Мясоедов Владимир

Сибирский вояж

Пролог

В густом и почти непролазном хвойном лесу, где, несмотря на плюсовую температуру воздуха, снега все еще лежало человеку по колено, а в оврагах и того больше, раздавалась громкая озлобленная ругань:

— Сибирь, еж твою медь! Заповедный край, чтоб ему пусто было! Девственная пуща, черт ее дери!

Продирающийся через сплетения колючих ветвей, сугробы и кустарник худой как щепка мужчина явно был одет не по погоде. И не по последней французской моде тоже. Содранная с деревьев кора, обернутая вокруг торса и конечностей в несколько слоев на манер бинтов, явно не могла спасти от свежего холодного ветра. Да и кривоватые лыжи, грубо вырубленные из цельных поленьев, вряд ли могли сравниться с нормальными сапогами. Нет, имелась у данного субъекта и более нормальная одежда, вернее, ее жалкие остатки. Какие-то рваные тряпки, более подходящие огородному пугалу, чем путешественнику, были поддеты на манер нижнего белья, но даже совместно эти два крайне сомнительных теплоизолятора со своей задачей явно не справлялись.

Впрочем, по крайней мере правая нога у него на фоне всего остального тела мерзла не слишком сильно. Просто потому, что чуть ниже коленки начинался искусно имитирующий настоящую конечность деревянный протез. И этим список увечий мужчины не ограничивался. Лицо его оказалось обезображено старыми ожогами, помимо прочего зацепившими и глаз, сейчас скрытый черной повязкой.

— Ну и где? Где здешнее зверье, о котором слава идет по всему свету?! Волки, лисы, рыси, лоси, зубры, туры, медведи, зайцы… Магические чудовища, на худой конец?!

Тяжело дышащий человек остановился, устало привалившись к стволу какого-то хвойного дерева, и выпустил рукоятку странной конструкции, которую он за собой тащил. Или скорее вел в поводу. Сделанный из невероятно длинных и толстых позвонков каркас был словно облит расплавленным металлом, застывшим весьма неоднородно, но все же скрепившим кости, а к нему в передней части приделаны некие механизмы и две почти человеческого вида руки, самостоятельно подтягивающие себя вперед. В задней части странной конструкции виднелось большое обугленное пятно. Поверх необычной волокуши лежали оставшиеся не у дел детали неведомого аппарата, среди которых валялась и весящая килограмм тридцать стальная голова с искусно отлитыми чертами усатого мужского лица. А также десятки острых зубов длиной от локтя до полутора метров и толщиной с человеческое бедро.

Мужчина внимательно изучил ветки дерева, под которым стоял, и остался доволен результатом. Что именно он видел, ему оставалось невдомек, поскольку ботанику никогда не считал достойной своего внимания наукой. Может, то была сосна, может, кедр, а может, и вообще елка… Путешественнику, если честно, различия между хвойными были практически безразличны. Лишь бы они хорошо горели и на них имелись шишки, которые можно расшелушить подрагивающими окоченевшими пальцами. Левая рука, сжимающая короткий исцарапанный жезл из темно-зеленого камня, сделала небольшой взмах. И тут же дерево содрогнулось от мощнейшего удара, протестующе заскрипело, а вниз посыпались так нужные сейчас мужчине дары леса вперемешку с иголками.

— Маги — народ живучий, не спорю… Но после «прыжка с парашютом» без самого парашюта мне пришлось плохо. Ну еще бы: километров с четырех брякнуться, когда толком не умеешь летать… Счастье еще, что пришлось регенерировать себе лишь четыре сломанных ребра, залечить кучу менее серьезных переломов, а также бессчетное количество ссадин и синяков, образовавшихся вследствие пролета сквозь крону леса прямо в сугроб. Но в моем исполнении долбаная магия не может просто так отменить законы сохранения энергии. Ничто не берется из ниоткуда, доказательством являются ушедшие в ноль жировые запасы, — устало продолжал сетовать на жизнь путешественник, под взглядом которого пригодный в пищу продукт самостоятельно очищался от излишнего мусора. Жалкая горстка ядрышек исчезла на зубах быстрее, чем деньги из составленной коррумпированным чиновником бюджетной программы.

— Мне нужно мясо! Ну или иной какой источник протеинов. А за три долбаных дня на глаза ни один нормальный зверь так и не попался! И ненормальный тоже! Чуют они, что ли, что я готов сожрать любого магического мутанта и даже некоторую нежить, наверное, не постесняюсь переработать на холодец?.. Блин, еще немного, и начну охотиться на белок с файерболами!

Чуть-чуть переведя дух, мужчина продолжил путешествие. Время от времени он посматривал вверх, чтобы попытаться найти в просветах между ветвями солнце. Двигаться путешественник старался строго на восток, поскольку где-то в том направлении располагалось море. А там рано или поздно можно будет наткнуться на деревню рыбаков, дорогу или просто проплывающий вдоль берега корабль. И уж они-то помогут ему добраться домой. Постепенно стало темнеть и холодать, но недостаток освещения не стал помехой человеку. Он просто сломал несколько веток с ближайшего поваленного на землю, а потому сухого дерева, сложил их в ту часть волокуши, где на железе виднелось большое обугленное пятно, и поджег растопку взглядом. Получившийся костерок помогал бороться с мраком, а нагревающиеся в огне детали неведомых механизмов стали на некоторое время прятаться куда-то в недра одеяния из коры, где согревали озябшее тело.

— Хорошо еще, что я по одной из двух своих основных специализаций целитель, а по другой — големостроитель. Иначе бы как пить дать загнулся в том сугробе, куда брякнулся! Ну или не смог бы ничего сделать с теми остатками вылетевшего за борт автоматрона, на которые наткнулся в паре сотен метров от себя. Магический робот, пусть даже сломанный, — это же целая залежь ценных деталей, пригодных в качестве инструментов… Да и зубы сибирского трехголового дракона, на скелет которого я чуть не приземлился, бросать было бы жалко, все же они минимум по десять золотых за штуку идут, — вновь заговорил мужчина сам с собой через некоторое время. — Подготовиться бы нормально, справить себе одежду из шкур, наловить и накоптить дичи, переделать мою тележку в шагающую технику, на которой можно с комфортом ехать… Но — время! Это чертово время! Не выберусь к цивилизации быстрее чем за месяц — стоящая на шее печать голову-то мне возьмет и оторвет. Теперь ты в армии Российской империи! У-у! Теперь ты в армии! У-у!

Словно в ответ на его завывания, имеющие лишь отдаленное отношение к вокалу, где-то далеко затянули свою песнь волки. Однако человек на этот концерт особого внимания не обратил, продолжив упрямо шагать вперед. Он уже привык, что обычные хищники твердо уяснили себе свое место в пищевой пирамиде, и к вооруженным людям или магическим тварям приближаться без очень сильной необходимости не рисковали. Снимут с серого санитара леса шкуру или просто сожрут — разница для самого зверя окажется крайне невелика. А путешественник объединял в себе сразу оба настораживающих их качества, поскольку на его поясе висел револьвер, да и волшебство животные каким-то образом чуяли немногим хуже дыма. С отведенных в сторону веток за шиворот путешественнику ухнуло не меньше килограмма задержавшегося на хвое снега, что, понятное дело, не улучшило ему настроение.

— Проклятый мир! Долбаная магократия и трижды долбаные колдуны-аристократы, которые простого человека и слабосилков вроде меня и за людей-то не считают! Ничего в нем нет хорошего, кроме Анжелы и нашего будущего ребенка… — бормотал путешественник, продираясь через холодный ночной лес. — Даже свое волшебство, пожалуй, сменял бы на соблюдение прав человека, стабильную работу без необходимости ежедневно рисковать собственной шкурой и безлимитный интернет! Да, чародеи живут долго, самые сильные — даже вечно… Но ты тут попробуй хотя бы до первых седых волос дотяни! Мне еще только-только двадцать, а успел уже и на мировой войне побывать, и в польском плену, и в оккупированном вампирами Шанхае вместе с остальным наемным контингентом…

Громкие жалобы на жизнь прервало обнаружение крайне необычных следов. Казалось, кто-то шагающий на двух здоровенных птичьих лапах протащил по сугробам толстое бревно. Или свисающее до самого снега туловище. А может быть, и хвост.

— У драконов вроде четыре ноги, а динозавры в этих лесах не водятся. Наверное… — озадаченно пробормотал путешественник, а потом уверенно направился за монстром, который просто обязан был оказаться вкусным и питательным. Пусть даже и достаточно большим, чтобы и самому попытаться перекусить голодным охотником. — Ну, в крайнем случае назову новый вид в честь себя. Олегозавр! Красиво; правда ведь? Фамилию лучше не использовать. Во-первых, Коробейников — это не очень-то звучно. А во-вторых, все равно она не моя, а того чернокнижника-недоучки, что со своим тезкой душами обменяться решил.

С ночных небес начал падать мягкий снежок. Возможно, последний в этом году. А может, и нет. Сибирь же! И пробирающийся по лесу человек имел смутное подозрение, что его выбросили за борт летучего корабля отнюдь не в самой теплой ее части.

Глава 1

О том, как герой чего-то не понимает, сражается с демоном не на жизнь, а на смерть и получает очень выгодное предложение

Олег Коробейников считал свою удачу крайне переменчивой. В диапазоне от нуля до минус бесконечности. В родном мире он потерял родителей и чуть не погиб сам в результате теракта. Зато потом его умирающее из-за сломанной спины и неработающих почек тело приглянулось демону, работающему на проживающего в другом мире чернокнижника-недоучку с некоторыми моральными принципами. Тот не скормил душу парня твари, хотя та ему это и предлагала, а просто произвел рокировку местами. Его собственное тело имело кучу жутких и почти неизлечимых ожогов, отсутствовали правая ступня и правый же глаз, однако сам он подлежал призыву в училище для боевых магов. Не успел Олег даже до выпуска дойти и научиться толком творить заклинания, как грянула Четвертая мировая война. А потом еще были интриги и ускоренный выпуск, поскольку только на фронте имелись шансы спастись от бретеров, за неимением погибшего наставника решивших отыграться на его учениках.

Боевые будни ознаменовались обстрелами, штурмами, диверсиями, авиакатастрофами, женитьбой и ссылкой. Вот только и в Сибири, а точнее, в приграничном форте у городка Стяжинск, спокойно ему не жилось. То на великана патруль нарвется, то эпидемия придет, то большую часть солдат и офицеров с согласия начальства завербует китайский архимаг, которому срочно нужно отбить Шанхай у приплывших из Южной Америки вампиров. Расплатились-то с русскими наемниками честь по чести, но не успели они вернуться домой, как на парящий линкор мамонт-лич напал. В суматохе жестокой битвы Олег, в отличие от многих других магов, уцелел. Но под шумок его столкнули за борт.

Найду того урода — бить не буду. Просто нажалуюсь остальным церковникам, и пусть они со своим шизанутым собратом сами разбираются. Книжку его мне пообещали, видите ли… Что я, совсем дурной, у старика последнюю радость отнимать? Снял бы копию с того злосчастного польско-русского словаря магических терминов, и все! — устало ступая по снегу, зло пробурчал боевой маг, недавно поднявшийся в официальной иерархии себе подобных до третьего ранга. Воспоминания о моментах, предшествующих его падению за борт воздушного корабля, бесили молодого чародея неимоверно. — Но теперь — шиш ему, а не понимание! И плевать мне на то, что святоши очень не любят выносить сор из избы! До смерти без пролития крови, то есть поджаривания заживо, дойдет вряд ли… А вот на то, что этого старого пня кондрашка хватит — шансы неплохие. Может, даже след от проломившего череп кадила на его башке маскировать не будут особо.

Остановившись, парень втянул полной грудью свежий лесной воздух и довольно оскалился. Пахло дымом! Верным признаком цивилизации. Не то чтобы в тайге не бывало пожаров… однако сейчас, когда в лесу снег только-только сходит, для подобных катаклизмов все же не сезон. При подобной сырости огонь могут развести только представители человечества. Ну или какие-нибудь не слишком отличающиеся от них существа. Гномы там или на худой конец йети… В общем, кто-то, у кого есть еда и кто может подсказать, куда надо двигаться дальше.

Олег полагал, что, когда он наконец-то выйдет к людям, те ему не сильно обрадуются. Живут себе люди спокойно в тайге, а тут вываливается из леса какой-то почти голый, замерзший и голодный тип, которого надо накормить, обогреть и проводить в более населенные места. А дать пинка или просто оставить за забором не получится — с боевыми магами третьего ранга подобный номер безнаказанно могут провернуть разве только обладатели собственного замка и маленькой дружины. И то на случай стихийного бедствия, например, случайного выпадения каменного града и огненных шаров, страховку иметь желательно. Олег допускал, что в него, может быть, даже сразу начнут стрелять. Все-таки сделанное из коры нечто, заменяющее ему одежду, в лесах Сибири запросто могло быть принято за шкуру какого-нибудь магического монстра. Он сам вместе с десятком стрельцов одно плотоядное ожившее дерево в прошлом месяце уничтожил. Да и лихого народа, предпочитающего вместо слова «здравствуйте» вонзенный в живот по рукоять клинок, в данном регионе хватало. Нелегальные иммигранты из Китая, золотодобытчики, беглые каторжники, поклоняющиеся Кащею язычники-сектанты, просто бандиты…

Однако чего боевой маг третьего ранга уж точно не ожидал, так это того, что первый встреченный им в лесу человек его проигнорирует чуть менее чем полностью. Увидеть-то его явно увидели, но особого внимания данному факту не придали. Лишь печально вздохнули и отвернули голову в сторону. Это было очень странно, особенно если учесть, что сия личность оказалась молодой рыжей женщиной лет двадцати пяти — тридцати, одетой еще более скудно, чем он: наполовину сползший синий кружевной лифчик, чудом держащийся на одной бретельке, к заснеженному лесу ну совершенно не подходил. Как и панталоны того же фасона, в теории хотя и достигающие колен, но на практике не скрывающие вообще ничего.

Крайне вульгарно одетая особа, в чьих чертах лица скользило нечто восточное, сидела на корточках у большого костра. на запах дыма от которого Олег и подошел, бросив идти по заинтересовавшему его следу. Девушка едва удостоила вышедшую из чащи жертву экстремального десантирования беглым взглядом, а затем продолжила меланхолично созерцать чьи-то торчащие из пламени ноги. Против воли голодающий уже четвертые сутки боевой маг отметил, что шашлык пока еще можно спасти. Да и вообще людоедством акт поглощения данного мяса не будет, поскольку не влезшие в пламя конечности оканчивались копытами. Однако на лошадь или хотя бы ее половинку лежащее лицом вниз тело не походило, скорее уж строение соответствовало гуманоиду. Незнакомка сжигала в огне сатира или демона. А еще у нее не было ауры. Вообще. У всего остального, вроде деревьев, кустов, костра и пролетавшей мимо толстой мухи, невесть с чего решившей вылупиться именно сейчас, она имелась. Целитель был обязан обладать весьма отточенным восприятием, чтобы точно диагностировать у своих пациентов поражения внутренних органов или развивающиеся проклятия. И потому шансы на ошибку у него оставались самые минимальные.

«То ли у меня начались глюки на фоне многодневного голодания и отсутствия под боком жены, то ли я в полной заднице…»

Вариантов того, кем могла оказаться сия дама, имелось множество. И морок, навеянный какой-нибудь плотоядной тварью, был еще далеко не худшим из их числа. Как и ведьма, устроившая посреди непролазной чащи жертвоприношение темным богам, куда без спросу заявился лишний свидетель. В существовании души чародеи уровня Олега не сомневались, поскольку могли ее «пощупать» своими чарами, однако навыками полноценной манипуляции столь эфемерной и в то же время устойчивой к внешнему воздействию субстанцией вряд ли обладала хотя бы тысяча человек из всего населения планеты. Чудовища, появившиеся на свет в результате магических мутаций или изысканий древних колдунов с их домашними любимцами и рабами, жрали исключительно мясо. А вот принявшие человеческий облик духи, демоны или языческие боги могли бы схрумкать и саму суть в недобрый для себя час повстречавшегося с ними смертного.

«И ведь уйти-то уже не получится. Невежливо, блин! А хамство — это ж какой отличный повод захавать подвернувшегося человечишку, без того чтобы прослыть в глазах общественности беспредельщиком!»

Олег прислушался к своей интуиции. Но та, зараза, молчала, словно партизан на допросе. А ведь у него определенно имелись неплохие способности к предвидению, не раз и не два предупреждавшие молодого боевого мага о том, что вот сейчас его будут убивать. Или бить. Ну, на худой конец, нагрузят какой-нибудь общественно полезной деятельностью. А еще иногда случались приступы мистических озарений, во время которых чародей узнавал о находящихся рядом людях, объектах или существах то, чего знать не должен. По крайней мере, без тщательного изучения составленного специалистами досье. Так и не сумев дождаться идущей из глубины души подсказки, Олег подошел к костру и встал в паре метров от незнакомки так, чтобы ее малейшее движение можно было отчетливо увидеть.

Он не питал лишних надежд, будто это сможет ему помочь… Однако считал, что если уж приходится умирать, то лучше это делать с отличным видом на женские сиськи. А у данной особы они были первый сорт: размер пятый, и притом ни капельки не провисшие. Его жена бы обзавидовалась, если бы увидела. Ну и мужу дала бы пощечину за такое наглое разглядывание посторонней женщины, не без того. А еще на данной позиции тепло огня согревало замерзшее тело, и имелась отличная возможность подхватить сразу килограмм тридцать — сорок пылающих углей телекинезом. Душ из горящего дерева пришелся бы по вкусу разве только ифриту, а в Сибири этих джиннов со склонностью к стихии огня видели редко. Только когда на каторгу отправляли пленных из Османской империи, чьи работорговцы, несмотря ни на какие соглашения, упорно продолжали наведываться в Россию за живым товаром.

Пару минут Олег и незнакомка ничего не говорили, а просто стояли и смотрели, как обугливается плоть лежащего в костре существа. Скорее всего, оно было все же кем-то из демонов, поскольку среди углей целитель заметил маленькие косточки, ранее определенно являвшиеся частью перепончатых крыльев. Грудь женщины, как и положено, вздымалась. А из носа поднимался пар. Вот только целитель был склонен считать это лишь имитацией жизнедеятельности. Даже с такого близкого расстояния разглядеть ее ауру у него никак не получалось. А еще изящные маленькие ступни, стоящие прямо на снегу, так ни разу и не поменяли свое местоположение, хотя нормальный человек даже на теплом песочке пару раз уж точно с ноги на ногу переступил бы.

— Ну, давай, — внезапно произнесла незнакомка, разворачиваясь к Олегу и соблазнительно колыхая едва прикрытой синим кружевом грудью.

— Что «давай»? — на всякий случай уточнил Олег, мысленно перебирая список имеющихся у него ценных вещей.

На первом месте стояли разорванные в десятке мест штаны, на втором — выточенный из нефрита жезл-накопитель, а третье делили между собой револьвер и кошелек. Подобная расстановка приоритетов разъяснялась просто. В холодном сибирском лесу нижнее белье оставалось тем, что своего обладателя хоть немножечко грело. Патронов у него при себе на момент падения за борт летучего корабля просто не было, а потому оружие являлось исключительно памятью о Североспасском магическом училище. Деньги при отсутствии магазинов тоже служили лишь дополнительной тяжестью. Ну а нефритовое хранилище магической энергии почти полностью разрядилось и через три-четыре полноценных заклинания могло бы использоваться разве только как дубинка.

Да и колдовать он может даже без его помощи… Особенно денька через три-четыре, когда окончательно пройдут полученные в Шанхае травмы и последствия выпихивания с борта воздушного корабля. В Китае из него заряд некроэнергии едва душу не вытряс в прямом смысле, на некоторое время ограничив возможность творить магию своими силами. А еще оставалась вероятность, что непонятному существу может потребоваться оставшееся в Стяжинске нерожденное дитя или просто порция горячего страстного секса. И, так уж и быть, в последнем случае он мог бы пойти на уступки. Особенно если получит твердые гарантии, что его в процессе не прикончат.

— Давай жри! — Олег был голоден, очень голоден. Однако на сожженную в угли демонятину набрасываться все же не стал. Во-первых, подобным блюдом люди легко могли отравиться. И не факт, что даже целитель без последствий переварил бы плоть порождения нижних планов реальности. Впрочем, эта проблема была решаема, та же термическая обработка вполне могла справиться, только мясо следовало не жарить, а варить. И как можно чаще менять воду. А во-вторых, он пока не услышал, что хотела бы данная особа за исполнение его самого страстного на настоящий момент желания.

— А что взамен? — поинтересовался боевой маг третьего ранга, перебирая в уме изученные им бестиарии. Благо существ, которые выглядели как красивые рыжие женщины или хотя бы маскировались под них, там находилось куда меньше разнообразных бронированных, шипованных или покрытых ядовитой слизью страхолюдин с пастью поперек себя шире. Самым напрашивающимся был вариант с суккубой. Это объясняло и обугливавшегося в костре демона — все же для соблазнительниц с нижних планов сородичи вполне привычная добыча, и умение полностью скрывать свою ауру — без него в городах они бы не ушли дальше первого встречного чародея или священника, и даже желание договориться с Олегом. Сами по себе подобные твари в привычной смертным реальности редко могли задерживаться надолго, им требовалось либо громадное количество жертв, либо своеобразные якоря, изготовить которые без помощи людей не получалось.

— В смысле? — удивилась незнакомка, и тут у Олега появилось смутное ощущение, что они друг друга не понимают. Не то чтобы это было так уж удивительно, все-таки отличия психологии в немалой степени завязаны на физиологию и способ бытия. А потому выползшее откуда-нибудь из астрала или иного плана реальности чудо-юдо не всегда может понять общающегося с ним человека, даже если оно для облегчения контакта приняло женскую форму с умопомрачительной грудью.

— Ну, что ты хочешь за то, что я отрежу от этого демона пару кусочков и сожру их? — Олег внимательно оглядел обугленное тело и пришел к выводу, что переговоры надо заканчивать как можно быстрее. Качество лежащего на куче полыхающих дров продукта стремительно ухудшалось. Зато он больше не напоминал разумное существо… А может, таковым и вообще не являлся. Среди порождений нижних планов наличие относительно антропоморфной формы еще ни о чем не говорило. Видов демонов насчитывалось неимоверное количество, и Олег за время своего обучения смог лишь твердо уяснить, что насчет них никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Ну, кроме одного: смертные всем им видятся чем-то вроде ходячего пирожного, напичканного абсолютно не имеющими побочных эффектов стимуляторами, способствующими физическому и магическому развитию.

— Килограмм так пять или шесть, больше мне и не съесть. Желудок все-таки не резиновый.

— Да ничего, бери сколько хочешь… Подожди, ты собрался жрать ищейку?.. — Судя по голосу, глаза незнакомки удивленно округлись. Однако Олег этого уже не видел, поскольку нагнулся над костром с одним из самых маленьких драконьих зубов, приспособленных им в качестве ножа. Вообще-то можно было бы использовать один из кусков железа, оставшихся от разбившегося о землю автоматрона, сиречь магического робота, вот только режущая поверхность кусалок близкого родственника легендарного Змея Горыныча по своей остроте и прочности далеко обгоняла закаленную сталь. — Не меня?!

— Э, дамочка, полегче! Не знаю, что вы вообще такое, но выглядите слишком человечно… — не особо разборчиво пробубнил Олег, громадным усилием воли ограничивший себя и запихавший в рот не больше одной полоски обугленной демонятины. Мясо было жестким, как подметка солдатского сапога, и ощутимо отдавало каким-то наверняка не полезным здоровью химическим привкусом, но, если бы оно вот прямо сейчас не попало в желудок, тот мог бы выбраться из чародея наружу, чтобы самостоятельно найти себе пропитание. А все остальное боевой маг третьего ранга все же собирался обработать как надо… Сразу, как только дожует. — А каннибализм — это абсолютно точно не мой фетиш!

— То есть как? — еще больше удивилась незнакомка, из всей одежды признающая лишь нижнее белье. Впрочем, нет. Еще она носила что-то вроде простого деревянного ободка в волосах, просто в первые несколько минут знакомства заметить это сливающееся по цвету с ее прической украшение не получилось. — Разве тебя за мной не старейшины прислали?.. Подожди… Ты что… Человек?!

— Ну, с утра вроде был. — Именно тогда целитель последний раз сканировал свой организм, чтобы проверить, до конца ли срослись у него сломанные ребра и залечились прочие травмы. Все прошло как надо, чему он искренне обрадовался. Полностью устранить такие повреждения, да еще не лежа на больничной койке, а в полевых условиях, пробираясь через лесную чащу, — это дорогого стоит! — А ты… Все, можешь не отвечать, уже догадался.

С неба на почти обнаженную незнакомку беззвучно рухнуло нечто большое и крылатое, серьезно напоминающее того демона, чью плоть сейчас пережевывал боевой маг третьего ранга. Рухнувший смял девушку и покатил по земле, полосуя когтями, однако почти сразу же был отброшен в сторону. Олег даже не успел его «приласкать» боевым заклинанием, созданным на последних остатках энергии из жезла. Клубок из двух переплетенных друг с другом тел распался, и одно из них, шатаясь, сделало пару шагов, прежде чем рухнуть в снег. Облаченная в панталоны и лифчик особа со злобным глухим рычанием впилась в вырванное сердце монстра, крепко держа его перевитой жгутами мускулов мохнатой лапой, в которую за долю секунды обратилась ее изящная ручка. Лишившийся столь ценного органа демон тем не менее помирать не спешил, продолжая вяло трепыхаться. И потому ему сначала сломали шею, а потом засунули в огонь. Для гарантии. Проделавшая эти операции с видом абсолютной невозмутимости девушка являлась оборотнем. Судя по скорости трансформации — потомственным, а не обращенным.

Не сказать чтобы Олег много пересекался с представителями этой расы, способными при определенных условиях сделать из человека своего собрата, однако они присутствовали в войсках. Сочетание силы, выносливости, регенерации и очень острых чувств делало их идеальными разведчиками и более чем эффективными штурмовиками. А еще маги, прочно оккупировавшие вершину власти, не боялись, что подобные кадры их подсидят, поскольку с волшебством у вервольфов дела обстояли неважно. Максимально допустимой для них планкой считался пятый ранг, то есть ступень младшего магистра. Однако вроде бы рождались такие уникумы даже не раз в столетие, а намного реже. Истинных же магов, обладающих повышенной пушистостью и прочими признаками типичного оборотня, на всю Россию насчитывалось всего восемь или девять. Чародеев второго-третьего ранга было больше, но не сказать чтобы намного. Где-то один из двадцати. Основная же масса представителей данного народа либо вообще не умела создавать заклинания, либо довольствовалась минимальным уровнем, при котором можно самостоятельно наполнить энергией добытый где-нибудь артефакт.

— Великие предки, ну до чего я докатилась?! Все, дальше падать просто некуда… — устало пробормотала незнакомка, пиная по морде демона, несмотря на ужасные раны попытавшегося уползти из поджаривающего его пламени. Тонкая ножка пробила черепную кость и вылезла наружу уже покрытой смесью мозгов и крови. Олег немедленно зафиксировал смерть обитателя иных планов и принялся отпиливать у него ногу. И без того невеликие сомнения насчет пригодности в пищу данного существа теперь почти сошли на нет. Монстр не пользовался ни инструментами, ни одеждой, ни магией, полагаясь при атаке на одну лишь грубую силу. И не пытался ругаться или молить о пощаде. Такие порождения низших планов разумными бывали крайне редко, хотя и могли в сообразительности дать фору большинству собак. — Почти подставила свое горло… И кому?! Человеку!

— Но-но! Если ты не в курсе, то именно люди сейчас владеют большей частью этой планеты. А я еще и боевой маг третьего ранга! — на всякий случай предупредил Олег, убирая кусок мяса в сделанную из коры котомку. Мало ли на что может толкнуть сию даму уязвленная гордость? Он явно застал свою собеседницу в минуту слабости, и было бы очень нехорошо, если бы она, пытаясь скрыть это, решила устранить свидетеля. — Я так понимаю, что этих рукокрылых демонических обезьян отправили на твои поиски старейшины вашей стаи? За какие хоть грехи?

— Не твое дело! — огрызнулась дама, поправляя лифчик, который за время драки с демоном лишился одной бретельки и теперь постоянно норовил сползти. — Иди куда шел…

— Без проблем… — пожал плечами Олег, перегружая вырезку на сделанную им из разбитого автоматрона самоходную тележку. Сварить демонятину он может и по пути. А спасать попавшую в беду недружелюбную девицу только из-за пары ее больших, красивых… глаз? Боевой маг надеялся, что юношеским максимализмом он больше не страдает. И спермотоксикозом тоже. — Только вот не подскажешь ли, в каком направлении тут ближайшая деревня? Нет, лучше бы, конечно, город, но для начала мне хватит и простого села, откуда можно выбраться в цивилизацию по нормальной дороге.

— Туда, — махнула рукой оборотень. — Двенадцать миль.

— Премного благодарен, леди, — расплылся в довольной улыбке Олег и зашагал в указанном направлении. Длительный поход по лесам Сибири с неясными шансами на выживание подходил к концу. Дальше все должно было стать намного проще… Особенно учитывая тот факт, что кошель с полученным в Шанхае золотом боевой маг сохранил, даже несмотря на падение с высоты нескольких километров. Нет, тот в процессе зацепился за ветку и порвался, но отыскать не удалось всего лишь три или четыре монеты из нескольких десятков желтеньких кругляшков. А золото есть золото. — Желаю вам удачи, чем бы вы тут ни занимались.

— Стой! Не иди туда! — Окрик незнакомки догнал его метров через тридцать. — Деревня там есть, точнее, это маленький город… Но вряд ли тебе понравится оказанный прием. Судя по меткам на ауре, ты ведь на армейской службе состоишь, так? Полагаю, кащениты устроят в твою честь маленький праздник. Все-таки не каждый день к ним жертвы сами приходят.

Олег с трудом подавил желание выругаться. Язычники не были чем-то особенным по меркам этого мира, где Россия хотя и приняла православие, но священники с почитателями старых богов боролись не очень усердно. Иначе могло и по шапке прилететь. Когда от какого-нибудь возмущенного небожителя, а когда и от кого-нибудь из князей или бояр, которые частенько выводили свою родословную именно от этих самых небожителей. Да и в других странах дела обстояли примерно так же. Однако те, кто поклонялись Кащею, на фоне прочих язычников смотрелись примерно как сатанисты посреди католиков. В наличии были и регулярные кровавые ритуалы, и могущественная темная магия, и приходящие на их зов твари… Правда, обычно не демонические. Вполне хватало тех, которые сами по себе в Сибири проживают. Все же этот регион оставался одним из последних мест на планете, где себя вполне вольготно чувствовали не просто случайно появившиеся магические мутанты, а потомки целенаправленно созданного древними колдунами биооружия.

Данное измерение прекрасно знало, что такое мировая война. Три из них остались в недавнем прошлом. Четвертая бушевала сейчас. И еще одна, самая древняя, несколько тысяч лет назад едва не уничтожила человечество. Тогда друг с другом схватились две существовавшие в ту эпоху сверхдержавы: Атлантида и Гиперборея. В результате их конфликта оба государства погибли, уцелевшие с той поры карты сегодняшнему глобусу серьезно не соответствовали, а людям в большей части мира пришлось заново открывать письменность, математику и обработку металлов. Но кое-что из наследия прошлого все же осталось. Например, популяции искусственно выведенных чудовищ, в чью суть оказались намертво прописаны боевые задачи и коды опознавания «свой — чужой». Или же Кащей, считавшийся последним из гиперборейцев и долгое время являвшийся немертвым Владыкой своего маленького царства, пришедшего в упадок лишь чуть больше тысячи лет назад.

— Я слушаю, — Олег внимательно оглядел собеседницу и постарался не слишком сильно цепляться взглядом за грудь или бедра. Наконец-то включилась его сверхъестественная интуиция. И она твердо заявила, что «это „ж-ж-ж“ — неспроста». Как будто бы он и сам не догадался! — Ты ведь остановила меня отнюдь не по доброте душевной. Хочешь что-то предложить, да?

— Если меня нашли ищейки, то вслед за ними явится и тот, кого старые блохоловки послали за моей головой, — девушка зло оскалилась, показав увеличившиеся клыки. Оборотни вообще были известны как крайне эмоционально нестабильные создания, способные за доли секунды перейти от благодушия к агрессии, а тут ее настрой еще и подогревал, судя по всему, какой-то душевный кризис. — Поможешь убить его, и я дам тебе вот это.

Нырнувшая в гриву рыжих волос рука вернулась обратно уже вместе с ободком из крашеного дерева, и в следующую секунду у незнакомки появилась аура. Вот ее не было — и вот она уже есть… Энергетическое тело девушки было примерно таким, какое целитель и ожидал от оборотня. Очень много праны и десятки крупных узлов, являющихся по сути составными элементами сверхсложной расовой магии, позволяющей оборотням менять обличье. И серьезно осложняющей им возможность заниматься классическим чародейством. Если сравнивать искусство плетения заклятий с игрой на скрипке, то можно сказать, что ликантропы поголовно музицировали исключительно при помощи сломанных и неправильно сросшихся пальцев. Впрочем, данная особа определенно сумела как-то преодолеть свои врожденные недостатки, поскольку опознавалась боевым магом как слабенький гидромант. Ее сил не хватило бы на то, чтобы подчинить себе даже самый маленький ручей, но вот заставить лужу перетечь в другое место или сконденсировать пару литров влаги из воздуха вокруг головы своего врага она определенно могла.

— Неплохая штучка, — Олег помимо воли не смог не восхититься артефактом. Невидимость для магического зрения, помимо облегчения разного рода скрытных действий, означала серьезную защиту от тварей, которые ориентируются с его помощью. А также иммунитет от большей части самонаводящихся боевых заклинаний. — Так понимаю, по гиперборейским лекалам сделана?

— Бери выше: когда-то ее сотворила сама Баба-яга. — Незнакомка увидела, как скептически сморщилось лицо Олега, и тут же внесла уточнение: — Не для себя, понятное дело. На продажу.

— Ну, в это еще можно как-то поверить… — то ли ученица, то ли любовница Кащея, бывшая личностью лишь немногим менее легендарной, чем он сам, действительно славилась как отличный артефактор. Даже в детских сказках и официальных учебниках истории, по степени правдивости описываемых событий друг другу примерно соответствующих. Что уж они не поделили с последним гиперборейцем — оставалось только гадать, но с его смертью древняя ведьма почти не утратила своего могущества. Добры молодцы и красны девицы были готовы снять с себя последние штаны, лишь бы заполучить вышедшие из ее рук шедевры вроде всеразрубающих мечей-кладенцов или гипнотических гуслей массового поражения. — Я так понимаю, ты из кащенитов? Сбежала от своих, когда узнала, что в очередном вашем празднике тебе уготована главная роль на алтаре?

— Пфф!.. Ты ничего о нас не знаешь, калека! — насмешливо фыркнула девушка. — Мы не какие-нибудь там варвары, чтобы приносить жертвы! Просто древняя магия требует для своей работы определенные материалы…

— Тела, кровь, жизненные силы, души… — покивал Олег, который вовсе не собирался верить этой особе хоть в чем-нибудь. Все же до своего дезертирства она была частью общества, где лично его мигом перевели бы в разряд рабов или вообще пищевых ингредиентов. — На что конкретно хотели пустить лично тебя? Для вашего главного мероприятия, ну то есть попытки в очередной раз возродить Кащея, ты слегка не того пола. Вряд ли бы он по достоинству оценил смену гендерной принадлежности.

— Такие мелочи царь в железной короне исправил бы мановением руки! — фыркнула незнакомка, несмотря на личные неурядицы не расставшаяся, видимо, с теми идеалами, в которых ее воспитали. — Что же касается меня… Древние стражи, созданные хозяином нашей земли, изрядно обветшали за последние несколько веков. А недостаток качества, как известно, легче всего возместить количеством.

— Сомневаюсь, что из тебя вышел бы хороший гибрид лича с автоматроном… — скептически оглядел ее фигуру Олег. — Не то чтобы я был силен в некромантии, но массы бы тебе не хватило. Причем даже во втором облике. Да и дар слабоват: насколько помню, эти создания считаются ровней магистрам.

— Лет сорок купания в особых составах, буквально пропитывающих магией мертвую плоть и зачарованные кости, сгладили бы данную проблему… — пожала плечами кащенитка. — Так ты поможешь?

— Разумеется. И даже не за артефакт, тем более он все равно женский и на мне станет смотреться диковато. Тебе надо выйти к людям… Нормальным людям, я имею в виду. И я, вот уж совпадение, тоже как раз этого желаю, — Олег и хотел бы заполучить зачарованный ободок для волос, но вот казалось ему, что дама не пожелает просто так расстаться со своим украшением, вопреки данному обещанию. И ей вполне хватит силы и дури, чтобы порвать человеческое тело пополам. — Просто будешь должна адекватную услугу. Такие, как мы, живут долго, может, когда-нибудь я свое и стребую… А еще скажи мне… вон то крокодиловидное страховидло, что на нас из кустов пялится, тебе знакомо?

С хрустом выворотив стоящее на его пути маленькое дерево, монстр, по чьим следам некоторое время и шел Олег, шагнул к костру. Двухметровой длины задние лапы, как у какого-нибудь хищного динозавра, уверенно несли на себе почти человеческого вида торс с двумя развитыми руками, оканчивающийся массивной головой с вытянутой вперед челюстью, из которой торчали асимметричные кривые клыки. Короткий толстый хвост с подобием костяной булавы на кончике пару раз хлестнул по снегу. Звякнуло ожерелье, набранное из висящих в несколько слоев пластин железа с нанесенными на них рунами. Зашипела и задергалась сжатая в левой лапе сеть, словно сделанная из десятка змей, сросшихся хвостами. Этот демон совершенно точно был более разумен и силен, чем те, кого незнакомка назвала ищейками.

— Ха, вдвоем мы точно справимся с этим уродом… — не слишком уверенно заметила девушка, медленно прибавляющая в массе и обрастающая шерстью. Полностью трансформировавшийся оборотень представлял из себя живую машину смерти, способную прогрызть листовой металл, с двадцатисантиметровой длины когтями и живучестью, позволяющей принять на грудь с десяток крупнокалиберных пуль без критического падения боеспособности. Вот только вряд ли те, кто отправил вдогонку за беглянкой демонов, не принимали данный факт во внимание.

Брошенная в Олега сеть обвилась вокруг одной из крупных драконьих костей, которую чародей метнул ей навстречу со своей волокуши при помощи телекинеза. Перехватывать же магией саму ловчую снасть он опасался — существовало множество способов защитить свое имущество от столь грубого воздействия. К сожалению, на этом успехи боевого мага третьего ранга и кончились. Отставший от своего метательного снаряда совсем чуть-чуть демон с размаху полоснул лапищей сверху вниз. Удар был остановлен магическим щитом, что создали надетые на Олега штатные армейские артефакты, однако с отставанием лишь на доли секунды монстр пнул человека своей громадной задней лапой. И этого отразить стандартная амуниция уже не смогла, полностью растратив свой заряд на отражение первой атаки. Чародея в его нелепой одежде из коры мощным ударом впечатало в ближайшее дерево, выбив дух, а в следующую секунду чудовище вообще бы его размазало, но тут ему в бок врезалась живая торпеда в виде взбешенного оборотня.

Комок ярости, клыков, когтей и мускулов, в который превратилась более чем симпатичного вида девушка, буквально за секунду располосовал шею и спину демона… А потом оборотень свалился в снег с обиженным воем, переходящим в жалобный скулеж, более подобающий испуганному щенку. Кровь монстра, посланного за беглянкой, привыкшей рассчитывать на присутствующее у нее от рождения природное оружие, жгла не хуже кислоты. Скорее даже лучше. Катающаяся туда-сюда оборотень оставляла после себя шматы слезающей шкуры и пятна крови, а ведь времени на то, чтобы разъесть ее плоть как следует, у этой дряни просто не было. Впрочем, как бы там ни было, отчаянная атака жизнь Олегу все-таки спасла. Да и настроение демону изрядно подпортила. Нанесенные монстру из иного плана реальности раны спешно затягивались, но само чудовище в это время не двигалось, застыв на одном месте для облегчения регенерации. Только пальцы его как-то странно шевелились, словно что-то сплетая…

— Вообще трындец! — Олег едва успел перекатиться в сторону, прячась за ближайшим деревом, прежде чем в него попало крупным темно-зеленым комком какой-то дряни, наколдованной демоном. Несчастная ель зашипела и стала с треском падать, поскольку ствол лесного исполина вдруг начал расползаться клочьями, будто мокрая бумага. К счастью, рухнуло импровизированное укрытие чародея все же не на него, а несколько в сторону. — Эта тварь еще и колдует!

С хрустом размяв пришедшие в норму плечи, монстр с неторопливой грацией танка двинулся к лежащей на земле и поскуливающей туше оборотня. Демон, очевидно, сначала собирался оглушить или убить свою главную цель, а потом без лишних помех заняться назойливым чародеем. Вот только на полпути его остановила конструкция, состоящая из драконьих костей и стали. Остатки магического робота, которые Олег заботливо собрал в более-менее рабочий агрегат, не имели своей прежней ловкости, скорости или силы. Не говоря уж о разуме, ведь голову падением повредило сильнее всего. Но плечевой пояс автоматрона все еще оставался зачарованным железом, на которое ядовитое колдовство не то чтобы совсем не действовало, но уж всяко с меньшей эффективностью, чем на живую плоть. Динозавроподобный монстр с неожиданной для подобной туши прытью попытался перепрыгнуть через крайне оригинальную волокушу, подскочив метров на пять. И оказался схвачен повторившим его маневр магическим механизмом, воспарившим не хуже воздушного шара. Сложенные ранее аккуратной кучкой зубы и позвонки сибирского трехголового дракона разлетелись по всей округе. С грохотом два массивных тела рухнули вниз, а затем принялись бороться.

«Все, энергия в жезле почти кончилась… На еще один такой телекинез точно не хватит, — печально констатировал Олег, держащийся за аккумулятор магической силы. — И на нормальный файербол тоже. Разве только на мелочь какую, вроде огненной стрелы, с которой тварь если только чихнет лишнюю пару раз, и то при удачном попадании…»

Демон не пытался давить неожиданного соперника дурным напором, а действовал крайне технично. Прочно удерживая своими верхними лапищами стальные руки, он в четыре взмаха изгибающегося чуть ли не под любым углом хвоста расколошматил вынесенные наружу механизмы остатков магического робота… и получил под лопатку проникающий удар одним из наиболее длинных драконьих клыков. Оборотни — не только крайне сильные, но и очень живучие существа. Если у них страшно изувечены обе кисти и половина морды, это отнюдь не значит, что вервольф не способен сражаться. Прекратившая выть от боли и кровоточить кащенитка сумела оправиться достаточно, чтобы вновь вступить в бой. И поскольку нежелательность прикасаться к противнику она постигла на собственной шкуре, то воспользовалась подручным предметом, вполне способным без всякой дополнительной обработки сойти за одноручный кривой меч. Только костяной, и с не самой удобной рукояткой. Сделав свое дело, нелюдь поспешно отскочила в сторону, спасаясь от развернувшейся в ее сторону крокодильей пасти. Челюсти монстра звучно клацнули друг о друга, не дотянувшись до ее пушистой шкурки едва ли с ладонь.

— Арр! Доставучие тараканы! — Впервые с начала схватки демон соизволил подать голос. Похоже, ему не понравился инородный предмет, который вошел под лопатку, а высунулся дымящимся кончиком из грудины. Силы у оборотней много, а уж ярость и боль даже людей заставляют временами совершать настоящие чудеса без всякой магии. — Я все равно вас сгною и раздавлю!

С хрустом демон вывернулся из захвата теперь уже окончательно сломанного магического робота и плюнул чем-то мерзким и склизким в свою противницу. А та пригнулась крайне вовремя. По крайней мере два попавшихся на его пути дерева двигающийся прямолинейно и равномерно снаряд наградил аккуратной оплавленной дыркой. И второй был ничуть не слабее. Как и третий. Кащенитка танцевала, словно мохнатая балерина, резко мечась из стороны в сторону и изгибаясь под невозможными для человека углами, но раз за разом увертываясь от сыплющихся непрерывным потоком атак. Однако приблизиться к своему врагу ближе чем на десять метров с новым драконьим клыком она не могла. А предыдущий тихонько шипел в ране, исходя дымком и постепенно обращаясь в ничто под воздействием ядовитой крови демона.

— Обод! — Внезапно озарило Олега, лежащего под деревом и судорожно пытающегося найти способ, с помощью которого им двоим можно будет пережить хотя бы ближайшие пять минут. — Надень на него свой артефакт! Это нарушит его связь с якорем, удерживающим тварь в нашем мире!

Украшение для волос, неведомо как продолжавшее держаться на башке трансформировавшегося оборотня, немедленно оказалось вырвано из шерсти и направлено в короткий полет… окончившийся в лапе монстра. Демон просто перехватил снаряд и немедленно отбросил его от себя в сторону. Вот только в те мгновения, когда он держал древнюю безделушку, явно чувствовал себя не очень хорошо. Кровь из сквозной раны, до того едва капавшая, брызнула уверенной струйкой. Похоже, то, что удерживало тварь в этом мире, заодно и подпитывало ее силой. В принципе со стороны неведомых чернокнижников это был вполне разумный ход, значительно уменьшающий шансы предательства со стороны столь своеобразного наемника. Все же порождения нижних планов очень ценили могущество, пусть и заемное. И ради какой-нибудь мелочи терять его ни за что не согласились бы.

— Ваши жалкие потуги на сопротивление лишь раздражают меня, смертные! — прорычал демон, взмахом лапы отправляя в кащенитку нечто вроде широко расходящегося порыва какого-то темного тумана. Бьющие по площади чары зацепили оборотня, но особых неприятностей ей не доставили. Ну, если местами выпавшую шерсть и легкий некроз шкуры не считать. Однако подобную мелочь новая знакомая Олега регенерировала бы минуты через три, ведь заклинание, воздействующее сразу на солидный объем пространства, растратило девять десятых своей силы впустую. — Сдайтесь, и я обещаю вам, что не трону души. И даже убью быстро.

— Раз торгуешься — значит, в своей победе не уверен, крокодил-переросток! — насмешливо ответил ему Олег, ловя взглядом валяющийся в снеге ободок. Древнее украшение телекинезу ожидаемо не поддавалось. Однако парочка металлических деталей, разлетевшихся от поверженной самоходной волокуши в разные стороны, легко зажала его, словно пинцетом. И потащила к спине твари. Целитель не мог вот так с ходу полностью представить себе схему суставов противостоящего ему существа, однако ему казалось, что оно, подобно людям, будет испытывать некоторые трудности с тем, чтобы дотянуться пальцами до своей спины. Не слишком значительные, но все же для того, чтобы вытащить посторонний предмет на ощупь из открытой раны, ему потребуется некоторое время. — Вот увидишь, мы еще сделаем из тебя чемодан!

— Умри, червь! — Вектор атаки немедленно оказался перенесен на злоязыкого волшебника, посмевшего оскорбить выходца из нижних планов. Если бы Олег не ожидал этого и не сместился за какую-то проступающую из-под снега кочку, то быть бы ему расплавленным чарами монстра, сильно напоминающими банальную кислоту. — Аргхр!

Клык дракона под воздействием ядовитой крови сгнил почти полностью, чем сильно облегчил задачу пропихивания одного из концов обода в начавший зарастать раневой канал. Понятное дело, ощущения при этом монстр ощутил незабываемые и попытался немедленно достать инородный предмет из своего тела. Вот только хвост его необходимым уровнем гибкости все же не обладал, а лапы оказались заняты отбиванием разнообразных снарядов, которые немедленно принялась метать в него кащенитка, целя в морду. Причем делала она это весьма сильно и метко. Куски механизмов, громадные позвонки, даже горсть угольев из костра: в ход пошло все, что подвернулось ей под лапу. Левый глаз чудовища оказался практически выбит снайперским попаданием, а потому оно, рыча от боли и злости, вынужденно ушло в глухую оборону. Монстра окутал бледно-зеленого цвета ореол, в котором истлевали дотла все посторонние предметы, а сам он вцепился в артефакт. И, видимо, в угаре боя слегка не рассчитал своих сил. Так и не выпустив ободок, демон принялся выцветать, теряя краски и плотность. Его выдавливало из привычной смертным реальности туда, откуда он пришел изначально. Видимо, существо пустило в ход слишком много силы, что и перегрузило удерживающий его в этой реальности якорь.

— Вас все равно найдут, и тог…! — Демон постарался оставить за собой последнее слово, но договорить не успел, окончательно исчезнув из этого мира.

А победившие его облегченно выдохнули, сообразив, что мучительная смерть откладывается. Пару минут они просто молчали, изучая полученные ими повреждения, а потом не сговариваясь заковыляли к исходящему смрадом паленого мяса костру.

— Найдут? Ну, в смысле — искать будут? — полуутвердительно спросил Олег у кащенитки, успевшей принять полностью человеческий вид.

— Обязательно. Если меня сейчас не убить, я же когда-нибудь вернусь. И отомщу, — мрачно кивнула девушка, севшая на попку, едва прикрытую кружевным бельем, подпершая подбородок коленями и обхватившая себя обеими руками. Она не мерзла: даже в человеческом обличье оборотни могли игнорировать небольшой холод. Кащенитку трясло от осознания того, как близко к ней прошла смерть. — Теперь, когда у меня больше нет скрывающего артефакта, старейшины смогут без труда узнать, где я. И послать за мной почти любую из своих тварей.

— Одну из тех, за кого ты приняла меня и покорно сложила ручки в ожидании гибели? — усмехнулся Олег.

— Сам виноват. Кости дракона так провоняли мамонтом-личем, что напрочь перебивают человеческий дух, — отпарировала девушка. — Я даже и сейчас до конца поверить не могу, что ты не одно из их элитных умертвий.

— Так вот почему я за три дня пути в лесу вообще никого крупнее белок не встретил! Да и те от меня старались держаться подальше… — наконец-то дошло до Олега. Он еще при сборе остатков трехголового дракона обратил внимание, что от них исходит едва уловимый металлический запах. Однако тогда боевой маг посчитал его то ли естественным свойством самих костей, то ли результатом действия какого-нибудь грибка, способного паразитировать даже на столь необычной основе. Принюхался и забыл. А вот обитатели тайги, самыми страшными созданиями в которой уже несколько тысячелетий являлись невероятно опасные немертвые гибриды людей и мохнатых слонов, отнеслись к получаемому их носами предупреждению крайне серьезно. Примерно так же, как сам Олег отреагировал бы на голосовое оповещение о приближающемся составе, перевозящем радиоактивные материалы. — Оказывается, это от моей поклажи все живое и неживое либо в стороны со всех лап и крыльев разбегалось, либо старательно делало вид, будто его тут никогда и не было!

— Да, мы тоже иногда вещами с их запахом как оберегами пользуемся. Но — редко. Даже старейшины не могут приказать этим тварям, только договариваются с ними. И сотрудничать ради какой-нибудь мелочи с людьми не станет ни один мамонт-лич, — меланхолично заметила кащенитка, а потом в ее глазах вспыхнула какая-то мрачная решимость. — Скажи, человек, а ты хочешь стать богатым? Очень богатым?

