручик не заявился?..

Захихикавшая Анжела не ответила, вместо этого наклонившись, чтобы поцеловать супруга. Шевелиться Олегу было больно, но не до такой степени, чтобы это помешало ему ответить. В голове у боевого мага третьего ранга начали даже потихоньку прокручиваться мысли о том, не перейти ли им к более активным действиям, благо мужская спина в таковых могла и вообще не принимать участия… Но тут тихое семейное счастье нарушили громкий стук в дверь и истошные призывы: «Ваше ведьмажество!», — выкрикиваемые крайне знакомым голосом.

— Доведут меня однажды эти идиоты… прибегну к мерам физического воздействия, раз ничто другое на них не действует. Вот честное слово — прибегну! — пообещал Олег, с болезненной гримасой сползая с дивана. Мебель протестующе скрипнула. Увы, она не была сделана под заказ специально для четы молодоженов, а просто куплена ими на городском рынке. Причем довольно дешево. Судя по отчетливым подпалинам на большей части товаров, имевшихся у продавца, в доме какого-то богатея случился небольшой пожар. Но владелец не выкинул подпорченные вещи на помойку, а не то велел их продать, не то просто даровал данный хлам одному из своих слуг, у которого на подобные излишества в жилище и места-то не нашлось. — Ефим, надеюсь, у тебя что-то действительно срочное. Очень надеюсь, причем в твоих же интересах.

— Бяда, ваше ведьмажество! Как есть бяда! — выдохнул стрелец, дышащий, словно загнанная лошадь, и от волнения перешедший на свойственный многим обитателям сельской местности простецкий говор. — Скрали у нас Петров!

— Что, всех?!

Ситуация с пропажей какой-то части подчиненных хотя и напрягла Олега, но совсем уж неожиданной не явилась. Таковы уж были реалии этого мира, что люди в нем пропадали без вести с пугающей регулярностью. Причем в Сибири и прочих диких уголках планеты подобное происходило куда чаще, чем в крупных городах. Никакому маньяку не сравниться со стаями голодных монстров, рыщущими за оградой и просто по закону больших чисел приводящими к регулярным человеческим жертвам. А чернокнижники, вопреки расхожим слухам, работать почти всегда предпочитали с легальным «материалом», купленным на рабском рынке или в ближайшей тюрьме. Глупцы, хватающие обычных налогоплательщиков, в их среде редко жили дольше пары месяцев. Не тварь какая-нибудь сожрет, так намного более опытные коллеги, состоящие на государственной службе, отыщут и разберут конкурента на составляющие.

— Нет, только Второго и Четвертого, — замотал головой Ефим. — Остальные два, слава богу, на месте.

— Так, давай с толком, с чувством, с расстановкой — рассказывай, как дело было. — Олег попытался напрячь свои способности пророка, чтобы определить, где или хотя бы в каком состоянии находятся его подчиненные, но ожидаемо не добился ничего, кроме легкого приступа боли в висках. Интуитивно чувствовать опасность — это одно дело, самосохранение с использованием всех доступных диапазонов восприятия вообще является одним из базовых инстинктов любого существа. А вот направить свой дар на поиск пропавших боевой маг не мог. Банально не знал, как именно это сделать. — Анжела, принеси ему воды! Видишь же, запыхался человек!

— Мы вчера, как от лекарей вышли, пошли, значить в город, в шинок, подвиг наш отметить да выпить за ваше здоровье… — Ефим прервался, чтобы сделать несколько торопливых жадных глотков из поданной ему деревянной кружки. Судя по его несколько опухшему лицу, тосты вчера поднимались неоднократно. Ну да премиальные стрельцам перепали действительно немалые, можно было и в продолжительный загул уйти, если потратить все разом. — Просыпаемся сегодня там же, у девок, а этих и нет! Все обыскали, и даже до крепости сбегали — ни в городе не видели пропавших, ни в казармах! Скрали Петров, как есть скрали!

— А оружие, форма и кошельки чьи-нибудь вместе с ними пропали? — Спина у Олега заныла, словно предчувствуя возможность новой встречи с инструментарием палача. Если уж он являлся командиром двадцать второго десятка и мог в некоторой мере эксплуатировать своих солдат, то и за дезертиров из числа подчиненных пришлось бы тоже ответственность нести. Подобные происшествия не являлись такой уж несусветной редкостью — контрольную печать на простых людей не ставили, а потому те после выхода за пределы части были вольны идти куда хотят, если возмездия со стороны государства не боялись. Но учитывая близость границы и плохое состояние китайских сил правопорядка, парочка военных могла вполне неплохо обосноваться хоть в бандитах, хоть в наемниках, а хоть и в простых тружениках. Или вообще родину не покидать, а переехать в соседний район Сибири. Искать их власти все равно особо не будут — ограничатся стандартным поисковым ритуалом, проводимым при помощи оставшихся в казарме вещей…

Вот только укрыться от подобных чар не сумел бы лишь полный идиот. Амулеты, защищающие от дистанционного обнаружения, с давних пор использовались диверсантами, разведчиками, тайными любовниками и просто уличными грабителями. И купить такие можно было даже в столь глухой дыре, как Стяжинск. Нет, существовали и более мощные способы обнаружения искомого, но из-за сложности и затратности их использовали лишь в исключительных случаях. А какому чародею найдется дело до столь мелкой сошки? Ну кроме разве только Олега, из-за них грозящего опять угодить под каток правосудия. Побои-то и денежный вычет можно было стерпеть — но вдруг разжалуют?! Второй раз скальный великан вряд ли подвернется, не стайные они создания. Да и если вдруг — шансы выжить при встрече с ним минимальны.

— Пропали, ваше ведьмажество, как есть пропали. Пищали-то с бердышами не тронул никто, а вот кошели у нас у всех поутру срезаны оказались, — с готовностью согласился Ефим, кивая. — Только тут вот какое дело… не парни это сделали, вот Христом Богом клянусь!

— Я-то верю… Но вот отцу Федору могут потребоваться более существенные доказательства, — согласно кивнул Олег, мысленно прикидывая состояние исчезнувших солдат. Хотя он и договорился, чтобы целители ими занялись, благо у тех все равно работы особо не было, однако же без следа убрать последствия недавних ранений в госпитале не смогли бы. Ну и зачем же тогда стрельцам, у которых еще бы дня три свежие швы побаливали, прямо сейчас дезертировать? Не последняя же это их увольнительная перед отправкой в горячую точку! — Без них он не станет и пытаться перетряхивать тот шинок, где вы веселились, и исповедовать тамошних девок. Ну а полицейским в таком деле доверия нет, эти остолопы поймают кого-нибудь разве только случайно.

— Да точно скрали, и Петров и деньги, какие-то субчики, которые все так обтяпать хотят, чтобы мы на пропавших подумали! Афанасий-то по серебру как ходил, так и ходит! — воинственно встопорщил небольшую бородку Ефим, в глазах которого так и читалось желание куда-то бежать и кого-то бить. — Ну, в подошве каждой у него по три рубля зашито на крайний случай. Так сапоги-то на месте остались, хотя на ночь он их снимал, а про заначку эту в нашем десятке уж всем и каждому известно — когда прошлая его обувка сносилась, он при всех монеты-то перепрятывал!

— А вот это уже кое-что… — Олег схватил свою куртку и, зашипев от боли, принялся напяливать ее сразу на голое тело. Простуды целитель не боялся, а мучиться еще и с рубашкой не желал. — Дорогая, прости, но, кажется, сегодня дом остается на тебе. Мне тут каких-то криминальных личностей на чистую воду вывести надо и доказать им, что российские солдаты — отнюдь не те люди, которых можно безнаказанно похищать.

— Вот еще! Я с тобой пойду! — внезапно заявила ведьма, которой и собираться-то не надо было, так как снять теплую одежду она еще не успела. — И так сижу в этой крепости, как в тюрьме какой. Надоело! Хоть город посмотрю.

— Как скажешь; только тогда револьвер возьми и патроны, — не стал спорить Олег. — Щит артефактный не забудь нацепить! Вечно ты без него ходишь — ведь он мешает чувствовать астрал, а в штабе никогда не стреляют…

Какой-либо серьезной опасности для беременной супруги в процессе поиска пропавших чародей не видел. Обладающие собственными небольшими армиями преступные синдикаты не воруют парочку спящих солдат и их невеликое жалованье. Мало-мальски организованная преступность на подобное тоже не пойдет — дохода мизер, риска много, а в случае раскрытия — петля, однозначно. Скорее всего, подсуетились беженцы. Только-только вырвавшиеся из охваченного гражданской войной Китая люди могли убить и за булку хлеба, настолько там озверел народ, стоящий на грани смерти от голода, холода и клинков мародеров.

Впрочем, возможно, было участие каких-нибудь моряков, зашедших в Стяжинск за грузом леса. Споить собутыльника и утащить на судно, откуда новичку уже никуда не деться, — любимый метод пополнения команды всяких не особо чистых на руку дельцов. А если уж потенциальные рекруты и сами успешно напились до состояния бревна, то почему бы еще и не ограбить лишних людей? Даже в случае проведения полноценного расследования сложно будет найти провернувших подобную аферу мерзавцев, если те успеют от берега отойти.

Отец Федор нашелся в церкви, и капеллан не был ничем занят в достаточной мере, чтобы не отправиться в город и не провести маленькое расследование таинственной пропажи двух тел и душ, за которые он как духовное лицо тоже нес некую ответственность. В конце концов, если Олега за дезертирство подчиненных могли наказать рублем и кнутом, то его начальству в виде священника тоже пришлось бы несладко. Выговоры слушать — небольшое удовольствие, даже если они без занесения в личное дело.

Как оказалось, присутствие в составе оперативно-розыскной бригады попа пришлось очень кстати. Оставшиеся в шинке ограбленные стрельцы заподозрили трактирщика в соучастии с неведомыми преступниками и попытались выбить из него информацию. Возможно, у них даже получилось бы — один-единственный штатный вышибала и парочка слуг против пятерки каких-никаких, но солдат смотрелись блекло, однако хозяин увеселительного заведения успел активировать тревожный амулет. И в поисках нарушителей правопорядка либо бесплатного пива за ложный вызов на огонек заглянул наряд полиции.

— Тихо, дети мои! Нет причины лить сегодня кровь и предаваться греху гнева! — Пастырские наставления отца Федора слугам закона оказалось сложно проигнорировать. То ли харизма сказывалась, то ли тот факт, что священник недолго думая подвесил их всех в воздухе под потолком при помощи слова Божьего, которое лично Олег опознал как заклятие, воздействующее непосредственно на гравитацию. Нечто подобное помогало преодолевать большую часть земного притяжения небесным кораблям, только там чары поддерживались вделанными в корпус артефактами. — Сейчас мы установим истину, а сей достойный муж нам в этом поможет. Правда ведь, морда узкоглазая?

— Маленький Ли Чжун сделает все, что прикажут великий Слуга Неба и доблестные воины… — немедленно принялся кланяться хозяин шинка, полноватый низенький китаец, и немедленно получил звучную затрещину. Едва было не нокаутировавшая трактирщика рука принадлежала женщине выдающихся статей. Когда она на пороге стояла, то стати еще на полметра вперед выдавались. Корма ее вполне соответствовала груди, а толстые руки могли бы если и не коня на скаку остановить, так подкову согнуть точно. Единственное, что подкачало — это лицо. Было оно на редкость некрасивым из-за уродующих его многочисленных оспинных кратеров и отчетливо заметной, несмотря на частое бритье, щеточки усов.

— Не Слуга Неба, а святой отец! Сколько раз тебя учить надо, дубину стоеросовую! Простите его, господа хорошие. Вроде уж лет пять прошло, как я этого охламона окрестила и на себе женила, а он все одно никак не может выучиться правильному говору, — с отчетливым южным акцентом принялась сетовать та, кто, видимо, в этом заведении всем и командовал. — Да вы спрашивайте, спрашивайте, не стесняйтеся! Мы люди честные, нам скрывать неча!

— Кто тут был вчера, кроме моих солдат? — опередил Олег отца Федора. — Откуда они пришли и куда пошли? Ну, если вы их знаете, конечно. А тех, кого не знаете, вообще лучше первыми вспомнить.

— Ну, девочки были… — задумалась трактирщица. — Но они и сейчас тут. В каморке за кухней сидят, чай пьют, шалавы беспутные. Позвать?

— Может, позже. — Отец Федор, видимо, не очень верил в то, что к случившемуся могут быть причастны проститутки. Ограбить стрельцов они еще могли, но похитить?! Нет, в подобных наклонностях обитающих в маленьком городке жриц продажной любви заподозрить было сложно. — Из мужчин кто у вас сидел и мог видеть, как стрельцы деньгами сорят? Да в глаза мне смотри, дочь моя, не отводи взгляд. О супружеских изменах, самопальной водке и прочих мелких грешках спрашивать не буду, обещаю.

Заведение, куда пошли отдохнуть стрельцы, пользовалось у местных жителей и лесорубов некоторой популярностью. Накануне в нем ели, пили, играли в карты и кости или просто грелись как минимум полсотни человек, которых смогли вспомнить хозяева. Правда, большую же их часть они сами и поспешили вывести из числа основных подозреваемых, поскольку те оказались в шинке отнюдь не первый раз, да и вообще были местными, чей род занятий не был связан с похищениями людей. Зачем нужны стрельцы приказчику, клерку из городской администрации или тому же кузнецу?.. Перебор возможных кандидатур внезапно прервало быстрое лихорадочное стрекотание, которое издавал возбужденный китаец, едва ли не подпрыгивающий на месте. Он явно пытался рассказать что-то, по его мнению, важное, но, видимо, от волнения перешел на родной язык. Который не понимала даже его жена.

— Господин Ли Чжун не думает, будто такое немыслимое злодейство могли совершить люди, которые были внутри. Они все были на виду, а из поднявшихся на второй этаж постояльцев еще никто не уехал, — неожиданно пришел на помощь один из слуг трактирщика, которого от обычного жителя империи Золотого Дракона отличали разве только пошитая на европейский манер кожаная жилетка с нагрудным карманом да крупный серебряный крест. — Но многоуважаемый высокородный Пти-цын вчера несколько раз жаловался на то, что у входа в наше славное заведение крутились какие-то подозрительные бродяги.

— Тоже мне высокородный… — фыркнула трактирщица. — Алкаш он, регулярно под стол сползает и там засыпает… Кстати, а его же еще разбудить не смогли!..

Извлеченное из какой-то кладовки тело Олег испытал искреннее желание пристрелить. Не из сострадания, просто повинуясь вбитым в училище рефлексам. Оно выглядело как зомби, пахло как зомби и мычало как зомби. Багрово-синюшное расплывшееся лицо не несло на себе ни малейшего следа разума, руки и ноги безостановочно тряслись, а аромат перегара мог убить комара на лету. Тем удивительнее был тот факт, что одет забулдыга оказался в весьма качественного вида сюртук, от которого буквально несло магией.

— Птицын, говорите? Знакомая фамилия, да и рожу эту я где-то видел, пусть и давно… — задумался отец Федор, теребя бороду и мучительно морща лоб. От звуков его голоса пьяница открыл глаза, уставился прямо на военного капеллана, а в следующее мгновение во взоре забулдыги вспыхнуло узнавание пополам с искренней ненавистью.

— Н-на! — Он рванулся вперед и попытался вонзить непонятно как объявившийся в его руке большой нож в выдающееся вперед пузо священника. Вот только мягкая с виду черная ткань, промявшись внутрь всего на несколько миллиметров, внезапно обрела твердость стали, да еще и намертво сжала собой пытавшийся ее прорезать клинок.

Потенциальный источник информации после мощного хука справа покатился кубарем, сшибая попавшиеся на пути стулья. Удар у армейского капеллана был поставлен прекрасно. Олег даже всерьез забеспокоился, сумеет ли привести свидетеля в достаточно приемлемое состояние, чтобы тот мог говорить. О его желании сотрудничать с военными, похоже, речи больше не шло. За попытку убийства отца Федора данного субъекта вполне можно было пристрелить на месте, а не только подвергнуть интенсивному допросу прямо посреди шинка.

— Вспомнил я этого расстригу. Возможно, это самый закоренелый грешник из всех, кого мне когда-либо судить приходилось. — Священник с какой-то брезгливой миной вытирал руку об одежду. — Жаль, не удалось настоять на сожжении мерзавца в срубе, остальные присяжные решили ограничиться полумерой в виде запечатывания его магии и пожизненной ссылки в Сибирь.

— И что он натворил? — осторожно уточнил Олег, не спеша делать какие-либо выводы. Под церковный суд можно было попасть и за революционную деятельность, и за темное колдовство, и за оскорбление верующих путем придания огласке какого-либо нелицеприятного факта…

— Уговаривал угасающих стариков завещать свое имущество Богу. Церковь помогает таким одиноким людям, если те не имеют ни родни, ни друзей, которые могли бы о них заботиться. — Отец Федор пошел вперед, явно примериваясь как можно больнее пнуть сапогом пытающегося подняться пьяницу. На лице его читалось какое-то мстительное удовольствие. — Вот только эта мразь со своими послушниками, чтобы как можно меньше ручки пачкать, сразу же после оформления всех бумаг поила стариков стрихнином!

— О, ну тогда кара заслужена… — потерял всякое сочувствие к избиваемому человеку боевой маг третьего ранга. С приговором суда по такому поводу он был согласен не полностью, но, в кои-то веки, придерживался солидарности с отцом Федором. Высшая мера наказания оказалась бы более уместна. Жаль, монах-расстрига как-то смог добиться снисхождения в суде. Скорее всего, путем банальной взятки, учитывая качество его одежды и наличие достаточных средств, чтобы явно не первый год своей ссылки пьянствовать напропалую. — Стойте! Только не по голове! Сначала он должен рассказать, каких таких бродяг вчера видел!

— Кайся, грешник. Кайся! Именем Господа нашего ответь мне, какие грехи легли на душу твою с момента оглашения церковного приговора! — Отец Федор прижал ногой поверженного им расстригу к не такому уж и чистому полу, а потом вперил в него требовательный взгляд. И пойманный с поличным «черный риелтор», которого священник хотел подвергнуть кремации заживо, покорно начал бормотать, оглашая список своих преступлений. И первым из них была крупная взятка какому-то чиновнику, что позволила расстриге не рубить лес от зари до зари вместе с другими осужденными преступниками, а жить как душа пожелает, разве только время от времени в городской управе отмечаясь. Вторым же Птицын вспомнил про украденное им в лучшем ресторане Стяжинска серебряное ситечко. Третьим — про подожженный дом, из-за ограды которого на него кинулась собака.

— Ну вот, уже не зря сходили. — Священник вытер проступивший на лбу пот и сделал шаг назад, но его жертва тем не менее перечислять свои грехи не прекращала, впав в некое подобие транса. — Вот всегда бы так волю Господа нашего слушались! А то ведь встречаются упрямцы, которых легче убить, чем заставить излагать о себе одну только истину…

— У всех свои слабости, отец Федор… — поморщился Олег, в адрес которого и относилось бурчание попа. — Вы лучше этого субчика на вчерашние события перемотайте… в смысле, переведите. Пока еще есть шансы найти и вернуть похищенных.

Одним из немногих своих преимуществ перед окружающими он по праву считал изрядную устойчивость к ментальной магии. Когда другие чародеи исповедовались штатным духовникам в самых страшных своих преступлениях, у него неизменно получалось переводить речь на какую-нибудь чушь, вроде скрупулезного обсуждения достоинств мельком увиденной на улице девушки. Скорее всего, такая устойчивость к внушению появилась еще в родном мире. Все-таки тысячекратный просмотр одного и того же рекламного ролика, сделанного так, чтобы по максимуму давить на сознание потенциального покупателя, волей-неволей научит сознание выдерживать постороннюю агрессию. А полноценную телепатию магическая наука этого мира категорически отвергала и объявляла невозможной. Слишком категорически, на взгляд Олега, а это, скорее всего, означало наличие какого-то количества полноценных чтецов мыслей…

Подозрительные бродяги, с которыми повздорил уже находящийся в подпитом состоянии Птицын, оказались вовсе и не бродягами. Во всяком случае, на это намекал тот факт, что одеты они были хоть и в несколько потасканную, но тем не менее абсолютно одинаковую одежду. Причем в размытом описании неких красно-коричневых халатов и круглых шапочек с металлическими шариками на ниточках нахмурившийся отец Федор признал униформу солдат империи Золотого Дракона.

— Да, была на них какая-то желтая змеюка с лапами нарисована. Вернее, даже три змеюки на каждом, — подтвердил гипотезу монаха Птицын, у которого по-прежнему своей воли было примерно столько же, сколько и высоких моральных идеалов. — Одна по левому борту одежды, вторая по правому и последняя — поперек спины.

— Штурмовые пехотные части, — утвердительно кивнул отец Федор. — Так у них одеваются только те смельчаки, кто первыми врываются на вражеские стены и прокладывают собой путь сквозь защитные системы разных дворцов.

— Богато живут, — завистливо цыкнул зубом кто-то из стрельцов. — Золотое шитье — дорогая штука.

— Там просто краска, хоть и хорошая… — машинально возразил ему Олег, вспоминая как-то мельком замеченного на базаре беженца, до сих нор носившего подобный мундир. Для Сибири он был чересчур прохладным, но ничего лучше у вынужденного переселенца, видимо, не имелось. — Это мурло, что на полу, видело девять человек, а с ними лошадей. Причем штук пятнадцать, и даже без вьюков. Значит, предназначались лишние кони для перевозки добычи.

— Десятым должен быть командир, который, скорее всего, и провернул похищение с ограблением. Усилить свое тело и забраться на второй этаж по стене — для китайских ведьмаков вполне в порядке вещей. Среди них сложнее найти того, кто так не может. — Отец Федор строил весьма логичные предположения. — Вот только как он сразу двух человек уволок? Или все же таскал их по очереди? Но это же риск, что с улицы заметят… Если, конечно, не было качественных амулетов отвода глаз.

— Меня больше интересует, зачем ему вообще два Петра понадобились. Дезертиры похищением военнослужащих вроде не занимаются. Регулярная армия тоже — мы же не воюем, да и секретной информации у простого стрельца быть не может. — Мотивы преступления по-прежнему ускользали от Олега. — Ну не для жертвоприношения же!..

— А вот это очень может быть, — не согласился с ним отец Федор. — Сейчас у кащенитов самый сезон их нечестивых празднеств, и рабов они будут скупать много и задорого.

— Вот оно как… — об этом раньше Олег не знал, но у него вообще по этим сибирским затворникам информации маловато имелось. Однако это прекрасно объясняло, почему встретившиеся двадцать второму десятку гноллы пытались захватить людей живыми. Рассчитывали выгодно перепродать, пожалуй, единственным из возможных торговых партнеров. Помимо всего прочего, плохое отношение к нелюдям в России базировалось еще и на том факте, что в войсках царя Кащея наблюдался полный интернационал. А уж псоглавцы и вовсе чувствовали себя там как дома, плотно занимая нишу карательных батальонов. — И что они отмечают, если не секрет?

— Пожалуй, я неправильно выразился… — поморщился священник, которому явно не хотелось лишний раз говорить о ритуалах язычников, тем более сопровождающихся жертвоприношениями. — Олег… я тебе потом это объясню. Не при всех. Скажу только, что этих китайцев надо найти. Если какая-то из борющихся в войне фракций решила договориться с кащенитами, то дело плохо.

— У нас в крепости есть кто-нибудь действительно хорошо разбирающийся в ритуалах поиска? Личных вещей у пропавших в казарме должно лежать вполне достаточно, чтобы найти на них как минимум волосы. А скорее всего, даже и свежую кровь, вряд ли после вчерашнего патрулирования они первым делом потащили одежду в стирку. — Играть в героя или частного детектива боевому магу не хотелось. Во-первых, попытка отыскать пропавших у него была всего одна, а во-вторых, если это не дезертирство, то пусть уж службы безопасности поработают. Не только же крамолу им выискивать и к вернувшимся из увольнительных пьяным «залетчикам» придираться.

— Направит нас Господь на путь истинный. Я немедленно возвращаюсь в крепость и обо всем доложу. — Отец Федор был настроен решительно. — А ты отправляйся к восточным воротам — сейчас те, кто направляется в Китай, только через них идут, поскольку у западных решетку еще позавчера в полуподнятом положении заело, и крупные телеги там не проедут. Если с десяток китайцев проехало мимо — отправляйся в погоню!

— Пешком — за конными? — указал Олег на очевидную невыполнимость подобного плана. — Да и потом, вы на часы гляньте. Обед же скоро! А любой вменяемый похититель убрался бы из города с рассветом, сразу как откроют ворота.

— Проклятье! Ну тогда за мной, — ответил отец Федор, уже шагая к выходу из шинка. — Похоже, придется нам сегодня неприкосновенный запас топлива слегка порастрясти и «Воздушную танцовщицу» в воздух поднять. Вот Андрэ счастлив-то будет!

Аэромант, вынужденный неотрывно находиться на земле, действительно чувствовал себя несколько… ущербным. В бою между небесными кораблями или просто во время самостоятельного полета он за счет преимущества родной стихии мог потягаться с большинством превосходящих его противников, за исключением действительно опытных магистров или своих коллег. А в крепости он по мощи даже в первую десятку не входил, поскольку первые места неофициального рейтинга чародеев занимали либо архимагистр и его ученики, не ставшие далеко удаляться от старого волхва, либо высокородные ссыльные, бывшие вообще-то довольно могущественными чародеями… в редкие моменты трезвости.

Вообще гарнизон крепости был каким-то несоразмерным важности данного участка границы. Один чародей седьмого ранга, трое — шестого и целых двенадцать — пятого. И это при том, что в Щебжешинском форте, стоящем в оккупированной части Польши, титулом магистра мог похвастаться лишь главный маг. Объяснение этому Олег видел только одно. То наследие гипербореев, над которым Савва и возвел свою башню, было достаточно ценным, чтобы оправдать содержание в этом медвежьем углу подобного контингента. И абсолютно не поддавалось перемещению, раз уж его до сих пор не выкопали и в столицу не увезли. Не лесоповал же тут архимагистр охранял, в самом-то деле. Волшебников, имевших мощь, сопоставимую с возможностями древнего волхва, на всю Россию меньше сотни было. И как раз они-то и являлись одной из причин того, что родину Олега по праву считали во всем мире входящей в число ведущих супердержав.

Поисковый ритуал прошел успешно, хотя и занял почти три часа. Дипломированные маги определенно не были знакомы с методами экстрасенсов из родного мира Олега, которые уверяли клиентов, будто по одной только фотографии за пару минут почувствуют нужного человека. Зато и результаты они выдавали вполне приличные, ставя точку на крупномасштабной карте региона с точностью до пятидесяти метров. Пропавшие стрельцы обнаружились уже практически на территории Китая — видимо, их похитители скакали, не жалея лошадей, раз смогли удалиться от крепости так далеко. Просто так спускать похищение военнослужащих начальство не стало, но, к огорчению Андрэ, «Воздушную танцовщицу» отрывать от земли тоже не спешило. Вместо нее на перехват беглецов отправилась куда менее прожорливая, вместительная и вооруженная летающая лодка. И со своей командой, а не с вообще-то находящимся в увольнительной двадцать вторым десятком.

— Отец Федор, а что же вы тогда не решились мне рассказать при всех о празднике кащенитов? — полюбопытствовал Олег, провожая священника к храму. — Конечно, раз похитители двигаются к Китаю, то вряд ли продадут им стрельцов… Но все же подобную информацию об этих психах хотелось бы знать. Все-таки Сибирь им — дом родной, в любой момент встретиться можно.

— Сие не такой уж большой секрет, но все же постарайся о нем не особо распространяться, сын мой. Его не следует знать разным темным и невежественным мещанам, обожающим извращать на свой вкус любую сплетню, вследствие чего та расходится по всему свету, обрастая совершенно дикими и невозможными подробностями, — нахмурился капеллан, топча ногами начавший чуть-чуть подтаивать по случаю теплой погоды снег. — Сии заблудшие дикари не празднуют в обычном понимании этого слова. Они пытаются возродить Кащея. Иногда у них даже получается… частично.

— Но он же мертв! — поразился Олег, который получил эту информацию не только из сказок, но и из вполне официальных учебников истории. Данной костлявой персоне и сложным взаимоотношениям с ней государства Российского там отводилась не одна глава. Властвовавший над большей частью Сибири последний гипербореец пытался завоевать западного соседа с куда более приятным климатом то силой, то дипломатией. И у него вполне могло бы выйти задуманное, если бы одно из очередных покушений, встречаемых Кащеем с изрядной долей свойственного бессмертным стоицизма, внезапно не оказалось успешным. — Разве нет?!

— Вопреки расхожему мнению, «царь в железной короне» не являлся немертвым архимагом. Он был одним из немногих, кто по праву считался обладателем мифического девятого ранга, что ставило его на один уровень с так называемыми языческими богами. Да, собственно, как языческого бога его и чествуют некоторые погрязшие в грехе невежды. — Отец Федор поджал губы: видно было, что разговор на столь тонкие темы, как практическая теология, был ему неприятен. — Такую сущность сложно уничтожить… Но возможно. Оружие, при помощи которого убили Кащея, изготавливалось еще во времена войны Атлантиды и Гипербореи, как раз против подобных созданий. Вот только с работой своей оно, похоже, справилось не до конца.

— То есть он однажды может воскреснуть? — поежился от неприятной перспективы Олег. Нет, воплощенным злом древний маг, скорее всего, не являлся, раз уж под его владычеством люди жили достаточно неплохо, чтобы и спустя тысячу лет у них сохранялись весьма солидные остатки былого величия. Вот только восстановление своей державы «царь в железной короне» начал бы с опасно близкого к Стяжинску места.

— Он уже воскресал. Неоднократно. В результате множества жертвоприношений жрецам кащенитов удается ненадолго вернуть в наш бренный мир не своего повелителя, но его дух… И раз за разом тот отправляется обратно спустя считаные минуты, разрушая любое подобранное ему вместилище. — Отец Федор усмехнулся, видимо наслаждаясь комизмом ситуации. Последний гипербореец регулярно воскресал, чтобы так же регулярно сдыхать. Вряд ли могло найтись в мире лучшее доказательство того, что не каждое бессмертие одинаково полезно. — В худшем случае Кащей успевает достаточно прийти в себя, чтобы обменяться со своими слугами парой более-менее осмысленных фраз, но подобное случается вроде бы даже не каждый век.

— Однако кащенитам надо всего лишь раз добиться успеха, а при достаточном множестве попыток рано или поздно им может и повезти… — осторожно уточнил Олег. — Почему же архимаги не предотвратят это? Не выжгут кащенитов с корнем? Ведь им-то армии чудовищ не смогут помешать.

— Кто знает, сын мой. Кто знает… — пожал плечами отец Федор, вступая на крыльцо храма. Рука его словно сама собой сомкнулась клещами на запястье боевого мага. — Не желаешь, кстати, исповедаться? Ну вот хотя бы за дебош свой вчерашний прощения у Бога попросить?

— А может, не надо? — попятился назад Олег, который почему-то решил, что попа будут интересовать не столько обстоятельства пьянки и стрельбы файерболами по крепостной стене или даже смерть подпоручика, сколько беседы с Саввой и обстоятельства передачи ему оживленного темной магией трупа скального великана.

— Надо, сын мой, — бескомпромиссно заявил священнослужитель и начал подниматься вверх по ступеням, — очень надо. И в первую очередь тебе, а не мне!

Интуиция не обманула оракула-самоучку. Допрос, очень слабо замаскированный под вежливую беседу, длился почти два часа. Пожалуй, продолжался бы и дольше, но тут вернулась летающая лодка, привезшая в крепость как спасенных, так и пленных. Оказавшись настигнутыми, кавалеристы не стали сопротивляться и покорно задрали руки кверху. Причем, похоже, с искренним облегчением. От своего преступления они даже не отпирались.

— Великий генерал Чжао, предводитель семнадцатой северной армии, велел нам найти у русских опытных сержантов, что могли бы преподать солдатам уроки обращения с хорошим европейским оружием! И мы не могли не выполнить этот приказ, генерал Чжао записал наши имена на божественном небесном свитке повиновения! Тот, кто отважится пойти против своей судьбы, написанной там священными иероглифами, вспыхнет неугасимым адским пламенем!

Единственным среди десятка диверсантов, кто мог разговаривать на русском, оказался их командир. Смуглолицый китаец Чень Лю, возраст которого застыл на неопределенной планке где-то около тридцати лет, опасным противником не выглядел. Олег сравнил его ауру со своей и с удивлением сообразил, что они весьма похожи. Сильный второй либо слабый третий ранг, некоторый переизбыток жизненной энергии по сравнению с обычными людьми и заметные следы воздействия стихий. Только там, где у него были стихии смерти и огня, военнопленный мог похвастаться водой и ветром.

— Однако раз мы честно пытались, но попали в плен, то божественный свиток никого не накажет. Пожалуйста, не возвращайте нас генералу Чжао! Места в свитке еще очень много, а приказы его с каждым месяцем становятся все безумнее и безумнее!

— И зачем тогда украли этих новобранцев? — кивнул на пропавших и возвращенных Петров тот же магистр магии льда, что присудил сегодня с утра Олегу полсотни ударов плетью. — Они же и ружье-то правильно в руки не возьмут!

— Могучий бессмертный русский чародей, не шутите так над маленьким бедным китайцем, к которому и так была слишком жестока судьба… — попросил пленник. — У всех солдат этого десятка на шеях висят зубы скального великана, которого они убили вместе со своим командиром! И эти свежие трофеи даже от мяса толком не очистили. Только великие воины под руководством осененного Небом лидера способны на подобный подвиг!