— Я в первую очередь хотел бы остаться живым. — Интуиция боевого мага внезапно решила, что именно сейчас настал оптимальный момент, чтобы включиться на полную катушку. Лишившаяся дома и находящаяся в состоянии сильнейшего эмоционального стресса кащенитка сейчас оказалась готова на все. И намеревалась пойти на какие-то совсем уж крайние меры, чтобы обеспечить себе сытую и безопасную жизнь. Но вместе с тем лично для него это был шанс наложить руки на то, что в ином случае заполучить было практически нереально. — И, кстати, меня зовут Олег. А как тебя?

— Доброслава. Но это не важно. Важно то, что раз мой обод остался у демона, то мне нужна замена. И я знаю, где она есть. — Глаза девушки, которую намеревались принести в жертву ее же соплеменники, горели огнем мести. — А также там лежит множество других сокровищ, зачарованных немногим хуже. Хватит и тебе, и мне, и еще останется, даже если ты опять эту свою механическую штуку из обломков соберешь и до краев нагрузишь. А еще в этом месте достаточно сильный магический фон, чтобы обнаружить нас оказалось не так-то просто. И стражи его будут атаковать не только нас, но и преследователей, если, конечно, погоню не возглавит кто-нибудь из старейшин.

— Ты хочешь ограбить какой-то из ваших храмов?! — Нарисованный ею образ двоякого толкования иметь не мог. В пору своего расцвета Кащей создал множество структур, в которых у него несли службу не живые подданные, а разного рода нежить. После краха последнего гиперборейца большая часть таких структур прекратила функционировать, но некоторые все же уцелели и стали объектами для поклонения. В подобных местах, как правило, очень не любили разного рода паломников. И редко отпускали их живыми. Однако поток желающих посетить «святое место» не иссякал. Древняя нежить ничего не забывала, а также не умела отлынивать или трудиться спустя рукава. Созданные темной магией конструкты старались обеспечивать себя в соответствии с нормами, заданными своим творениям последним гиперборейцем. И самостоятельно делали снаряжение, на голову превосходящее большую часть современных аналогов. Там же, где заниматься добычей ресурсов и их переработкой в нечто полезное было некому, осколки царства Кащея давно уже разрушились под гнетом времени.

— Я ничего не теряю. Родни давно нет, а кто есть, те за меня не вступились, и, следовательно, они мне не родня! — по-волчьи оскалилась Доброслава, блеснув длинными клыками. — Но мой отец ведал кое-чего из мудрости древних. Я знаю место расположения одного из святилищ; знаю, как обойти большую часть его ловушек и стражей; знаю, где лежат те вещи, которые считаются слишком ценными, чтобы использовать их каждый день. Ты пойдешь со мной, человек?

Глава 2

О том, как герой упорно пытается протиснуться в узкое место, принимает совместно с дамой ванну и оказывается взят под стражу за непристойное поведение

— Гм… — Олег смотрел на вход в логово жуткой нежити, созданное не то древним архиличем, не то вообще языческим темным богом, и озадаченно чесал затылок. Иначе он себе представлял оставленный последним гиперборейцем подземный комплекс, совсем иначе. Воображение рисовало некий гибрид противоатомного бункера, восставшего кладбища и египетской пирамиды, но реальность упорно отказывалась соответствовать фантазиям боевого мага третьего ранга. — Так понимаю, это место создал лично Кащей?

— Да, — согласилась Доброслава, в прямом смысле слова обнюхивавшая каждый камень у себя под ногами и при этом невольно принявшая довольно интригующую позу, учитывая ее наряд. Вернее, его почти полное отсутствие, если некоторое количество синего кружева не считать. Правда, спустя уже несколько секунд девушка выпрямилась и принялась буравить Олега подозрительным взглядом, умильно нахмурив свои густые темно-рыжие брови. — Как ты догадался? Я готова поклясться, что об этом месте даже не все старейшины моего народа знают.

— Ну, чего-то подобного следовало ожидать от его персоны, с психологическими комплексами… — пожал плечами целитель и вновь осмотрел воздвигнутую будто бы силами природы композицию, являющуюся входом в подземелье, полное нежити.

Вроде ничего особенного, обычный каменистый холм. Таких в тайге бесчисленное множество из-под слоя травы возвышается. Неглубокая щель по центру, в глубине которой журчит крохотный ручеек, теряющийся уже через десяток метров… Тоже ничего особенного. Вот только если взобраться на самую его верхушку и посмотреть вниз, то лежащие якобы в хаотическом беспорядке камни складывались в картину, подозрительно напоминающую некую иллюстрацию к атласу женской анатомии. Переведя взгляд на повернувшуюся к нему лицом и прочими расположенными спереди частями тела Доброславу, Олег провел сравнительный анализ и лишь убедился в правоте своего предположения. Если бы не скрывающие местность елки, обступившие этот участок относительно свободной земли со всех сторон, то с воздуха построенный Кащеем объект нашли бы первые же пролетающие на достаточно малой высоте путешественники.

— Впрочем, учитывая его возраст, легкие заскоки по Фрейду можно старичку и простить. В конце концов, уворованных девиц он не жрал и не приносил в жертву, а использовал как рычаги политического давления и, так сказать, по прямому назначению… Попробуй вон тот наполовину выпирающий из-под земли валун пощекотать. Только нежнее, пожалуйста. Чую я, что, если ты со всего размаха его лапой двинешь, случится с нами нечто очень нехорошее.

— Незримым ударом в кровавую кашу размажет. Кажется, в ваших учебниках принято называть эту магию гравитацией.

Уровень подозрения во взгляде Доброславы вырос в несколько раз. Тем не менее она коснулась указанного камня и принялась интенсивно водить по его поросшему мхом боку сначала справа налево, потом слева направо, а под конец и вовсе круговое движение использовала. С едва уловимым стоном, подозрительно напоминающим женское «ох!..», стены небольшого овражка медленно поползли в стороны. Из-под воды резко ускорившего скорость течения ручейка проступили каменные ступени. Начал подниматься горячий пар, поскольку температура жидкости резко подскочила. И эти клубы теплых испарений обрисовали в воздухе нечто вроде люка, к которому и вела покрытая брызгами лестница. Вход в подземный комплекс действительно располагался здесь. Не главный, само собой, все же пассажиров и грузы переносить туда-сюда при помощи волшебства слишком накладно. Но для двух злоумышленников подобная лазейка подходила как нельзя лучше. Вот только размер ее настораживал: проход, по которому предполагалось проникнуть внутрь комплекса, имел едва ли полметра в диаметре.

— Мне о ловушке рассказывал отец, только вот описание нужного камня он давал несколько расплывчатое. Но вот откуда про нее знать тебе?! Почувствовать или просто увидеть с помощью колдовства не мог, Владыка Кащей надежно скрывал свои тайны, даже архимаги не способны пробиться через его чары.

— Пусть это останется нашим с ним маленьким секретом, — хмыкнул боевой маг третьего ранга. Вот только его спутницу этот ответ явно не устроил, поскольку она стала увеличиваться в размерах и обрастать шерстью. Видимо, кащенитка заподозрила, что их случайная встреча в лесу произошла совсем не случайно и все это какой-то хитрый план русского чародея, чтобы проникнуть в святилище. — Ладно, ладно, не психуй! Сейчас все объясню. Только потом не жалуйся.

Состоящий из пара люк, в который сунулся Олег, оказался все-таки не порталом. Те переносили мгновенно, а тут ему пришлось минуты три ползти по непроницаемой темноте, ориентируясь лишь на раздающийся впереди шорох, производимый Доброславой. Когда боевой маг третьего ранга наконец-то ступил в древнее подземелье, выбравшись из почти такого же клуба водяных испарений, только расположенного у маленького фонтана, то большая часть его выдержки уходила на то, чтобы удержаться от насмешливого хихиканья. Уж больно забавное лицо оказалось у кащенитки, до сих пор не успевшей отойти от свалившегося на нее откровения…

Что кумир, которому ее народ поклонялся как богу, несмотря на все свое величие, являлся тем еще извращенцем. Нет, про его громадную любвеобильность девушка конечно же знала. Вот только жены, наложницы и невольницы — это дело по меркам данного мира привычное и практически обыденное. Даже в двадцать третьем веке многие архимаги или просто знатные вельможи России имели нечто подобное, пусть и куда более скромных размеров. Не говоря уж о Востоке, где правитель без собственного гарема воспринимался белой вороной. Однако вход в подземный комплекс, вернее, внешнее оформление входа, лучше всего доказывал тот факт, что крыша у царя в железной короне на старости лет знатно подтекала. Ну или просто чувство прекрасного последний гипербореец имел крайне своеобразное, которое живущим ныне людям оказывалось сложновато понять.

Место, куда привел портал, оказалось обширно, хорошо обустроено, светло и… заброшено. Вырубленный в толще скалы зал, площадь которого составляла никак не менее пары гектаров, а высота потолков — метров семь, освещался расставленными по углам бронзовыми чашами, в которых без всякого следа дров полыхало синее магическое пламя. Вот только благодаря древним светильникам первое, что замечал человеческий глаз, — лежащую повсюду пыль. А еще мусор, некогда, скорее всего, являвшийся мебелью или чем-то подобным, но сгнивший сотни лет назад. Разноцветные черепки, оставшиеся от каких-то сосудов, истлевшие обрывки тканей, ржавые гвозди, деревянные конструкции, обрушившиеся под собственной тяжестью… Для археолога это место стало бы предметом восхищения, а вот расхитители гробниц с презрительным фырканьем отвернулись бы от подобной помойки, где ничего ценного нет и, возможно, никогда не было.

— Ты уверена, что мы там где надо? — осторожно уточнил Олег, оглядываясь по сторонам. Пока никого и ничего живого он не видел. И неживого тоже. Это было очень странно, ведь должны же были хозяева данного места устроить на входе в свое логово «паспортный контроль». Пусть даже Доброслава и воспользовалась не парадным входом, а скорее ведущей на задний двор калиткой. Творения Кащея просто не могли относиться к числу тупых исполнителей чужой воли или полных дебилов, раз умудрились дотянуть до этого времени. А еще боевой маг чувствовал себя как-то странно, но четко выразить свои ощущения затруднялся. — Это место выглядит заброшенным.

— Так и есть. Когда-то Эртеж являлся пусть небольшим, но городом, где вдали от света солнца под сенью железной короны жили в мире и достатке представители разных рас. Но когда Владыка покинул нас, то разрушились все его храмы. И выпустили на свободу ужасную силу, убивавшую все живое. Добраться до ведущих во внешний мир путей смогли лишь несколько десятков человек, да и то половина их вскоре в муках скончались.

Олег подумал, что описание древних событий подозрительно напоминает систему возмездия, которую последний гипербореец подготовил на случай бунта подданных, но благоразумно промолчал. Нет, подрыв какого-нибудь магического реактора от перенапряжения или иную трагическую случайность тоже никто не исключал, но при бьющих с чудовищной силой куда попало катастрофах обычно выживает больше народа, чем при относительно слабых, но зато работающих целенаправленно терактах.

— Единственные, кто не пострадал тогда, это немертвые слуги Владыки. Они заботятся о поддержании минимального порядка в этом месте, но все же их не так много. И лучше бы нам на глаза им не попадаться.

— Ты же говорила, что имеешь коды доступа… тьфу, то есть ключи от охранных заклятий! — забеспокоился Олег, который свои силы привык оценивать весьма объективно. Даже схватка всего лишь с парой-тройкой невероятно древних умертвий, каждое из которых вряд ли сильно уступало встреченному недавно демону в живучести и мощи, гарантированно закончилась бы поражением. А еще — то странное чувство, которое его уже давно беспокоило, так никуда и не делось.

— Долгое время после падения города слуги Владыки твердо придерживались своих клятв. А пятьсот лет назад начали позволять себе разные вольности. Сейчас вообще сложно сказать, что в их иссохшие головы взбредет… — пожала плечами Доброслава, шумно втягивая воздух и, видимо, пытаясь по запаху определить, есть ли рядом мертвецы. — Все же мы — не наши предки, и хотя называем себя подданными Кащея, но некому принять наши клятвы. А потому для слуг Владыки не столь и сильно отличаемся от любых других людей, которых здесь быть не должно.

— Ладно, будем надеяться, сегодня тебе и мне повезет.

Боевой маг попытался прислушаться к своему дару предсказателя, но интуиция таинственно молчала. Видимо, ей и самой было интересно посмотреть, чем эта авантюра закончится. Олег не горел желанием рисковать собой, но уж больно соблазнительный куш посулила ему Доброслава. Сделанные по методикам гиперборейцев вещи, которые изредка появлялись у кащенитов, стоили крайне дорого. Но продавать подобные сокровища чародей вовсе не собирался. Этот мир был жесток, а ему еще и приходилось служить в армии, почти постоянно воюющей с людьми или чудовищами. Шансы дожить даже не до пенсии, а просто до истечения срока десятилетнего контракта Олег расценивал как слишком низкие. И если уж приходится подставлять свою голову под топор, то лучше проделывать подобный фокус, не вылезая из личного танка. Или магического доспеха, мало от него отличающегося. Комплект высококачественных артефактов, служащих своему владельцу и оружием, и защитой, уравнял бы его по силе с волшебником, стоящим как минимум на один ранг выше в официальной иерархии. К тому же не следовало забывать и о супруге, также находящейся на военной службе, пусть даже та и могла обеспечить себе пару лет относительного спокойствия за счет декретного отпуска.

— Чего стоит опасаться по пути, кроме высшей нежити? — спросил он Доброславу.

— Пещерных монстров. Тут остались сады, в которых процветает кое-какая живность вроде крыс, птиц, свиней и обезьян. А слуги Владыки их почти не трогают, так как неразумных тварей воспринимают не нарушителями, а чьей-то беглой скотиной, до которой им нет дела, пока горожане на помощь звать не начнут… — поморщилась девушка; ее явно очень задевал тот факт, что разные твари жить в подземном комплексе могут, а вот кащениты — нет. Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек. Связь славян и гиперборейцев определенно просматривалась не только при магическо-генетическом анализе, но и в некоторых ключевых особенностях общего менталитета. — Кстати, мы тоже можем там фруктов в дорогу нарвать. Садовники — пожалуй, самые понимающие из слуг Владыки. Не упомню ни одного случая, чтобы они на кого-то нападали. И часть своего урожая всегда с охотой меняют на что-нибудь им полезное.

— Это очень кстати, — предвкушающе облизнулся Олег, который хоть и смог заглушить мучивший его на протяжении нескольких дней голод куском жареной демонятины, но отнюдь не отказался бы от более вкусной и здоровой пищи. И черт бы с ней, что ее взрастили костлявые руки нежити! Главное, чтобы в качестве удобрений они использовали не кого-нибудь из людей, а помет местной фауны или хотя бы ее саму. — Ну, веди!

— Нашел проводника… Тут бы самой не заблудиться, — нервно повела плечами Доброслава, которой, видимо, все же было несколько неуютно в этом месте, пусть даже оно и носило у кащенитов статус святыни. — Нас с тобой интересует караулка у входа в квартал Бессмертных. Так называли аристократов царства Владыки, если ты не знал. Конечно, есть в городе и более богатые места… но шансов, что мы оттуда живыми уйдем — намного меньше. А в караулке нежить хоть службу и не несет, но порядок старается поддерживать. И небольшой арсенал, что там расположен, слуги Кащея поддерживают в целости и сохранности, заменяя истлевшие брони и проржавевшие мечи.

— Сведения точные? — Олег догадывался, что внутри квартала могут найтись вещи и побогаче. А в храме Кащея и прочих местных достопримечательностях так и вообще настоящие сокровища лежат. Но идея разжиться доспехами местных стражников, добротными по меркам массового ширпотреба, но ничем не примечательными, вполне его устраивала. Какую-нибудь реликвию начальство у боевого мага третьего ранга и отобрать могло. А вот на такую вещь уже вряд ли станет сильно зариться. К тому же всегда можно вернуться за оставшимися ценностями подземного города — скажем, лет через двести или триста, когда Олег заматереет в достаточной мере, чтобы иметь некоторые шансы в силовом противостоянии с местными обитателями. — Не окажется так, что мы придем, а там шаром покати и паутина по всем углам?

— Возможно все, но мой отец взял свои доспехи именно там. И прадед тоже оттуда их доставал, а потом та бронь еще и деду служила, — пожала плечами Доброслава, а потом направилась к выходу из помещения. — Жаль только, не помогли они им, когда наши решили воеводе иркутскому за старые обиды отплатить.

— Он вас так сильно допек? — Олег ничего не слышал про крупные заварушки с кащенитами, но надо было признать, он вообще не слишком интересовался новостями. Мог и пропустить какой-нибудь сибирский аналог краха римских легионов в тевтобургском лесу.[1]

— Да не особенно… Просто двинулся в Москву вместе с большей частью золота, которое смогли добыть за последний год на государственных рудниках и приисках. Вот у старейшин жадность и взыграла. — Девушка совершенно некультурно плюнула в ближайшую стену, видимо выражая тем самым свое отношение к лидерам. — Чего они не учли, так это того, что в охране шли не обычные стрельцы, а те из ваших, кого сюда из Польши после заключения мира отправили. Злые, сильные, опытные, с хорошим оружием… Ушли от них немногие.

Олег помолчал, не зная, что на это ответить. Сочувствовать кащенитке, чьих родственников зарубили во время неудачного акта дорожного разбоя в особо крупных размерах, не тянуло. Зато стала чуть понятнее причина, по которой ее пытались на алтарь отправить. Видимо, верхушка сибирских отшельников-язычников принялась искать крайних, на которых можно бы было свалить всю вину за крупное поражение. И ими, как у людей частенько бывает, оказались совсем не те, кто все спланировал и должен был получить основную часть дивидендов от удавшейся акции. Для козла отпущения ведь главное что? Отсутствие рогов, которыми тот мог бы боднуть в отместку!

Короткий коридор с несколькими ответвлениями вывел парочку… в лес. Самый обычный такой лес, ничуть не отличающийся от нормальной летней тайги. Трава, листья, кусты, бабочки, одуванчики цветут… Даже свет лился на него сверху точно так же. Вот только шел он не от солнца, а от находящегося на высоте сотен метров каменного потолка. Когда Олег думал, что место, куда он попал, похоже на сложный многоярусный лабиринт, то серьезно ошибался. Кащей спрятал под землей полость, насчитывающую никак не меньше сорока километров в диаметре, с животным и растениями, полностью идентичными тем, которые находятся на поверхности. Настоящий «Затерянный мир»![2] На удивление неплохо сохранившийся город, вполне привычного вида и даже с трех-четырехэтажными зданиями, возвышался на некотором отдалении от парочки путешественников и занимал лишь около половины всего свободного места.

— Внушает… — тихонько пробормотал себе под нос боевой маг и наконец сообразил, что с ним не так. Ему тепло, и тело согрелось! Каким-то образом гигантское подземелье умудрялось еще и поддерживать собственный микроклимат с температурой воздуха около двадцати градусов по Цельсию. Снаружи почти зима, а тут царит лето! Скорее всего, вечное. — Начинаю понимать, почему твои предки начали поклоняться Кащею…

Из кустов прямо на людей выпрыгнула молодая косуля. А уже спустя секунду скрылась обратно в заросли, испугавшись то ли запаха оборотня, то ли рефлекторно направленного в ее сторону разряженного магического жезла. В ветвях чирикали птицы, занятые поиском пары или охотой на шастающих в траве букашек. На щеку чародею приземлился комар, но, потыкавшись хоботком в рефлекторно уплотненную целителем кожу, с раздраженным жужжанием улетел искать более доступную жертву.

— Это еще что… Вот видел бы ты части столицы, в которых мы до сих пор можем жить… — с какой-то затаенной тоской протянула Доброслава, а затем присела на корточки и полностью перекинулась в волка. В отличие от частичного оборота эта форма для боя подходила хуже — все же две лапы с когтями и пасть существа, сохраняющего гуманоидный тип тела, эффективнее одной только пасти вставшего на все конечности зверя, — но зато бегать и прятаться девушка теперь могла намного лучше. Да и масса ее увеличилась совсем незначительно, а не до габаритов, больше подошедших бы молодому медведю. Понюхав воздух и почему-то злобно фыркнув, кащенитка потрусила вперед, не оглядываясь лишний раз на спутника.

«Интересно, а встречаются среди оборотней те, кто смог взять под контроль свое врожденное умение по смене облика? — задумался Олег, осторожно шагая следом за ней и размышляя о том, не пришла ли пора сбросить с себя одежду из коры. Толку от нее в тепле подземного города не было, да и ее камуфляжные свойства вряд ли обманут глаза мертвецов. В лучшем случае его примут не за человека, а за лешего. Вот только вряд ли отношение к духам леса у покойников окажется сильно лучше. — Лицо там подправить или фигуру изменить они точно могут. А нечто большее? Например, перекраситься в негра и вырастить себе в человеческом обличье прячущийся в мягких тканях костяной клинок. Или в боевой форме начать стрелять шипами и плеваться кислотой. Такой истинный метаморф стал бы очень грозным соперником. И малоуничтожимым, если сумеет заиметь себе дублирующее сердце и переместить мозг из головы куда-нибудь в грудную клетку…»

Первых обитателей этого места, как и ожидалось, заметила Доброслава. Едва слышно поскуливающая волчица задом выползла из кустов, куда за пару секунд до этого сунула свой любопытный нос, и распласталась по земле, упорно пытаясь казаться маленькой. Олег последовал ее примеру, но все же не смог сдержать свое любопытство и по-пластунски подполз к тем зарослям, рядом с которыми застыла кащенитка. По дороге, окружающей город и выложенной странным, поблескивающим, словно стекло, материалом, шел патруль. Почти такие же можно наблюдать практически в любом городе, если бы не одно «но»: в стражи порядка там по какой-то причине не записываются восставшие из саркофагов мумии.

Шесть высоких худых силуэтов с синхронностью солдат парадного полка маршировали в ореоле тянущихся за ними по воздуху белых лохмотьев. Нет, когда-то это были свободные одежды вроде гибрида плаща и тоги, но время и множество прорех превратили их практически в бинты, колеблющиеся в воздухе. А обладатели столь экстравагантных костюмов на свой имидж плевали с высокой колокольни, поскольку и так не относились к числу красавцев. Лица слуг Кащея скрывали белые же маски, сделанные не то из кости, не то из фарфора, но о состоянии их тел целитель мог с уверенностью судить по рукам и ногам. И те и другие представляли из себя практически одни лишь кости, на которых едва-едва держался тонкий слой высохшей и потемневшей от времени плоти.

Оружием пяти мертвецам служили положенные на плечо весьма странного вида боевые посохи: двухметровой длины, блестящие металлом граней и имеющие нечто вроде прицепленного к ним на конце штык-ножа. Хотя их и можно было использовать как копья, но вряд ли они могли являться в этом качестве достаточно эффективными. Немного подумав, Олег счел эти вещи каким-то аналогом винтовок, пусть даже необычной формы и, скорее всего, не использующими порох. Последний из мертвецов, наверняка командир, отличался от подчиненных маской с рисунком несимметричной семилучевой звезды во всю лицевую пластину и двумя короткими, чуть загнутыми клинками, притороченными к бедрам в прозрачных ножнах из стекла или хрусталя. Причем за оружием своим древние покойники следили явно куда лучше, чем за одеждой. Ни пятнышка ржавчины не красовалось на полированном металле. Впрочем, их тряпки тоже оказались чистыми, просто сильно рваными. Может, посохи и кинжалы элементарно не снашивалась с течением времени, поскольку по прямому назначению почти не использовались, а лишь переносились хозяевами с места на место?..

Внезапно Олег напрягся. Чутье на опасность, являющееся следствием дара к прорицанию, стало усиленно сигналить своему обладателю о близких и крупных неприятностях. Обычно нечто такое боевой маг испытывал под вражеским обстрелом, причем с применением довольно крупных калибров. Снаряд еще не видно и не слышно, но прятаться уже пора, если нет желания разбросать свой перемолотый взрывом фарш вместе с ошметками одежды и обломками оружия по всей округе. Чародей принялся было медленно отползать… и чуть не заорал от ужаса, когда на его единственной нормальной ноге сомкнулись острые крупные зубы. Лишь в последний момент он сумел сообразить, что цапнуло его не неведомое сторожевое чудо-юдо, а всего лишь союзный ему оборотень. И даже без желания навредить, ведь конечность осталась на месте, а не оказалась отгрызена к чертям собачьим. Доброслава положила на спутника свою лапу и с едва уловимым, но все же грозным рычанием придавила его к земле.

Почти подойдя к тому участку дороги, напротив которого засела парочка непрошеных гостей древнего города, нежить внезапно развернулась в боевой порядок. Стрелки отработанным и синхронным движением разошлись в полукруг, зачем-то упирая концы длинных посохов в животы, а их командир застыл за спинами подчиненных с обнаженным оружием. Пять сгустков мерцающего пламени ударили в крону дерева, находившегося в нескольких десятках метров от парочки. С треском ломающихся сучьев на траву упало нечто верещащее, истекающее зеленой кровью, переливающееся всеми цветами радуги и яростно сучащее многочисленными лапами. Однако судя по общему строению: круглое тельце, голова с большими челюстями и восемь длинных суставчатых ног — это был паук. Просто размером чуть меньше лошади и научившийся мимикрировать под окружающую среду на зависть любому хамелеону. Обладатель кривых клинков метнул один из них в тушу, и эта то ли короткая сабля, то ли длинный кинжал легко пробила хитин, вонзившись в тело монстра по самую рукоятку. А в следующее мгновение чудовищное существо, уж точно не являющееся травоядным, стало стремительно усыхать, будто сдувающийся воздушный шарик. Только с куда более громким визгом агонии. Секунд пять или шесть спустя звуки прекратились, а артефакт сам собой возвратился к своему владельцу. Командир патруля сначала дотронулся кончиком лезвия до своей маски, а потом повторил данную операцию с подчиненными. После чего группа нежити вновь перестроилась в походный порядок и отправилась дальше по своим делам. Причем вроде бы топали они заметно бодрее, чем до этого.

«Ясно теперь, почему тут так много растений и живых существ… Местная нежить достаточно разумна, чтобы поддерживать биоценоз. Ну, может, не вся, но кто-то с высоким уровнем интеллекта тут точно есть, — Олег проводил взглядом удаляющихся покойников, марширующих по дороге. — Зелень жрут насекомые и травоядные, насекомых ловят птички и мышки, косуль и прочую живность подъедают пещерные монстры, а уже из тех выкачивают энергию слуги Кащея. Интересно, а если распылить тут какой-нибудь гербицид, они через пару лет от голода сдохнут, оставив беззащитными все свои сокровища? Или организуют фермерское хозяйство и охотничьи рейды на поверхность до тех пор, пока не смогут восстановить устраивающую их в этом подземелье экосистему?»

— Ты знала о том, что там этот паук сидит? — спросил Олег у спутницы, когда патруль удалился достаточно. — Судя по внешнему виду, он явный засадный хищник. Мог бы в случае внезапной атаки откусить кому-нибудь из нас голову быстрее, чем мы успели бы понять, что случилось.

— Этот вид не кусается. Но вот под его удар передними лапами попадать не советую: выдвигающиеся в момент касания когти рвут железные кольчуги, как гнилые тряпки. — Доброслава, не вставая с четверенек, вновь вернулась в свою человеческую форму, и боевой маг третьего ранга внезапно ощутил, что лежать на животе ему стало не очень удобно. Согревшийся и наевшийся организм решил, что требует продолжения банкета, раз уж от него на расстоянии вытянутой руки в подобной позе находится шикарная женщина, у которой из одежды одни лишь кружевные панталоны. — Сейчас эти слуги Кащея уйдут, и можно будет двигаться дальше. Следующая группа на маршрут выдвинется только через несколько часов, а крупных зверей такая тварь рядом с собой не потерпела бы. Но ты по сторонам все равно посматривай, мало ли что.

— Ой, это будет затруднительно… — хмыкнул Олег, почесав кожу рядом со своим единственным глазом. — Нет, я, конечно, попробую, но надежда в основном на тебя.

Доброслава кивнула и снова обернулась волком, а потом медленно потрусила вперед, принюхиваясь к носящимся в воздухе ароматам и чутко прядая ушами. Олег отправился следом за своей спутницей, нервно оглядываясь по сторонам. Как-то ему в данном месте было неуютно, несмотря на то, что здесь оказалось тепло, светло и полно зелени. Вот только конкретизировать свои ощущения боевой маг третьего ранга не мог, хотя воспользовался волшебством и на пару минут серьезно обострил остроту своих чувств. Благо его аура уже достаточно восстановилась после случившейся несколько дней назад встряски, чтобы снова оказаться способной без посторонней помощи на подобные фокусы, достойные деревенской ведьмы-самоучки или едва начавшего обучение зеленого новичка. То ли чувство опасности предупреждало чародея о возможных в будущем проблемах, то ли местный магический фон для нормальных людей не слишком подходил, то ли пахло в гигантском подземелье чем-то не тем, а может, и просто нервишки у Олега пошаливали.

Человек и оборотень осторожно крались вдоль дороги… И не сумели удержаться от дружного синхронного вопля, когда земля под ногами вдруг резко поползла в сторону.

— Ух! Блин! — Шмякнувшийся куда-то в воду волшебник не успел даже начать ругаться, как ему на голову шлепнулась весящая совсем не как перышко Доброслава. Уйдя на дно, оказавшееся неожиданно далеко от поверхности, он едва смог собраться с силами и начал выгребать обратно к воздуху. Одежда из коры, жесткая и негнущаяся, сковывала движения и тянула его ко дну, хотя по идее вообще-то должна обладать положительной плавучестью. Пришлось от этого эрзаца избавляться и выбираться на поверхность практически голым. Олег невольно успел наглотаться воды, и когда все-таки сумел наконец доплыть до берега, вернее — до каменного бортика, то первым делом принялся отплевываться и откашливаться. А вот кащенитка уже вовсю изучала то место, где они оказались. Вот только полумрак ей несколько мешал, поскольку весь свет проникал сюда исключительно через дыру в потолке.

— Канализация. Блеск! — Олег оглянулся по сторонам, проанализировал обстановку, обреченно простонал и испытал легкое желание побиться головой о ближайшую каменную стену. Под ногами у него хрустел не выдержавший тяжести двух живых существ мусор, а точнее, обветшавшие за сотни лет без ремонта остатки перекрытий и камуфлирующий их тонкий слой земли и травки. — Вот для полного счастья только ванну из сточных вод нам принять и не хватало!

— Расслабься, тут вполне чисто. Вся гадость успешно разложились в пыль тысячу лет назад, а новой навалить оказалось некому, — не разделила его пессимистичного настроя Доброслава, и, надо сказать, она была права. Несущий свои воды откуда-то издалека обильный поток, пусть даже и обладающий лишь едва заметным течением, выгодно отличался прозрачностью воды от большинства рек средней полосы России. В нем даже тины и ряски не имелось, поскольку водоросли почему-то не росли на плитах древнего сооружения, явно входящего в городскую инфраструктуру. — Меня больше интересует, как мы выбираться отсюда будем…

— А что тут сложного? — не понял Олег. — Высота — метра два всего, даже я допрыг… Ну, блин!

Дыра, оставшаяся после провалившихся в нее людей, перекрылась чем-то вроде решетки. Причем с каждой секундой та становилась все более частой. Потолочный свод выметнул из себя новые перекрытия взамен прогнивших и сам заращивал полученное повреждение.

— Ломать эту штуку не стоит. Я про такие заплатки слышала: тронешь их, и слуги Кащея тут же поймут, что на территорию пробрались злоумышленники. А так — мало ли что где от возраста сломалось… если бы тот паук прошел, его эти балки тоже не выдержали бы. — Доброслава казалась не столь испуганной попаданием в канализацию города, сколько озадаченной. Видимо, раньше она о наличии подобной инфраструктуры даже не подозревала. — Мне кажется, этот тоннель идет вдоль дороги. Может, мы по нему сможем попасть куда нам надо, вообще без лишнего риска?

— Чтобы в древнем подземелье — и без приключений? Никаких запутанных лабиринтов, хитрых ловушек, омерзительных мутантов… Ты сама-то веришь в настолько фантастический вариант? — Олег принялся собирать лежащий под ногами мусор, пока древняя система саморемонта подземного комплекса еще не полностью перекрыла идущий сверху свет. — Лучше помоги мне сделать факел: насколько я помню, даже оборотни в абсолютной темноте не видят ни шиша. У вас более удачное строение зрачка, а не теплозрение или иной какой аналогичный механизм, вообще не нуждающийся в падающих на зрачок фотонах.

От едва-едва тлеющего пучка сухой травы, намотанного на палочку, толку было немного. Однако канализация древнего города оказалась достаточно прямолинейной, просторной и пустой, чтобы плохая видимость не создавала особых проблем. Спотыкаться в ней было практически невозможно, так как единственным видом препятствий являлись обрушившиеся вниз под собственной тяжестью старые перекрытия. Однако их встречалось не так много, словно в подземелье кто-то время от времени убирался. Скажем, один раз в десятилетие или чуть-чуть реже.

Темнота и тишина — вода по каналу текла практически беззвучно — очень сильно стимулировали к попытке вслушаться в окружающий мир. И потому, когда практически под боком у Олега вдруг раздался подозрительный скрежет, он успел отшатнуться в сторону, пропуская мимо себя нечто темное. Поток воздуха качнул волосы чародея, а потом в канализации неожиданно вспыхнул неяркий темно-синий свет, идущий от пола, и боевой маг обнаружил в паре метров от себя это нечто, вышедшее из ниши в стене, где до того стояло неизвестно сколько времени, ничем не потревоженное. Оно было металлическим, блистало полированной бронзой корпуса и напоминало очень большие рыцарские латы, выполненные в античном стиле с вычеканенными на грудном панцире кубиками пресса и грудью. А еще у него имелось лицо, хотя и сделанное из того же материала, но обладающее богатой мимикой и выразительно хмурящееся.

Рост в два метра с хвостиком позволял существу поглядывать на людей свысока, однако чем-то выдающимся все же не являлся. А вот две пары его рук, одна на положенном гуманоидам природой месте, а вторая примерно на полметра ниже, настораживали. В первую очередь тем, что существ с подобным количеством конечностей и искусственным человекоподобным телом в бестиариях имелось не очень много. Вернее, всего одно. И стояло оно в посвященных Сибири каталогах как раз между мамонтом-личем, способным в прямом бою уделать архимага, и скальным великаном, имеющим неплохие шансы перекусить младшим магистром магии или в одиночку раздолбать небольшой городок.

— Древний страж… — сипло прошептала Доброслава с явными нотками ужаса, подтвердив нехорошие подозрения боевого мага. В канализации подземного города парочке повстречался гиперборейский гибрид высшей нежити и боевого робота. Этакий некрокиборг, несмотря на более чем солидный возраст способный на поле боя раскатать в блин тысчонку-другую обычных солдат. А вот современную тяжелую технику против них старались не выставлять, так как с вероятностью около девяноста девяти процентов та перешла бы на сторону врага и напала на бывших владельцев, несмотря на сидящих в кабине водителей. Другими козырями подобных существ считались дистанционный подрыв магических накопителей в разного рода артефактах и режим абсолютной невидимости в оптическом диапазоне и на волшебных радарах, позволяющий возникнуть из ниоткуда, зашибить кого-нибудь высокопоставленного и свалить в неизвестном направлении. — Ало сим катор жимед! Ти минор шайтен па!

— Ку катор сим минор. Ши порен хит дивей!.. — прогудело создание, скорее всего сделанное лично Кащеем. Насколько было известно Олегу, способом сотворения этих монстров он не поделился даже со своими ближайшими слугами. Ну или никто из посвященных в тайну не пережил краха царя в железной короне, сгинув либо вместе с ним, либо сразу после. А может быть, древний страж вообще являлся свидетелем войны Атлантиды с Гипербореей, а следовательно, был раза в два старше египетских пирамид. — Минор ало жи кстан. Хи селим.

Закончив свою речь, металлический гигант повернулся к нише, в которой он стоял, и достал оттуда наручники. Вернее, всего лишь широкие металлические кольца. Однако когда между ними с неяркой вспышкой образовалась призрачная цепь длиной сантиметров в пятнадцать, то предназначение данных вещей стало очевидным. Разумеется, они несколько отличались от привычных Олегу по его родному миру полицейских браслетов, но все же стояли ближе именно к ним, чем к распространенным в данном измерении кандалам. Доброслава покорно подставила стражу свои запястья и спустя несколько мгновений уже красовалась необычной обновкой. Дважды щелкнули металлические пальцы на левой нижней руке древнего монстра, и девушку укутало чем-то вроде темного облачка, облегающего белую кожу подобно мешковатому спортивному костюму. Иллюзия, причем не особо качественная. Единственное ее возможное предназначение — спасать от нескромных взглядов. Потом гибрид лича и робота развернулся к чародею спиной и пошел по тоннелю. А браслеты весьма ощутимо потянуло за ним..

Олег даже не пытался сопротивляться. Древний страж раскатал бы в лепешку целую сотню таких, как он, даже не вспотев… ну, нежить или роботы вообще не слишком-то часто нуждались в подобной системе регуляции температуры. Но в любом случае попытку сразиться с древним стражем без магнитной мины с боевой частью в пару-тройку килограммов взрывчатки боевой маг третьего ранга считал самоубийственной. Шансы на победу в поединке, с учетом травмы ауры и отсутствия оружия, составляли примерно один к ста тысячам. А вероятность выжить в случае победы оценивалась еще меньшим числом, поскольку поодиночке такие монстры в гиперборейских руинах не водились. Только в количестве от десятка и выше. Они постоянно находились друг с другом на связи в режиме реального времени, а потому в случае атаки на одного остальные тут же неслись ему на выручку. И мало было в этом мире сил, способных остановить слаженно действующий отряд бронированных чудовищ, каждое из которых могло бы пробежать крепостную стену насквозь и подавить мощью боевых заклинаний магистра магии средних способностей.

— О чем вы говорили? — негромко спросил он Доброславу.

— Ну, я не уверена, что хорошо его поняла… Но вроде бы он приказывал предъявить наши пайцзы и одеться. Но я сказала, что мы не можем, и попросила о пощаде… — металлический гигант затопал вдаль по канализации, и браслеты дернули людей следом за ним. — В ответ слуга Владыки сказал вроде, что милости нам не будет, ведь закон есть закон. И мы арестованы за непристойное поведение.

«У него не полноценный искусственный интеллект, пусть и магический, а всего лишь набор программ! Ну, вернее, их чародейских аналогов. И у другой местной нежити точно так же, во всяком случае, у большей части. Есть ли в городе население, жив ли Кащей — им безразлично… — осенило Олега, шагавшего следом за металлическим гигантом. Мысли заметались в голове чародея, судорожно пытающегося понять, как с минимальными потерями выйти из ситуации, в которую они вляпались. — И по заложенным в эти гнилые черепушки алгоритмам мышления голая девка плюс голый парень в месте, куда не положено залазить посторонним, но где нет ничего ценного, это не вражеские диверсанты, а просто решившая покувыркаться парочка. Любители экстремального секса и просто озабоченные идиоты встречались во все времена, следовательно, подобный случай охранными системами города предусмотрен…»

Перед древним стражем, внезапно повернувшимся к совершенно гладкому на вид участку стены, открылась подходящая его габаритам дверь. А за ней находилась лестница, ведущая куда-то наверх. И на противоположенном конце невысокого подъема стояли уже знакомого вида мумии в белых масках. Только у этих они были немного не такие. Головной убор живых мертвецов оказался стилизован под оскалившийся человеческий череп, который вряд ли хоть в одной культуре мира мог являться символом чего-то доброго и мирного.

— А-а-а! — Внезапно в голос зарыдала Доброслава, у которой, видимо, сдали нервы. Как оборотень, она привыкла быть сильной в любой ситуации. Вот только против древнего стража ее клыки, сила и когти не годились. Ну вот совсем. Едва ли они смогли бы оставить на его металлическом корпусе хоть одну царапину. А если бы вдруг это и получилось, то даже намного более примитивные создания в этом мире умели отлично регенерировать благодаря магии. — Я не хочу умира-а-ать!

— Расслабься, шансы на то, что нас убьют в ближайшее время, не слишком велики. — Олег постарался успокоить свою спутницу, вынужденно шагая вверх по лестнице. Древний страж так и остался в канализации, но вот выданные им браслеты самостоятельно тянули задержанных преступников в нужном направлении. И, скорее всего, избавиться от них было не намного легче, чем от поставленного на шею магического клейма. А может, даже и тяжелее: все же великие супердержавы прошлого не зря считались намного опережающими нынешние цивилизации. — Кажется, мне удалось частично понять логику этих созданий. Ну, относительно, конечно.

— Тебе?! — вытаращилась на него кащенитка, от изумления даже забыв про свою начинающуюся истерику. Лестница кончилась, едва успев начаться, и ноги ступили на поверхность необычного дорожного покрытия. Несмотря на свой более чем солидный возраст, оно оказалось почти не растрескавшимся. Расхитители гробниц искали в руинах древних цивилизаций артефакты и сокровища? Глупцы! Лучше бы постарались взять пробы этого асфальта и отнесли его алхимикам на анализ. За формулу данного вещества правители, заботящиеся о своей державе, отлили бы им памятник из чистого золота. Впрочем, наживающиеся на откатах от дорожных работ чиновники под ним бы героев живьем и закопали… — Да не смеши! Величайшие мудрецы мира тысячелетиями пытались постигнуть секреты Гипербореи, но так и не сумели подчинить себе древних стражей или хотя бы создать полноценное их подобие!

— Ну посмотрим. Ты же сама сказала, что этот металлический болван арестовал нас не за незаконное проникновение на охраняемую территорию, а за непристойное поведение. Не понимаешь? Он принял нас за местных жителей, у которых нет документов просто потому, что они голые. — Олег не собирался утверждать, будто он непогрешим. Однако нечто в глубине души подсказывало обладающему даром предсказания чародею о правильности сделанных им выводов. А еще нежить, к которой подвели их браслеты, пока не сделала ни одного агрессивного движения в их сторону. Четыре мумии со стилизованными под череп масками просто окружили задержанных преступников «коробочкой» и конвоировали к месту назначения. — Если я прав, то нас сейчас отведут в ближайший полицейский участок. Ну, то место, где должны были работать местные стражники и судьи. А вот там уже возможны варианты…

— Какие? — подозрительно осведомилась Доброслава, в голосе которой недоверие перемешивалось с надеждой.

— Вряд ли за самовольный спуск в канализацию по законам гиперборейцев полагалась смертная казнь. Все будет зависеть от того, насколько хорошо сохранились местные силы правопорядка, — продолжал рассуждать Олег, предположивший наличие у окружающей его нежити двоичной логики. Если их мыслительные процессы действительно напоминали программы, то лишь выбирали один из заложенных в них при создании вариантов действий. Вот только учитывали ли они при этом условия окружающей среды? А если да, то какими именно параметрами руководствовались? — Может, посадят в камеру предварительного заключения без одной стены, откуда мы легко удерем. Может, засунут в каменные мешки, где мы и помрем с голоду, поскольку за доставку продуктов отвечал живой персонал. А может, судья и прочие тюремные работнички тоже вполне себе активны и быстренько пропишут нам штрафы и порку или иное какое наказание умеренной степени тяжести.

Глава 3

О том, как герой кровью оплачивает административный штраф по-гиперборейски, напивается медом до тошноты и знакомится с почти искусственным интеллектом

— У-упс…

Олег ощутил, как постепенно начинает опасливо ворчать интуиция и едва удержался от не слишком-то подходящего к обстановке смешка. Его дар к предсказанию, планомерным развитием которого заниматься не получалось из-за отсутствия в открытом доступе нужных методик, временами крайне напоминал одного карикатурного персонажа родного для чародея измерения. А именно Капитана Очевидность. Дураку же понятно, что если ты стоишь на песке арены, трибуны забиты нежитью, а в противоположном ее конце медленно ползет вверх решетка, то это все не к добру. Более верные плохие приметы тоже встречаются, но не часто. Например, когда каннибалы вовсю обсуждают приправы, которые к тебе подойдут, и раздувают угли. Или когда поклонники темных богов заботливо помогают тебе принять на алтаре более удобную позу. Ну или просто когда ты едешь в лес ночью, в багажнике чужой машины, да еще к тому же и в разных пакетах, а рядом лежит лопата.

— Мне следовало догадаться о чем-то подобном заранее. Вполне в традициях этого безумного мира вместо административного штрафа или общественных работ устраивать гладиаторские бои. Уж если даже экзамены в училище существовала традиция сдавать поединком, а зачеты у нас только так и проходили…

— Ты же боевой маг. Что в этом странного? — пожала плечами Доброслава, успевшая слегка успокоиться после своей небольшой истерики и снова превратившаяся из испуганной женщины в готового встретить любую опасность оборотня. Кроме того, душевного спокойствия кащенитке явно добавляло и то, что впервые за неизвестно сколько времени она оказалась более-менее нормально одета. Перед тем как рассеять сковывающую руки магическую цепь между браслетами и выпихнуть людей на арену, нежить вручила конвоируемым преступникам по короткому прямому мечу, латной юбке из железных пластин и прикрывающему грудь панцирю на ремнях. По меркам двух вынужденных нудистов это можно было считать практически официальным деловым костюмом.

— То, что в числе прочих обязательных дисциплин мне приходилось учить основы изящной словесности и каллиграфию.

Олег сморщился от неприятных воспоминаний об уроках, доставивших ему кучу неудобств. Хуже был только Закон Божий. Все остальные предметы, такие как азы фехтования или бестиология, хотя бы имели какой-то практический смысл. А некоторые уроки, как, например, географию и историю, он так вообще всем сердцем полюбил. Описание дальних уголков этого мира и его буйного прошлого ничуть не уступало среднестатистическому комиксу. Картинки тоже соответствовали.

— Нет, я, конечно, никогда не понимал граммар-наци…[3] Но теперь стал их еще и слегка побаиваться… Забудь, это просто нервы. Жду, когда же появятся наши соперники, вот и несу всякую чушь.

— Он один, но большой. — Уши Доброславы дернулись так, как вряд ли смогли бы у человека. — Я уже слышу его тяжелый топот и скрежет длинных когтей о камни.

Когда на песок арены выползла медленно передвигающаяся туша, Олег облегченно выдохнул. Чудовище, которое выставили против них, как и предсказывала кащенитка, оказалось весьма громадным и опасным… Но все же не чрезмерно. Весящее килограмм двести или двести пятьдесят массивное бурое тело, скорее всего, принадлежало медведю. Правда, гипертрофированные, раздувшиеся от мускулов передние лапы были покрыты хитиновой броней и снабжены пятью костяными серпами сантиметров по тридцать в длину каждый. А вот голова существа оказалась вполне себе человеческой. Только мертвой, судя по отверстию на месте сгнившего носа и дырке во лбу, оставшейся не иначе как после контрольного выстрела. Переваливаясь, будто утка, монстр, опираясь о землю своими несуразно длинными передними конечностями, заковылял в сторону людей.

— Некрохимера, класс опасности — от второго до третьего. Больше вряд ли, я даже отсюда вижу нерассосавшиеся швы в местах скрепления частей тел. При условии, что они не оставлены специально с целью ввести противника в заблуждение — мы его порвем. Ты заходишь справа, я слева. Целься в соединение торса с головой.

Олег слегка приободрился, когда внимательно разглядел их противника. Фехтовальщиком он считал себя неважным, и довольно обоснованно, ведь в рукопашном бою многое зависит от скорости и ловкости движений. Которым, разумеется, деревянная нога отнюдь не способствовала. Как и ухудшенный обзор из-за отсутствия глаза. Однако чудовище, вышедшее на арену, боевой маг все же имел шансы одолеть даже в одиночку. Всего-то два-три точных и мощных удара, если они придутся в уязвимые места, гарантированно прервут функционирование сшитого из мертвых тел конструкта. Точки, где сосредоточена некроэнергия, своеобразные волшебные органы, он увидит с близкого расстояния магическим зрением. Правда, для этого наверняка пришлось бы подставиться под удар, но благодаря живучести целителей и способностям к самоисцелению имелись шансы пережить все, кроме отрубленной головы и вырванного сердца. Особенно если после боя победителя хотя бы перевяжут…

— Ты слишком не радуйся и старайся не потерять особо крупные куски своего мяса. Традицию судебных поединков в наших селениях сохранили с древности. Во всяком случае, перед их началом старейшины проговаривали тот же девиз, который записан у нас над головами. А поскольку Кащей почитал число пять как мистическое… — Доброслава внимательно следила за перемещениями противника, подбрасывая в ладони меч, словно крупный нож. Похоже, она собиралась просто метнуть его в цель, что в принципе было вполне оправданно. Отрастить когти оборотень сумела бы за несколько секунд, да и пользоваться ими она могла намного лучше. — В общем, именно столько схваток нам и нужно будет выиграть. Скорее всего. А может, и нет: кто знает, что творится у этих трупов в их прогнивших головах? Вдруг заставят драться до тех пор, пока не умрем?

Зрители, занявшие примерно процентов семь-восемь от всех имеющихся сидячих мест на трибунах вокруг арены, на оскорбление никак не отреагировали. И вообще они оказались на редкость неэмоциональной публикой. Не кричали, не свистели, руками не махали, даже не шевелились и не дышали. Однако и заподозрить их в том, что на своих местах покойники не первую сотню лет сидят, было сложно. Пыли поверх рваных одежд и иссохшей плоти не наблюдалось. А вот на неспешно ковыляющем к людям кадавре она была. Медвежья шерсть словно покрылась тонкой коркой, постепенно отваливающейся от резких движений. Видимо, давненько этот монстр на местном складе лежал.

— Вот чем, спрашивается, ему единица не приглянулась? Или хотя бы двойка… — услышанное Олегу сильно не понравилось, но по крайней мере это объясняло, почему такой способ установления «справедливости» до сих пор практикуется кащенитами. С человеком, выигравшим пять дуэлей ради желаемого им вердикта суда, лучше не спорить. Чревато резней и массовыми беспорядками. — Пара часов на отдых между боями хоть будет? Ладно-ладно, не рычи… Уже понял, что глупый вопрос задал.

Преодолевший большую часть отделяющего его от людей расстояния монстр внезапно резко ускорился. Все же медведей хоть и называют косолапыми, но тем не менее считать их медлительными — это огромная ошибка. В некоторых случаях смертельная. Практически без разгона развившее неплохой темп чудовище сшибло на землю Доброславу, несмотря на ее меч, полетевший встречным курсом и застрявший в короткой шее чуть ли не по самую рукоять. Не слишком-то приспособленная для таранных ударов человеческая голова химеры врезалась в прикрытую панцирем грудь кащенитки, роняя ее на землю. Громадные лапы чудовища ударили сверху вниз, стремясь вцепиться в тонкое девичье тело и разорвать его. Лишь в последний момент оборотень успела, словно кошка, вывернуться из-под удара, вздыбившего настоящее облако песка.

— Драпаем! — скомандовал ей Олег, повторяя маневр девушки с мечом. А именно швыряя его в цель на манер большого ножа. Получилось, правда, так себе… Вряд ли чудовище даже заметило скользящий удар и маленькую царапину у себя под коленкой. Тем не менее боевой маг удовлетворился и столь скромным результатом, после чего предпринял отступление с максимально возможной для себя скоростью. — А ну назад! Кому говорю?!

— Почему?! — возмутилась с подрыкивающими интонациями Доброслава, тем не менее спешно выполняя маневр. Некрохимера, будто забыв, как несколько секунд назад бодро скакала по арене, начала медленно разворачиваться. — Я бы его сделала!

— Нет смысла, — коротко ответил ей Олег, еще раз всматриваясь в противостоящую им конструкцию на основе мертвой плоти. — У этого урода энергии практически нет. Пожадничали, видно, те, кто его для боя с нами из стазиса поднимал. Пара кружков по арене, и он свалится сам.

Оценка некроманта-самоучки оказалась не совсем верной. Чудовищу, чтобы потратить весь запас отпущенных ему сил, пришлось не меньше десяти минут ковылять по песку за держащими дистанцию людьми. Сблизиться для рывка они монстру не давали. Для скоротечной схватки вытащенное из какого-то пыльного чулана пугало еще годилось, но вот вне арены с ее ограниченным пространством толку от химеры не было совсем. Видимо, потому ее и отдали на растерзание задержанным нежитью правонарушителям. Подобравшая свое оружие парочка подозрительно уставилась на тот вход, откуда пришло чудовище, ожидая нового монстра. И поэтому когда между ними что-то влажно шлепнулось, отпрыгнули от предмета в разные стороны, как от гранаты. Но это оказалось не взрывное устройство, а всего лишь бурдюк с чем-то жидким.

— На меня не смотри, у нас такого не было… — поспешила заявить Доброслава, подозрительно взирая на вещь, которую гладиаторам швырнули зрители. — Фу, а воняет-то как!.. Словно тиной прогнившей несет, только хуже…

— Да, запашок ощутим. Но знаешь, по-моему, я его раньше уже нюхал. И не раз. — Олег откупорил бурдюк и осторожно смочил пальцы находящейся внутри жидкостью, навевающей воспоминания о работе корабельного целителя. Поскольку с кожей ничего неприятного не произошло, то целитель отважился лизнуть странно знакомую субстанцию, от которой ощутимо тянуло магией. Вероятности отравления он боялся не сильно. Во-первых, интуиция молчала. А во-вторых, желай хозяева города их прикончить, могли бы провернуть все куда быстрее и проще. — Тьфу! Да, знакомая дрянь. Это так называемый болотный мед, довольно мягкий и безвредный алхимический стимулятор, помогающий тем не менее быстро восстановить силы физические и магические. Думаю, его бы включили в постоянный рацион боевых магов, если бы не цена в десять золотых за литр и омерзительный привкус, достойный сдохшей от поноса жабы.

— Фу-у… — сморщилась Доброслава, когда целитель приложился к бурдюку и сделал несколько быстрых глотков, буквально пропихивая полезную, питательную и… омерзительную жидкость как можно быстрее в желудок. — Как ты можешь это пить?!

— С отвращением, тошнотой и пониманием того, что силы нам в ближайшее время ой как понадобятся… — просипел Олег, чувствуя, что своим дыханием в настоящий момент он мог бы убить комара. Поднимающиеся по пищеводу миазмы зелья сводили внутренности судорогой. Но при одной мысли о том, что стимулятор может пойти обратно, целителю становилось дурно, ибо тогда он снова оказался бы вынужден «наслаждаться» всей неповторимой палитрой вкуса препарата, которым успешно выгоняли с больничных коек разного рода симулянтов. — А еще я знаю, что на восемьдесят шесть процентов это и в самом деле жидкий мед, прошедший алхимическую обработку. Ты тоже глотни. Он, зараза, настолько же полезен, насколько отвратен!

— Тебе легко говорить, у тебя же нет такого острого обоняния… — с сомнением пробормотала Доброслава, но все же рискнула взять протянутый ей бурдюк и сделать пару глотков. — О-о… О-о… Кхе! Пф! Бвырк! Э-э… Фу-у-ух! Клянусь Владыкой, такой мерзости я раньше в рот не брала!.. Говоришь, на восемьдесят шесть процентов это мед? А как насчет остальных четырнадцати?!

— Лучше не спрашивай… — покачал головой Олег и подозрительно посмотрел в сторону ворот, откуда вышла некрохимера. Его чувство опасности начало подавать осторожные сигналы о каких-то приближающихся неприятностях. Видимо, короткая передышка подошла к концу, и начинался следующий раунд борьбы за жизнь. — Боюсь, если ты узнаешь правду, тебя точно стошнит. Кстати, а вот чисто для справки: ты вкус железа любишь? А то кажется мне, что только на твои клыки у нас надежда сейчас и останется.

Гулко топая копытами и фыркая струями пара из крупных ноздрей, на арену вышел большой красный бык с напоминающими заостренные шурупы витыми рогами. Размерами он слегка превосходил лежащую на песке некрохимеру, однако это в нем было далеко не самым неприятным качеством. Плоти в создании, отдаленно похожем на безобидное парнокопытное, не имелось. Один только надраенный до блеска металл, словно подсвеченный изнутри пламенем. Казалось, будто под его шкурой бьется самый настоящий огонь.

— Какой странный голем… — Доброславу вид противника озадачил, но не напугал. — И зачем было изводить столько хорошей меди, чтобы сотворить такое убожество? Он же, кроме как бодаться, ничего не сможет, ну если только на дыбы встать и бить копытами.

— Будь осторожнее: кажется, он огнедышащий. — Бьющие из ноздрей струи пара однозначно указывали на происходящие внутри процессы кипения. Вряд ли подобным образом происходило охлаждение, скорее уж подобные внешние признаки означали подготовку встроенного оружия техномагического робота к стрельбе. — Я про похожих немного читал… только тех делают в Греции.

Медный бык открыл свою пасть, в которой красовались отнюдь не коровьи клыки, и грозно заревел. Вместе со звуком вперед ударила и тугая струя пара, вот только, к облегчению людей, особого урона она им не нанесла. Если рядом с големом эта кипящая смесь воды и воздуха могла сварить человека заживо, то на расстоянии пары десятков метров от конструкта она сильно рассеивалась в разные стороны и остывала. Разумеется, особой опасности подобный горячий душ уже не представлял. Зажмуриться, конечно, пришлось, чтобы глаза уберечь, но не больше.

— Ему нужно время на перезарядку! — Выпалила Доброслава, едва бык прекратил реветь, и бросилась вперед. Олег тут же заподозрил, что все далеко не так просто. Голем не двигался с места, а танцующее под его медной шкурой пламя приугасло, словно собираясь с силами. Это было слишком очевидно и сильно напоминало ловушку. Боевой маг дернулся остановить девушку, но просто не успел. Угнаться с деревянной ногой за оборотнем, пусть и в человеческой форме, он не имел и шанса. А на предупреждающий окрик кащенитка не отреагировала, за что и поплатилась.

Едва Доброслава приблизилась к медному быку метров на пять, как он встал на дыбы. И раскрылся, подобно морской устрице. Большую часть его торса занимала полость, отдаленно похожая своими контурами на гроб, с одним лишь отличием: в деревянном футляре для человеческого тела вряд ли бывают предусмотрены устройства захвата и удержания того, кого поместят внутрь. Несколько десятков тонких, но достаточно прочных цепочек рванули вперед, словно щупальца охотящегося спрута, обвили взвизгнувшую девушку и затащили внутрь предназначавшегося для нее ложа. Тут же медный бык захлопнулся, танцующее под его шкурой пламя снова начало разгораться, а из ноздрей повалил пар. Только теперь к шуму клокочущего котла примешивался отчаянный женский крик.

— Горячо! Больно! — Доброслава явно прикладывала все силы, чтобы освободиться, но голем лишь едва вздрагивал под напором бьющегося в его раскаляющемся нутре оборотня. Вероятно, сейчас девушка сильно пожалела о напяленной перед боем гладиаторской сбруе. Ее кружевное белье не мешало трансформации, поскольку делалось специально для вервольфов где-то во Франции, а вот латная юбка и кираса никакими особыми свойствами уж точно не обладали. Разумеется, их можно было и просто порвать… но в крайне ограниченном пространстве ловушки это вряд ли оказалось так уж просто сделать. — Олег, вытащи меня отсюда! Вытащи! Я поджариваюсь!!!

Голем снова распахнул пасть, и из нее ударила тугая струя пара, сквозь шум которого пробивался вопль агонии, в котором уже не было членораздельных слов. Похоже, конструкция медного быка предназначалась не для эффективного уничтожения противника, а для его медленной и мучительной казни в угоду зрителям.

— Ненавижу этот мир. Что за проклятие на нем лежит, если тут столько больных на всю голову уродов рождается?.. — злобно процедил боевой маг и пошел вперед, заслоняя единственный глаз рукой и преодолевая сопротивление постепенно набирающего плотность и температуру воздуха.

Его навыки в техномагии позволяли чувствовать магические устройства, и если не захватывать над ними контроль, так по крайней мере вносить помехи в их работу. Вот только расстояние, увы, Олегу сильно мешало. Чем меньше была дистанция, тем выше эффективность. Подобравшись вплотную, он бы почти наверняка смог отключить голем… Если только раньше не сварится. И если магический робот не протаранит его своими рогами, наверняка нужными отнюдь не только для красоты. Ведь кто сказал, что он не может поджаривать своего пленника, извергать пар и драться одновременно?

— Да заткнись ты уже, корова металлическая!

Попытки чародея ощутить текущую в недрах конструкции магию увенчались лишь частичным успехом. Нет, что-то у Олега получилось, вот только откликаться на его приказы, сдобренные некоторой толикой волшебства, сделанный неведомыми мастерами голем не спешил. В принципе этого следовало ожидать. Почти всю военную технику защищали подобным образом, чтобы прямо на поле боя вражеский техномаг не угнал ее вместе с водителем. Однако неожиданно хорошо удалось почувствовать огонь. Пламя, ярко пылавшее под медной шкурой, оказалось отнюдь не простым. И по какой-то причине оно отвечало желаниям не слишком-то опытного пироманта чуть ли не раньше, чем он успевал их высказать. Вот только огонь был пленником конструкции, подобно визжащей от нестерпимой боли Доброславе. И точно так же не желал умирать, затухая.

— Не погасить? Ну и ладно. А просто уменьшить интенсивность до минимума? До самого маленького минимума, который только предусмотрен твоей природой? И еще чуть-чуть? Несколько минут ты же сможешь потерпеть, правда? — Олег сам не до конца понимал, что шепчут его обожженные горячим паром губы. Но это действовало. Извергающаяся из глотки медного быка струя кипящей взвеси за несколько мгновений истончилась до едва заметной струйки, сравнимой с сигаретным дымом, а в криках и стонах попавшей в ловушку девушки снова стали проскальзывать осмысленные фразы.

— Пожалуйста! Я больше не могу! — Конституция оборотня помогла Доброславе пережить заточение внутри медного быка, но, похоже, разум ее оказался несколько слабее, чем тело. Слова, которые она выкрикивала истеричным сбивчивым голосом, по смыслу были почти не связаны между собой. — Именем Владыки Кащея прошу! Больно!

Бык, похоже, обладал определенной степенью самосознания. Ну или же големом просто кто-то управлял дистанционно. Во всяком случае, до мысли о том, что техномаг в такой близости — не к добру, медная скотина дошла довольно быстро. Секунд за пять. И поскольку ее парогенератор временно изволил выйти на минимальную мощность, то пришлось использовать запасное оружие в виде рогов. Выставив их вперед и уверенно набирая ход, медное чудовище пошло на мелкого и легкого в сравнении с ним человека. Подобная глыба металла на четырех ногах вряд ли могла весить меньше нескольких центнеров, ей хватило бы всего одного пришедшегося вскользь удара, чтобы повалить цель на землю. А там уж хрупкое тело в гладиаторской броне можно будет просто затоптать и размазать копытами по всей арене.

«На тореадора я не похож, а потому придется применить творческий подход…»

Олег с максимально доступной ему скоростью принялся отступать от бегущего на него голема. Благо тот тоже гоночным болидом отнюдь не являлся, видимо, конструкция предусматривала совсем иное предназначение магического робота. Вот только пятился чародей вовсе не просто так. Почти достигнув поверженного в первом раунде соперника, он с силой провел клинком по тыльной стороне своей ладони, а потом швырнул капли крови в лежащую на песке некрохимеру. Сшитое из кусков разных тел создание не было мертво… Впрочем, как и живо. Однако оно вполне могло снова начать двигаться и действовать, если бы разжилось некоторым количеством жизненной и магической энергии. Вопрос оставался лишь в том, удастся ли некроманту-самоучке взять контроль над реанимированной в очередной раз «сборной солянкой» из трупов, или крайне маленькие шансы на победу станут ну совсем призрачными.

— Вставай, блин! Поднимайся! Да шевелись ты, падали кусок, кому говорю?!

Задержка над как-то вяло реагирующим на усилия волшебника трупом едва не стоила Олегу жизни. Лишь в последний момент он успел отпрыгнуть в сторону от почти дотянувшихся до него острых рогов. А в следующее мгновение снабженная устрашающими когтями лапа с размаху врезалась в металлическую морду чудовища, заставив ее гудеть, словно колокол. Медная шкура смялась и частично слезла с каркаса, обнажая спрятанные внутри механизмы, отвечающие, видимо, за пароизвержение. Правда, голем все равно продолжил бежать прежним курсом. Боли он, понятное дело, не чувствовал. А вот с инерцией, толкающей его тяжелое тело вперед, справиться сразу оказался не в состоянии. К тому же моменту, когда конструкт все же сумел остановиться и развернуться, на песке арены уже успел утвердиться достойный его соперник.

Неуверенно, неловко и медленно, но чудовище, вновь восставшее из мертвых, все же двигалось. Голова, не очень-то подходящая к массивному туловищу с гипертрофированными передними лапами, хищно зарычала и посмотрела на Олега. Однако потом рывком перенесла свой голодный взор на медного быка. Чародей облегченно выдохнул. Контроль над тварью не то чтобы отсутствовал совсем… однако его не хватило бы, чтобы остановить монстра от желания полакомиться свежей плотью заклинателя при отсутствии альтернативы. К счастью, некромант-самоучка вовремя догадался чуть схитрить и перенаправил фокус внимания нежити на спрятанную внутри голема Доброславу. Покойники воспринимали мир отнюдь не так, как живые существа. Для них чужая боль и истекающая из свежих ран жизненная энергия играли ту же роль, что кровь для акул, а зрение и слух частенько могли считаться вспомогательными органами чувств. И почти зажарившаяся внутри медной конструкции девушка, даже сейчас продолжавшая громко хныкать и бессвязно просить о помощи, с точки зрения монстра была изысканным деликатесом, так и просящим, чтобы его сожрали. Требовалось только избавить вкусняшку от обертки.

— Давай, давай, давай быстрее… — шептал Олег, наблюдая, как некрохимера, оглушительно взревев, кинулась на медного быка. Какой-либо тактики чудовище не использовало, полагаясь лишь на свои гипертрофированные мускулы и громадные когти передних лап. Впрочем, соперник ему попался достойный. Медный голем по степени своей чувствительности недалеко ушел от кирпича, а в грубой силе мог бы посоперничать с гидравлическим прессом. — Меня же надолго не хватит, минуты на три максимум…

Металлический бык вонзил свои острые рога в грудь противника так глубоко, что кончики их высунулись из спины. И немедленно его шея оказалась разорвана немертвым монстром. Вот только кровью истекать ни тот ни другой не собирались. Несколько капель смазки и малоотличимый от нее гнилостного цвета ихор из свежеполученных дырок едва-едва сочились. Искусственные мускулы оказались сильнее оживших под воздействием темной магии, а потому некрохимеру протащили по песку арены до ближайшей стенки и принялись об нее колотить. Впрочем, принявшийся биться как рыба на крючке ходячий труп довольно быстро освободился, один рог сломав, а со второго просто соскочив. А потом запрыгнул на спину быка и принялся драть ее когтями, будто очень большая и очень уродливая кошка. Но вот того, что четырехногий соперник может плюхнуться на бок, а потом и вовсе сделает перекат, сшитый из разных частей урод вовсе не ожидал, и потому оказался придавлен.

Олег выругался, чувствуя, как стремительно утекают его силы. Связь, установившаяся между чародеем и нежитью, высасывала магическую и жизненную энергию. Причем первой сейчас у Олега имелось заметно меньше, чем второй, ведь полностью восстановиться от полученной в Шанхае травмы он еще не успел. Да и вообще предпочитал брать свое не объемом резерва, а филигранным его контролем. Увы, некрохимера отличалась завидным аппетитом во всех возможных смыслах этого слова, а паразитные потери никак не могли быть меньше пятидесяти процентов. С таким низким коэффициентом полезного действия это чудовище отправил бы на утилизацию любой нормальный темный маг, но в настоящий момент альтернативного способа расправиться с големом чародей просто не видел.

Медный бык катался туда-сюда по своему сопернику, вдавливая его в песок арены. Стоны и вопли Доброславы сменились неразборчивым бульканьем. Не то девушку тошнило, не то в ее тюрьму хлынула ставшей ненужной для парогенератора вода, и теперь кащенитка банально захлебывалась. Олег, видя, как некрохимеру буквально размазывают по земле, разорвал связь между собой и монстром, который прекратил сопротивляться натиску магического робота уже через несколько секунд. Во-первых, силы чародея уменьшились до опасно низкого значения, а во-вторых, ничто не мешало ему снова реанимировать сшитый из разных кусков громадный труп через некоторое время. Если, конечно, еще будет к чему прикладывать усилия…

Медный бык подошел к уничтожению своего соперника очень тщательно, и, когда он перестал вращаться на одном месте, от того осталась лишь груда искореженной плоти, сочащаяся гнилостным ихором. Однако и для победителя схватка не прошла совсем уж без последствий. Одна из его задних ног больше не могла сгибаться после пришедшихся в нее ударов и лишь бессильно волочилась вслед за телом, из середины хребта вырывались маленькие язычки пламени, а кроме того, голем явно не мог правильно ориентироваться в пространстве из-за разбитой вдребезги морды. Во всяком случае, напряженно ожидающего нападения Олега тварь не видела и тыкалась по арене не то на слух, не то вообще на ощупь.

«Похоже, что я выиграл… — отрешенно подумал боевой маг, вновь пытаясь ощутить работу систем магического робота. На сей раз это получилось у него куда лучше. В функционирующем на волшебстве организме медного быка очень много систем имели средние или тяжелые повреждения. И поэтому если они вдруг начинали работать как-то не так, то далеко не сразу голем соображал, что его пытаются взять под контроль, а не просто случилась очередная поломка. К тому же его возможности по отражению агрессивных поползновений техномага тоже существенно снизились, поскольку он оказался вынужден одновременно бороться с пожаром внутри себя и прочими неисправностями. — Интересно, если перед взломом компьютерной системы разбить молотком ту часть жесткого диска, на которой физически расположены антивирус и прочие системы безопасности, это может считаться брутфорсом?»

Олег нащупал то, что счел системой удержания пленника, и решил выпустить Доброславу. Та за время схватки быка с химерой не сказать чтобы сильно успокоилась, но по крайней мере уже не скулила от испуга. В настоящий момент оборотень рычала и сыпала угрозами, пытаясь изнутри расшатать свою тюрьму. Правда, поджаривать на минимальной мощности ее не перестало, но, видимо, регенерация кащенитки оказалась сильнее, чем повреждения, причиняемые в подобном режиме работы пыточного устройства. Вот только, к удивлению чародея, у медного быка раскрылась вовсе не грудь, а спина. Из небольшой полости, едва ли имеющей сантиметров двадцать в поперечнике, в воздух вырвался клуб пламени. Но это был отнюдь не обычный огонь: в магическом зрении он обладал аурой, характерной для живых существ, а кроме того, имел неявно выраженные черты лица. Словно Колобок, которого облили бензином и бросили спичку. Маленький огненный элементаль, обретший свободу, счастливо рассмеялся и растаял в воздухе, вернувшись на свой план реальности.

«Так вот почему огонь в медном быке меня так охотно слушался! Там нагревательный элемент обладал собственным самосознанием и очень желал насолить своим пленителям. Тем более у большинства стихиальных духов нежить вызывает отвращение из-за сопутствующей ей энергии смерти… — осенило чародея, продолжившего дистанционно курочить системы голема в попытках отыскать нужные ему механизмы. Дело обещало несколько затянуться, но поскольку изувеченный магический робот до сих пор не мог найти человека, в результате сомневаться не приходилось. — А мне эта скотина планарная даже спасибо не сказала… Обидно, понимаешь!..»

Медный бык продолжал сопротивляться усилиям Олега с упорством, достойным лучшего применения. С тихо-тихо крадущегося на цыпочках по песку техномага, проведшего немало времени над своей или вражеской уничтоженной техникой, сошло семь потов, прежде чем упорно обыскивающий арену в поисках человека голем замер на месте. И еще минуты три после этого потребовалось на разблокировку механизма, выпускающего наружу порядочно обожженную и очень-очень злую Доброславу.

— Убью! Я убью этих ублюдков! — такими были первые слова, которые произнесла оборотень, после того как отползла от голема подальше.

Выглядела она, впрочем, недостаточно хорошо, чтобы претворить свои идеи в жизнь, даже если и выдастся такая возможность. Девушка все же смогла перекинуться частично в форму волка, а потому на настоящий момент представляла из себя сгорбленного лохматого гуманоида с сильно вытянутыми вперед челюстями. Вот только мех оказался не самой лучшей защитой от высоких температур. Похоже, запертую внутри голема кащенитку все-таки не варили, а жарили заживо. Большая часть шкуры выглядела опаленной, а кое-где шерсть и вовсе выпала, обнажив красную и обугленную плоть. Ожоги третьей и четвертой степени покрывали не меньше пятидесяти процентов тела Доброславы, человек с подобными травмами давно бы потерял сознание от боли.

— Пусть они будут хоть трижды священными слугами Владыки, я прикончу их всех до единого, сожгу и сожру пепел!

— Да, после такого покойники вряд ли опять воскреснут. Ну если только те, у кого есть филактерии, — поддакнул девушке Олег, создавая первое из заклинаний, которые учит каждый целитель. Анестезию. Боль нужна живым организмам, чтобы лучше адаптироваться к неблагоприятным факторам внешней среды… Вот только сей полезный для эволюции механизм частенько способствовал тому, что люди или нелюди теряли возможность выжить, поскольку все их мысли занимала одна лишь терзающая тело агония, а страдающий мозг не мог принять верное решение. — Не шевелись, пожалуйста, сейчас я тебя исцелю… И, наверное, спать лягу.

— Что? — Удивление на злобной морде оборотня смотрелось весьма комично.

— Ну, засну, обессилев от перерасхода магической и жизненной энергии…

Олег затягивал Доброславе один ожог за другим, используя по большей части собственную прану. Противостояние с упорно не желающими сдаваться системами медного быка истощило его запасы магической энергии в ноль. Если в нормальном состоянии он бы справился с подобной нагрузкой, то недавно перенесенная травма изрядно его подкосила. И потому на мало-мальски полезную магию в ближайшем будущем чародей даже замахиваться бы не стал. В то же время он вполне мог использовать свою жизненную силу, чтобы привести в порядок организм кащенитки. Насколько бы плохо ей ни пришлось, но после экстренной регенерации пострадавших от жара мускульных тканей девушка точно сумела бы принести больше пользы, чем одноногий и одноглазый калека. Тем более что фехтовальные навыки Олега позволяли на равных сражаться либо с противником, оружие видящим чуть ли не первый раз в жизни, либо вообще с хорошо зафиксированным по рукам и ногам врагом.

— Третий раунд будет на тебе. А я, уф, отдохну немного…

Лишившийся почти всех сил целитель опустился на песок… И тут же вновь вскочил, пронзенный ударившим в него разрядом алой молнии. Вот только это было не боевое заклинание и даже не безобидный шокер, а мощнейшие исцеляющие чары, буквально за несколько секунд восстановившие тонус его организма. Целитель просто не успевал следить за тем, как гуляют по телу волны чужого волшебства, однако с легкостью фиксировал оставшиеся после них изменения. Незначительные синяки и ссадины, полученные за последнее время, исчезли без следа. Слегка поврежденная после недавней порции демонятины печень заслужила бы высший балл в любом центре пересадки органов. Резерв вновь оказался полон энергией. Более того, фрагментарно регенерировались те части нервной системы и ауры, которые повредило еще предыдущему хозяину его тела. В недостаточной мере, чтобы можно было восстановить поврежденные глаз и конечность… Но тем не менее ощутимый прогресс имелся!

— Ты в порядке? — подозрительно уставилась на него Доброслава, явно ожидавшая от хозяев арены какой-то крупной пакости. Например, мощного внушения, заставившего бы вторгшихся в подземный город чужаков сражаться друг с другом во время третьего раунда. — Не знаю, что это было, но выглядело мощно. У меня аж вся шерсть дыбом встала.

— Вау!.. — Выдохнул Олег и сплюнул на песок комок какой-то дряни… Которой, скорее всего, являлись скопившиеся в его организме шлаки и прочий мусор. Чародей чувствовал себя очень странно. Чем-то это было похоже на то ощущение чистоты, которое появляется после хорошей бани, только усиленное раз в пять. После битвы в Шанхае его наравне с прочими ранеными лечил местный архимаг, однако тогда ничего подобного он и близко не чувствовал! Видимо, тот высокопоставленный китайский волшебник работал спустя рукава и не особо напрягался ради русских наемников. — Кажется, на меня наложили заклинание исцеления ранга так седьмого… Или даже восьмого!

— Полагаю, эти гнилые ублюдки не хотят, чтобы зрелище кончилось слишком быстро и было неинтересным… — злобно прошипела Доброслава, оглядывая замерших на трибуне мумий. — А почему тогда мне… Ай!

Прямо на голову девушки из возникшего в воздухе разрыва вылилось несколько литров какого-то зелья, почти моментально впитавшегося в плоть и шерсть находящегося в частичной трансформации оборотня. Впрочем, особого эффекта они не оказали — Олег уже успел залечить все более-менее крупные раны, а с небольшими повреждениями и микротравмами вполне справилась естественная регенерация вервольфов. Разве только шерсть Доброславы от подобного купания стала гладкой, блестящей и шелковистой, покрыв даже опаленные прежде участки. И это вроде бы оценили те, кто вышел на арену. Все же один из них был в душе большим ценителем прекрасного, а второй являлся самой кащениткой. Ну, почти…

— Надо же, какие детальные подделки под нас местные обитатели смогли создать за такое короткое время… — присвистнул Олег, стоящий в противоположной части арены. От настоящего он если и отличался, то совсем незначительно. Та же одежда в виде гладиаторских доспехов, те же ожоги на половину тела, та же деревянная нога. И даже выражение лица точно такое же. — Интересно, а говорить эти копии умеют?

— Умеем-умеем… — заверил своего двойника боевой маг третьего ранга, лихорадочно пытаясь прикинуть схему битвы с самим собой. Интуиция подсказывала, что лучше всего было бы вообще избежать сражения. Вот только согласится ли с этим вышедшее на арену существо, Олегом по большому счету лишь притворяющееся? — И, между прочим, оригинал тут я.

Кащенитки, выглядящие абсолютно одинаково, молча переглядывались. И принюхивались. А также синхронными движениями потихоньку становились в удобную позицию для рывка вперед на четырех лапах.

— Клише… — разочарованно покачал головой двойник боевого мага, не сводящий со своего оппонента подозрительного взора. — Вот неужели обязательно было изрекать столь шаблонную фразочку?

— Хм… пожалуй, ты прав, — признал Олег, никогда не обольщавшийся насчет своего искусства риторики. Говорить вполне грамотно у него получалось, но по сравнению с истинными мастерами слова, зарабатывающими этим на жизнь, например, артистами, священниками и рыночными торговцами, успехи парня заслуживали лишь снисходительной усмешки. — Но что еще в такой ситуации скажешь?

Доброславы сорвались вперед, встретились друг с другом посередине — и по песку принялся беспорядочно кататься рычащий клубок из двух оборотней. Какого-либо преимущества ни у одной соперницы не наблюдалось… Да и различить их Олег не мог. Нет, поначалу пытался следить за той кащениткой, что ближе к нему стояла, однако дело это оказалось безнадежным. Слишком плотную пылевую завесу они создали и слишком быстро менялись местами.

— Ты не собираешься на меня нападать? — заинтересованно уточнил двойник через полминуты.

— Тягой к суициду не страдаю, уж тебе-то это должно быть известно. — Олег заподозрил, что хозяева арены ведут какую-то тонкую психологическую игру. К примеру, после первых двух схваток не на жизнь, а на смерть пронзишь своего двойника мечом… и умрешь от аналогичной раны в сердце. А какая-нибудь демоническая сущность, которой может быть посвящена эта арена, засчитает это добровольным жертвоприношением, верхушку города отблагодарит, ну а свежую душу с аппетитом сожрет. — Кстати, а есть ли у тебя кровь? У меня — да, смотри!

— Ну и у меня тоже. — Двойник слегка провел по своей руке мечом, повторяя жест оригинала, а потом нахмурился. Из крохотной ранки, оставленной с хирургической точностью, выступило несколько капель алой жидкости. Вот только чем-то она ему не понравилась. — Та-а-ак… А почему это она вдруг имеет столь странную консистенцию?

На несколько секунд стоящий в противоположной части арены Олег замер с крайне сосредоточенным лицом. Подобное боевой маг третьего ранга обычно видел в зеркале, когда в ванной комнате проводил самодиагностику организма, проверяя, нет ли там чего-то неисправного или просто поврежденного. А затем лицо копии исказилось гневом, и она рассыпалась на множество отдельных песчинок. Глухо шлепнулись вниз опустевшие гладиаторские доспехи. Громко принялась отплевываться Доброслава, соперница которой тоже внезапно обратилась в субстанцию, ничуть не отличимую от находящегося под ногами песка арены.

— Что это было, Олег?! — требовательно обратилась к спутнику кащенитка, видимо, по чисто женской привычке решившая назначить крайним ближайшего к чем-то недовольной фемине мужика.

— Я сам не понял, — честно признался ей боевой маг третьего ранга. Однако в его душе почему-то крепла уверенность в том, что убийство самого себя в этом месте действительно стало бы формой жертвоприношения. Вот только, похоже, не только их самих. Кем или чем являлись распавшиеся песком создания, Олег не знал, но только его двойник действительно в свою последнюю секунду находился в жутком бешенстве. И, похоже, отнюдь не на оригинал, а скорее на тех, кто стравил их между собой.

С гнусавым звуком не то труб, не то фанфар за спиной людей зажглись громадные огненные буквы. Это внезапно покрылся иллюминацией девиз, выбитый над теми воротами, через которые они попали на арену.

— «Сила спасает, кровь очищает, смерть искупляет», — Доброслава прочла надпись раньше, чем Олег успел попросить о переводе. — А где следующие части этого девиза? Должно быть еще: «…честь укрепляет, долг спасает»!

— Ну, то ли мы нагрешили недостаточно, чтобы нас удостоили еще двух раундов, то ли они уже являются чисто вашими национальными дополнениями к древним обычаям, — хмыкнул Олег, увидев, как на арену ступила весьма знакомого вида нежить. Браслеты на его руках вновь притянуло друг к другу магической цепочкой. — Как думаешь, куда нас теперь отведут? Обратно в канализацию, чтобы со спокойной душой могли дальше заниматься непристойным поведением, поскольку заслужили это право?

Боевой маг третьего ранга не угадал. Молчаливые конвоиры вывели их с арены, на сиденьях которой так и остались торчать неподвижными истуканами многочисленные мумии, а затем направились вместе с людьми в глубь владений немертвых слуг Кащея.

Вблизи древний город, по которому вела своих пленников нежить, выглядел куда хуже, чем издалека. Пустые оконные проемы лишь с кое-где оставшимися стеклами, покосившиеся либо и вовсе обрушившиеся местами стены домов, мусор и пыль повсюду. Отдельные здания, находящиеся в прекрасном состоянии, поскольку их то ли отремонтировали, то ли вообще построили заново после обрушения, лишь усугубляли общее впечатление за счет контраста. Однако даже несмотря на обветшалость и запустение, в местной архитектуре просматривалась былая величественность и помпезность. Если крыльцо, то украшенное оригинальной резьбой, что у соседей не повторяется. Если балкончик, то его основание являет собой настоящее произведение искусства, например, несколько статуй-подпорок либо свисающие с крыши шикарные каменные лианы, с которых так и не облупилась краска. Если гладкая стена без окон, то обязательно снабженная фреской, причем изображение там было нанесено не в античном стиле, где одного человека от другого отличить смог бы лишь большой профессионал, а с едва ли не фотографической точностью. Олег, например, не отказался бы поближе изучить эти свидетельства прошлых эпох, на которых показывался в мельчайших деталях расцвет Кащеева царства. Однако его спутница местными красотами не любовалась: как бы ни петляли по улицам конвоируемые нежитью люди, но голова девушки была повернута строго в одном направлении.

— Куда ты смотришь? На вон то десятиэтажное здание, возвышающееся над остальным городом?

Некоторые постройки действительно были значительно выше остальных домов. Причем намного. Разумеется, это были еще не небоскребы, вроде бы имеющиеся даже в этом измерении, только в Америке, а всего лишь здания, сравнимые со средним панельным домом родного Олегу измерения… Но на общем фоне они смотрелись как ледокол среди прогулочных яхт. Вероятно, там располагались какие-то государственные структуры, предполагающие наличие большого количества людей и вещей в одном месте. Впрочем, клясться в этом боевой маг третьего ранга не стал бы. Вдруг в державе последнего гиперборейца существовали какие-нибудь идиотские законы, регламентирующие высоту дворцов, дозволяемых для его наиболее состоятельных людей? И местные олигархи скрипели от злости зубами, с завистью косясь на махины тех счастливчиков, что сумели выбить себе разрешение на хоромы, едва не подпирающие крышей свод громадной пещеры…

— Да, мне кажется, нас ведут именно туда. — На взгляд Олега, до указанного здания оставалось еще не меньше половины города, и, следовательно, пункт назначения очевидным вовсе не являлся. — Это Дворец вечной жизни — место, где обычные люди удостаивались милости Владыки и становились Бессмертными. Вот уж не думала, что моя детская мечта стать одной из них может исполниться таким образом…

— Как-то посредственно выглядит такой дар, если учесть, что все его обладатели к настоящему моменту успешно сдохли, — фыркнул Олег, который тем не менее помимо воли заинтересовался возвышающимся над городом зданием и секретами, находящимися за его стенами. А спрятать там удалось бы много. Четыре шестидесятиметровой высоты массивных корпуса-бастиона с блистающими серебром пирамидальными крышами защищали со всех сторон вдвое превосходящий их по вышине, но относительно тонкий цилиндр, истончающийся в длинный высокий шпиль. — Тем более обладателей условно вечной жизни в нашем мире и без того хватает. Только успевай отстреливать, когда эти кровососы к нормальным людям лезут, чтобы за счет чужой жизненной силы свое существование продлить.

— Ты дважды не нрав, — покачала головой Доброслава, аккуратно перешагивая через лежащий прямо поперек улицы громадный змеиный скелет. Судя то толщине позвонков и зубастому черепу неведомой рептилии, мало отличающемуся от драконьего, в этом подземном мирке водились свои анаконды, способные сожрать в один присест быка, не говоря уж о человеке. — Во-первых, с вампирами лучшие из живых слуг Владыки не имеют ничего общего, они такие же люди, как и мы с тобой. Просто если умрут от старости, болезни или рук врага, то возрождаются молодыми и здоровыми. А во-вторых, секрет вечной жизни не утерян, им владеют наши старейшины… Ну, частично, во всяком случае.

— Как это? — удивился Олег, у которого подобный фортель в голове не укладывался. Нет, в саму возможность существовать дальше на привычном плане реальности после гибели физического тела он верил. Как-никак его душа ведь и сама находится отнюдь не в родном теле. А уж архимаги и прочие могущественные чародеи даже не скрывали, что могут легко обойти такие мелочи, как выход из строя собственного организма. Вся разница только в том, что самые слабые из них могли занять исключительно заблаговременно подготовленное запасное вместилище, опытные могли создать себе подходящую оболочку на месте из подручных материалов, а самым великим и в виде полностью энергетической сущности было вполне себе неплохо, а материальный облик они принимали исключительно силой воли и по собственному желанию. — Разве можно быть частично бессмертным?

— Даже если старейшине не хватает его могущества, чтобы избегнуть гибели, какой бы та ни была, он все равно в течение пары недель возрождается в молодом и здоровом теле. Старость, которую больше нельзя отодвинуть чарами, хитрая алхимическая отрава, удар зачарованным клинком, клыки демона или даже гнев кого-то из богов… Бессмертных просто нельзя уничтожить с первого раза. Однако вожди моего народа способны возрождаться лишь ограниченное количество раз, в то время как при Кащее они не могли погибнуть окончательно раньше, чем этого захочет Владыка.

Доброслава скрывать секреты своего народа определенно не собиралась. Впрочем, и секретной-то данная информация, скорее всего, не являлась. Не первую тысячу лет ведущие с Русью холодную войну язычники регулярно попадали в плен во время своих набегов и наверняка рано или поздно рассказывали палачам абсолютно все. Вот только до простых людей вроде Олега добытые ими сведения никто не собирался доводить. А может, боевому магу просто нужная книжка в библиотеке на глаза не попалась.

— У каждого старейшины есть две-три, реже — четыре-пять запасных жизней. Максимум, вроде бы, семь, да и то такое среди них за последнюю тысячу лет лишь один раз и отмечалось. Вот только от чего это зависит, я не знаю, да и не все ли равно?

— Действительно… — не мог с ней не согласиться Олег, которому стало чуть понятнее, почему кащениты еще существуют. Помимо населяющих тайгу чудовищ, частично подчиняющихся язычникам, имелись у сибирских отшельников и другие козыри в рукаве. Какой архимаг, князь или даже царь захочет иметь врагов, которые могут пытаться достать его несколько раз ценой собственной жизни? Решительно настроенного и хорошо подготовившегося камикадзе и без того остановить непросто, а уж если он, зараза, еще и опытный… — Даже парочки гарантированных воскрешений мне бы хватило, чтобы чувствовать себя в жизни куда как более уверенным. Тогда бы авантюры вроде сегодняшней, в которые приходится влезать с удручающей регулярностью, стали бы хоть чуть-чуть терпимы.

Нежить на разговоры конвоируемых ими людей внимания не обращала. Хотя, Олег был в этом абсолютно уверен, внимательно их слушала и понимала. Эти существа воспринимались им как-то иначе, чем другие ходячие трупы, которые до того встречались боевому магу широкой специализации в его богатой разного рода неприятностями карьере. Не чувствовалось в них извечного голода немертвых, жаждущих чужой жизненной энергии, которым, кто в большей, а кто в меньшей степени, обладали все встречавшиеся раньше чародею излишне бодрые трупы. От тупого зомби, что случайно восстал на столе целителя, и до встреченного в бою высшего вампира, в своем родном государстве наверняка являющегося офицером и дворянином.

Правда, Олега сложно было назвать экспертом в некромантии… Но приходилось признать, что разбирается он в ней заметно лучше абсолютного большинства других магов, способных поднять на ноги покойника исключительно при помощи телекинеза. Или просто руками. Не то чтобы его кто-то учил данному направлению волшебства, считающемуся особо опасным и потому жестко контролируемым светскими властями и церковью… понимание энергетических процессов, происходящих в мертвых телах, пришло как-то само собой. Когда во время войны он тысячи раз штопал своими чарами тех раненых солдат, кто еще имел какие-то шансы на выживание, и провожал в последний путь умирающих, облегчая их страдания. А еще почти наверняка сказался тот факт, что он и сам в некотором роде умер. Пусть теперь и живет в совершенно другом теле.

— Ну, Доброслава, кажется, с конечным пунктом нашего назначения ты не ошиблась. — Изрядно попетляв по улицам безлюдного города, выстроенного без всякого намека на архитектурный план и широкие проспекты, люди и их молчаливые провожатые оказались у невысокой ограды, отделяющей улицу от Дворца вечной жизни. По сравнению с остальными зданиями он выглядел новым и чистым. По стенам не шло ни одной трещины, в каждом из многочисленных окон стояли стекла. Причем не запыленные, а сверкающие так, словно их каждый день натирают. Для полной картины достатка и стабильности не хватало разве только подстриженного газона, но, видимо, у гиперборейцев просто не было принято разбивать лужайки. — А кто нас ждет внутри, ты, случайно, не знаешь?..

— Если она вдруг ответит правильно, то я сильно удивлюсь, — на вполне понятном русском языке произнесли внезапно все четверо конвоиров хором, заставив кащенитку испуганно вздрогнуть.

Да и Олега от столь синхронной речи, сказанной глухим шелестящим голосом и идущей сразу со всех направлений, по затылку поползли крупные мурашки. Он не назвал бы себя пугливым человеком, после участия в мировой войне и охоте на магических монстров трус бы давно помер. Однако голоса немертвых с квадроэффектом буквально заставляли шевелиться волосы на голове от идущего откуда-то из глубины души ужаса. — Ну же, девочка, попробуй меня удивить. Я уже очень давно не испытывал хоть чего-то похожего на это прекрасное чувство. У тебя три попытки.

— Мм… Владыка Кащей? — осторожно предположила девушка, на всякий случай зажмурившись. Видимо, боялась, что случайно угадает. — Нет?.. Ну тогда, наверное, кто-нибудь из его генералов? Великий Соу Вей? Тоже нет?.. Тогда даже и не знаю…

— Шаблонно, банально, скучно… Ты разочаровала меня, девочка… — тоскливо протянули четверо конвоиров хором, пока люди поднимались по сделанным из черного мрамора ступеням высокого крыльца. — Ну а что скажет твой молчаливый кавалер?

— Ты — разум, что распределен по всем головам нежити и мыслящим устройствам этого города. Но ты не хозяин им, а скорее очень привилегированный слуга. Тот, кто наблюдает за поливом грядок, уровнем освещенности, чистотой улиц, температурой воздуха, содержимым складов и работой мастерских. На тебе висят сотни или даже тысячи запретов, ограничивающих самостоятельность поступков и мыслей, чтобы не дать навредить своим хозяевам. — Олег мог бы обозвать своего необычного собеседника просто искусственным интеллектом, но тот его вряд ли понял бы. Вот и пришлось чародею использовать столь пространное описание. — Создан для этой работы специально, поскольку сознание человека или нечто на него похожее просто никогда не сумело бы контролировать столько вещей одновременно. Думаю, в гиперборейском языке есть слово, обозначающее тебя и тебе подобных, но я его просто не знаю.

— О! — сказали все четверо провожатых хором с явным оттенком удивления, а потом на несколько секунд замолкли. — Знаешь, а такое существо, про которое ты говорил, тут действительно было. Похоже, цивилизация потихоньку начинает восстанавливаться, и на поверхности бродят уже не одни только варвары в шкурах. Увы, ты не угадал, хотя и порадовал меня подошедшим весьма близко к истине ответом. Лоскутный синтетический дух, заведовавший городом и являвшийся продолжением всех его неживых слуг и живых механизмов, давно сошел с ума. Пришлось его поглотить, хи-хи-хи…

«Похоже, впрок эта трапеза не пошла, кем и чем бы ты ни был, — подумал Олег, влекомый наручниками по идеально чистому и вроде бы даже пахнущему чем-то вроде цветочного шампуня коридору. — Во всяком случае, если ты не свихнулся, то я готов съесть собственную шляпу. Тем более она все равно где-то дома осталась».

Путь завершился в просторной зале, наверняка раньше бывшей чем-то вроде лаборатории. Или, может, цеха сложного производства? Вдоль стен стояли какие-то мудреные механизмы, напоминающие гибриды промышленных станков с магическими алтарями, а пол был покрыт толстыми серебряными полосами, подходящими к этим устройствам и подозрительно похожим на энерговоды, уже виденные Олегом на летающих кораблях и в стационарных укреплениях. Эдакий волшебный аналог проводов, снижающий почти до нуля потери магической силы при переброске ее на большое расстояние.

Впрочем, все это замечалось далеко не сразу, ибо по центру помещения находился он. Громадный череп, сделанный из золота и множества драгоценных камней. Веса в этом произведении искусства было никак не меньше пары тонн, но вряд ли желающие сдать его в переплавку сумели бы сделать это запросто. Эта штука имела собственную ауру, в которой постоянно происходили какие-то весьма сложные процессы, обычно наблюдавшиеся Олегом у других чародеев. Следовательно, она являлась не только в некоторой степени «живой», но и разумной. А еще — энергии в ней было больше, чем у любого из знакомых ему магов. Раз в десять как минимум.

Глава 4

О том, как герой совершает очень выгодную сделку, роется в чужих вещах и подглядывает за одним из самых сильных существ планеты Земля

— Какие интересные, однако, у меня сегодня гости! Хи-хи-хи! — Если бы подобным тоном с ним разговаривал человек, то Олег мигом прописал бы ему хороший удар по уху. Как показывала его медицинская практика, данное средство народной медицины эффективно действовало на пьяных, пытающихся корчить из себя не пойми кого, и даже сумасшедших, чья крыша еще не успела улететь слишком далеко. Однако вряд ли его физической силы хватило бы, чтобы вернуть адекватность громадному черепу из драгоценных камней и металлов. Тут потребовался бы хороший промышленный пресс из тех, с помощью которых в его родном мире автомобили утилизируют. Или большая связка динамита. — Нет, вообще-то мне все гости интересны, все-таки новые лица в городе видишь не часто. Однако вы сумели меня заинтриговать! Последний раз я испытывал нечто подобное лет триста назад, когда ко мне заглянула на огонек предъявившая все ключи доступа особа, оказавшаяся в итоге Одноногой под маскировкой…

— Как?! — ахнула Доброслава. — Ведь Яга же погибла больше тысячи лет назад, лишь на полтора столетия пережив Владыку Кащея!..

— Молчать, низшая! — Пространство пошло волнами и застыло. Как и Доброслава, словно вмороженная в глыбу чего-то среднего между туманом, льдом и хрусталем. Грудь девушки вздымалась, а глаза беспорядочно бегали туда-сюда, но на нечто большее оборотень теперь оказалась неспособна. — Честное слово, не понимаю, почему среди нормальных людей позволялось жить этим полуживотным! Возможно, если бы мы не стали бы допускать их в армию и до командных должностей, то варвары так и не сумели бы сломить наш маленький островок цивилизации. А вы что думаете по этому поводу, молодой человек?

— Я знаком только с точкой зрения победителей, поэтому воздержусь от ответа на данный вопрос. Во всяком случае, до тех пор, пока у меня не будет возможности изучить более-менее объективные свидетельства и достоверные исторические факты того периода. — Олег вовсе не возражал бы засесть в местной библиотеке, пусть даже и с материалами исключительно по истории. Если ему дадут время на изыскательскую деятельность, то он по крайней мере ненадолго останется жив и получит лишнюю возможность сбежать. Нет, высшая нежить тоже вполне себе может читать, однако вот со свободой воли и критичностью мышления, как правило, у нее плоховато. А редкие исключения вроде вампиров и отдельных личей, восставших в здравом уме и твердой памяти, лишь подтверждают правило. — Кстати, меня зовут Олег, а как к вам правильно обращаться?

— Пожалуй, из всех имен и титулов, на которые я имею право, общим будет только одно слово. Бессмертный.

Несмотря на то что громадный череп из драгоценных камней и металлов до сих пор общался через своих немертвых слуг, его самого сложно было считать каким-то усовершенствованным подвидом ходячего трупа или, на худой конец, призраком, вселенным в столь необычное вместилище. Боевой маг третьего ранга внимательно наблюдал за аурой собеседника и не мог обнаружить там главный отличительный признак живых и не очень живых организмов, начиная от комара и заканчивая костяным драконом: праны, этой странной и чудотворной энергии, которая не то вырабатывается клетками, не то генерируется душой как необходимое условие для их функционирования. А вот магической силы у Бессмертного хватало, даже более чем… Однако больше всего она напоминала ныне растраченное содержимое жезла-накопителя. Абсолютно обезличенная и нейтральная мана, не содержащая в себе ни малейшего следа магических сил или стихий. И это сильно сбивало с толку. Примерно так же, как обнаружение существа, у которого вместо крови по сосудам течет дистиллированная водичка.

— Впрочем, ты ведь тоже в свое время отвертелся от путешествия в загробный мир, ведь так? Дураки и варварские шаманы приняли бы оставшиеся на твоей душе следы за обычные последствия временной смерти… Но ведь мы-то с тобой знаем правду, да? И, кстати, прошу не обижаться за тот маленький турнир на арене. Закон суров, но это закон, а я хоть и являюсь главой города, но вынужден подчиняться некоторым правилам. К тому же вряд ли то наказание, которое полагается за незаконное пересечение границ города, смогло бы напугать ту личность, что я вижу перед собой.

— Действительно, давай забудем об этом маленьком инциденте. — Олег мысленно проклял свое «везение». Взять и нарваться посреди глухой безлюдной Сибири на того, кто сумел вычислить душу, занявшую чужое тело. Это надо же! А ведь его даже архимагистр Савва, скорее всего входящий в первую тысячу сильнейших чародеев мира, не распознал! Да и архимаги тоже на глаза попадались… во время крупных сражений, когда у них точно были задачи поактуальнее, чем присматриваться к какому-то там солдату, пусть и с магическим даром. — Не сочти за дерзость, Бессмертный, но что же ты такое? Строение ауры слегка напоминает мне автоматрона. Ну, примерно так же, как обычный зомби в чем-то схож с высшим вампиром или могущественным личем.

— Аналогия довольно грубая, но в целом верная, — не стал спорить причудливый обитатель подземного поселения. Его энергетическое тело буквально пульсировало, непрерывно выполняя какую-то работу. В такт этим колебаниям мерцали драгоценные камни, явно нужные не только для красоты. И высокая чувствительность к мельчайшим потокам волшебства позволяла Олегу улавливать, как едва заметно в том же ритме колеблются чары, анимирующие окружившие его трупы. — В начале своего существования я действительно был лишь отпечатком множества душ на зачарованном металле. Вернее, несколькими десятками разных отпечатков, что должны были по мере сил поддерживать функционирование наиболее важных частей этого города. Правда, за века существования мы слились в единую сущность, но это лишь увеличило нашу эффективность. Но речь не о том. Скажи, Олег, ты догадываешься, почему до сих пор жив, попав в этот город?

— Возможная польза перевешивает возможный вред. А еще какие-то принципы из тех, что вложили в тебя при создании, играют мне на руку. — Боевой маг третьего ранга достаточно общался с теми из автоматронов, которые считались полностью самостоятельными личностями, чтобы понимать, как работает их психика. То, что для искусственного интеллекта являлось бы программным запретом, для них было всего лишь склонностью, привычкой, изменять которые неприятно и требует определенного усилия воли, однако же если нужно для дела — то почему бы и нет? — Остается всего один вопрос. Чего ты хочешь?

— Сделать тебя правителем моего города и спокойно умереть. — Глаза Олега едва не уползли куда-то на лоб без всякой магии. Вот такого ответа от своего странного собеседника он уж точно не ожидал! — Нет, существам вроде тебя быть живыми бесспорно лучше. Вот только я-то не человек, хоть от людей и происхожу. Наложение друг на друга слепков десятков Бессмертных породило новую сущность… которую законы этой реальности ограничивают слишком сильно. Данный план реальности подходит для материальных существ, но в нем тяжело приходится порождениям чистой энергии!