— Хм, а и правда — висят эти мясорезки на шнурочках… — Олег присмотрелся к шеям своих подчиненных и немедленно нашел там упомянутую особую примету. Как-то не заметил он, что выбитые взрывами гранат зубы чудовища кто-то из стрельцов старательно подобрал, чтобы наделать из них не то боевые трофеи, не то амулеты на удачу. Хотя такие костяные резаки и на перочинные ножи сгодились бы. — Жаль себе клык какой-нибудь не оставил… Не до того было.

— Так это вы их командир?.. — удивился китаец. — Тогда для меня честь познакомиться со столь одаренным лидером! Жаль, что я не смог доставить вас генералу Чжао! Тогда бы вы сами могли попробовать вырвать у него свиток повиновения и стать во главе того, что осталось от нашей семнадцатой северной армии!

— Кажется, знаю я, про какую штуку ты талдычишь. У нас подобные запрещены как артефакт: во-первых, черномагический, а во-вторых, совершенно неэффективный. Контрольная печать и работает дольше, и случайно срабатывает не так часто… — поскреб подбородок отец Федор. — А насчет того, отправить ли вас назад… Православие ты и твои люди принять готовы?

— Вообще-то мы буддисты… — засомневался пленный, но видя, как начинает отворачиваться священник, поспешно затараторил: — Но Будды нет![16] Он сам так говорил! Так что мы согласны!

— Ну и отлично, тогда вопрос решен. У нас как раз солдат в крепости не хватает. Впрочем, в России их всегда не хватает, — подытожил представитель службы внутренней безопасности государства и по совместительству духовное лицо. — По разным десяткам разбросаем, понятное дело. Вот как раз у Олега места свободные есть. Пойдешь к нему под начало?

— Только если он победит меня в битве, — как бы извиняясь, развел руками китаец. — Сожалею, но таков еще один приказ генерала Чжао! Его подчиненным запрещалось склонять голову перед тем, кто не доказал нам свою силу и мудрость.

— Да не проблема, — пожал плечами Олег, которому внезапно пришлась очень по душе идея обзавестись подчиненным, на которого можно спихнуть большую часть обязанностей по уничтожению противника. Тем более если он инородец, то начальство вряд ли подсидит — первые лет десять-пятнадцать чужеземного колдуна по службе продвигать не станут без очень уважительного повода. — Как вызванная сторона я ведь определяю условия поединка? Так вот, это будет карточная партия в дурака!

— Но… — растерялся китаец, — я никогда не играл в эту игру!

— Так это же плюс! — усмехнулся боевой маг третьего ранга, который явно пережил уже ту пору, когда тянет доказывать всем окружающим свою непомерную крутизну. — Во всяком случае, если ты действительно не хочешь возвращаться к этому самому генералу Чжао!

Глава 9

О том, как герой ловит совсем не то, что сначала ловил, пытается бороться с тем, что ему совсем не хочется подцепить, и занимается довольно новой для себя научной деятельностью

— Честно сказать — такого со мной раньше не случалось… — Олег был несколько смущен… да что там, он буквально сгорал со стыда! Даже близкое к идеалу владение собственным телом, свойственное всем мало-мальски способным целителям, не могло полностью убрать с его лица румянец. — Нет, ну правда, это в первый раз!

Лежащая перед ним связанная женщина возмущенно замычала в кляп, тряся головой и рассыпая во все стороны набившуюся в длинные светлые кудри солому. К раскаянию боевого мага третьего ранга она явно оставалась глуха. Впрочем, у нее имелась уважительная причина, даже несколько. Прожженное в десятке мест платье, порванные на заднице штаны, многочисленные наливающиеся синяки по всему телу и застывшие на левом боку потеки слизи, хотя и являющейся почти чистым белком, но одежду вовсе не украшавшие…

Первое после повышения боевое задание было вполне обычным, по меркам Сибири. Двадцать второму десятку, доведенному до положенной по уставу численности при помощи трех полудобровольных китайцев-перебежчиков, вменялось выследить и уничтожить некую тварь. Точные тактико-технические характеристики монстра оставались загадкой, но тем не менее особых тревог не внушали. Стоящий всего-то в двадцати километрах от Стяжинска маленький хутор, где жила то ли большая семья, то ли маленький клан переселенцев откуда-то из Бурятии, еще не потерял ни одного человека. Только нескольких овец, разведением которых селяне, собственно, и занимались. Пропажа из закрытого на замок сооружения первых двух-трех животных не вызвала у них никакой паники — дело в сибирских лесах житейское.

Однако принять меры все же следовало: кто сумеет утащить овцу, для того и человек — вполне подходящая при случае добыча. Однако охотники-любители, равно как и приглашенные из города профессионалы, не сумели обнаружить никаких следов неведомого любителя блеющего мяса. А пропажи животных продолжались. Когда по одному, а когда и небольшими группами в две-три особи. Несущие убытки фермеры заподозрили хищника во владении магией, занервничали и обратились к военным, подсунув кому надо взятки, чтобы их проблемку рассмотрели побыстрее. Им сопутствовал успех в подмазывании колес бюрократической волокиты свежими натуральными продуктами. Да и предположение о волшебной сущности вора в общем-то подтвердилось.

— Да я вообще не был к такому готов! Как вообще можно было предположить, что случится нечто в этом роде?! — продолжал оправдываться Олег, у которого и вправду раньше подобных инцидентов не случалось. Для себя парень признавал, что служба в армии его несколько… испортила. Любая задача для военных сводилась всего к двум постулатам: обнаружить, уничтожить. И тактика, и стратегия строились вокруг наиболее оптимальных методов достижения поставленной цели. Гражданская же жизнь была много сложнее и многограннее. В ней не следовало при любой конфликтной ситуации хвататься за револьвер и пытаться задавить противника огневой мощью. — Чень, ты, кстати, тоже перед дамой извинись! Как-никак именно из-за тебя ей теперь придется коренным образом менять прическу.

Женщина снова начала возмущенно мычать и дергаться в окутавших ее по рукам и ногам путах. Похоже, обращенным к ней словам она так и не поверила. Или просто не поняла их. Да уж, можно насмерть перепугаться, когда из темноты на тебя внезапно бросаются десять вооруженных бородатых мужиков! Ну, шестеро бородатых и четверо более-менее регулярно бреющихся. Зато вооружены они оказываются все поголовно, а двое еще шмаляют боевой магией налево и направо… Даме очень повезло, что брошенный Ченем воздушный серп срезал ей всего-то полкосы. Видимо, китаец в потемках принял ее за какое-то щупальце. Ну а созданный Олегом огненный шар, по идее, вообще должен был являться сугубо осветительным заклинанием, ведь не хотелось же чародею поджечь сено, в обилии лежащее в сарае, и самому в пожаре сгинуть…

Олег и его десяток доехали до нужного хутора вместе с хозяевами, у которых как раз освободились телеги после отвоза в город продуктов. Большую их часть, правда, в этот день поглотил не рынок, а подвалы крепости, ну да животноводы отнеслись к этому философски. Овец у них имелось много, и если те перестанут пропадать, то затраченное быстро окупится. К хутору процессия прибыла уже после наступления темноты — поскольку и двинулась-то в путь сильно после обеда. С утра селяне обо всем договаривались в канцелярии, потом писари искали, кого бы припрячь к отрабатыванию свежеполученной взятки, затем стрельцы собирались… В общем, когда сделанные из прочных дубовых досок ворота фермы наконец-то распахнулись, то спали все или почти все.

Солдат заселили в хлев, из которого и пропадали овцы. Собственно, в длинном-длинном сарае квартировала вообще почти вся местная живность: куры, кролики, овцы, лошади, коровы. Амбре там стояло соответствующее, но лишь недавно вышедшие из крестьян стрельцы едва его замечали, а Олег чуть не начал молиться небесам в благодарность за то, что в его подразделение назначили именно Ченя. Китаец, ранее входивший в состав штурмовых частей империи Золотого Дракона, прекрасно умел создавать магические фильтры, очищающие воздух перед носом человека от дыма, некоторых газообразных ядов и просто неприятных запахов.

Ночное дежурство проходило без особых происшествий и полным составом. Расположившиеся среди остатков запасенного на зиму сена, которого, на взгляд Олега, еще было вполне достаточно, чтобы на нем смогла устроиться целая тысяча человек, солдаты принялись ждать явления неведомого монстра. И часа через полтора после полуночи оно состоялось! Сначала заволновались и начали испуганно блеять овцы, к ним присоединились на разные голоса и прочие животные, чем заставили стрельцов покрепче сжать фузеи.

Потом раздалось не такое уж и громкое, но все же отчетливое шуршание и скрежетание, будто где-то рядом стену постройки грызла громадных размеров мышь. Олег громким шепотом велел погасить все источники света и раздал подчиненным заранее прихваченное из крепости зелье кошачьего глаза, сваренное одним из учеников тамошнего алхимика из просроченных ингредиентов, но все же позволяющее ориентироваться почти в полной темноте. А затем земляной пол сарая вспучился, и из огромной кучи, отдаленно напоминающей верхушку кротовьей норы, вылезло на четвереньках нечто достаточно крупное и, казалось, полностью состоявшее из мелких камешков и глины.

Черты создания скрывали темнота ночи, благодаря зелью ставшая всего лишь серым туманом, и огромное количество налипшей на него земли. Но вроде бы оно было относительно гуманоидным: две руки, две ноги, утопленная в широкие плечи голова с двумя длинными, спадающими на плечи толстыми жгутами неясного предназначения. Аурное зрение четко показывало наличие у него среднего, по человеческим меркам, запаса праны, сиречь жизненной энергии, и некоторого количества магической силы. Не слишком серьезное, если только большая их часть не оказалась растрачена на рытье туннеля. Олег судорожно вспоминал, что за существа с таким строением тела могут перемещаться под поверхностью почвы и охотно жрут овец. На память приходили только скальные великаны, но ночной гость был слишком мелким даже для новорожденного детеныша таковых.

Отряд изготовился пустить в ход заклинания и ружья, порядок действий бойцы обговорили заранее. Если тварь кинется на них — стрелять залпом с близкой дистанции, чтобы количество пуль переросло в качественные смертельные травмы. А если не заметит — дать ей вцепиться в еще одну овцу, ведь пока монстр будет занят своей жертвой, он превратится в очень удобную мишень. Ну а потерю еще одного животного крестьяне перенесут. Если что — стрельцы его и сами доедят с большим удовольствием.

Монстр удивил поджидающих его людей. Он направился не к загону с испуганно блеющим стадом, а к птичнику. И стал… воровать яйца. Земля частично осыпалась с него, сделав почти вполовину меньше, теперь некоторые из стрельцов даже превосходили ночного гостя по габаритам. Видимо, так чудовищу было удобнее поднимать с земли хрупкие, но при правильном приготовлении весьма вкусные продолговатые шарики, и шагать между истошно квохчущих куриц. Добычу он взял неожиданно скромную, управился всего за полминуты. После чего направился обратно к загону с овцами, открыл дверцу, позволив испуганно блеющему стаду вырваться наружу, и неспешно направился к своей кротовине.

Немедленно разбежавшиеся животные кинулись по дальним углам громадного сарая. А двое то ли самых дурных, то ли, наоборот, умных и свободолюбивых сиганули непосредственно в кротовину. Исконным жителем глубинных недр ночной гость все же не выглядел, высокий рост и гуманоидная форма с обитанием в толще земли сочетаются плохо. Доказано гномами, которые хотя и могут неплохо себя чувствовать в своих роскошных подгорных чертогах, но все равно при каждом удобном случае лезут наружу и строят свои крепости на приглянувшихся им скалах, а не у подножия. Следовательно, проделанный воришкой ход где-то должен был соединяться с поверхностью. Скорее всего, на значительном удалении от хутора, раз уж местные охотники ничего не обнаружили.

— Взять! — скомандовал Олег, посылая в вора шар из пламени, который должен был того всего лишь ослепить. Однако, похоже, чисто рефлекторно вложил в чары слишком много силы и на одних инстинктах взял правильный прицел, поскольку клубок огня разбился об укрытую слоем земли фигуру. И очень расстроился собственному поступку. Он не знал, что это такое, но если оно отдаленно похоже на человека, живое и никого пока не убило, то с ним можно было попробовать договориться. Не сказать чтобы в возрожденной Российской империи сильно любили духов или нелюдей… но все же если притащить в крепость подобное существо с обвинением только в краже скота, то казнить его не станут. Скорее всего. А вот приставить к какой-нибудь хозяйственно-полезной деятельности лет на двадцать — тридцать с контрольной печатью на ауре — это запросто.

Задержание ночного гостя как началось с ошибки, так и дальше пошло совсем не по плану. Чень, пытаясь продемонстрировать свою полезность, использовал боевое заклинание в виде воздушного серпа и едва не обезглавил цель. К своему собственному счастью, покрытое слоем земли создание как раз за секунду до командного выкрика выгнулось в обратную сторону, чтобы размять затекшую спину. А потому запущенное китайским магом волшебство с ним немножко разминулось, зацепив лишь нечто вроде длинного и толстого то ли каната, то ли щупальца, свисающего с левой стороны головы. В следующее мгновение испуганный женский визг наполнил помещение. Впрочем, извергающиеся изо рта оглушительные вопли не помешали ночному гостю, вернее — гостье, метнуться к свежевыкопанному подземному ходу. Правда, до него она все же не добежала. Набросившиеся на крикунью стрельцы повалили экстравагантно выглядящую даму на землю и почти погребли ее под своими телами, пусть и не смогли полностью заглушить ими тонкое пронзительное: «И-и-и-и!»

— Держи! Уйдет, стервь! — Второго Петра отбросило в сторону метра на два. — Ух и сильна, зараза!

— Бердышом ее по маковке! — советовал его тезка под номером три, бегая вокруг свалки, в которой места ему не нашлось.

— Ме-е-э! — возмущалась овца, мешавшаяся у него под ногами и потому пнутая куда-то под хвост.

— Я те дам «бердышом»! — рыкнул на него Идрис откуда-то из глубин человеческой кучи. Согласованность действий стрельцам все же следовало бы отработать получше. Не мешай они друг другу — и вор оказался бы скручен куда быстрее. — То ж баба!.. Ай! Кусается!

— Нора! Она закрывается! — Петр с последним порядковым номером обратил внимание на скрежет, с которым сотворенная ночным гостем кротовина оседала внутрь себя. Несколько секунд — и на месте изрядной кучи земли осталось лишь несколько не таких уж и крупных комьев, которые немедленно начали растаптываться в пыль солдатами и мечущимися по загону овцами. — А впрочем, и черт с ней. Не вылезет оттуда больше никто — и слава богу!

— Кийя! — Чень попытался провести образцово-показательный удар из какой-то школы восточных единоборств… И взвыл от боли, поскольку со всей дури саданул открытой ладонью по некстати подставившемуся под удар Афанасию. Вернее, по висящему на его боку кинжалу. Оружие хоть и было спрятано в ножны, но китаец все равно умудрился пораниться о него до крови, содрав здоровенный лоскут кожи.

В итоге трех минут возни Олегу была представлена испуганно вращающая глазами связанная дама самой что ни на есть славянской внешности. Вся земля с нее осыпалась, но как ни странно, грязевых разводов после себя вообще не оставила. Притом ведьмой данная особа не была — магией для самозащиты она не пользовалась абсолютно, да и аура ее от малейших следов волшебства очистилась сразу же, как с шеи оказался сдернут весьма занятного вида артефакт. Искусно сделанная из железа голова слепого дракона, на затянутых бельмами глазах которого отчетливо проглядывали чешуйки, явно даровала своему обладателю некие весьма интересные способности… которые Олег решил на себе не пробовать. Коснувшийся украшения Идрис взвыл не хуже иерихонской трубы, и если бы его скрюченная от боли кисть не ухватилась рефлекторно за замызганный шелковый шнурок на шее воровки, то вовсе не факт, что стрельцам удалось бы разлучить ее с магической побрякушкой.

— Ну, молодцы. Молодцы. Всего-то вдевятером одолели аж одну женщину. А вы тоже хороши, мадам. Ладно, тырили продукты, но неужели нельзя было найти способ замаскировать свои действия как-нибудь иначе? — язвительно процедил Олег, разглядывая пленницу. Была та хотя и относительно миловидна, но худа как палка. И в данный момент даже на гордое звание замарашки не тянула, являя собой пример редкостной лахудры. Земляной покров ее не испачкал, но вот обычную пыль, грязь и оставшийся от животных помет она на себя собрала. Плюс следы от опалившей ее вспышки и разбившиеся на кусочки яйца, которые сия особа перед тем сложила в боковой карман. — Неудивительно, что мы так переусердствовали. Ожидалось, что ты окажешься монстром, нежитью, нелюдью, ну на худой конец бандой оголодавших разбойников… Но не одной же единственной дурой, которая не нашла для себя развлечения лучше, чем яйца по ночам воровать?!

Рассматривающий воровку чародей внезапно испытал нечто вроде мистического озарения. Откуда-то он знал эту женщину… Вернее, друг другу их конечно же никто не представлял. Просто имеющий дар оракула парень вдруг увидел ключевые моменты ее недавнего прошлого…

Тогда еще совсем молодая девушка, насильно выданная замуж за сына владельца хутора. Муж, оказавшийся сволочью и любителем почесать кулаки о жену. Властолюбивая и жестокая свекровь, держащая нового члена семьи скорее на положении рабыни. Прибившийся к хутору больной китаец, пару месяцев исполняющий черновую работу, а потом укушенный змеей. Переданный умирающим заботившейся о нем девушке фамильный артефакт, сотворенный некогда одним из великих духов земли; она утаила этот дар от всех. Отец супруга, решивший лично помочь чаду в обзаведении детьми. Попытка побега из этого ада. Голод и побои. Невозможность хоть куда-то добраться в одиночку по заснеженным дорогам. Стремление хоть чем-то наполнить свой живот. Желание напакостить своим мучителям…

Олег, медленно отходящий от свалившегося на него внезапно мистического озарения, непрестанно извинялся перед пленницей. За то, что сделал. И за то, что ему только предстоит. Нет, сам бы он, может, и соврал жителям хутора, например намешав «эктоплазмы» из яичного белка и свалив всю вину на залетного призрака. Но солдаты-то рот на замке не удержат, слишком их много, и слишком недисциплинированны простые крестьянские парни. Не говоря уж о китайцах, которые вообще на испытательном сроке и явно докладывают святым отцам на исповедях обо всем и вся… А потому придется выдать воровку с головой мужу и его семье. И, скорее всего, после ухода с хутора солдат проживет девушка недолго…

Жезл, который Олег сжимал в левой руке, внезапно начал нагреваться не хуже иного утюга. Пара секунд — и вот уже в руке чародея вместо прохладной каменной рукояти сжат застывший кусок лавы, который бросить очень хочется, но не получается. Пальцы судорогой свело. Однако угрозу своей жизни боевой маг не чувствовал. Только понимание того, что сейчас произойдет нечто крайне неприятное. А в ближайшем будущем и вовсе пойдет одна сплошная гадость. Жезл стало охватывать пламя, несущее в себе отзвук очень знакомой силы. Не узнать ауру архимагистра Саввы было сложно.

— Доставить эту дуру в крепость вместе с ее цацкой. И пусть артефакт сама несет, силой эту хреновину новому владельцу не передать, — распорядился Олег, которого стало охватывать вроде бы не несущее с собой жара магическое пламя, от которого, однако же, валяющаяся под ногами солома истлевала пеплом быстрее, чем успевала хоть клочок дыма дать. — А меня, похоже, на ковер к начальству вызывают. Ахрр…

Весь двадцать второй десяток с удивлением уставился на своего командира, из глотки которого помимо воли вырвалось болезненное шипение, а в следующее мгновение раскалившийся артефакт с чудовищной силой дернул своего владельца. Но не вправо, влево, вверх или вниз, а куда-то еще. Туда, куда нормальный человек в жизни ни за что не попадет хотя бы потому, что данный слой мироздания люди просто не воспринимают. Дышать не получалось, поскольку воздуха вокруг не имелось. Глаза боевого мага не видели ничего, кроме ослепившего их алого света. Уши оглохли напрочь от рева пламени, в котором слышались одновременно и чарующие мелодии, затрагивающие самые нежные струны души, и яростный рев тысяч громадных глоток. Хоть как-то работали лишь те чувства начинающего чародея, которые отвечали за магическое восприятие. И они подсказывали, что тело Олега на огромной скорости несется в какой-то странной, противоестественной с точки зрения физики смеси огня и пустоты.

Начать анализировать свое состояние или хотя бы толком испугаться парень попросту не успел. Его странное путешествие кончилось так же резко, как и началось. Вот только обнаружил себя Олег уже не посреди хутора, где находился несколькими секундами раньше, а в прекрасно ему знакомом приемном покое крепостного госпиталя, где было немножко тесновато из-за набившегося туда народа. По большей части это были сотрудники лечебного заведения и священники, но встречались среди них и некоторые офицеры Стяжинского гарнизона.

— Так, этот вроде последний. — Архимагистр Савва смерил снисходительным взглядом кашляющего у его ног человека. Судя по тому, как угасали покрывающие древнего волхва пламенные языки, в своих первоначальных предположениях по поводу виновника происходящего Олег не ошибся. А еще в процессе явно оказался замешан выданный чародеем седьмого ранга артефакт, от которого парню немедленно захотелось избавиться. Если уж жезл-накопитель сработал в качестве маячка для пространственной магии, то он и жучком вполне мог работать. Оставалось лишь надеяться, что старому волхву не интересны мелкие грешки одного из многочисленных подчиненных. — Дайте ему водки, чтобы в себя пришел, и начнем.

— Дедушка, не хватает же еще четырех санитаров, одного монаха и двух церковных служек… — осторожно напомнил владельцу всей округи какой-то низенький толстячок с землистым лицом и испуганно бегающими глазами. Лицо его выглядело знакомым, и, присмотревшись, Олег с удивлением узнал в этом человеке мэра города. Нет, он раньше видел его пару раз издалека… но тогда это был лощеный аристократ, с высокомерным презрением к окружающим вышагивавший по заснеженному двору крепости в окружении многочисленной свиты. И хотя роскошный мундир с десятками нацепленных на него орденов, в которых с первого взгляда угадывались могущественные артефакты, никуда не делся, но выражение лица высокопоставленного чиновника изменилось кардинально, да и похудел он явно на десяток килограммов. От размышлений на тему, какие потрясения могли привести к таким изменениям во внешности мэра, Олега отвлекла всунутая в руки фляга. Любое слово древнего колдуна окружающие предпочитали воспринимать как приказ, обязательный к исполнению.

— Ну и пес с ними, сами найдутся как-нибудь. Много чести тащить их сюда через план огня… — отмахнулся от своего потомка архимагистр, а затем внимательным взглядом осмотрел собравшихся. Народ рефлекторно встал по стойке смирно. Даже одна из медсестер, выдернутая не иначе как прямо из кровати и облаченная исключительно в белые кружевные панталоны. Слегка обугленные. Видимо, ее, как и Олега, доставили сюда при помощи пространственной магии. И это само по себе говорило о многом.

Обыватели и лишенные доступа в секретные библиотеки чародеи из простонародья мало что знали об этом направлении волшебства, но телепортация даже на относительно небольшие расстояния, в два-три километра, оставалась привилегией полноправных магистров. А уж чтобы кого другого пред очи высокопоставленного колдуна переместить… Даже родовитые бояре и князья предпочитали вместо столь сложных и рискованных заклятий посылать за нужной ему персоной слуг. Сотни так две-три, чтобы нашли они свою цель поскорее.

— Итак, народ, вы меня знаете, я много говорить не буду. В Стяжинске мор! И нам всем предстоит с ним бороться.

Народ синхронно вздрогнул и ощутимо побледнел. Эпидемии по своим разрушительным последствиям иной раз оказывались хуже войны. С древности насылание на врагов какой-нибудь чумы считалось одним из самых дешевых и эффективных методов прибрать к рукам лишившиеся хозяев земли. Нет ничего удивительного в том, что военные лаборатории за три полноценных мировых войны выпустили из себя столько разной дряни, что всю ее искоренить не имелось никакой возможности.

Правда, прибегали к подобному самораспространяющемуся оружию массового уничтожения либо те, кому терять было нечего, либо кто от жадности совсем уж страх и совесть потеряли. Ибо в случае поимки на горячем ответственного за создание очередной пандемии, опустошившей пару-тройку городов или даже стран, били виновника всем миром. И речь шла не только о крестьянах, но и о могущественных чародеях, обычно стоящих над проблемами простого народа. А кому понравится гибель части слуг, учеников, потомков, ну или хотя бы просто пополняющих его карманы налогоплательщиков?

— Позавчера вечером в одну из прибрежных деревень зашел корабль из Китая. Якобы купить воды, поскольку бочки оказались изгрызены крысами. К берегу пристала только одна лодка, в которой сидел всего десяток человек, — взял слово мэр, то ли успевший где-то заразиться, то ли из-за душевных переживаний доведший себя до состояния живого мертвеца. — К утру вчерашнего дня некоторые люди там почувствовали себя плохо. Сегодня ночью в Стяжинске ограбили самую большую аптеку, вынеся оттуда все сильнодействующие зелья и талисманы. Шесть часов назад какой-то рыбак подплыл к кораблю и попытался продать морякам выпивку, но учуял зловоние. Живых на борту обнаружено не было, только трупы, покрытые коростой. И такая же начала появляться у большинства жителей деревни, к которой подплыл корабль. Отдельные случаи отмечены и в городе. Несколько людей из тех, кто общался с китайскими моряками, уже умерли.

— Я осмотрел корабль и сжег его. Ошибки быть не может, к нам пришел мор. Какой именно — не скажу, таких внешних проявлений болезни я не помню, а уж видеть мне приходилось на своем веку всякое. Это какая-то совершенно новая гадость, — сухо подтвердил всеобщие опасения архимагистр. За то, что он притащит заразу в крепость, тревожиться не приходилось. Заразы, способной пережить воздействие настолько высоких температур, которые мог выдать пиромант его уровня, в природе просто не существовало. Ну или болели ей исключительно вулканы, а не люди. — По симптомам отдаленно похоже на какую-то разновидность дьявольского лишая. Но покойники не иссыхают до состояния мумий и не встают из мертвых после смерти. Они просто дохнут, что уже неплохо.

«От заражения до летального исхода прошло около двух суток. Для простой болезни слишком маленький срок, возбудитель явно нацелен на скорейшее уничтожение организма носителя любой ценой. Это боевой вирус. Ну или боевой грибок-паразит, не суть важно. — Олег остро пожалел об отсутствии у себя костюма чумного доктора. При всей своей внешней экстравагантности, скрывающая тело целиком одежда неплохо защищала от тех инфекций, что не передавалась по воздуху. А споры дьявольского лишая, в Первую мировую магическую войну опустошившего почти всю Африку и часть Европы, разносились исключительно водой, насекомыми и грызунами. Ну и восставшими под его действием мертвецами, само собой. — Блин! И Анжелу же из крепости не услать… Хотя связисток и не будут отправлять в очаги эпидемии, но для докладов в столицу о результатах мора они окажутся незаменимы. А срок беременности у нее еще слишком маленький, чтобы освобождение от службы получить».

За себя Олег не то чтобы совсем не боялся… скорее, опасался умеренно. Если организм простого человека выглядел для модифицированных болезней и вирусов шикарным отелем с системой «всё включено», то тело целителя превращалось для них в крепость с очень агрессивными защитниками. Обладателям второго ранга и тем, кто стоял выше них на иерархической лестнице медиков-чародеев, какие-либо специальные меры борьбы с большинством возбудителей болезней, убивающих нормальных людей, просто не требовались. Организм постоянно манипулирующих жизненной энергией волшебников оказывался слишком агрессивной средой, чтобы в ней выжили непрошеные гости. А кроме пассивных мер борьбы на помощь иммунитету в случае заболевания могли быть брошены и дополнительные средства. Можно поочередно нагревать разные части тела до шестидесяти — семидесяти градусов, чтобы просто сварить заживо обосновавшихся там микроскопических паразитов.

Да, ткани тела тоже пострадают, но у организма запасов для регенерации больше, чем у паразитирующих на нем бактерий или вирусов. Легкие забьет слизью? Ну и пусть, дышать кожей сложновато, но при необходимости выполнимо. Как и выдержать ежедневную трех-четырехразовую их очистку грубым механическим методом при помощи полостной операции. Желудок перестанет принимать пищу? Не беда — магический вампиризм еще никто не отменял, а на чужой жизненной энергии получится существовать до нескольких недель. Судороги? Частичный паралич мышц решит данную проблему. Единственным органом, за который следовало по-настоящему тревожиться, оставался мозг. Но в крайнем случае можно было впасть в летаргический сон на некоторое время. Уж за пару-тройку месяцев лекарство наверняка окажется найдено, и вряд ли оно получится настолько дорогим, чтобы не потратить его на ценного специалиста.

— В городе уже есть зараженные, и потому я закрываю Стяжинск. Никто не выйдет из него, и даже ближайшие деревни вывесят чумные флаги. Те, кто попробует покинуть зараженные земли по суше, воде или воздуху, окажутся убиты. Лично их сожгу дотла. Клянусь в этом Перуном и Стрибогом! — Архимагистр говорил коротко и деловито. Впрочем, вряд ли он впервые оказался в подобной ситуации. — Постарайтесь донести это до заболевших. Выжить во время эпидемии можно, а спрятаться от меня — нет. Город будет разбит на участки, каждому из целителей окажется выделено около полусотни домов. Постарайтесь создать карантин, чтобы не допустить распространение мора. Поддерживайте тех, кто заболеет, чтобы выиграть время до прибытия помощи и получения действенного лекарства. Ищите лучшие меры борьбы с этой проклятой болезнью! Раз в сутки я или кто-то из моих учеников проверит каждый район: если мертвых там окажется больше, чем живых, то зараженные дома будут сожжены вместе со всеми, кто не сумеет доказать, что здоров. И тем целителям, которые не справятся со своими обязанностями, придется очень постараться потом, чтобы успокоить мой гнев!

Если у кого-то из собравшихся и были мысли пофилонить, чтобы уж точно уберечь себя от заражения, то эти намерения немедленно издохли в страшных корчах. Архимагистр мог абсолютно безнаказанно убить почти любого. А уж если ради борьбы с мором, то и без «почти». Ему не простили бы разве только представителя августейшей фамилии или иного какого высшего аристократа, но столь благородных персон в Стяжинске даже проездом ни разу не бывало. В тех редких случаях, когда таковые отправлялись в ссылку, они никогда не оказывались так далеко на востоке, обычно оседая сразу же на границе с Уралом. То есть в куда более цивилизованных местах по сравнению со здешней глухоманью.

Получаса не прошло, как Олег обнаружил себя уже на улице ночного города, который словно обезлюдел. Нет, народ-то в нем еще оставался, и было его почти столько же, сколько вчера… Но выходить на улицу люди не спешили. Колокольный набат со всей силы отбивал условные сигналы мора, время от времени ему начинали подвывать сирены городского оповещения о массовых угрозах, а небеса патрулировали все небесные лодки и прочие воздушные суда, которые только отыскались в Стяжинске. И людей, зачем-то вышедших за пределы собственного двора, вполне могли загнать обратно выстрелами: пока еще в воздух. Владельцы летающего транспорта не возражали против реквизирования их имущества армией, а если и возражали, то недолго. Все недовольные отсылались прямиком к архимагистру Савве, иногда в слегка побитом состоянии. Впрочем, до эксцессов доходило редко — спорить с исполнителями воли чародея седьмого ранга испокон веков было поводом к огненному дождю на свою голову.

— Что за жизнь, ну ё-моё!.. — пожаловался непонятно кому Олег, поправляя висящий на плече мешок с медикаментами, куда еще неизвестно что накидали медбратья, собиравшие целителя. Впрочем, необходимое можно было и дозаказать: во время контрольных облетов собирались, помимо всего прочего, и просьбы населения либо заботящегося о нем медика. До полноценной гуманитарной помощи в этом мире еще не доросли, но вот выдать просимое из запасов государства под «божеские» проценты соглашались. Входили, так сказать, в положение. Драли с трясущихся за свою жизнь людей всего одну шкуру, а не три сразу. — Только хотел отдохнуть в мирной, тихой и безопасной Сибири пару лет после войны, как тут проблемы начались. То храбрые до безобразия контрабандисты попадутся, то мраны косяком налетят, теперь вот эпидемия пожаловала…

Умом Олег прекрасно понимал, что это не весь мир ополчился против него. Просто вызвавшие неудовольствие императора военные части направили в те места, где ожидались проблемы из-за близости с охваченным гражданской войной Китаем. Ту болезнь ведь именно оттуда моряки принесли. Не Стяжинск изначально был целью выпущенного каким-то уродом мора. Гибель от искусственно вызванного заболевания русских людей — лишь трагическая случайность, по закону больших чисел рано или поздно становящаяся неизбежностью.

Район, который выделили Олегу, не мог похвастаться особым благосостоянием. Впрочем, трущобами он тоже не являлся. Обычные одноэтажные домики с хозяйственными пристройками, отгороженные от мира деревянными заборами в пару метров высотой. Жили здесь обычные мещане, которые и составляли большую часть населения городов. Впрочем, в Сибири разница между ними и крестьянами была исчезающе малой. Сложно оказалось бы найти городских домовладельцев, не державших у себя пару коров и не имеющих личного огородика на пару сотен квадратных метров, а кормящихся исключительно с какого-нибудь промысла.

— Вот и оно… — Олег непроизвольно вздрогнул, когда увидел на воротах белую простыню, прибитую к доскам гвоздями, чтобы ветром не унесло. Простейший знак о помощи, доступный тем, кто еще хоть как-то передвигает ноги. Люди ведь так наивны, они до последнего хотят верить, что их спасут… И именно такие дома чародеи станут уничтожать огнем с безопасной дистанции в первую очередь, если дела пойдут совсем плохо. — Эй, хозяева, есть кто живой? Я вхожу!

Ведущая внутрь ограды дверь была не заперта. То ли забыли об этом владельцы дома из-за вызванного болезнью переполоха, то ли решили, что если кто чужой зайдет — ему же хуже. И первым, кто поприветствовал целителя, был здоровенный лохматый черный дворовый пес, который бросился наперерез чужаку с угрожающим злобным лаем. Животное остановилось в двух метрах от Олега, припадая к земле и скаля зубы, но сближаться с чародеем не спешило. Видимо, оно понимало, что это за пахнущая порохом железная штука находится в руке человека. Все-таки сложно было в данных краях найти дом, где нет совсем никакого огнестрельного оружия. А Олег бестрепетно пустил бы револьвер в ход против наглой собаченции, будь она хоть чуточку более агрессивной. Состояние своих штанов и ног ему было куда дороже, чем чужая шавка.

— Назад, Мухтар! — Вышедший из дома мужчина пошатывался и при ходьбе опирался на исполняющие роль костыля вилы, но голос его тем не менее оставался достаточно громким и четким, чтобы животное, поджав уши, поспешило ретироваться и спрятаться где-то в глубине двора. — Здравствуйте ваше… э…

— Олег. Целитель второго ранга, боевой маг третьего. Будешь время тратить на всякое там «благородие» и прочие расшаркивания, в морду дам, не посмотрю, что больной. Заодно и образцы пораженных тканей возьму, — представился врач, рассматривающий фронт работ. Благо тот был, как говорится, налицо. Вернее, на лице. Большая часть кожи стоящего перед ним человека оказалась покрыта серо-зеленым налетом, который, судя по отдельным следам, пытались не то отодрать, не то прижечь. Вот только вряд ли чего-то этим добились: дьявольский лишай не оставлял свою жертву, даже если той сдирали абсолютно всю кожу и выращивали новую на месте удаленного эпителия, поскольку споры этой дряни оставались дремать в глубине организма и быстро прорастали вновь. Ну а болезнь, поразившая этого человека, явно находилась в близком родстве с тем магически измененным грибком. — Кроме тебя зараженные есть? А здоровые?

— Жена и самый младший из сыновей больны. Он еще грудничок, без молока не может, ну и вот… Я, похоже, заразил его мамку, а она сначала грудью дитя покормила и только потом заметила, что с ней чего-то не так. — Мужчина держался хорошо. Не стонал, не плакал, не пытался сулить целителю золотые горы или собственную душу за немедленное избавление от пожирающей его заживо пакости. И это Олега очень сильно радовало: бороться не только с болезнью, но и с больными ему сильно не хотелось. Против оригинального штамма дьявольского лишая методы противодействия были известны. Но возможности тормозить развитие покрывающих кожу колоний паразитических клеток и угнетать их всячески до тех пор, пока к делу не подключится маг-целитель, способный за один раз выжечь или сгноить в организме больного всего возбудителя без остатка. В одиночку боевой маг подобное бы не потянул — только в составе группы из еще трех-четырех чародеев схожего класса, и только при помощи стационарных артефактов. — Старших я загнал в подвал, куда с позавчерашнего дня не спускался. Там у них есть варенья и соленья, святой воды бутылка стоит. Вроде пока здоровы, ну или просто пятна друг на друге при свечах не нашли. Или не признаются, не хотят нас пугать… Господин целитель, а хоть они-то выживут?!

— Ты все правильно сделал: вероятность, что не заразятся, велика. Да и себя с женой не спеши хоронить, есть пока шансы. — Про то, что младший из детей мужчины практически обречен, Олег решил не говорить. Дьявольский лишай высасывал из жертвы жизненные силы и просто кровь, а много ли грудничку надо, чтобы за жизнь перестать цепляться? — Зови ее сюда, буду на вас пробовать все подряд из имеющихся медикаментов. Вдруг да пройму чем-нибудь эту дрянь. Но может оказаться слегка больно.

— Если бы такая штука вдруг проросла на моей руке, я бы ее отрубил… — вздохнул хозяин дома, устало опираясь на вилы. — Но она высыпала сразу и на груди, и на шее, и на спине…

— Ладони вообще-то как раз и поражаются первыми, просто там симптомы болезни проявляются в последнюю очередь. Наиболее часто виды паразитических или хищных лишаев передаются при тактильном контакте… ну, через кожу. И чтобы жертва успела заразить как можно большее количество народа, конечности ее болезнь старается щадить. — Олег вытряхнул из своей сумки первые несколько баночек с обеззараживающими мазями, убивающими разную микрофлору. Вылечить ими мор он бы не сумел, но облегчить и стабилизировать состояние пациентов можно попытаться. — Или через общие предметы. Чаще всего деньги, ведь они путешествуют от одного человека к другому. И даже во время эпидемий от них мало кто откажется, если есть возможность легко получить. Кстати, ты собаку за последние сутки гладил? Если да — тащи ее сюда. Мне нужно выяснить, может ли она тоже заболеть.

Как и ожидалось, наиболее щадящие из используемых целителем составов никакого эффекта не оказали. Нет, возможно, он и имел место… вот только больные скончались бы намного раньше, чем покрывший значительную часть их кожи лишайник стал бы испытывать серьезные неудобства. А те немногие препараты, под действием которых серый налет отмирал, мало отличались по своим характеристикам от контактных ядов. И облегчение, дарованное с его помощью, было временным. Олег провозился с первыми из обнаруженных им больных почти четыре часа. И к этому моменту те участки лишайника, которые хозяин дома пытался вывести с себя самостоятельно при помощи прижиганий, уже регенерировали. Разумеется, за счет носителя.

— А животных эта дрянь не трогает. По крайней мере, псовых. Впрочем, это не исключает возможности того, что они могут быть переносчиками. — Олег отставил в сторону бритую собаку, с которой возился последние пятнадцать минут. Ярость в глазах парализованного животного, пережившего самое страшное унижение в своей жизни, грозила сжечь собой чародея дотла, но перед ним стояли проблемы более актуальные, чем стать врагом для дворовой шавки. — Как себя чувствует ребенок? Ему стало лучше после микстур?

— Да! Он уснул! — лихорадочно подтвердила женщина, сама сейчас похожая на несвежую покойницу из-за крайне нездорового цвета большей части кожи. Мази, которые нанес на нее как добровольца Олег, вызывали омертвление и ожоги, даже несмотря на то, что большая их часть осыпалась вниз вместе с отмершим лишаем. — Из чего они? Дорогие? Мы можем заплатить!

— Сегодня все бесплатно. — Олег серьезно сомневался, что ему выставят счет за использованные при борьбе с мором лекарства. А если вдруг — он за препараты не расписывался, пусть кого-нибудь другого на роль крайнего ищут. На обладателя служилого дворянства ушлым ключникам и прочей чахнущей над казенным имуществом братии так просто не наехать. — Вообще-то та жидкость, которую ему надо давать по пять капель каждые пять часов, это просто укрепляющее. От болезни не спасет, но поможет продержаться дольше. Я бы хотел еще и снотворное добавить, но такой крохе его давать не стоит, легко допустить передозировку. А вот вам пузырек оставляю. И мазь на основе аконита тоже. Как можно меньше двигайтесь, наносите эту дрянь только на пораженные участки тела, и ради всего святого — не чешитесь!

— Хорошо. Спасибо вам, господин целитель. — Мужчина как бы невзначай сунул Олегу маленький звякнувший мешочек и чуть задержал его руку в своей. — А зелье-то — сонное… Сколько его выпить надо, чтобы плохо стало? Я имею в виду, совсем-совсем плохо. Навсегда.

— Взрослому — полфлакона, ребенку — пропорционально массе тела, из расчета три миллилитра на килограмм. Но лучше до подобного не доводить и бороться до последнего. — Боевой маг не отвел глаза, прекрасно понимая, о чем его спрашивают. — Мор будет тяжело победить, но если что — умирать от него вряд ли станет очень больно. Страшно — да, но не больно. Лишай — он как комар: когда к кровеносным сосудам присасывается, этого не чувствуешь. Прощайте; зайду завтра и занесу новую мазь. Этой дольше суток пользоваться не стоит.

К тому же, если инфицированные люди все же погибнут, следует вывод, что эффективность средства на основе аконита крайне низкая. И стоит проверить детей в подвале: если они останутся здоровы к тому моменту, значит, вирулентность заболевания не так уж и велика, а следовательно, большая часть населения города имеет реальные шансы выжить. Сам источник болезни глава семьи вспомнил уверенно. Вчера вечером на него налетел какой-то шатающийся китаец с серо-зеленой рожей, от которого за километр несло дешевым пойлом. Видимо, он уже не надеялся излечиться или не участвовал в ограблении аптеки, вот и решил залить свой страх перед приближающейся смертью алкоголем. Полученные деньги Олег продезинфицировал в пламени при помощи жезла, после чего счел два десятка серебряных монет достаточно безопасными, чтобы те заняли свое место в одном из его карманов.

Во втором доме, вывесившем на ворота белую простыню, Олег пробыл намного меньше, чем в первом. Нет, народа там было много, и к своему здоровью они относились серьезно… Вот только в числе первоочередных мер борьбы с паразитическим лишаем выбрали прикладывание иконы к пораженным местам. Одной и той же иконы, что касалась и больных, и тех, кто пока еще мнил себя здоровыми! Нет, вокруг доски с нанесенным на нее образом какого-то великомученика боевой маг улавливал легкие токи энергий. Подобная вещь в доме, скорее всего, неплохо предохраняла от гриппа и прочих не особо тяжелых хворей. Однако против магически модифицированного паразита ее эффективность являлась совершенно точно недостаточной. Обезболивающие и общеукрепляющие настои у богобоязненных мещан оказались свои, и Олег лишь ограничился раздачей мази. На сей раз — на основе мышьяка. А потом вышел за ворота и выпустил в небо слабенький огненный шар, привлекая к себе внимание.

— Здесь больны все! — прокричал он снизившейся до высоты всего-то двадцати метров летающей лодке. Блоха так высоко не прыгнет, да и крыса не забежит. Из возможных разносчиков инфекции оставались разве только голуби, но магически модифицированные болезни редко могли жить на оперении птиц. Создавшие их чародеи были редкостными уродами, но все же не дураками. Полные идиоты просто не могли заниматься столь сложной и тонкой работой по изменению живых организмов. — Объявляю дом карантинным! Никто не должен входить и выходить! Проследите особо!

— Посмотрим, что можно сделать! — крикнули в ответ с высоты. — Но вообще-то вас таких там на земле много, а я тут практически один… И разорваться у меня не получится, следовательно, облегчить работу смогу лишь кому-то одному из вас. Понимаешь, к чему речь веду?

— Лови! — Подкинутые вверх монеты, полученные в первом доме, пролетели немного в стороне от своей цели, но как магнитом притянулись в руку аэронавта. О происхождении денег Олег решил умолчать. Если вымогающий взятку чародей заразится, несмотря на обработку монет огнем, то так ему и надо. Интересно, а если бы в этом мире получили широкое распространение бумажные облигации, не способные пережить знакомство с очищающим пламенем, летун бы рискнул вымогать деньги у целителей, занимающихся борьбой с эпидемией, или инстинкт самосохранения все же одержал бы победу над жадностью? — Что слышно про помощь? Будет хоть кто-нибудь?

— Монахи из какого-то скита вроде завтра объявятся. Больше ничего не знаю! — Ответ Олега не то чтобы совсем не порадовал, но и не огорчил. Хоть он и недолюбливал святых отцов, но признавал, что те способны как никто другой умиротворять народные массы. А в охваченном мором городе вероятность беспорядков следовало признать высокой. Да и в целительстве люди божьи, как правило, разбирались хотя бы на минимальном уровне. От бригады магов-эпидемиологов было бы больше пользы, но где их посреди Сибири в требуемом количестве взять? Разве только архимагистр из столицы через свой портал приведет.

В третьем доме, куда он вошел, поприветствовать целителя было некому. Слегка покосившееся и потемневшее от времени строение, явно знававшее лучшие дни, оказалось брошенным. Хозяева из него куда-то сбежали, а причина этого лежала в сенях на лавке и признаков жизни не подавала уже как минимум час. А может быть, и больше.

«Судя по одежде — женщина. Скорее всего, пожилая или старая, на непораженных участках кожи характерные морщины и пигментация проглядывают. Ослабленный в связи с возрастными изменениями иммунитет способствовал быстрому развитию болезни или есть иная причина? Поза свидетельствует, что тело после смерти не трогали; на лице гримаса страдания; руки, судя по следам на коже, сильно скребли грудь… — принялся Олег деловито осматривать покрытый плотным слоем серо-зеленого налета труп, старательно преодолевая брезгливость. В немалой степени помогало в этом, что ворочал тело телекинезом. И даже нож, делавший разрезы для взятия образцов, держал отнюдь не рукой. — Следов обширного истощения не вижу. Ускоренного некроза тканей, характерного для резкой потери большей части жизненной энергии, тоже не наблюдается. Глубина проникновения мицелия — до полутора миллиметров. Внутренние органы, кажется, в порядке. Не от выделения побочных продуктов жизнедеятельности лишайника она умерла, ну или симптомы отравления уж очень незначительные. Так, ну и что теперь делать?..»

Целитель колебался, выбирая дальнейший порядок действий. Несмотря на приобретенный во время войны обширный опыт, сейчас он действовал больше по наитию. Опыт работы судмедэкспертом являлся для него совершенно новым. Во время боевых действий причины гибели людей довольно очевидны. Солдатам обычно требовалось вытащить застрявшую где-то в ране пулю, удалить из организма быстродействующий яд или на худой конец подобрать средство против подцепленного у шлюх венерического «подарка». Повинуясь неясному позыву, он заставил лезвие ножа разжать челюсти умершей женщины и осмотрел слизистую рта. То, что он увидел, ему не понравилось. И дело было отнюдь не в запущенном кариесе, поразившем все четыре еще оставшихся у старой женщины зуба. Серо-зеленый налет рос и там. Но ведь оригинальный дьявольский лишай поражал исключительно наружные слон кожи! Теперь же больным следовало бояться за свои глаза, ноздри и прочие органы…

— Простите, я делаю это во имя науки и спасения тех, кого еще можно спасти… — извинился Олег перед неподвижно лежащим трупом, а после этого управляемый силой мысли кинжал вонзился в грудь женщины по самую рукоятку и медленно пополз в сторону, позволяя взглянуть внутрь мертвого тела. — Проклятье! Как я и думал, она задохнулась.

Легкие погибшей были выстланы слоем серо-зеленого паразитического налета. Выполнять свою функцию, то есть всасывать кислород, один из главных человеческих органов после своего заражения мог исключительно плохо и недолго. Похоже, именно этим и объяснялась крайне быстрая гибель больных. И как бороться с такой напастью, Олег представлял себе крайне смутно. Не будешь же наносить на их внутреннюю поверхность ядовитый крем… Чисто технически в ингаляции отравляющими составами не имелось ничего особо сложного, скорее уж наоборот. Сварить дрянь, пригодную для нанесения на клинок, на самом деле не так-то уж и просто. А вот площадь легких у человека — около ста квадратных метров. Поэтому и не имело смысла смазывать слабым зельем какой-нибудь боевой топор — значительный ущерб тот мог причинить только в том случае, если враг оружие возьмет и выкурит. Все портила одна маленькая такая деталь: ингаляция составом, способным хоть чуть-чуть пронять магически измененный лишайник, проймет человека куда быстрее, чем поселившуюся в его теле дрянь.

«Так… если я не могу убрать из легких людей мешающий им дышать паразитический налет, то, может, зайти с другого конца? — задумался целитель, покидая брошенный дом и аккуратно притворяя за собой дверь. — Облегчить процесс всасывания кислорода? Хорошо бы, только как? Бокс с контролируемой атмосферой? Андрэ мог бы регулировать содержание газа в комнате, отведенной тяжелым больным. Нет, не выход: когда в легких совсем нет свободного места, кислородная маска не поможет… Насытить кислородом воду или какой-нибудь раствор и заставить больных дышать жидкостью, уподобляясь рыбам? Те же яйца, только в профиль… хотя если удастся подобрать состав, угнетающий лишайник и не особо травящий людей, может сработать. Но вообще надо действовать тоньше. Мне нужно не дыхание как таковое, мне нужны переносящие кислород кровяные клетки в их организмах! И взять их легче всего у того, кто имеет нормальные легкие. Устроить принцип сообщающихся сосудов для обмена кровью, как иногда делают с ранеными и пленными».

Идея отдавала безумием, но заслуживала некоторого внимания. Хотя бы потому, что кислородных аппаратов под рукой не было. А вот люди — были. Соединить организм тяжелобольного с только-только подхватившим лишай пациентом — и можно получить некоторый выигрыш во времени. Хотя возбудитель и прячется почти во всех тканях организма, но прорастать лишай в первую очередь станет все же на коже. Стандартная мера предосторожности, которой придерживаются разработчики большинства боевых заболеваний подобного типа. Чтобы, если случайно заразится кто-то из них самих, успеть принять заранее подготовленное лекарство.

Правда, остаются проблемы совместимости разных групп крови и правильного подбора пар. И некоторые другие заболевания при подобной терапии станут распространяться бешеными темпами. Да и вообще многие пациенты, скорее всего, станут возражать против подобных мер лечения, которые, с их точки зрения, наверняка окажутся мерзкими и противоестественными. Однако эти рабочие моменты Олег мог решить. По крайней мере, теоретически.

Глава 10

О том, как герой встречает незваных гостей свинцом, борется с распространением болезни при помощи огненного шара и готовится убивать ради денег

То, что вспыхнувшая в городе эпидемия выходит на новый виток развития, Олег понял, когда мимо него с оглушительным воплем «Шайта-а-ан!» пробежал один из относительно нетяжелых больных, который заметил первые пятнышки лишайника на себе всего-то часов пять назад. Причем бежал он с занесенной над головой лопатой, и не убегал от кого-то, а наоборот, стремительно настигал свою цель, несмотря на все попытки оной скрыться от истошно орущего человека. Нечто среднее между клубом дыма, осьминогом и кошкой, отлично видимое на фоне снега благодаря своему антрацитово-черному цвету, отчаянно пыталось спастись, но шансы были не равны. Подржавевшее железо обрушилось сверху и мощным ударом расплескало существо в стороны.

Впрочем, расплющивание едва ли не в блин хотя и убавило ему прыти, но не убило. Получившаяся блямба после пары секунд зашевелила своими ложноножками, то ли пытаясь зарыться в снег, то ли надеясь все же смыться куда подальше, однако это не спасло ее от ужасной судьбы. Со злобным хеканьем больной вонзил в нее острие лопаты, погружая свою добычу поглубже в снег так, чтобы она достигла земли, а потом отработанным движением подналег на садовый инструмент ногой.

— Так ты его не уничтожишь, только вырубишь недельки на две-три. А потом оно оклемается, соберется в кучку и либо уйдет на свой план, либо опять на охоту выйдет, — флегматично заметил Олег, наблюдая за тем, как стоящий одной ногой в могиле пациент перекапывает теоретически вечное и бессмертное существо, в недобрый для себя час надумавшее связаться с решительно настроенным человеком.

В продолжающем дергаться, несмотря на неоднократное расчленение, комке то ли дыма, то ли плоти чародей уверенно опознал мелкого темного духа. Падальщики астрала, подобные ему, нередко появлялись в тех местах, где за короткие сроки много людей гибли, а еще больше начинали плохо себя чувствовать. Со взрослыми здоровыми жертвами они по своей воле не связывались, но вот накинуться на ослабленную добычу, уже не способную им сопротивляться, любили больше всего на свете. Как уж они находили идеальные для охоты места и воплощались в реальность — оставалось только гадать. Хорошо хоть усилия свои не координировали, оставаясь завзятыми индивидуалистами, и наброситься толпой на одного больного могли если только случайно.

— Сбегай за каким-нибудь горшком, собери туда эту дрянь и поставь на огонь. Тушить под закрытой крышкой полчаса; если эктоплазма улетучится не полностью, остаток можно вылить. Или съесть, добавив чеснока и посолив по вкусу. Говорят, на холодец похоже. Вообще из него еще некоторые зелья делают, но хороших алхимиков в городе нет, а хранится сия субстанция не больше четырех суток.

— Слушаюсь, офицер, — кивнул мужчина, работающий не то шорником, не то еще каким специалистом по амуниции лошадей, а затем для надежности пару раз дополнительно саданул духа лопатой и отправился к дому. Надо полагать, за тарой для приготовления добычи. Не таков был русский народ, чтобы спускать разным тварям попытки его сожрать. Или разбрасываться едой, пусть и немного экзотической. Цены на продукты в страдающем от мора городе, само собой, стремительно ползли вверх. Хотя до кризиса было еще далеко: найти в Стяжинске дом без личного подсобного хозяйства и подвалов с припасами на зиму — это надо было постараться. Но как знать, сколько продлится такое положение, когда подвоз продовольствия на зараженную территорию строго запрещен?.. — Вы к нам сегодня еще зайдете?

— К вечеру, — подтвердил Олег. — Посмотрю, как помогают носовые фильтры, что я установил вашей матушке.

Ядовитые мази не останавливали распространение проклятого лишайника, но значительно его замедляли. Раз в пять или шесть, точную статистику выводить было некогда. Если бы из Москвы через портал архимагистра пришли квалифицированные целители высших рангов, число жертв эпидемии среди жителей города вряд ли превысило бы двухзначное число. Однако помощи не было. Даже монахи из ближайшего скита, вроде как выдвинувшиеся к очагу опасного заболевания, не то заблудились по пути, не то устроили крестный ход по заснеженным дорогам, вместо того чтобы дружно погрузиться на какой-нибудь транспорт. А потому по улицам Стяжинска бродили лишь маги из гарнизона да выполняющие роль патрульных автоматроны. Магические роботы, по понятным причинам, спорам лишайника не поддавались, а порядок поддерживать могли и даже были достаточно понятливыми, чтобы среагировать на просьбы о помощи. Воды там принести, охапку дров своими стальными пальцами наломать… Или оттащить тело свежеусопшего на кладбище, поскольку нести его туда оставшиеся близкие сами уже не могут.

Несмотря на все усилия целителей, мор только набирал обороты, и количество погибших увеличивалось с каждым часом. А остановить его распространение не получалось — карантинные мероприятия помогали очень-очень ограниченно. Что-то разносило возбудителей заболевания, а потому условные знаки с просьбой о помощи вывешивали даже те дома, где никто не выходил дальше околицы и никаких моряков из Китая не видел. Грабителей, обнесших аптеку, нашли менее чем за сорок восемь часов после совершения ими преступления. Мертвых. Идиоты просто нажрались самых дорогих препаратов, наивно полагая, будто полезность лекарств зависит сугубо от цены, и померли в самые короткие сроки. Выше всего ценники, как оказалось, задирали на средства для повышения потенции. А наиболее дорогие артефакты спасали от ревматизмов, мигреней и прочих хронических болей. И сердца моряков такой дозы возбудителя, способного обеспечить эрекцию даже мумии, банально не выдержали. Зато умерли они, вполне неплохо себя чувствуя…

Олег заметил еще одного темного духа, бывшего, видимо, поумнее первого. Во всяком случае, этот клуб дыма по снегу не ползал, а затаился у крыльца одного из строений, где и колебался под порывами отсутствующего в реальности ветра. Просочиться в щель между порогом и дверью тварь, видимо, не могла, а проявиться прямо внутри строения, скорее всего, мешали купленные хозяевами в церковной лавке иконы. Хотя как сторожевые артефакты подобный дешевый эрзац никакой критики не выдерживал, однако жизнь с ними оказывалась все-таки несколько безопаснее и комфортнее, чем без них. И обыватели к этому привыкли испокон веков, а потому могли пропить с себя последнюю рубаху, но не нательный крест или какой-нибудь другой религиозный символ…

«Как же я устал, а работы только прибавляется… — целитель с силой потер лицо рукой. На ногах он был уже третьи сутки и успел изрядно притомиться, несмотря на принятые стимуляторы и часа четыре сна, украдкой урванных прошлой ночью в доме очередного больного. — Проклятый мир, где в перечне возможных осложнений даже после вспышки банального гриппа с полным на то правом стоит зомби-апокалипсис! Неудивительно, что тут людей мало. Удивительно, что они в нем вообще есть, а не вымерли еще черт знает когда!..»

— Мы очень упрямые существа, Олег. Просто не знаем, когда надо лечь и сдохнуть, а потому продолжаем бороться, даже когда шансов вроде бы нет. — Олег настолько глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как сзади к нему подошел человек. По крайней мере, это оказался один из тех, кого он очень хорошо знал, а не какой-нибудь люмпен, намеревающийся при случае разжиться медикаментами и прочим, без сомнения дорогим имуществом целителя.

— Стефан! — Олег искренне обрадовался одному из своих приятелей. — И тебя дернули на борьбу с болезнью?

— Как видишь. Разношу притирания, микстуры и прочую дрянь, которую ваш брат тратит десятками литров, а в крепости варят целыми котлами. Мне-то найти разбредшихся по городу волшебников намного проще, чем кому-либо еще. — Егерь тряхнул здоровенным рюкзаком, что красовался у него за плечами. — Впрочем, я не особенно переживаю по этому поводу. Модифицированный организм и все такое прочее.

— Рад за тебя. Как обстановка в форте? — Олега этот вопрос действительно весьма беспокоил. Анжела в ее положении была не то чтобы особо уязвимой к мору, но если уж лишайник ее зацепит, то последствия могут быть самыми неприятными. — Там появились заболевшие?

— Нет, пока еще ни одного не было, — обрадовал собеседника толстяк. — Учитывая последние новости, это неудивительно. Скорее всего, наложенные архимагистром на свой дом защитные чары оказались достаточно действенны.

— Ты о чем? — не понял целитель. — Я здесь, если ты не заметил, несколько ограничен в доступе к свежей информации.

— К китайским прибрежным городам, откуда и пришла к нам эта пакость, подошли костяные галеры. Дьявольский лишайник поднимал покойников вразнобой, и действовали они крайне тупо, а тут все тяжелые больные в одну минуту резко умерли, а все свежие мертвецы воскресли. Подчиняясь командам сидящих на кораблях кукловодов, эти бестии кинулись на живых, что обеспечило прямо-таки идеальные условия для десанта нежити. Мор возник не сам по себе, его вызвали кровососы из Южной Америки. У них же с империей Золотого Дракона еще с Третьей войны мир не был подписан, так что формально вампиры полностью в своем праве.

Олег от таких известий скривился. Если пришедший в Стяжинск мор не просто случайная мутация более-менее привычного возбудителя, а целенаправленно созданная разновидность биологического оружия, то бороться с ним окажется очень тяжело. Особенно учитывая создателей этой мерзости. Наследники погибшей тысячи лет назад Атлантиды сохранили значительную часть знаний своей утонувшей родины. Особенно самых темных разделов магии, ибо все остальное высшей нежити особо не надобно.

— Судя по паническим обрывкам тех астральных сообщений, что сумели расшифровать наши связистки, атаковано не меньше семи прибрежных городов. А китайцам и ответить-то толком нечем — все военные части друг с другом воюют, — добавил Стефан.

— Может, как раз теперь и прекратят. Ничто так не сплачивает людей, как наличие общего врага. Тем более такого. — Олег сплюнул на талый снег, не скрывая своих эмоций. К империи Крови, как официально называлось занимающее большую часть Южной Америки государство, очень мало людей питали теплые чувства. Это вообще очень странно — любить тех, кто хочет тебя сожрать живьем. — Хотя я думал, ацтеки слишком увязли в войне с США, чтобы на кого-то еще набеги делать. Отдельные пиратские налеты — это одно дело, но тут речь чуть ли не о целом вторжении идет.

— Думаю, вампиры надолго у берегов Китая не задержатся, — покачал головой Стефан. — Из всех ценностей, которые там имеются, им важнее всего люди. Золота у ацтеков хватает и своего.

— Да, имеет смысл… — подумав пару секунд, признал Олег. — Может, потому они и затеяли всю эту возню с эпидемией, чтобы в свои войска лишних пятьсот — семьсот тысяч немертвых бойцов в один момент заполучить.

— Скорее, речь идет о двух-трех миллионах покойников, потенциально пригодных для обращения их в ручных тварюшек. Может, даже и больше, — почесал голову Стефан. — Китай недаром называют самой многолюдной страной мира. Даже гражданская война тут ничего изменить не могла, она пока еще недостаточно жестока, чтобы массово стало вырезаться гражданское население… Ладно, вот тебе ваши лекарские примочки, а я пойду. Мне еще столько народа надо оббежать, что просто ух!

— Да, мне тоже пора возвращаться к работе, — согласился Олег. — Только пристукну вон того духа, что у крыльца прячется, пока он не разъелся в тварь, действительно способную доставить нам неприятности и чей-нибудь труп на ноги поднять.

К подобным паразитам и вредителям, пусть даже магическим, люди были привычны, может, и меньше, чем к волкам, но ненамного. И любили их примерно так же. Низшие духи были относительно безобидны, но только когда они мелкие и не задерживались в реальности дольше чем на час-два. Если бы гибриду клубка дыма с осьминогом улыбнулась удача и он сумел попировать на ком-нибудь умирающем, то вырос бы в размерах и стал достаточно устойчивым, чтобы дотянуть до вечера в привычной людям реальности и не оказаться затянутым обратно в астрал. А после пары-тройки дней успешной охоты подобные существа набирались достаточно силы, дабы попытаться прочно обосноваться в привычном людям измерении. Они просто заполняли собой подходящее вместилище, на роль которого лучше всего годилось свежее тело, из которого уже отлетела душа. Получившийся в результате ходячий труп пусть и не мог обращать укусом в свое подобие, но зато обладал кое-какими сверхъестественными способностями и некоторым аналогом разума, а потому проблем с ним оказывалось очень и очень много. Ведь появлялись-то подобные агрессивные покойнички исключительно в тех местах, где людям и без того забот хватает, поскольку многие из них еле-еле ноги таскают, а остальные отчаянно стараются не заболеть или ухаживают за слегшими сородичами.

Небольшой заряд пламени, созданный чародеем, врезался в темного духа и буквально размазал того по крыльцу. Остатки стали испаряться, как и положено всяческой порядочной эктоплазме, но вряд ли тварь умерла. Скорее всего, просто поспешила вернуться на свой план реальности, где она снова соберется в более-менее устойчивую форму. Вот только произойдет это лишь к тому моменту, когда проблемы Стяжинска разрешатся так или иначе. Либо пандемия пойдет на спад, либо город попросту сожгут, чтобы уничтожить эпицентр заразы.

— Добрый день, — поприветствовал Олег хозяев, входя в дом, и лишь поздоровавшись, понял, насколько неуместны его слова. Это было то же самое строение, куда он заглянул первым делом, и младшего из детей проживающие в нем люди вчера под вечер похоронили в заранее вырытой могилке. А старшие вылезли из подвала, поскольку обнаружили на себе пятна лишая. Ну а глава семейства накануне подвергся весьма сомнительной терапии, поскольку сам дышать уже не мог. — Простите… Как вы?

— Муж еще жив… — тихонько прошелестела женщина, лежащая на кровати бок о бок с заросшим лишайником по самые брови телом, в котором уже нельзя было узнать человека, сунувшего Олегу взятку серебром. Запястья двух больных, один из которых уже практически не мог дышать самостоятельно, соединялись друг с другом. Олег при помощи своих навыков целительства просто физически соединил друг с другом вены и артерии супругов, а затем срастил их в единое целое. Благо им очень повезло: кровь, судя по результатам экспресс-анализа, оказалась совместимой. Большинству других пациентов, находящихся в столь же тяжелом состоянии, пришлось оказаться прикованными к кому-то из соседей. Близкие родственники, может, и подходили для этого лучше, но не получится за взрослого бугая дышать старому деду или маленькой девочке. А если они еще и здоровы, то подобной процедуры Олег с людьми проводить бы и не стал. Низкие шансы не заболеть смертельным заболеванием — это лучше, чем совсем никаких. — Мне очень плохо, но я держусь… Кажется, лицо даже стало чище, чем вчера вечером. Но оно болит.

— Еще бы: я при помощи специальной краски нанес вам вчера на губы, веки и уши специальные руны, притягивающие некроэнергию. Фактически проклял. Уровень воздействия слишком низок, чтобы убить человека, хотя определенные негативные процессы в тканях и начинают постепенно нарастать, а вот молодым частичкам лишайника их вполне хватает, чтобы увянуть. Возможно, на месте воздействия останутся побелевшие из-за омертвения участки кожи, ну да косметика решит данную проблему.

Олег осмотром пациентки остался доволен. Похоже, теперь он мог пациентов не только стабилизировать, но и довести до устойчивой ремиссии. По крайней мере, некоторых. Тех, кого болезнь едва-едва захватила, и ее первые очаги еще можно было уничтожить относительно безопасно для организма. Оставалось только пожалеть, что средство оказалось найдено не им, а Бахарем Погребельским, и оказалось оно не пригодным для всех и каждого. Лучший некромант крепости, а честно говоря, единственный, кто действительно заслужил это гордое звание, тоже отправился в город. И заболел. А затем прикончил поразивший его модифицированный грибок выбросом энергии смерти. К сожалению, простого человека подобная обработка отправила бы на тот свет успешнее, чем выстрел в голову. Лишь очень сильный маг, желательно темный, сумел бы без особого риска пережить наличие у себя в ауре такого количества силы смерти. Но, так или иначе, правильный путь лечения оказался нащупан.