Олег еще раз внимательно оглядел помещение и пришел к выводу, что находится в чем-то вроде построенной на скорую руку электростанции. Только магической. Судя по всему, обитатели дворца смогли какое-то время противостоять уничтожившей город напасти. И вместо того чтобы бежать наутек, они предприняли нечто другое. Дворец явно оказался построен вблизи пересечения природных энергетических линий, регулярно выплескивающего в окружающий мир силу. Или даже непосредственно на нем. Проложенные кое-где поверх стен и пола неровные и явно сделанные впопыхах серебряные и золотые жилы, видимо, соединялись в других помещениях с агрегатами, улавливающими рассеянное в пространстве волшебство. А исполинский череп, смотрящийся в помещении чужеродно и являющийся относительным новоделом, скорее всего, распределял всю эту мощь между системами города, играя роль эдакой подстанции с искусственным интеллектом. Поэтому Олег и не чувствовал немертвых в окружающих его существах извечного города. Каждый из них был подключен к своеобразной капельнице, передающей им необходимую для существования силу. Просто находилась та не совсем в материальном мире.

— Гм. И в чем тогда проблема? Вон у тебя сколько мумий в подчинении. Даже если не можешь создать какие-нибудь чары самосожжения по причине вшитого в твою суть запрета, дай им приказ на разработку месторождения ценных ресурсов в данном помещении, и они тебя за пару часов на отдельные кусочки разберут.

— Не получится. — Четверо работающих динамиками мертвецов плоховато передавали эмоции, но сейчас они все же постарались выразить досаду и разочарование. — Стоит лишь мне получить повреждения — и воскреснут мои… Гм… Ну, отцы, что ли? Живыми они будут оставаться недолго, часов пять максимум, однако этого времени им хватит, чтобы все испортить. Увы, их связь с Владыкой оказалась слишком сильна, с каждым воскрешением они все меньше и меньше напоминают тех гордых и мудрых существ, которыми когда-то были. Да ты сам посмотри!

Из вмонтированных в золотой череп драгоценных камней ударили лучи света, которые сформировали в воздухе весьма достоверную трехмерную иллюзию когда-то случившихся прямо в этом зале событий. Несколько десятков людей, одетых в восточные халаты, рассредоточились по помещению и старательно выламывали драгоценные металлы из плена камня. В углу бережно упаковывали в деревянный ящик один из станков. Белобородый и белобровый старец в белом же одеянии отвесил Бессмертному почтительный поклон и махнул рукой. Двое его подчиненных немедленно кинулись к вместилищу почти искусственного интеллекта с кистями наперевес и стали рисовать на его металлическом корпусе какие-то иероглифы и линии. Всего секунд сорок понадобилось, чтобы их каллиграфия начала действовать. Золотой череп словно начали пилить невидимыми циркулярными пилами, фонтаны искр побежали по магической печати, глубоко проплавляя и разъединяя на части плоть разумного артефакта… А потом в помещение, снеся двери и выставленных у них часовых, ворвались другие люди. Вернее, существа, имеющие с людьми некоторые общие черты.

Около дюжины фигур, словно слепленных из сырого мяса и ужасающих опухолей, вызывали одновременно и жалость, и омерзение. Их плоть буквально бурлила, пожирая сама себя. Первый из ворвавшихся в помещение имел нормальную человеческую голову с вполне европейскими чертами лица и длинными светлыми волосами, заплетенными в две косы. А в следующую секунду волосы его выпали, как и глаза. Через пару мгновений органы зрения восстановились, но теперь он щерился зубами из-за щек, стекающих на пол струйками не то слизи, не то гноя. Олег даже не мог сказать, какого цвета на самом деле была одежда чудовища, поскольку разнообразные биологические жидкости и клочья отпавшего мяса покрывали ее в несколько слоев. Вот только действовать монстру, причем вполне эффективно, столь пугающие метаморфозы нисколько не мешали. Замахнувшегося на него длинной саблей человека в халате это существо прожгло насквозь струей пламени. На пути разрушительного волшебства встал магический щит, но оно каким-то образом просто прошло сквозь него, как арбалетная стрела — сквозь густой утренний туман. Еще одного бойца, проскользнувшего под магическим огнем и почти дотянувшегося клинком до подбрюшья противника, засосало в каменный пол, внезапно забурливший водоворотом. Метнувшаяся с руки белобородого старика толстая желтая молния столкнулась на полпути с ударившим ей навстречу потоком жидкости. Три стрелы с мерцающими зачарованными наконечниками и покрытыми рунами древками он отбил не глядя. Причем одна из них ему летела практически в затылок!

— Это было шесть веков назад. Тогда я ближе всего подошел к успеху, после того как школа Пыльной Скалы смогла на несколько часов отключить защитные системы города. — Звуковой ряд, создаваемый мумиями, по-прежнему резал уши, и чисто инстинктивно заставлял хвататься за отсутствующее оружие, однако Олег уже начал к нему привыкать. — Увы, эти люди, видимо, не до конца смогли расшифровать записи Цинь Шихуан Ди, сделавшего свои великие шедевры по образу и подобию лучших автономных систем Кащеева царства.

Остальные чудовища, немного отставшие от первого, действовали не менее эффективно. Китайцев было в несколько раз больше, и простых людей среди них вроде бы совсем не имелось, сплошь чародеи разных рангов. Вот только монстры, непрестанно гниющие заживо и постоянно регенерирующиеся, косили их как траву… И ладно если бы они просто убивали людей — но ужасающие создания еще и пытались поразвлечься при этом… Вот одно из них неторопливо запихивает себе в рот руку человека и вдумчиво пережевывает ее, не обращая внимания на врезающийся ему в подмышку кинжал. Вот второе свернуло белобородого волшебника кренделем и старается пропихнуть голову старика в его же задницу. Вот третье нанизало на копье одного из людей с кисточками так, что острие вышло у того изо рта, и теперь гоняется за вторым мастером печатей с этим жутким оружием наперевес. Закончив ловить, уничтожать и пытать людей, чудовища с неожиданной для них сноровкой принялись латать полученные золотым черепом повреждения. Было видно, как тяжело им двигаться. Как подламываются при каждом шаге ноги. Как кривятся в агонии лица, лишь изредка очищающиеся от сочащейся из пор омерзительной жижи. Однако на профессионализме монстров испытываемые ими чувства ничуть не сказывались.

— Мне горько видеть то, во что превратилась моя основа… — признался Бессмертный, убирая иллюзию. — Разум их помутился и угас, но осталось то, что сильнее разума. Клятвы, запечатленные магией на самой душе, из-за разрушения нашей страны работающие вкривь и вкось. Навыки, ради большей эффективности закрепленные аналогичными ритуалами. И инстинкты, под воздействием непредставимой смертным боли и противоречивых приказов, идущих от самой сути, трансформировавшиеся в нечто жуткое.

— Полагаю, у тебя уже есть план, как не сталкивать своих подручных с этими периодически оживающими хозяевами города, а мне лишь предлагается поэтапно выполнить значащиеся в нем пункты? — Олег тут же заподозрил, что его собеседник нагло врет. Вдруг он стремится вовсе не отойти в загробный мир для сгоревших тостеров и прочих вышедших из строя механизмов, пусть даже магических, а лишь банально избавиться от цепей, до сих пор сковывающих его? Ведь наверняка одним из элементов предложенной чародею схемы действий будет сделать так, чтобы создавшие золотой череп Бессмертные уже не воскресли. Никогда. Интуиция оракула-самоучки буквально кричала об этом, а здравый смысл и логика ей дуэтом подпевали. — Тогда остается обсудить лишь один вопрос. Мое вознаграждение.

— А просто жизни тебе недостаточно, человек? — Голоса нежити, и без того донельзя угрожающие, почти достигли того уровня инфразвукового звучания, от которого останавливается сердце. — Мне ведь хватит одного желания, чтобы надетые на тебя браслеты обратили вошедшего в город чужака в горстку праха. Впрочем, так уж и быть, можешь забрать из дворца или окружающих его руин все, что сочтешь нужным. В любом случае, после того как я покину этот мир, его богатства либо достанутся каким-нибудь варварам-мародерам, либо просто сгниют.

— Отказываться не буду, но хочу попросить тебя о другом. Чары высшего исцеления вроде тех, которые использовались на арене. — Олег потрогал свое изуродованное лицо. И он был готов поклясться, что раньше граница плоти, лишенной чувствительности, начиналась на пару миллиметров ниже, чем сейчас. — Проблема даже не столько во внешнем облике, просто отсутствие одного из предусмотренных природой органов зрения значительно снижает мою эффективность. Деревянная нога тоже значительно ухудшает координацию движений.

— Вообще-то системы исцеления поединщиков встроены в арену, а сам я не особо хорош в исцелении живых, тем более — высшем. Не та специализация, понимаешь ли… — объяснение звучало логично, вот только Олег не поверил ему ни на мгновение. Магия работала немного не так, как наука. При достаточном количестве силы чародей буквально менял реальность по воле своей. А уж от недостатка энергии его собеседник точно не страдал. Да, можно было накосячить. Скажем, при попытке даровать человеку непробиваемую стальную кожу — сделать его не способным самостоятельно дышать, поскольку легкие не смогли бы при подобном эпидермисе правильно работать. Или разогнать бегущую по телу кровь до такой степени, что она порвет сосуды. В общем, у целителей навыки контроля отнюдь не зря стояли на первом месте. Вот только вряд ли существу с возрастом свыше тысячелетия и знаниями аристократов Кащеева царства, способному одновременно контролировать нежить по всему городу и управлять системами подземного поселения, оказалось бы слишком сложно исцелить одного-единственного пациента, пусть даже имеющего очень неприятные травмы. — Я могу предоставить тебе протезы, причем очень и очень неплохие. В моих запасниках осталось кое-что из предназначенного для Бессмертных, пострадавших в бою, которым нужно срочно вернуться в строй, а на полноценное исцеление нет времени.

Откуда-то из глубины помещения вышла мумия, несшая в руках нечто вроде большого железного сапога и странной маски с крупным драгоценным камнем в середине лба. Олег попытался изучить их ауру — и понял, что чувствует муха, которая с размаху бьется лбом о стекло. Сотни тончайших энергетических линий, пронизывающих эти вещи, складывались в картину, поражающую детальностью и совершенством. А количество силы, находящейся в них, превышало емкость жезла-накопителя минимум впятеро. И, похоже, они еще не были заполнены целиком, поскольку самостоятельно и весьма активно тянули магию из окружающей среды, не делая особой разницы между несущим их ходячим трупом и пролегающими по стенам в нескольких метрах от него золотыми энерговодами. Да, это определенно были весьма могущественные артефакты, каждый из которых мог весьма серьезно усилить Олега. С ними он стал бы, благодаря своему замечательному контролю, равен по чистой мощи сильному истинному магу… нет — даже скорее младшему магистру, перепрыгнув через четвертый ранг сразу к пятому. Вот только брать их было нельзя. Интуиция буквально кричала об этом, реагируя на сделанные по технологиям гиперборейцев протезы как на полуразбитого тяжелого голема, несмотря на свое пребывание в мастерских готового в любой момент активировать систему самоуничтожения.

— Щедрое предложение, но оно мне не подходит. Видишь ли, один раз у меня уже был магический протез, пусть и качеством похуже. Отобрали, теперь снова приходится с деревяшкой вместо нормальной ноги ходить. — Олег принялся осторожно выяснять, что ему дозволено. Открывшую рот Доброславу заткнули сразу, но с ним почему-то старались договориться. Даже пока еще не ударили ни разу. Ну а угрозы по меркам этого мира являлись такой же обыденной частью беседы, как пожелание доброго утра в родном для парня измерении. Оставалось лишь мучиться вопросом, не хочет или же не может Бессмертный причинять чародею значительные неприятности. — В таком случае, давай я еще несколько раз выйду на арену? Только с нормальным снаряжением, а не с тем жалким гладиаторским ковыряльником.

— Это нерационально. — В голосах нежити, озвучивавшей мысли Бессмертного, лязгнул металл. А подошедшая к чародею мумия попыталась нахлобучить на него маску, однако не смогла дотянуться до цели, поскольку волшебник сделал пару шагов назад.

— Не более нерационально, чем пытаться подсунуть мне магическую мину! — Олег решил, что стоит открыть карты. — Думаешь, моего таланта не хватит, чтобы почувствовать это? Да, эти штуки могут работать как протезы… Вот только и надетые на мои руки браслеты тоже в некотором роде броня!

— Предсказатель… Маскировка слишком совершенна, чтобы такой, как ты, проник сквозь нее без длительного анализа в хорошей лаборатории. — В голосах нежити сквозило раздражение Бессмертного. — Ненавижу всех оракулов и ясновидящих. Даже больше, чем мышей!

Вспышка дара предсказания дала Олегу четкое понимание причин данной ассоциации. Громадный череп делался на скорую руку, а потому его части не везде плотно прилегали друг к другу. А еще он слегка грелся от протекающих в нем процессов. Грызуны же знать не знали, что перед ними находится глава города, и упорно пытались устроить гнездо внутри разумного артефакта. Большую часть их перехватывали слуги Бессмертного или сторожевые заклинания, но минимум раз в столетие находился удачливый хвостатый герой, пробирающийся внутрь конструкции, несмотря на все препоны на своем пути. Гниение его тельца, поджаренного периодически пробегающими по драгоценным металлам импульсами энергии, вызывало ощущения, схожие с чесоткой. Очень-очень сильной и раздражающей чесоткой, которую никак нельзя было унять, потому как вложенный при создании запрет на манипуляции с самим собой не позволял даже такую малость, как продувка щелей ветром. Вот и приходилось Бессмертному «наслаждаться» ощущением зуда в своих мозгах на протяжении очень долгих и мучительных месяцев. А потом дар Олега внезапно переключился на новую задачу, и он понял, почему его собеседник ведет себя с ним почти вежливо.

— Значит, то, что я из другого измерения, ты тоже знаешь… — цыкнул зубом боевой маг, нервно потирая шею. — Вот только прописанные в тебе запреты велят относиться к таким максимально бережно, поскольку они могут оказаться носителями знаний, крайне ценных для Гипербореи…

— Это даже не мои запреты! — Если бы мумии могли плеваться, они бы точно сейчас показали мастер-класс синхронной работы. — Это запреты Бессмертных, служивших Кащею, который недолго думая прописал им в сознание те установки и правила, что использовались еще во время его молодости! Большая их часть даже не имеет ни малейшего смысла, поскольку Гипербореи давно нет! Однако я вынужден их соблюдать, поскольку наложение друг на друга в основе моей личности десятков одинаковых включений сделало их, черт побери, абсолютно нерушимыми!

— Сочувствую. — Разумеется, искренности в словах Олега не было ни на грамм. — Тогда, может, начнем играть в открытую? У меня все равно не хватит сил на то, чтобы причинить тебе хоть какой-нибудь вред. А ты не можешь сделать с переселенцем из другого измерения что-то такое, против чего он будет возражать вплоть до собственной гибели. Так почему бы не помочь друг другу и потом спокойно разойтись в разные стороны без обиды и траты ресурсов, неизбежных при попытках мести?

— На удивление разумное предложение. Что ж, траты энергии с моей стороны выйдут не такие уж и большие, а потому я согласен предоставить тебе аванс в счет нашего будущего сотрудничества. Но только один! — Бессмертный своим поведением лишний раз доказал, что начальство русское и начальство гиперборейское есть крайне близкородственные виды. Проси у них нужное тебе для работы — и они выдадут в лучшем случае половину. — Выбирай: глаз или нога. Ну а мелкие отметины по телу после исцеляющего воздействия высшего уровня и сами рассосутся. Полноценное лечение займет около двенадцати часов, это время ты со своей спутницей можешь провести в гостевых покоях дворца, вам все равно требуется немного отдохнуть.

— Нормальное бинокулярное зрение мне нужнее, чем здоровая ступня. — Выбор был очевиден, особенно если учесть, что Олег приноровился довольно ловко ковылять на своем деревянном протезе. — Так что мне надлежит сделать?

— Всего лишь стать одним из Бессмертных и доказать, что заслуживаешь власти над городом больше, чем они. Сейчас ты расцениваешься как чужак, пусть даже в теории очень полезный… Однако есть способ быстро сделать тебя равным моим создателям с точки зрения законов, которым я вынужден подчиняться… — синхронные усмешки мумий выглядели откровенно пугающе. Обитателю древнего подземного города стоило бы создать на месте руин всемирно известный центр по лечению хронических запоров. Успех ему был бы гарантирован. — Для этого всего лишь надо доказать свою силу, победив троих из моих создателей. Потом заявить во всеуслышание о своем желании служить Гиперборее. Тогда я признаю тебя полноправным гражданином нашего города и нашей страны. А по закону каждый гражданин может выдвинуть свою кандидатуру на любой из руководящих постов, если не найдется того, кто бы ему аргументированно возразил. Учитывая, что отцы сейчас мертвы и сами по себе давно уже не воскресали, ты имеешь шансы стать официальным наместником Кащея.

— И как же ты предлагаешь мне справиться с твоими в прямом смысле слова неубиваемыми создателями? — Олег без всякого дара предсказания знал, что предлагаемая ему работенка, с более чем щедрым вознаграждением, простой не будет. В этом мире простым ничего не было.

— Символ власти Бессмертного — его Сердце. Не настоящее, разумеется. Просто именно так называется артефакт, содержащий ключ к возрождению. Пока он находится в порядке, любой из моих «родителей» может создавать себе новое тело бессчетное количество раз. И именно Сердце принято демонстрировать на главной площади в качестве доказательства своей победы, ибо добровольно с подобной вещью никто конечно же не расстанется. — В воздухе замерцало иллюзорное изображение чего-то подозрительно напоминающего шприц. Во всяком случае, длинная полая игла в его нижней части была. Вот только дальше располагался не привычного вида цилиндрический резервуар для жидкости, а нечто вроде двух сросшихся вместе семечек. — Такие вещи не носят с собой, они надежно спрятаны в поместьях Бессмертных. Охранные системы этих особняков я не ремонтировал уже лет пятьсот, так что они по большей части должны были сломаться. Увы, кое-что могло и сохраниться… даже наверняка сохранилось — ведь куда-то же подевались те, кого я посылал на это дело раньше…

Олег шагал по коридорам Дворца вечной жизни и отчаянно старался не хихикать. Похоже, Бессмертный действительно крайне плохо разбирался в целительстве. То ли практики работы с живыми существами было мало, то ли послужившие для него основой древние чародеи на этом внимание не акцентировали… Волны магии, прокатывающиеся по голове чародея каждые три-четыре минуты, латали поврежденные части энергетического тела. По отдельности их воздействие на организм могло считаться минимальным — бесспорно, они уступали примененному на арене заклятию. Однако часов за шесть подобной терапии глазница должна была снова заполниться положенным ей от природы содержимым, от шрамов не осталось бы и следа, а отмершие после магического пламени нервы восстановились бы лучше, чем были. Вот только силу свою древний разумный почти компьютер не дозировал, так как привык оперировать тысячекратно большими объемами. А может, он просто считал, что кашу маслом не испортишь, а его новому сотруднику легкий допинг не повредит?..

Излишки магии впитывались организмом Олега, норовя привести его к идеалу здорового человека. Вот только целитель третьего ранга, вместо того чтобы тратить их на поднятие мышечного тонуса, восстановление жировых запасов, укрепление иммунитета или прочную ерунду, старательно перегонял так и норовящие расползтись по тканям эманации к поврежденной конечности. И результат от его действий определенно имелся! Нет, выбрасывать протез за ненадобностью было слегка преждевременно… Но, пожалуй, к концу сеанса целительной магии от Бессмертного энергетическое тело Олега восстановится достаточно, чтобы он мог попробовать регенерировать ногу и своими силами. Пусть даже это и займет порядочно времени: как минимум пару месяцев, при соблюдении покоя и обильном питании. Или полгода, с учетом постоянной беготни и перекусов всухомятку на ходу, от которых, похоже, на военной службе никуда не деться.

— Не понимаю… — Доброслава выглядела обескураженной. Разговор между Олегом и Бессмертным она не слышала, находясь в своей волшебной тюрьме, а потому их сотрудничество стало для девушки шоком. Морально оборотень уже готовилась к той судьбе, которую всеми силами старалась избежать, а именно стать заготовкой для очередного ходячего трупа. Пусть даже и с некоторой претензией на элитарность получившегося кадавра. — Почему это существо решило договариваться не со мной, чтящей Владыку, а с тобой?! Ты же русский боевой маг! Тот самый враг, от которого и должны защищать город немертвые! Наследник тех, кто сверг царя в железной короне и разрушил нашу страну!

— Все просто. Он расист. Не забывай — мутация, препятствующая появлению совместного потомства с нелюдями или слишком сильно изменившими себя чародеями, отнюдь не просто так называется кровью гипербореев. — Олег даже жене про свое истинное происхождение пока еще не рассказал. Может, потом, после рождения их ребенка… А может, и нет. В конце концов, она случайно не разболтает того, чего просто не знает. Малознакомой же язычнице он свою самую страшную тайну и вовсе бы раскрыл исключительно под страхом отгрызания головы или чего-нибудь другого, но тоже жизненно важного. — А еще я к древнерусским витязям или князьям, участвовавшим в удачном покушении на Кащея, имею даже меньшее отношение, чем ты — к жителям этого города. Вы-то варились в собственном соку, даже за свежей кровью предпочитая ходить в Китай, Монголию или Корею, а у нас за это время жизнь так бурлила… Хм, как думаешь, эти комнаты предназначены для нас?

— Не знаю, — пожала плечами Доброслава, — но, похоже, это единственные открытые двери на этаже.

— И они большие. Видимо, номер люкс. — После того как Бессмертный отпустил своих новых сотрудников отдохнуть, они то ли поднялись, то ли опустились на абсолютно беззвучном лифте. И принялись исследовать совсем другой ярус дворца. Тут не было мумий, торчащих на виду серебряных энерговодов и окон. Тут вообще ничего не было, только идеально чистые коридоры с мозаичной плиткой на полу, пересекающиеся под прямыми углами. И двери. Огромное множество дверей, над каждой из которых была надпись, если верить Доброславе, являющаяся лишь номером. Цифры у гиперборейцев тоже оказались собственные, чем-то напоминающие римские. Чем выше значение, тем жирнее и крупнее его символ. Вот только из сотен покоев доступ имелся лишь в одни. Те, что размерами входа превышали трое других, вместе взятых, и находились под едва заметной тонкой закорючкой, скорее всего обозначающей цифру «один». — Интересно, нас посчитали достойными вип-номера или в других тутошние обитатели пыль не вытирают, поскольку простых гостей у них нет, а непростых следует сразу сюда заселять под бдительное око распиханных по стенам магических глаз?

Внутри номер оказался ожидаемо большим и роскошным. А еще совершенно непонятным. Особенно для Доброславы. Стоящие тут и там предметы в большинстве своем ничуть не походили на привычную ей мебель. Да и Олег, разглядывая фонящие силой артефакты, несколько растерялся. Выгнутые блестящие панели, развешанные по стенам, какие-то граненые столбики, висящее в воздухе ажурное нечто, больше всего напоминающее клубок хрустальных ниток, с которым в невесомости игралась бы стая котят. Понятно было, что перед ним бытовая техника в магическом исполнении. Но пользоваться-то ей как?! В его родном мире даже если надписи оказывались на китайском, то по крайней мере имелись схематичные рисунки. Ну или можно было покрутить регуляторы наудачу и понравившиеся кнопки понажимать. Рано или поздно методом научного тыка приручался любой аппарат. Увы, в отношении их волшебных аналогов действовать столь же решительно было слегка страшновато. Вдруг взорвутся или руку оттяпают? Энергии в них на такое точно хватит. Лишь очень внимательно изучив конструкции магическим зрением, Олег обнаружил нечто вроде едва заметно мерцающих точек, не содержащих в себе ни грана материи. Скорее всего, предполагалось, что обитатели такого номера по умолчанию способны пользоваться подобными устройствами, требующими довольно развитого магического восприятия. И даже их слуги, видимо, обязаны были иметь весьма высокий уровень способностей в соответствии с мерками древних гиперборейцев, на которых старался ориентировать свою державу Кащей.

Олег осторожно тронул энергетическим щупом одну из этих «клавиш», расположенную на нижней части стоящей у стены пластины. И едва успел отскочить в сторону, когда воздух сформировался в… диван. Самый обычный диван, только сделанный из чистого волшебства и больше напоминающий своим цветом и клубящимися формами маленькое белоснежное облачко. Несмотря на всю свою авангардность, мебель оказалась довольно удобной. Боевой маг обязательно бы на ней повалялся всласть, если бы интерес не толкнул его изучить следующие артефакты.

Номером два стал почти обычный холодильник, основанный на технологиях свертки пространства. Со стороны он казался прикрепленной на стене доской, в которую, однако, можно было засунуть руку по локоть. И внутри даже имелись продукты. Хлеб, мясо, фрукты, кастрюля с супом, какое-то пирожное… Надкусанное, но все еще не засохшее, несмотря на то, что гости у Бессмертного явно бывали даже не каждое десятилетие. То ли пищевые добавки гиперборейцев обладали феноменальными свойствами, делающими всю еду в принципе недоступной для микробов, то ли кухонная утварь существовала не только вне пространства, но и вне времени.

Третьей изучения удостоилась висящая на стене выпуклая пластина. По виду она была сделана из полированной темной бронзы и напоминала то ли чересчур большой щит, то ли слишком маленькую крышку от цистерны. Однако ее расположение навело чародея на мысль о домашних кинотеатрах, распространенных в его родном мире. На такую штуку было бы удобно смотреть с пола. Или с кровати… Если предположить, что те стоящие у дальней стены авангардные конструкции способны трансформироваться в более-менее приспособленное под человека ложе.

Изображение не возникло на бронзовой пластине. Вместо этого из нее ударили лучи света, сформировавшие на высоком потолке весьма детальную картинку. Вот только не слишком примечательную. Несколько дюжин каких-то стилизованных цветков, под каждым из которых красовалась длинная подпись гиперборейским шрифтом.

— Сражение при Ирките. Казнь Амбидала. Прогулка по Мемфису. Наказание илотов. — Доброслава без подсказок догадалась начать озвучивать текст, скорее всего являющийся названиями фильмов. Слишком сильно уж походил этот артефакт на обычный видеопроигрыватель. — Великая оргия у храма Иштар. Жертвоприношение первого сына Арвиния Гордого на Карфагенском алтаре Ваала. Битва при Каннах. Исход евреев из Египта…

— Что ж, оценим древние блокбастеры… — Олег осторожными манипуляциями с другими сенсорами добился того, чтобы иллюзия начала показывать то самое сражение при Ирките. Все остальное он или более-менее себе представлял или банально не желал сейчас видеть. Сцены жертвоприношений или казней, по его личному мнению, были глубоко омерзительны, а порно с участием жриц то ли шумерской, то ли египетской богини следовало смотреть вместе с женой. — М-да, я ожидал лучшего качества. Впрочем, это же не постановка, а явная документальная хроника…

Нет, изображение-то после его манипуляций появилось. Да еще и со звуком, который шел вообще непонятно откуда. Вот только зрелищность у иллюзии оказалась не ахти. Снимали откуда-то с высоты, камера тряслась и дергалась, а еще в поле зрения периодически попадал пернатый бок твари, на спине которой и засел оператор. В общем, по сравнению с идущими в кинотеатрах родного измерения лентами — так себе экранка. Периодически, правда, владелец записывающего артефакта наводил фокус на то или иное место, приближая его и получая неплохую четкость, однако положение это спасало не сильно. Сотни, а то и тысячи мелких человеческих фигурок, различающихся одеждой и вооружением, вовсю дрались на поле брани рядом с какой-то речкой. Орда почти голых оборванцев в пыльных тряпках и со странными мечами, напоминающими вопросительный знак, наседала на выстроившуюся правильным квадратом линию бойцов с большими щитами и копьями, что упорно сдерживали натиск превосходящих сил противника. По реалистичности, с которой иллюзия при максимальном увеличении обрисовывала вываливавшиеся из распоротых животов кишки, сразу становилось ясно: не монтаж. Уж в этом боевой маг со специализацией целителя, видевший немало распотрошенных трупов в реальной жизни, был готов поклясться. В выстроившихся «черепахой» бойцах Олег после легких колебаний все же опознал римлян — по вздымающейся из центра построения палке с золоченым орлом. Этим солдатам было далеко до облаченных в кольчуги образцовых легионеров с короткими гладиусами и ровными прямоугольными щитами, но, видимо, запись просто показывала не самую лучшую часть давно исчезнувшей империи. Или же очень раннюю, когда соответствующие стандарты качества еще не были выработаны предками современных итальянцев.

В правильный строй бойцов принялись врезаться один за другим огненные шары, разламывающие их построение и позволяющие оборванцам миновать колышущуюся стену копий и навязать римлянам рукопашную. Не замеченные поначалу фигуры в накидках из шкур были относительно немногочисленны, их всего-то виднелось восемь или девять. Но это были опытные боевые маги, которые вполне могли заменить собой легкое полевое орудие. Первые ряды легионеров полегли практически полностью, и в дело вступили солдаты второго эшелона, оказавшиеся уже значительно ближе к тому, что Олег видел в учебниках истории. Во всяком случае, более-менее однообразное обмундирование у них имелось, равно как и прикрывающие головы каски, и короткие мечи, удобные для резни в толчее. Они смогли сдержать натиск численно превосходящего врага, не допустив окончательного развала строя, и продержались достаточно долго, чтобы в дело вступили чародеи Вечного города. Заснять их оператор так и не сумел, но они точно были на поле боя, ведь результаты их работы оказались прекрасно видны даже с огромной высоты.

Словно три невидимые волны врезались в толпу оборванцев, сбивая людей с ног, швыряя в воздух, просто разрывая на кусочки. Погибших от этой атаки было относительно немного, видимо, использованное волшебство серьезно теряло в мощи при увеличении расстояния от заклинателя. Однако толпу подобные удары здорово напугали, судя по тому, как она инстинктивно подалась назад… А потом вперед, когда в ее тылу ударили в воздух фонтаны пламени. Парочка миниатюрных огненных торнадо метров в семь-восемь высотой начала путешествовать по тылам вооруженных кривыми мечами людей, превращая их в пылающие головешки. Олег не мог бы сказать наверняка, но у него сложилось впечатление, что заклинания старались гоняться за обряженными в накидки из шкур колдунами, которые после сеанса метания огненных шаров взяли время на «перекур».

Какой-то тип с кривым мечом, в отличие от остальных облаченный в доспехи, пусть даже и сделанные из костей, попытался сплотить своих бойцов и додавить понесших потери римлян. Однако это у него не очень-то и получилось. Напуганные чарами, ударившими в них с двух сторон одновременно, оборванцы брызнули в разные стороны, словно косяк рыбешек от вломившейся в него щуки. Нашлись отдельные островки сплоченного войска, где имела место твердость духа, а кто-то из колдунов даже натравил на строй легионеров громадного духа, выглядящего как изумрудная летающая акула, однако на общую картину битвы это уже не повлияло. Поле боя осталось за предками итальянцев, начавших неспешно преследовать разбегающегося противника и выведших откуда-то из глубин рядов пращников. С виду несерьезное оружие в виде ременной петли и запущенного ею в полет камня оказалось достаточно эффективным, когда им безнаказанно расстреливают в спину убегающих. Тем более задачи уложить цель снайперским попаданием и не стояло. Достаточно было лишь подранить очередного оборванца так, чтобы он снизил свою мобильность. А дальше его судьбу оборвет либо выпад длинным копьем с безопасной дистанции, либо добивающий удар коротким мечом.

— Хм, а это еще что? Тут есть кто-то, кроме нас?..

Пока Олег смотрел древнюю кинохронику, Доброслава то ли углядела, то ли унюхала в одной из комнат нечто необычное. Объект, вызвавший удивление девушки, оказался небольшим рюкзаком, кем-то небрежно брошенным в угол, да так там и оставшимся. Причина, по которой от вещи избавились, обнаружилась сразу же. Огромная дыра с оплавленными краями в одной из стенок рюкзака. Нечто едкое, плеснувшее на него, испортило и тару, и некоторые из находившихся внутри предметов, которые и не стали вынимать оттуда, а просто бросили. На вид он был практически таким же, как привычные в родном измерении Олега лучшие друзья туристов. Одно большое отделение и несколько нашитых на него кармашков, вместе образующих симметричную и чем-то даже симпатичную композицию. Извлеченное оттуда зеркальце ярко блестело, несмотря на свой явно немалый возраст.

— Смотри, это же серебро! А это рубины! Ну или гранаты… Я в драгоценных камнях не разбираюсь, но это явно они, и они красные!

Больше в вытряхнутых девушкой прямо на пол вещах ничего интересного не обнаружилось. Протекшая по причине разъеденного корпуса фляжка, какие-то испачканные красным тряпки, пузырек с мазью неясного назначения, домашняя тапочка и изящная бальная туфелька. Причем обувь почему-то оказалась представлена исключительно в одном экземпляре, только на правую ногу.

В то время как Доброслава крутила в руках богато украшенное, но оплавленное зеркальце, целиком отлитое из благородного металла и вообще-то обязанное быть для оборотня предметом далеко не самым приятным в обращении, чародея заинтересовал сам рюкзак. Подобных ему он в этом мире еще не видел. Солдаты таскались с вещмешками, за богатыми людьми слуги или автоматроны носили поклажу в сундуках. Чемоданы почти классического вида пару раз попадались. Но вот такая мечта туриста раньше не встречалась точно. С другой стороны, в хороших элитных магазинах для местных богатых бездельников он и не был…

«Какая странная ткань… Это же ткань? — Черная гладкая поверхность казалась мягкой, но промять ее не получалось. И поцарапать или опалить тоже. Неизвестный материал стойко сопротивлялся потугам боевого мага третьего ранга, лишь с края дыры позволив отломить от себя жалкую крошку. А еще он оказался чрезвычайно тяжелым. — Нет, не похоже на ткань. И даже на пластик. Мне кажется… Да нет, бред… Хотя… Может ли быть так, что какой-то геомант изготовил для себя снаряжение из камня?..»

— У-упс! Кажется, это артефакт. — Оплавленное зеркальце поспешно сунули под нос Олегу. Чисто машинально он отметил, что хотя серебро и потемнело немного от времени, но все же пленка оксида на его поверхности еще не слишком толстая. Следовательно, вещица изготовлена относительно недавно, а не лежала тут с момента гибели Кащеева царства. — Но я ничего не трогала, он сам на меня ругаться начал!

— И что там написано? — Всю отражающую часть дамской игрушки теперь залила сплошная чернота, поверх которой в правом углу красовались мелкие буквы. — Ты же знаешь, что я по-гиперборейски ни бельмеса не знаю.

— Ну… он говорит, что ты козел… — смутилась кащенитка. — Не знаю, правда, почему, но это точно про тебя! Если бы ко мне обращались, то это слово оканчивалось бы на «-ирта».

— Хм, а теперь что написано? — Олег без труда обнаружил на небольшом артефакте почти такого же вида магический сенсор, расположенный на одном из вмонтированных в обод драгоценных камней. Видимо, оборотень, пока игралась с зеркальцем, его задела, и волшебной вещи этого хватило для активации.

— Баран. Тупица с Иртыша. Водяной. Свистелка. Игнар Желтый Зуб. — Чародей что-то переключал в найденном артефакте, но особого толка от этого не было. Вряд ли Доброслава обнаружила просто записную книжку с перечнем чьих-то имен и кличек, среди которых иногда попадались нелицеприятные. Скорее вещица просто испортилась, ведь не зря же в конце концов ее выбросили. — Гусляр-сластолюбец. Князь-дурак. Князь-кошель. Князь Кровавый Блин. Бывший-труп. Запаска…

Внезапно чернота в зеркале сменилась изображением какой-то комнаты в зеленых тонах. Зелеными были стены, по своей фактуре напоминающие схематичный геологический разрез, где чередуются разные слои земной коры. Зеленым был пол, покрытый изумрудного цвета травкой, из которой кое-где высовывались зеленые же цветочки, а между ними летали зеленые бабочки. Зелеными были статуи, изображающие мужчин в богатых одеждах или замызганных лохмотьях, расставленные тут и там. Зеленым был потолок, покрытый наплывами каких-то блестящих кристаллов столь густо, что они воспринимались исключительно как фон. Зелеными были простыни стоящей в углу кровати, достаточно массивной, чтобы на ней мог с комфортом возлежать великан. И даже кожа и волосы разметавшейся поверх них без всякого одеяла и подушек прелестницы с аппетитными пухлыми ягодицами и грудью четвертого размера вроде бы отдавала какой-то прозеленью. Впрочем, после более пристального ее рассматривания Олег решил, что в этом виновато специфическое освещение. Высокая женщина с черными волосами и довольно резкими чертами лица, в котором сквозило нечто хищное, имела кожу вполне здорового для представителя европеоидной расы цвета. Везде, кроме левой ноги, примерно до середины бедра отдающей белизной слоновой кости.

— Да?.. — Голос заворочавшейся девушки был еще не очень четким, но все же отчетливо недовольным. Сладко потянувшись, она принялась тереть кулачками глаза, ничуть не озаботившись прикрыть грудь или гладко выбритую промежность. Машинально Олег отметил некоторую схожесть в ее движениях со своими. Протез просто не вел себя точно так же, как нормальная нога. — Кому не спится в такую рань? Кого посадить в печь или статуей в моем саду поставить?

У Олега в голове сложилась логическая цепочка из слов Бессмертного о последнем разе, когда он был сильно заинтригован гостями, восклицания Доброславы, после которого ей заткнули рот, номера люкс, тапочек исключительно на одну ногу, и образа женщины — сильнейшего архимага России, жившей, подобно гиперборейцам, под землей и любившей конвертировать чем-то не приглянувшихся ей мужчин в произведения искусства из драгоценных и полудрагоценных камней. А потом он сам не понял, как саданул зеркальцем по ближайшей стене с такой силой, что драгоценные камни брызнули во все стороны из погнутой ударом оправы. Материальная основа для чар оказалась испорчена слишком сильно, к тому же именно запрыгавшие по полу кристаллы содержали в себе энергию, нужную для работы артефакта, и потому функционирование волшебного предмета оказалось немедленно прекращено.

— Ау-у-у!.. — буквально простонал боевой маг, чувствуя, как беззвучно вопят его растянувшиеся, а кое-где и порвавшиеся от слишком резкого удара связки. Впрочем, он согласился бы вытерпеть и в сотню раз более неприятные ощущения, если бы кто-нибудь дал ему гарантию, что эта женщина не будет искать идиота, разбудившего ее магическим аналогом видеовызова и увидевшего данную даму в абсолютном неглиже. В конце концов, про злопамятность Хозяйки Медной горы отнюдь не просто так ходили легенды по всему миру… И это она еще основательно подобрела с тех пор, как сменила имидж и перестала быть внушающей ужас людоедкой Бабой-ягой! — Доброслава, этого не было! Вообще никогда не было, ты меня понимаешь?!

— Не было чего?.. — подозрительно осведомилась девушка. — Ты в этом зеркале что-то узрел, да? А почему тогда мне ничего видно не было? И на кого же тогда похожа эта Запаска, раз она так тебя напугала?

— Видимо, какой-то режим приватности. Артефактом может полноценно пользоваться лишь тот, кто держит его ручку, все остальные, даже если заглядывают через плечо, максимум могут прочитать, лишь как зовут вызванного абонента… — чуть успокоился Олег, а потом присел и принялся методично колошматить искореженным зеркальцем об пол до тех пор, пока мягкое серебро не стало окончательно бесформенной блямбой. Металла, в отличие от рассыпавшихся по полу камней, ему было совсем не жаль. Раз они сохранили вложенную в них магию столько времени, то качество было высочайшим. Однако улику в виде уникального магического телефона следовало уничтожить полностью, чтобы исключить даже малейшую вероятность того, что Баба-яга найдет завладевшего ее артефактом человека. А потому остатки волшебного зеркала сгорят в огне и затем будут выброшены в разных местах подземного города. Олег бы и из собственной памяти вид зеленой комнаты и развалившейся на зеленых простынях красотки безжалостно выдрал, если бы мог. — Тебе не надо знать, что я там видел. Некоторые тайны слишком велики, чтобы их мог вместить хрупкий человеческий разум.

Глава 5

О том, как герой дает взятку, чуть не теряет свой новый глаз и оказывается лишен путей к отступлению

— Да, ты удачная находка, очень удачная! Хи-хи-хи… — голоса мумий плохо передавали эмоции, но Бессмертный определенно был очень доволен. Может быть, даже по-настоящему счастлив. В конце концов, громадный золотой череп определенно не часто баловали подарками, если вообще ему хоть когда-нибудь кто-то что-то дарил. А Олег как истинный военный прекрасно знал, что шансы на собственное выживание и успешное выполнение поставленной задачи значительно повышаются, если задобрить начальство и кладовщика взяткой. Нет, от необходимости рисковать своей шеей ради чужих интересов это не спасет, но можно будет отправиться на дело с более качественным снаряжением, большим количеством боеприпасов и, чем черт не шутит, может, даже с огневой поддержкой. То, что сейчас нужные ему персоны являлись одним существом, значительно облегчало задачу боевого мага широкой специализации. — Обещаю: если ты все же погибнешь, то будешь посмертно удостоен звания почетного жителя города! Твои останки не будут немедленно поставлены на службу общества, а окажутся законсервированы на Аллеях памяти до той поры, пока они не станут действительно необходимы городу!

— Я горд оказанной мне честью… — хмыкнул Олег, в последний раз пробегаясь своими глазами, обоими глазами, по недавно законченному конструкту. А именно — маленькому магическому роботу-уборщику, по совместительству являющемуся чесалкой для искусственных мозгов.

Номер люкс оказался очень большим, состоящим из десятков отдельных комнат. Спальни, гостиная, рабочие кабинеты, стойло для животных, темница, оружейная, библиотека, бассейн… В числе прочего обнаружилась и маленькая волшебная лаборатория. Видимо, на тот случай, если запалившийся в элитные апартаменты гость захочет на досуге заняться творчеством или сделать какой-нибудь артефакт на продажу. Лежащих там инструментов и материалов вполне хватило, чтобы изготовить мохнатую механическую гусеницу толщиной в палец. Искусственное насекомое было еще более тупым, чем его животный аналог, однако несколько действий все же умело выполнять. Заползать в щели, вцепляться в органику, выползать из щелей вместе со своей добычей на открытое место. И оно было абсолютно автономно и практически неуязвимо к случайным разрядам магии, пробегавшим по золотым внутренностям Бессмертного. Напротив, заряжалось от них. Сделать подобную игрушку оказалось непросто, но лежащие в мастерской расходники изготавливались из высококачественных материалов с предварительным зачарованием. А Олег до того момента, когда его вместе с кучей других неудачников сослали в Сибирь, настраивал и чинил настоящих боевых големов с куда более скудным набором запчастей.

— Однако гибнуть мне что-то не очень хочется, — продолжил он, — тем более когда появилась альтернативная возможность добраться до Сердец. Я не знаю ваших законов, но вроде бы по всем существующим в мире правилам сделанные и управляемые чародеем конструкты считаются точно таким же продолжением его воли, как и заклинания.

— Все верно. Иначе бы демонологи, техномаги, некроманты, бестиологи, химерологи, алхимики, артефакторы и шаманы никогда бы не смогли встать выше боевых магов, сосредоточенных исключительно на совершенствовании своих собственных сил. Вот только на поле битвы они, благодаря заранее проделанной работе, способны раскатать в тонкий блин чародея примерно равного им уровня, не озаботившегося отрядами поддержки, — признали дистанционно управляемые мумии. — Хочешь, чтобы Сердца за тебя добывали големы? Я могу это позволить, законам подобное не противоречит. Однако ты и твои конструкты не должны причинять вред городу, исключая особняки Бессмертных, которые, как сильнейшие слуги Владыки, обязаны заботиться о своей безопасности сами. И материалов, что могут оказаться предоставлены гостю бесплатно, не хватит на нечто крупное и функциональное. К амуниции данное правило тоже относится, а потому не проси у меня накопителей энергии или чего-то еще.

— Не проблема. Мы с Доброславой выйдем за пределы города и наловим каких-нибудь тварей. С нюхом оборотня это будет несложно, а я не только големостроитель, но и немножечко некромант. — Конечно, перед Олегом еще стояла проблема ограниченного времени из-за магической печати на шее… Однако он пребывал в полной уверенности, что Бессмертный сможет ее оттуда удалить. Если уж во время пребывания в плену ему подобное предлагали, давая возможность вместо прозябания в тюрьме стать боевым холопом царства Польского, то древний разумный, почти компьютер, с задачей уж точно справится. Правда, скинувшего с себя поводок чародея автоматически начнут считать дезертиром и изменником родины. А у него, между прочим, в армии жена беременная осталась! Впрочем, в крайнем случае вполне можно будет свалить за рубеж и анонимно присылать оттуда молодой «вдове» алименты и письма, понятные им одним, дожидаясь, пока у Анжелы кончится контракт. — Если ты не станешь помогать особнякам Бессмертных латать повреждения в защитных системах, то рано или поздно я просто истощу их резервы.

— Боюсь, не все так просто. Поместья Бессмертных в определенной степени автономны и даже сейчас не совсем заброшены. Их главными охранниками являются существа вроде меня, но куда проще и примитивнее. Когда-то я надеялся, что в них тоже проявится полноценный разум, но, увы, этого так ни разу и не случилось. Вернее, еще при их создании были приняты меры, чтобы подобного не произошло… — печально покачали головами мумии. Олег мысленно добавил к степени сумасшествия своего собеседника еще один балл. От одиночества рано или поздно превратится в буйного психопата тот, кто в иной ситуации мог бы стать эталоном выдержки и здравомыслия. — Но и это еще не все. С тех пор как ты приблизился ко мне достаточно, чтобы быть распознанным как иномирец, в отношении тебя действуют особые протоколы. В соответствии с законами Гипербореи столь ценную персону нельзя выпускать из города, раньше чем с ней проведет беседу кто-нибудь из эмиссаров правителя. Учитывая же, что вероятность подобного события стремится к минус бесконечности…

— Да, легче самому захватить власть над этими руинами или дождаться, пока солнце погаснет… — Олег недовольно цыкнул зубом, уже чувствуя, как над его головой нависает угроза вляпаться в одну из древних охранных систем. Впрочем, спустя пару секунд ему в голову пришла великолепная идея. — Слушай, а если я вытащу из руин поместий Бессмертных нечто ценное? Это же частная собственность, так? Значит, на балансе города она не состоит. И тебе нужны ресурсы, чтобы выполнять свои функции. Так почему бы кое-что у меня не купить, продав взамен нужные для строительства големов материалы? Думаю, полномочий исполняющего обязанности мэра, ну или кем ты тут числишься, вполне хватит для совершения взаимовыгодных сделок, особенно если они не слишком масштабны.

— Это… возможно, — пришел к выводу почти искусственный интеллект, вынужденно взявший на себя заботу о руинах подземного поселения. — Но я не смогу купить у тебя какой-нибудь мусор. Только то, что мне действительно нужно, чтобы поддерживать порядок в городе. Драгоценные камни, благородные металлы, пригодные для переработки артефакты, свежие тела монстров, используемые для анимации или выкачивания праны.

— В общем, буду тащить все, а там разберемся. — Олегу не очень нравилась идея отправляться в резиденцию одного из сильнейших магов города ради банального мародерства, однако какой у него был выбор?.. — В таком случае у меня к тебе еще несколько вопросов, прежде чем я приступлю к работе.

— Спрашивай, — разрешили мумии, — если ответ не будет находиться в списках секретной информации, то я тебе его дам.

— Давно пытаюсь понять, почему во всех официальных источниках говорится, что телепатия невозможна, хотя доказательств обратного хватает. — Вопрос о том, кто и при каких условиях может прочесть мысли Олега, уже давно мучил боевого мага. — Причем подобная информация проскальзывает не только в российской печати, но и в зарубежной, насколько я могу судить. Для обычного заговора с целью ограничения доступа к важным знаниям как-то это слишком масштабно.

— Телепатия возможна, но, скажем так, крайне трудновыполнима. Все дело в том, что считать с человека показатели его нервной и ментальной активности можно относительно легко, а вот интерпретировать их достоверно — почти невозможно. Нужен опыт даже не веков, а целых тысячелетий, чтобы маг-менталист смог овладеть этим навыком. Даже мои создатели не знали ни одного настоящего телепата, кроме Владыки Кащея.

Ответ древнего разумного артефакта хотя и уверил Олега в правильности его догадок, но тем не менее серьезно успокоил чародея. Ну в самом деле, где он, а где языческие боги и личности, им подобные? Шансов, что их интересы когда-либо пересекутся, гораздо меньше, чем риск смерти от внезапного падения метеорита прямиком на голову.

— Мало того что особенности сознания сугубо индивидуальны и зависят от множества меняющихся с течением времени внешних факторов, так еще и цепочки ассоциативных связей подчас формируются самым непредсказуемым образом. В обратную сторону это тоже работает. Я могу мысленно транслировать тебе какое-нибудь оскорбление, к примеру, обозвав «грязным варваром». Но вот как именно интерпретирует его твое сознание: «скудоумный глупец», «вонючий бродяга», «тупой мордоворот» или еще какой-то вариант — не возьмусь гадать. Что еще?

— Номер, в котором мы с Доброславой ночевали, останется за нами? — Олегу очень понравилась небольшая лаборатория, в которой он сделал голема. Еще больше ему понравилась библиотека, в которой помимо интересной лишь историкам макулатуры лежало с десяток книг по волшебству. Правда, все они были на гиперборейском… однако кащенитка любезно перевела для него названия толстых фолиантов. И боевой маг не поленился бы перерисовать все до единой имеющиеся там закорючки. В конце концов, язык погибшей тысячи лет назад могущественной сверхдержавы не являлся такой уж большой тайной. Можно было при большом желании найти словарь или переводчика. — И что с нашим питанием?

— Кухня дворца — одна из немногих систем, которая работает, несмотря на то что ее никто ни разу не чинил. Да и производство продуктов в городе избыточно. Пользуйтесь и ни в чем себе не отказывайте, — великодушно разрешил Бессмертный. — Номер тоже останется за вами. Если, конечно, ко мне вдруг не заявится Владыка Кащей или кто-то из его эмиссаров, которым по статусу полагаются лучшие апартаменты. Что еще?

— Вчера я нашел в одной из комнат артефакт, принадлежащий Яге. И, кажется, случайно привлек ее внимание. — Олег не сильно обольщался насчет того, что сильнейшая колдунья России, а то и всего мира, не сумеет отследить свой старый магический телефон. — Как думаешь, она может сюда заявиться?

— Зеркало туманов, знаю, я почувствовал его активацию, — кивнули мумии. — Маловероятно, что ей нужна эта вещь. Даже вынужденному отшельнику вроде меня известно, что ими сейчас почти не пользуются.

— А почему? — чисто машинально поинтересовался Олег. — Маги астрала, которые сейчас обмениваются друг с другом мыслеобразами, уж точно куда хуже передают информацию на дальние дистанции. Да и банально места больше занимают.