— Та-ак-с… А вот у вашего мужа дела идут хуже. Состояние тяжелое и не сказать, чтобы очень стабильное. Я не могу вычистить его легкие, а вы за двоих полноценно дышать не можете.

— Дети… — едва слышно просипела женщина.

— Подключить детей? Нельзя. Я наложил чары на ваши мышцы и кишечник, чтобы облегчить длительную неподвижность, но с ними так не получится, — отрицательно покачал головой целитель, осторожно разъединяя запястья супругов. Единственному дееспособному взрослому в этой семье требовалось сходить удалить излишки накопившихся в организме продуктов распада и съесть как можно больше калорийной пищи. И в это время поддерживать жизнь в тяжелобольном человеке придется Олегу. Правда, донорством он заниматься не собирался, ему бы вполне хватило и одной лишь магии, чтобы на четверть часа стимулировать работу легких больного. — Они из-за обычной непоседливости не усидят на месте и разорвут соединения. А тогда есть опасность, что вы истечете кровью, если не сможете сами наложить жгут и не сумеете меня дозваться.

— Детей вы сможете вылечить, раз уж нашли правильный способ лечения? — Мать в первую очередь волновало именно это. — Они же больны покуда не так сильно, вы сами вчера говорили…

— Сейчас мы посмотрим их, и вот увидите: раз на вас примененные чары так хорошо сказались, то дети и вовсе окажутся почти здоровы. Если правильно наносить руны и вовремя их убирать, то мы не только не дадим лишайнику разрастаться, но и несколько увеличим устойчивость детей к темной магии на ближайшие годы. Их организмы привыкнут к ней в достаточной мере, чтобы ребятишкам больше не пришлось бояться обычных сглазов, — заверил ее Олег. — Плохо только, что нет у нас запасного меня. Число заболевших постепенно растет. Я не уверен, что смогу, как и вчера, заходить к вам каждые восемь часов…

Громко хлопнула входная дверь, раздался шумный топот шагов кого-то тяжелого, с трудом встающая с постели хозяйка дома испуганно округлила глаза, резко дернулась и открыла рот, чтобы панически завизжать, а сзади на Олега дохнуло четко ощутимой опасностью… В общем, падать на пол, вырывать из кобуры револьвер и телекинезом метать в направлении угрозы ближайшую табуретку он начал практически одновременно. Инстинкты боевого мага взяли свое, да к тому же замеченная краем глаза и почти уже дотянувшаяся до чародея высокая широкоплечая черная фигура с какой-то багрово-красной мешаниной вместо лица и громадной гривой с заплетенными в нее костями выглядела на редкость недружелюбно.

А потому целитель сначала полностью опустошил по непонятной угрозе барабан и только после двукратного напрасного щелканья курком задумался о том, а что сие такое было. Именно было — на прежнем месте оно теперь уже не наблюдалось. Близкое знакомство с тяжелыми пулями не свалило его на пол и даже не заставило истекать кровью, лимфой или эктоплазмой, а лишь побудило выскочить из дома по кратчайшей траектории. В окно, под которым сейчас слышался испуганный и слегка заикающийся отборный русский мат вперемешку с какой-то латынью, отдельные слова из которой Олег узнавал благодаря изучению трофейных европейских магических трактатов.

— Он в него выстрелил, святой отец! Вот ей-богу, выстрелил! — возбужденно затараторил чей-то довольно юный голос снаружи дома.

— Ничего странного в том не вижу, отрок. В брата Родиона по первому разу многие стреляют. Я и сам его кадилом огрел, как в первый раз спросонья увидел. — Как оказалось, снаружи людей было как минимум трое. И один из них, скорее всего, был попом. Уж больно по интонации отца Федора напоминал, проскальзывало у многих священнослужителей в речи нечто такое общее. Видимо, имелся у них какой-то свой курс ораторской подготовки, чтобы проповеди лучше читались и обличение грехов прихожан торжественнее звучало. — И ведь сколько раз говорили ему, аспиду: убери ты это непотребство, бога ради. Не позорься сам и не пугай народ! Так ведь нет! Упорствует. За что и страдает… Но в этот раз вроде без крови обошлось, уж больно ругается он шибко. Эй, там, в хате! Не стреляй! Свои мы!

— Да понял я уже! — откликнулся Олег, на всякий случай спрятавшийся за печку и уже перезарядивший револьвер. — Что это было? Ну, такое черное, большое, волосатое? Нежить какая?

— Сам ты нежить! — Последовавший вслед за этим взрыв непереводимого национального фольклора целитель опознать не смог. Нет, было понятно, что ругают, но вот на каком языке? Вроде таких конструкций он ни разу не слышал, а уж в госпитале при действующей армии каких только нецензурных оборотов не наслушаешься… Солдаты из десятков разных народов, собранные со всех концов матушки-России, во время операций или после них имели тенденцию в словах ничуть не стесняться, знакомя персонал лечебного заведения со всем богатством родной им речи. — А еще псих, дебил, идиот, кретин и истеричка! А самое главное — неуч! Ты зачем, поганец, чуть не половину всех целителей города надоумил ритуалы на крови проводить?!

Вторично ворвавшаяся в дом высокая черная фигура с красно-багровой мордой чуть снова не нарвалась на несколько револьверных пуль. Лишь большим усилием воли Олег смог удержать палец на спусковом крючке, а вот лежащая на кровати женщина вновь испуганно взвизгнула. И, надо сказать, реакция больной на подобного гостя была очень даже оправданна. Уж больно страшен он оказался на неискушенный взгляд простого обывателя. Рост — два метра с хвостиком. Черная кожа, несмотря на весеннюю прохладу, почти не скрыта одеждой, за исключением коротких шорт, больше напоминающих семейные трусы. Вместо лица — переплетение светящихся багрово-красным линий, рун и каких-то иероглифов, отдаленно похожих на египетские. Заплетенные в сотни косичек длинные волосы, украшенные множеством поделок из кости и птичьих перьев, создают гриву, которой обзавидовался бы любой лев. Даже Олегу потребовалось несколько секунд на то, чтобы понять, что видит он не демона, а просто здоровенного и мускулистого негра с размалеванной какими-то магическими татуировками рожей. Притом крещеного, судя по небольшому крестику из коричневого дерева, заметить который на широкой груди удалось далеко не сразу.

— Как мог, так людей и спасал, — с достоинством ответил Олег, убирая револьвер обратно в кобуру. Но левая рука у него на жезл-накопитель легла почти сама собой. Вдруг чернокожий решит отомстить?

В том, что такая возможность у него теоретически имеется, чародей почти не сомневался. Обычный человек не может отмахнуться от нескольких выпущенных в упор револьверных пуль с той же небрежностью, что и от приставучих комаров. Да и аура странного гостя несла в себе не так уж и мало магии. А кроме того, заявившиеся вслед за ним монахи — один совсем молодой, а другой постарше, с тронутыми сединой волосами и морщинистым лицом — отчетливо показывали, кем является этот негр. Стиснутый ужасной хваткой мора Стяжинск наконец-то дождался помощи. А то, что один из явившихся на выручку магов, судя по внешнему виду, оказался родом из самого центра Африки — так это дело житейское.

— А что, разве я сделал чего-то не так? Вроде от несовместимости лично у меня никто не умер. И даже если они друг от друга чем-нибудь заразились, то о рисках их предупреждали.

— Теперь соединенные тобой люди стали кровными братьями! А также обрели общие, завязанные на саму их суть проклятия и долги! — Негр попытался снова замахнуться на Олега, но в последний момент его успела цапнуть за дреды мускулистая рука пожилого монаха и оттащила назад.

— Сыне, извини брата Родиона за его горячность. Для него магия крови — больная тема. Из-за небрежности с ней большая часть коптской[17] общины, откуда он родом, едва свои души одному хитрозадому арабскому демону не отдала, — солидно и неторопливо пробасил священник, явно отработанным движением накручивая длинные косички негра на руку. — И ты, брат Родион, извини сего молодого человека за те выстрелы. Вот видит бог, не смоешь с лица свои клановые татуировки — однажды тебя из-за них таки прямиком к апостолу Петру с перепугу и отправят. Ну или хотя бы рясу начни носить с глубоким капюшоном, а то по нашей погоде с голым пузом расхаживать удается только тебе да нежити, которой остыть уже совсем и не страшно.

Пока мирились целитель и чернокожий шаман, оказавшийся беженцем из Османской империи, несмотря на суровый климат новой родины не желавший отказываться от привычного с молодости стиля в одежде, третий из новоприбывших уже вовсю занимался больными. Но не читал над ними молитвы и даже не творил заклинания, а проворно вкалывал в наиболее крупные колонии лишайника какую-то подозрительно бурлящую прямо внутри многоразового шприца зеленую гадость.

— Это лекарство от дьявольского лишайника. Гадость редкостная, но готовить ее для опытного алхимика не так уж и сложно, — перехватил взгляд Олега главный из шаманов. — Против поразившей честной люд пакости, несомненно являющейся близким родичем того проклятого грибка, тоже может сработать.

— Будем надеяться на лучшее, — дипломатично отозвался Олег, которому почему-то не верилось в простую и быструю победу над эпидемией. — Если не секрет, святой отец, то сколько и кого вместе с вами прибыло в Стяжинск? Просто хочу я узнать, идти ли мне на очередной обход или можно наконец-то спать завалиться.

Силы, прибывшие в подающий все возможные знаки бедствия регион, не то чтобы внушали… но и маленькими их никто бы не назвал. Три высокопоставленных клирика, по совместительству являющихся младшими магистрами магии. Четырнадцать их помощников и учеников, стоящих в официальной чародейской иерархии на ступень ниже, одним из которых и был до сих пор дующийся на Олега чернокожий шаман. И целых полсотни монахов и служек первого-второго рангов, которые, несмотря на относительно скромные силы, имели неплохой опыт в излечении болезней. Сказывалась обильная практика, ведь пациентов Сибирь священнослужителям поставляла едва ли не в промышленных масштабах. Да и жили обитатели скита хотя и несколько уединенно, но все же с ближайшими оплотами цивилизации их соединяла хорошо накатанная дорога, по которой прибывали те пациенты, которые либо не могли найти достаточно квалифицированных специалистов на местах, либо оказывались не в состоянии оплатить их услуги. А монахи позволяли свой долг отработать парой-тройкой лет хозяйственных работ на благо обители.

Пока целитель общался с монахом, шаман на пару со служкой проводили над больными какие-то таинственные манипуляции. Косточки, вплетенные в волосы чернокожего колдуна, дергались туда-сюда, глаза его закатились, да и сам христианин родом из Африки почему-то вдруг стал почти на минуту каким-то полупрозрачным, словно привидение.

— Ну? — обернулся к нему священнослужитель, как только негр закончил свои таинственные манипуляции. — Не томи, Родион: что ты узнал?

— Здесь нет злых духов. В смысле, они, конечно, есть, но обычные, и не так уж их много. Мор переносится не существами из астрала. Ну или они ухитряются ускользать от моего взора… — печально потупился шаман, чье лицо напоминало какую-то демоническую маску из-за украшающих его светящихся татуировок. — Простите, наставник, но, кажется, у меня не получится сегодня вам помочь.

Олег досадливо цыкнул зубом. Ограничить распространение эпидемии сильно мешало то, что до сих пор оставалось неясным, как именно она передается. Причем вроде бы уже опровергнутой оказалась даже версия с воздушно-капельным путем. Кто-то из богатых ссыльных, отгородившийся от остального мира барьерами и заставивший воздух в своем особняке циркулировать и заново обогащаться кислородом не хуже, чем в подводной лодке, с удивлением обнаружил на пришедших ему пожаловаться домочадцах пятна лишайника. Все возможные и невозможные меры предосторожности попросту не действовали! Даже глухие костюмы алхимической защиты, вытащенные с какого-то склада времен Первой мировой магической войны и надетые на назначенных санитарами ведьмаков, не смогли уберечь своих обладателей от спор ужасного грибка. Хотя купание под дождичком из слабенькой кислоты и пребывание в облаках ядовитого тумана их обладатели выдерживали стоически. Разве только часто чесались, поскольку обильно потели внутри герметичных зачарованных комбинезонов из резины.

Прибытие большого количества священнослужителей, готовящих умирающих к переходу в мир иной, утешающих их родственников, борющихся с болезнью и способных при надобности вразумить паникера хорошо поставленным ударом боевого кадила, слегка снизило напряженность в городе. Олегу пока сталкиваться с беспорядками не доводилось, на выделенной ему территории народ проживал относительно законопослушный, но вот в бедняцкой части города время от времени находили свежие трупы скончавшихся от переизбытка в организме горячего свинца или холодной стали, а один раз там вообще даже случился небольшой пожар. Впрочем, огонь с высоты заметил патрулирующий окрестности Стяжинска архимагистр, и пламя потухло чуть ли не быстрее, чем разгоралось. Увы, просто приказать эпидемии прекратиться древний волхв при всем своем могуществе не мог — специальность у него была немного не та; зато Савва в свободное время поднимал на ноги по одному тяжелобольному в час. После его работы возбудителей опасного заболевания в организмах людей уже не оставалось.

Правда, простым горожанам заполучить помощь такого специалиста не светило: ее удостаивались лишь ссыльные дворяне, некоторые чиновники да купцы. Увы, даже так его не хватало на всех, а за место в очереди на прием к сильнейшему магу округи среди верхушки местного высшего общества разворачивались интриги, по накалу страстей мало уступающие борьбе за престол какого-нибудь мелкого княжества. Во всяком случае, одну отравительницу, пытавшуюся продвинуться вперед самыми радикальными методами, на главной городской площади казнили публично. Олег, узнав об этом, только и мог, что начать ругаться. Такой рассадник и без того со страшной скоростью заражающего людей грибка, может, и служил хорошим наглядным доказательством необходимости соблюдения законов, но вот число заболевших явно увеличивал со страшной скоростью.

С трудом выкроивший несколько часов между обходами пациентов и начавший было засыпать на лавке в одном из домов, Олег внезапно вздрогнул, когда его интуиция подала сигнал о приближающейся опасности. Напрягшийся чародей весь превратился в слух, пытаясь понять, кто или что может ему угрожать. Хозяева жилища, пустившие целителя на постой за внеочередной осмотр, совмещенный с ограниченно эффективными попытками лечения, вроде бы посапывали в своей спальне. Никого постороннего в доме чародей, усиливший свои органы чувств, заметить не смог. Зрение простое и зрение магическое доказывали своему обладателю, что в комнате кроме него больше никого нет. А между тем чувство тревоги достигло максимума… И голой пятки, с которой оказались сняты и сапог, и носок, что-то едва заметно коснулось. Хотя Олег уж точно не шевелился, и рядом с единственной его ногой не имелось какого-нибудь мусора, который можно случайно задеть. Так могли бы чувствоваться усы кота, осторожно изучающего нового человека на своей территории, да только домашних любимцев в этом здании почему-то не было!

Подпрыгнув едва ли не до потолка, боевой маг обрушил вниз огненный удар, однако пламя лишь впустую обуглило застеленные одеялом доски и испортило постельное белье. Никакого подпаленного вредителя-диверсанта, пусть даже размером с таракана, там не обнаружилось. А то место на пятке, которого что-то коснулось, выглядело абсолютно целым. На нем не удалось обнаружить ни ран, ни проколов, ни даже царапин. Но целитель все равно бестрепетно срезал не меньше полусантиметра плоти на подозрительном участке ступни. Интуиция подсказывала боевому магу, что несколько секунд назад его пытались инфицировать. Спящий человек, которым он наверняка выглядел со стороны, столь слабого воздействия просто не почувствовал бы. Да и бодрствующий запросто мог не заметить, если бы не находился на взводе. Подумаешь, зачесалось где-то слегка… Да такие случаи на дню по сотне раз бывают. А много ли надо неведомому переносчику вируса, чтобы внедрить маленькую колонию клеток лишайника в эпидермис жертвы? Дальше же модифицированный грибок-паразит вполне способен распространиться самостоятельно.

«Это что-то маленькое, раз люди его не замечают. Не мышь, та бы без остатка не сгорела. — Олег внимательно изучил свою постель, игнорируя хозяев дома, мгновенно проснувшихся от запаха гари и примчавшихся разбираться, что случилось. — Таракан? Кто там будет разбираться, обычный он или не совсем… Тех же мух несколько веков после Аристотеля восьминогими считали, ленясь рассмотреть поближе.[18]Хм, а почему я решил, что оно непременно бегает? Может, как раз наоборот — летает! Так перемещаться между домами по улицам, полным снега и воды, ему даже проще будет».

Тщательное обшаривание не только комнаты, но и всего дома ничего не принесло. Либо таинственный переносчик сгорел абсолютно без остатка, либо успешно умудрился спрятаться от разыскивающего его чародея. Обе эти гипотезы имели примерно одинаковое право на существование. Вампиры из Южной Америки не стали бы делать существ-диверсантов, которых легко обнаружить и поймать. Доказательством данного факта служило то, что чародеи Стяжинска во главе с целым архимагистром покуда не могли поймать разносчиков заразы. Иначе Олегу, как и прочим целителям, уже прислали бы информацию о том, что это за существа, где их чаще всего получается обнаружить и как можно уничтожить. В конце концов, как прикажете бороться с мором, если какие-то мерзкие твари беспрепятственно инфицируют все новых и новых людей? Да и свежевылеченные от изначально здоровых в этом плане не должны особо отличаться — иммунитет обычного человека против паразитического лишайника не слишком-то эффективен.

«Так, будем мыслить логически. Эти переносчики, чем бы они ни были, вряд ли выпущены с костяных галер — где мы, а где китайские города, которые сейчас разоряют и грабят?.. С системами связи в данном измерении проблемы, и даже если наследники атлантов являют собой исключение, то посылать дистанционно управляемых дронов в далекие края, куда десант никогда не дойдет, просто расточительно. — Олег попытался использовать свое самое главное преимущество над большей частью обитателей местного мира. Способность взглянуть на ситуацию под несколько другим углом. — Кроме того, для местных магических заболеваний вполне рядовым событием является вылупление из зараженного какой-нибудь хищной пакости. Вот только не заметить подобное сложно — даже если монстр немедленно войдет в режим невидимости или переместится в соседний слой реальности, то оставшееся после вылупления тело, часть которого неизбежно уйдет на формирование твари, наведет людей на подозрения. Могли кровососы вместо крупного зубастого урода сделать едва ли не микроскопического такого уродца, втихую образующегося внутри больных, покидающего их без существенных травм и делающего упор не на личную мощь, а на скрытность? Почему нет — напрашивающееся же решение, если надо обеспечить как можно больший охват вражеского гражданского населения».

Хозяева дома подверглись внеплановому осмотру, при котором Олег изучал их тела с такой тщательностью, которой от супруга не могла добиться и Анжела в кружевном белье. Вот только ничего интересного, кроме потенциально способной стать раковой меланомой расчесанной родинки и парочки едва-едва появляющихся пятен лишая, чародей так и не обнаружил. Внутри организмов больных не имелось полостей или фурункулов, в которых вызревали бы созданные некромантами разносчики мора. Ну или маскировка их оказалась настолько совершенной, что опытный целитель не мог ничего обнаружить без вскрытия и тщательного анализа каждого миллиметра как пораженных лишайником, так и кажущихся здоровыми тканей.

«Нет, что-то тут не то… Все же не седая древность на дворе, про боевых паразитов знает каждый врач, спасибо европейским химерологам. И некоторые из них достаточно мелкие, чтобы без луны не восприниматься человеческим глазом. Главврач крепости впечатления некомпетентной личности не производит, да и сослали его не за халатность, а за верность Союзу Орденов и неприятие реставрированной монархии. — Немного поразмыслив, Олег признал данный путь исследования тупиковым. Как раз потому, что тот сильно напрашивался. — Да и не верю я, что после выяснения природы заболевания тот же Погребельский не изучил тела погибших вдоль и поперек. У вампиров же все что не через кровь, то через трупы. По-другому нежити и не колдуются почти, специфика их бытия, так сказать… Ну, высшие красноглазики еще могут вдаваться в менталистику, проклятия, магию пространства и метаморфизм. Но это, кажется, немного не то…»

Он взглянул на часы и с чертыханьем бросился одеваться. Из-за промедления почти опоздал начать свой следующий обход, и хотя проконтролировать целителя было в общем-то некому, но люди-то его ждали… И если волшебник вдруг возьмет и опоздает или вообще не придет, то им могло стать резко хуже.

«Может, не все больные порождают переносчиков лишайника? Если каждый из них станет эдакой маткой, то темпы заражения окажутся крайне высоки, но и изменения в их телах гарантированно обнаружат в первые же дни мора. А так эта пакость распространяется относительно медленно, будто почти обычный грибок, но тем не менее избавиться от нее не получается, и карантинные меры не помогают, — пришла Олегу в голову мысль, когда он поздоровался с шорником и проворно вошел внутрь дома. — Скажем, рассылать выведшихся внутри него тварей станет один из сотни трупов. И только если попадет в подходящие условия вроде отсутствия поблизости людей и низкого магического фона, которые невозможны в крепости, госпитале или лаборатории, — в общем, типичных местах обитания медиков и прочих ученых. Запрограммировать подобный цикл развития сложно, но теоретически можно…»

— Господин целитель, а вот вчерашней добычи отведать не изволите ли? — Помимо воли не успевший позавтракать Олег постоянно косился в сторону кухни, откуда, несмотря на царящие в городе упаднические настроения, очень завлекательно тянуло крайне аппетитными ароматами. И для хозяина дома, который чувствовал себя вроде бы и хуже, чем вчера, но все еще передвигался без посторонней помощи, это не осталось незамеченным. — Я ведь этого шайтана и вправду сварил в котелке, как зайца какого! Недурственно так получилось, особенно если сушеных белых грибов добавить; половину мы и съели уже…

— А давайте: попробую, каков он, темный дух с гарниром! — не стал отказываться чародей, который как никто другой знал, что на магию требуются силы. Тем более что нанесенные им накануне руны дали очень даже неплохой результат. Под воздействием магии смерти развитие лишайника практически остановилось. Миллиметры роста против сантиметров — очень неплохой результат! Дающий ощутимую надежду дотянуть до нахождения по-настоящему действенного лекарства. Учитывая личность его создателей, скорее всего, это было нечто вроде встроенной системы защиты. В городах Южной Америки, где некроэнергией были пропитаны даже камни, данный штамм биологического оружия существенных неприятностей причинить бы не смог при всем желании и оказался бы оперативно локализован и уничтожен без большого количества жертв. Кровососы жрали поклоняющихся им людей, но в то же время и заботились о них. Ведь от количества и качества доступной пищи зависело их собственное существование!..

Падальщик астрала по вкусу действительно напоминал холодец, разве только оказался все же несколько более плотным и жестковатым. Впрочем, возможно, хозяин дома свою добычу попросту передержал на плите дольше необходимого, поскольку, по его же собственному признанию, тушил загнанную лопатой в котелок субстанцию почти шесть часов, чтобы уж точно очистить огнем все имеющиеся в ней минеральные примеси и опасную магию.

— Хм, странно как-то… — пока взрослые ели, старшая дочь шорника, которой было лет пятнадцать, принялась наводить на кухне порядок. — Па-ап, а ты эту чашку не трогал? Точно не трогал? А когда ночью пить ходил, тоже не трогал?

— Да нужна она мне сто лет! Вот прицепилась, егоза, перед людьми меня позорит! — злобно пробурчал мужчина, явно с намеком поглаживая пряжку своего ремня. — Чего тебе вообще так сдалось это убожество выщербленное?

— А я туда вчера щипцами клочья лишайника складывала, которые с бабушки отпали после мази лечебной, — честно ответила девушка, демонстрируя родителю старую деревянную чашку, которая некогда была покрыта хохломской росписью и лаком, но за годы эксплуатации поблекла и основательно потрескалась. — Хотела сегодня с утра в печке сжечь вместе с прочим мусором. Вот только нет их тут, лишь немного каких-то волосинок осталось, а ты сам говорил — нельзя этой дряни где попало лежать, опасная она…

У Олега в горле застрял кусок «шайтана», тушенного с грибами, перцем и чесноком, а в голове с неслышимым другим щелчком сложились детали головоломки. Да, неживые наследники атлантов были великими некромантами. Но даже им при сотворении своих ужасающих шедевров приходилось оглядываться на законы сохранения массы и энергии, которые магия могла помочь на отдельных участках обойти, но никак не проигнорировать. И потому для рождения тварей, переносящих лишайник без непосредственного участия темных чародеев, требовался какой-то биологический материал и жизнеспособные клетки отвратительного грибка-паразита. И кусочки колонии, которые были насильственно удалены со своих носителей, подходили для создания переносчиков мора лучше всего!

Целители, священники и прочие медицинские эксперты внимательно осматривали больных и трупы, пытаясь понять, как может распространяться созданный кровососами мор. Однако живые и мертвые тела не содержали ответа на вставший перед ними вопрос, поскольку именно там разносчика и стали бы искать в первую очередь. Существа же, переносившие заболевание, рождались из отпавших от человеческого организма частей лишайника! Скорее всего, они крайне мелкие и хрупкие, ведь набрать массу им неоткуда, и не почудилось же ему то недавнее едва уловимое прикосновение, после которого на обугленном постельном белье никаких следов уничтоженной тварюшки не осталось. Возможно, они невидимы: однажды целитель уже сталкивался с летающими хищными медузами, умеющими виртуозно мимикрировать под окружающую среду; но точно вполне материальны! В то время как отчаявшиеся найти способ распространения мора священники и чародеи уже стали подозревать лишайник в том, что тот заражает новых жертв при помощи какой-то хитрой магии, которую они и обнаружить-то не способны…

— Мне надо бежать! — Олег вскочил из-за стола так быстро, что тарелка, содержащая последние остатки темного духа, опрокинулась на пол и расплескала свое содержимое. Если бы целитель смог найти подтверждение своей гипотезы, то распространение болезни удалось бы остановить! А кроме того, в таком случае не миновать ему заслуженной доли славы и связанных с ней поощрений. Ну, обычной премии, на худой конец. — Простите! Зайду вечером! Если смогу!

Выбежав во двор, он без промедления запустил в небо сигнальный огненный шар. Пусть и заманчиво было самому отловить разносчика мора и предъявить его да хоть тому же архимагистру, но следовало здраво оценивать свои силы. А также время, требуемое для выполнения данной задачи. И новые люди рискуют заболеть каждую минуту, и особо ценные сведения враз способны утратить свою актуальность, если кто-нибудь из чародеев придет к тем же выводам. Или просто из Китая, где на борьбу с эпидемией наверняка брошено куда больше сил, даже несмотря на гражданскую войну и вторжение вампиров, придет полный и детальный отчет по этому новому оружию массового поражения.

— Отца Федора сюда! Или Андрэ! Срочно! — прокричал он снизившейся к нему летающей лодке. Как бы там ни повернулось дело, но прыгать через голову собственного начальства для состоящего на военной службе целителя стало бы не лучшим вариантом действий. Тем более кто мог лучше отследить и захватить мелкое и, скорее всего, невидимое летающее существо, чем младший магистр магии воздуха, способный резко придать нужному объему атмосферы плотность камня, чтобы добыча застыла там, как муха в янтаре. — Или меня к ним!

— По регламенту… — заикнулся было летун, которому явно не улыбалось в сей ранний час срываться с патрулирования и искать далеко не самых слабых магов гарнизона, а то и вытаскивать их из кроватей. Да и от общества целителя, плотно контактировавшего с великим множеством больных потенциально смертельной дрянью, ему, скорее всего, хотелось отвертеться.

— Живо! — Олег просто запрыгнул на борт гибрида шлюпки с воздушным шаром при помощи чар телекинеза, куда вложил большую часть энергии жезла-накопителя.

Мощный импульс швырнул его тело на высоту пятнадцать метров, а дальше чародей просто на несколько секунд все той же магией компенсировал большую часть собственного веса и относительно мягко, словно весил всего килограммов пять или семь, рухнул на палубу летательного аппарата. Та протестующе скрипнула, но все же выдержала удар припавшего на одно колено чародея. Летать ему было не впервой, хотя к числу аэронавтов он не относился. Но раньше Олег все же пользовался специально сконструированными для этого артефактами, а не одной лишь собственной волей и просто неприличным количеством энергии.

— Дело первостепенной важности! Кажется, я знаю, как победить болезнь!..

Отец Федор и некоторая часть прибывших на подмогу священников обнаружились на городской площади, где темнокожий беженец из Османской империи и Бахарь Погребельский на пару поднимали из мертвых труп отравительницы, даже не вынимая его из петли. Женщина, лишь недавно бывшая относительно красивой и даже соблазнительной, ныне больше напоминала заросшую мхом кикимору. Только цвет у дамы, покрытой лишайником в несколько слоев, оказался немного не такой, как у исконных обитательниц болот. А еще она отчетливо рычала, сквернословила и дергалась, протягивая руки в сторону представителей власти, приговоривших ее к смерти. Хотя и вполне по заслугам. Но особе, вырванной из царства мертвых, похоже, до подобных мелочей не было никакого дела. Впрочем, на плохое настроение «объекта» шаман и некромант не обращали ни малейшего внимания. По очереди они проводили с телом живого мертвеца понятные только им манипуляции, а потом оглашали результат, который немедленно фиксировался монахами.

— Добрый день, святые отцы, — поспешно поздоровался Олег, спрыгивая с борта летающей лодки чуть ли не в самый центр подозрительно посматривающих на него церковников. И про себя радуясь, что хотя бы до человеческих жертв в попытках обуздать мор пока вроде не дошло. Да, данное средство было признано чрезвычайным… Но ведь иногда и на него выдавались лицензии! — У меня срочные новости!

Пересказ всей логической цепочки, пришедшей в голову целителю, занял едва ли пару минут. А вот поиск доказательств выдвинутой гипотезы — и того меньше, секунд пятнадцать.

— Нашел! — прошамкал почти беззубым ртом наиболее пожилой из прибывших священников, удерживая над собой в воздухе невероятно структурированную энергетическую конструкцию, которую Олег повторить бы просто не взялся. Раньше он считал, что у него хороший контроль, но чары, созданные старым монахом за какую-то четверть минуты, разбили его уверенность в пух и прах. Целитель даже не мог предположить, для чего нужны заклинания подобной сложности. Отменить действие чар невидимости по всему городу? Пустить по окрестностям импульс энергии, бьющий по всем живым и неживым организмам без разбора, но с таким расчетом, чтобы уцелеть после подобного удара могли лишь те, кто тяжелее пары килограммов? Телепортировать к висельнице архимагистра, мэра и прочее городское начальство? — Либо этот вьюнош прав, либо в Сибири в дополнение к прочим бичам рода человеческого завелась и холодостойкая моль! Вон она! Вон! Вон! Порхает! В радиусе двухсот метров целых семь штук сейчас крыльями машут и тем колебания воздуха создают!

Лучики различимого даже ясным днем алого света, которые выпускало по своей цели заклинание, действительно словно приклеились к неким объектам, вместе с которыми и смещались со скоростью около метра в секунду. Притом один из них находился всего в пяти метрах от людей, и Олег, как ни напрягал глаза, не сумел его разглядеть. Но судя по той уверенности, с которой магический целеуказатель приклеился к данному участку воздуха, что-то там все-таки было.

— Э-э-э… — Погребельский растерянно уставился на пожилого монаха. — Существует поисковая конструкция пятого ранга, нужная, чтобы отслеживать возмущения в пространстве, оставляемые полетом насекомых?! Да кто мог такое создать?! И зачем?!

— Я и создал, милок. Я ж до того как эти предатели Союз развалили, Главным архивом самой Москвы заведовал, — печально вздохнул старик, по всей видимости, насильно постриженный в монахи и удаленный от столицы, дабы новой власти проблем не создавать. — А нет для секретных документов худшего врага, чем моль! Нет, сырость еще и пожары вредны, ну да против них у нас такие обереги существовали — просто сказка. А вот против бабочек они не помогали, так что самому возиться пришлось.

— Не предатели, а правители, — одернул старика другой церковник, который на фоне остальных собратьев выглядел как-то… начальственно. Вроде и ряса того же фасона, и крест не больше, чем у других, и даже аура не особо мощная, однако на остальных священников он поглядывал с видимым превосходством. — И почему же вы тогда раньше это замечательное заклинание не использовали?

— Да ить кто ж знал, что тут такое?! Чары-то я создал хорошие, но узкоспециализированные. Только моль они и обнаруживают… — развел руками бывший заведующий Главным московским архивом. — Ну, мух с комарами еще. На крайний случай — воробьев. Против голубей уже не годятся, к нам залетел разок один, так мы, пока сотрудники его пепел нашли, четыре секции с совершенно секретными документами волей-неволей осмотрели.