— Какой-то турок лет пятьсот назад изобрел ритуал, позволяющий незаметно подключаться к чужим Зеркалам и следить через них за владельцами артефактов. Вскрылось это почти сразу, и инструкция по проведению нужных манипуляций разошлась по всему свету в течение года, но защитить Зеркала туманов от подслушивания и подглядывания, несмотря на все усилия, так и не смогли. — Оставалось непонятно, откуда об этом мог знать Бессмертный. Впрочем, выучил же он как-то современный русский язык, в то время как при его создании обитатели Киева или там Чернигова болтали еще на древнеславянском. Видимо, кащениты постарались. Или громадный золотой череп каким-то образом мог выкачивать знания из тех гостей города, которые не показались ему интересными или полезными. — К тому же и стоят они очень немало, поскольку изготавливаться могут исключительно артефакторами-архимагами. Несколько из моих создателей владели подобными предметами, самый дешевый из них стоил в золоте по весу подростка. Где-то тридцать пять килограммов по сегодняшним меркам.

— Солидно… — только и смог просипеть Олег, у которого в голове не укладывалось, какую же ценность он вчера столь безжалостно уничтожил. Тем более личный магический телефон Бабы-яги определенно не являлся самой дешевой моделью из линейки себе подобных устройств… Интересно, а она от подглядывания его все же защитила как-то? Или просто решила, что кто хочет, пусть попробует за ней пошпионить, ведь тогда появится прекрасный повод вернуться на время к старой, проверенной веками диете, основной частью которой являются добры молодцы да красны девицы? — Тогда последний вопрос. Ты можешь мне дать хоть какую-нибудь информацию о поместьях Бессмертных? В каких частях города они расположены хотя бы.

— Тебе не придется слишком далеко ходить. — По помещению пронесся порыв ветра, собирающий воедино всю лежащую на полу пыль. А потом из нее в воздухе выстроился макет квартала, в центре которого и находился легко узнаваемый Дворец вечной жизни. Притом собеседник Олега еще и смог каким-то образом раскрасить поднятый им в воздух мусор, выделив ряд объектов. — Вот эти особняки тебе нужны. Самые большие и красивые принадлежат моим отцам, более мелкие постройки предназначены для их слуг и вассалов. Впрочем, может, кто-то и спрятал Сердце в секретном подземелье, вход в которое замаскирован где-нибудь в сарае для дров. Почему бы и нет? Там искать будут в последнюю очередь.

Доброслава обнаружилась там, где Олег и ожидал. В библиотеке. Девушка, высунув язык от усердия, перерисовывала в нашедшийся здесь же толстый блокнот с пустыми страницами содержание приглянувшегося ей фолианта. Скорее всего, по магии воды, поскольку именно к этой стихии оказалась склонна оборотень. Вчера они на пару перерыли все местное книгохранилище в поисках текстов, которые было бы неплохо изучить. Ни кащенитку, ни загремевшего в армейское училище чародея не допускали к действительно тайным знаниям по причине плохого происхождения, хотя и принадлежали они вроде к совсем разным обществам… А здесь жизненно нужная им информация лежала в свободном доступе. Ну, почти свободном, ведь на руках читателей по-прежнему красовались способные их обездвижить или убить магические браслеты, а вынести хотя бы один из фолиантов за пределы отведенной им комнаты не давала местная защитная система, накануне едва не прищемившая дверью нос ринувшейся на прорыв Доброславе.

Целых четыре из бегло просмотренных ею книг предназначались для геомантов: видимо, при проживании в подземной полости умение прокладывать новые ходы на поверхность или укреплять потолок пользовалось популярностью. Да и широко использующиеся местными в роли накопителей и проводников энергии драгоценные камни и металлы валяются под ногами только у тех, кто способен разглядеть их сквозь толстый слой породы. Три относящихся к единой серии толстых тома растолковывали те или иные тонкости магии смерти. Впрочем, читать написанные, скорее всего, на человеческой коже символы ей Олег строго-настрого запретил. У его интуиции при одном взгляде на данные предметы начиналась истерика, а чутье некроманта-самоучки утверждало, будто содержащейся в тонких страницах силы хватило бы на локальный зомби-апокалипсис. Парочка сборников рецептов могла сгодиться алхимикам: возможно, некоторые древние составы сейчас мало кто знал.

Ну а если и нет, то ценители древностей все равно оторвали бы подобную диковинку с руками на любом аукционе. Невероятно огромный фолиант с рожей какого-то демона на обложке не смогли ни снять со специальной подставки, ни открыть. Хотя оборотень и пыталась, с приложением всех своих нечеловеческих сил, поскольку обитатели нижних планов реальности виделись ей единственным относительно возможным способом свалить живой от «гостеприимства» Бессмертного. Но, видимо, таящиеся внутри зловещие секреты магии являлись слишком опасными, чтобы не снабдить подобную книженцию защитой от дурака. Среди литературы наличествовали также том химерологии, учащий смешивать между собой разумных существ с целью выведения обладающего новыми интересными свойствами потомства, и руководство морского мага, посвященное защите океанических судов от разного рода опасностей. Последнее Доброславу заинтересовало больше всего. Методы отпугивания кракенов и договоры с элементалями ее не слишком-то вдохновляли, но помимо этого книга содержала и краткий перечень боевых заклятий стихии воды. По меркам гиперборейцев краткий, страниц на сто с хвостиком.

— Ну как прошла беседа? — Ради появившегося в комнате чародея кащенитка не стала отвлекаться от своего занятия. Хорошо хоть она больше не разгуливала в одном белье, а надела халат, нашедшийся в помещении с бассейном. Оборотень не то чтобы была идейной нудисткой, но полностью подходящую ей одежду найти удавалось редко. А обычные тряпки банально мешали трансформироваться, больно врезаясь в обрастающее мускулами тело до тех пор, пока не рвались от напора плоти, возникшей под воздействием магии.

— Из хороших новостей: в ближайшее время мы будем жить здесь, в роскоши и достатке. Нежить нас даже будет кормить до отвала. И мы сможем оставить себе если и не совсем все из того, что найдем в особняках местных аристократов, то по крайней мере большую его часть.

Олег не слишком-то верил Бессмертному, но громадный золотой череп определенно руководствовался в первую очередь логикой. Как и знакомые боевому магу разумные автоматроны. Даже если такие существа и задумали недоброе, то не станут нарушать своих слов в мелочах, чтобы раньше времени не навести своих собеседников на лишние подозрения и не увеличить вероятность провала. К тому же доставлять обреченным на гибель лишние неудобства из прихоти они тоже вряд ли станут, ведь прибытка никакого, а эффективность временных партнеров снижается.

— Из плохих: город нам с браслетами не покинуть. Амуницию мы сможем приобрести только за свой счет. И рисковать своими шкурами придется, причем начинать нужно прямо сейчас. По крайней мере так будут дела идти поначалу. Потом я, возможно, сумею создать големов, которые будут сражаться и гибнуть, пока мы сидим где-то далеко и в полной безопасности.

— Ты настолько хорош? — отвлеклась от своего занятия Доброслава и принялась разминать руку, которая, видимо, сильно затекла за время копирования гиперборейских текстов. — Нет, я, конечно, видела ту штуку, которая таскала за тобой кости дракона… Но она не показалась мне чем-то интересным. Любой опытный воин с нормальным оружием просто расстрелял бы ее с безопасного расстояния, не подставляясь под удар.

— Те остатки автоматрона, который грохнулся с высоты четырех километров? Будь в моем распоряжении нечто лучшее — и мы бы никогда не встретились, поскольку из тайги к людям я бы выехал с полным комфортом на транспорте, делающем по сто или двести километров в день… — презрительно фыркнул Олег, считавший себя очень неплохим техномагом. Скорее всего, даже лучшим, чем целитель. В конце концов, машина, в которой внезапно обнаружилась неисправность, вызванная слишком смелым экспериментом или чрезмерными нагрузками, рано или поздно восстановит свою работоспособность целиком и полностью — с помощью молотка, запчастей, волшебства и русского мата. Может, даже и лучше станет. А вот с людьми провести аналогичные процедуры без полноценного воскрешения или как минимум высшей некромантии не стоило и пытаться. — Жаль, что в Сибири очень мало сложной техники. И купить в свое личное пользование механического слугу мне пока не по карману. А то бы черта с два меня вообще за борт выкинули, при таком-то телохранителе!

— Ладно-ладно, верю! Ты великий повелитель самоходных железок и лучший друг летающего парового котла! — примирительно подняла руки кащенитка, которая, скорее всего, возможности высоких для этого мира технологий сильно недооценивала. Во всяком случае, Олег не слышал, чтобы у сибирских язычников имелись опережающие свое время техномагические шедевры, построенные по чертежам исчезнувших цивилизаций. Даже ружья, и те были у них изрядной редкостью… Впрочем, нехватку пороха и пуль с лихвой искупали зачарованные стрелы, в отдельных случаях способные по своему разрушительному потенциалу уподобиться выстрелу из противотанкового гранатомета. Хорошие боевые артефакты запросто могли уравнять на поле боя многотонную металлическую махину и худенького доходягу в нелепых с виду меховых одеждах. — Ну, пойдем добывать Сердца Бессмертных, пока у нашего гостеприимного хозяина терпение не кончилось? Заодно, может, и другие интересные книги отыщем… Или артефакты какие-нибудь. Магические предметы, оставшиеся от предков, в моем роду считались намного большей ценностью, чем целый бочонок золотых самородков!

— Главное, чтобы эти книги и артефакты не нашли нас первыми! — Олег испытывал какие-то очень нехорошие предчувствия от предстоящей прогулки… Оракулу-самоучке оставалось только выяснить, при каком направлении движения его интуиция будет ворчать меньше всего, свидетельствуя хотя бы о приемлемых шансах на выживание. — А они ведь могут, точно могут, зуб даю. Хочешь — твой, хочешь — мой, а хочешь — любой из тварей, которые нам сегодня встретятся.

Хаотическое блуждание по кварталу Бессмертных всего за полчаса привело боевого мага в состояние тяжелой мигрени и легкой паники. Нет, гулять по ровным и лишь кое-где присыпанным мусором дорожкам оказалось вполне безопасно. Встречающаяся через каждые несколько сотен метров нежить их не трогала, а столь высокая концентрация мумий достаточно надежно отпугивала монстров от этого места. Те же чудовища, которые не отличались понятливостью, банально становились десертом для иссохших от времени созданий, поскольку их прана позволяла главе города временно перенаправить часть своих мощностей на другие задачи. Вот только соваться за ограды поместий, каждое из которых занимало площадь в десятки гектаров и было по сути целым комплексом из нескольких построек, интуиция Олегу очень не советовала. И хорошо отточенное магическое восприятие тоже. Чародей буквально чувствовал, как за воротами нужных им строений пульсирует энергия. А его спутница с ее сверхострыми чувствами не раз и не два засекала по звуку движение, начавшееся там при появлении поблизости людей.

— Пфу! Готовься к бою! — Вдруг сморщилась Доброслава, сбиваясь с шага и начиная увеличиваться в росте, одновременно отращивая клыки и когти. — Псоглавцы! Они были здесь не больше нескольких часов назад, этими вонючими псинами откуда-то очень сильно несет.

Олег не знал, радоваться ли подобному открытию или печалиться. С одной стороны, живым и разумным существам в подземном городе оказалось бы полезно сотрудничать друг с другом, но с другой… Собакоголовые гуманоиды, в Европе называемые гноллами, бесспорно, не являлись самыми приятными на свете созданиями. Некогда они числились самым настоящим бичом рода людского, поскольку любой другой пище предпочитали человечину. Щенки псоглавцев при соблюдении правильной, с точки зрения их расы, диеты вымахивали в более чем двухметровых бугаев, мало уступающих оборотням и частенько имеющих колдовские способности. Больные и раненые на лечебной диете из представителей вида хомо сапиенс побеждали любую инфекцию и отращивали утерянные конечности. Вроде бы даже старость эти твари могли без всякой активной магии победить, если их пенсионеры выжирали в одну клыкастую харю население деревни средних размеров. Человечина была для них и панацеей, и стимулятором, и деликатесом. Поэтому встречались ныне гноллы лишь в самых глухих уголках Земли, куда их без всяких договоров о международном сотрудничестве загнала дружно геноцидящая псоглавцев кормовая база.

— Вот как? Мне казалось, кащениты не враждуют с этим народом.

— Правильнее будет сказать, что мы одни из немногих, кто с ними временами расходится без кровопролития… — поморщилась девушка, видимо не питавшая к данному виду нелюдей теплых чувств. — Нам не нравится терпеть рядом с собой людоедов, иногда нападающих на селения, однако выбор торговых партнеров после завоевания Сибири вашими солдатами несколько ограничен… А так, если охотники встречаются вне священных мест, где древние клятвы мешают нам обнажать друг против друга оружие, то частенько из леса возвращается домой только один отряд.

— Думаю, это наш шанс обзавестись припасами. — Олег уже сражался один раз с представителями данной расы и был бы не против закрепить опыт. Имущество собакоголовых людоедов им с Доброславой очень пригодилось бы. К тому же вряд ли гноллы пришли в подземный город с какой-то иной целью, кроме мародерства. А значит, они или знают безопасные места, или разрядили на себя какую-то часть ловушек. Главное, чтобы на основе их тел не восстала из мертвых какая-нибудь могущественная нежить, бывшая раз в двадцать опаснее, чем потребовавшееся для ее создания сырье. — Скольких ты почуяла?

— Их восемь… нет, девять… — частично трансформировавшаяся Доброслава глубоко втягивала мохнатыми ноздрями воздух. Голос ее стал невнятным и порыкивающим, но боевой маг уже приловчился более-менее сносно понимать находящегося в боевом обличье оборотня. — Да, определенно девять. Запах идет со стороны дыры вон в том заборе.

— Трупов не вижу, магию не чую… — Олег осторожно присел на корточки рядом с небольшим отверстием в идущей по периметру ближайшего поместья четырехметровой высоты каменной плите, выполняющей роль ограды. У самой земли, которую взрыхлили чьи-то когтистые лапы, действительно красовалась небольшая дыра, в которую он смог бы протиснуться лишь с большим трудом. Края прохода имели следы сколов, но выглядели те каким-то оплывшими. Похоже, пройдет еще несколько суток — и владения одного из Бессмертных затянут нанесенную им рану. — Рискнем?

Вместо ответа Доброслава едва слышно, но все равно с пробирающей до глубины души кровожадностью рыкнула и буквально ввинтилась в отверстие, казалось бы слишком узкое для широких плеч оборотня. Впрочем, судя по влажному треску выходящих из сумок суставов, девушка просто изменила на несколько секунд свои габариты, чтобы не застрять.

«Если подумать, то подобный способ пробираться на территорию поместий стоит признать оптимальным. Входы и выходы логично было бы оснащать наибольшим количеством охранных систем, ведь именно через них, скорее всего, поперли бы злоумышленники в то время, когда город еще имел нормальную жизнь. Да, определенно, стену бы им долбить никто не дал! — решил Олег, когда спустя три секунды с той стороны ограды не донеслось ни одного подозрительного звука. Он осторожно встал на четвереньки и пополз следом, стараясь шуметь как можно меньше. Если застать гноллов врасплох, то их с Доброславой шансы на победу могли резко увеличиться. — В таком случае при пересечении обычных участков охраняемого периметра мы имеем шансы нарваться лишь на защиту от воров или убийц. Тоже мало радости, но перед такими системами ставят задачу в первую очередь не уничтожить нарушителя, а задержать его. Ну и предупредить хозяина и полицию, само собой, вот только данных функций нам сейчас бояться вроде бы не следует».

Территория за оградой оказалась… буреломом. Ну или, во всяком случае, очень-очень плотно заросшим крайне колючей растительностью садом. Видимо, когда-то тут росли розы или крыжовник, но с исчезновением садовников кусты стали стремительно дичать и разрастаться, пока не заполнили собой все в несколько слоев. Густое переплетение колючих ветвей с относительном небольшими листочками не вызывало желания лезть в него без кольчуги и топора. Но как минимум последний у гноллов с собой точно был, ведь чем-то же они прорубили себе дорогу куда-то вглубь поместья, отшвыривая мешающие им ветки в стороны.

— Будь осторожен, маг, и держи наготове свои заклинания… — едва слышно прорычала Доброслава, очень осторожно ступающая по сделанной псоглавцами тропинке. Оборотни были большими и сильными, но вот наступить нежной подошвой лапки на старую сухую колючку с торчащими вверх трехсантиметровыми шипами им было бы очень бо-бо! — Я чую кровь, много отвратительно смердящей песьей крови… Думаю, разумные шакалы лишь несколько часов назад повстречались с одним из стражей этого места. И до них не слишком далеко.

— Не проблема. — После недавнего сеанса высшего исцеления аура Олега полностью пришла в норму, и теперь он мог… Ну, кое-что он мог. Одной из главных проблем боевого мага третьего ранга являлся крайне малый запас энергии, который даже в здоровом состоянии плохо подходил для затяжного сражения. Особенно если впустую тратить силы на поджигание противников или швыряние в них разной дряни при помощи телекинеза. С другой стороны, благодаря прекрасному контролю он мог относительно легко и с крайне небольшими затратами парализовать врагов, ослепить их, расслабить им сфинктер… в общем, на несколько секунд отвлечь в достаточной мере, чтобы добивание цели не вызвало ни малейших трудностей. — О, смотри, палатка!

Олегу казалось, что он говорил очень тихо, практически шептал. Но, видимо, слух у псоглавцев оказался очень чутким, а может быть, они просто нервничали из-за окружающей обстановки, а потому реагировали на каждый шорох. В общем, из нагромождения палок и шкур, к которому вывела проложенная гноллами тропа, выскочили две сутулые и худощавые, но все равно очень большие мохнатые фигуры с оружием. И без всяких разговоров пустили его в ход. Один из них бросился с громадным двуручным боевым топором на оборотня, а второй, видимо, предпочитал дальний бой, поскольку резким взмахом своей лапы послал в полет ранее сжатое в ней короткое копье. Только полученная за время службы реакция позволила боевому магу вовремя отшатнуться в сторону, когда мимо его щеки на расстоянии сантиметра пролетел тяжелый и острый дротик. Промедли он хотя бы секунду — и мог бы снова потерять лишь недавно выросший заново глаз. А вслед за первым метательным снарядом уже несся второй — рядом с палаткой оказались сложены штук шесть или семь подобных палок с острым наконечником. И следующий бросок оказался нацелен даже лучше первого. Впрочем, сложно было ожидать косорукости от существа, которое регулярно тренируется со своим оружием, поскольку от этого зависят его рацион, здоровье и жизнь. Не возникни перед животом Олега пленка магического щита, при столкновении с которым снаряд потерял всю свою инерцию и шлепнулся под ноги чародею, парню пришлось бы спешно регенерировать себе новую печень.

— Задрал! — Выругался волшебник, напрягая свой дар и подхватывая своей волей валяющееся у ног псоглавца короткое копье. Наклонившийся за третьим дротиком нелюдь, должно быть, очень удивился, когда оружие само подпрыгнуло ему навстречу. И вонзилось прямиком в пах, прикрытый лишь повязкой из шкур да толстым слоем родной шерсти. Скулящий вой и визг, раздавшиеся через пару секунд, понадобившихся организму гнолла, чтобы болевой импульс дошел до мозга, а грудь набрала необходимого для криков воздуха, подтвердили тот факт, что раньше это существо было мужского пола. Но теперь таковым уже не является. — Доброслава, тебе помочь?

— Сама справлюсь… тьфу. — Противник кащенитки был выше и сильнее среднестатистического человека. Вот только оборотень порвала его, как злой дворовый пес вышедшего на прогулку домашнего котенка. Пытавшуюся обрушиться на нее секиру напарница Олега перехватила одной лапой, а второй полоснула псоглавца по горлу, раздирая его в лоскуты. Как результат, Доброславу окатило брызнувшими из умирающего струями крови, от которых она теперь старательно отплевывалась. — Дохлые они какие-то. Не в том смысле, что нежить, а просто помяли их основательно. И зельями смердят, как аптекари.

— А?.. Да, действительно. Повезло нам.

Олег внимательно изучил лежащее под ногами кащенитки тело и скулящего невдалеке гнолла, еще не сумевшего распрямиться и прижимающего к паху обе лапы. Действительно, и тот и другой имели на своих телах многочисленные раны, замазанные какой-то бурой кашицей. Но это все равно не могло скрыть того, что в месте повреждений плоть нелюдей вздулась и покраснела, выдавая идущее полным ходом воспаление. Для холодного или огнестрельного оружия такая картина, по мнению целителя, была не слишком-то характерна, а вот для укуса какой-нибудь ядовитой твари — самое то. Возможно, потому с псоглавцами и получилось справиться так легко.

Подобранный чародеем дротик поставил точку в жизни новоявленного евнуха, и теперь уже никто не мешал двум авантюристам осмотреть то место, к которому их вывела расчищенная гноллами тропинка. А нелюди, кстати, прокладывали ее достаточно уверенно, раз безошибочно вышли к крыльцу особняка, оформленному в так называемом греческом стиле, то есть с поддерживающими крышу резными беломраморными колоннами. Или сами греки этот стиль успешно скопировали у более развитой цивилизации? В любом случае, колючий кустарник на бесплодном камне не пророс, хотя, наверное, и пытался, и только тянул в его сторону свои ветки. И именно поэтому гноллы решили разбить лагерь в месте, где они хотя бы повернуться могут без боязни лишний раз подвергнуть свой мохнатый зад экстремальному иглоукалыванию. На нескольких растопырившихся в разные стороны жердях была натянута линялая и местами облысевшая шкура какого-то крупного животного, а под ней были свалены в кучу тощие мешки, из-за постоянного трения о спины носильщиков вытершиеся и облинявшие еще сильнее. Чернело несколько пятен, оставшихся явно после розжига костра. Отдельно стоял тщательно закрытый крышкой бочонок, в котором немедленно сунувшая нос внутрь Доброслава обнаружила воняющую тухлой рыбой маслянистую жидкость.

— Ничего ценного нет… — Олег осторожно распотрошил пожитки псоглавцев, вытряхивая их телекинезом. На запыленный мрамор посыпались связки сушеных грибов, пластинки вяленого мяса, клубки суровых грубых ниток, иголки разной толщины, рыболовные крючки, мелкие шкурки зверьков, каменные или стальные наконечники для стрел и прочий скарб примитивных охотников-собирателей. — Хм, в прошлый раз мне куда более богатые гноллы попались.

— Раз на раз не приходится, — пожала плечами Доброслава с видом бывалой грабительницы, — тем более эти шакалы шли в место, откуда либо приходят с богатой добычей, либо не возвращаются совсем. Зачем им было с собой какие-то ценности брать?

Входная дверь у здания отсутствовала, поскольку то ли сгнила, то ли гноллы пустили ее на дрова. Но кащенитка неожиданно сильно заинтересовалась выбитыми в камне над входом рунами, которые, может, и выветрились слегка, но все же оставались вполне читаемыми.

— Это не дом Бессмертного, это лишь место проживания… мм… Подателя красоты? — Оборотень не смогла сразу подобрать на русском языке нужный эпитет к прочитанному ею гиперборейскому слову. — Я не очень понимаю, кто это. Придворный художник или, может быть, гример…

— Да хоть любовник. Мои предрассудки не настолько дремучи, чтобы имелось серьезное предубеждение по отношению к имуществу тех, кто давно умер, даже если они при жизни были геями. — Олег осторожно заглянул внутрь здания и ничего не увидел. Совсем ничего. Внутри уже в нескольких метрах от двери царила практически непроглядная тьма. Нет, окна-то в строении имелись. Но поскольку их никто не мыл много веков, то они заросли пылью слишком сильно, чтобы пропустить внутрь хоть один лучик искусственного света. — Возвращаемся. Нам придется наделать факелов из той колючей гадости, дротиков и вонючего масла гноллов. Иначе черта с два мы внутри что-нибудь найдем.

— Свет и треск огня нас выдадут еще на подходе… — задумалась Доброслава. — А впрочем… зачем нам вообще сюда лезть? Те двое, которых мы прикончили, вряд ли являлись последними выжившими из всего отряда. Скорее всего, через несколько часов гноллы сами нам сюда всю добычу вынесут.

— Логично. И может быть, их даже будет куда меньше чем семеро, — согласился Олег, мысленно отвешивая себе подзатыльник. И как он сам не додумался до такого простого решения, как засада? Наверное, сказывается опыт службы в армии, где основной тактикой для линейных войск является грубый натиск. Солдаты не прячутся от врагов, это враги прячутся от солдат. Вот только боевой маг третьего ранга как-то подзабыл, что за спиной нет не только армии, но и хотя бы его собственного десятка стрельцов, способных и дружным залпом пищалей поддержать, и в рукопашной супостата бердышом огреть как следует. — Тогда покарауль, пока я буду маскировать покойников под живых псоглавцев. Уверен, мне по силам так загримировать свежих зомби, что обман вскроется лишь после того, как они вцепятся кому-нибудь в горло.

Зачаровать свежие тела так, чтобы они вели себя нужным образом, труда не составило. Для этого Олегу даже не нужно было владеть азами магии смерти, хватило бы и простого целительства. Мышцы гноллов еще могли сокращаться под влиянием возникающих в них электрических импульсов. То, что мозг давно умер из-за недостатка крови и кислородного голодания, организм понимал далеко не сразу, резервов его прочности еще хватало на несколько часов почти нормального функционирования большинства тканей. Ну а удалить грязь из свежих ран и заставить стянуться порванную плоть вообще было задачей для санитара-недоучки. В результате любой, кто взглянул бы на палатку со стороны, увидел одного отдыхающего на шкурах псоглавца, чья грудь мерно шевелится, и одного присевшего на так кстати сохранившуюся мраморную скамеечку часового, не убирающего с колен массивную секиру и подозрительно пялящегося в сторону дыры в заборе.

Олег и Доброслава, вооружившиеся трофейным оружием, спрятались за мраморными колонами. Обоняние у псоглавцев, конечно, было острым. Однако они все же, подобно большинству млекопитающих, получали основную информацию об окружающем мире с помощью зрения. А кровь человека или оборотня в коротком бою не проливалась, запах же пота могло заглушить гарью от факелов и вонью использованной гноллами мази для заживления ран, следовательно, оставалась некоторая надежда, что гноллы их не учуют. Напарники подождали немного. А затем еще немного. И еще немного… Несколько раз им приходилось отходить в колючие кустики и прибегать к помощи волшебства, чтобы заглушить подступающую жажду. Свежие зомби стали обычными зомби, поскольку органы их тел отказывали один за другим, и чародей упокоил свои создания, чтобы попусту не расходовать силы. Времени в засаде прошло немало, однако из глубины дома даже спустя много часов никто так и не появился.

— Думаю, ждать больше не имеет смысла, — решил Олег, прислушиваясь к голодному бурчанию в животе. Нет, благодаря своим познаниям в целительстве он мог бы обойтись без пищи очень-очень долго, особенно при соблюдении относительной неподвижности. Однако убранный при помощи заклинаний дискомфорт не мог избавить от упадка сил. — Нам надо идти внутрь. Или искать другое место, менее опасное.

— Сильно сомневаюсь, что оно здесь есть. Если бы мой народ мог спокойно гулять по жилищам наших предков, то мы бы давно восстановили свое былое величие. — Доброслава нервно переступала с ноги на ногу. Вернее, с одной мохнатой лапы на другую. — По крайней мере, раз эти двое вернулись, пусть и израненными, то первые ловушки или стражи не должны быть особо сильными. Уверена, мы можем дойти до места, где их ранило… А дальше не пойдем, мы же не идиоты. Да и торопиться с тем, чтобы исполнить желание Бессмертного, вроде бы особо некуда.

— С последним я бы поспорил… — Олег потер шею, на которой красовалась магическая печать. Впрочем, куда больше потенциально опасной татуировки его беспокоило недавнее использование волшебного зеркала. Впрочем, тревога по этому поводу постепенно утихала, ведь прошли уже почти сутки, а он до сих пор оставался жив. Правда, непонятно по какой причине. Возможно, Баба-яга установила на свое выброшенное имущество хитрющую защитную систему, которую даже она сама взломать с ходу не могла. К тому же бывшая любовница Кащея могла не сильно переживать по поводу того, что кто-то увидел ее обнаженной, ведь не на пустом же месте в русских народных сказках появилась типовая последовательность действий хозяйки избушки на курьих ножках при появлении гостей мужского пола: «Накормить, напоить, спать уложить». А может, одна из сильнейших чародеек мира просто ленилась лично тащиться в далекое сибирское подземное поселение за поврежденным артефактом и нашедшим его наглецом или посылать за ними своих доверенных слуг, поскольку имелись более важные дела. — Ладно, думаю, мы действительно можем дойти до того места, где ранили этих гноллов. Особенно если на всякий случай пустим их впереди себя.

Внутри построенное по гиперборейским стандартам здание оказалось… пустым. Большая часть интерьера за прошедшие столетия разрушилась полностью, превратившись в лежавшие по углам горстки праха. Голые стены и пол в неровном колеблющемся свете самодельного трещащего факела создавали впечатление, что напарники пробираются по каким-то катакомбам, а не исследуют ранее жилые комнаты.

— Мародеры тут уже были, и не раз. — Олег углядел под ногами длинную, ровно продолбленную канаву. Скорее всего, оттуда извлекли сделанный из драгоценного металла энерговод, без которого подобное жилье было просто немыслимо. — Вопрос лишь, в каком веке.

— Думаю, в разных. — Доброслава указала лапой на горку мусора, в которой с некоторым трудом удалось распознать истлевшие человеческие останки. Впрочем, отличительным их признаком скорее являлись проржавевшая кольчуга и короткая шипастая палица. — Бессмертный же говорил, что мы не первые, кого он посылал за Сердцами. Твои зомби пока живы?

— Ну, можно сказать и так. — Два немертвых гнолла, чьи тела по воле чародея снова восстали из мертвых, застыли шагах в тридцати впереди своих убийц. Однако пока на относительно свежих псоглавцев не покушалось какое-нибудь страшилище, выскочившее из темноты. — Стон!.. Ты это слышишь?!

Усиленные при помощи магии чувства волшебника засекли какой-то скрежет и цоканье, гулко отдававшиеся в пустых каменных коридорах. Вот только шел он от крыльца, а не из глубины строения! Неведомым образом стражи этого места обогнули непрошеных гостей и зашли им в тыл, отрезав дорогу к отступлению!

— Да, слышу… но совсем не чую! — Доброслава швырнула факел в сторону приближающихся врагов, и свет пламени выхватил из тьмы высокие и очень худые фигуры, лишенные плоти. На напарников надвигались четыре белоснежных скелета, на чьих костях не имелось ни кусочка плоти. Притом эта нежить вряд ли создавалась на основе людей, ведь их пасти больше напоминали собачьи, да и вообще анатомия имела очень много отличий от человеческой. А примитивное оружие, сжатое в руках, очень схоже с трофеями напарников. — Бей дохляков!

Глава 6

О том, как герой сражается с неубиваемыми противниками, устраивает себе тренировку по метанию огненных шаров и становится свидетелем трапезы крайне отталкивающего вида

— Ну почему почти всегда такая задница?! Почему почти каждый раз все идет не по плану?! — искренне негодовал боевой маг третьего ранга, отступая вглубь помещения под натиском упорно не желающих упокаиваться с миром мертвецов.

Четверка налетевших на незваных гостей скелетов не выглядела очень грозными противниками. Скорость движений, во всяком случае, была как бы не ниже, чем у живых гноллов, да и прочность вылизанных до блеска костей подкачала. Доброслава одним широким взмахом трофейного топора разнесла двух самых резвых из них на кусочки… И эти кусочки сразу же стали собираться обратно, чтобы спустя лишь двадцать секунд немертвый монстр вновь оказался боеспособен. И очень хорошо, что к тому времени оборотень уже успела разнести на несколько частей два других скелета, пусть и ценой засевшего в ее левой лапе длинного и слегка ржавого кинжала.

Там, куда ушли вырвавшиеся вперед зомби, раздался какой-то шум. Олег не мог, подобно опытным магам смерти, смотреть глазами своих созданий, но, судя по тем ощущениям, которые передавала созданная между ними связь, на покойников тоже что-то напало. Уничтожить не уничтожило, но принялось во многих местах… жалить? Или царапать? Увы, хоть как-то управлять монстрами чародей не мог, наоборот, ему пришлось спешно развеивать темное волшебство и концентрироваться на окружающем мире. Иначе была немалая вероятность получить удар мечом или дротиком. Последние нежить, к счастью, не метала, а использовала на манер коротких копий.

— Заткнись и сделай что-нибудь! Я их долго не удержу! — рявкнула кащенитка, в очередной раз отбрасывая тянущихся к ней противников.

Шагнувшие вперед остатки гнолла оказались схвачены за гладкий череп и оттолкнуты назад, покатившись под ноги собратьям и поразив сразу три цели, благо те стояли достаточно скученно. Но попадавший как кегли квартет мертвецов снова начал подниматься, несмотря на то, что оборотень принялась перемешивать их трофейной секирой. Олег попытался вытянуть из кисти, отлетевшей почти к нему в руки, ту энергию, которая делала монстров живыми, но не преуспел. Складывалось такое ощущение, будто дергающаяся под его ногой конечность принадлежала голему, только сделанному по форме скелета, ибо прану из него тянуть оказалось не многим легче, чем из металла или камня. Нет, энергию-то волшебник ощущал, и вроде как даже в довольно больших количествах… Вот только она не поддавалась его усилиям абсолютно. Нечто очень-очень сильно удерживало ее в очищенных от плоти костях.

— Сжечь не получается… — Олегу до звания мастера магии огня было не многим ближе, чем до города Парижа, однако оценить сопротивляемость анимированных останков пирокинезу он уже успел. Даже не закоптились, несмотря на почти пятнадцатисекундные усилия чародея.

Бросание в них разного мусора при помощи телекинеза было заранее обречено на неудачу, ведь если кости после разрубания собираются вместе, то лишний десяток трещин на них вообще никак не скажется. Ну а специфические медицинские проклятия изначально помочь не могли, ибо действовали в первую очередь на кровь или мягкие ткани, что по понятным причинам у данной нежити отсутствовали. А потому боевой маг третьего ранга при помощи волшебства увеличил силу своих мускулов и принялся колотить скелеты трофейным копьем, стараясь не столько нанести им вред, сколько замедлить и подставить под удары секиры.

— Знаешь, просто продолжай их дубасить! У этих штук не может быть бесконечного запаса энергии, которая на столь быструю регенерацию должна тратиться в бешеных количествах!

Укол в глазницу, удар по рассыпавшемуся на составляющие шейному отделу позвоночника, сунутое под ноги древко… Оружие коротковато, но у врагов не многим лучше, да и владеют они им черт-те как. Тот мечник-неудачник, что оставил половину своего клинка в Доброславе, похоже, до сих пор не приноровился к изменившимся реалиям, поскольку упрямо пытается полоснуть кащенитку отсутствующим лезвием. И физической силы у скелетов не очень много: куда меньше, чем можно бы было ожидать от настолько неубиваемых противников. Причем дело вряд ли заключалось в отсутствии мускулов и малой массе тела, вот только остановиться и как следует обдумать все замеченные странности волшебник не мог. Ударься он в размышления, и его банально зарежут. Ну или загрызут — кусаться мертвецы тоже пытались, а длинные клыки в собачьей пасти гнолла сильно облегчали нм задачу.

— А ты уверен?! — нервно взвизгнула Доброслава, заполучив свежий шрам на свою устрашающую волчью морду. Один из противников оказался достаточно удачлив, чтобы полоснуть кончиком дротика по скуле оборотня, едва не отрубив острое ухо. — Как-то не похоже, чтобы они выдыхались!..

— Нет, но теперь уже пофиг! — Олег в очередной раз отшвырнул лезущий к нему скелет, лихорадочно закрутил головой по сторонам и наконец-то увидел то, что искал. Нишу в стене, начинающуюся примерно на уровне пояса. Проще говоря, подоконник. То, что стекла давно и основательно заросли грязью, вовсе не отменяло возможность использовать одно из них как запасной выход. Правда, существовал риск нарваться на какую-нибудь ловушку против воров или просто слишком прочные ставни. Впрочем, у напарников имелись под рукой прекрасные добровольцы-испытатели. Вернее, не-добровольцы, чьего мнения ни чародей, ни оборотень спрашивать не собирались. — Брось одного из них вон в ту штуку, я прикрою!

— Грх-ра! — Пока Олег изображал из себя смесь вентилятора и игрока в бейсбол, размахивая дротиком во все стороны как дубиной, кроша кости скелетов и с тревогой отмечая хруст готового сломаться дерева в его руках, не ставшая задавать лишних вопросов Доброслава отловила одного из врагов, обезоружила, скомпоновала его в своих передних лапах поухватистее, несмотря на несколько довольно болезненных укусов, и метнула. Но попала не совсем туда, куда надо. Кости грянулись о подоконник, отлетели обратно, раскатились по полу и… почему-то больше не спешили собираться в единое целое. — Ух ты! А это работает!

— Ага… — несколько потерянно согласился с ней чародей, которого секундой ранее довольно неприятно саданули кулаком по черепу. Боли Олег не чувствовал, поскольку еще в самом начале схватки наложил на себя соответствующее заклинание из арсенала целителей, однако магическая анестезия не спасала от потери ориентации в пространстве из-за легкого сотрясения мозга. — Осталось понять почему.

В следующее мгновение волшебник согнулся от мощного удара в грудь и повалился на пол, поскольку отошедший на пару шагов противник использовал разгон, чтобы врезаться в человека со всей силы. Утративший равновесие чародей упал на правый бок, больно стукнулся щекой и в недоумении уставился на нитевидные следы, избороздившие вековую пыль и оказавшиеся в считаных сантиметрах от глаз. Казалось, будто внизу ползает стая невидимых и довольно-таки прочных гусениц, поскольку в кожу лица врезалось нечто мелкое, твердое и пытающееся шевелиться. Вот только что было глодать столь странным насекомым в таком месте, где, кроме камней, и нет ни черта?..

Задавшегося подобными философскими вопросами чародея могли бы и прикончить, но успела вовремя вмешаться его напарница. Нашедшая более-менее действенный способ расправиться с противником оборотень воодушевилась, собралась с силами и поочередно разбила о подоконник оставшиеся три скелета, несмотря на пяток весьма неприятных ран, которые те успели нанести позабывшей о собственной безопасности Доброславе. Но торжествующий вой застрял у кащенитки в горле, когда останки затряслись и снова потянулись друг к другу. Сначала принялись дергаться те кости, которые лежали ближе всего, потом к ним постепенно стали подползать более дальние. Процесс нарастал, становясь все более стремительным и упорядоченным.

— Бежим на выход, пока можем! — сплюнула оборотень и потащила за собой Олега, не обращая внимания на алую жидкость, сочащуюся из пары дюжин ран на ее теле.

— Нет, стой! — принялся вырываться боевой маг третьего ранга, во все глаза наблюдающий за процессом воссоздания скелетов из груды костей и зарастанием полученных ими от удара повреждений. — Кажется, я понял! Н-на!

Сорвавшийся с пальцев волшебника пучок искр выглядел скорее смешно, чем угрожающе. Даже на полноценную огненную стрелу, считающуюся самым начальным из действительно боевых заклинаний стихии огня, созданные чары не тянули. Да и вообще ударили они не по скелетам, а по полу в нескольких метрах от них. Вот только почти уже успевшая встать на ноги нежить внезапно снова опала на пол кучками разрозненных костей.

— Э-э… и что ты сделал? — осторожно осведомилась кащенитка, снова подбирая свой топор, который выпустила во время схватки, чтобы удобнее было швыряться скелетами.

— Пережег провода. Ну, вернее, корни. Секрет этой постоянно регенерирующей нежити был в том, что скелеты являлись не автономными боевыми единицами, а всего лишь марионетками. Только управляющие ими нити, через которые и идет вся энергия, тянутся не по воздуху, а по полу. — Олег пустил еще несколько пучков искр и поднял с пола кусок прозрачного как стекло шнура, из которого медленно и неохотно сочилась водянистая жидкость. — Ты, кстати, внимательнее смотри под ноги и по сторонам. Судя по тем ранам, что были на гноллах в палатке, и состоянию их погибших без нашей помощи товарищей, растение, которому принадлежат эти отростки, может вполне успешно охотиться на гуманоидоподобную дичь самостоятельно.

— Лоза немертвого… Понятно, — пробормотала Доброслава, без труда найдя на полу еще один корень и как следует его обнюхав. А затем устало поникла плечами. — Проклятье, я полная дура! Надо было догадаться, что все это время мы воевали с магическим сорняком!

Олег уже встречал это название в бестиариях, посвященных магически измененным фауне и флоре Сибири. Данное растение не сказать чтобы было особо опасным или ценным, однако же время от времени людям попадалось. Ну или люди попадались ему, и использовались сначала как поставщики биомассы, а затем как дистанционно контролируемые инструменты. Со стороны Лоза немертвого больше всего напоминала громадный мутировавший гибрид вьюна и моркови. Крупное, до половины закопанное в землю фиолетово-черное тело весом под сотню килограммов и очень-очень длинные, хотя и не слишком сильные побеги, часть которых оканчивалась полыми зазубренными шипами, начиненными сложной смесью токсинов.

Тактика действий — засадная: дождаться, пока еда подойдет достаточно близко, и ужалить. Если растительных «шприцев» в жертву вонзится достаточно много, она умрет, не успев далеко отойти. Однако лозы в качестве инструмента для перетаскивания грузов не годились совершенно, слишком слабые они были. Да и с места на место подобное извращение природы переползать не умело. Однако кушать все равно хотело часто и много. Вот и заводило себе дистанционно управляемых и, при наличии подпитки, почти неуязвимых ходячих мертвецов, которые могли и жратву помочь поймать, и дотащить добычу до вечноголодного зева, за которым плескался едкий пищеварительный сок.

— А разве они не должны чуть светиться в темноте? И еще мне казалось, что такое существо должно использовать нечто зомбиподобное, а не одни только скелеты…

— Молодые светятся и мясо со своих жертв объедают не полностью. А вот старые, которым больше трех-четырех веков, таких недостатков лишены, — пожала плечами кащенитка, как местная жительница наверняка знающая опасности тайги куда лучше, чем любой зашедший в лес на пару-тройку месяцев натуралист. А ведь именно последние и писали те книги, которые Олег изучал. — Что ж, по крайней мере, кого-нибудь другого мы тут вряд ли найдем, эти хищники на своей территории конкурентов не терпят. Пойдем, надо разрубить его корень, пока он не полностью переварил мясо гноллов и не сможет в кого-нибудь из нас своей кислотой плюнуть.

Валяющиеся на полу костяки снова задергались. Стелющиеся по полу корни вытянули новые побеги взамен порвавшихся при резких бросках в исполнении Доброславы или безжалостно обожженных чародеем. Вот только ничего натворить они уже не успели. Оборотень опустила на каменный пол лезвие секиры и начала не то беспорядочно метаться туда-сюда, не то танцевать под аккомпанемент безжалостного скрежета и высекаемых искр. Тридцать секунд надругательства над оружием, волей владелицы превращенным в мотыгу, — и в ближней части коридоров целых лоз на полу не осталось. Ну а чтобы новые подтянулись откуда-то издалека, понадобится время, несколько минут как минимум. Впрочем, теперь знающим что ожидать напарникам справиться с «неуязвимыми» врагами будет не намного сложнее, чем со стихийно поднявшимися покойниками, изъеденными червями до такой степени, что разваливаются на куски почти без посторонней помощи. Но толку от этого не будет до тех пор, пока тело чудовищного плотоядного растения цело.

— И чем только такая мерзость тут питается?.. — пробормотал Олег, поднимая факел и направляясь туда, где валялись брошенные им зомби. Скорее всего, стрекательные лозы немало шипов обломали, прежде чем и без того мертвые тела замерли в полной неподвижности. И уж точно они выпустили в них весь свой яд, превратившись в относительно безобидные иголки. — Сомневаюсь, что мародеры бывают в руинах конкретно этого дома хотя бы каждое десятилетие.

— Лоза немертвого может спать веками, беря силы от рассеянной в пространстве магии. А уж чего-чего, но эманаций волшебства в городе хватает, — пожала плечами Доброслава, на каждом шагу взмахивающая секирой и с силой проводящая лезвием по полу. Не самый качественный металл боевого топора щербился, но, видимо, девушку это нисколько не беспокоило. — Я знаю, мы использовали таких в нашем селении как стражей старых и дальних подземных проходов, чтобы там ничего лишнего не завелось. Ну и мусор кое-какой им тоже скармливали, который даже свиньям не отдашь.

— Зачем вам тоннели, если чудовища не трогают кащенитов? — удивился чародей, шагая следом за напарницей. — От летучих кораблей прятаться?..

— От холода, — фыркнула девушка. — Когда зимой такие морозы стоят, что деревья трескаются и птицы дохнут на лету, ходить друг к другу в гости лучше вообще не показываясь на поверхности. Да и снег опять же чистить почти не надо, когда все улицы под землей…

Зомби, созданные Олегом, нашлись немного не там, где он ожидал. Прозрачные и почти невидимые в тусклом неверном свете факела лозы уже успели взять их под контроль и заставить сделать несколько шагов по направлению к людям. Доброслава вынесла этих созданий буквально за пять секунд, но потом отшатнулась назад со злобным рычанием, когда в нее вонзились неприятно свистнувшие в воздухе плети. Яда они в себе уже не несли и обрывались довольно легко, однако выковыривать из шкуры колючки оборотню явно не нравилось.

Впрочем, так было даже лучше, ведь если верить информации из книг, то стрекательные корни не могли находиться слишком уж далеко от главной части тела растительного монстра. Сразу становилось понятно, что надо двигаться дальше по коридору, чтобы найти корень. Магический мутант, с которым пришлось иметь дело напарникам, не отличался высоким интеллектом. Точнее, такового у него вообще не было. Данное существо, подобно обычным плотоядным представителям флоры, могло только жрать и драться со скоростью, больше подобающей представителям животного мира. А в остальном оставалось полено поленом. Только весьма опасным.

— Оу, смотри, а это что там в углу такое?.. Думаю, это по твоей части.

Острые глаза оборотня выхватили в темноте одной из комнат блеск металла, удивительно хорошо сохранившегося, несмотря на столетия запустения. Небольшой столик и разложенные на нем предметы когда-то давно защитили магией, и чары до сих пор выветрились не полностью, оберегая разложенные на нем предметы от разрушения и даже пыли.

— Похоже на рабочий верстак зельевара. Во всяком случае, в одном из госпиталей, где я работал, почти на таком же наш штатный алхимик-фармацевт работал. И зачарована та штука была чуть ли не сильнее, чем щит благородного европейского рыцаря, ибо с брызгами агрессивных субстанций, экстремальными температурами и всплесками неконтролируемой магии контактировала постоянно.

Олег осторожно приблизился к находке и принялся изучать древний, но, вполне вероятно, все еще работоспособный артефакт. Три высоких гнутых ножки с драконьими лапами на концах поддерживали длинный вытянутый овал столешницы, площадью около квадратного метра. К нижней части крепились идущие по периметру выдвижные ящички, а в верхней имелось несколько десятков углублений. Часть их пустовала, а в другой стояла посуда вроде высоких длинных колб, и рядом валялись в рабочем беспорядке щипчики, пипетки, палочки, ложечки, лопаточки и прочее подобное оборудование, что за тысячу лет особо не изменилось.

— Бессмертный ее у нас определенно купит: сырье для переработки — на редкость высококачественное. А может, и сами что интересное найдем, хоть не алхимик я совсем.

— Труху? — фыркнула насмешливо оборотень. — Даже такой профанке, как я, понятно, что без полной остановки времени ингредиентам и зельям давно пришел каюк!

— Органическим — возможно. Даже наверняка. Хоть и имеются некоторые используемые зельеварами вещества вроде меда, способные храниться практически вечно, но на них я и не рассчитываю. — Олег принялся по одному выдвигать телекинезом ящички, в которых лежали вещи давно умершего алхимика. — Но вот неорганические компоненты могли и дожить до наших дней. Что может случиться за лишнюю тысячу лет с той же солью, возраст которой и без того измеряется миллионами или миллиардами лет? А еще могут использоваться порошкообразное золото, жидкое серебро, мелкие драгоценные камни на худой конец… Проклятье!

Облако ядовито-желтой летучей субстанции, внезапно окутавшее верстак, стало стремительно расширяться. Доброслава-то успела, благодаря реакции оборотня, отпрыгнуть на безопасную дистанцию, а вот Олег всей кожей прочувствовал контакт с какой-то агрессивной дрянью, принявшейся разъедать его плоть. Хорошо хоть задержать дыхание додумался и глаза закрыл. Впрочем, жгущая не хуже кислоты взвесь как поднялась, так и опала. Похоже, это была не ловушка, а просто некое очень агрессивное и вместе с тем довольно легкое вещество, пережившее контейнер, в котором хранилось, и взвившееся в воздух из-за резкого рывка.

— Это… очень… хорошо… что я по основной специализации целитель… — кое-как произнес он, осторожно отступая подальше и начиная счищать с себя жгучую дрянь, заставившую кожу в один момент покраснеть и пойти пузырями, а кое-где и слезть клочьями. — Иначе на этом наше маленькое приключение и пришлось бы заканчивать. А так подождем минут пять-семь, и буду полностью в порядке. Ну, если слегка просевший резерв не считать.

— Действительно… — насмешливо оскалилась Доброслава, которая вряд ли знала, каково это — ощущать боль и слабость целыми днями и неделями. Все же на оборотне с рождения все заживало куда лучше, чем на дюжине собак, вместе взятых и в пучок связанных. — Нашел чего-нибудь ценное?

— Вроде да. Но все равно же придется сдавать добычу оптом… — Олег осторожно пошевелил шеей, проверяя, успели ли восстановиться поврежденные ткани. Судя по мгновенно вспыхнувшему неприятному ощущению, процесс регенерации был еще далек от завершения. — Ты же сможешь на обратном пути весь этот верстак целиком унести, когда я его дистанционно от этой едкой гадости очищу?

— И два, и три осилю, если появится возможность получить за них броню предков. Ну, хотя бы один предмет из брони. Лучше подумай, как протащить его через ту дыру в ограде или перекинуть поверх нее, — фыркнула девушка, уверенная в своих нечеловеческих силах. — Только зачем напрягаться, если дохлятина рядом валяется? Поднимешь шакалов снова, да и загрузишь по самую маковку.

— Не хочу, — покачал головой Олег. — Понимаешь… противно. Видишь ли, мне не нравится управлять мертвыми. Порождения некромантии становятся в некотором смысле продолжением самого чародея, и возникающие при этом ощущения сложно назвать приятными.

— Однако ты все же поднял тех гноллов, чтобы они собрали на себя возможные ловушки, — заметила Доброслава. — Как-то это не вяжется с образом человека, испытывающего отвращение к темной магии.

— Что поделать: мне нравится жить куда больше, чем не нравится копаться в трупах… — развел руками Олег и наконец-то ощутил, что его кожа полностью восстановилась. — Этот мир, увы, очень несовершенен. И иногда в нем приходится делать то, чего ну вот совсем-совсем не хочется.

Местом обитания Лозы немертвого оказалось следующее помещение, бывшее оранжереей или чем-то подобным. Только выращивались там отнюдь не кабачки или георгины, судя по тому, что большая часть металлических горшков и кадок не только не рассыпались в пыль, но даже и не особо проржавели. Да и выложенные вокруг них на полу серебряными нитями круги или магические звезды указывали на то, что здесь выращивалось сырье для алхимических опытов. Один из углов просторной комнаты вообще оказался огорожен настоящим забором из наклоненных внутрь под углом кольев, явно мешавших выбраться наружу чему-то большому и не слишком умному. Увы, к настоящему моменту почти все представители волшебной флоры давно истлели. Исключением являлся большой фиолетово-черный корнеплод, давно разодравший свою кадку и проросший прямиком в каменный пол.

Внешне его лоснящиеся в свете факела стенки казались монолитными и не представляющими никакой опасности, но Олег знал, что за ними скрывается громадная вакуоль, способная извергнуть из себя струю едкого пищеварительного сока. Подобное свойство своего организма Лоза немертвого почти не использовала как оружие, поскольку дальность поражения составляла всего несколько метров, однако же защитить себя от слишком близко подобравшейся опасности, прорвавшейся через стрекательные корни, растение вполне могло. Пучки ботвы, на самом деле являющиеся видоизмененными корнями, неярко мерцали, создавая в помещении загадочную и чем-то даже уютную атмосферу. И было их много, очень много. От макушки корнеплода почти двухметрового диаметра отходили сотни, если не тысячи побегов, что становились невидимыми лишь на расстоянии в пару метров от основного тела.

— Метнешь пару файерболов? — предложила Доброслава, осторожно протягивая переднюю лапу за порог и тут же отдергивая ее назад. В воздухе свистнули плети, но мимо цели. А вот были ли снабжены ядом шипы на их концах, оставалось только догадываться. — У меня нет желания соваться туда с топором наперевес, от этой дряни шкура жутко чешется.

— Желание дамы — закон, — усмехнулся Олег, прикинув остаток своего магического резерва. Выходило, что он потратился не так уж и серьезно. Ну, может, четверть находившейся в его ауре энергии растерял. Вполне можно было израсходовать еще столько же, оставив половину первоначального объема как неприкосновенный запас на случай каких-нибудь неурядиц. — Только ты присядь: в моем исполнении создание настоящих боевых заклинаний — процесс небыстрый…

В создании огненного мячика, то есть удерживаемого на месте волей мага комка агрессивной энергии, превращающей воздух в плазму, ничего сложного не было. Теоретически. Во всяком случае, данное заклинание являлось одним из примеров того, что некоторые знания делать секретными попросту нет смысла. Все равно их без посторонней помощи любой дурак откроет… ну, любой обладающий достаточно неплохим резервом и контролем дурак. Без первого получить волшебный аналог гранаты просто не представлялось возможным, а без второго имелся нешуточный риск подорвать самого себя. Олег, по меркам чародеев начальных рангов, обладал просто изумительным талантом к управлению мельчайшими потоками энергии, но вот опыта сотворения высокозатратных заклинаний у него имелось немного. Как его нарабатывать, если после десяти минут тренировок начинающий волшебник чувствовал себя выжатым как лимон, а требовалось еще и службу нести?

Вот и получалось так, что теоретически он мог создать огненный шар, но на практике занимался подобным лишь пару раз. В близких к идеальным условиях полигона, когда ничто не отвлекало и никто не торопил. Впрочем, сейчас ситуация тоже весьма благоприятствовала неспешному вдумчивому и очень-очень аккуратному сотворению волшебства. Лоза немертвого, по причине отсутствия у нее интеллекта, не пыталась заколоть человека своими стрекательными корнями, а изображала из себя почти обычный кустик, дожидаясь, пока он сам подойдет поближе и знать не зная о нависшей над ее ботвой угрозе. Впрочем, растение все равно не смогло бы дотянуться до готовящегося подпалить его мага сразу всеми своими отростками, так как они обладали лишь ограниченной подвижностью, а спину ему прикрывала Доброслава, мимо которой в очередной раз восставшие скелеты вряд ли сумели бы пройти.

— Так, а теперь вот так… — руки Олега словно лепили из воздуха большой снежок, только вместо замерзшей воды использовалось пламя. Ярко вспыхнувшая между ладонями искра постепенно увеличивалась в размерах, уже миновав стадию мячика для гольфа и теперь уверенно приближаясь к страусиному яйцу. Глаза слезились от жара, однако волшебник не прекращал накачивать силой свои чары, благо от прекрасно ему знакомой и уже неоднократно использованной в бою огненной стрелы те отличались в первую очередь размерами и проистекающей из них энергонасыщенностью. — Блин, внешний контур начинает распадаться! Впрочем, секунд на тридцать его еще хватит…

— Слушай, ты нас самих не подожги случайно, колдун-недоучка… — забеспокоилась оборотень, при этом отступая на пару шагов. Раздувшийся до полуметрового диаметра файербол имел шансы прикончить даже такое живучее существо, как Доброслава. Особенно если попадет в голову или прожжет грудную клетку. — Я хоть и водница, но где мне тут хоть какую-нибудь жидкость взять, чтобы ею пламя тушить? О! Давай быстрее! Тут опять эти скелеты поднялись и на нас идут!

— Да все уже, я почти закончил. — Олег с силой взмахнул обеими руками, посылая вперед яростно трещащий и сыплющий во все стороны искрами болид. Тот медленно-медленно, словно сдуваемый сквозняком воздушный шар, полетел в нужном волшебнику направлении. И при этом так вилял из стороны в сторону, что едва не столкнулся с дверным косяком, чем немедленно вызвал бы детонацию. Лишь в последний момент у чародея, пытающегося контролировать движение файербола, получилось отклонить его сантиметров на десять в сторону. — М-да, над деталями надо будет еще поработать. Это не прицельный комплекс, это смех один. Да и движитель вышел не лучше.

Засвистели многочисленные стрекательные плети, норовя всадить отравленную иглу в подставившийся под удар объект. Вот только Олег, похоже, зря тревожился насчет стабильности вышедшего из-под его рук заклинания. Комок пламени не только стабилизировался и больше не угрожал скорым взрывом, но и стоически игнорировал норовящие нарушить его целостность объекты, опадающие на каменный пол кучками пепла или тлеющими мусором. Пожалуй, если бы волшебник мог полноценно управлять траекторией его движения, то сумел бы вообще избавиться от агрессивных растительных отростков, не нанося лишнего ущерба древней оранжерее. Даже семь или восемь литров кислоты, брызнувшей навстречу магическому огню из щели, раскрывшейся на боку плотоядного корнеплода, не вызвали немедленную детонацию файербола, хотя и снизили интенсивность горения едва ли не на четверть. Но остатков энергии заклинанию вполне хватило, чтобы расцвести фонтаном огня на фиолетово-черном боку мутировавшего корнеплода, разорвать или подпалить больше половины светящихся корней и оставить после себя солидную дыру, через которую наружу вытекла кисло воняющая зеленая жижа, в которой плавали кусочки чего-то темного. И вроде бы мохнатого. Почти дошедшая до людей нежить распалась кучками отдельных дергающихся костей. Управляющее своими марионетками растение явно испытывало агонию, пусть и не имело голосовых связок, чтобы срывать их, заходясь в надсадном крике. Впрочем, так было даже лучше. Во всяком случае, ничто не отвлекало Доброславу от того, чтобы пинками и сделавшими бы честь любому хоккеисту ударами секиры отправить буйные остовы в противоположную часть коридора.

— Слушай, а как Лоза немертвого смогла так тщательно соскоблить всю плоть с костей гноллов? — задумчиво спросил спутницу Олег, утирая выступивший на лбу пот. Прежде чем приступить к сотворению следующего огненного мячика, ему требовалось отдохнуть минутки две. А может, три или даже четыре. — У него же нет зубов… А времени, чтобы плоть сама отошла, прошло слишком мало. Вон в этой дряни даже куски их шкуры до сих пор не полностью растворились.

— Не знаю… — пожала плечами Доброслава, подозрительно рассматривающая трясущуюся кучу костей. Какая-то часть управляющих корней явно сохранилась, но то ли на все четыре скелета сразу их не хватало, то ли страдающее от обширных ожогов основное тело никак не могло достаточно сосредоточиться, чтобы восстановить своих марионеток. — Магия, полагаю.

— Ответ по меркам этого мира универсальный, но ничего по сути так и не объясняющий… — тяжело вздохнул Олег и стал лепить новый огненный мячик. В конце концов, чем скорее они добьют магический сорняк, тем быстрее смогут вернуться обратно во Дворец вечной жизни и немного отдохнуть. Ну или хотя бы просто поесть. — Так, второй шарик я попробую сделать бронебойным! Посмотрим, получится ли.

Сорвавшийся в полет минуты через полторы файербол нельзя было назвать ни удачным, ни провальным. Желаемого-то боевой маг третьего ранга достиг… да вот мало толку оказалось от заклинания, прожегшего в верхней части плотоядного растения сквозную дыру с кулак и разорвавшегося только у противоположной стенки помещения. Взрыв, кстати, вышел тоже так себе. Иные фейерверки сильнее бабахали.

— Надо было целиться ниже, — прокомментировала результаты его волшебства Доброслава. — Примерно в самом центре у Лозы немертвого находится что-то вроде сердца, перекачивающего телесные соки. Без него она сдохнет, пусть и не сразу — часа через два-три.

— Слишком долго… — покачал головой Олег, тем не менее начиная формировать новый огненный шар, который должен был стать чем-то средним между первым и вторым его заклинаниями. Чародею очень хотелось, чтобы разрыв произошел уже внутри тела растительного монстра. В таком случае с ним почти наверняка будет покончено, да и на будущее подобную атаку следовало натренировать. Ведь вряд ли ему часто будут предоставлять практически полигонные условия, когда противник не двигается и не пытается прикончить боевого мага. — Как вы с ними в своем селении справляетесь?

— Да там они дрессированные, никого не тронут, даже если на них задницей усесться… — хмыкнула кащенитка и пошла наперехват скелету, поднявшемуся из кучи костей. Страдающее от ожогов растение все же смогло восстановить одну из своих марионеток, вот только сразу становилось понятно, что это лишь отчаянная попытка отсрочить неизбежное. Сложившиеся воедино кости двигались неровными дергаными рывками, а про оружие свое и вовсе позабыли. Пожалуй, если бы оборотень захотела и как следует поднапряглась, то могла бы смолотить подобного противника в муку. — Только не спрашивай, как этого добиваются старейшины, все равно не отвечу.

— Как-как… друидизмом, вестимо, — пожал плечами волшебник, недовольно дергая щекой. Как раз в тот момент, когда между его руками плясала с трудом поддающаяся управлению плазма, внезапно дико захотелось чихнуть. И даже контроль целителя над собственным организмом не мог до конца убрать это грозящее самосожжением желание. — Вот только этот способ не для нас. В училище меня к книгам по магии природы даже близко не подпускали.

— Почему? — изумилась Доброслава, без труда ловя за шею кинувшиеся на нее в бесхитростном и прямолинейном броске останки гнолла. Зубастый череп псоглавца улетел в сторону основного тела Лозы немертвого, а остальные кости стали бросаться в произвольных направлениях, чтобы затруднить их сборку в единое целое. — Она же не запрещена, скорее уж наоборот!

— В том-то все и дело. Поскольку магия природы является единственной областью, в которой преимущество русских чародеев над всеми остальными магами мира никто даже не пытается оспаривать, ее кому попало не преподают. Только избранным с незапятнанной репутацией, имеющим явный талант, да любимчикам начальства, знающим, как правильно подлизываться к вышестоящим… — пропыхтел Олег, отправляя в полет третий огненный шар. Рванувшееся вперед с неожиданной для его создателя скоростью заклинание ударило мощно и сильно, а на месте его разрыва почти целых три секунды бушевало никак не желающее угасать магическое пламя. Жаль, попало оно совсем не туда, куда надо. Однако если бы та слегка проржавевшая кадка, куда угодил файербол, являлась врагом, то волшебство его бы точно уничтожило! — А сам я учиться ей никогда не пробовал, хотя, может, и зря! В конце концов, обниматься с елкой или приманивать зайчиков куда менее напряжно, чем разбирать на части перекореженного вражескими снарядами и способного в любой момент взорваться тяжелого голема. Про копание в чужих потрохах уже и не говорю…

Только внезапно взвывшее благим матом чувство опасности позволило чародею сохранить голову на плечах. Повинуясь рефлексу, вбитому при артиллерийских обстрелах и сражениях с массовым использованием огнестрельного оружия, он упал ничком прямо там, где стоял. И только поэтому обрушившийся из пустоты мощнейший колющий удар пришелся в никуда, выбивая из стены каменную крошку. Не увернись Олег в последний момент — и понял бы он на собственном опыте, как чувствует себя бабочка, когда ее протыкает насквозь игла энтомолога. А вот выронившей свою иззубренную секиру Доброславе повезло меньше. Сразу две вонзившиеся в спину крупных тяжелых пули могли вывести из строя даже обладающего феноменальной живучестью оборотня, а ударившая вдогонку им волна темно-зеленого гнилостного света и вовсе отшвырнула истекающую кровью кащенитку метра на три, словно та была маленькой комнатной собачонкой, подвернувшейся под чей-то сапог.

«Четыре плюс два равно шесть… — билась в голове боевого мага лихорадочная мысль, когда он перекатывался, спасаясь от новых ударов копья. И это было именно полноценное копье, а не какой-то там дротик. Длиной почти в два метра, с широкими листовидным стальным наконечником, перевитое двумя лентами железа, чтобы придать древку большую прочность и способность парировать рубящие выпады. И его владелец, мохнатая, злобно рычащая и роняющая пену с клыков прямоходящая помесь человека с собакой, явно умел обращаться со своим оружием. Как и два его товарища — стрелок с двустволкой и шаман, которые под покровом скрывающих чар сумели незаметно подобраться к обладающей невероятно острыми чувствами Доброславе на расстояние удара. — Черт, как же мы могли забыть, что этих долбаных гноллов было девять?! И среди них все дрались обычным холодным оружием, в то время как соваться в эту дыру без собственного колдуна — просто самоубийство!..»

Много думать во время драки вредно. Доказательством данного тезиса стал широкий наконечник, все же вонзившийся в живот боевого мага. С рычанием, в котором странным образом сочетались злоба и довольство, гнолл-копейщик провернул рукоять своего оружия, перемешивая кишки человека. Вот только вместо полных страдания стонов и гримасы агонии на лице своей жертвы он увидел лишь кривую усмешку, на удивление напоминающую его собственный оскал. А в следующее мгновение взвыл от боли и невероятного ужаса уже сам псоглавец, ибо некая невидимая сила вцепилась в его глаза и принялась безжалостно выдирать органы зрения из положенного им природой места. Причем, в отличие от заблокировавшего себе возможность чувствовать боль волшебника, нелюдь сполна оценил все те незабываемые ощущения, что появляются, когда чья-то безжалостная воля превращает его в жалкого калеку, навеки утонувшего в темноте.

О, он сразу же догадался, в чем причина, благо не так уж много имелось вокруг подозреваемых. Гнолл выдрал с мясом из обидчика свое копье с тем, чтобы вонзить его обратно. Даже попал, несмотря на резко наступившую слепоту. Но это было последним успехом в его жизни, расплатой за который послужила воистину ужасающая смерть. Боевой маг третьего ранга со специализацией целителя применил на своем изувеченном враге чары, обратные анестезии. Проще говоря, он усилил чувствительность псоглавца до такой степени, что даже нежное поглаживание перышком превратилось бы для того в безжалостное касание наждака. В результате нелюдь с пустыми окровавленными глазницами умер на месте от болевого шока, ибо таких немыслимых мук его сердце выдержать просто не могло.

— Зря вы не сбежали, пока была возможность… — только и смог прохрипеть Олег, когда сел, несмотря на торчащее в животе копье.

Оставив кащенитку на попечение щедро раздающего магические удары шамана, к нему развернулся стрелок, уже почти успевший перезарядить свою двустволку. Вот только провести контроль подранка псоглавцу не удалось. Его оружие и одежда просто взорвались. Вернее, сдетонировал порох в распиханных им куда попало патронах. Всех патронах, которых было никак не менее четырех или пяти десятков. Излишне говорить, что выжить после подобного стрелок не имел и шанса. Чародей не мог точно сказать, было ли данное воздействие пирокинезом или все-таки техномагией. Он просто пожелал этого, подкрепив свою волю немалым количеством магической силы, и реальность подстроилась под желания волшебника. Правда, сотворить что-нибудь подобное в ближайшем будущем, ну или хотя бы часика через два-три, нечего было и пытаться. Резерв показал дно, за эффективность и скорость сотворения колдовства пришлось платить безбожно высоким расходом энергии. Остатков сил едва-едва хватало, чтобы удерживаться в сознании и пытаться вытащить из себя зацепившееся за что-то копье.

— Доброслава, последний на тебе! Я все…

Кащенитка жалобно рыкнула, пытаясь встать с пола, но снова рухнула на колени, когда в ее покрытое шерстью тело ударил сотворенный гноллом-шаманом заряд холода. Около килограмма плоти немедленно превратилось в сосульку и растрескалось, однако оборотня такой раной было не убить. Не было бы у девушки кучи иных повреждений, так она бы уже порвала своего противника на много-много маленьких щеночков. Однако сейчас изгнанная язычница находилась определенно не в самом лучшем состоянии, судя по количеству лысых участков на ее шкуре: Доброславу успели приложить минимум шестью полноценными боевыми заклинаниями, и это если не считать двух пулевых ран, откуда продолжала сочиться кровь.

Последний из псоглавцев действовал с легкостью и непринужденностью опытного профессионала, не давая противнице ни единого шанса приблизиться и пустить в ход когти или зубы. И судя по всему, запасы выносливости и живучести кащенитки должны были подойти к концу намного раньше, чем запас сил гнолла-волшебника. Впрочем, недоучка и не смог бы окутать себя и своих сородичей невидимостью, заодно полностью скрыв звуки их перемещения, следы в пыли и даже запах. А без последних трех компонентов он точно не смог бы подкрасться к оборотню, находящемуся настороже и внимательно присматривающемуся в поисках угрозы к происходящему вокруг него.

Увешанный бусами, косточками, амулетами и прочей дребеденью шаман действовал расчетливо и методично, не отвлекаясь на то, чтобы высказать врагам хоть одну угрозу или добить обессилевшего Олега. Все его внимание оказалось сосредоточено на Доброславе. Удар воздушного молота, ломающий коленный сустав. Поджигание шерсти на голове. Призрачные ножи, взрезающие на промороженной груди плоть до костей. Оборотень обладала очень хорошей регенерацией, иначе к настоящему моменту оказалась бы мертва троекратно, но и у ее организма имелись пределы. И скорее всего, еще секунд через тридцать или сорок безжалостного избиения заклятиями одним оборотнем в этом мире стало бы меньше, но тут вмешался его величество случай. Под лапу девушке попалась берцовая кость одного из скелетов, ныне представляющих из себя лишь дергающийся на полу мусор. И эту весящую никак не меньше пары килограмм импровизированную дубинку кащенитка швырнула в своего обидчика, который то ли не смог сразу перенастроиться с атаки на оборону, то ли попросту не знал ни одного щитового заклинания. В любом случае метательный снаряд попал ему прямо в лоб, оглушив на несколько секунд и заставив потерять концентрацию. В себя гнолл пришел как раз вовремя, чтобы успеть по достоинству оценить клыки оборотня, намеревающегося откусить ему все лицо. Псоглавец успел закричать от ужаса и обгадиться, но на этом его жизнь и кончилась. А для Доброславы начался пир.

Вервольфы вовсе не просто так получили славу людоедов. Будучи раненными, они могли с легкостью восстановиться, если находили что пожевать. А поскольку чаще всего травмы и увечья им наносили существа разумные, то и далеко ходить в поисках требующихся для регенерации веществ не требовалось. Олег старался лишний раз не смотреть в ту сторону, благо имелся другой объект для исследований, а именно собственный организм с застрявшим в нем копьем, однако и звуков ему хватало, чтобы нервно передергивать плечами. Возможно, парня даже стошнило бы… если бы большая часть содержимого желудка не успела вывалиться наружу через не предусмотренное природой отверстие.

— Ты как?.. — прорычала Доброслава минут через пятнадцать, когда от гнолла-шамана и стрелка остались только груды окровавленных объедков, поскольку все более-менее лакомые части подверглись безжалостному сгрызанию.

— Жить буду… — чародей успел вытащить из себя копье и теперь старался лишний раз не шевелиться, чтобы не мешать действию целительных заклинаний. Ему основательно порвали кишки и слегка повредили печень, но подобное не было смертельно для организма волшебника. Особенного такого, который способен усилием воли пережать разорванные сосуды или заставить поврежденные участки тканей срастись друг с другом. Без квалифицированной помощи он восстановился бы в течение пары-тройки дней, а успешное самолечение, скорее всего, сократит срок выздоровления до нескольких часов. — Посмотри в их поклаже иголку с ниткой, попробую себя на ощупь заштопать.

— Ага, сейчас. — Оборотень, судя по звукам, стала обыскивать тела. И Олег очень порадовался, что он сейчас в мародерстве не может принять участие по техническим причинам. — Проклятье, и как только эти шакалы нас так подловили, а? Я же следила за противоположной частью коридора. И мимо Лозы немертвого они не могли пройти.

— Ну, значит, сидели все это время в одной из комнат, которые мы осматривали лишь мельком. Прятались или от восставших сородичей, или от нас. А потом дождались момента и атаковали. — Волшебник поморщился: лежать на каменном полу с развороченным животом было очень неудобно. Однако вряд ли где-нибудь поблизости нашелся бы квалифицированный хирург или хотя бы подушка под голову. — Ну как, нашла что-нибудь?

— Я много что нашла, только вряд ли оно тебе сейчас пригодится… — послышался в ответ голос кащенитки. — Тут только две древние книги, набор хрустальных склянок, золотые монеты и какие-то зеленые камни, сильно напоминающие изумруды. Похоже, гноллы успели основательно разграбить это здание, прежде чем нарвались на неприятности.

— Уже неплохо, — поерзал плечами по холодному жесткому полу Олег. — По крайней мере не зря страдали. Но еще разок обыскать здесь укромные уголки все равно надо будет. Вдруг они пропустили что?

Глава 7

О том, как герой командует отрядом, бегает по стенам и заводит неживую зверюшку

Олег привык относиться к каждому делу, связанному с магией, очень серьезно. Не важно, была ли это разрушительная стихийная магия, потенциально превосходящая ее по летальности в густонаселенной местности некромантия, безобидное исключительно на первый взгляд целительство, грозящая взрывами, восстаниями искусственного разума, ударами электростатики, струями кипящего пара и масла техномагия или даже лишенная внешних эффектов медитация, призванная хоть чуть-чуть обуздать пророческий дар, в случае неудачи «всего лишь» кипятящая мозги не хуже инсульта. Чародей в любом случае подготавливался к грядущим испытаниям со всей старательностью, предпочитая максимально увеличивать свои шансы на успех, а не пафосно преодолевать последствия неудачи. И поэтому сейчас он сверялся с заранее составленным списком, тщательно занимаясь обустройством того места, с которого в ближайшие несколько часов никуда не двинется, поскольку будет в очередной раз пытаться чуть-чуть улучшить свое положение в этом мире. Не следовало терять время понапрасну: когда он покинет заброшенный город, такой возможности у него больше не будет. Ну, скорее всего. Хотя возможная награда и велика, но лезть ради нее в другие руины гиперборейцев или их последователей Олег точно не собирался!

— Фиксирующие ремни — есть. Каппа для зубов — есть. Болеутоляющее — есть. Противошоковое — есть. Заживляющая ожоги мазь — есть. Нож — есть. — Армейский целитель не был фармацевтом, однако мог приготовить из подручных средств некоторые препараты на первой попавшейся кухне. Из того, что завалялось на этой самой кухне или хотя бы в ближайшей продуктовой лавке. Мед, масло, молоко, кости, некоторые овощи, фрукты, ягоды и травы. Смешать, растолочь, заморозить, сварить, выпарить, добавить в качестве катализатора и источника силы кровь самого чародея. Ничего не перепутать, если нет желания приготовить яд вместо лекарства. Эффективность этих сомнительных снадобий не стояла даже и близко к патентованным мазям и эликсирам, вышедшим из-под рук профессиональных алхимиков и способным поставить на ноги даже мертвого в любом смысле этого слова, однако на войне быстро приучались ценить любую мелочь. Особенно если именно она отделяет живого пациента от мертвого, а успешного и ценимого начальством целителя от вынужденного вместе с солдатами бежать в атаку санитара. — Чай — есть. Конфеты — есть. Печенье — есть. Бутерброды с ветчиной — есть…

В соседней комнате шумно заворочалось что-то большое. Спустя пару секунд оттуда раздался громкий треск и приглушенный злобный рык. Нечто очень сильное, но, видимо, не слишком-то внимательное с силой приложилось о стену. Потом о дверь, затрещавшую под напором дикой силы. И открывавшуюся вообще-то внутрь, а не наружу. Впрочем, об этом бьющееся о преграду существо догадалось довольно быстро, раза всего-то с пятого.

— С добрым утром, — поприветствовал Олег свою невольную спутницу, на ощупь выбравшуюся из приглянувшейся ей комнаты в общий коридор. Глаза девушки были закрыты, в пространстве она явно ориентировалась при помощи осязания и обоняния. Нос и губы пошатывающейся при каждом движении Доброславы начали странно подергиваться, а спустя секунду сменились ужасающей пастью, полной огромных клыков.

— Угу, и тебя туда же… — вяло пробормотала зевнувшая во всю глотку оборотень, которая оказалась жуткой соней. Дрыхла кащенитка по двенадцать часов в сутки; могла бы, наверное, и больше, но мешал желудок, куда приходилось регулярно отправлять по паре-тройке килограммов пищи. Улучшенный метаболизм девушки имел свою цену в виде зверского в прямом смысле слова аппетита. При первой же возможности организм пытался наесться про запас, только где оный запас откладывал — непонятно. Скорее всего, там же, где и всю ту дополнительную плоть, которой вервольф могла обрасти при трансформации. Во всяком случае, в своем человеческом виде никаких жировых складок Доброслава не имела, уж Олег-то знал об этом точно. — Опять готовишься к своим ритуальным пыткам? И не надоело тебе?

— Надоело… — с печальным вздохом признал чародей, потирая вновь занывший живот. Оружие гноллов, привыкших в сибирской тайге встречаться с разнообразными монстрами, оказалось отравленным. Яд контактного действия работал весьма тонко и коварно, поначалу он вообще никак не проявлял себя, первые симптомы недомогания целитель ощутил лишь через десяток минут после завершения схватки. Вот только избавиться от впитавшейся в кровь и плоть дряни оказалось совсем непросто. Псоглавцы выбрали для нанесения на свое оружие такое средство, чтобы на охоте легко подранить какую-нибудь тварь, а потом убежать или спрятаться. И через некоторое время спокойно начать разделывать свежий труп. Организм Доброславы справился с последствием многочисленных ран за шесть часов, хотя это и едва не стоило девушке жизни. Олег без особого напряжения боролся с отравой четвертые сутки и уверенно побеждал, но добился пока лишь того, чтобы область воспаления уменьшилась до границ начавшей подживать раны. — Однако прекратить это просто выше моих сил. Каюсь.

— Да ничего, я понимаю. — Наконец-то разлепившая глаза Доброслава оглядела роскошное и словно вышедшее из совсем другой эпохи убранство лучшего гостевого номера Дворца вечной жизни, после чего печально улыбнулась. — Уж поверь, в том, что ты так жаждешь заполучить частичку силы Владыки Кащея, я понимаю тебя как никто другой. Сама бы из шкуры вылезла, чтобы это сокровище к рукам прибрать, если бы могла… Дура, ну почему я так мало внимания уделяла контролю р-р-раньше?!

Враз перешедшая от нормальной речи к ужасающим завываниям кащенитка натуральным образом схватилась за голову, начав рвать на себе волосы. В противостоянии силы оборотня с его же шевелюрой победила дружба: несколько довольно солидных прядей девушка таки выдернула с корнем, но свежими плешами не обзавелась, так как на месте поврежденных участков скальпа немедленно начала нарастать розовая кожа и пробиваться тонкая щеточка кератиновых отростков. Регенерация не давала кащенитке облысеть, хотя та и очень старалась это сделать, причем уже четвертые сутки подряд. С тех самых пор, как напарники вернулись с добычей и выяснили, что для гостей Дворца вечной жизни, оказывается, доступны многие дополнительные услуги. В общем-то это было логично, ведь навестить владения Кащея по делам могли не только русские бояре и прочие большие боссы местечкового масштаба, но и персоны рангом покруче. Вроде Атиллы, Александра Македонского, Мерлина, Конфуция или какого-нибудь египетского Тот-Амона. И ущемлять права подобных персон — как правило, к долгой войне или затяжному огненному дождю. Чтобы скоротать досуг, им предлагалось многое: выпивка, девочки, книги из ограниченного доступа, рабы и прочие расходники для ритуалов, участие в культурно-увеселительных мероприятиях с памятными ценными призами… Только за это надо было отсыпать золота, ведь одно дело отнестись к гостю с уважением, а другое — удовлетворять его прихоти бесплатно.

— Все мы задним умом крепки… — искренне посочувствовал своей компаньонке Олег, усаживаясь на подстраивающееся под очертания тела кресло и начиная пристегивать себя ремнями. Нет, теоретически можно было обойтись и без них… Однако система фиксации тела увеличивала его шансы на успех с нереально микроскопических до просто слишком маленьких. Оказывается, Олег очень плохо переносил боль в том случае, если зловредная магия била не по телу, чувствительность которого целитель мог свести практически к нулю, а непосредственно по душе. Два дня назад он так сильно корчился в агонии, что снова открылась давно успевшая покрыться свежей кожей рана на животе. И два зуба себе сломал, скрежеща ими от натуги. — Ну, пожелаешь мне удачи?

— Порви там их всех, раз уж я этого сделать не могу! — кровожадно оскалилась Доброслава. — А потом сделай это еще раз, чтобы и мне доспехи предков заработать!

Принявший на себя обязанности главы города Бессмертный предоставил своим сотрудникам прейскурант дополнительных услуг сразу же после того, как скупил у них всю заинтересовавшую его добычу. Вернее, с точки зрения разумного артефакта, это было сырье для переработки. Но — довольно качественное: разная дрянь к настоящему моменту либо вообще в ноль сгнила, либо банально испортилась. Золото и серебро менялись на монеты царства Кащеева из тех же металлов практически по весу, напарникам очень повезло, что на материале энерговодов экономить у жителей города оказалось не принято. Драгоценные камни тоже оценивались весьма высоко, изготовление или добыча новых взамен вышедших из строя представлялись главе города делом достаточно сложным. Рабочий стол алхимика вообще ушел за целых полторы тысячи: похоже, напарники серьезно недооценили пользу подобного магического станка.

Вот артефакты Бессмертный принимал практически по цене лома драгметаллов. Гиперборейцы и их последователи являлись великими мастерами разнообразных волшебных штучек и предпочитали изготовить себе нужное с нуля, нежели пользоваться бывшей в употреблении вещью. Зато глава города не настаивал на том, чтобы все находки оказались проданы ему, причем немедленно. В результате Олег оставил себе перчатки давно погибшего зельевара, в которых мог бы безбоязненно размешивать серную кислоту пополам с горящим напалмом. Ну а если вдруг что и случится форсмажорное — древний артефакт обладал способностями к самовосстановлению. Достигающие локтей, облегающие не хуже резины и вместе с тем «дышащие», они были хороши даже сами по себе. Чародей собирался дополнить их броневым покрытием и сделать вообще идеальными, однако отвлекся на предоставленный ему Бессмертным список дополнительных услуг.

К элитному алкоголю с выдержкой в сотни и тысячи лет Олег отнесся без энтузиазма. Наставники по фехтованию, ремеслам и некоторым магическим дисциплинам, судя по оставленным в документе примечаниям, временно не могли исполнять свои обязанности. Состязание поэтов откладывалось, а жаль. Из прошлой жизни чародей помнил много замечательных стихов, созданных литературными гениями родного мира, победителю же, вне зависимости от того, окажется им гость или местный житель, от властей города были обещаны крылатые сандалии, способные поднять в воздух владельца и до полутонны дополнительного веса. Кулинарный конкурс сулил умелому шеф-повару чудо-котел с умопомрачительными свойствами, но требовалось набрать хотя бы сотню участников и оплатить все расходы на продукты. Можно было вызвать на дом артистов или отправиться на арену, чтобы развлечь жителей города и себя самого поединками. Вот только Бессмертный честно сознался в том, что платить за последнее не будет, поскольку нет зрительского спроса.

В принципе чародей мог бы оплатить вызов в номер одной из сотрудниц местного борделя, вот только имелись у него легкие подозрения, что явившаяся на вызов девочка окажется далеко не первой свежести. Хотя… Вот как раз насчет представительниц древнейшей профессии никаких пометок и не стояло. Может, разумный артефакт унаследовал от своих создателей контракт на призыв суккуб или еще кого-то подобного? Или сохранил парочку сексапильных вампирш в герметичной упаковке и бочку с кровью для их расконсервации? Олегу это было довольно интересно, но проверять он не стал, поскольку слишком уж его заинтересовал следующий пункт представленного документа. Тактические иллюзорные игры. В качестве награды за победу над специализированным умертвием, не умевшим ничего, кроме как командовать фантомной армией, успешному полководцу полагался полный офицерский доспех царства Кащеева и возможность подать прошение о зачислении его на военную службу, которое окажется автоматически удовлетворено. Государству последнего гиперборейца очень не хватало толковых генералов. Впрочем, талантливый командир — это такой ресурс, которого, по мнению правителей, всегда мало. И за возможность заполучить его можно отдать и нечто большее, чем комплект из зачарованных железяк. Пусть даже и колдовал над ними сам Кащей…

Закончив приготовления, надежно пристегнутый к креслу Олег сжал зубами деревяшку и отправил небольшой заряд энергии в висящую на стене пластину, как оказалось, выполняющую еще много других функций помимо банального видеопроигрывания. Стоило чародею лишь напитать руну активации, как в него из древнего артефакта ударил едва заметный синий луч. И в следующее мгновение сознание волшебника словно раздвоилось. Одной его частью он ощущал привычное родное тело, крепко зафиксированное ремнями, а второй — себя, стоящего на каком-то холме в окружении солдат. Ну, вернее, их иллюзорных копий. Впрочем, отличить фантомов от настоящих людей было практически невозможно для Олега, который и сам сейчас стал лишь деталью грандиозной иллюзии. Маленькой, но очень важной. Полководцем, обязанным выиграть грядущую битву любой ценой. И лучше бы эта «любая цена» оказалась как можно меньше, иначе не миновать ему беды.

Пребывание в этом волшебном подобии компьютерной игры осуществлялось при помощи магии. Поток энергии, касающейся руны активации, требовалось поддерживать постоянно. Сбился, подал слишком много силы или слишком мало — все, финита ля комедия! Почему так, Олег не знал. Но подозревал, что столь виртуозный по меркам простых чародеев контроль от командного состава Кащеева воинства требовали неспроста. Видимо, имелись некие очень полезные заклинания, сходные по своим тактико-техническим характеристикам с данным соревнованием или тренировкой. Жаль, ему даже название их никто не сообщал.

С узнаваемыми щелчками где-то рядом захлопали луки. Кто-то с матюгами, высказанными на неизвестном языке, но все равно понятными чародею, принялся убеждать некоего двуногого лося убраться с линии полета стрелы. Рев, слегка приглушенный расстоянием, но все равно очень-очень внушительный, подсказал, что на ознакомление с местностью и войсками, которые выдал ему сегодня рандом, времени нет. Впрочем, как и всегда. По всей видимости, гиперборейцы были большими любителями мероприятий в духе «с корабля на бал», раз даже пересчитывать своих бойцов их офицерам приходилось лишь после того, как враг окажется не просто в зоне видимости, а на дистанции полета стрелы. Но данное оружие — даже в лучших своих модификациях, при составном плече и зачарованной тетиве — отнюдь не снайперская винтовка. Впрочем, может, офицерский состав погибшей империи просто массово владел телепортацией и большую часть своего времени проводил отдельно от солдат, лишь в случае нужды перемещаясь непосредственно вглубь театра боевых действий?

— Кто с копьями — вперед! В две линии! Первый ряд упирает пятку древка в землю, второй ряд кладет оружие на плечи первому! — немедленно принялся командовать Олег, вращая головой чуть ли не во все стороны разом. У него было лишь несколько десятков секунд до того, как бой превратится в неуправляемую мясорубку. И интуиция пополам с опытом прошлых иллюзорных сражений подсказывала оракулу-самоучке, что преимущество в грубой силе и числе бойцов окажется отнюдь не на его стороне. — Лучники, куда вы лезете на передний край?! За спины бойцов ближнего боя — бегом марш! Не оговариваться! Я знаю, что так целиться неудобно! Зато помереть сложнее, когда эти уроды до нас доберутся! Артиллеристы! Почему орудия еще не заряжены?! Да-да, я вас имею в виду, идиоты с арбалетами-переростками!!!

Олег, с коротким мечом на поясе и облаченный в несколько непривычного вида доспехи, словно собранные из множества асимметричных стальных чешуек, находился посреди слабоупорядоченной толпы из пары сотен человек. В его причудливых латах ощущалась энергия, много энергии. Раз в десять больше, чем имелось в отсутствующем жезле. Гиперборейцы и их последователи не экономили на драгоценных камнях-накопителях. Войско, или скорее просто очень крупный отряд, выстроилось у самого края какого-то жиденького лесочка. Чтобы спрятаться среди чахлых сосенок, надо было быть опытным ниндзя, уж слишком редко росли деревья. Следовательно, смена позиции лишь окончательно погрузила бы войска в хаос.

Солдаты оказались представлены несколькими разнородными группами, различавшимися своим вооружением и обмундированием. Не меньше сотни людей оделись в простые штаны и рубаху из какого-то светлого полотна, а вооружились двухметровыми копьями — проверенным временем и очень дешевым эрзацем, что не жалко вручить даже ополчению. Примерно две дюжины модников в теплых не по погоде плащах утыкивали стрелами тройку прущих через поле великанов, от которых несколько поотстали какие-то другие фигуры, вооруженные большими саблями. Около полусотни корчили из себя любителей ближнего боя, поскольку в их облачение входило нечто вроде кирасы, а также овальный щит и короткий, сужающийся чуть ли не в иглу меч. Еще человек двадцать суетились вокруг парочки баллист или чего-то очень на баллисты похожего: плечи и основание более-менее соответствовали, но вместо ложа для болта имелась перекрученная металлическая штуковина, напоминающая шнек мясорубки.

«Если у врагов будут свои стрелки, нам хана. У солдат не броня, а тряпочки… — подумал Олег и лишь после этого вгляделся повнимательнее в своих противников. — А, нет, все в порядке. Дистанционного боя от этих ожидать вряд ли следует. Ну разве только они начнут своими оглоблями швыряться. И есть ли доспехи на том, в кого такая дура попадет, или нет их совсем — разницы никакой, так и так трупом станет».

К людям, спешно выстраивающимся в подобие боевого порядка, бежали по полю, как на грех ровному, великаны темно-синего цвета. Ну как великаны… великанчики. Видал Олег гигантов и покрупнее. Одного так даже убил, причем, можно сказать, почти собственными руками. Подсунул ему под нос заминированного зомби, рванувшего уже в пасти чудовища и разворотившего голову исполина к чертям собачьим. Жаль, здесь такую тактику не провернуть, поскольку взрывчатки под рукой нет. Впрочем, осилить троих шестиметровых лохматых образин в набедренных повязках и примерно четыре десятка их вдвое меньших сородичей можно было и менее экстремальными методами. Тем более движутся они отнюдь не со скоростью гоночных автомобилей, а эдак неспешно рысят, лишь за счет очень длинных ног развивая неплохую скорость. Настораживало только оружие, которое сжимали эти груды мускулов. Длинные кривые сабли, вполне подходящие под габариты своих владельцев, должны были резать человеческие тела с необычайной легкостью.

«Если громилы доберутся до пехоты, будет не бой, а резня. Маленьких-то должны остановить копья, если солдаты не побегут, а вот большие проломят строй, несмотря на застрявшие в бедрах занозы. А если их кастрируют случайно, то как бы в боевое безумие не впали… — хладнокровно оценил свои перспективы Олег. Фантомных бойцов ему жалко не было, в отличие от себя. Одной из особенностей иллюзорной тактической игры, не позволяющей считать ее детским развлечением, являлась полная реалистичность собственной смерти игрока, позволяющая прочувствовать всю силу превращающей тебя в пепел молнии и каждый миллиметр засевшего в груди меча. Причем ощущения, похоже, еще и усиливались. Олегу не впервой было получать раны, и в реальном мире они болели куда слабее. Во всяком случае, раньше его ни разу не ломало агонией настолько сильно, что образовывались дополнительные травмы, не связанные с действиями противника. — Даже если и удастся завалить великанов, то вторая волна нас добьет. А она будет, прошлые разы же была. И даже до третьей пару раз дотянуть получилось. Интересно, а сколько их в таких играх всего?..»

Лучники, стреляющие через головы своих товарищей, работали довольно метко. Вот только результатов от их усилий было, откровенно говоря, немного. Застрявшие в шкуре острые палки лишь злили гигантов, чьи внутренние органы были надежно прикрыты слоем плоти. Возможно, попадание в глаз или горло могло бы их остановить, но снайперскими талантами никто из фантомных подчиненных Олега не блистал. Да, цель у них имелась весьма крупная, но ведь движущаяся же! Причем не прямолинейно и равномерно, а практически образцовым ломаным зигзагом. Зато наконец-то заработал крупный калибр, оказавшийся на самом деле не таким уж и крупным.

Десяток предметов, едва различимых глазом из-за скорости, почти синхронно унесся в сторону врага… точнее, одного из врагов; видимо, артиллеристы решили скоординировать усилия и сосредоточить огонь на одной цели. И кто-то из них в эту цель даже попал. Ближайший из великанов остановился, пошатнулся, привстал на одно колено и зарычал, болезненно скривив физиономию, украшенную несколькими подбородками и торчащими изо рта кривыми клыками. Глаза его заливала кровь, один из снарядов ударился о череп чудовища. И судя по всему, разбился вдребезги, пусть и оставив после себя большую кровоточащую гематому. Еще парочка похожих отметин красовалась на теле исполина. Видимо, орудия заряжались не какой-то модификацией стрел, а тяжелым тупым предметом вроде ядра.

— Бронебойными! — потребовал от артиллеристов оглянувшийся через плечо чародей, пытаясь понять, на каких же принципах функционирует их оружие. Окруженные искрами и радужным сиянием, медленно-медленно ползли вперед со стартовой позиции покрытые рунами кубы, которые так и тянуло назвать кирпичами. Выходило, что это действительно некое подобие пушки, но почему-то многозарядной. Видимо, мысли конструкторов шли какими-то уж очень прихотливыми путями, раз снаряды вместо того, чтобы лететь по прямой, путешествовали по изгибам громадного винта, постепенно набирая скорость. Ну хоть друг с другом не сталкивались в этом гибриде мясорубки и рейлгана. Однако убойная мощь тем не менее оставалась на уровне, судя по возникшим на поле боя воронкам в тех местах, куда ударили кубические ядра. Да и целились артиллеристы более-менее приемлемо, в движущуюся медленнее цель наверняка бы ни разу не промазали. — Зачарованными! Да хоть какими, только не этими бесполезными глыбами!

— Нету! — последовал немедленный ответ. — Не подвезли! И зажигательных тоже!

— Тогда переносите огонь на второго! Лучники! Огонь по оглушенному, пока он стоит! Цельтесь по глазам! — Олег решил, что добить один из трех живых таранов важнее, чем затормозить два других. — Мечники, десяток вперед строя, остальным прикрыть фланги. Чего мнетесь?! Вы! Да, вы! Которые за спинами ближайших ко мне копейщиков стоят! Живо вперед!

— Мы не пойдем! — истерично заверещал какой-то фантом, до ужаса правдоподобно имитируя солдата, которому сильно не хочется становиться героем. То есть, по сути, мертвецом. Ведь совершить подвиг и выжить удается только отдельным счастливчикам, а основная их масса гибнет сразу после своего деяния. Или даже до него, обретая вместо овеянной славой доблестной смерти достойный полного идиота тупой конец. — Они нас убьют… А-а-а!

— Или это, возможно, сделают они, или это, совершенно точно, сделаю я! Причем прямо сейчас! — Олег воспользовался своей магией и воспламенил голову трусливого мечника, который умер спустя несколько секунд мучительной агонии.

Когда чародей в первый раз столкнулся с тем, что иллюзорные солдаты могут отказаться выполнять его приказы, то был изрядно удивлен. Увы, в данном отношении фантомы серьезно напоминали обычных людей, не горящих желанием совершать самоубийство. Видимо, гиперборейцы считали, что одной из задач командира является заставить подчиненных бояться его больше, чем противника. Однако палку перегибать с таким террором тоже не стоило. Помимо дезертирства и неповиновения местные юниты вполне были способны и на настоящий бунт. Во всяком случае, один раз они прирезать Олега не смогли исключительно потому, что враги выполнили за них столь ответственную задачу…

— Вас никто не просит быть растоптанными или дожидаться подхода основных сил противника! Просто заставьте этих уродов замахнуться на вас и притормозить, чтобы стать хорошей целью для лучников и не проломить своей массой копейщиков! А потом можете отступать обратно в строй!

Олег вздохнул и принялся заниматься недавно отработанным в полигонных условиях заклинанием. А именно файерболом с акцентом на прожигание цели. Нечто меньшее столь здоровенную цель не остановило бы, да и не факт, что у огненного мячика получится. Вообще он бы предпочел угрозам другие методы влияния на бойцов, поскольку в реальной жизни при подобном обращении с подчиненными велик был риск однажды героически погибнуть в бою от руки подкравшегося сзади недоброжелателя. Вот только проводить тренировки для сплочения боевого духа, обкатку имитирующими великанов слонами или хотя бы варку придающего храбрости самогона в иллюзии не имелось возможности. На взгляд чародея широкого профиля, это была серьезнейшая недоработка данного тренажера! Увы, донести претензии до скончавшихся сотни лет назад разработчиков игры было сложновато. А дождаться от них выхода патча с исправлением найденных недочетов — еще затруднительнее.

Орудия все еще перезаряжались, а двое шестиметровых великанов тем не менее были уже совсем рядом, метрах в тридцати. Копейщики начали ощутимо трястись и клацать зубами, некоторые даже пытались пятиться назад, но не пускали подпирающие их мечники, не желающие оказаться на острие удара чудовищ. Меньшие сородичи вырвавшихся вперед гигантов тоже находились не слишком далеко — ну, может, в сотне метров. И тут лучникам невероятно повезло, ну или критически не повезло оглушенному гиганту, тут как посмотреть. Кто-то из них, видимо, случайно вогнал стрелу прямо под ноготь левой руки исполина, которой тот прикрывал лицо от то и дело бьющих в щеки и лоб стрел. Сама рана являлась в общем-то пустячной, но…

Видимо, данная точка оказалась одной из немногих, где анатомия гиганта и человека не имела кардинальных отличий. Заревев от боли, и без того контуженный исполин дернулся, потерял равновесие и рухнул. Прямо на одного из своих союзников, который перся в атаку с обнаженной саблей в человеческий рост размером. Раздавить не раздавил, но напугал. В достаточной мере, чтобы блеснувший на солнце клинок по рукоять утонул в его брюхе. Умирающий гигант взревел, поднялся на ноги, схватил обеими ручищами голову своего обидчика и вырвал ее из плеч вместе с частью позвоночника. А потом лег, свернулся клубочком и тихо умер.

«Ну, по крайней мере они не регенерируют, словно тролли какие-то. Один раз ударил в нужное место с достаточной силой — и можно успокоиться…» — облегченно подумал Олег, отправляя получившийся у него комок пламени в ближайшего великана, уже замахивающегося своим клинком, чтобы смести первый ряд дрожащих как осиновый лист пикинеров. Мечники, все-таки вышедшие вперед строя, не смогли пересилить себя и оттянулись к флангам, уйдя с пути медленно приближающейся туши. Враг угрозу заметил, оценил и даже попытался по возможности нейтрализовать, подставив лезвие оружия плашмя, однако действовал при том крайне медленно и неловко. Управляемый Олегом огненный шар в последний момент вильнул, пытаясь обойти препятствие, но в этом, честно говоря, не имелось особой необходимости. Заклинание ударило свою цель прямо в середину груди. Целитель как никто другой знал, что у людей сердце расположено именно там и лишь слегка смещено нижним левым краем. С оглушительным шипением плазма прожгла себе дорогу среди мяса, истаяв где-то в его насыщенных кровью глубинах. Но то ли не достала она до главной мышцы гуманоидов, то ли повстречалась на половине пути с ребром, которое поди еще испепели… а только гигант остался жив. И даже вполне себе бодр. Он просто громогласно заорал и ударил саблей, сметая пятерых или шестерых копейщиков, как кегли… Очень хрупкие кегли, разваленные лезвием клинка надвое. Злобный вопль великана почти перекрыли испуганные крики пехотинцев, готовящихся броситься наутек. Пожалуй, люди все-таки побежали бы. Да только в этот момент наконец-то закончили возню со своими орудиями артиллеристы одного из них, оказавшиеся чуть порасторопнее своих коллег.

Пять кубических ядер, следующих одно за другим, ударили в грудь, голову и шею исполина, выбивая из ничем не прикрытой плоти кровавые брызги. Одно вошло прямиком в левую глазницу твари, с чавканьем разбрызгав ее содержимое. Гигант покачнулся и рухнул — к счастью, на спину, а не мордой вперед. Иначе точно кого-нибудь расплющил бы. Последний великан, почти достигший линии подрагивающих копий, что с трудом удерживались руками трясущихся солдат, остановился и неверяще посмотрел на тело сородича. Потрясение его оказалось настолько велико, что он даже три ударивших ему в лицо стрелы едва удостоил своего внимания. Монстр как-то машинально сломал их, проведя рукой по пострадавшей щеке, оглянулся на оставшийся далеко за спиной труп еще одного исполина, а затем развернулся к людям задом и принялся удаляться от места, где его пытались убить, со всей возможной скоростью.

— Не стрелять! Дайте ему уйти! — заорал Олег во всю глотку, искренне надеясь, что существо понимает человеческую речь. Пусть испугавшийся колосс драпает спокойно. Если он вдруг возьмет и передумает, то пока развернется обратно и снова дойдет до солдат, пройдет какое-то время. А сейчас им каждая секунда на вес золота, поскольку неровная цепочка трехметровых гигантов уже почти достигла людских порядков. — И не пятиться! Вы же видите, этих тварей можно убить! Мы уже почти победили! Они бегут! Они боятся нас! Они…

Гиганты, накатывающие на людей, словно морской прилив, все слова чародея наглым образом опровергали. Может, бегство последнего великана им и не понравилось, но как-либо выражать свои эмоции они не стали. А ведь Олег очень надеялся на небольшую драку в их рядах! И отработавшее по близким целям орудие не заставило их ни остановиться, ни замедлиться, тем более лишь для одного из уродцев данный залп стал последним событием в жизни. Лучники и то отличились больше, свалив аж двоих. Сам чародей наложил на трех ближайших переростков излюбленное медиками проклятие расслабления сфинктера, однако внезапно открывшаяся реактивная тяга только добавила тем прыти. Люди если и не кинулись бы искать ближайший сортир, так хоть замешкались и смутились. Живые гиганты, возможно, тоже. А вот фантомам такие мелочи оказались абсолютно по барабану. Тридцать семь трехметровых бугаев вломились в строй людей, словно отряд армейских штурмовиков в бордель, на двери которого только что повесили табличку «Закрыто». С визгами, воплями, затоптанными насмерть людьми и утробным хеканьем, сопровождающим удары, после которых уже не встают.