Пока все остальные говорили, единственный в компании некромант был занят действием. Брусок алхимического мела, который он достал из кармана, оказался растерт руками мага смерти до состояния порошка. И эта взвесь, повинуясь воле чародея, сорвалась в короткий полет туда, где заканчивался луч магического целеуказателя. Большая часть крупинок безвредно осыпалась вниз, но меньшая осела на… чем-то. На высоте примерно тридцати сантиметров над слоем подтаявшего снега неспешно летело создание, имевшее, на взгляд Олега, куда больше общего с комаром, чем с молью. Нет, крылья у него и в самом деле оказались почти как у бабочки, но в комплекте к ним прилагались длинные ноги и не менее длинный хоботок длиной около сантиметра с заметным расширением на конце. Скорее всего, именно прикосновение данного органа и почувствовал целитель сегодня утром. Из-за дополнительного веса, вызванного облепившей его пылью, творение вампирской магии стремительно снижалось. Стоило ему коснуться снега — и оно тут же истлело. И даже попытавшиеся найти его останки монахи так ничего и не смогли обнаружить. Зато чары бывшего архивного работника засекли еще одну, новую цель, то ли влетевшую в их радиус действия, то ли просто родившуюся несколько секунд назад.

— Молодец, боец! Объявляю благодарность! — покровительственно похлопал Олега по плечу тот из священников, в котором чувствовалась начальственная нотка. — Может ли в чем тебе помочь святая церковь? В разумных пределах конечно же.

— Мне бы польско-русский словарь магических терминов, особенно с учетом тех деталей, которые применяются в артефакторике. — Олег каким-то образом понял, что «разумные» пределы у этого типа заканчиваются где-то в районе десяти рублей. Скорее всего, сработали его способности оракула. Или просто мозг высчитал подсознательно среднеарифметическое значение щедрости разного рода чиновников. А светские они там или духовные — это уже дело десятое. Оставалось лишь надеяться, что одним только словарем его награда за сделанную удачную догадку не ограничится и что-нибудь еще подбросит и комендант. Или Андрэ с отцом Федором. — Привез с войны пару книжек трофейных, а прочитать их толком и не могу.

— Найдем, — уверенно кивнул монах. — Кажется, у брата Павла как раз что-то такое среди его книжек завалялось. А зачем ему их столько? Пыль с них стирать и на полках переставлять, по старой памяти?

Бывший заведующий Главным московским архивом рассеял свое заклинание и схватился за сердце. Впрочем, его участие в деле истребления разносчиков мора уже не требовалось. Священнослужители, опознавшие в самоуничтожившемся невидимом летуне творение некромантии, принялись обсуждать тонкости молебна, при помощи которого можно будет выжигать эту пакость квартал за кварталом. Шаман и некромант стали упокоивать обратно свое творение, до сих пор качающееся в петле, зло рычащее и ругающееся. А Олег вернулся в выделенный ему район города лечить больных и занимался этим несколько часов подряд до тех пор, пока жезл-накопитель вдруг снова не нагрелся до высокой температуры и не дернул своего хозяина сквозь пространство пред пылающие огнем очи архимагистра. В этот раз он прибыл не последним, а скорее, одним из первых: перед Саввой уже стояли человек двадцать — двадцать пять, а он все доставал и доставал будто из воздуха новых слегка дымящихся людей.

— Олег! Сюда! — Одним из присутствующих в зале оказался Андрэ, рядом с которым стоял его дядя. — Слышал, как ты вычислил эту порхающую дрянь, которую сейчас по всему городу уничтожают. Хорошая работа!

— Спасибо. — Целитель стесняться совершенно не собирался. — Кто-нибудь уже выяснил, в каких случаях куски лишайника трансформируются в переносчика болезни, который облегчает распространение эпидемии?

— Пока нет, но этим займутся, — пожал плечами отец Федор. — Если больные перестанут прибывать целыми толпами, то большую их часть мы сможем вылечить. Мор еще не побежден, но теперь в победе уже почти нет сомнений. Это только вопрос времени…

— И жизней, которые не успеют спасти… — поморщился Олег. — Для чего нас тут собрали?

— Не знаю, да и зачем гадать? Все равно Савва скоро все расскажет, — отмахнулся Андрэ. — А насчет горожан ты особо не волнуйся. К завтрашнему дню на летающем корабле должны прибыть студенты из Петербургской Академии оккультных наук под руководством нескольких специалистов-эпидемиологов. Когда еще у них выпадет возможность потренироваться в борьбе с искусственно модифицированным мором без того, чтобы отвлекаться на вражеских солдат, различных диверсантов и прочие мелочи?

— Действительно уникальная возможность, грех такую упускать. — Сарказмом в голосе Олега можно было бы дезинфицировать хирургические инструменты вместо хлора, но, похоже, младший магистр магии воздуха даже не заметил издевки. Отойдя от него в сторону на пару шагов, целитель наконец-то осмотрелся по сторонам… И впал в недоумение.

Место, где они находились, не было похоже на известные ему уголки крепости. Высокий и гладкий потолок без единого следа светильников или украшений подпирало множество витых колонн. Пол из чередующихся черных и белых полос. Лишенные окон стены, заставляющие вспоминать родной мир и стиль хай-тек: их ровная серебристая и чуть светящаяся поверхность явно сделана из какого-то металла. Расставленная тут и там мебель, обтянутая шелком или бархатом, а также обильно украшенная позолотой и полудрагоценными камнями, смотрелась на таком фоне весьма чужеродно. Все это вместе наводило только на одну мысль: архимагистр телепортировал людей в подземелья своей башни. Туда, где и располагалось наследие гиперборейцев, которое позволило ему добиться немалой власти и могущества.

Нет, прямо вот здесь ничего интересного не было. Видимо, перетащили то ли выше, то ли ниже. Но сам зал, которому никак не могло быть меньше нескольких тысяч лет… такая древность внушала легкое почтение к мастерству тех, кто построил это место, раз оно за столько времени все еще не обрушилось к чертовой бабушке. И ничего больше. Преклоняться перед древними магами Олег не собирался. Раз они были все из себя такие умные, так что ж едва планету не угробили, спустили достижения своих цивилизаций в канализацию, да и сами передохли?..

— Ну что ж, начнем! — Архимагистр хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание тех, кто отвлекся на рассматривание обстановки. Впрочем, тот же отец Федор головой по сторонам не крутил — явно был в этом месте не впервые. Всего в построенном гиперборейцами помещении оказалось около сотни людей, и среди них — ни одного простого человека. Только чародеи разных рангов, от ведьмака до полноправного магистра. — Я собрал вас всех здесь по двум причинам. Первая — вы умеете драться. Вторая — вы хотели бы как следует пересчитать клыки кровососам, из-за действий которых в Стяжинск пришел мор. Третья — у нас есть такая возможность. Несколько моих старых друзей, что живут в Китае, намерены отбить у вампиров Шанхай, пока кровососы еще не успели смыться обратно в Южную Америку со всем, что им удалось там награбить.

«Крупнейший порт империи Золотого Дракона. А может быть, даже и всего мира, — вспомнил Олег общеизвестную информацию об этом городе, который и в его мире был весьма знаменит. Чего стоит хотя бы тот факт, что чайнатауны иногда именовали шанхаями… — Следовательно, китайцев, желающих его вернуть, будет много. И нежити, поднятой на основе зараженных лишайником горожан, там тоже окажется предостаточно. Как и ацтеков: ведь высаживать в тех краях относительно небольшую десантную партию в пару тысяч кровососов не имеет смысла. Затопчут просто за счет количества защитников».

— К сожалению, наши войска не могут туда отправиться официально. Одним из самых идиотских решений Союза Орденов, в немалой степени способствующих его развалу, стало заключения мира с упырями. — При этих словах древний волхв скривился так, словно хлебнул уксуса, а в глазах его на секунду вспыхнуло яростное алое пламя. Видимо, жрец языческих богов, скорее всего, весьма тесно связанных с последними гиперборейцами, очень не любил нежить, берущую свое начало от немертвых атлантов. — Поэтому те добровольцы, которые захотят туда отправиться, не смогут воевать под флагом Российской империи и рассчитывать на выкуп, если дела пойдут не так. Впрочем, случаи, когда упыри позволяли своим пленникам вернуться домой, и без того большая редкость. Зато труд этих смельчаков окажется оплачен более чем щедро! Ли, тебе слово.

— Чародею первого ранга по итогам боевых действий за Шанхай будет дано пять десятков золотых монет и прекрасная женщина не старше двадцати лет. Второго ранга — сотня золотых и юная девственница, начавшая бросать первую кровь не больше года назад. Третьего — две сотни золотых и три обычных девы, либо одна, но способная стать матерью его наследников, ибо имеет она магический дар.

Олег поначалу и не понял, что стоящий рядом с архимагистром невысокий молодой мужчина является одним из высших магов соседнего государства. Одет он был во вполне европейский сюртук, лицо тоже показалось бы самым обычным хоть в Москве, хоть в Петербурге, да и телосложение для традиционно щуплого китайца также оказалось ну совсем не подходящее. Такой бугай должен был без всякой магии гнуть подковы и скатывать монеты в трубочку. А аура… Ее разглядеть с первой попытки целитель не сумел. Изучать ее было лишь немногим проще, чем рассматривать солнце в ясный летний день. И энергия, которая там содержалась, вполне соответствовала по мощности процессам термоядерного распада или синтеза…

— Истинный маг сможет получить двух будущих волшебниц и десять сотен золотом. Для магистров мы откроем свои библиотеки, и они смогут взять копии любых пяти книг, что очень редко продаются за простые деньги. Либо вместо каждого из трактатов с древней мудростью они смогут взять девственницу, способную на протяжении столетий быть им верной опорой и подмогой. Кроме того, отличившимся в битве, с согласия уважаемого Саввы, может быть предложено вступление в один из кланов либо обучение у наших мастеров.

— Че-то он сильно на баб упирает… — недоуменно пробормотал кто-то за спиной Олега, — ну прямо не архимаг, а сваха какая-то…

— А у них женщин много, и дешевых, потому как полноценными людьми не считаются. Не как у османов, но все же. Выгодно продать девочку — вполне обычная практика в большинстве семей, не исключая и благородные, — откликнулся ему кто-то из более опытных чародеев, видимо хорошо знавший обычаи соседней державы. — Да и сам попробуй подсчитать, сколько там сейчас вдов и сирот образовалось. Сначала гражданская война несколько лет бушевала, потом вампиры нагрянули… Короче, лишних баб им девать некуда, вот и пытаются нам сбагрить, чтобы самим с ними не возиться.

— Даже будущих магичек?!

— Пфф! Вот поверь, вместо них они постараются всучить добровольцам внучек каких-нибудь деревенских знахарок, которые не умеют ни читать, ни писать, а знают только, как толочь в ступе собранные бабушкой травы. Нет, какие-то минимальные способности у тех обязательно будут, но ведь недаром говорят, что все бабы — ведьмы! До такого уровня у нас в деревнях половину девушек раскачать можно. Особенно если с детства занятия начинать. Да и книжки их… Не то чтобы мусор, но там без приличного понимания их философии и взгляда на жизнь как у просветленного даоса далеко ты в них не уйдешь.

— Можно ли сразу договориться о том, чтобы вместо женщин или ваших трактатов получить деньги? — Видимо, не только стоявшие позади Олега чародеи знали об этих особенностях Китая, и один из ссыльных магистров решился задать иностранному архимагу свой вопрос. — Или артефакты ранга так четвертого, не меньше?

— Простая женщина — тридцать монет. Девственница — пятьдесят. Волшебница — двести. — Если потенциального нанимателя и расстроил данный вопрос, то виду он не подал. — Вместо будущей колдуньи вы сможете выбрать какой-нибудь магический предмет из наших запасов. Но их разнообразие вряд ли окажется сильно велико.

— Те из нас, кто не вернется из боя, будут ли считаться погибшими на военной службе? — адресовал еще один вопрос, но уже к архимагистру, какой-то ссыльный дворянин.

— Да, но никаких наград или посмертного продвижения по службе не ждите, — кивнул Савва. — Официально такие просто пропадут без вести во время патрулирования. И через положенный срок будут признаны мертвыми.

На секунду Олега заинтересовало, как именно сможет древний волхв залегендировать такую убыль подчиненных в случае катастрофических потерь. Впрочем… Проверяющей комиссии, буде она появится в Стяжинске, архимагистр, скорее всего, подберет маршрут, уводящий в такие дебри, откуда она вовек не вернется. В конце концов, за последнюю пару тысячелетий ряды мамонтов-личей не особенно и поредели. Значит, надо придумывать новые методы борьбы с этой угрозой! Например, попытаться пугать их канцелярскими крысами. Обычные слоны же вроде боятся мышей? Вот! Значит, теоретически это может сработать! А не испугаются, так потравятся. Ну а если и не потравятся, так хотя бы наедятся и лезть к поселенцам некоторое время не будут.

— Олег, дык ты это… — в толпе чародеев оказался и Святослав, глаза которого от открывающихся перспектив буквально горели. И вряд ли его так возбудило обещанное потенциальным нанимателем золото. Бывший крестьянин среди своих друзей являлся, пожалуй, наиболее состоятельным типом, поскольку тратить жалованье ему было особо не на кого. — Думаешь-то чего?

— Условия вроде как неплохие. Драка вряд ли затянется дольше чем на пару дней, а деньги за нее сулят приличные. Опять же, когда еще выдастся возможность посетить Китай без оформления кучи документов? — Рисковать жизнью целителю не очень хотелось. Однако, учитывая состояние Анжелы и неизбежно связанные с ним и его последствиями дополнительные расходы, надо было идти. — Но имей в виду, медведь сиволапый: в восточных традициях девушкой на выданье принято считать такую мелюзгу, которую у нас исключительно куклами балуют, поскольку о нарядах им еще рано задумываться. И вообще азиатки куда меньше по размерам, чем привычные тебе деревенские молодки. Так что подбирай себе зазнобу по своим габаритам, а не какой-нибудь хрупкий нежный цветок, пусть и до жути симпатичный. Или я, вот чисто по-дружески, так над тобой поколдую, что ближайшие года три в организме не случится ни одной победы гидравлики над гравитацией!

— Олег, дык, да ты чего! — аж возмутился такой постановке вопроса Стефан. — Нешто я совсем того… без понятия?! Да у нас в роду ни на ком младше четырнадцати не женились!

— Как будет осуществлена доставка в Шанхай и эвакуация? — Старшие чародеи продолжали забрасывать китайского архимага вопросами. — За чей счет будут заботиться о раненых?

— Все живые будут исцелены лично мною, гарантом в том будет архимагистр Савва. Мы знакомы с ним более семисот лет, и он не раз повторял, что не встречал более умелого лекаря. — Ситуация с тем, почему именно древний волхв решил вломить вампирам, обросла дополнительными подробностями. Видимо, архимагистр не сильно надеялся на помощь из центра страны в своевременной борьбе с мором, а потому напряг свои связи, чтобы получить помощь из ближайшего возможного источника. Пусть и не совсем забесплатно. Хотя китайский архимаг и собирался компенсировать наемникам боевые риски более чем щедро, но по большому счету в данный момент ему небольшой отряд союзных чародеев был нужнее, чем волхву — персона, способная обуздать мор. — Он же построит для добровольцев портал на мой летающий корабль, что сейчас парит где-то над лесами Сибири. А оттуда их к Шанхаю перенесу уже я. Обратно вы пройдете тем же маршрутом ровно через двадцать четыре часа после того, как вампиры окажутся сброшены в море!

Глава 11

О том, как герой неоднократно попадает под обстрел, видит полет бога и намеревается обратиться к ближайшему священнику

Полусотня зомби, может, и не являлась полноценным отрядом, но уж точно была опаснее, чем обычная людская толпа. Четыре десятка тварей, лишь относительно недавно бывших вполне нормальными мужчинами и женщинами, напирали на жидковатый строй солдат, несмотря на выставленные в их сторону длинные копья. Мертвецы, судя по обгорелой одежде и обширным ожогам на открытых частях тела, погибли в каком-то пожаре, однако оставшиеся после пламени повреждения на их функциональности сказались совсем не сильно. С синхронным воплем на китайском языке, видимо, бывшим местным вариантом клича «Ура!», солдаты нанесли колющие удары. Промазали из них немногие, но примерно у половины оружие вывернулось из плоти зомби, пусть и оставив после себя неприятного вида раны, когда ходячие трупы шагнули вперед. Руки покойников, в отличие от своих собратьев не вынужденных оставаться на месте, поскольку дальше не пускало упертое в землю древко, вполне целенаправленно потянулись к бойцам, но идущие вслед за копейщиками стрелки с расстояния в несколько метров принялись разряжать в них свои ружья. Крупные калибры, которые так любили в этом мире, срабатывали как нельзя лучше, либо начисто отрывая врагам головы, либо разнося их на мелкие кусочки.

— Пригнитесь, ваше ведьмажество! — Олега подобный «титул», от которого никак не удавалось избавиться, серьезно раздражал, но в данный момент спорить по этому поводу с Петром под номером один явно было не время и не место. Как-никак, тот выскочил вперед с какой-то лавочкой в руках и поднял ее, держа над головой чародея. — Лучники!

Толстые и тяжелые стрелы, которые можно было легко перепутать с дротиками, стремительно падали с небес и с глухим стуком вонзались в стены домов, щели между камнями мостовой, выволоченные из домов пожитки… А вот в людей почти не вонзались. И благодарить за это стоило Святослава. Прирожденный маг-воздушник страшно пучил глаза и полузадушенно сипел: «Ды-ы-ык!», и сотни снарядов с яркими перьями тропических птиц на хвостовиках летели куда угодно, но только мимо одного из отрядов «сборной солянки» войск, пытавшихся в этот день очистить Шанхай от нежити. К сожалению, прекратить подобные успевшие надоесть хуже горькой редьки обстрелы никак не получалось. Специализирующиеся на дальнем бое отряды мертвецов, скорее всего, привезенные из Южной Америки на костяных галерах, ибо их снаряжение вряд ли могло быть изготовлено в Китае за пару дней оккупации, лупили через крыши домов навесом. Причем с дистанции никак не меньше полукилометра. И активно маневрировали, избегая встреч с солдатами, желающими окончательно отправить их на тот свет, но не имеющими даже возможности открыть ответный огонь.

Точность при стрельбе по площадям у вражеских лучников несколько хромала, но тем не менее оставалась достаточной, чтобы внезапное появление пронзительно свистящих стрел заставляло народ нервно вздрагивать, громко материться и при возможности прятаться по укрытиям. В качестве инструментов целенаведения некроманты-поводыри использовали темных духов, во множестве шныряющих по городу, и многочисленные тела, валяющиеся как на улицах, так и в домах. Насколько было известно Олегу, смотреть глазами мертвеца или подчиненной сущности умели даже некоторые ведьмаки со склонностью к темным искусствам или астралу. А в Шанхае свежих тел и тех, кто пирует на них, за последние дни образовалось более чем достаточно. И потому попытки избавить местность от «соглядатаев» и лишить некромантов преимущества могли заранее считаться обреченными на провал.

— Все живы?! — крикнул Олег, когда колючий дождь прекратился, а напирающих на солдат зомби перестреляли либо в отдельных случаях повалили на землю и уже там добили при помощи мечей и топоров. Хотя стычка субъективно и заняла немало времени, но если бы кто-то следил за ней с часами, то ему вряд ли удалось бы зафиксировать отметку хотя бы в одну минуту. Вражеские лучники сделали лишь два залпа, прежде чем прекратить тратить боеприпасы. Скорее всего, запас этих летающих копий, на оперение которых пустили не иначе как павлинов, был весьма жестко ограничен, поскольку их привезли из-за океана. Ну а обычные стрелы вряд ли подошли бы к лукам, которые явно сгибались исключительно из-за невероятной силы мертвецов.

Стычка, не первая за этот день и уж точно не последняя, стоила жизни пятерым солдатам. Святослав сделал практически невозможное и чуть не слег с перенапряжением, но увести в стороны все до единой стрелы все же не сумел. Одна из них попала в шею китайскому копейщику и убила человека на месте, переломив ему силой удара позвоночный столб. А если даже и не переломила, то с таким «бревном» в одной из самых уязвимых точек организма он практически мгновенно умер от недостатка поступающей к мозгу крови. Еще один боец ближнего боя пал жертвой дружеского огня — стрелок, которого кто-то толкнул, вместо того, чтобы прикончить зомби, тянувшегося к горлу человека, вогнал громадную мушкетную пулю в левый бок своего товарища по оружию. Кусочек свинца легко пронзил не слишком-то качественную ржавую кирасу, прошел между ребрами и поразил сердце.

Из-за этих двух погибших еще трех бойцов ближнего боя смогли растерзать прорвавшие строй пикинеров зомби, где сломав своим грубым напором древки, а где просто дошагав до людей без особых помех. К тому же человек десять они серьезно покусали или как следует отколошматили, но при наличии рядом целителя бойцы должны были вернуться в строй в течение нескольких минут. И данный результат еще приходилось считать неплохим, ведь все познается в сравнении. А кроме того, не погиб никто из стрельцов двадцать второго и семнадцатого десятков, которые в настоящий момент служили личными телохранителями восьми русским чародеям, осуществлявшим магическую поддержку китайского отряда. С утра солдат империи Золотого Дракона было ровно сто, пусть даже больше половины и являлись лишь недавно вступившими в армию ополченцами, а к концу третьего часа боев численность подразделения, даже с учетом усиления, сократилась до шести десятков. Но, по крайней мере, убиты были далеко не все из покинувших поле боя. Почти четверть солдат оказались потеряны в результате подрыва магической мины, создавшей широкую и вязкую лужу ядовитого киселя с кожно-нарывным действием. Сандалии от этой мерзости не спасали, и когда оголено мясо ступней, то особо уже не повоюешь. Да и других раненых хватало.

— И чего ж это мне в казарме-то не сиделось?.. — тихонько вздохнул Афанасий за спиной Олега, спешно латавшего полученные бойцами повреждения. — Ведь предлагали же остаться, идиоту…

— Десять рублей золотом, — напомнил ему Идрис о причинах, побудивших двадцать второй десяток поучаствовать в чужой войне полным составом. — Не знаю, как у вас, а у нас в деревне даже мельник за три месяца меньше зарабатывал!

Как оказалось, против простых солдат в роли наемников китайский архимаг тоже ничего против не имел. И готов был держать портал открытым достаточно долго, чтобы туда хоть весь гарнизон Стяжинска в полном составе промаршировал. В принципе практически это он и сделал. Внутри крепостных стен остались лишь минимальные силы, нужные для поддержания видимости порядка, да архимагистр. Савва, судя по его поведению, тоже очень хотел пойти и как следует начистить вампирам их бледные физиономии, но, к сожалению, в этом случае не миновать было некоторых не самых приятных политических последствий. Не узнать древнего волхва вампиры не смогли бы, все же во всем мире магов его силы насчитывалось лишь около тысячи. Ну, может, полторы. Очень вряд ли, что две. Все же остальные чародеи, не говоря уже о простых солдатах, являлись слишком мелкими сошками, чтобы их появление на поле боя говорило о полноценном вмешательстве России в текущий конфликт. Ну а наемников в той или иной мере использовало каждое государство, в том числе и вампиры.

Насколько известно было Олегу, многие темные маги из Европы опасались наносить визиты в США по той простой причине, что их могли счесть агентами влияния ацтеков. И превентивно сжечь живьем, пока они какую-нибудь пакость не устроили. Прецеденты крайне результативных, масштабных и просто на редкость пакостных диверсий, увы, случались каждый год. Вампиры Трансильвании поддерживали достаточно тесные связи со своими заокеанскими кузенами и охотно вербовали для них людей за золото, знания и обещания вечной жизни. Ну или по крайней мере ее достаточно убедительного подобия. И многие мерзавцы соглашались капнуть сваренной кровососами дряни в городской водопровод, провести в каком-нибудь укромном уголке ритуал поднятия нежити или призыва демона, с тем чтобы пустить тварь безобразничать в жилые кварталы, или просто оставить в нужном месте амулет, служащий маячком для стратегических заклятий массового поражения.

— Господин сотник говорит, что людям надо дать перевести дух. — К Олегу подошел его заместитель, который до этого разговаривал о чем-то с командиром китайцев. От прочих солдат тот отличался в первую очередь здоровенным полотнищем какого-то флага, который нес в левой руке. Причем это не было простым позерством — люди рядом с ним чувствовали себя увереннее, да и дрались лучше. К сожалению, распространить эффект на весь отряд у офицера не хватало сил: еще недавно он являлся всего лишь десятником, а повышение получил в связи с гибелью начальства. На дезертира китайцы, кстати, поглядывали без особой неприязни, а скорее с неким почтением. Штурмовые части, в которые ранее входил Чень и чьи знаки различия нанес в том числе и на выданную ему русскую форму, в империи Золотого Дракона уважали. А вот генерала, которому данные войска в настоящий момент подчинялись из-за вбитой в головы дисциплины и имевшегося у того командного свитка — не очень. Во всяком случае, в Шанхае, который его войска могли бы помочь отстоять, благо свои мастера телепортации у военачальника имелись, но в конечном итоге так и не явились. — А еще мы почти добрались до нужного нам места. Осталось преодолеть всего полквартала, и мы выйдем к дворцу главы секты Изумрудного Сокола, который так и не сдался презренным захватчикам.

— Ну вот и хорошо… — пробурчал Стефан, с печальным видом просовывая пальцы внутрь свежей дыры на своих латах. Тяжелая стрела, ударившая в нее, смогла пробить лист железа, ранее бывший частью брони голема, но вот на преодоление поддоспешника ее убойной мощи уже не хватило. Броня, которую сделал ему Олег еще во время пребывания в оккупированной Польше, покуда держалась, но оставалось ей совсем недолго. Слишком уж много на ней появилось выщербин и заплаток. Однако лучше уж пусть страдает железо, чем организм толстяка. Хоть тот и был несколько модифицирован, однако спокойно переваривать попавшие внутрь вражеские пули или иные опасные предметы все же не мог. — Хоть сможем присесть нормально на укрепленных позициях и пожевать чего, а то мы уже…

Продолжение речи потомка Чингисхана утонуло в оглушительном реве, с которым над головами людей пронеслось нечто неописуемое. Описать его мешала главным образом скорость — никто даже рассмотреть странный объект толком не успел. Но вроде бы двигался он со стороны порта куда-то к окраинам города, а значит, ничего хорошего из себя точно не представлял. Скорее всего, это было какое-то стратегическое заклятие вампиров, которым кровососы пытались вывести из строя один из командных центров китайцев, где были сосредоточены сильнейшие маги. А может, целью служила крупная артиллерийская батарея. Или еще что-нибудь несомненно важное, без чего продвижение войск замедлится, и потому вампиры получат шансы исполнить свою изначальную миссию и победить. Вербовавший наемников китайский архимаг о некоторых деталях планируемой битвы с вампирами умолчал. Вряд ли умышленно — скорее, просто из-за нехватки времени. Ведь далеко не все новости оказались плохими.

Штурмовать Шанхай в прямом смысле слова никому не требовалось, поскольку не меньше трети его китайцы все-таки удержали. А в захваченных кровососами районах города остались отдельные центры сопротивления в виде дворцов сильнейших магов и клановых кварталов, защищенных не хуже, чем иные крепости. И с примерно соответствующим среднему замку количеством обороняющихся бойцов. Разумеется, вампиры такие орешки один за другим щелкали до самого начала контратаки, но уничтожить успели лишь около половины. Ломать тщательно подготовленные линии укреплений, которыми высокопоставленные и потому несколько параноидальные люди защищали свою собственность на случай войны, покушений или массовых беспорядков, даже для вампиров с их ордами нежити было не слишком-то просто. А главное — чревато большими потерями среди пушечного мяса и вошедших в зону действия заклятий, турелей, минных полей и прочих ловушек командиров-кровососов.

К тому же обращенными в нежить или убитыми оказались далеко не все жители мегаполиса, а всего лишь процента три-четыре. Остальные либо успешно сбежали, либо проигнорировали устроенный некромантами массовый призыв новобранцев в свое немертвое воинство, оставшись вполне себе обычными трупами. А еще у защитников города нашлась, может, и малость устаревшая, но зато довольно многочисленная артиллерия. Четыре батареи массивных бомбард, установленных на окраинах города и вообще-то охранявших подступы к нему с суши, без проблем развернулись на своих постаментах и теперь могли по навесной траектории отправить снаряды в почти любую точку Шанхая. Они даже простреливали часть акватории, не давая слишком уж наглеть костяным галерам.

К сожалению, неприятных новостей для явившихся на бой наемников было ничуть не меньше, чем обнадеживающих фактов. Во-первых, несколько кораблей, выползших на сушу в не простреливаемом артиллерией районе, состыковались в конструкцию, скорее всего являющуюся основой для двухстороннего стационарного межконтинентального портала. То есть если высшие кровососы успеют провести до конца все необходимые им манипуляции и закончить создание этого сверхсложного артефактного комплекса, то вместо относительно небольшого экспедиционного корпуса в Шанхае сможет оказаться вся та часть армии Южной Америки, которая не связана войной с США. Во-вторых, командовал кровососами и прикрывал строящиеся врата портала некто Куаль Обсидиановый Меч, самими ацтеками считающийся полубогом. Он не входил в число атлантов, но числился одним из самых старших их птенцов, был все же чуть постарше египетского Сфинкса и в честном бою один на один уделал бы почти любого другого архимага. А то и парочку. В-третьих, чернокнижники как-то смогли усыпить большую часть прикормленных духов, защищавших город и громадные пристани, а потому основанные главным образом на могущественных обитателях астрала стационарные системы магической обороны либо вообще не функционировали, либо работали процентов на десять от своей обычной эффективности. В-четвертых, местную систему ПВО, базирующуюся на каких-то летающих на сверхвысоких скоростях птицеподобных големах-камикадзе, они вообще взломали, и та полностью перешла на сторону неприятеля. Ну и, в-пятых, терзающий город мор никуда не делся, простого и эффективного лекарства от него пока найдено не оказалось. Скорее уж наоборот, каким-то образом подпитываемое создателями заболевание резко прибавило в своей губительной эффективности. А потому прямо сейчас по телам солдат и наемников, вступивших в Шанхай, расползались пятна лишайника-паразита. И с каждым часом люди под его воздействием слабели все сильнее, а потому битву следовало закончить как можно быстрее.

Успевшие слегка перевести дух люди двинулись дальше, но уже через полсотни метров их продвижение снова затормозилось. Ворота в ограде одного из домов внезапно широко распахнулись, и оттуда зазвучали выстрелы. Дистанция была смехотворной, а потому тотчас же раздались крики людей, которых расстреливали в упор. Защитный артефакт на груди Олега чуть дернулся, останавливая пулю, едва не разворотившую ему живот. Во время краткой передышки нежить успела подготовить засаду, и та оказалась до обидного эффективной. Не меньше дюжины солдат, в том числе и двое русских стрельцов, погибли на месте, а еще больше оказались ранены.

Двадцать второй десяток не пострадал, поскольку находился с другого фланга, но все равно тенденция никому из чародеев не понравилась. В выстроившихся внутри ограды покойников с дымящимися мушкетами, облаченных в заляпанную кровью китайскую униформу, ударили огненный шар, лезвия ветра, водяной хлыст, луч света и какая-то сложно идентифицируемая пакость из арсенала шаманов. Как результат, вместо пары десятков зомби, скорее всего раньше входивших в состав ополчения, осталась только груда растерзанной плоти.

— Лучники! — снова завопил приглядывающий за небом Первый Петр, и Святослав застонал от натуги, вновь создавая порывы ветра… Но в этот раз ничего сделать с летящей с неба смертью он не смог. Вместо обычных снарядов враг использовал зачарованные, которые не получалось так просто отклонить с изначальной траектории, и они насквозь пронзали магические щиты, поспешно воздвигнутые на их пути. Олег, повинуясь неясному порыву, шедшему из глубины сознания, щедро зачерпнул энергии из жезла-накопителя и попытался поставить над головами ближайших бойцов огненный зонтик, но длинные тяжелые палки с каменными наконечниками сгорать просто не пожелали. Список потерь отряда пополнился еще девятью людьми, в том числе китайским сотником и одним русским ведьмаком, соблазнившимся обещанной наградой, но теперь уже не имеющим ни малейшего шанса ее получить. Хорошо хоть залп на этот раз вражеские лучники дали всего один.

— Брр, как-то резковато вырос уровень сопротивления кровососов, — пожаловался Стефан, хлопая по щекам упавшего в обморок от переутомления Святослава, — за пять минут потерь едва не больше, чем за три часа до этого!

— Раньше нам везло. Ну, относительно… — пару раз Олег предчувствовал угрозу заранее, еще пару раз действовали они вместе с другими подразделениями, и за счет численного перевеса легко сминали выставленные на их пути заслоны, а однажды вообще в особняк, где засел вместе с многочисленной свитой не иначе как высший вампир, прилетело несколько дюжин артиллерийских снарядов, смешав здание с землей. А ведь люди почти уже собрались его штурмовать! — Кроме того, мы серьезно продвинулись к порталу. Понятное дело, что нежить уделит больше внимания тем, кто потенциально способен сорвать их ритуал и помешать прибытию полноценной армии вторжения.

План уничтожения нежити был прост и не содержал в себе каких-либо сложных и потому рискованных деталей. Только быстрота, натиск, крупные калибры и очень большое численное преимущество. Проще говоря, китайцы намеревались бить напавшую на них мерзость до тех пор, пока она не закончится. И у них вполне могло получиться, учитывая, сколько сил они собрали за относительно небольшое время. Гражданская война — это тот период, когда все способные держать оружие пребывают в состоянии боеготовности. Просто на всякий случай: вдруг и до них доберутся? И это обстоятельство сыграло на руку обитателям империи Золотого Дракона. Имевшие предварительные договоренности маги собрались воедино если и не со всех концов страны, то по крайней мере из пары-тройки близлежащих провинций. А также подтянули за собой дружины аристократов, давно уже спящие вполглаза и с оружием в руках.