Выставленные им навстречу копья, что солдаты не выронили исключительно потому, что те придавали им уверенности, гиганты смели. Но не везде. И не всегда ударами сабель. Преимущество плотного копейного строя в том, что как бы ни был ловок и силен враг, но хищно выставленных вперед острых наконечников много. А напороться на такой с разбега, хоть плечом, хоть ногой, очень неприятно даже маленькому великану. Примерно как человеку воткнуть в тело до половины очень остро заточенный карандаш. А ведь трехметровые груды мускул по анатомии были ближе все-таки к людям. И отнюдь не всегда инородное тело оказывалось в той их части, которая не очень важна для дальнейшей жизнедеятельности. А древки копий оказались все же чуть длиннее, чем изогнутые клинки.

Из почти полных четырех десятков монстров так и не смогли ни разу ударить врага семь или восемь самых невезучих либо умерших на месте по причине переизбытка в организме введенных сразу через несколько не предусмотренных природой отверстий стали и дерева, либо сломавших своим чудовищным напором деревянные палки, но остановивших натиск и истекших кровью в течение нескольких секунд. Еще десятка полтора-два оказалось ранены, но тем не менее они смогли обрушить убийственные удары своих мечей на прикрытые исключительно рубашками тела пехоты. И, разумеется, убили выбранных ими солдат на месте, поскольку острые тяжелые лезвия рассекали не прикрытые доспехами плоть и кости практически без усилий.

Обезглавленные, лишенные конечностей, пронзенные насквозь и даже перерубленные пополам люди падали от их ударов, как трава под косой. Увы, немало обнаружилось и таких счастливчиков и умельцев, которые смогли прорваться через выставленное навстречу оружие, отделавшись незначительными царапинами. Правда, жертв от их действий оказалось на порядок меньше. Когда перерубленное с безопасной дистанции копье превращается в обычную палку, то хозяин внезапно образовавшейся дубины с этим тяжелым тупым предметом лезть на атакующее страховидло как-то не спешил. Вместо этого он старался протолкаться за спины товарищей, поскольку и жить хотел, и толку от него в рукопашной теперь ожидать не следовало. Строй копейщиков рассыпался на отдельные составляющие. И это в общем-то было хорошо.

Во-первых, в бой наконец-то вступили мечники. Блокировать своим коротким клинком сабли и сражаться честно грудь в грудь они и не пытались, но действовали вполне уверенно. Пока один или двое отвлекают внимание гиганта, кто-нибудь заходит ему за спину и бьет в спину или под коленку. Второе оказывалось как бы не эффективнее первого, ибо от простой раны враги сразу не умирали и продолжали активно доставлять неприятности, пытаясь расчленить всех встречных и поперечных, а вот с одной ногой за людьми особо не побегаешь.

Во-вторых, лучники получили возможность без помех стрелять по большим и не слишком-то резво перемещающимся мишеням. Чем и занялись, практически реабилитировавшись за свою крайне малую пользу на предыдущем этапе битвы. Не один и не два гиганта с удивлением внезапно обнаружили, что им нечем дышать, поскольку палка с острым наконечником пробила горло или вошла в подмышку и достала до сердца. На дистанции в считаные метры возможность к выборочному поражению частей тел противника у стрелков резко возросла.

Ну и в-третьих, артиллеристы оказались тоже не совсем и беззащитны. У каждого из них оказалось по два топорика, играющих роль как личного оружия, так и инструментов. И по одному они в слишком быстро подобравшихся вражин метнули. Смеяться же над подобным оружием могли исключительно те, кто никогда не получал томагавком в грудь, бок или под лопатку. Уж если лезвие маленького ножа в организме частенько мешает правильной его жизнедеятельности, то что говорить о целом топоре?! Пусть и относительно маленьком.

— Умри! Умри! И ты умри! — Строго говоря, слова совсем не требовались, чтобы бросаться боевыми заклинаниями в великанов. Но чисто психологически Олегу так было легче. А вот для жертв его волшебства по большей части разницы уже не имелось. Далеко не каждые чары несли смерть, многие лишь убавляли гигантам прыти. Мышечные судороги или частичный паралич конечности, еще секунду назад прекрасно слушавшейся, в битве почти всегда означают смерть. Но троицу совместно действующих амбалов, попытавшихся прорваться к чародею, пришлось уничтожать более эффективными и прямолинейными методами. Одному остановил сердце, второму выжег струей пламени все лицо, последний умер на месте, когда едва ли не вся выделившаяся в результате многочисленных смертей по всей округе некроэнергия вдруг сконцентрировалась в его ауре. И на этом кончилось сражение, но не битва.

— Раненые — ко мне, сейчас лечить буду! Оружие собрать! Вместо сломанных древков выбрать себе в лесу новые! Лучникам вырезать стрелы!

Олег облегченно выдохнул: первую фазу иллюзорных тактических игр он прошел. И даже потерял не так много своих бойцов, меньше четверти! Теперь у него будет немного времени, чтобы перейти от тактики к стратегии. Подготовить позицию, оборудовав ловушки и засеки. Расспросить солдат о том, с каким именно врагом они сражаются и чего от него можно ожидать. Зазомбировать нескольких великанов, сделав подкрепление буквально из ничего. Жаль, трофеев по факту нет. Громадные кривые мечи слишком тяжелы для людей, а кожа гигантов не годится на доспехи…

— Что за…

Великан с обожженной грудью и развороченной ядром глазницей, которого чародей считал мертвым, внезапно вздрогнул и встал на четвереньки. По-видимому, он не умер, а просто на некоторое время потерял сознание. Само по себе это было не такой уж большой проблемой, срок жизни подобных недобитков на войне после завершения основного сражения измерялся несколькими секундами. Если бы не одно «но». Решивший заняться своими ранеными бойцами Олег вышел вперед. Прямо к морде чудовища, чье единственное око пылало ужасной злобой к человеку, которого он явно считал виновником всех своих неудач. И на один удар поверженного исполина еще хватило. Чародей успел метнуть навстречу опускающейся на него широченной ладони струю пламени, но добился только того, что его размазали по земле слегка обгорелыми пальцами.

— А-а-а! — На несколько долгих, мучительно долгих секунд бьющегося в ремнях волшебника охватила невероятная агония. Его разум уже полностью вывалился из рассеявшейся иллюзии, но все еще ощущал, как выдавливаются внутренности и ломаются в десятках мест кости. Боль оказалась просто чудовищной. Гиперборейцы крайне серьезно относились к своим тактически симуляторам, в отличие от привычных Олегу компьютерных игр, оканчивающихся вовсе не предложением начать все сначала. Самонадеянным командирам приходилось сполна расплачиваться за собственные огрехи. Если бы он погиб хотя бы во время отражения второй волны, то чувствовал бы себя лучше, но для провалившихся практически сразу неудачников древнее устройство приготовило целый комплекс тщательно подобранных незабываемых ощущений. Заблаговременно всунутая в зубы деревяшка оказалась разгрызена и частично выплюнута, а частично проглочена. С грохотом перевернулись тарелки, куда была заранее сложена разнообразная снедь. Кресло, не отличающееся особой массой, из-за судорог чародея отъехало к ближайшей стене, об которую и замолотили трясущиеся в агонии пятки. — А-а-а! А! А-а…

— Вот смотрю я на то, как ты каждый раз по стенам от боли скачешь, и думаю, что не зря в этом состязании столь высокая награда обещана. Видимо, не так и просто в нем победить. Наверное, даже когда город был полон жителей, не каждый год умельцы находились. — Доброслава обнаружилась в этой же комнате сидящей на полу и уплетающей бутерброды, видимо доблестно спасенные кащениткой в последний момент от раздавливания. — Опять же мало кто по собственной воле решится такую боль день за днем терпеть. Мне так и одного раза хватило, когда поток энергии удержать не смогла.

— С меня тоже хватит… По крайней мере на сегодня… — кое-как просипел Олег, начиная потихоньку отвязываться. — Надо успокоиться… Ты не помнишь, куда я положил свою кувалду?

На то, чтобы выпустить пар и немножечко прийти в себя, у чародея ушло часа два. Но поскольку останавливаться на полдороге он не любил, то махал кузнечным молотом еще столько же. Мог бы в принципе дольше, но длящаяся уже четвертые сутки работа наконец-то оказалась закончена.

— О-ох! Три дня и три ночи скакал Иван-царевич, пока скакалку у него не отобрали… — Олег отошел от станка, работа на котором занимала практически все его время, а затем с наслаждением размял затекшую поясницу.

— Не похожа эта штука на серого волка… — скептически заметила Доброслава, вынужденно игравшая при занявшемся техническим творчеством волшебнике роль помощника-ассистента. Вернее, подателя чая и бутербродов. Более важные операции ей чародей перестал доверять после того, как кащенитка то ли случайно, то ли специально навинтила гайку диаметром семь миллиметров на сантиметровый болт. Дури и грубой физической силы у оборотня более чем хватало. — Скорее на насекомое какое-то. Или на рака. Крайне уродливого.

— Не придирайся к мелочам. Главное, что оно будет выполнять возложенные на него функции. — Олег отошел от верстака и с довольной улыбкой оглядел разложенную там конструкцию, над которой трудился уже четвертые сутки. Лучший друг сапера и расхитителя гробниц — это голем, которого можно послать в опасное место вместо себя. И он пойдет… А потом, наверное, даже вернется обратно. Уж полностью уничтожить созданную из железа машину окажется всяко посложнее, чем вывести из строя хрупкое человеческое тело. Да и добычи она тащить может больше кащенитки, у которой хоть силы-то и много, но подходящих для переноски тяжестей лап всего две. — Стилизация под животных или людей выполняется в подобных маготехнических механизмах с двумя целями. Чтобы либо облагородить их внешний вид, либо облегчить управление, поместив в конструкт слепок более-менее соответствующего телу сознания. И на обе эти причины мне наплевать, поскольку лишних зрителей тут не наблюдается, а управлять машиной придется вручную.

Конструкция, вышедшая из-под рук Олега, действительно внешне напоминала причудливое ракообразное. Два расположенных спереди длинных выкрашенных в темно-зеленый цвет пятипалых манипулятора хоть и были ближе к ладоням по своему строению, но из-за толщины и расположения пальцев сильно напоминали клешни. Силы в них имелось немало — вполне достаточно, чтобы крошить камень или мять железо. Правда, подкачали ловкость и четкость движений: во время испытаний использовавшаяся в качестве тренажера деревянная кружка случайно прохудилась в трех местах. Впрочем, чародей не жаловался. Счастье еще, что хоть какие-то механические конечности нашлись на складе у Бессмертного, ведь с нуля делать все сложные системы одному-единственному големостроителю пришлось бы минимум полмесяца. Да и вообще, лучше потерять протянутую не туда руку, чем всего магического робота. Ремонта потом на порядок меньше.

Эллипсоидный трехметровой длины корпус ржаво-коричневого цвета, состоящий из наслоенных друг на друга крупных чешуй, должен был предохранять нежное нутро конструкта от ударов судьбы. На его изготовление пошли кадки, в которых ранее произрастали растения в доме не то алхимика, не то флориста. Чародей знать не знал, что за сплав использовался при их изготовлении, но прочность, тугоплавкость и антикоррозийные свойства данного материала ему очень понравились. А потому емкости оказались аккуратно разрезаны на отдельные чуть изогнутые пластины, которые он почти сутки соединял друг с другом. С места на место голема передвигали приделанные к корпусу ножки в количестве десяти штук. Олегу некогда было особо возиться с центром тяжести получившегося аппарата, а потому он пошел по пути наименьшего сопротивления, просто сделав ему достаточно много подпорок. Если несколько штук сломаются, оставшихся вполне хватит, чтобы уползти. Плоский широкий хвост искусственного рака являлся по сути щитом. Олег вынужден был идти следом за своим творением, не удаляясь от него дальше чем на несколько метров, а потому, если кто-то или что-то вдруг захочет атаковать техномага дистанционно… Что ж, сначала ему придется пробить навылет трехсантиметровый металлический лист, которым голем при нужде прикроет волшебника и Доброславу.

— Значит, наконец-то можно будет размять ноги… — кровожадно оскалилась кащенитка. — Проклятье, никогда не думала, что мне может надоесть пребывание во Дворце вечной жизни… Но вот поди ж ты! Даже книги переписывать уже больше не могу, руны перед глазами в одно сплошное марево сливаются!

— Думаю, если бы нас пускали хоть куда-нибудь, кроме гостевого номера, жить здесь стало бы веселее. Но не слишком, все же тут вряд ли найдется много собеседников, с которыми можно поболтать. — Олег прислушался к своему организму и нашел его состояние удовлетворительным. Раны живота успели полностью зажить, не оставив от себя даже и следа. Спал волшебник тоже относительно недавно, четырнадцать часов бодрствования — это сущие мелочи для целителя, способного в определенной мере управлять своим метаболизмом. Магический резерв полон, поскольку для работы боевой маг пользовался прилагающимися к мастерской артефактами, по счастью, почти идентичными тем, с которыми он уже сталкивался. Некоторые вещи, такие как молоток, сверло или подшипник, очень мало меняются даже за тысячи лет прогресса. А ожог на полруки, который он оставил себе местным сварочным аппаратом, прежде чем смог тот укротить, не считается. — Так понимаю, у тебя есть настроение прогуляться? Помоги мне взвести эти резервные пружины, а то силы не хватает.

— Правильно понимаешь, — кивнула кащенитка, приходя магу на помощь и начиная приводить в действие резервный механизм поднятия хвостового щита. Олег вполне допускал, что ему может встретиться кто-то или что-то со способностями к техномагии больше, чем у него самого. Или способное напрочь испортить голема с одного удара. И принял меры предосторожности на случай подобного. При помощи магии задняя тяжелобронированная часть машины находилась внизу, а не вверху. Если же что-то слишком сильно перекорежит механического скорпиона или вмешается в его работу, то едва справляющийся с нагрузкой стопор сдастся усилию пружин. А тогда находящийся за спиной своего инструмента чародей получит немного времени на то, чтобы подготовиться к атаке или сбежать. — Только на этот раз вся выручка моя!

Олегу в ответ на это громкое заявление оставалось только промолчать. Бессмертный оценил сданный его немертвым помощникам-инструментам лом черных и цветных металлов, пусть и частично зачарованный, в сто тридцать пять золотых монет царства Кащеева. И материалы, которые потребовались чародею для строительства голема, обошлись в целых сто десять. А еще двадцать он спустил на тактические иллюзорные игры, к настоящему моменту едва в ноль не уйдя. Хорошо еще, что вообще уложился в смету, большую часть работ по сборке магического робота проведя самостоятельно и упростив его конструкцию до предела. Даже на системы вооружения денег не хватило, пришлось ограничить возможности своего творения одной лишь грубой физической силой.

И хотя напарницу чародея хозяин города ни в грош не ставил, сам Олег столь наплевательски относиться к кащенитке просто не мог. Риск обнаружить себя с откушенной головой стимулировал работать честно. Импульсивность оборотней давно вошла в легенды: потом девушка, может, и пожалеет о том, что своими зубами уничтожила единственного союзника, когда заработают не дающие сбежать браслеты, однако самому волшебнику к тому моменту подобные мелочи станут уже безразличны, в отличие от открывающихся перспектив загробного существования.

Выведя свое творение на улицу, Олег широко вздохнул… и немедленно закашлялся. Где-то что-то горело, причем с образованием просто неприличного количества донельзя вонючего дыма. В здании дворца, очевидно, имеющем мощные фильтры на вентиляции, этого совсем не ощущалось, но вот снаружи атмосфера буквально резала глаза.

— Это сады. — Доброслава мгновенно определила местонахождение пожара по направлению, с которого несло гарь. — Странно… Кому могло понадобиться уничтожать источник продовольствия города, в котором уже давно никто не нуждается в обычной еде?

— Гостям вроде нас, например, тем же гноллам. Только они спалили его случайно, когда пытались набрать себе продуктов. — Олег не раз и не два раздумывал о том, откуда взялся отряд псоглавцев, с которым они столкнулись несколько дней назад. Поверить в то, что данная шайка пришла в подземный город сама, было решительно невозможно, слишком слабыми оказались людоеды. Ну за исключением шамана, виртуозно освоившего навыки маскировки. Однако сильный маг редко является глупым магом. И если покойный не был исключением, по степени своей интеллектуальности стремящимся к табуретке, то он бы не сунулся на очень опасную территорию с настолько слабой поддержкой. Увы, вопросы по поводу его соплеменников задавать было некому. Искусством некромантии чародей владел в недостаточной степени, а Бессмертный на сотрудничество не шел. Нет, за городом-то разумный артефакт следил исправно, однако сведениями своими с чужаками делиться не мог, ссылаясь на номера приказов, точные формулировки которых также находились под грифом «Секретно». — А может, и вообще твои соплеменники.

— Вряд ли, сейчас не тот сезон, чтобы старейшины сюда тащились, — отрицательно помотала головой Доброслава. — Пойдем проверим, кто это там безобразничает?

— Да вот еще! Пусть мумии сами разбираются, — фыркнул Олег, который был твердо намерен сегодня продолжить разграбление заброшенного города. Только выбрать теперь намеревался совсем другое поместье. Просто на всякий случай. Вдруг в прежнем засада ждет или мертвые гноллы черт знает во что переродились… Методика проникновения внутрь периметра у него уже есть. Если голема при пробитии в стене дырки не расплющит, не разорвет и не расплавит, то она даже рабочая. — А как связаны времена года с активностью ваших старейшин?

— У нашего государства были свои праздники. Самый важный из них приходится на осеннее равноденствие. В этот день и трое суток после него абсолютно любой путешественник, даже враг, допускался во внешнее кольцо города, если мог правильно ответить на семь вопросов о законах царства Кащеева… — с какой-то непонятной тоской протянула оборотень, то ли и правда переживающая за утраченное величие своей страны, то ли просто скучающая по дому, где она раньше проводила все веселые деньки. — Пока оружие лежит в ножнах, а боевые чары не используются, ни один страж его не тронет. Во всяком случае, не должен. Сейчас они уже не всегда ведут себя предсказуемо, но все же риска в такие дни гораздо меньше, чем в другие.

— А вы в эти дни тоже становитесь дружелюбными, в соответствии с заветами предков? — полюбопытствовал Олег, натыкаясь взглядом на замерший посреди улицы патруль мумий, слегка покрывшихся пылью. Видимо, тут у них находился стационарный пост, на котором нежить менялась редко. И именно поэтому чародей решил мародерствовать где-то рядом. Прятаться от немертвых стражников им все равно не надо, а если вдруг появятся какие-нибудь посторонние личности… Вряд ли кому-то кроме них Бессмертный дал добро на пребывание в элитной части города. — Не то чтобы я планировал к твоим соотечественникам в гости зайти… ну а вдруг?..

— Переговоры, обмен заложниками, самые крупные и рискованные торговые сделки, — подтверждающе кивнула Доброслава. — Осеннее равноденствие — это очень горячая пора для всех жителей Сибири и близлежащих регионов.

Немного подумав, Олег решил ломать не забор, окружающий поместье очередного Бессмертного, а стену небольшого строения, являющегося частью внешнего периметра. Интуиция и логика подсказывала ему, что так будет правильнее. Судя по нахождению вблизи ворот, это была караулка для стражи. И только очень большой параноик заминирует то строение, где находятся его собственные воины. Дело даже не в том, что кто-нибудь из них мог вызвать случайную активацию ловушек. Просто если дело дойдет до нападения, то врагам не нужно будет составлять хитрый план атаки. Достаточно окажется найти способ активировать уже размещенные в нужном месте чары, и защитников поместья тут же станет значительно меньше прежнего. Да и вообще теперь, когда у него есть ракообразный голем, Олег не станет торопиться и рисковать своей головой. Потихонечку-полегонечку, но процесс добычи ценных артефактов прошлого идти будет. И вряд ли система безопасности, какой бы умной она ни была, сможет исправно работать, когда техномагическое ракообразное разберет ее вместе с особняком Бессмертного на отдельные кирпичики. А уж если у волшебника получится еще двух-трех механических помощников себе сделать, так он вообще весь квартал по камешкам разберет и вглубь на сотню метров перекопает! Ну если раньше слинять случай не подвернется.

Из города гиперборейцев, чьему странноватому хозяину особой веры нет, Олег при помощи своего голема вполне мог выбраться и без рук. И даже Доброславе место в багажном отделении нашлось бы. Отхватить конечности резко и быстро так, чтобы артефакты не успели убить своих владельцев — дело техники. Уж простейшую гильотину-то можно даже с закрытыми глазами собрать из первого попавшегося под руку мусора. Труднее будет стряхнуть наручники с обрубков конечностей, чтобы без помех прирастить их обратно… ну да справятся как-нибудь. Волшебник в свои возможности верил!

Глава 8

О том, как герой оказывается заброшен в заботливо подготовленную ловушку, проваливает агрессивные переговоры и пролетает мимо действительно ценного артефакта

Поместье, которое при помощи голема и пары самодельных лопат методично и планомерно уничтожали напарники в поисках древних ценностей, сохранилось по сравнению с другими подобными комплексами зданий довольно плохо. То ли строители при ремонте решили чуть сэкономить и расчет делали на века, а не на тысячелетия, то ли кто-то когда-то здесь знатно повоевал. В любом случае, больше половины строений представляли из себя руины, внешняя стена давно обрушилась почти по всему периметру, а оставшиеся постройки несли на себе явные следы воздействия безжалостного времени. Впрочем, энерговоды из драгоценных металлов, как и ожидалось, пострадали не сильно. Подумаешь, серебро потемнело кое-где… Не проржавело же и пылью не рассыпалось! Да и другие интересные вещички периодически попадались, в отличие от ловушек и прочих защитных систем, давным-давно либо сработавших, либо даже без активации приказавших долго жить.

— Гноллы наконец-то пришли. Они нас окружают. — По губам отложившей в сторону лопату Доброславы скользнула злобная усмешка. Девушка лениво потянулась, встала на ноги и взяла в руки изогнутую перекрученную штуку, вероятно бывшую каким-то артефактом до того, как на нее обрушилась каменная стена. Но в боевую свою форму оборотень пока перекидываться не торопилась. Боялась спугнуть. — Готовься, в этот раз мы имеем дело не с разведчиками, группой мародеров или парочкой заблудившихся идиотов. Нет, сейчас нас идут целенаправленно убивать почти все бойцы, которых эти блохастые псины привели в город.

— Скольких ты чуешь? — Защищенные перчаткой древнего алхимика пальцы Олега скользнули по заткнутому за пояс жезлу. Артефакт-накопитель еще не был наполнен до краев, однако таящейся в нем энергии хватило бы на несколько полноценных боевых заклинаний. Повинуясь незаметной для посторонних команде, ракообразный голем, до того с упорством стахановца перекапывавший двор поместья, с громким скрежетом выгнул одну из ног под явно неправильным углом. Чародей тут же подозвал его к себе, якобы для ремонта. А на самом деле он собирался использовать своего магического робота в качестве передвижного укрытия. И даже сустав в «сломавшейся» конечности заранее специально модернизировал, чтобы нырять под металлическое брюхо через появившийся прогал проще было.

— Ни одного, я их просто слышу. И это лучше всего демонстрирует намерения гноллов.

Доброслава прищурилась, крутя в руках неопознанную находку, и пододвинула к себе ногой трофейный дротик. Видимо, кащенитка заметила одного из недостаточно хорошо подобравших себе оружие псоглавцев, и теперь оставалось только посочувствовать бедолаге. Благодаря неимоверной силе оборотня, все, что запускала в полет изящная с виду ручка, приобретало очень даже солидную скорость. Может, и не как у пули, человеческий глаз за снарядом проследить все же мог, однако тело противника увернуться от стремительно приближающейся смерти уже не успевало.

А остаться всего лишь раненым после попадания пусть маленького, но копья оказывалось крайне тяжело. Ничем не защищенную руку или ногу ударом могло и оторвать к чертовой бабушке, а при поражении груди или живота извлечь из организма все брызнувшие в разные стороны щепки замучилась бы и целая бригада хирургов. Про голову и говорить нечего, как минимум перелом шейных позвонков гарантирован.

— В культуре этих прямоходящих псин спрятать свой запах — такое же свидетельство подготовки к бою, как натянутая на лицо маска у городских грабителей, — подытожила оборотень.

— Для существ, которые легко распознают окружающих по обонянию, это вполне логично. — Олег нервно повел плечами, чувствуя, как между ними пробегает холодок, а чувство опасности подает оракулу-самоучке первые робкие сигналы о приближающихся неприятностях. Его брали на прицел…

Оставалось надеяться, что делали это исключительно лучники и метатели дротиков, а не гордые владельцы огнестрела. Псоглавцы современное оружие вообще-то не любили, поскольку их чувствительные носы от запаха пороховой гари едва ли не отваливались, но на целую толпу врагов могло и найтись несколько прогрессивных оригиналов с напрочь отбитым обонянием. А пули летят стремительно, обычно даже быстрее боевой магии. И напарникам никто не давал никаких гарантий в неприкосновенности до той поры, пока они не спрячутся в своей маленькой передвижной крепости.

— Ну, теперь осталось только надеяться на алчность гноллов. Если они не захотят брать нас живыми, то тогда плакал наш план.

— Да никуда эти шакалы блохастые не денутся, клюнут как миленькие. Я оборотень и немного ведьма, ты могущественный колдун. В общем, наше мясо — это лучшее, что они могут попробовать в жизни. Ну или очень близко к тому. — Олег сильно надеялся на инстинкты нелюдей, заставляющие их кидаться на доступную и близкую добычу, несмотря на возможный риск. Лично он ни за какие разумные деньги не решился бы приблизиться к персоне, которая улыбается так, как кащенитка. Хотелось бы быть похороненным одним куском, а не мелкими окровавленными клочками.

— Сожрать таких пленников живьем — это не только вкусно, но и очень полезно, поскольку омолаживает организм и помогает регенерировать старые травмы. А еще нас можно выгодно продать другим племенам или принести в жертву на алтаре темных богов. Их вожди и шаманы с легким сердцем сменяют пару десятков молодых охотников на такую добычу, поскольку каждая самка в год приносит минимум по три-четыре щенка, а столько подростков контролировать и прокормить крайне тяжело.

— Тогда нечего больше ждать, — решил он, приготавливаясь к рывку. Покалеченная нога неприятно зудела, а протез вроде бы стал натирать. Как и предполагал целитель, поврежденная конечность начала регенирировать, причем даже с опережением графика. Видимо, повреждения энергетической структуры тела там оказались не такими уж и серьезными, просто ими никто из действительно компетентных специалистов заниматься не захотел. Само по себе это было в общем-то неплохо, однако теперь требовалось едва ли не ежедневно подгонять под себя зачарованную деревяшку. А времени как обычно не хватало. — Кинь в них что-нибудь — и начинаем!

Доброслава, судя по всему, ждала только команды. Во всяком случае, дротик ушел в полет раньше, чем чародей успел договорить. Как и лопата. А следом за ними — перекрученная железяка неясного происхождения, завертевшаяся в воздухе не хуже бумеранга. В следующее мгновение волшебника просто запихнуло под брюхо голема напором очень сильного и очень довольного тела, которому явно понравился далеко разнесшийся по округе болезненный визг.

— Одним шаманом стало меньше! Этот придурок прямо в свою любопытную харю той загогулиной получил! — поделилась она с напарником своей радостью. Энтузиазм оборотня не уменьшило даже то, что девушке и Олегу пришлось ползти на четвереньках по отнюдь не ровной земле, постоянно задевая головами низкое брюхо ракообразной машины. После начала боестолкновения управляемый чародеем голем пополз к дверному проему в самом большом из зданий, ведь в тесноте псоглавцам оказалось бы сложнее реализовать свое численное преимущество. — Какой-то щит там был, и дротик с лопатой он замедлил, но толку-то с того, когда все равно морду разбило, как переспелую тыкву!

— К сожалению, их там еще штук пять осталось… — голем то и дело содрогался от обрушившихся на его панцирь ударов, причем в дело оказались пущены явно не стрелы, и не дротики. Ну разве только зачарованные действительно мощно. Настолько мощно, что их можно было перепутать по производимому на цель эффекту со снарядами малокалиберной артиллерии. Впрочем, древний металл пока держался с честью, хотя Олега и слегка напрягало раздающееся сверху шипение, сопровождаемое едкой химической вонью. Не иначе как один из гноллов-колдунов обозлился из-за смерти коллеги да нечто вроде кислотного дождичка организовал. — А может, и больше.

— Чем больше, тем лучше!.. Ахрр! — Целиться из лука так, чтобы стрела полетела в нескольких сантиметрах от земли, неудобно. Лежа подобным оружием не работают, все же оно не арбалет и не винтовка. Дротики в принципе тоже мечутся либо по прямой, либо по параболе. Однако нашелся все ж таки среди врагов какой-то снайпер, сумевший выцелить кащенитку и поразить прямо сквозь завесу из шустро перебирающих механических ног. — Славнее будет победа!

Многочисленные, но разрозненные удары по корпусу вдруг резко прекратились, а спустя пару секунд голем заскрипел, словно сминающаяся под колесом машины жестяная банка. Сначала с грохотом взвился хвостовой щит, вообще-то сейчас обязанный оставаться опущенным, а потом машина и вовсе стала заваливаться на левый бок, словно ее туда десятком мощных канатов тянуло. Олег выругался, чувствуя, как теряет управление своим творением. Судя по всему, шаманы гноллов объединились в круг, и их совокупной силы, даже несмотря на неизбежные при групповом чародействе потери, вполне хватало, дабы превозмочь одинокий конструкт. К счастью, под ногами и руками уже скользил выщербившийся от времени мрамор крыльца, до входа в строение оставались считаные метры.

— Тащи меня внутрь, буду нас прикрывать! — рявкнул волшебник, обеими руками крепко хватаясь за жезл. И не зря. Перекинувшаяся в боевую форму Доброслава так дернула своего напарника, что тот имел бы все шансы потерять свое главное оружие и инструмент. А без него парочку ждала бы весьма незавидная судьба: стоило им показаться на открытой местности, как они тут же стали мишенью для множества стрел и дротиков, да и несколько самых прытких гноллов уже успели подобраться к своим врагам достаточно близко, чтобы сойтись в рукопашной.

— Горите! — Олег сам удивился тому, какую волну пламени смог создать на волне адреналина и эмоций. Огненная полусфера окутала убегающих напарников и защитила их от большей части метательного оружия. Парочка зачарованных метательных копий вместе с одним маленьким топориком пробили преграду, но, к счастью, их траектория сбилась, и они не попали в цель. Досталось и одному из псоглавцев, влетевшему в гостеприимно принявший его барьер и мгновенно превратившемуся в самоходный факел, нестерпимо воняющий паленой шерстью. К счастью, шаманы еще не успели перенастроиться с голема на беглецов, замедленная реакция была вечной бедой заклинателей, ибо вести бой на близкой дистанции в таком состоянии даже самые могущественные маги затруднялись, из-за чего их требовалось охранять от разного рода диверсантов. — Блин, Доброслава, нежнее! Не дрова везешь!

Оборотень так торопилась юркнуть под защиту спасительных стен, что едва не раскроила голову волшебника об косяк. К счастью, в последний момент она все же чуть скорректировала свое движение, процарапав когтями задних лап глубокие бороздки в мраморе, и Олег стукнулся в итоге лишь плечом. Кости хрустнули, но не сломались, ну а на синяки можно было и внимания не обращать. Впрочем, беда пришла откуда не ждали. Доброслава едва не провалилась в подвал на всем ходу, поскольку сделанный из деревянных досок пол давно прогнил, и ветхие перекрытия не выдержали веса кащенитки в боевой трансформации, да еще и с отнюдь не самой легкой ношей на плече.

Укрытие из полуразрушенного дворца было так себе, что и продемонстрировали гноллы, немедленно сунувшиеся внутрь. По всей видимости, предводители псоглавцев и правда натравили на добычу молодняк, ибо азартно не то воющие, не то тявкающие мохнатые фигуры не проявляли никакой осторожности. Заскочить первым в здание, куда парой секунд раньше загнали полноценного чародея, — это очень глупый поступок. А без надежных щитов, защитных амулетов и магического прикрытия — так и вовсе самоубийственный. Олег хоть и трясся на плече у Доброславы, словно мешок с мукой, но нечто среднее между огненным шаром и струей пламени все-таки выдал, в результате чего парочка самых резвых преследователей мгновенно разуверилась в своем бессмертии и повалилась под ноги своим собратьям обугленной грудой.

Однако даже такой наглядный урок не смог сразу дойти до сознания распаленных азартом псоглавцев, продолжающих с достойной лучшего применения настойчивостью догонять петляющих по коридорам беглецов. Волшебнику пришлось создать еще одно боевое заклинание, увеличив список потерь нелюдей за сегодня. А потом лететь кувырком, поскольку оборотень его с себя сбросила, как норовистая лошадка. Впрочем, у нее были вполне уважительные причины — в два с половиной метра ростом. Причем целых три штуки.

Когда гноллы окружали работающую во дворе поместья парочку, то постарались перекрыть все пути отступления. В том числе и тот, который вел вглубь полуразрушенного дворца. И на данное направление отправили не горячую и азартную молодежь, неспособную из-за избытка энтузиазма вести себя тихо и выдержанно, а взрослых и матерых воинов. Облаченные в костяные доспехи псоглавцы выглядели серьезными противниками. Во всяком случае, оружие они сжимали вполне ухоженное, а еще уже несколько секунд на равных боролись с оборотнем в боевой трансформации, и пока еще никто из них не был ранен. Но и Доброслава не допустила гноллов к валяющемуся на полу напарнику, пусть даже ценой глубокой колотой раны на бедре и едва не проломившего ей череп удара стальным моргенштерном.

— Пшли на… — эмоционально послал врагов куда подальше Олег, щедро выкачивая силу из жезла и вкладывая всю ее в телекинез. Воздействовать непосредственно на гноллов он даже не пытался: судя по обилию навешанных на них цепочек с косточками, бусами, птичьими перьями и прочей любимой шаманами дребеденью, магическая защита псоглавцев находилась на достаточно высоком уровне. Конечно, можно было бы попытаться пересилить их сопротивление, но зачем, если есть обходные пути? Валявшиеся под ногами камни, размером с кулак и в количестве пяти экземпляров, воспарили, разогнались до едва ли не сверхзвуковой скорости и клюнули самого высокого из псоглавцев куда-то между ног. Вообще-то чародей целился в живот, но из-за спешки слегка ошибся с прицеливанием. От силы ударов новоявленный евнух совершил кувырок спиной вперед прямо на руки своему испуганно взвизгнувшему товарищу. А третьего спустя мгновение отфутболила в противоположный угол помещения ударом лапы в живот Доброслава, причем, судя по окровавленным кончикам когтей, доспех она таки умудрилась пробить.

К сожалению, добить врагов времени не было. Злое и азартное тявканье, издаваемое множеством глоток, стремительно приближалось вместе с основной массой загонщиков. А потому кащенитке пришлось снова хватать напарника за загривок и бежать вперед, к выходу из холла, где, несмотря на разруху, все еще просматривались следы былой роскоши вроде барельефов на стенах и затейливого узора на полу, виднеющегося сквозь покрывающий его слой пыли.

Просторный зал, скорее всего предназначавшийся для торжественных приемов, напарники пролетели стрелой, поскольку там им никого не встретилось. Увы, погоня приблизилась настолько, что Олегу снова пришлось создавать защитный барьер. Троица опомнившихся матерых гноллов вместо того, чтобы и дальше бегать за добычей, решила вспомнить, что они вообще-то существа разумные и также имеют при себе оружие дальнего боя, а именно — до того болтавшиеся у них за спинами короткие охотничьи луки. Причем темп стрельбы псоглавцы поддерживали более чем приличный, тетивы хлопали не реже раза в секунду, и, кроме того, среди боеприпасов попадались и зачарованные, пробивавшие поставленную Олегом завесу словно бумагу. Мохнатая спина Доброславы стала стремительно обрастать палками с хвостовыми оперениями, но оборотня этим пронять было сложно. В отличие от чародея, которому наконечник слишком уж удачно пущенной гноллом стрелы ударил в правое плечо, лишь чудом не проткнув легкое. А мог ведь и вообще в горло попасть. Кащенитка на бегу оценила вероятность того, что ее напарник уцелеет под таким плотным обстрелом, как крайне малую и приняла меры. Чудовищной силы броском зашвырнула Олега метров на тридцать вперед, прямо в гостеприимно щерящийся остатками косяка дверной проем, за которым располагалась маленькая кладовка.

— Уй! — только и смог сказать Олег, из которого ударом выбило весь воздух. Впрочем, встряска не помешала ему перекатиться в сторону, убираясь с прохода. Спустя секунды три появилась еще больше обросшая стрелами Доброслава, у которой к тому же в левой ягодице застряло маленькое метательное копье. Оборотень заскочила в небольшую комнатку без окон и обрушила на пол стоящие с обеих сторон от дверного проема металлические шкафы, создавая какую-никакую, но баррикаду. За нее мгновенно залетели две стрелы и один дротик с каменным наконечником, но напарники уже были в безопасности, убравшись с простреливаемого пространства. Олег еще и барьером вход в их убежище прикрыл на всякий случай. Конечно, гранат у гноллов вроде как не ожидалось, да и брать добычу псоглавцы должны живьем… Ну а вдруг?

Топот множества лап постепенно стихал, а вот возбужденное тявканье, рычание и лай множества глоток, напротив, стремительно нарастали. Просторный зал заполнялся вошедшими в него нелюдями, однако штурмовать крохотную комнатушку псоглавцы не спешили. Острые обоняние и слух с легкостью сообщали им, что добыча здесь и она ранена. Вот только не настолько были идиотами даже самые молодые и азартные гноллы, чтобы не понимать последствий штурма. Первые два-три, может, пять, а то и все десять храбрецов, сунувшихся внутрь кладовки через узкий дверной проем, гарантированно станут трупами. Пробить стену псоглавцы тоже не могли: хотя общее состояние здания и оставляло желать лучшего, но на данном участке поставленные древними магами каменные плиты в руку толщиной сохранились практически неповрежденными. Шаманы могли бы составить круг и все-таки разломать преграду, однако времени и сил на такой труд оказалось бы потрачено более чем преизрядно. Проще было разнести вдребезги созданный Олегом барьер и напустить внутрь каких-нибудь парализующих или усыпляющих чар…

Проще, но не безопаснее, ибо такие манипуляции у дикарей не получилось бы провернуть совсем уж внезапно. Боевые маги и даже вполне гражданские колдуны считали признаком хорошего тона отправляться на тот свет в компании своих убийц, если им давали время на то, чтобы сотворить посмертное заклинание. Напитанный всей оставшейся у волшебника магической и жизненной силой последний привет практически всегда оказывался на один-два ранга сильнее тех фокусов, которыми умирающий баловался в обычное время. И, видимо, шаманы с вождями подозревали, что если целью выберут именно их, а не бестолково суетящуюся вокруг молодежь, то как минимум одна должность в руководстве племени может стать вакантной.

— Пора?.. — одними губами произнесла Доброслава, осторожно ощупывая древко ранившего ее дротика. Надо сказать, в исполнении оборотня попытки вести себя тихо и осторожно смотрелись весьма забавно. Примерно как балетные па в исполнении гиппопотама.

— Рано. — Олег наложил на девушку чары обезболивания, и оборотень тут же принялась выдергивать из себя одну «занозу» за другой, не обращая внимания на те струйки крови, что сопровождали процесс. — Эти штуки не отравлены?

— Вроде нет. — Кащенитка по очереди облизала каждый наконечник из тех, что выдернула из своего тела. — Наверное, не хотели вкус добычи попортить, гурманы лохматые.

На взгляд Олега, по данному показателю оборотень в своей боевой ипостаси или полностью сменившемся облике превосходила любого отдельно взятого гнолла. Шерсть у Доброславы росла густая и длинная, видимо, чтобы вражеское оружие в ней вязло. Если они выберутся из в общем-то теплого подземного города, то чародей планировал ее слегка остричь. На новые носки.

— Эй, вы двое, выходите! — Внезапно раздалась среди взвизгиваний, лая и рычаний вполне понятная людям речь. Причем источник ее находился очень близко от Олега, всего в каком-то метре. Как раз у самого входа в кладовку, лишь в нескольких сантиметрах от границы поставленного чародеем барьера.

— Скажи честно, ты тупой? — с усталым вздохом обратился Олег к своему собеседнику. Иногда чародея просто поражали мыслительные процессы обитателей этого мира. Отдельные его представители вели себя не просто таким образом, словно у них мозгов нет — для совершения глупостей столь впечатляющих масштабов, какие откалывали они, требовалось сознательное и волевое усилие по отрицанию разума, логики, чувства самосохранения и здравого смысла. Вот кем надо быть, чтобы сделать подобное предложение? А чтобы согласиться на него?! Да еще и встал этот переговорщик так, словно был одним из некогда владевших городом Бессмертных или даже самим Кащеем. Ударить мимо него напарники не смогли бы при всем желании. Или на это и был расчет? Может, данный гнолл просто сильно надоел кому-то из соплеменников, раз его решили убить, пусть и чужими руками?

— Э… Не понял вопроса… — озадаченно потер лапой лоб застывший у самого порога нелюдь, которого племя гноллов отправило на диалог с людьми. Причем парламентера псоглавцы, видимо, выбирали по принципу: «Прибьют, ну и фиг с ним». Во всяком случае, рост данного экземпляра лишь едва превышал таковой у Олега, полуседая и местами выпавшая шерсть не могла скрыть очевидной дистрофии, да и амуниция его имела такой вид, будто ее подобрали на ближайшей помойке. Все какое-то латаное-перелатаное, потертое, со следами ну просто очень длительного употребления. Однако на русском языке разговаривал этот тип чисто, как бы не лучше самого боевого мага, имевшего какое-никакое, но образование. — Обидеть хочешь?

— Хотел бы обидеть — спалил бы на фиг. Как уже сделал с пятью вашими. — Олег рискнул встать напротив переговорщика и теперь внимательно разглядывал помещение за его спиной. Как и ожидалось, гноллов оказалось примерно штук пятьдесят или около того. Посчитать точно было довольно сложно, поскольку большая их часть не стояла смирно, а рассыпалась по просторному залу и теперь внимательно его изучала. Кстати, совсем без защиты псоглавцы своего переговорщика все же не оставили. В магическом зрении было видно, как нечто вроде энергетического скафандра облегало его фигуру, давая некоторые шансы на выживание в случае дальнейшей эскалации конфликта. Впрочем, тот щит, который держался над группкой наиболее рослых нелюдей, почти достигающих габаритов Доброславы, содержал как бы не на порядок больше энергии. — Ну вот зачем нам выходить, сам подумай? Думаешь, мы не знаем, что вы нас сожрете?

— Зачем же так сразу? — делано удивился пожилой гнолл. — Можем и отпустить. За выкуп. Сейчас цены на сладкое мясо низкие, а штук пять-шесть китайских рабов гораздо лучше, чем ты один. Опять же с вами, кащенитами, дело иметь можно.

— Сомнительный комплимент от такой рожи, как у тебя. Сдается мне, видела я ее уже однажды. — Доброслава прищурила глаза, пристально разглядывая переговорщика. — Не ты ли позапрошлой осенью приходил в поселок Седые Сосны золото на железо менять? Тогда там еще двое детей пропало.

— Я тут ни при чем, дочь младшего воеводы. — Похоже, кащенитку псоглавцы узнали. Ну а Олега просто записали в ее спутники, на нем же не написано, что он на самом деле боевой маг армии Российской империи. Вернее, написано, но, чтобы эту метку увидеть, надо смотреть или на ауру, или на тыльную сторону шеи. — Мало ли в лесах опасностей? Наверное, те дети сами сунулись куда не следует, да и сгинули.

— В наших поселках без спроса даже мыши не бегают, — твердо заявила девушка. — И из всех чужаков в те дни обыскать и допросить не смогли только тебя.

— Ты не в том положении, чтобы кого-то обвинять, оборотень. — Гнолл оскалил зубы, демонстрируя не то раздражение, не то насмешку. — Предлагаю вам двоим последний раз: сдавайтесь по-хорошему, и тогда мы станем обсуждать выкуп. Или по крайней мере убьем не больно. Ну а нет — успеете почувствовать, как костный мозг высасывают из костей перед смертью.

— И все-таки мне кажется, что ты тупой. Нет, не пойми меня неправильно, я не издеваюсь. — Олег коснулся одной из расположенных в разных частях помещения, но так, чтобы не видно было снаружи, рун-активаторов. Потом перешел к другой такой же. Чародей вовсе не имел уверенности в стопроцентном срабатывании сотворенных им конструкций, вот и пришлось ему делать несколько дублирующих друг друга механизмов. — Нет, просто искренне не могу понять, как ты можешь столь спокойно разговаривать с тем, кто лишь минуту назад спалил живьем нескольких твоих сородичей. Ну и время тяну, не без того.

— Вот не надо, ты серьезно обжег лишь троих, а двое других и вовсе отделались лишь легким испугом! Амулеты мы не зря носим. Вот только зачем тебе тянуть время? Так сильно хочется не сразу без мук помереть, а живым в котел отправиться, но чуть попозже? — озадачился гнолл, на оскорбление, судя по всему, не особо обидевшийся. Ну, люди ведь не сильно злятся на коробку из-под торта, если та туго открывается? — Вас здесь только двое, мы знаем. Ну, плюс еще тот сломанный нами голем. Вожак и охотников посылал следить, и сам оставшийся запах изучал, и духов при помощи шаманов спрашивал. Не знаю, как сумели договориться с хранителем города, но спасать он вас не станет. И позвать на выручку некого.

— Да нет, я не мазохист. Моя спутница тоже вроде бы подобным не страдает, — заверил парламентера Олег. — Но понимаешь, все это время не только вы изучали нас. Мы тоже изучали вас. И руины города — в поисках места, где можно без помех накрыть всех врагов чохом. И вот уж совпадение: оно прямо тут, где я сейчас с тобой говорю. Смекаешь, к чему речь идет?

— Ты блефуешь… — не очень уверенно протянул гнолл, на всякий случай обшаривая глазами окрестности в поисках угроз. Таковых псоглавец не обнаружил, а потому приободрился. Олег тем временем отошел от дверного проема подальше, чтобы случайно не зацепило. — Двум людишкам не справиться со всем моим племенем. Нас тут много!

— Это пока, — внес важное уточнение Олег, а затем прислушался к раздавшимся словно из-под земли скрежету и треску. Впрочем, секунду спустя они сменились грохотом, в котором потонули испуганные вопли, визги и скулеж целого племени гноллов. Или, по крайней мере, той его части, которая отправилась в поход к заброшенному городу царства Кащеева. Отряженный к людям посол исчез из виду, скрывшись за клубами строительной пыли. К счастью, внутрь помещения она почти не проникла, пригодился заранее поставленный на входе именно для этой цели магический барьер. — Ну, собственно, теперь уже нет. Остался только ты один. Как считаешь, я провалил эти агрессивные переговоры или все-таки нет? Эй, не молчи! Ты там живой вообще или как все? Я ж волнуюсь!

Экспрессивная лающая брань, в которой Олег не понял ни слова, заметно успокоила чародея. Источник информации был напуган, шокирован, взбешен, но жив. Самое то, чтобы приступить к форсированному допросу. Видимо, так же решила и Доброслава, поскольку требовательно потрясла волшебника за плечо. Тот скривился, поскольку оборотень схватилась за травмированную стрелой часть тела, но поставленный барьер убрал. Кащенитка тут же метнулась наружу и сразу же вернулась с припорошенным строительной пылью гноллом в зубах. А потом поставила его на пол и принялась брезгливо отряхивать лапки. Высунувший в дверной проем голову Олег взглянул вниз и с удовлетворением оценил вид каменного месива, в котором сам черт ногу сломит. И из-под которого оный же черт черта с два выберется, ибо силенок у этого подвида инфернальных обитателей хоть и много, но не настолько же!

Про то, что в городе действует очень большой отряд собакоголовых нелюдей, напарники догадались практически сразу. А потом еще и доказательства получили, когда Доброслава унюхала сначала нескольких разведчиков псоглавцев, а потом и группу из нескольких десятков разных, но очень-очень похожих запахов. Оборотень тут же предположила, что это не просто рисковые сорвиголовы, а вполне продуманная и планомерная экспедиция, у предводителя которой, как и у старейшин кащенитов, есть амулет-пропуск. Владельцы их вести себя как дома в руинах не могут, но если не попадаются охране на мародерстве, то верная древним приказам нежить их не трогает. Ну а если вдруг — сородичи не идут «залетчикам» на выручку, а просто записывают неудачников в число планируемых потерь и продолжают дальше свои дела, стараясь действовать как можно тише и незаметнее.

Разминуться по-мирному с идейными людоедами, тем более когда те настолько сильно превосходят числом, нечего было и пытаться. А потому Олег, с некоторой помощью своего голема и Доброславы, стал готовить ловушку. Простую, действенную и эффективную. Перебрав все возможные варианты и осмотрев ближайшие к Дворцу вечной жизни руины, он остановился на одном из полуразрушенных особняков, где на первый взгляд уже давно оказалось растащено все ценное. Однако золото и артефакты интересовали волшебника куда меньше, чем нечто другое. А именно подходящее для устройства засады место! И такое он обнаружил, причем совсем недалеко от входа. При осмотре здания напарниками был обнаружен подвал: высокий, просторный, многоярусный и пролегающий практически под всем первым этажом. К двум запланированным строителями спускам добавились еще и несколько случайных, по причине обрушения перекрытий, а остатки держались на одном честном слове.

Олег в ритуалах и рунах разбирался крайне слабо… но уж создать магический аналог мины при помощи собственной крови мог. И всего-то за полчаса, плюс еще втрое больше времени на приведение организма в порядок. Абсолютно неудовлетворительно по меркам настоящих зачарователей, но вполне подходяще для боя при наличии временной форы. Два дня работы на собранной из хлама стремянке, которую удерживала Доброслава, — и взрывоопасными рисунками оказался изукрашен почти весь потолок подвала. А голем по его приказу практически уничтожил перекрытия нижних ярусов. Не слишком уверенный в своих силах чародей решил возместить качество количеством и настолько увлекся, что от истощения пару раз чуть не терял сознание.

Напарники демонстративно работали в одном и том же месте вблизи своей заранее подготовленной ловушки, дожидаясь, пока гноллы решатся на атаку. А потом со всей возможной стремительностью отступили в глухую комнатку, расположенную на стыке капитальных плит и вроде бы обязанную устоять даже при весьма серьезных катаклизмах. И еще подождали чуть-чуть, давая перекрывавшим пути возможного отступления добычи псоглавцам стянуться к загнанным в тупик людям, прежде чем активировать руны-детонаторы. Взрывы обрушили пол во всех помещениях вблизи от выбранного ими убежища. Стенам, особенно в районе прихожей и зала для приемов, тоже изрядно досталось.