Купцы и банкиры щедро выдали беспроцентные ссуды на спасение отечества и выплаты для целой армии наемников. Впрочем, не сделай они этого — и шагали бы сами в бой в первых рядах городского ополчения, которое тоже достаточно оперативно собрали из бежавших от нежити мужчин. Все понимали, что если не успеть сломать портал сейчас, то потом любые траты по отражению набега покажутся мелочами на фоне разорения, случившегося в результате полноценной войны. Победа в которой, между прочим, отнюдь не гарантирована. А выбор между жизнью под властью кровавых богов и самоубийством был вовсе не так однозначен, как могло показаться.

В реке Хуанпу, на западном берегу которой и стояла большая часть города, сейчас должна была вовсю кипеть вода, поскольку на костяные галеры навалился спешно выдвинувшийся к Шанхаю флот. Часть его пришла со стороны океана, а другая спустилась по Янцзы, притоком которой и являлась Хуанпу. А самое главное — вместе с кораблями явились и несколько десятков магистров магии воды вместе с множеством простых гидромантов. Ацтеки всегда были сильным противником, которого очень сложно уничтожить… но вот с управлением стихиями у вампиров дела не ладились в силу их природы.

Нет, беззащитными против управляемых водоворотов, локализованного в районе их судов шторма, встречных течений, мешающих стронуться с места, и прочих подобных каверз они вовсе не были. Некроманты наверняка имели в своем распоряжении основательно модифицированные трупы довольно опасных обитателей океана, а то и каких-нибудь морских демонов могли на подмогу призвать. Однако по статистике при столкновении флотов, да еще днем, они терпели поражения куда чаще, чем выигрывали.

С суши экспедиционный корпус кровососов тоже давили изрядно превосходящими силами. Около сорока тысяч солдат, пара сотен небесных кораблей, артиллерия и конечно же чародеи. Одних только архимагов собралось пятнадцать, треть от всего количества их, проживающих в Китае. И еще несколько могли появиться в самое ближайшее время, когда получат надежные гарантии собственной безопасности от представителей враждебных им из-за гражданской войны фракций. Вампиры огрызались контратаками, ставили ловушки, слали на убой орды спешно поднятой низшей нежити, но отступали, поскольку в прямом противостоянии их бы перемололи.

Атака началась с первыми лучами солнца, которое серьезно ослабляло врага и мешало ему использовать излюбленную диверсионную тактику. Не очень-то получается внезапно бить из темноты и уходить в тень, когда вокруг достаточно светло и люди ждут нападения, а потому активно крутят головами по сторонам и на всякий случай обшаривают подозрительные углы. Кроме того, хотя высшие вампиры и не горели, выйдя на улицу, но поддержание собственного существования в столь агрессивных условиях требовало от них некоторой концентрации и немалого расхода сил. В результате немертвый ацтек, в идеальных для себя условиях без особой нервотрепки откушавший бы истинным магом, несмотря на активное сопротивление последнего, теперь мог проиграть всего лишь удачливому подмастерью или нескольким хорошо подготовленным солдатам.

И потому прекрасно знающие об их слабостях люди не совались в разные глухие переулки или темные подвалы, оставив полную зачистку города на потом, а разбившись на сотни небольших отрядов, чтобы чарами массового поражения по ним лупить смысла особого не было, перли вперед по относительно широким и просторным улицам. Им даже не нужно разрушать строящийся портал. Достаточно лишь найти позицию, подходящую для его непрерывного обстрела. Постановка щита, прикрывающего эту магическую конструкцию от снарядов и заклинаний, неминуемо должна была внести достаточные помехи в сложнейший артефакт, дабы переброска подкрепления из Южной Америки стала невозможной.

Шанхай определенно не был тихим городом в этот день. Не надо было даже слишком напрягать уши, чтобы уловить грохот далеких и близких взрывов, чьи-то крики, пальбу… Но сквозь эти звуки внезапно пробились ритмичные и довольно глухие удары, от которых тем не менее дрожала земля. Китайские солдаты, коих от первоначальной сотни осталась едва ли половина, загомонили все и разом. Но не испуганно, а наоборот — радостно и воодушевленно. И руками они все, как по команде, тыкали в одном направлении. Олег взглянул туда же, куда все уставились, и почувствовал, как у него начинают шевелиться волосы на затылке. Огромная светящаяся зеленая обезьяна, похожая на выросшую до размеров Кинг-Конга мартышку, важно шествовала через город на четырех конечностях, небрежно помахивая хвостом. И заметить ее можно было, наверное, даже из-за пределов города. Какая-то башня, которую задела пятая конечность исполинского примата, немедленно вспыхнула пламенем. Тоже зеленым.

— Ну и что это за фигня такая? — тряхнул Ченя стоявший с ним рядом Святослав, от изумления даже не сбившийся на свое извечное «Дык!». Правда, особого результата это действие не принесло. Перешедший на русскую службу ведьмак ответить-то ответил… но на китайском.

— Великий дух Цинь Укун! Страж города! — После второго потряхивания заместитель Олега все же вспомнил о том, что он кроме родного и другие языки тоже знает. — Жрецы все же смогли его разбудить!

— Ну все, трындец упырям! — расплылся в довольной улыбке Стефан. — Щас их переловят, как насосавшихся крови блох. Я про этого духа слышал. Ну, точнее, это для попов он дух. А для местных вполне себе бог, пусть и из низших. Зато отзывчивый… А сейчас, спросонья, наверняка еще и очень злой на тех, кто его усыпил.

— Не спеши радоваться. — Неясное предчувствие подсказывало Олегу, что сегодня опасностей на их долю еще хватит. — Вряд ли вампиры совсем уж ничего на подобный случай не подготовили.

Буквально через десять секунд появилось доказательство, что в своих предположениях целитель был прав. Важно шествующий через город косматый и хвостатый зеленый обезьян внезапно остановился и грозно зашипел, обнажив впечатляющие клыки, метров по десять в длину каждый. И пугать он пытался отнюдь не пустоту — в ответ раздался не менее впечатляющий рев, изданный столь же здоровенной глоткой. Наперерез великому духу откуда-то от реки выдвинулся гигантский алый скелет, словно собранный из застывшей в форме костей крови. Причем этот явно созданный при помощи могущественной магии монстр имел на себе массивные желтые браслеты с непонятными иероглифами и несколько подходящих ему по размеру ожерелий, собранных из невероятного множества белых бусин… нет! — человеческих черепов!

— Ау-у-у! — взвыл Святослав, отвлекаясь от лицезрения начинающейся битвы гигантов и хватаясь за простреленное плечо. На сей раз очередная вражеская засада оказалась не на уровне земли. Находящийся где-то далеко некромант, с безопасной дистанции командующий своими марионетками, заставил некоторое количество зомби забраться на крышу близлежащего дома. Внезапно поднявшиеся там фигуры открыли огонь по людям, которые немедленно стали разбегаться в стороны, чтобы затруднить мертвецам прицеливание. С начала стычки прошло уже достаточно времени, чтобы отследить некоторую закономерность в поведении покойников. Они всегда передвигались относительно небольшими группами и держали головы повернутыми в одном направлении. Видимо, контролирующие их вампиры все же не умели дробить свое сознание, чтобы давать детальные указания отдельным своим немертвым солдатам, а потому командовали сразу всем отрядом, используя кого-нибудь из зомби в качестве своеобразного ретранслятора. — Снайперы!

— Я начинаю думать, что нам серьезно недоплатят за эту работу… — пожаловался Олег окружающим, стараясь как можно плотнее вжаться в каменную осыпь, где они залегли. Три или четыре пули врезались в эту осыпь из строительного мусора, ранее бывшую частью неплохого особняка. О причинах разрушения здания гадать можно было долго, но, скорее всего, это одно из относительно укрепленных поместий, выдержавших первую и самую массовую атаку зомби и разрушенных нежитью позднее. А те, кто сейчас ведет по людям огонь, скорее всего, являлись его защитниками. Ведь зачем бы некромантам тащить сюда издалека трупы с оружием, если прямо под боком точно такие же имеются? — Нет, ну я серьезно! Никто не говорил, что у местных зомби будут мушкеты, и они даже смогут ими пользоваться не только как дубинами!

— Это все, что тебя на настоящий момент беспокоит?! — удивился Стефан, на секундочку высовываясь из укрытия, чтобы швырнуть в засевших на крыше мертвецов гранату.

Чугунный шар с сочным хрустом вмялся в покрытый слоем лишайника череп, а через несколько секунд взрывная волна повалила с ног десяток тел, сгрудившихся в кучу и с монотонностью механизмов паливших в людей, отвлекаясь только на перезарядку. Взрывчатка не уничтожила большую часть врагов, но уронила их вниз и вывела из строя на достаточное время, чтобы идущие вместе с русскими боевыми магами китайские солдаты налетели на бывших соотечественников, пытающихся встать обратно на ноги, и изрубили их в лапшу большими тяжелыми саблями, отлично подходящими для расчленения мертвых тел. Нескольких все же оставшихся на крыше зомби просто расстреляли, поскольку те вставали на ноги отнюдь не синхронно и снова подавить людей огнем просто не могли.

— А как насчет вон той балетной парочки, которая топчет соседний квартал?!

— Ну, в некоторой мере это было ожидаемо, — пожал плечами Олег, жестами подзывая к себе тех солдат, которые пострадали в одной из многих тысяч стычек, идущих сейчас по всему Шанхаю. Впрочем, затягивание ран и их обезболивание не помешали ему бросить опасливый взгляд направо.

Там, топча здания, словно мешающиеся под ногами картонные коробки, сражались исполинские монстры. Громадная зеленая обезьяна, вообще-то бывшая великим духом, упорно старалась набить морду алому скелету таких размеров, которых в природе существовать не могло в принципе. Примат, несмотря на свой статус младшего бога, одолеть титанического мертвяка с ходу не смог. А когда исполинский скелет провел образцово-показательный бросок через бедро, швырнув мохнатого соперника километра на полтора, обезьяна громко и некультурно заорала от явного испуга. Олега аж оглушило, когда эта гора меха пронеслась метрах в пятидесяти над его головой. Видимо, несмотря на статус небожителя, полеты великому духу были строго-настрого противопоказаны. Плюхнувшийся на спину в соседнем районе города защитник Шанхая очень неспортивно швырнул в своего соперника подвернувшийся ему под лапу тяжелый голем с экипажем из живых людей. Во всяком случае, один из них очень громко кричал от ужаса, выпав из своей машины, прежде чем шмякнуться с высоты десятка собственных ростов почти у самых ног чародея.

— Драконов же мы на западном фронте видели — как обычных, так и костяных… А этот набег отличается от нашей войны с Австро-Венгрией исключительно национальным колоритом.

— Эй, да те твари были меньше раза в три! — возмутился Стефан, перезаряжая револьвер. Надо сказать, он был прав. Даже скальный великан казался бы на фоне исполинских сражающихся монстров не достающим им до колен лилипутом. А легендарные огнедышащие ящеры, которых Олег, к своему счастью, видел только издалека, сошли бы обоим чудовищам за домашних питомцев.

— Зато их было много, а эти тут одни. Все остальное, что тут дерется, достаточно близко по габариту к человеку, чтобы его можно было попытаться прикончить без помощи пушечной батареи… Врассыпную! Газы!

Продолжить беседу помешало тело, сиганувшее с ближайшей крыши прямо к целителю. Это тоже был мертвец, но не поднятый некромантами на месте, а привезенный в трюмах костяных галер, и потому более опасный. Массивное краснокожее тело разбухло так, словно умер человек от ожирения, несовместимого с жизнью. Вот только вместо обычного сала внутри толстяка располагалась куда более отвратительная субстанция, легко переходящая в газообразную форму от удара. Точной ее формулы Олег не знал, но уже успел усвоить, что та при вдыхании вызывает у простых людей сильнейшую рвоту и мигрень. И тогда невероятно ловкий и прыгучий для своих габаритов покойник просто сворачивал головы не способным толком сопротивляться солдатам своими очень сильными ручищами. А потом отъедался одним-двумя телами до прежнего состояния и шел дальше, оставив после себя несколько весьма приличных заготовок для работы некромантов.

— Черт, да чего ж вы так тупите, тормоза узкоглазые?!

Сам целитель успел уйти из-под удара, а вот двое из солдат, которых он пытался лечить, оказались слишком медлительны. То ли боль от ран их замедлила, то ли просто растерялись они, увидев стремительно приближающегося кадавра. Одному из китайцев краснокожий мертвец одним ударом кулака сломал, скорее всего, все ребра сразу, и нашпиговал их обломками сердце, а второго просто схватил обеими руками и рванул в разные стороны, разорвав надвое. Влево полетело истошно орущее тело с хлещущей из него струей крови, а вправо — его нога, вырванная с корнем. Еще человека четыре катались по земле, держась за горло, поскольку вдохнули почти бесцветный дым, выделившийся из пор кожи прыгуна после удара, но если оживший труп их сейчас не добьет, прийти в норму люди должны были уже минут через десять.

— Убирайся к дьяволу, отродье! — Источающий отраву труп окутало неяркое белое сияние, и в следующую секунду на землю упал уже только быстро дотлевающий прах. Стефан, уже было бросившийся на кадавра со своей зачарованной шпагой, отсалютовал монахам, вывернувшим с соседней улочки как нельзя вовремя. Священники, которых архимагистр Савва вызвал из скита на борьбу с мором, тоже решили нанести «визит вежливости» тем, из-за кого в Стяжинске и случилась эпидемия. Вернее, так решил их главный, а остальные подчинились, пусть даже некоторые при этом и демонстрировали явную неохоту. Например, бывший заведующий архивом, который оказался чуть ли не самым большим пацифистом из тех, кого Олег встречал в этом мире. Во всяком случае, боевое заклятие-молитву он знал только одно. И то, видимо, выучил для галочки. Зомби, которых настигали посланные стариком вспышки света, изрядно обугливались, но тем не менее с ног не падали, не говоря уже о том, чтобы прекратить свое существование.

— Внимание, дети мои! Крепитесь сами и укрепляйте оборону захваченных вами позиций! Гонец передал мне, что в нашем направлении идут крупные силы противника!

Громкое вещание на всю округу нисколько не мешало священнику подкреплять свои слова делами при помощи пятерых облаченных в рясы подчиненных, а именно устанавливать прямо на брусчатке маленький походный алтарь. Монахи забубнили свои молитвы, и по лицам находящихся рядом с ними людей тотчас же начали расплываться осторожные робкие улыбки. Нахлынувшее на них ощущение уверенности в собственных силах вымывало прочь тревогу, страх и усталость. Олег помотал головой, отгоняя подальше не то внушение, не то воздействие высших сил. Сейчас ему требовалась холодная голова, которая не задурманена посторонними воздействиями.

Раз уж выдалась небольшая передышка, то следует по возможности попытаться укрепить позиции. По крайней мере, расставить людей так, чтобы их одним-двумя площадными ударами не накрыло. И чтобы укрытия, которые они заняли, оказались действительно надежными. Не раз и не два он видел сегодня, как человек, спрятавшийся за каким-нибудь забором, навесом или деревом, получал прошедшую сквозь слой древесины пулю от безошибочно прицеливающихся мертвых стрелков. Зомби пользовались глазами, но воспринимали мир отнюдь не только при помощи зрения. И потому покойники, хотя их сложно было назвать снайперами, на близком расстоянии запросто выцеливали тех врагов, которых видеть вообще-то не должны были.

— Вы, с ружьями — сюда! Арбалетчики — тоже к ним! А ты, с взрывающимися дротиками, туда! Будете бить тех уродов, которые на позиции прорвутся через заградительный огонь!

Стефану тоже пришла в голову мысль укрепить позиции, а потому он пытался расставить ополченцев по полю боя в соответствии со своим пониманием о тактике. Причем как тех, кто входил изначально в их сотню, так и пришедших вместе с монахами, благо святые отцы не возражали. Солдаты не знали русского, а он — китайского, но как-то друг друга они в большинстве случаев понимали. Видимо, идея отдавать приказы как можно более громким голосом и махать руками для большей выразительности оказалась не так глупа, как виделось со стороны.

— Кто остался? Копейщики?! Свалите куда-нибудь, чтобы я вас больше вообще не видел!

Солдаты, наполовину состоящие из кадровых военных, а наполовину — из защищающих свой дом горожан, взявших в руки оружие или то, что они считали оружием, покорно принялись расползаться в стороны. Привычка повиноваться вышестоящим была впитана китайцами с молоком матери, а никого, кто решил бы оспорить у егеря право приказывать, среди них не нашлось. Одной из причин, по которой верхушка Шанхая в лице архимага Ли обратилась за помощью к русским чародеям, являлась катастрофическая нехватка боевых магов низшего и среднего звена. И виновата в этом оказалась не столько гражданская война, сколько использованная вампирами тактика диверсий. Китайцы, еще не знавшие о причинах появления болезни, для избавления порта от мора собрались проводить какой-то великий ритуал под руководством наместника почившего императора, сумевшего более-менее удержать свой город от разрухи и упадка, несмотря на творящийся в стране хаос.

Тысячи волшебников собрались после захода солнца у дворца местного градоправителя и стали вливать силу в формирующееся плетение, обязанное накрыть весь далеко не маленький мегаполис… И в это мгновение в толпу телепортировались элитные диверсионные части южноамериканских некромантов. Высший вампир — это машина смерти, которая в несколько раз быстрее, сильнее и выносливее человека. А на короткое время, пока в его теле есть значительные запасы наворованной у живых существ праны, кровосос может впасть в состояние форсажа. Именно в данном подобии боевого транса они так быстры, что способны ловить пальцами пули, двигаться с неуловимой глазом скоростью и пробивать стену ударом кулака. На площади из воздуха возникла ровно сотня обожравшейся до неприличия нежити, к тому же увешанной многочисленными защитными и атакующими артефактами. И устроила резню.

Схватка продолжалась едва ли больше минуты, потом всех уцелевших вампиров перенесло обратно на приближающиеся к китайским берегам костяные галеры. Но за это время каждый диверсант прикончил от десяти до тридцати чародеев, пусть преимущественно и низшего ранга. И достоверно упокоенными оказались лишь три-четыре десятка мертвецов, остальные же хоть и смылись восвояси весьма потрепанными, но благодаря обильному питанию и свойственной им регенерации, скорее всего, вернулись в строй к вечеру того же дня. Да и потом, когда некроманты убили всех серьезно зараженных лишайником людей и подняли свежие трупы, погибло много ведьмаков и подмастерьев.

Краткая передышка закончилась, когда слух Олега различил слитно топающие ноги. Толпа мертвецов, на сей раз действительно очень многочисленная, маршировала по улице. Скорее всего — сбившись в плотное каре, которое так удобно прикрывать мощными щитами колдуну-командиру, идущему в центре отряда из как минимум сотни безмолвных подчиненных. А то и двух-трех сотен. Хотя высшие вампиры в целом были куда худшими магами, чем люди, однако же они имели перед ними одно большое и неоспоримое преимущество. Кровь, способную восстанавливать им силы и здоровье бесконечно, в прямом смысле слова. Это у низших тварей место в желудке могло кончиться, а вот их старшие собратья умели превратить столь желанную красную жидкость в свою плоть или энергию полностью и без остатка. И справлялись они с сей задачей на удивление быстро.

— Стефан, не лезь вперед! Ты живучий, а не бронированный! — прикрикнул Олег на друга, оглядываясь на китайцев, вооруженных кто чем. Вид жители Шанхая имели бледный, но решительный. Большую часть гражданского населения кровососы все же не убивали на месте, а погружали в сон или гипнотизировали, чтобы те служили им живыми консервами. Поэтому в случае успешной контратаки почти каждый из здесь присутствующих мог рассчитывать на то, что он поможет спасти кого-нибудь из своих близких или просто знакомых. Оставалось всего ничего. Победить лучших чернокнижников мира. — Чень, переведи им, чтобы не жалели тяжелого оружия и зелий! Я чувствую, сейчас нам всем будет очень жарко!

Городские арсеналы распахнулись настежь после появления костяных галер… Вот только то, что там лежало, добрых слов, на взгляд Олега, не заслуживало. Все нормальное оружие расхватали армейские части, в основной своей массе теперь уже погибшие в бою, а ополченцам досталось то, что не смогли съесть крысы и продать интенданты. Поршневые ранцевые огнеметы со смешной дальностью поражения около пяти-семи метров. Дротики, наконечники которых после сильного удара взрывались раза в три-четыре слабее обычной гранаты. Зажигательные снаряды для воздушных кораблей, которые можно было при помощи специального гибрида цепи и пращи швырнуть метров на тридцать. Тяжелые многозарядные автоматические арбалеты, которые перетаскивать удавалось только вдвоем, а взводить в боевое положение надо было не меньше минуты. С ружьями, пусть даже очень старыми, и то имелись проблемы! Достались они только каждому второму из желающих повоевать, а все прочие вынуждены были ограничиться копьями или мечами. Хорошо еще, что среди обитателей Шанхая нашлось на удивление немало людей, готовых драться с живыми мертвецами накоротке. А уж святой воды и прочих составов, оказывающих губительное для ожившей плоти воздействие, алхимики и жрецы достали со своих складов достаточно, чтобы даже ополченцам что-то перепало, и они в случае нужды могли помазать ими лезвия и острия.

Когда из-за поворота медленно, чеканя шаг, вывернула первая шеренга трупов, Олег осознал всю правоту своих предчувствий. Если раньше им встречались обычные зомби, зомби-ополченцы и единичные зомби-диверсанты, искупающие всю свою пакостность крайней редкостью, то сейчас на людей уверенно надвигалась гвардия. Мертвая, но так и не расставшаяся ни с защитными амулетами, ни с зачарованными доспехами, ни с явно улучшенными при помощи каких-то рун клинками, ни даже с редким по меркам этого мира автоматическим оружием, а именно здоровенными автоматами, снабженными дисковыми магазинами.

Судя по едва заметным темно-синим отсветам, мелькающим в глубине шлемов, весь этот арсенал на себе тащили не просто ходячие трупы, а самые настоящие умертвия, имеющие некоторое подобие собственного разума, способные к полностью самостоятельным действиям и в некоторых случаях даже обладающие определенными магическими способностями! И ведь целитель смог это как следует рассмотреть лишь в первом ряду вражеской формации, поскольку внял то ли интуиции, то ли голосу разума, постарался поглубже вжаться в выбранное им укрытие и закрыл глаза. Проделан маневр оказался как нельзя вовремя, поскольку в следующую секунду ударили тщательно готовящиеся к визиту немертвых гостей монахи.

Столб света, больше напоминающий залп из какого-нибудь орбитального лазера, чем чудо божие, пробился даже сквозь плотно сомкнутые веки и… никакого особого ущерба стройным рядам умертвий не нанес, поскольку на его пути в считаных сантиметрах от шлемов нежити встала мерцающая пелена непонятного происхождения, куда вся собранная мощь канула, как камень в болото. Ну, может, накалились их доспехи слегка, но покойники на жару жаловаться не стали, вместо этого вскинув автоматы и принявшись поливать свинцовым дождем тех людей, кто спрятался недостаточно хорошо или отважно выглядывал с занятой позиции. Причем застывших на некотором отдалении вокруг походного алтаря священников они старательно игнорировали. Ну, правильно делали, надо сказать. Служители церкви были надежно прикрыты от обычного свинца и слабых магических атак стационарным щитом, который обеспечивал им весящий килограммов двадцать артефакт в виде покрытого серебряными узорами ковчежца. Привыкшие к одно-, двух-, ну максимум шестизарядным ружьям и револьверам солдаты не смели из своих щелей и носа высунуть. И даже маги под столь плотным огнем, с каждой секундой лишь усиливающимся, несколько растерялись.

«И откуда у них только такая редкость, как автоматы? — задался вопросом Олег, зачерпывая энергию из жезла-накопителя и вливая всю заемную силу в телекинез. — Не иначе как из США какой-то китайский аристократ для своего личного маленького войска заказ делал. Или купец, у которого на корабле в открытом океане на вес золота идет каждый лишний едок, а огневая мощь при столкновении с пиратами оценивается уже в его собственную голову. Военные бы такие траты себе черта с два позволили!»

Пять гранат — две его собственных и три взятых у попавшихся на глаза стрельцов — повисли перед глазами. Фитили вспыхнули один за другим, а потом смертоносные шары запрыгали мячиками по земле в нужном направлении. Целителю не требовалось видеть своих врагов, чтобы понять, где они стоят. Сложнее всего было так рассчитать время горения запалов, чтобы рванули гостинцы прямо перед ногами мертвецов. Подкатывать их вплотную целитель опасался — отфутболят еще обратно… Умертвия вполне могли бы проделать подобный фокус и без команды некроманта.

Взрывы вроде бы произвели на противника определенное впечатление. Во всяком случае, в укрытие Олега стали стрелять намного чаще. Парочка пуль даже залетела внутрь рикошетом, но, к счастью, уже достаточно потеряв в убойной силе, чтобы не пробить форменную куртку. Увы, к шару какой-то крайне неприятной зеленой дряни, взорвавшейся на некотором расстоянии от целителя, но разошедшейся во все стороны и с полным презрением к законам физики проигнорировавшей встретившиеся ей на пути материальные преграды, это не относилось. Все тело чародея, за исключением искусственной ноги, охватила дикая боль, несмотря на то, что чувствительность нервов уже давно оказалась снижена целителем до почти абсолютного минимума.

А потом мир для Олега на какое-то время померк. Впрочем, пришел в себя он практически сразу. Во всяком случае, автоматная пальба не затихла, хотя вроде бы несколько приблизилась. Но теперь автоматическому оружию старательно отвечали из ружей и гранат, а воздух прокалился, словно в кузнице, свидетельствуя о наличии где-то рядом немаленького пожара. Или, по крайней мере, о многократном применении боевых заклинаний с тепловым эффектом.

«Одежде хана, жезл где-то потерялся. Эпидермис местами слез, особенно на руках, которыми заранее лицо на всякий случай прикрыл. Мышцы частично сгнили, частично порваны. Несколько закрытых переломов, и штуки три — на пальцах, где фаланги проткнули плоть. А самое плохое, что аура как-то странно зудит, и мой и без того невеликий резерв пуст, словно кошелек Анжелы после похода по столичным магазинам перед нашей отправкой в Сибирь… — продиагностировал свое состояние целитель, не спеша шевелиться или открывать глаза. Считают его трупом или контуженным? Ну вот и пусть считают, значит, лишний раз до конца боя не выстрелят! — Лечиться нечем совсем. Хорошо хоть заранее наложенные чары обезболивания не слетели и сейчас как надо действуют, иначе бы уже бился в агонии, как карась, брошенный живьем на сковородку. Остается лишь надеяться, что большей части магической силы я лишился на время, а не навсегда… Блин, а чем это они меня так шандарахнули? Концентрированным некросом с какими-то присадками, что ли? Но я ведь не видел ни одного вампира… Похоже, в рядах тех бронированных трупов парочка полноценных личей затесалась…»

Рискнув слегка приоткрыть свой единственный глаз, целитель понял, что упал он все же относительно удачно. Во всяком случае, с этого места открывался просто шикарный вид на врага, расположившегося на оставшейся безымянной для Олега шанхайской улице. Ряды бронированных мертвецов с автоматами несколько поредели, поскольку в них кто-то швырнул если и не целым домом, то по крайней мере его большей частью. Камень и дерево погребли под собой значительную часть мертвецов, а оставшиеся вид имели изрядно помятый. Но они все равно стояли ровной фалангой и, как на учениях, прижимали людей огнем. Совсем не безрезультатно, если верить тому, что Олег даже со своего места мог видеть несколько трупов в китайской униформе… И свесившегося из окна головой вниз Третьего Петра. В смерти стрельца сомнений не было — большая часть его мозга вытекла из головы через солидных размеров дыру в черепе.

Стрелы из автоматических арбалетов, которые наконец-то смогли пустить в ход, летели сплошным потоком… И примерно в трех метрах до своих целей безвредно осыпались прахом. Одоспешенные мертвецы один за другим прекращали огонь и, отбрасывая в сторону оружие с опустевшими магазинами, стремительно срывались в ближний бой, а их место в строю занимали выдвигающиеся из глубины вражеской формации трупы куда более привычного вида. Пусть и тоже с огнестрельным оружием. Стремительно несшихся вперед умертвий встречали бросками взрывающихся дротиков и авиационных снарядов, переделанных в метательное оружие. Взрывы сбивали их с ног, а еще какой-то маг очень ловко тормозил нежить чарами болотной трясины. Вот несется вперед мертвый воин с нечеловеческой силой и грозным мечом… а вот он уже с грацией перевернутого на спину жука пытается подняться или барахтается, провалившись по пояс в образовавшуюся прямо под ногами топь. И его, уже не способного сдвинуться с места, безнаказанно расстреливают, покуда шлем не превратится в решето.

Впрочем, судя по близкому лязгу железа и истошным крикам расчленяемых заживо людей, некоторые из атакующих все же добрались до солдат и теперь старательно изображают из себя мясорубки. Снова вспыхнул луч света, и на сей раз вампиры то ли не успели поставить барьер, то ли не смогли этого сделать. Сразу четыре или пять десятков зомби вспыхнули, словно свечки, и рассыпались пеплом. Вдогонку чарам священников ударили огненные шары, но пламя словно скатилось по незримой преграде. Среди изрядно уменьшившегося числом мертвого воинства мелькнула краснокожая фигура в украшенных черепами и перьями ритуальных одеждах… И с явно слишком большим для человеческих сил четырехствольным массивным пулеметом, удерживаемым одной рукой.

«Европейский вариант высших кровососов мне нравится больше, — понял Олег, взирая в стволы этого монстра, вполне пригодного для охоты на пролетающих мимо драконов. Создатели оружия перед проектированием своего детища явно не избавились от повсеместно распространенной в данном мире любви к большим калибрам. Кулак в дуло у целителя просунуть вряд ли получилось бы, а вот какая-нибудь девушка с тонкими ручками вполне могла и осуществить подобное. — Или тот ныне уж точно покойный диверсант с ручной сворой тварей, которого в Шебжешине чуть ли не всем составом мастерских едва прибили, все же не из них был?..»

Однако полюбоваться на действие пулемета целитель так и не сумел. Пролетел на бреющем добрый и слегка дымящийся волшебник, скорее всего, в ранге архимагистра магии ветра, и всех мертвецов разнесли на мелкие кусочки азартно прыгающие с тела на тело цепные молнии, в разрядах которых почему-то проглядывали какие-то гуманоидоподобные силуэты. Вроде бы женские. Во всяком случае, часть засветки, державшейся еще секунд тридцать в единственном глазу чародея, определенно имела некоторое сходство с бюстами третьего размера.

— Нет… Нет! Черт побери, нет! — закричал очень знакомый голос в паре метров от по-прежнему неподвижного целителя. Стефан… — Олега убило! Что я теперь Анжеле скажу?!

— Что черное ей к лицу, и у тебя в гареме еще свободна в принципе вакансия младшей жены? — предположил чародей, мысленно диагностируя себе шок и психическое расстройство. Нормальный человек в подобном состоянии шутить не стал бы.

— Ты жив?! — поразился поляк сибирского розлива. — Боже, спасибо!

— Ага, точно! Дык, без него не обошлось, — уверенно констатировал слабый голос Святослава. — Дружище, ты ж оно того… Гнилой шашлык напоминаешь. И смердит от тебя… ну, соответствующе.

— Внутренние органы задеты не сильно. Даже морду лица не особо поцарапало. — Олег оценил свое состояние как среднее без отчетливо прослеживаемых тенденций. — Вот только с аурой у меня что-то не то. Вы бы ближайшего священника позвали, пока не стало слишком поздно.

— Соборовать? — уточнил какой-то стрелец, случившийся рядом и, видимо, тоже решивший, что человек с такими травмами живым быть уже не может.

— Лечить! — фыркнул целитель, который в данный момент уж точно не мог исцелить себя сам. — Как-никак, они по снятию всяких гадостных проклятий некромантов должны являться признанными специалистами!

Глава 12

О том, как герой узнает страшный диагноз, получает вознаграждение за свои труды и встречается с одним из самых страшных существ планеты

— Простите, господин, но я не смогу вам помочь…

Губы у девушки, склонившейся над Олегом так, что в вырезе легкого голубенького халатика открывался весьма соблазнительный вид на маленькую крепкую грудь, взволнованно дрожали. Казалось, еще чуть-чуть, и она расплачется. Впрочем, если бы подобное и случилось, вряд ли кто стал бы ее упрекать. Шестнадцать лет — совсем не тот возраст, когда можно без душевной дрожи взирать на тело, покрытое не то ожогами, не то гнойными ранами. А никого более опытного в секте Изумрудного Сокола сейчас приставить к раненому чародею было нельзя. Кто не стоял на стенах дворца, больше напоминающего маленькую крепость, тот пошел в контратаку к строящемуся порталу. Или валялся на одной из соседних коек в лазарете, если только уже не покоился в какой-нибудь урне для праха. Крематорий остался одной из немногих функционирующих систем этой шикарной резиденции — чего-то среднего между культовым учреждением и школой магии, которая из-за налета вампиров не лишилась работы и сотрудников. Наоборот, работали там с явным перевыполнением плана!

— Боюсь, ваш глаз нельзя будет восстановить при помощи методов телесной регенерации!

После того как стычку с отрядом нежити прекратило внезапное вмешательство очень сильного мага воздуха, остатки двух отрядов отправились туда, откуда этот чародей и прилетел. Во дворец, служивший сейчас одной из опорных точек борьбы с захватчиками. Олега, который сам идти не мог, а также еще десятка полтора раненых притащили туда на носилках. Быстренько осмотревшие его еще по пути монахи пришли к выводу, что никаких явных проклятий на боевом маге третьего ранга вроде нет. Приложило его крепко, но все же не смертельно. Священнослужители оставили раненых на попечение местным эскулапам и вместе с остальными бойцами продолжили выполнять боевую задачу. Тем более до успеха оставалось совсем чуть-чуть. По расчищенным передовыми отрядами улицам уже должны были двигаться вглубь Шанхая пушки и чародеи, которые смогли бы атаковать строящийся портал даже с большого расстояния. Благо цель у них имела весьма солидные размеры, и промазать по ней знакомые хотя бы с элементарной пристрелкой люди сумели бы лишь нарочно. Зато ее прикрывали крайне прочные магические щиты, на питание которых вампиры не пожалели жертв. И от отчаянных контратак, выигрывающих так нужное им сейчас время, кровососы тоже вряд ли откажутся.

— Да, я знаю про глаз. Мне его уже довольно давно выжгло. И ногу я тоже тогда потерял, и ее тоже нельзя просто так регенерировать… — устало пробормотал Олег, едва удерживаясь, чтобы не гаркнуть на девушку. Кто же такими словами с пациентом общается?! У него же чуть душа в пятки не ушла! Думал, всё: еще часа два-три, и «подарочек» от некромантов превратит его в свежий труп. Скорее всего, ходячий, а потому до «естественной» смерти врачи доводить не будут и после короткого составления завещания и полагающейся по случаю молитвы устроят русскому чародею процедуру эвтаназии путем отделения головы от шеи при помощи топора. Ну или сабли какой-нибудь, тут не суть важно. Впрочем, возможно, недопониманию способствовало то, что говорили они с девушкой на английском. А как иначе, если Олег не знал китайского, а местная волшебница по-русски даже ругаться не умела?

— С аурой-то у меня что?! Тело мне и самому удалось худо-бедно просканировать. Ситуация не ахти, но умереть вроде не должен.

— Ну, я не совсем уверена. Раньше такое не видела, только читала об этом… — девушка запнулась, подбирая слова. — Мне кажется, у вас почти отлетела душа. Отсюда и такие травмы системы циркуляции Ци… ну, энергетического тела.

— Бред… — не согласился с целительницей Олег. — Подобные заклятия относятся к пятому рангу минимум. Даже если предположить, что в меня действительно запулили чем-то в прямом смысле слова душераздирающим, то как я выжил?

— Нет, из вас не выдирали вашу суть, тут другое! — запротестовала волшебница. — Она сама попыталась отлететь. Мне кажется, имеет место какая-то патология системы циркуляции Ци. В обычном состоянии подобное почти не заметно и вряд ли сильно мешает жить. Но вот сейчас ваша мана истекает из ауры куда сильнее, чем должна бы даже при настолько серьезных ранениях. Это очень характерный признак надорванных чакр, спутать с чем-то сложно.

— Ну, вообще… — свое мнение о ситуации Олег высказал на русском. Но лечившая его девушка все равно покраснела, как помидор, хотя ни одного слова и не поняла. Видимо, ей хватило одной только интонации. — И чем мне это грозит?

— Раз вы выжили, то, скорее всего, почти ничем. Тут ситуация как с удушьем: либо человек задыхается насмерть, либо после исчезновения помехи снова начинает нормально дышать, пусть и кашляет какое-то время… — успокоила его смущенно алеющая целительница, которой явно давали куда более интересную информацию о всевозможных травмах и патологиях энергетических структур организма, чем русскому чародею. Во всяком случае, Олег был готов поклясться, что ни о чем подобном в учебниках Североспасского магического училища не говорилось. Нет, пара строчек насчет всевозможных аномалий в душе и ауре присутствовала почти в каждой книге… вот только сводились они к совету обратиться к кому-нибудь более сведущему, чем будущие боевые маги. Главному целителю ближайшей крупной больницы, например. Или настоятелю какого-нибудь монастыря.

— Ваши чакры срастутся, и сила вернется, причем довольно быстро. Недели через полторы максимум. Но в будущем лучше избегать ситуаций, когда что-то может столь грубо и резко воздействовать на ауру. С каждым разом после подобных травм система циркуляции Ци будет становиться все более хрупкой, пока однажды душа просто не перестанет цепляться за свое материальное вместилище. А еще темными чарами насильственно исторгнуть ее будет проще, чем у других людей.

— Возьму на заметку, что у меня критическая уязвимость к некоторым приемчикам из арсенала чернокнижников, демонов и нежити. — Услышанное Олегу не очень понравилось, но он мог с этим жить. Тем более предыдущую пару лет, после его попадания в данный мир, подобная особенность организма с подселенной в него чужой душой вроде бы не особо мешала. — А знаете ли вы способы исправить такой недостаток? Ну хотя бы теоретически? Какой ранг для этого нужен?

— О, это должна быть очень тонкая перестройка каналов циркуляции Ци, такое проделать сложно. Мой почтенный прадед, хотя он и один из старейшин секты Изумрудного Сокола, не взялся бы исправить подобное кому-нибудь другому. Да и себя исцелил бы не за один месяц длительных медитаций… — несколько неуверенно покачала головой молодая целительница. — Лишь кто-то из истинных бессмертных, постигших тайны гармонии души, смог бы вам помочь.

— В переводе на европейскую классификацию — магистры и архимагистры. Да и то подойдет не каждый, а только с нужной специализацией… — Олег цокнул языком, твердо откладывая возможность позаботиться о найденном недостатке своего энергетического тела на очень-очень далекое «потом». — Я вижу, вы хорошо разбираетесь в проблеме, так, может, посоветуете…

— Хорош медсестер соблазнять, инвалид! — В закуток, где Олега положили на какую-то лежанку, ворвался Стефан. А за ним и Святослав. Причем тащили чародеи носилки, и, скорее всего, предназначались они именно для их приятеля. — Часа не прошло, а он уже с кем-то тут воркует! Вот возьму и все Анжеле расскажу!

— Блин, парни, вот не могли вы минут на двадцать — тридцать позже зайти? — не сдержал своего раздражения Олег, когда вспугнутая русскими боевыми магами целительница юркнула за какую-то ширму к другому пациенту, зачем-то поклонившись напоследок. А ведь он почти уже развел ее на небольшую лекцию по тому разделу магии, который в России явно не предназначался для широкого пользования, оставаясь уделом очень немногих специалистов из числа знати и священников! — Вообще, что вы тут делаете? Неужели наступление на вампиров решено отложить?

— Дык это… Извини! Мы ж не знали, что ты тут кого… почти уже того… а то бы обязательно подождали… — смутился Святослав, провожая сальным взглядом выпуклости вновь мелькнувшей в проходе фигуры девушки, не слишком-то хорошо скрываемые халатом. Похоже, пациенту, лежащему на соседней койке, пришлось куда хуже, чем Олегу, поскольку бледная как мел целительница сжимала в пальцах длинный окровавленный скальпель. Явно эвтаназию провела. Возможно, первую в жизни. — А кровососы — всё! Ну, в смысле, смылись…

— Когда вампиры поняли, что портал до конца достроить не успевают, воспользовались недостроенным. До Южной Америки им с его помощью было не достать, а вот до соседнего порта, где их собратья высадились, — хоть три раза. В какой-то Сунь Вынь, или что-то там еще в этом духе, всей оравой они и усвистали, пока их прахом не развеяли, — перевел речь косноязычного приятеля Стефан, перегружая раненого с кровати на носилки. Из коридора доносились неприятные звуки рвоты. Видимо, целительница настолько бурно отреагировала на дело рук своих, что до ближайшего туалета все-таки не успела добежать. — А потому с нами сейчас произведут расчет и отправят обратно в Стяжинск. Да, кстати, вот твои револьвер и жезл. Даже энергией мы заполнили артефакт почти под завязку, один из узкоглазых задаром такие вещи силой напитывал, прежде чем все узнали, что решающей потасовки и не будет.

— Как-то больно резво нас назад отправляют… — озадаченно почесал Олег голову возвращенным ему артефактом. Не то чтобы он намеревался насладиться прогулкой по Шанхаю… Какой уж тут туризм, когда на улицах трупы навалены, а сам бинтами перемотан, словно мумия? Однако такой оперативности он все же не ожидал. — Неужели кто-то уже с китайцами сцепился из-за прикарманенного во время боя барахла? Так Савва же за подобные фокусы мародера наизнанку вывернет и умереть не даст…

— Зришь в корень, догадливый ты наш. Только не наши с хозяевами поцапались, а какие-то англичане с торгового корабля, почти уже успевшие построенный ацтеками портал себе в трюм погрузить. Вот высокое узкоглазое начальство и отдало приказ поскорее спровадить всех наемников, пока еще чего не стряслось, — кивнул Стефан, осторожно пятясь к выходу из комнаты. — Святослав, давай шустрее! Если встанем в начало очереди на исцеление к архимагу Ли, то, может, он не поленится силу потратить и глаз Олегу вырастит. Ну или хоть какой-нибудь артефакт-протез вместо него забесплатно присобачит.

— Дык не могу, — печально вздохнул бывший крестьянин, — у меня нога…

— Стукнулся? — участливо поинтересовался Олег, обратив внимание на то, как опасно кренятся в одну сторону носилки. Святослав ощутимо прихрамывал на левую конечность и время от времени морщился.

— Подстрелили, дык. Еще тогда же, когда и тебя, только не магией, а шестью пулями из того… аутомата, — пожаловался на жизнь чародей, которому «повезло» поймать очередь. — Раны-то мне затянули по-быстрому, чтобы кровью не истек, а свинец вытащить некогда было. Вот он и это… болит, зараза! Ладно, дык когда этот архимаг ранеными займется, то вытащит. А нет, так сами того… дома расковыряем.

— А вот обычный человек на твоем месте и ходить вряд ли смог бы… — глубокомысленно протянул Олег, в который раз про себя поражаясь чародеям. Даже не прикладывая к этому никаких сознательных усилий, его друг сейчас игнорировал травму, уложившую бы в постель любого из простых стрельцов. Да уж — понятно, почему в этом мире предпочитают массово обучать магов и лишь при их нехватке на поле боя начинают штамповать на заводах боевую технику.

Себестоимость и окупаемость. Содержать молодого ведьмака не дороже, чем какую-нибудь мотоколяску с пулеметом. И выгоды от него примерно столько же. Но со временем волшебник, в отличие от механизма, становится только сильнее, постепенно дорастая до уровня бронеавтомобильчика, способного и небольшой обстрел выдержать, и простых солдат огнем прикрыть. А то и вовсе становится настоящим танком, к которому без пушки не подходи. Да и с орудием подкрадываться лучше с тыла. Впрочем, тех же магистров и архимагов корректнее было бы сравнивать уже скорее с бронеколоннами, эсминцами-линкорами или эскадрильями тяжелых бомбардировщиков… С учетом того, что и в мирное время они по большей части своей полезности не утрачивают, поскольку без проблем найдут себе занятие, приносящее им немалый доход и идущее на пользу обществу. Чародеи-преступники тоже бывают, но все же для обладателей высоких рангов это большая редкость, в отличие от политических интриг. В долгосрочной перспективе, ну то есть с расчетом на ближайшую пару веков, полностью легальная деятельность окажется банально выгоднее, чем обычный криминал.

Путь по улицам Шанхая до места, откуда китайский архимаг мог открыть портал к своему кораблю, не слишком-то запомнился Олегу. Видел-то он по большей части только небо, ну еще на периферии зрения мелькали покатые крыши домов, поскольку лежал чародей на спине и лишний раз старался не шевелиться. Многочисленные раны, покрывающие его тело, хотя и не болели благодаря наложенным на них чарам, но все равно — общую слабость и крайне плохое состояние организма никто не отменял. Да и для сломанных костей движения очень не рекомендовались, а то сместятся еще с положенного места и после лечебных заклинаний срастутся неправильно; ломай их потом заново… Хорошо хоть ничего из внутренних органов у Олега серьезно не пострадало, встряска от кинетического удара и полученные от нее повреждения были бы сравнимы с результатом не слишком тщательного избивания ногами.

Портал, как и в первый раз, должен был открыться на заднем дворе небольшого особняка, принадлежащего магу. Двухэтажный домик смотрелся довольно скромно… если не брать во внимание тот факт, что на три сотни метров в любую сторону от него простирался основательно заросший парк, который так и тянуло назвать лесом. А от внешнего мира поместье могущественного волшебника отгораживалось настоящей стеной деревьев, в самом низком из которых насчитывалось метров пятьдесят. И ни одной ветки на явно искусственно созданной зеленой изгороди ниже высоты десятка человеческих ростов не имелось.

Правда, сейчас в этом уголке первозданной природы посреди многолюдного Шанхая оказалось несколько шумновато. И даже не готовящиеся вернуться домой русские солдаты и чародеи были тому виной, хотя выдача награды наемникам уже началась и недовольные качеством предложенных артефактов или книг маги вовсю собачились со слугами хозяина поместья. Основную массу звуков создавали несколько сотен девиц, которые рассредоточились по свободной от непролазной растительности территории и поглядывали на мужчин. Кто испуганно, кто равнодушно, а кто и оценивающе, с явными нотками заинтересованности.

— Все-таки мы не первые… — расстроенно протянул Стефан, перехватывая один такой взгляд, направленный на него. Вполне зрелая дама, в лице которой прослеживались явные нечеловеческие черты в виде желтых глаз с вертикальными зрачками-щелями и слоя мелкой алой чешуи на лбу и щеках, призывно улыбнулась толстяку и со вполне очевидным намеком обвела ладонями свой бюст размера эдак четвертого. — И жаль, что я уже женат…

— Дык, не облизывайся. То не про нашу честь, — пихнул его в бок Святослав. — Ведьма она, с корнями от чертячьего племени, то и слепому видно. Такую себе — оно того… разве что Олег позволить и сможет. Вот разве токмо если сообща скинуться или вообще доплатить малек…

— Ну его на фиг, такое счастье. Я деньгами возьму…

Демоны — а скорее всего, среди предков женщины затесался кто-то из них — всегда считались довольно сильными, по меркам людей. Обитатель низших планов, способный дать жизнеспособное потомство с представителями человеческой расы, просто не мог быть каким-нибудь мелким бесом. Скорее всего, он относился к числу доверенных слуг или элитных солдат, находясь где-то в середине иерархии себе подобных. Или выше. Потомки от смешанных браков подобной направленности почти в обязательном порядке владели ментальной магией, магией огня, магией тьмы и тем, что на Западе называли магией крови, а на Востоке — техниками управления жизненной энергией. А еще они были гордыми и вспыльчивыми настолько, что имели тенденцию не доживать до старости, несмотря на все свои возможности. И вот чего уж целителю точно не хотелось бы дома, так это конфликта между беременной женой и подобной особой. Ему еще жить где-то надо. И желательно не на дымящемся пепелище…

— Носилки крепче держи, ловелас деревенский!

Святослав, засмотревшийся на девушек, опасно накренил свою ношу и едва не вывалил раненого друга прямо на дорогу. Лишь в последний момент Олег успел вцепиться покрепче в свое мобильное ложе и потому удержался на нем, хотя парочка пальцев сгибалась крайне неохотно из-за переломов.

Архимаг Ли, как и обещал, исцелял всех раненых. Ну и еще следил вполглаза за тем, как китайские волшебники, являвшиеся его слугами и вассалами, согласовывают с русскими волшебниками выдаваемую им оплату. Торг был уместен, но наглеть не стоило. Доказательство, бывшее одним из опальных аристократов, переведенным в Стяжинск откуда-то из Москвы, мирно посапывало носом у самого края прудика с зеркальными карпами и, похоже, совсем не замечало, что последние минут десять старательно удобряет собственные штаны. Причем его еще и барьером, блокирующим распространение неприятных запахов, снабдили. На обделавшегося наглеца-неудачника с усмешкой посматривали ученики архимагистра Саввы, рассевшиеся на громадных кусках желтого металла, как на лавочках. Судя по форме, цвету и покрывающим их поверхность ацтекским иероглифам, дух-защитник города все-таки одолел выставленный против него исполинский скелет. А потом браслеты того титанического существа взяли и распилили, и часть громадного трофея досталась наемникам.

На Олега, подтащенного к нему на носилках, архимаг потратил ровно три секунды. Одну — на рассматривание пациента. Вторую — на картинный щелчок пальцами. Третью — на повелительный жест, отсылающий исцеленного прочь. И боевому магу ничего не оставалось другого, кроме как подчиниться, сдирая на ходу бинты, под которыми жутко чесались взявшиеся из ниоткуда плоть и кожа. Причем это явно не были измененные ткани самого больного — количество жировых запасов не изменилось, если верить лихорадочному самоосмотру и ощупыванию. Рядом прыгал на одной ноге Святослав, вытрясая из сапога пули, вылезшие без малейших следов боли и крови.

Мастерство и могущество чародея восьмого ранга оказались настолько велики, что у Олега даже завидовать толком не получалось. Слишком уж неравны оказались их категории как целителей. Но, к огромному сожалению Олега, новый глаз ему так и не вырастили. И даже поврежденные участки ауры до конца не исправили, хотя какой-то прогресс вроде и был. Раньше при помощи того же телекинеза ему не удалось бы поднять в воздух и котенка, а сейчас имелись шансы заставить воспарить и мать животного, если, конечно, она не относится к числу тех домашних любимцев, что ужасно страдают от ожирения. И это только на собственной энергии, а ведь имелся еще и немаленький запасец силы в жезле-накопителе.

— А все ж таки небольшой отпуск надо будет взять. Как минимум на недельку, — решил Олег, получая свои деньги и жестом отказываясь от прилагающейся к ним девицы, вместо которой ему с печальным видом выдали еще один кошелек. — Раньше выходить в поле будет малость опасно… Эй, народ, а что там от двадцать второго десятка осталось, кто-нибудь знает? Одного-то из Петров я точно мертвым видел, а вот остальные стрельцы…

— Да вон же они стоят. — Стефан ткнул пальцем в ту сторону, где сгрудились простые солдаты. Развернувший голову в нужном направлении Олег насчитал семерых. — Вроде еще двоих у тебя убили. Нашего и китайца, но не того, который маг.

— Уже неплохо… — облегченно выдохнул целитель, радуясь тому, что костяк подразделения сохранился. Погибших, конечно, жаль… но они знали, на что идут. В Шанхай все-таки из-под палки никого не гнали, и трусом отказавшегося никто бы не назвал, поскольку сражались не ради своей земли, а ради чужого золота.

Портал архимаг создавал не с бухты-барахты, а используя заранее созданную арку, сестра-близнец которой стояла на палубе его личного парящего линкора. Без подобных артефактов китайский чародей восьмого ранга не осмеливался играть с пространством. Ведь выйти можно было и в виде фарша. А может, даже в желаемом месте и в целом виде, но на пару километров выше нужной точки. Или ниже. Про подобный случай, печально закончившийся для какого-то дальнего родственника императора, относительно недавно писали в газетах. Однако же, как подметил Олег, при переносе людей на палубу судна архимагистр Савва такие «костыли» не использовал. Вероятно, причина была в намного меньшем расстоянии для телепортации и, как следствие, вполне приемлемом количестве помех. А может, несмотря на то, что по официальной иерархии древний волхв стоял все же на ступень ниже архимага, в чем-то он Ли все же превосходил.

Едва ступив на палубу китайского корабля, который парил высоко над лесом, Олег внезапно почувствовал волнение. Очень-очень характерное волнение. Примерно так же мурашки по его спине маршировали перед началом артиллерийского обстрела где-нибудь на западном фронте. Когда орудия на русские позиции уже были нацелены, но тем не менее приказа открыть огонь враг еще не отдал. Причем нечто странное почувствовал не только целитель — архимаг Ли, шагнувший в свой портал самым первым, непонимающе крутил головой по сторонам и чуть ли не ежесекундно отдавал какие-то приказы. А китайские матросы и офицеры, как наскипидаренные, носились туда-сюда. То ли наблюдая за их суетой, то ли сами предчувствуя недоброе, прибывающие через портал воины тут же брались за оружие. Многие волшебники окружали себя щитами. Кто-то из аэромантов вообще поднялся в воздух и принялся облетать парящий линкор вокруг: видимо, чтобы проверить, не прицепил ли какой-нибудь диверсант к его борту мощную мину. Однако все было тихо.

— Олег, оно того… — к целителю, пытающемуся прислушаться к своему дару так напряженно, что от этого в голове будто скрежетали друг о друга извилины, пробился Святослав, глаза которого были большими и круглыми. В одной руке прирожденный маг-погодник держал револьвер, другой прижимал к себе растерянно лупающую глазами девушку. Или все же женщину? Возраст сей особы надежно скрывался толстым слоем неумело нанесенной на лицо броской косметики, но уж к детям она точно не относилась. По сравнению с русскими красавицами жительница Китая, может, и была несколько мелковата, но все же сразу становилось понятно — не ребенок. — Чёй-то боязно мне! И птиц, дык, нетути! Ни одной!

— Чего? — не понял своего друга волшебник, с каждой секундой нервничающий все сильнее. Нечто приближалось. Или пробуждалось. Может, даже заряжалось. В общем, стремительно готовилось к массовому смертоубийству и, кажется, транслировало свои намерения попавшимся ему на глаза людям. Во всяком случае, Олег наконец-то понял, что ему напоминает скрежещущее ощущение в мозгу. Проповедь. Только монахи во время богослужений внушали пастве благоговение и покой, а не тревогу и страх. — Каких птиц?

— Любых, — односложно ответил бывший крестьянин. — Я ж, ну это… чувствую. Вернее, не чувствую. Совсем. Я, дык, сколько уже летал, а такого ну вот ни разу не было!

— Может, слишком высоко? — Олег осторожно шагнул к борту судна и глянул вниз. — Хм, ну вряд ли. Тут километр, может, и есть, но не больше. Кстати, а мы где? Ну, в смысле, над какой частью Сибири парит это судно?

— Дык, знать не знаю, — помотал головой Святослав. — Но воздух, он того, прямо звенит от магии. Наверное, тут это… пересечение природных магических линий.

— Ну да, порталы жрут силы неприлично много, где попало их строить тяжело. Особенно такие, которые могут несколько сотен человек переправить от Стяжинска до центра Китая. — У Олега стала медленно складываться в голове картинка происходящего. Для магических тварей подобные места служили если и не отелем с системой «все включено» — одной лишь энергией питаться мог далеко не каждый мутант, дух или демон, а за едой приходилось ходить на охоту — то, по крайней мере, весьма комфортным санаторием. И потому места, подходящие для возведения резиденции могущественного чародея или постройки завода, где часть технических процессов сильно завязана на волшебство, практически всегда приходилось отвоевывать у каких-нибудь монстров. Но кто мог бы не только осмелиться, но и вполне успешно атаковать парящий линкор вместе со всем его экипажем, значительной частью гарнизона русской крепости и целым архимагом на борту?!

Сквозь портал прошел кто-то из учеников архимагистра, таща доставшуюся ему часть исполинского браслета, сделанного ацтеками. А может, даже богами ацтеков, немертвыми атлантами. Все чувства обладающего даром предсказания боевого мага хором завопили: «Опасность!» И тут же из-за борта судна раздался пронзительный и наполненный каким-то обреченным ужасом крик:

— Мамонт-ли-и-ич!!!

Вокруг парящего линкора китайского архимага вспыхнул энергетический барьер, в котором увяз бы любой снаряд или даже воздушное судно-камикадзе. Несколько старших магов добавили к нему свои чары, благо никто им особо не мешал. Загрохотали под ногами расположенные по левому борту пушки, посылая снаряды в замеченную артиллеристами цель. Туда же отправились несколько десятков боевых заклинаний, брошенных вставшими у борта чародеями. Воплотились в реальность десятка два духов, которые должны были служить щитом и мечом своим контракторам. На Олега пахнуло жаром и серой откуда-то из-за спины, и тут же раздалась брань знакомым голосом отца Федора. Похоже, кто-то из магов призвал себе на подмогу демона, решив, будто порождение нижних планов в данный момент вполне способно оказаться меньшим злом.

— Пи… — Олег даже не успел толком додумать свою нецензурную мысль, когда парящий линкор содрогнулся от мощнейшего удара по днищу. Затем от второго, третьего, четвертого… Судя по безжалостно режущему уши скрежету сминающегося железа, обшивка, способная выдержать обстрел зенитными орудиями, и магический щит серьезно уступали напору атакующей твари. Был бы он морским кораблем — немедленно принялся бы черпать бортом воду, однако летающее судно могло игнорировать пробоины до тех пор, пока не оказывались повреждены спрятанные в геометрический центр корпуса артефакты, отвечающие за левитацию и снижение веса. Или пока не оторвана оболочка, наполненная горячим паром, благодаря хитрой магии почти не способным остыть. Несколько некрупных, но ослепительно сияющих ярко-алых комет, которые пробили все палубы навылет и унеслись куда-то вверх, заставили целителя рефлекторно зажмуриться. — Да чем он там кидается?! Снарядами из обогащенного урана?!

Мамонт-лич считался настоящим кошмаром Сибири не только за свои выдающиеся магические способности в управлении землей, льдом и смертью, ничуть не уступая среднему архимагу данных направленностей. Гораздо неприятнее для представителей человеческой расы, способных сообща забить абсолютно любую тупую тварь, какой бы сильной та ни была, являлось наличие у него отточенного тысячелетиями существования интеллекта. Причем полученный за время своей не-жизни опыт использовался древними монстрами в полной мере. Стратегическое планирование, хитрые тактические схемы, использование рельефа местности, изготовление артефактов… Упорные слухи ходили про шпионаж и вербовку перебежчиков!

Каждый такой реликт оставался абсолютно самодостаточен и при желании мог без посторонней помощи превратить полюбившийся ему кусок тайги в непроходимый укрепрайон с множеством механических и магических ловушек, стаями дрессированных тварей и потайными ходами для себя, любимого. Творения древних колдунов не делали такого исключительно потому, что обычно им было лень возиться с поддержанием стабильности подобных территорий. Для того чтобы сокрушить людей, пусть даже тех окажется целый городок, ужасающим тварям обычно вполне хватало своей дурной мощи и более чем обширного боевого опыта. А если вдруг мамонт-лич решит, что личной силы ему недостаточно, то тогда пустит в дело и армию немертвых марионеток, и заботливо создаваемые им на протяжении столетий артефакты, и несколько медлительную, но все же крайне действенную ритуальную магию, и многое другое, на что он способен.

С гортанным выкриком Ли сиганул на нос своего корабля, покрыв за один прыжок метров тридцать. Со вскинутых рук архимага вниз упал поток золотых молний. И вроде бы удары по днищу стали раздаваться несколько реже, да и пробивающих корабль навылет алых комет больше не появлялось. Компанию начальству решился составить какой-то узкоглазый офицер в роскошном мундире, столь обильно покрытом золотой вязью, что вполне годился в переплавку, да только геройствовать храбрецу получилось всего секунды три. А затем в промежность чародея вошла длиннющая сосулька из черного льда, кончик которой высунулся из макушки уже свежего трупа. Однако мамонт-лич все же не мог просто взять и отмахнуться от атакующего его архимага, а потому интенсивность обстрела парящего линкора резко снизилась: видимо, часть сил древний монстр оказался вынужден пустить на свою защиту.

Несколько из стучавших по обшивке снарядов все же разминулись с днищем корабля, то ли из-за неверно взятого прицела, то ли из-за отклоняющих щитов. Стало видно, что это грубо обколотые до формы почти правильного шара каменные глыбы, весом в три-четыре центнера каждая. Под палубой что-то противно завыло, и парящий линкор стал стремительно набирать высоту. Большое расстояние от земли всегда является одним из самых верных средств затруднить работу могущественному геоманту. Нет, даже попади тот на орбиту, вовсе не останется беспомощен… однако эффективность его чар резко снизится. Да и большинство творений некромантии, поскольку сделаны на базе наземных существ, летать не умеют. Разве только с помощью хорошего пинка или могущественной магии. И один из этих двух вариантов мамонт-лич точно применил.

По баллистической траектории на открытую верхнюю палубу парящего линкора стали один за другим залетать громадные белые шары, сразу после появления опоры под ногами разворачивающиеся в трехметровых костяных пауков со скорпионьими хвостами… Чтобы спустя секунду сигануть вниз. Бахарь Погребельский, представитель чуть ли не единственного на всю Россию рода потомственных некромантов, оказался достаточно квалифицированным специалистом, чтобы перехватывать контроль над творениями сибирского монстра. Темный чародей заунывно пел на одной ноте, и кожа его буквально отслаивалась от мяса из-за огромного количества использованной силы смерти, но устрашающие создания покорно совершали суицид. Ну или как минимум затяжной прыжок с парашютом: все-таки вряд ли обычное падение могло так просто уничтожить творения древнего гиперборейского монстра.

Причем скидывал вниз противников Погребельский лишь чуть медленнее, чем мамонт-лич их запускал в полет. А оставшихся боевые маги, столпившиеся на палубе, выносили быстрее, чем те успевали натворить бед. Белые гладкие костяные панцири превосходно отражали прямую боевую магию, но вот с кинетическими импульсами уже не справлялись. Взрывы и обладающие достаточной степенью материальности снаряды вышвыривали монстров за борт, несмотря на намертво вцепившиеся в палубу длинные лапы. Вместе с досками. Пяток матросов или стрельцов, мимоходом проткнутые жалами или угодившие в жуткого вида хелицеры, запросто могли считаться несущественными потерями для боестолкновения с таким врагом.

«Вот не обойдемся мы малой кровью! — подумал Олег как-то слишком четко и ярко, а потом от души проклял свои способности к предсказанию. Ведь в самом-то деле, сейчас невольный оракул-самоучка без этого знания точно не обошелся. — Хотя вроде этих уродов костяных поменьше стало. То ли уже трудно личу так высоко их швырять, чтобы целыми сквозь корабельные щиты долетели, то ли кончаются они у него».

Гибриды паука со скорпионом действительно исчезли. Но вместе с ними исчез и Ли вместе с куском носа судна, который будто срезало огромным призрачно мерцающим лезвием. Впрочем, спустя пару секунд архимаг вскарабкался обратно на край пролома, пусть целый и невредимый, зато жутко недовольный. Впрочем, это было даже ожидаемо. Для чародея его ранга не уметь левитировать могло считаться более постыдным, чем невозможность контролировать собственное мочеиспускание. Проклятия-то, в конце концов, иногда бывают очень даже мощные. И почти не снимаемые. Секунд на десять установилась относительная тишина, во время которой люди затаили дух, боясь спугнуть эти хрупкие мгновения безопасности… А потом аэроманты, держащиеся отдельно от набирающего высоту судна, хором завопили: «Летит!»

Тяжелая туша самого страшного чудовища Сибири, а то и всего мира, с гулким треском приземлилась на палубу судна, мимоходом раздавив одного из немногих китайских палубных автоматронов. И ни одно действие из тех, что успели предпринять люди, не смогло помешать ее триумфальному появлению. Магические щиты оказались пробиты монстром с такой легкостью, будто он был падающей с девятого этажа гирей, а они — стеклом. Ударившие навстречу чары и духи просто впитались в его шкуру, как брызги воды — в толстое зимнее пальто. Бронебойный снаряд, который смог отправить точно в цель какой-то техномаг, носивший с собой вместо дробовика самую настоящую легкую пушку, оказался пойман ладонью и демонстративно раскрошен в железный песок. Морда чудовища, несмотря на всю свою зооморфность все же имеющая определенное сходство с человеческим лицом, расплылась в жестокой и самодовольной ухмылке.

«А он намного меньше, чем я думал. Больше, чем человек, разумеется, но всего лишь раза в три. Совсем карлик по сравнению с тем же скальным великаном или каким-нибудь тяжелым големом прорыва…» — отстраненно подумал Олег, разглядывая одно из самых успешных творений гиперборейских магов, пережившее их империю на много тысячелетий.

Мамонт-лич вовсе не зря звался именно так. В этой высшей нежити соединились воедино черты реликтового мохнатого северного слона и мертвого человека, образовав ужасающий, но тем не менее вполне органично смотрящийся гибрид. Две мощные крепкие ноги, способные принадлежать высеченной из мрамора статуе греческого бога, поддерживали в вертикальном состоянии могучий торс; руки с пятипалыми ладонями бугрились могучими мускулами; и даже несколько крупноватая слоновья голова с тремя хоботами и длинными бивнями, спускающимися чуть не до пояса, не сильно портила впечатление. Вот разве только цвет шкуры и одежда подкачали. В качестве ткани для изготовления своего наряда мамонт-лич использовал вульгарную серую мешковину, пошедшую на плотные штаны и рубашку с короткими рукавами, а его кожа и шерсть были коричнево-серыми и подходили скорее обычной домашней корове, чем столь грозному и почти мифическому существу.

«А какая-то защита на нем все же есть, не на одну только естественную прочность надеется. Иначе бы его тряпки уже разорвало теми сотнями нуль, которые выпускают по нему столпившиеся на палубе стрельцы и ведьмаки. Интересно, почему он застыл на одном месте, несмотря на бомбардирующие его заклятия, и не нападает?..»

Словно в ответ на его мысленный вопрос, тварь, игнорирующая чары и выстрелы от нескольких сотен бивших по ней в упор солдат и боевых магов, протрубила-прохрипела какое-то длинное сложное слово, которое несколько раз повторило непонятно как возникшее в голове целителя эхо. И почему-то Олег сразу понял, что созданный древними колдунами для войны, едва не уничтожившей планету монстр запросил пароль-отзыв у людей, в большей части которых текла кровь его создателей. Он бы хотел вломиться в толпу русских солдат сразу, но не получалось — мешали вплетенные в саму его суть контролирующие заклинания, ничуть не ослабевшие от времени.

Вот только современные потомки гиперборейцев по понятным причинам никак не могли знать правильный ответ на заданный чудовищем вопрос. И мамонт-лич прекрасно понимал это. А потому радовался и торжествовал, предвкушая ту кровавую резню, которую устроит уже через несколько секунд, когда спадут наложенные на него запреты. Тех, кто создал его, существо искренне ненавидело. Да и весь род людской в принципе тоже.

— Кийя! — Архимаг Ли не стал праздновать труса и не пытался скрыться с собственного корабля, хотя, бесспорно, имел бы неплохие шансы это сделать. При всей мощи мамонтов-личей ни один из них не был замечен в телепортации. Да и летали они не очень… вернее, вообще не летали, просто прыгали. Пусть и достаточно хорошо, чтобы заскочить на борт парящего линкора, находящегося примерно в паре километров над поверхностью земли. Метнувшийся вперед едва уловимым движением целитель восьмого ранга обрушил на немертвое чудовище с виду простой и неопасный удар руки, с размаху впечатав свою ладонь в подставленный кулак твари.

Волна дрожи прокатилась по серо-коричневой шерсти от запястья к плечу, и в воздухе за спиной чудовища образовался настоящий смерч, стремительно удаляющийся куда-то вдаль. Удар архимага попал в цель, но непостижимым образом прошел через тело противника, не нанеся никакого вреда. А в следующее мгновение Ли ударом пудового кулака оказался вбит куда-то под палубу. Впрочем, может, он вообще через днище судна вниз вывалился — смотреть Олегу было как-то недосуг, поскольку мамонт-лич наконец-то утратил свою неподвижность.

Три его хобота, до того момента спокойно свисавших вниз и едва-едва шевелившихся, резко вытянулись по направлению к людям и ощетинились множеством коротких толстых шипов, высыпавших на их поверхности. В следующую секунду эти колючки выстрелили вперед не хуже пуль. Вернее, куда лучше. С точки зрения стрелка, разумеется. На одного и того же человека нацеливались ровно пять колючек. И каждая летела своей цели точно в середину лба, сердце, пах и предплечья. Простой стальной доспех или стандартный артефактный барьер не могли остановить эти снаряды, пробивающие их с той же легкостью, с которой игла прошивает ткань.

«Я жив, поскольку слаб, да и вообще временно едва ли не инвалид, почти не имеющий доступа к магии, — с удивлением понял Олег, наблюдая за тем, как вокруг него падают замертво тела с разнесенными в клочья головами. — Но это ненадолго, если мы эту тварь не прибьем. Ну или хотя бы с корабля не выкинем: судя по движению воздуха, он стремительно набирает высоту, и повторно запрыгнуть на борт монстру окажется не так уж просто. Видимо, рулевой боится, что мамонт-лич может притащить сюда вслед за собой и остальную свиту, ведь подобные твари редко ходят без сотни-другой умертвий, являющихся их слугами и пищевым запасом на черный день».

Мамонт-лич не только атаковал многих и сразу, он еще и каким-то непостижимым образом сортировал свои цели. Стрельцы и чародеи первого-второго ранга остались целыми и невредимыми. Учеников Саввы и архимага самонаводящиеся миниатюрные снаряды тоже проигнорировали. А вот несколько подмастерьев, около десятка истинных магов, столько же китайских офицеров и, кажется, даже один младший магистр за секунду стали трупами, поскольку были достаточно сильны, чтобы рассматриваться монстром как первоочередная цель, но пренебрегали личной защитой, оставив ее на недопустимо низком уровне для сражения с подобным врагом.

Хлопнувшие одна о другую ладони чудовища подвесили перед ним некий темный шар, от которого во все стороны принялся расползаться цепляющийся за обшивку подозрительного вида дым. Дерево под его воздействием стремительно начало крошиться, будто кусок льда, попавший под горячий душ. Десятки пуль и заклинаний, бьющих в фигуру гиперборейского монстра, оказывали на него не больший эффект, чем брызги воды на кота. Он раздраженно морщился, но и только. Несколько десятков ножей, кинжалов, молотов и даже вроде бы одна циркулярная пила, запущенные волшебниками в полет при помощи телекинеза или каких-нибудь духов воздуха, бессильно скользили по ткани, меху и коже, оказываясь не в силах их повредить.

А вот снаряды из нескольких орудий, что стояли на палубе и оказались проворно развернуты в сторону чудовища, сбивались еще на подлете взмахами хоботов, вытягивающихся на несколько метров и хлещущих как бичи с невероятной скоростью, мощью и точностью. Порождение древней магии было уязвимо к мощным физическим атакам… Ну, примерно в той же мере, что и средних размеров бронепоезд. Исчезнувший со своего прежнего места и возникший прямо из воздуха за спиной монстра архимаг был не глядя пнут мощной ногой, ударившей назад с резкостью и скоростью баллистической ракеты. От удара Ли просто разорвало надвое, но спустя секунду верхняя и нижняя половинки тела целителя восьмого ранга, не успевшие далеко улететь, вновь соединились в одно целое, и он снова пошел на сближение с чудовищем.

Мамонт-лич рассеял свою темную сферу и воздвиг на пути одного из сильнейших чародеев мира какой-то щит, но, как оказалось, нечто такое китаец и предполагал, поскольку исчез в яркой малиновой вспышке. А в следующее мгновение монстра окружили уже восемь возникших из воздуха абсолютно одинаковых волшебников. Были ли они иллюзиями, фантомами, хранящимися в карманном измерении клонами или чем-то еще — Олег не знал, но кровь из них брызгала вполне настоящая. Двадцать секунд рукопашного боя, в котором мало кто успел различить отдельные удары из-за скорости противников — и палуба парящего линкора оказалась уделана почти однородной мясной кашей, медленно пытающейся сползтись обратно в архимага. Но и мамонт-лич совсем уж невредимым из схватки не вышел — ему порвали штаны и уши, подбили левый глаз и зачем-то завернули штопором оба бивня.

— Пускайте в атаку автоматронов! — рявкнул один из учеников магистра Саввы, вздыбливая доски в подобие деревянного частокола. Рой ледяных игл, сгустившихся вокруг монстра и ударивших вперед, пробил их. И выставленный на пути магических снарядов другим магистром огненный щит — тоже. А вот барьер из нескольких слившихся воедино духов уже не осилил. В атаке мамонт-лич действовал несколько хуже, чем в обороне. Всего-то на уровне средних размеров круга магов. — Где големы?! Пусть их скорее гонят с той стороны портала! Или уж витязей сюда тащат, на худой конец!

Олег поднял свой револьвер и тут же опустил. За жезл-накопитель хвататься тоже не имело смысла, даже если аура целителя вдруг чудесным образом успела бы прийти в норму. Противник был совсем не его уровня, чтобы иметь хоть какие-то шансы на успех. Если он хотел причинить вред чудовищу, то следовало придумать нечто более эффективное. И Олег даже имел подобие плана: если китайские небесные корабли более-менее повторяли русские, то от находящегося в центре судна алхимреактора к другим важным магическим системам шли энерговоды из драгоценных металлов. Чаще всего — технического серебра, ибо оно самое дешевое.

Если набросить такой кабель на чудовище, привыкшее полагаться на собственную неуязвимость для волшебства, то вряд ли не оформленная в боевые чары магия доставит ему серьезные неудобства. А потому монстр запросто может проигнорировать подобную угрозу. Вот только потом можно дать в энерговод пиковую нагрузку. И он расплавится. А про это древняя тварь может и не знать, если только в Гиперборее не использовали технику, мало отличимую от сегодняшней. И хоть мамонт-лич невероятно могущественен, он все-таки нежить. Вряд ли подобному созданию придется по вкусу душ из расплавленного серебра. Уж раздражение шкуры-то точно заработает.

В бой вступили священники, как и всегда старающиеся работать сообща, дабы их молитвы имели куда большую эффективность. Ударивший с небес столп света, в котором смутно виднелись очертания исполинского меча, до своей цели так и не дошел. Взметнувшиеся хоботы швырнули вверх дуги концентрированной тьмы, обвившие и остановившие лезвие, почти достигшее чудища. Монахи, в едином ритме натужно хрипящие какую-то молитву, давили изо всех сил, но созданный гиперборейцами монстр мог выдерживать их натиск. И даже атаковать, в чем убедился какой-то неудачник-техномаг, сунувшийся было к чудовищу с несколькими автоматронами и ящиками динамита. И магических роботов, и их начальника-человека, и взрывчатку просто вышвырнуло за борт мощнейшим порывом воздуха, который создал мамонт-лич взмахом ладони. Древний хозяин сибирских чащоб не стал снова создавать свой темный шар, видимо отказавшись от идеи сгноить корабль. Вместо этого он двинулся вперед, постепенно набирая скорость, наверное, решив просто передавить упорно пытающихся испортить его людишек по одному. Это бы заняло, бесспорно, куда больше времени, чем уничтожение их скопом, тем не менее должно было сработать.

План Олега столкнулся с серьезными техническими трудностями. Люки, ведущие в недра парящего линкора, оказались задраены намертво. То ли китайские матросы боялись, что враг устроит им зомби-апокалипсис, подняв тела убитых чародеев, то ли вообще заранее заткнули все щели, куда может пролезть человек, перед открытием портала, чтобы какой-нибудь дурной стрелец, которому раны обезболили алкоголем или опием, туда спьяну не сунулся. От визга переданных в качестве вознаграждения русским наемникам китаянок закладывало уши, но на девушек и женщин никто внимания не обращал. Оружия они не имели и магией по большей части не владели. Да и немногие исключения на ход битвы никакого влияния не оказывали, разве только мешаясь под ногами у солдат. Сильных волшебниц ожидаемо не досталось даже ученикам архимагистра, а попытки нескольких наиболее решительно настроенных ведьм использовать боевую магию как-то терялись на общем фоне.

Тем временем разогнавшийся до скорости локомотива мамонт-лич, несмотря на бьющих ему в лоб, фланги и даже спину людей, протаранил строй собравшихся в круг священников. Двоих или троих просто размазало в кровавую кашу толстыми ножищами, а остальных принялись расшвыривать в разные стороны мелькающие с неуловимой глазом скоростью массивные кулаки. Единственным утешением могло служить лишь то, что за борт, по крайней мере, никто не свалился: кто-то из чародеев успел поставить барьер на границе палубы, и поднявшиеся в воздух от чудовищных ударов тела в сутанах об него стукались, как мешки с картошкой.

— Бьем одновременно!

Несколько магов, среди которых Олег заметил и Андрэ, очевидно, также считающих себя мастерами боя на короткий дистанции, окружили монстра и попытались синхронно пырнуть его зачарованным оружием, видимо рассчитывая на то, что непонятные защитные чары чудовища имеют некий предел поглощения враждебных воздействий за одну секунду. Частично их план увенчался успехом: серую рубашку вспорол зловеще выглядящим зазубренным серпом Бахарь Погребельский, еще кто-то со звучным хеканьем рубанул врага под коленку, чей-то похожий на пику посох застрял в его затылке… Развернувшийся к людям мамонт-лич доказал, что нежити на подобный косметический ущерб плевать.

Особенно не повезло некроманту. Поскольку световой столб, пытающийся пробурить монстру макушку, пропал в первые же секунды расправы над священниками, то хоботы существа оказались свободны. Они обвили мага смерти, словно змеи, и разорвали так, что в результате правая нога улетела в одну сторону, остальное тело — в другую, а голова так и осталась висеть в невероятно сильной и цепкой конечности, чтобы спустя пару секунд отправиться в распахнувшуюся пасть. Причем Олегу показалось, что Бахарь еще не успел потерять сознание от недостатка кислорода в почти лишившемся крови мозгу, прежде чем окружающий мир для него сузился до размеров пищевода ужасного чудовища.

— Надо драпать! — Оказавшийся рядом Стефан потянул целителя в сторону портала, из которого по-прежнему продолжали выходить по одному или по двое люди, еще не знавшие, что за кошмар ждет их с этой стороны арки. — Либо в шлюпки, либо вообще обратно в Шанхай! Такой большой город ему точно не осилить, числом задавят супостата!

Мамонт-лич резвился среди людей, как слон в посудной лавке… Разве что во все стороны летели не белые осколки фарфора, а очень неприглядные и истекающие кровью части человеческих тел. Он, похоже, вошел во вкус и вместо масштабных боевых чар перешел на рукопашную и адресные заклинания, спастись от которых было почти невозможно. Только ученики Саввы и несколько старших китайских офицеров могли сопротивляться его чудовищной мощи, всех остальных заклятия нежити перемалывали, как упавших в мясорубку котят. Монстр в секунду убивал примерно по четыре-пять человек, делая небольшие паузы лишь затем, чтобы хрустнуть очередной приглянувшейся ему чем-то головой, которую хоботы твари сняли с плеч владельца.

Однако и на него нашлась управа. Под аккомпанемент собственного взбешенного рева с небес прямо на голову чудовища упал огненный великан с деревянным мечом. И лезвие, судя по его виду, недалеко ушедшее от вульгарной дубины, легко пронзило казавшуюся неуязвимой серо-коричневую шерсть. Два из трех хоботов упали на палубу и задергались, словно змеи с отсеченными головами, а третий безжизненно повис, будучи перерубленным почти до половины. Впервые с начала схватки мамонт-лич получил настолько тяжелую травму, и впервые он испытал боль, о чем оповестил окрестности негодующий рев древнего создания. Ответные удары чудовищу не дала нанести груда фарша, наконец-то регенерировавшая обратно в архимага Ли. Правда, теперь чародея восьмого ранга было только трое вместо восьмерых, но с грехом пополам копии смогли удержать в захвате бьющуюся тушу достаточно долго, чтобы Савва с четвертой попытки смог вскрыть размашистым ударом грудь монстра.

— Ага, теперь ты никуда не денешься! Держи его, а я спрыгну на землю и поищу филактерию! — довольно пробасил огненный великан, разрезая деревянным лезвием собственную ладонь и прижигая потекшей оттуда лавой плоть своего врага, пытающуюся регенерировать полученные раны. — Эта тварь не могла удалиться от своей души слишком уж далеко, ну верст сорок максимум! Сегодня мы оборвем его не-жизнь во славу Сварога, Перуна и Макоши!

— Спятил?! Наверняка его логово защищено лучше, чем твоя сокровищница! — совсем неподобающе для персоны его ранга взвизгнул архимаг. — Мы слишком близко к территории кащенитов, чтобы позволить себе такой риск! Вдруг они захотят поквитаться с тобой за шестьдесят седьмой год?!

— Ну, значит, потеряем корабль. И людей, — пожал плечами пылающий великан, начиная понемногу остывать и уменьшаться в росте. — Мы-то с тобой уйти успеем… Наверное. А, ладно, черт с ним, с этим уродом! Пущай и дальше по тайге бродит, в следующий раз его филактерию отыщем, когда снова возродится лет через десять… И тогда уж непременно разобьем!

Мамонт-лич злобно фыркнул, вырвался из захвата и плюнул в древнего волхва какой-то дрянью, доказывая, что его рано еще списывать со счетов. И немедленно получил по морде. Архимагистр на пару с архимагом принялись забивать огрызающуюся тушу, словно неумелые свиноводы — злобного кабанчика. С оглушительным звуковым сопровождением, запахом паленой плоти и множеством травм, получаемых в процессе. А также некоторым количеством случайных жертв. Так, например, прямо на глазах у Олега капля пылающей крови Саввы упала на плечо какой-то китайской девушке и за долю мгновения превратила чью-то наложницу в факел на ножках.

— Пусти, может, потушить успеем! — Олег вырвал свою руку из рук Стефана и поспешил к истошно мечущейся туда-сюда фигуре. И у него действительно получилось спасти жизнь этой особе, но оставшиеся на ней ожоги, по мнению целителя, легко могли бы затмить его собственные отметины. Ну, по крайней мере, теперь ей уж точно не грозила участь оказаться проданной в бордель, ибо с таким лицом только неверных мужей шоковой терапией приучать раз и навсегда к супружеской верности. Потом он занялся следующим раненым, затем кем-то еще… И вынужден был проворно отпрыгивать в сторону, спасая свою шею от меча вставшего обратно на ноги трупа.

— Я должен был догадаться, что так и будет. А не я, так кто-то другой. И принять меры!.. — вздохнул Олег, наблюдая за тем, как убитые шипами мамонта-лича люди один за другим оборачиваются умертвиями. На палубе, где и без того было совсем не спокойно, одна за другой вспыхивали новые схватки. В передней ее части еще огрызался виновник всего произошедшего, почти наструганный ломтями, но все еще пытающийся достать кого-то из противников. А люди, рассредоточившиеся по свободному пространству, чтобы не попасть под магические удары чудовищной силы, теперь оказались вынуждены бороться со своими павшими товарищами. Судя по тому, как уверенно те себя вели и насколько грозными противниками оказались, переродило их не банальными зомби, а едва ли не высшими умертвиями. — Блин, да отцепись ты от меня уже!

Мертвец, ранее бывший кем-то из китайских магов, лишь зарычал и снова постарался зарубить выбранного целью человека. Колдовать он не мог или, но крайней мере, пока не пытался… Но вот фехтовал отменно и оказался силен, как буйвол: попытавшийся вонзить ему шпагу в бок Стефан отлетел на два шага с распоротым животом. Олег достал револьвер… И обнаружил, что патронов нет, по напрасному щелканью курка. Видимо, все их принял на себя мамонт-лич, когда его расстреливали все кто только мог. Покойник прижал целителя к борту и уже замахнулся на чародея клинком, когда по его телу словно пробежал разряд из нескольких белых молний, и мертвец рухнул отчаянно бьющейся грудой плоти, не в силах разорвать оплетшие его магические путы и пошевелиться.

— Фух, успел… — последний из пациентов Олега, которому тот едва успел перетянуть жгутом предплечье, ниже которого начиналось кровавое месиво раздавленной в кашу руки, судорожно сглотнул. — Так… Стоп! Ты?! Это же ты!..

— А? — Приглядевшись к раненому, целитель опознал в нем бывшего заведующего Главным московским архивом. В голове мелькнула мысль о том, что с таким человеком было бы неплохо свести близкое знакомство. Уж он-то точно был допущен к той информации, которая не для всех! И вряд ли остался верен клятвам о неразглашении, которые вообще-то давал исчезнувшему уже с карт государству. Нынешний его статус не должен помешать передаче не особо секретных данных, да и вряд ли у старика много понимающих собеседников среди монахов скита, куда его запихнули. — Да, я. Ну, мы тогда в Стяжинске толком познакомиться вроде бы так и не успели. Меня Олегом зовут.

— Ты! — Бывшего заведующего архивом перекосило, словно от боли, хотя вроде бы целитель и успел наложить на него анестезирующие чары, почерпнув силы из жезла.

Чувство опасности Олега, и без того подвывавшее последние минут десять на разные лады, взяло какую-то новую ноту. Голова сама собой закрутилась по сторонам, пытаясь нашарить единственным глазом потенциальную опасность. Мамонт-лич? Нет, тот вроде бы сильно занят дуэтом из архимага и архимагистра. Мертвецы? С ними справляются, пусть и не без потерь. Пригнуться надо на всякий случай, а то мало ли, вдруг кто-нибудь жахнет по площади дружеским огнем, не считаясь с потерями среди сослуживцев?..

— Ты — тот мерзавец, которому отдадут мою книгу! Одну из последних, что у меня еще не забрали!

— Упс, — Олег до того момента как-то не думал о том, что обещанное ему от имени церкви вознаграждение должно быть взято из чьего-то кармана. Ну, с чьих-то полок, в данном конкретном случае. — Простите. Мне жаль. Может…

— Да, мне тоже жаль. — Монах не стал дослушивать целителя, который хотел предложить просто ограничиться снятием копии с нужного текста. И несколько изменил свое заклинание, наложенное на умертвие. Словно вздернутый на ноги невидимыми нитями мастера-марионеточника, тот прямо из своей неудобной позы в невозможном для человека прыжке ринулся вперед и таранным ударом всего тела вышиб Олега за ограждение палубы, сам рухнув следом. Борт китайского парящего линкора кончился намного раньше, чем целитель смог хоть что-то сообразить. А дальше началось стремительное свободное падение прямиком к быстро приближающейся земле.

— С-с-сука!!!

Олег хотел сказать в адрес монаха, скинувшего его вниз ради какой-то книги, много чего еще, но времени не было. Требовалось спасать свою шкуру, стремительно набирающую инерцию и двигающуюся вместе с остальным телом вертикально вниз. Шансов уцелеть было мало, но все же не ноль. Даже в его родном мире имелись прецеденты спасения счастливчиков, отделавшихся легким испугом и несколькими переломами после падения из самолета или вместе с самолетом. Он сейчас не мог высчитать примерную силу своего удара о твердую поверхность, поскольку в голове крутилось что угодно, но только не математические формулы, однако помнил, что при достаточно продолжительном падении высота роли уже не играет. Тело достигает какого-то предела ускорения и дальше уже летит относительно стабильно…

— Ну, как говорится, с Богом… Аминь, блин!

Для начала чародей максимально растопырил в стороны руки и ноги, чтобы увеличить площадь сопротивления воздуху и чуть снизить скорость. Известный любому парашютисту прием, про который знают и те, кто просто видел его по телевизору. Затем потянулся к энергии в жезле и стал при помощи телекинеза компенсировать свой вес. Почему мартовские коты могут выпрыгнуть из окна многоэтажного дома и, нагулявшись, начать скрестись в родную дверь? Да потому что они легкие, и удар о грунт для них не особо отличается от хорошего пинка!

Из-за травмы ауры много силы зачерпнуть не удавалось, но какой-то эффект все-таки был! Во всяком случае, Олег очень хотел так думать. Затем набросил на себя чары обезболивания, чтобы не отключиться от неизбежно полученных травм. Хотел было еще и магический барьер какой-нибудь создать перед собой, но уже не успевал. В последние секунды целитель успел лишь порадоваться тому, что падает не на камни, а в крону большой елки. А может, сосны или какого-нибудь кедра. Ветви могли амортизировать падающее тело, а уж если под ними окажется глубокий слой снега, в лесу еще только-только начинающего таять, то будет и совсем хорошо!

Конечно, следовало учитывать риск оказаться пропоротым каким-нибудь суком, вошедшим под неудачным углом… Но целитель счел риск приемлемым. Форменная бронированная куртка, рассчитанная на противостояние вражеским мечам или когтям чудовищ, могла бы сейчас очень пригодиться. Но, увы, одежда пала в недавнем бою на улицах Шанхая. Хорошо хоть он сейчас не голый летит, для замотанного в бинты раненого русского китайцы не пожалели какой-то пижамы со штанами: судя по их потрепанному виду, годных либо пациентам, либо ближайшему огородному пугалу.

Эпилог

С громким треском лесную крону пробило человеческим телом. Удар, которого падающий волшебник ждал лишь считаные десятки секунд, для него растянувшиеся едва ли не в вечность, ощутить толком не получилось. Вот он еще летит, а вот уже по щекам хлещут еловые ветки, невероятно жесткие и колючие, несмотря на прижатые к лицу руки, пытающиеся защитить единственный глаз. А потом стало очень холодно, поскольку снег был в прямом смысле слова везде.

— Жив, — раздалось секунд через двадцать под сводами леса. Уверенно констатировать данный факт у волшебника получилось вздоха только после третьего. — Руки шевелятся, ноги тоже, следовательно, позвоночник в порядке. Уже неплохо.

Хриплый смех, раздавшийся из недр сугроба, оборвался, едва начавшись. Выражать свою бурную радость боевому магу было больно. Кажется, он смутно помнил, как во время падения его правый бок познакомился с какой-то очень толстой веткой. И переломил ее к чертям собачьим. Похоже, для ребер чародея это тоже без последствий не осталось.

— Холодно, одежда — в лоскуты, заноз больше, чем иголок у ежика… — со стоном жертва экстремального приземления начала подниматься из сугроба, местами окрашенного кровью. Впрочем, по большей части текла она из участков содранной кожи. Дышать было крайне тяжело, но в остальном начинающий чародей отделался легким испугом… Ладно, очень тяжелым испугом. Впрочем, если простые физические травмы не убивали целителей в первые пять минут, то дальше в девяти случаях из десяти о них можно было забыть к следующему утру. — А еще без припасов и оружия, если жезла не считать, посреди весенней сибирской тайги. И печать, как и у всех пропавших без вести в бою, активируют на убийство носителя ровно через месяц, если в ближайшую военную часть за это время не попаду. Для полного счастья не хватает только кого-нибудь прямо у меня за спиной с большими зуба… Да вы издеваетесь!..

Кто такие «вы», оракул-самоучка представлял себе крайне смутно, зато благодаря своему дару он совершенно твердо знал нечто другое. Всего в паре метров от него что-то есть. И зубы у этого «чего-то» ну просто очень большие!

— А-а-а! — Стремительно развернувшись на месте, чародей действительно увидел вплотную к себе оскал челюстей, в которых тот же мамонт-лич мог поместиться целиком. И отреагировал на них полагающимся образом. Испуганно закричал: — А-а-а… Ага. Все в порядке, я счастлив. Нет, правда!

В двух метрах от него скалил треугольные метровые зубы исполинский вытянутый череп, бывший раза в четыре больше боевого мага. Чуть дальше едва-едва пробивались из-под снега относительно небольшие шейные позвонки, всего-то в человеческий рост. А крепились они к исполинскому костяку, от которого исходили еще два подобных образования. В любом другом месте такой объект было бы заметно с расстояния в десятки километров, но зеленое море сибирской тайги могло скрыть и нечто большее, чем останки реликтового трехголового дракона. Тем более наполовину кем-то сточенные. Большей части спинного хребта, крыльев и лап уже не имелось, да и из черепов кто-то вырезал здоровенные куски, оставив после себя множество дыр, явно не предусмотренных природой.

— Вот, значит, где мамонт-лич брал материал для своих магоустойчивых костяных конструктов. Надо место запомнить да сделать наводку кому-нибудь, кто сюда способен экспедицию за халявным материалом для артефакторики организовать. Хоть тем же родственникам Стефана.

Человек, морщась от боли в сломанных ребрах и хрустя снегом, зашагал вперед. Он не мог назвать себя великим следопытом или знатоком свойств магических материалов, однако ему казалось, что лежащие перед ним останки — относительно свежие. Ну, может, им лет пять-шесть. Составляющие опорной системы магического ящера, бесспорно, не сдались бы зубам обычных зверей, так как по своей прочности не сильно отличались от закаленной стали. И то в лучшую сторону. Но в Сибири более чем хватало волшебных трупоедов и хищников. К тому же сквозь останки еще не начали прорастать деревья. Следовательно, слухи о вымирании данного вида сильно преувеличены, если только перед ним сейчас не лежит последний представитель трехголовых драконов.

— Что ж, как минимум хорошим костяным кинжалом я обеспечен. Или не мелочиться и выбивать сразу клык, чтобы на двуручный меч хватило? Опять же можно будет его выгодно продать, если выберусь. Нет, не «если», а «когда». И лучше бы мне выбраться к людям намного раньше окончания положенного уставом месяца. А не то Анжела точно прибьет.

Примечания

1

Многих за рубежом отчего-то нервирует, когда русские начинают мерить те или иные регионы России их державами. В той же Франции, например, территории всего около 540 000 км. Площадь Сибири же составляет 9,8 млн км. То есть одна из крупнейших и сильнейших стран Европы поместится в этом регионе почти два десятка раз. — Здесь и далее примеч. авт.

2

Традиционное пожелание императору Японии здравствовать десять тысяч лет, частенько использовавшееся в роли боевого клича. Впрочем, большее распространение получила его сокращенная форма, а именно «Банзай!», которую можно успеть прокричать намного быстрее. На войне это важно, ведь смерть не обращает внимания на то, что кто-то там еще не договорил.

3

Миф о великолепных боевых качествах катаны по большей части распространяют из патриотических соображений сами японцы. При том, что в столкновении с европейцами даже на холодном оружии они имели обыкновение проигрывать. Массовая катана военного времени являлась ширпотребом с довольно низкими характеристиками.

4

Исторически в состав Сибири включали всю территорию России от Уральских гор до Тихого океана. Обособление отдельных ее частей произошло много позднее, в связи с нарастанием экономических и административных различий. Проще говоря, когда чиновники расплодились и стали для своего прокорма новые учреждения организовывать.

5

Представитель славянского эпоса, а именно могущественный старик-чародей, которого обычными средствами убиения ближнего своего никак не могли прикончить. Помимо магических способностей и бессмертия, прославился большой любовью к прекрасному полу. За что и был бит.

6

Довольно долгое время итоги года в России подводили не зимой, а осенью. И это имело определенный смысл. До появления хорошо развитой инфраструктуры люди в течение холодного периода, пребывая в относительной праздности, тратили меньше энергии, следовательно, потребляли меньше запасенных ими заранее ресурсов.

7

Человек, создавший первое централизованное государство на территории Внутреннего Китая. Заложил множество великих строек, равных которым в мире еще долго не было. После его смерти все семейство Цинь Шихуаньди оказалось истреблено.

8

Он же Геракл. Самый известный из многочисленных греческих полубогов, которых, по преданиям, немало наплодили любящие сходить налево олимпийцы. Впрочем, они вообще уважали сексуальные эксперименты, вспомнить хотя бы Минотавра, приходящегося Геркулесу сводным братом по батюшке Зевсу, только зачатого владыкой Олимпа не в его повседневном состоянии, а в виде большого быка.

9

Враждебное отношение к беспартийным специалистам, бывшее широко распространенным в СССР в среде рабочих. Временами предприятия начинали гнать откровенный брак или практически переставали функционировать, когда «сознательные» трудящиеся избавлялись от всех, кто мог наладить работу.

10

Диггеры — исследователи туннелей, лабиринтов, подземных рек, канализаций и прочих находящихся обычно глубоко под ногами объектов, созданных либо как минимум облагороженных человечеством. Поскольку дело это сопряжено с риском, то иногда случается, что группа опытных диггеров находит трупы менее опытных.

11

Черная медицина — разновидность профессиональных медицинских действий и функций, которые применяются к человеку не с лечебной целью, а чтобы навредить его здоровью.

12

Вся суть двуличности святой войны:

— Грех?

— Грех!

— А если он во имя Веры?

— Так это ж святое дело!

13

Некоторые животные любят тухлые продукты больше свежих. И некоторые люди — тоже. Сюрстрёмминг — то есть сельдь, получившаяся в результате сквашивания, считается одним из национальных шведских деликатесов. Но запах у нее такой, какой и должен быть у гнилой рыбы.

14

Новобранцы, начинающие воины (старорус.). С точки зрения древнего волхва, которому куда больше тысячи лет, таковыми должны являться вообще все солдаты и чародеи, кто моложе пары-тройки сотен лет.

15

Славянские боги. Первый считался хозяином добра, а второй — зла.

16

Скажи верующему христианину или мусульманину, что Бога нет — и ты оскорбишь его чувства. Скажи буддисту, что Будды нет, — и он с тобой согласится. Буддой вообще считается любое существо, достигшее просветления (нирваны, полного прекращения страданий, небытия — с точки зрения простого смертного человека).

17

Копты — этнорелигиозная группа, проживающая в Африке и на Ближнем Востоке, чьей основной религией является православное христианство, а язык произошел от речи Египта. По отношению к мусульманскому населению они являются меньшинством, но не сказать чтобы сильно угнетаемым.

18

Вне всяких сомнений, Аристотель был великим умом своего времени. Но, видимо, подобно многим гениям, был крайне рассеян. Помимо мух с восемью ногами он описал в своих трудах разное количество зубов у мужчин и женщин, холодный человеческий мозг и артерии, наполненные воздухом.

Content

Мясоедов Владимир
Дальневосточный штиль

Пролог

Глава 1 О том, как герой участвует в задержании нарушителей границы, едва не выбалтывает свою самую страшную тайну и узнает, что организованной преступности никакие преграды не помеха

Глава 2 О том, как герой пытается насладиться результатом длительных медицинских процедур, узнает приятную новость о казни и участвует в дуэли

Глава 3 О том, как герой становится начальником, бродит по дороге туда-сюда и размышляет о загадках бытия

Глава 4 О том, как герой занимается совершенствованием тел, встречает злых птичек и повергает во прах злого некроманта

Глава 5 О том, как герой находит не то, что искал, минирует боевыми рунами собственный дом и узнает, как именно надо спасать мир от Великого Зла

Глава 6 О том, как герой узнает, на какую же добычу ходят бывалые сибирские охотники по весне, встречает страшноватую модницу и хочет убить камень

Глава 7 О том, как герой очень сильно пугается сам, очень сильно пугает подчиненных и узнает об очень неожиданных переменах в своей судьбе

Глава 8 О том, как герой отвечает за свои действия, узнает о жутком, но необходимом преступлении и назначает дуэль на своих условиях

Глава 9 О том, как герой ловит совсем не то, что сначала ловил, пытается бороться с тем, что ему совсем не хочется подцепить, и занимается довольно новой для себя научной деятельностью

Глава 10 О том, как герой встречает незваных гостей свинцом, борется с распространением болезни при помощи огненного шара и готовится убивать ради денег

Глава 11 О том, как герой неоднократно попадает под обстрел, видит полет бога и намеревается обратиться к ближайшему священнику

Глава 12 О том, как герой узнает страшный диагноз, получает вознаграждение за свои труды и встречается с одним из самых страшных существ планеты

Эпилог

Примечания