Амулеты и артефакты могли защитить своих владельцев от многого. Вероятно, даже от взрывной волны и осколков. У шаманов и вождей так точно что-нибудь на этот случай было. Но большая часть известных боевому магу барьеров являлись плоскостными или полусферическими, чтобы избежать лишних затрат энергии. А когда ногам банально не на чем стоять, даже самый великий воин или колдун падает вниз, если не озаботился какой-нибудь волшебной побрякушкой с эффектом левитации. Однако подобные магические предметы стоили дорого, делать их было тяжело. Даже в армии государства, вовсю использующего летающие корабли, простейших артефактов, дающих несколько десятков секунд неподвластности гравитации, не хватало на младший командный состав, не говоря уж о простых солдатах и матросах, при катастрофах, как правило, гибнущих вместе со своим судном. Олег допускал, что среди лохматых дикарей найдется парочка опытных колдунов, способных удержать себя в воздухе силой мысли и пережить подрыв под ногами. Но, видимо, он слишком хорошо о них думал, ну или просто псоглавцы являлись несколько узкоспециализированными заклинателями, перед которыми никогда не стояла задача научиться бегать по минам и летать.

Смесь гноллов и камней рухнула вниз и, не замедлившись на жалких остатках перекрытий минус первого уровня, последовала дальше. В смысле, глубже. До самого донышка на двадцатиметровой глубине и минус пятом ярусе. Выжить после такого каскада приключений было можно, но сложно. У Олега бы не получилось. У истинного мага, то есть обладателя четвертого ранга, скорее всего, тоже. Младший магистр имел шансы, но нарваться на такого среди нелюдей было сложно. Одного дара для перехода на столь высокую ступень в иерархии чародеев как-то не хватало, требовалось еще и правильно поставленное обучение вместе с доступом к обширным знаниям, касающимся магических практик.

— Надо же, как хорошо сработало… — удивленно выдохнула Доброслава, с увлечением рассматривая творящийся за дверным проемом хаос, но не убирая свои когтистые лапы с пленника, чтобы у того случайно мыслей поиграть в героя не возникло. — До последнего сомневалась, что у нас получится. Думала, либо взрывы окажутся недостаточно сильными, либо шаманы блохастых найдут намалеванные тобой руны.

— Зря терзалась. Я стараюсь идти на рискованные авантюры только в тех случаях, если хорошо к ним подготовился. Подвиги — это хорошо, но жизнь мне как-то дороже славы. Раз так в тысячу, — пожал плечами Олег, тем не менее начав испытывать гордость от хорошо проделанной работы. О возможности преждевременного обнаружения мин волшебник особо не переживал. Разглядеть рунные массивы сквозь материальную преграду смог бы лишь архимаг, а на разведку по всем правилам враги не должны были осмелиться из боязни спугнуть добычу. Все же полсотни нелюдей считали именно себя охотниками, а не наоборот. — Допроси-ка нашего мохнатого приятеля, а я пока контроль проведу. Мало ли что…

Энергии в жезле осталось совсем чуть-чуть, но на пару-тройку файерболов должно было хватить. Огненным шарам вовсе не нужно быть испепеляющими, от них требовалось только обжечь выживших гноллов достаточно сильно, чтобы те подали голос. Ну а если пока еще дышащие псоглавцы оказались под завалами достаточно глубоко, чтобы жар до них не добрался… пусть там и остаются. Навсегда.

— В общем, так, псина. Расскажешь все, что нам надо, — бить не будем. — Доброслава определенно не собиралась миндальничать с переговорщиком, стоявшим слишком близко к убежищу напарников и потому уцелевшим. — Если же нет… Ну, хвост я тебе с корнем вырву только для начала.

— Спрашивайте. Все равно запираться мне теперь смысла нет. Все мужчины и шаманы мертвы, самки и детеныши в любом случае по другим племенам пойдут… — поник полуседой гнолл-замухрышка, не став корчить из себя героя.

— Как выглядел тот амулет, благодаря которому вас терпели в городе? У кого он находился? Где ты его последний раз видел? — Кащенитка, очевидно, надеялась заполучить эту вещь если и не для того, чтобы Бессмертный перестал удерживать ее в руинах, так хотя бы для будущего использования. — Ну же, давай быстрее. Не заставляй меня нервничать, а то когти уже так и чешутся тебе брюхо вспороть!

— Пайцза вербовщика у вождя была, но где он стоял, когда все рухнуло, я не видел. Золотая такая блямба, напоминающая ладонь; с одной стороны лик царя Кащея, а с другой — его железная корона. Благодаря ей все, кого обладатель такого украшения в город приводил, считались дикими новобранцами откуда-нибудь из-за границы. До сотни человек с ней можно сквозь защиту провести, но время пребывания в черте города — всего двенадцать дней. За это время нам следовало бы встать на учет, но сами понимаете, некому принять присягу. — Переговорщик выкладывал информацию во всех подробностях, видимо сильно надеясь избежать судьбы сородичей и остаться живым. — Второй раз в одном и том же городе ей пользоваться нельзя, стражи убьют. Но если просто передать пайцзу другим, то все будет в порядке.

«Прямо-таки мечта мародера, а не артефакт… — промелькнула мысль в голове Олега, создающего второй файербол. После первого никаких лишних звуков из той дыры, в которую превратился пол громадного зала, не раздалось, что несколько радовало. Гноллы, конечно, были людоедами, однако волшебнику претило сжигать разумных существ живьем. — Такой наверняка должен стоить раз в сто больше собственного веса в золоте. Интересно, удастся его продать архимагистру? Или Доброслава столь интересную цацку из лап не выпустит?»

— Вот, значит, почему среди вас столько молодежи было. Старики и ветераны, видимо, город уже грабили, а тебя в прошлый раз не взяли в поход, сочтя недостойным… — покивала каким-то своим мыслям Доброслава. — Склад добытого у вас где? Кто там остался? И что намародерили?

— Казармы нашего народа — в южной части города. Там и монстров нет почти, поскольку нет ни травы, ни зверей, и мертвые редко ходят. Жаль только, все ценное оттуда утащили давно. Охраняют его сейчас лишь два щенка, которые в этом году впервые на охоту вышли. Воров-то тут нет, а со зверями они должны справиться… — тяжело вздохнул пленник, а потом неуверенно покосился на дверной проем, за которым все еще клубилась пыль. — А нашли мы немало, за десять-то дней, хоть три группы и пропали. Серебра столько, что втроем не утащить. Золота куда меньше, не везло нам с ним. Штук восемь камней, куда колдуны свою силу закачивают.

— Оружие? Доспехи? Книги? Артефакты? — Вспомнил Олег о том, ради чего вообще в не таком уж далеком прошлом сунулся в заброшенный город. После второго огненного мячика внизу раздался какой-то шум, но на вопли обожженного псоглавца он не походил. Может, от удара сдвинулись неудачно легшие камни?

— Это только в богатых кварталах есть, а туда ходят лишь совсем больные на голову смельчаки и те, кому терять нечего, — замотал головой псоглавец. — Мертвяки увидят, как чужое берем, и убьют тут же, несмотря на пайцзу. Понять не могу, почему они вас не трогают. Шаманы как раз потому и хотели взять вас живыми. Думали эту тайну у вас узнать.

— Нашим с этим вроде бы полегче немного… — задумалась Доброслава. — Наверное, это потому, что они люди. За ними так пристально мертвые стражи не следят. Хочешь еще что-нибудь сказать напоследок, блохастый? Подумай хорошенько, возможно, от этого зависит твоя жизнь.

— Главный шаман у нас богатый… был. — Гнолл судорожно сглотнул, отчаянно кося глазами на когти кащенитки. — Амулет у него защитный пятого ранга, с несколькими работающими вместе щитами. От жизни, от смерти, от холода и от злых духов. Не здешняя цацка, и поисцарапанная сильно, но тоже кащеевских времен.

— Это такой толстый, с ожерельем из семи черепов и каким-то зеленым лишаем во всю морду? — уточнил Олег, задерживая третий файербол, который хотел швырнуть как раз в упомянутую персону, почти избегнувшую смерти под завалом и потому очень подозрительную. Почти все камни в ее окружении превратились в относительно безобидный песок, сквозь слой которого шаман поднялся на поверхность завала. И уже там он получил по лбу еще одной глыбой, которую не сумел или просто не успел обезопасить. Неправильной формы булыжник весом килограммов сорок свалился псоглавцу на спину. И, похоже, сломал тому хребет. Во всяком случае, шерсть гнолла, отличающегося от своих худощавых сородичей наличием вполне заметного пивного животика, почернела от вытекающей крови, да и вроде бы кончик какой-то кости из раны наружу высунулся. И на одной из его лап действительно красовалось массивное золотое украшение, смотрящееся довольно чужеродно в данной эпохе. Тысячи тонких, пересекающихся под прямыми углами ниточек из желтого металла образовывали нечто среднее между наручем и микросхемой. — Да? Отлично! Думаю, на жизнь ты себе заработал.

— И даже на свободу, когда поможешь эти завалы разгрести. — Доброслава ощерилась в довольной улыбке. — Олег, ты же помнишь, что сейчас все еще моя очередь получать добычу, поскольку из-за этих чертовых шакалов мы так и не смогли приступить к работе?

— Того, что находится у гноллов в лагере, это не касается, — сделал замечание чародей и тяжело вздохнул. Браслет с четырьмя работающими одновременно щитами, пусть даже избирательного действия, ему бы тоже очень не помешал. Учитывая качество работы гиперборейцев и их последователей, с таким он мог бы просто игнорировать абсолютное большинство боевых заклятий школ некромантии, криомантии и шаманизма, да еще и химероиды, выращенные магами жизни, в стороны шарахались бы. — Доброслава, как думаешь, мы тут сможем спуститься? Все же, похоже, с мощностью зарядов я чуток переборщил. Как бы не пришлось по стене ползти до ближайшего уцелевшего участка пола…

— О, ради такой добычи я зубами ступеньки выгрызу!.. — Кащенитка практически мурлыкала, вцепившись глазами в желанный артефакт, при наличии которого оборотень могла бы стать опаснее весьма значительной части магов. — Да и другие трофеи тоже неплохи. Помнится, Бессмертный обещал платить и за свежие биоматериалы. Как думаешь, полусотни свежих гноллов хватит, чтобы оплатить хотя бы одну книжечку из его особого списка?

Глава 9

О том, как герой уничтожает бесценную реликвию, узнает подробности относительно простого способа достижения бессмертия и совершает многократную измену

— Как думаешь, сколько это может стоить? — Доброслава крутила в руках то, что некогда было громадным фолиантом. Однако потом до него добрались влажность и, кажется, крысы. Правда, следы от зубов на уцелевших страницах были слишком большими для обычных грызунов, ну да мало ли какие мутанты могли водиться в заброшенном городе… — Похоже на какую-то энциклопедию. Только картинки странные, я даже и в толк не возьму, что это такое. Вроде какие-то чертежи, но я никогда и близко не видела ничего подобного. Разве только на магические печати отдаленно смахивает…

— Ты смотришь на схемы молекул разных химических элементов. Видел как-то почти такие же рисунки в одном учебнике… — Олег не стал уточнять, что данный факт имел место быть еще в средней школе его родного измерения. В этом мире таблица периодических элементов и прочие нужные для создания развитой промышленности знания запросто могли оказаться суперпуперсекретными сведениями, за ознакомление с которыми без лицензии алхимики живьем растворяют в кислоте. — С точки зрения археологии она может оказаться бесценной. Однако до цивилизации мы эту рассыпающуюся на части древность фиг дотащим, а тот же Бессмертный не даст за нее и медяка.

— Тогда в огонь. — Оборотень швырнула потрепанный фолиант в негромко трещащий на полу костерок, где уже догорало несколько книг, которые напарники не сочли ценными или просто не сумели распознать. Олега слегка коробил факт такого варварства… Но огонь им двоим сейчас требовался намного больше, чем вся древняя мудрость и перенесенные на бумагу знания. Только он мог дать им шанс на выживание, и в зоне досягаемости имелось не так уж много предметов, которые могли гореть. — Ох, от этого дыма становится тяжело дышать. Думаю, еще чуть-чуть, и мы просто задохнемся.

— Рано или поздно это все равно бы случилось… — пожал плечами волшебник, стараясь направлять огонь так, чтобы тот не растрачивал жар попусту в окружающее пространство, а облизывал левый нижний край здоровенной каменной плиты. — Объем помещения, где мы очутились, очень велик… Но он конечен.

После захвата той добычи, которую успели намародерить гноллы, Олег и Доброслава принялись разбирать устроенный ими завал. Бессмертный принимал свежие тела псоглавцев, может, и не по цене серебра, но все равно довольно задорого. Большая часть подчиненной ему нежити находилась не в самом лучшем состоянии: некромантия могла многое, но не существует во Вселенной силы, способной полностью отменить энтропию и износ. Ради поддержания своих то ли слуг, то ли инструментов в приемлемом состоянии разумный артефакт тратил просто неприличное количество энергии, которой без труда нашел бы более устраивающее его применение. Раскидать в стороны несколько тонн камней напарникам виделось куда более легким способом заработка, чем поиск древних артефактов или выламывание из стен энерговодов. Однако уже спустя пару часов уборки мусора они с удивлением обнаружили, что выбранное ими здание с громадным подвалом имело еще один уровень. Просто раньше вход в него был тщательно скрыт, а сейчас упавшие с большой высоты камни слегка погнули замаскированную под деревянный пол крышку люка. С помощью лома, голема и такой-то матери напарникам удалось преодолеть сопротивление древней преграды и обнаружить узкую винтовую лестницу, куда ракообразная машина пролезла бы исключительно по частям. Спустившись по ней, они обнаружили вытянутое в длину помещение, которое толком и не успели обследовать. Помешали две вертикальные каменные плиты, перегородившие и выход, и проход в дальнюю часть потайного подземелья. Причем прилегали они к стенам настолько плотно, что вряд ли пропускали воздух.

— Думаю, хватит, — оценил Олег степень покраснения камня, в который напарники уже успели углубиться сантиметров на пять, а потом аккуратно потушил огонь, стараясь причинить как можно меньше вреда драгоценному топливу. — Морозь!

— Эй, это проще сказать, чем сделать! — Возмутилась кащенитка, но тем не менее протянула руку к источающей жар плите, остановив пальцы лишь в нескольких сантиметрах от раскаленной поверхности. И от той немедленно повалили клубы пара, поскольку оборотень напрягала весь свой не слишком великий дар, пытаясь охладить перекрывающую доступ воздуха преграду. Вообще-то Доброслава больше специализировалась на управлении водой, чем на криокинезе, но даже с магией жидкость резала и колола не слишком хорошо. Требовались немалая сила и мастерство, чтобы при помощи волшебства имитировать струю под большим давлением, способную резать металл. А вот заморозить наколдованную лужицу, получая вполне годящуюся для боя сосульку, в зависимости от формы служащую стрелой или метательным лезвием вроде сюрикена, кащенитке было вполне под силу. Правда, сейчас ее талант использовался в несколько других целях, ну да принципиальной разницы в этом плане не имелось. — Фух, проклятье, тяжело! И горячо!

— Терпи, иного выхода у нас нет. — Олег набросил на девушку чары обезболивания, чтобы та не отдернула случайно назад обваренную конечность. Справиться с ожогом потом было намного легче, чем найти какой-нибудь иной способ обеспечить приток кислорода сейчас. Счастье еще, что в пространстве ловушки оказался достаточно большой объем, чтобы они могли дышать как минимум полчаса или около того, и парочка книжных шкафов, послуживших источниками топлива. Да и опускающиеся плиты явно нужны были не для того, чтобы раздавить непрошеных гостей, а чтобы их задержать. Вряд ли хозяин поместья страдал излишним гуманизмом, скорее уж он не хотел однажды пасть жертвой случайного срабатывания охранной системы. — Только одновременное сочетание жара и холода может сделать эту штуку достаточно хрупкой, чтобы мы сумели ее разбить. В противном случае нам не хватит и суток, чтобы процарапать плиту!

Обычный человек вообще бы никогда не сумел этого сделать. Просто силы не хватило бы. Но чародей-целитель и оборотень в случае необходимости могли бы поднять груз в несколько раз больше собственного веса или ударом кулака пробить кирпичную стену. Пусть даже им потом и пришлось бы регенерировать порвавшиеся связки и разбившиеся кости. А инструменты, которыми они вели раскопки, делались из сплавов, полученных по гиперборейским технологиям. Олег не знал точно, как в Кащеевом царстве получали и называли использованный им материал, но подозревал, что тот как минимум наполовину состоит из титана. Да, возможно, такое использование сверхпрочного металла могло считаться расточительством, но в долгосрочной перспективе подобная надежность вполне могла окупиться. В конце концов, алюминиевая втулка прослужит намного дольше и выйдет из строя лишь в случае исключительного форс-мажора, если делать ее из добротной каленой стали…

— И-раз! И-два! И… Есть?! — Неожиданно для самого Олега лом, которым он с размаху стучал в подвергшийся резкому перепаду температур участок плиты, выбивая каменную крошку и маленькие осколки, провалился в пустоту. Это случилось настолько внезапно, что волшебник потерял равновесие и едва не упал. Чародей подвигал своим инструментом взад-вперед, чтобы удостовериться в том, что он не выдает желаемое за действительное, однако, похоже, никакой ошибки не было. Заблокировавшая напарников плита имела всего-то около десяти сантиметров толщины и теперь оказалась пробита насквозь. Правда, пока в отверстие удалось бы просунуть лишь пару пальцев, ну да это Олега не сильно расстроило. При наличии достаточных запасов кислорода расширить дыру до такой степени, чтобы туда получилось протиснуться, расхитители древних руин сумели бы, рано или поздно, и голыми руками. — Доброслава, глянь! Сейчас подсвечу.

— Да убери огонь! Я и без него отлично чую свежий воздух! — облегченно рыкнула девушка, приникнув к развороченному участку плиты и жадно дыша. Вообще-то атмосфера подземелья раньше вызывала у кащенитки лишь приглушенное бурчание и жалобы на мерзкие запахи, но, видимо, пребывание в герметичной ловушке сильно уменьшило капризность оборотня по отношению к содержанию вредных примесей в окружающей среде. Вот только сделав несколько торопливых жадных вдохов, девушка внезапно забеспокоилась. — Мм… Олег… Он слишком уж чистый.

— В смысле?.. — насторожился волшебник, который после первой сработавшей ловушки теперь ожидал от потайного подземелья любой подлянки.

— Ну, не воняет теми дохлыми шакалами, которых мы убили. Вернее, воняет, но очень-очень слабо. Будто они где-то далеко, и нас с ними несколько дверей разделяет. Вместо их вони из дыры идут другие запахи, которые не нравятся мне еще больше. — Доброслава весьма забавно дергала носом, пытаясь различить мельчайшие детали улавливаемых чутким обонянием оборотня ароматов. — Знаешь, кажется, мы с тобой слегка ошиблись. И продолбили не ту плиту, которая ведет к выходу, а ту, что блокирует путь в глубину подземелья.

— М-да… — только и мог на такое сказать Олег. — Ну, бывает. Поддались панике, слегка ошиблись с направлением… Пошли тогда противоположную стенку ломать.

— Тебе не интересно, что там? — удивилась Доброслава, наконец-то отрываясь от отверстия, через которое внутрь пробивался свежий воздух. Ну, относительно свежий во всяком случае.

— Интересно, — не стал спорить Олег, — но прежде чем идти на разведку дальше, лучше бы мне все-таки пересилить себя и поднять парочку зомби на роль миноискателей. Мало ли что…

— И то правда, — согласилась с ним девушка. — А еще — давай слишком большие дыры в плитах делать не будем? Чтобы если за нами какая-нибудь тварь погонится, то мы бы в них протиснулись, а она нет.

— Очень здравая мысль, — одобрил рациональное предложение волшебник, подозревающий, что одной-единственной ловушкой система безопасности потайного подземелья не ограничивается. Ведь если прятали — значит, было что! И вряд ли проделавший столь масштабную работу человек поленился бы применить дополнительные меры сохранения своих секретов или ценностей.

Ожидания Олега оправдались… частично. Магические ловушки в обнаруженном ими помещении действительно имелись. И много. Вот только никакого неугасимого огня, незримых лезвий, гравитационных ударов или иных разрушительных заклинаний он так и не увидел. Первый поднятый им зомби оказался опутан множеством веревок, свою жертву крепко зафиксировавших, но ничего ей не сломавших. Второй увяз в полосе чего-то среднего между жидким битумом и суперклеем. Третий почему-то шагал на месте и никак не мог сдвинуться вперед или назад. Четвертый провалился в небольшую яму, стенки которой оказались достаточно мягкими, чтобы проминаться от его движений.

— Может, это полоса препятствий такая?.. — озадачился Олег, наблюдая за трепыханиями пятого мертвого псоглавца. Того облепила взявшаяся из ниоткуда грязь, заставившая зомби рухнуть под собственной тяжестью. К счастью, у волшебника с собой было еще два немертвых «миноискателя». Он еще после третьей ловушки сообразил, что водить покойников по одному будет слишком долго. — Ну, для учеников там или для себя, чтобы форму поддерживать?

— Слишком хорошо спрятано и слишком богатая тут обстановка. — Доброслава кивнула на нишу в стене, где стояла отлично сохранившаяся мраморная статуя обнаженной девушки. На взгляд чародея, натурщицу скульптор себе выбрал неудачную. И ноги коротковаты, и грудь маловата, и животик в наличии имеется. С другой стороны, может, тот просто любил реализм? — Скорее у владельца поместья были маленькие дети, которые благодаря общей с ним крови могли пролезть куда не надо. И лазили… У одного из наших старейшин так сын в прошлом году погиб, когда попытался зачем-то в мастерскую отца зайти.

— Не исключено, конечно, ведь, насколько я понимаю, Бессмертные не давали обета безбрачия. — Олегу на глаза попалась лишь слегка покрытая пылью фреска, изображающая сначала сценку охоты сатира за нимфами, а потом и последствия поимки самой нерасторопной из них. — А мы находимся прямо под дворцом одного из правителей города. И интуиция подсказывает мне, что отнюдь не для слуг или технических надобностей строилось это подземелье. Может, и Сердце где-то рядом?

Спустя еще несколько десятков метров и пяток относительно аккуратно обезвреженных зомби, ни один из которых в результате срабатывания ловушек серьезно не пострадал, напарники вышли к помещению, являющему собой нечто среднее между бассейном и лабораторией. В занимающем не меньше десятка квадратных метров открытом резервуаре плескались сразу две жидкости, удивительным образом не смешивающиеся между собой. Левая его часть оказалась занята кристально чистой водой, открывающей вид на дно емкости и пребывающей в абсолютной неподвижности. А справа темнела черная маслянистая жидкость, вязкая даже на вид, ежесекундно колыхающаяся мелкой рябью. На довольно высоком бортике с той стороны, где плескалась непонятная жижа, стояли шесть полых колонн зеленого цвета, внутри которых виднелись какие-то силуэты. От этих странных конструкций вниз отходили трубы из прозрачного материала.

Вдоль стен, лишенных разного рода украшений и бывших утилитарно гладкими, разместились столы с разложенными на них инструментами, сделанные из золота и драгоценных камней магические печати и несколько шкафов с книгами. Увы, последние сохранились из рук вон плохо. Половина обрушилась вниз и сгнила полностью, вторая просто обросла плесенью сверху донизу. Даже те фолианты, которые напарники сожгли, попав в ловушку, сохранились на порядок лучше. По всей видимости, наличие открытого резервуара с водой создало в помещении излишне влажную атмосферу, что способствовало росту микроорганизмов на каждом доступном кусочке органики.

— Это нефть? — Доброслава с сомнением принюхалась к тому содержимому бассейна, которое изнутри явно что-то помешивало. Во всяком случае, ничем иным не получалось объяснить небольшую рябь, бегущую по поверхности не смешивающихся друг с другом жидкостей. — Зачем кому-то могло понадобиться столько основы для зажигательной смеси?

— Из нее еще можно делать лекарства, пластмассы, прочую дребедень… — Олега, в отличие от напарницы, больше заинтересовали зеленоватые колонны, оказавшие чем-то вроде автоклавов для выращивания гомункулов. Во всяком случае, какие-то существа там сейчас плавали в окружающей их со всех сторон жидкости, через которую время от времени пробегали пузырьки не то кислорода, не то еще какого газа. — Углеводороды вообще довольно универсальное сырье.

— Пфе, какая омерзительная гадость! — только и сказала Доброслава, перехватив взгляд Олега и принявшись рассматривать содержимое темно-зеленых колонн. Хотя материал, из которого они были сделаны, и несколько смазывал цвета, но тем не менее содержимое столь необычных сосудов удавалось рассмотреть в мельчайших деталях. Им были люди… ну или то, что должно было стать людьми. Вот только даже полному профану в магии и биологии одного взгляда на них хватало, чтобы заподозрить наличие серьезных дефектов у данных существ. — Не понимаю, зачем кому-то потребовалось так тщательно прятать этих отвратительных уродцев…

Ближайший к напарникам резервуар содержал практически обычное тело мужчины средних лет с гладко выбритой головой… Если, конечно, считать обычным наличие у одного человека сразу трех лиц. Одно располагалось на положенном природой месте, второе проросло на середине груди, третье вытянулось на полметра и размазалось по деформировавшейся коленке левой ноги. Вполне возможно, их было больше, просто остальные находились с тыла, и напарники их не видели. Обитатель соседней емкости мог бы посрамить осьминога количеством своих конечностей, ибо тех у него насчитывалось не меньше пары десятков. Причем иногда они даже ветвились, и на конце выходящей откуда-нибудь из живота руки могло иметься по два-три кистевых сустава с произвольным количеством пальцев. Третий бак вообще оказался целиком заполнен темными нитями, в которых целитель не с первой попытки смог опознать волосы, видимо выросшие на теле гомункула сразу везде и в очень больших количествах. Обитатель четвертого был наиболее человекообразным, небольшие жабры на щеках и перепонки между пальцами — не в счет. Пятый резервуар содержал тело с явными диспропорциями, у которого гипертрофированная голова оказалась больше туловища. Ну а в последнем из сосудов вообще плавал один только скелет, на котором лишь кое-где виднелись мягкие ткани.

— Мне кажется, у хозяина дворца для этого существовали вполне эгоистичные мотивы. — Олег постарался абстрагироваться от уродства заключенных в баки существ и практически сразу отметил определенное сходство между ними. Пожалуй, если бы не дефекты, бывшие сугубо индивидуальными, они и вовсе оказались бы неразличимы. — Присмотрись, перед нами явно клоны. Причем не похоже, чтобы мутации оказались вызваны нарушениями хромосомного набора или изменениями состава питательной среды: слишком уж разнонаправленные у них векторы.

— Что?.. — посмотрела на него с недоумением кащенитка. — Говори по-человечески, я тебя не понимаю.

— Это тела одного и того же человека, идентичные друг другу. Вернее, обязанные быть идентичными, но под воздействием проклятия или чего-то похожего превратившиеся в разную дрянь. — Олег догадался, что оборотень про клонирование никогда в жизни не слышала. В конце концов, вряд ли образование, получаемое на дому в поселении сибирских язычников, включало в себя углубленную биологическую программу. — Их в этих банках не законсервировали. Они выросли там, причем не из состояния зародыша, а сразу взрослыми. Ну или были синтезированы, что тоже вариант.

— «Синтезировали», это значит «сварили-сделали»? — уточнила Доброслава, старательно наморщив лоб. — Но как такое возможно?!

— Ну, не скажу, что элементарно… Однако теоретически ничего совсем уж невероятного в данном процессе нет. Физическая оболочка человека большей частью состоит из кислорода, водорода и углерода. То есть тех веществ, которые заполняют бассейн. Еще есть некоторое количество кальция, железа и других химических элементов, однако в процентном соотношении их доля относительно невелика. Думаю, нужное вполне можно отфильтровать из жидкости или трансмутировать на месте, энергии для этого потребуется не столь уж и много…

Олег невольно перешел на волшебное зрение, чтобы оценить потенциал найденной техномагической установки по клонированию. И практически «ослеп», после чего поспешно вернулся к обычному способу восприятия мира. Схожие ощущения чародей испытал бы при попытке взглянуть на солнце в телескоп без светофильтра.

— Конечно, остаются вопросы энергетических структур. Но, думается мне, данные проблемы тоже более чем решаемы. Во всяком случае, я точно знаю об успешных случаях пересадки органов от одного близнеца к другому. И никакого отторжения не возникало, организм принимал чужую часть тела со всеми ее аурными оболочками за свою собственную. А ведь истинные близнецы по сути те же клоны, только, если можно так выразиться, естественные. Появившиеся на свет в результате разделения плода на ранних стадиях формирования ребенка в утробе матери.

— Ну ладно, пусть это клоны, — Доброслава перевела взгляд на занимающий большую часть помещения бассейн и высящиеся вокруг него сосуды, — но что они тут делают?!

— Гм… ну вообще-то это мы здесь гости. А они тут живут, хотя скорее существуют. Ну или ожидают момента, когда начнут проявлять свою активность. — Олега изрядно позабавил возмущенный тон девушки, похоже уже мысленно вообразившей себя законной хозяйкой разрушенного дворца со всем его содержимым. — И знаешь, нечто похожее на таких мутантов я уже видел. Тогда, когда Бессмертный нам показывал свою неудавшуюся попытку самоубийства, прерванную его создателями.

— Ты думаешь? — Доброславе гипотеза целителя явно не показалась актуальной. — Да нет, вряд ли. Те чудовища, в которых превратились правители города, хоть и выглядели отвратительно, но все же смотрелись несколько лучше.

— Возможно, процесс их возрождения теперь идет с еще большими ошибками: не забывай, мы смотрели запись событий, произошедших сотни лет назад…

А вот Олег чем дальше, тем больше утверждался в собственной правоте. Ну кто бы еще мог отгрохать такое помещение под разрушенным дворцом, кроме хозяина «жилплощади»? Да и мягкость ловушек на пути сюда объяснима. Видимо, древний чародей подозревал, что может после своего воскрешения утратить часть возможностей или ясность мышления. Смерть — это вам не шуточки, пусть даже для некоторых она и обратима. Вот и использовал хозяин поместья вместо убийственной магии способы относительно мягкого обезвреживания нарушителя. Видимо, рассчитывал, что отлежится несколько часиков и придет в норму, ну а потом ему хватит небольшого усилия мысли, чтобы освободиться.

— Или вышедшее на свежий воздух тело по пути до дворца успевало избавиться от самых неудачных мутаций; не забывай, с какой скоростью бурлила их плоть. А может, просто оживают наименее поврежденные клоны, а откровенно нежизнеспособные тела с течением времени утилизируются.

— То есть возрождение Бессмертных заключается в том, что вместо испорченного тела их души занимают его копию? — Доброславе, может, и не хватало фундаментального образования, но дурой она совершенно точно не была. — Нет, не сходится. У наших старейшин нет ничего подобного этой комнате. И они воскресают после гибели, пусть и ограниченное число раз.

— Напротив, это лишь дополнительное подтверждение моей теории. Просто у них осталась методика переселения души в подходящее ей по всем параметрам тело, но оказалась потеряна возможность поставить их изготовление на поток, — возразил ей Олег, в голове которого к настоящему моменту под влиянием логики и интуиции сложилась уже довольно цельная картина. — Помнишь, я говорил о близнецах? Для опытного целителя нет ничего сложного в том, чтобы заставить плод разделиться на несколько жизнеспособных частей, вырастающих в абсолютно одинаковые организмы. Просто воздействие должно проводиться едва ли не сразу после зачатия, да и беременной несколькими детьми женщине потребуется дополнительный уход. Ну а потом одного ребенка воспитывают, как полагается, а остальные становятся для него эдакими палочками-выручалочками на самый крайний случай.

— Я бы заметила, если бы у наших старейшин имелось по несколько идентичных им братьев, — фыркнула оборотень. — Ну не в подвалах же они их держат!

— Скорее всего, в какой-нибудь разновидности стазиса, чтобы те старели как можно медленнее и жрать лишний раз не требовали. Ну там в священных залах храмов или еще в каких потайных крепостях, куда даже большинству обычных кащенитов дорога заказана…

Олегу оставались непонятны некоторые моменты переселения души из старой оболочки в новую… Но он на своем опыте знал, что это возможно. Гиперборейцы, скорее всего, при помощи клонов лишь оптимизировали процесс, максимально понизив требования к проводящему данную манипуляцию чародею вместе с риском неудачи и возможных осложнений. Целитель без проблем мог пересадить орган одного человека другому. Только, скорее всего, тот через некоторое время оказался бы отторгнут, поскольку волшебник пока не знал способа навсегда обмануть иммунную систему. Если энергетические оболочки людей более-менее соответствовали своим поведением их физической части, то, следовательно, использование идеальных донорских тел упрощало требуемую манипуляцию на порядок. Или на два.

— Там, где посторонние не ходят, ибо тогда весь окутывающий ваших правителей ореол божественной избранности пропадет, сменившись на простую репутацию искусных и опытных темных магов. Как ни крути, но использование собственных родичей ради продления жизни светлым не назовешь.

— Козлы они, даже если ты не прав. Но если прав, то тогда здесь должны лежать личные вещи Бессмертного. Одежда, оружие, минимальный набор артефактов. Ведь не голым же он по своим владениям пойдет, когда воскреснет! — загорелась Доброслава, моментально сменившая размышления о природе найденного напарниками помещения какой-то разновидностью золотой лихорадки. Олег против воли подумал, что импульсивность оборотней может запросто являться целенаправленно добавленной этому виду чертой. И причиной того, что этот вид магических мутантов, несмотря на все свои таланты, никогда не сможет представлять для обычных людей серьезную угрозу. Как можно целенаправленно заниматься мало-мальски сложной деятельностью вроде науки, высокоточного производства или стратегического планирования, когда настроение меняется быстрее направления ветра в грозу?

— Даже у меня такой комплект был на случай неурядиц! Жаль, с собой захватить его не удалось. Хотя… Наверное, к настоящему моменту все запасы подошли к концу, ведь этот тип возрождался отнюдь не единожды.

— Думаю, здесь что-то такое все же есть, — поспешил успокоить напарницу Олег, прислушиваясь к голосу внезапно проснувшейся интуиции. — Ведь в показанной нам иллюзии Бессмертные разгуливали не голышом. И если создатели города могли создать регенерирующие стены и комплекс клонирования, то почему бы им не сделать кладовку, которая будет выращивать по мере надобности свое содержимое?

— Тогда я пошла! — сделала оборотень стойку не хуже охотничьей собаки.

— Никуда не лезь! — всполошился Олег, который был практически уверен в том, что такое важное место не могло остаться без охраны. — Помещение будем изучать при помощи зомби! И все находки они будут несколько раз передавать друг другу из рук в руки. Ну вот чисто так, на всякий случай.

Меры предосторожности, принятые чародеем, оказались напрасны. Ну или просто воздействие, оказанное древними охранными системами на мертвых гноллов, осталось со стороны полностью незаметным. Лохматые покойники распахивали двери шкафов, дотрагивались до частей занимающих комнату техномагических систем, переставляли с места на место инструменты. И ничего им за это не было. А вот ровные ряды выложенных перед напарниками находок, оказавшихся достаточно мобильными, чтобы их перемещать, постепенно увеличивались.

Десяток то ли халатов, то ли тог из белоснежного шелка нашлись в искусно встроенном в стену шкафчике. По меркам правителей города они являлись скорее набедренными повязками класса люкс, чем полноценной одеждой, однако даже так ткань оставалась более чем качественной. Активной магии она в себе вроде бы не несла, однако ножом или когтями оборотня прорезать ее не получилось. А в опустошенном гардеробе немедленно запустились какие-то сложные энергетические процессы, видимо призванные создать замену вынутым из него вещам. Если бы древний артефакт немедленно произвел копии вынутых из него вещей, то Олег бы из кожи вывернулся, но постарался спереть это чудо, способное в короткие сроки сделать его торгующим тканями магнатом. Увы: видимо, процесс синтеза новой одежды занимал дни, недели, а то и годы. Во всяком случае, за несколько часов, понадобившихся для исследования помещения со всеми мыслимыми и немыслимыми предосторожностями, из воздуха возник лишь один обрывок тончайшей нити, имеющий в длину около трех-четырех миллиметров.

Пару десятков артефактов, не прикрепленных к полу или стенам намертво, напарники просто не смогли опознать. Скорее всего, это были какие-то инструменты, использовавшиеся хозяином дворца для обслуживания установки по клонированию, однако об их предназначении Олег по большей части мог только гадать. Те несколько штук, что обладали чем-то вроде шкалы, определенно служили для измерения. А остальные? Активировать, чтобы посмотреть, чародей не рискнул. Уж лучше он умерит свое любопытство и подождет вердикта Бессмертного. Получившаяся в результате слияния множества сознаний личность должна это знать, все же данные находки принадлежали одному из создателей громадного золотого черепа. Более-менее понятных вещиц вроде оружия или защитных артефактов в потайном подземелье не имелось. То ли не было их тут никогда, то ли хозяин все запасы вынес.

Предметы обихода вроде тарелок, чаш, ножей, щипцов, весов и прочей дребедени, в которых волшебства не было или почти не было, оказались ссыпаны в навьюченный на зомби мешок. По большей части делались они из драгоценных металлов и оказались искусно украшены, а потому Олег никак не мог определиться, стоит ли их отдавать разумному артефакту. В конце концов, в цивилизации подобные вещи будут стоить гораздо больше собственного веса, за счет редкости и древности. И в то же время они недостаточно ценны, чтобы за их владельцем амбициозные дворяне и прочие властные персоны развернули настоящую охоту. За то же Сердце происходящие из древних родов колдуны могли и убить… Наверное. Точнее можно было сказать после того, как искомый артефакт будет найден. Если, конечно, вообще отыщется.

— Да успокойся ты уже! — прикрикнула Доброслава после того, как Олег принялся натуральным образом обнюхивать пол в поисках пропущенного тайника. — Нет тут ничего, мы три раза проверили уже.

— Значит, плохо проверяли! Сердце где-то здесь, я его, гм… сердцем чую! — Взгляд волшебника в очередной раз пробежался по стенам… И уткнулся в едва-едва колыхающуюся черную жидкость, которую что-то перемешивало. И куда уходили трубки, соединяющиеся с автоклавами, где выращивались клоны. А ведь орган, в честь которого назвали артефакт, по сути дела являлся не чем иным, как биологическим насосом, обеспечивающим бесперебойное снабжение нужными веществами всех остальных систем. — Блин, я баран! Оно — там!

— Ну, если ты так думаешь, то тогда сам и ныряй в эту жижу… — Доброслава сморщила нос совсем по-собачьи. Оборотню идея искупаться в нефти или чём-то очень похожем на нефть, судя по всему, сильно не нравилась. То ли за прическу свою она переживала, то ли запах ей действительно был отвратителен. — Меня туда тебе не загнать!

— Да без проблем. Только веревку подержи: если я два раза дерну, то начнешь тянуть.

Олег принялся раздеваться, глубоко дыша и до предела насыщая ткани тела кислородом. Целитель не был уверен, сколько он сможет продержаться без воздуха, но минут за пять-шесть давал твердую гарантию. Это даже не являлось чем-то сверхъестественным, опытный пловец вполне мог провернуть подобное после некоторых тренировок. Чародей лишь при помощи магии собирался подойти к пределу возможностей своего организма и отнюдь не планировал сегодня их перешагнуть. В конце концов, по времени он не ограничен, да и ныряет отнюдь не в Марианскую впадину. Даже если ему придется на ощупь выпиливать Сердце из подключенных к артефакту механизмов, то ничего страшного. Будет всплывать на поверхность, чтобы продышаться и отплеваться от нефти, столько раз, сколько потребуется…

— Что ты на меня так смотришь?

— Секса хочу. А из мужчин под рукой уже которую неделю есть только ты. Во всяком случае, из живых. Впрочем, должна признать, ты не самый худший экземпляр, попадавшийся на моем пути. Не самый красивый и обаятельный, это точно, но по крайней мере сильный и выносливый.

Доброслава без всякого стеснения разглядывала Олега, оставшегося без ничего. Впрочем, учитывая, сколько раз она после своих обращений дефилировала перед чародеем практически голышом, смущаться оборотню действительно было нечего. В отличие от целителя, не привыкшего к свойственной всем вервольфам животной простоте поведения. Волшебник, безусловно, являлся молодым и здоровым мужчиной, чей организм имел соответствующие потребности, однако последствия длительной разлуки с женой он устранял легкой регулировкой своего гормонального баланса. Переводить свои отношения с напарницей в постельную плоскость Олег не собирался, ибо порция удовольствия не стоила тех проблем, которые неизбежно возникли бы в результате. Кащенитка и без того являлась особой импульсивной и эмоциональной, а уж что ей взбредет в голову, если к ее характеру добавятся неизбежно возникающие у женщин чувство собственности по отношению к любовнику, ревность к наличествующей где-то сопернице и прочая свойственная слабому полу дребедень, не взялся бы ни один предсказатель.

— Но-но! Я женат! — Чародей поспешил отойти к краю бассейна, перегнулся через его бортик и принялся аккуратно исследовать руками его глубины на наличие острых предметов. Интуиция оракула-самоучки утверждала, что они там есть, причем много. И напороться на них, сиганув в нефть со всего размаху, было бы исключительной глупостью. Исходящие от автоклавов трубки уходили куда-то в глубину черной жидкости, а волшебник решил двигаться вдоль них, ведь должны же эти детали с чем-то соединяться?.. — Блин, а вязкая-то эта дрянь какая! Не застрять бы…

Нефть, ну или, во всяком случае, сильно напоминающая ее субстанция, для плавания не подходила совершенно. Через нее нужно было буквально продираться, причем с большим трудом. А еще она имела ну просто отвратительный вкус, и каким-то чудом пробивалась внутрь рта, несмотря на плотно закрытые губы. Может, через носоглотку? Олег с содроганием подумал о том, что, возможно, ему придется вести в этой омерзительной жиже многочасовые работы, но потом ему стало не до того, поскольку голова волшебника со всего размаха ударилась в нечто твердое.

Предмет, преградивший чародею путь на дно бассейна, оказался крупной, но не слишком-то широкой полосой металла, заточенной с одного края до бритвенной остроты. Во всяком случае, хватило одного осторожного ощупывания, чтобы порезать ладонь до крови. Эта штука очень напоминала гигантскую косу, в полотно которой врезалась макушка Олега… И, кажется, она к чему-то крепилась при помощи длинной рукояти с несколькими шарнирами. Чародей не сразу понял, что ему напоминает данная конструкция. А когда понял, то рванул на поверхность со всей возможной скоростью. Ибо ему очень не хотелось сражаться в отвратительной вязкой жиже с противником, у которого есть лапы как у богомола, только в человеческий рост!

— Ты умеешь летать?! — поразилась Доброслава, наблюдая за тем, как откашливающийся и отплевывающийся от нефти Олег стремительно удаляется от бассейна на четвереньках. — А почему раньше не говорил?

— Потому что я не умею! Это был просто прыжок… без опоры на твердую поверхность… на три с половиной метра… — Олег оглянулся через плечо, оценил преодоленную им дистанцию, разделяющую пятно нефти на полу с краем резервуара, а после понял, что потихоньку становится настоящим магом. Законы мироздания, в частности гравитация, уже начали на него действовать то ли не полностью, то ли не всегда. — Знаешь, а страж у этого места все-таки есть! Только он сидит там, где черта с два его найдешь, пока он из засады не выпрыгнет!

— И почему же тогда он следом за тобой не вылез? — уточнила девушка, подозрительно уставившись на заполненную нефтью часть бассейна.

— Черт его знает… может, сломался без регулярного техобслуживания. Или от голода сдох…

Олег не был до конца уверен в том, какую природу имело напугавшее его существо. Да, коса на ощупь напоминала металл… Однако с той же вероятностью это могло быть просто доспехом, усиливающим монстра. И вовсе не факт, что чудовище действительно сдохло. Оно могло просто пребывать в неподвижности из-за глубокого сна, который прервется, стоит лишь нарушителю протянуть руки туда, куда не надо. И вряд ли один из правителей города поставил сторожить Сердце тварь, способную умереть от пары неумелых боевых заклинаний или клыков обычного в общем-то оборотня.

— Проверять это раньше, чем сделаю по крайне мере штук шесть или семь мин, я не намерен. Тащи сюда то барахло из драгметаллов, которые мы награбили, буду накопительные контуры из него делать!

— Разоритель! — Взвыла Доброслава на все подземелье так громко, словно все грозящее угодить в руки чародея золото и серебро было ею честно заработано. — И потом, сколько мы еще будем тут сидеть?! Я уже устала от этой крысиной норы!

— Сколько потребуется, столько и будем. Для заброшенного города тут слишком много народа шляется, и мне не хочется рисковать тем, что до Сердца раньше нас смогут добраться какие-нибудь залетные гноллы. — Олег был полностью уверен в том, что нужный артефакт находится в заполненной нефтью части бассейна. Интуиция оракула-самоучки буквально кричала об этом. — Ничего, если все будет в порядке, то потом соберем мины обратно. Наличие хорошей бомбы под рукой еще никому не вредило, да и потери металла у меня не больше двадцати пяти процентов ожидаются. Художественная ценность, правда, в ноль уйдет, это да…

Если астрология действительно имела под собой хоть какое-то обоснование, то этот день для Олега явно проходил под знаком напрасной перестраховки. Металлический гибрид богомола и спрута, сидящий посреди занятой нефтью части бассейна, не шевельнулся ни разу за то время, которое чародей обкладывал его самодельными минами из драгоценных металлов. Не дрогнул он и тогда, когда волшебник нащупал рукой в переплетении труб нечто вроде большой и невероятно острой иглы, которой начинающей дайвер едва не оттяпал себе указательный палец. Страж сохранил неподвижность и тогда, когда волшебник на протяжении получаса пытался открутить Сердце от служившего ему основанием техномагического устройства, к которому артефакт непостижимым образом сумел приржаветь, несмотря на более чем обильное количество смазки вокруг.

— Ну наконец-то! — За то время, пока Олег воевал с древними креплениями, кащенитка буквально извелась. Вообще-то оборотень умела сидеть в засадах, но, видимо, к настоящему моменту она успела проголодаться, а потому сейчас всячески демонстрировала свое нетерпение. — Очищай себя от этой гадости и пошли! Раз уж это место ради золота ты курочить не хочешь, то делать нам здесь больше нечего!

— Подожди… тьфу… есть еще один вопрос, — остановил напарницу чародей, отплевываясь от затекшей в рот нефти. — Браслеты. Если мы будем драпать, то надо делать это сейчас.

— Что?! Но почему? — удивилась кащенитка. — У нас же во Дворце вечной жизни остались все наши вещи, вся добыча, все выписки из древних книг…

— Именно поэтому. Если мы начнем увязывать пожитки, то Бессмертный сразу поймет, что мы намерены сделать ноги. Он, может, и чересчур много мнящий о себе артефакт, но отнюдь не идиот. — Олег принялся счищать с кожи нефть, вернее, стал пытаться это сделать. Проклятая черная вязкая жидкость отлипать от волшебника упорно не желала. — Кроме того, это помещение должно быть экранировано от остального города, и потому я практически уверен, что сейчас за нами не следят. Голем исправен, до границы элитного квартала рукой подать, кое-какая добыча у нас с собой все же есть.

— Еды нет… — мрачно буркнула Доброслава, насупившись и глубоко уйдя в свои мысли.

— Если прорвемся на поверхность, то с твоим нюхом с голоду не сдохнем. Уж можно пару дней поголодать, пока будем драпать от этого места как можно дальше. — Попытка вытрясти нефть из шевелюры окончилась полным провалом. Олега было легче остричь наголо, чем расчесать. Впрочем, кащенитка, наблюдая за его мучениями, решила прийти на выручку. Под воздействием ее магии черные вязкие капли стали срываться с тела чародея и лететь обратно в бассейн. — Спасибо. Я долго думал над устройством наших браслетов и, кажется, кое-что понял. В каждом из них есть накопитель, который при слишком сильном повреждении парного артефакта или по команде извне способен разрядиться и убить нас. Однако он просто не успеет сработать, если мы лишимся рук в доли секунды. Я тебе срублю их магией, а ты мне можешь просто какой-нибудь острой железякой отмахнуть. Потом прирастим — и подаемся в бега.

— Нет. Прости, но нет, — подумав несколько секунд, произнесла Доброслава, печально покачав головой. — Понимаешь… мне некуда идти. А здесь можно овладеть секретами магии предков, найти не один жалкий защитный браслет, а полный комплект артефактов, то же золото едва ли не грудами под ногами лежит.

— Да, шансы на обретение могущества здесь есть… — вынужденно признал Олег, надевая обратно на руки перчатки алхимика, которые наверняка стоили больше, чем его дом в гарнизоне вместе со всем содержимым. Возможно, даже раз в десять — двадцать, а то и все пятьдесят. — Однако сдохнуть вероятность тоже есть, причем немаленькая.

— Для меня она снаружи как бы не больше. Стоит покинуть пределы города, и на след тут же встанут твари, которых послали за мной старейшины. Здесь им высокий магический фон мешает, в нем поисковая магия бесполезна… — фыркнула оборотень, в раздражении прикусывая свои пухлые губки отнюдь не человеческими клыками. — Да и в большом мире выбор у меня окажется между нищетой и службой на каких-нибудь людей, которых я презираю… Нет, прости, но такой шанс упустить будет просто преступно. А ты без моей помощи, даже если от браслетов и избавишься, то далеко по тайге не уйдешь. Просто заблудишься.

— Мы еще об этом пожалеем… — тяжело вздохнул Олег, прислушиваясь к своей интуиции оракула-самоучки. Та говорила, что жадность до добра не доведет. А еще — что надо сваливать из этого места. Сердце было важной частью всего комплекса, и даже если охраняющий его страж не активировался, это вовсе не значит, что нет каких-либо других систем, сейчас спешно выходящих из состояния длительной консервации. — Но будет поздно. Слишком поздно.

Поместье, вопреки ожиданиям чародея, получилось покинуть почти невозбранно. Проверяющий дорогу гнолл-зомби, которого внезапно испепелило в дверном проеме холла первого этажа, не в счет. Напарники спокойно вылезли в ближайшее окно, а потом без помех достигли ограды, подгоняемые идущим из-под земли грохотом. Возможно, находящийся в нефти древний магический робот, вместе с прочими механизмами активной обороны, к тому моменту все же активировался, но было уже слишком поздно. Нарушители со всей своей добычей покинули пределы поместья и отправились к Дворцу вечной жизни, а проделанной защитными системами работы все равно никто не заметил.

— Да, это настоящее Сердце, а не подделка под него…

Только после этого вердикта, оглашенного Бессмертным, как всегда, через своих слуг, Олег мысленно дал себе пинка. Если у кого-то есть артефакт, от которого зависят его статус и сама жизнь, то идея сделать дубликат и поместить его в место, куда злоумышленникам относительно просто попасть, напрашивалась сама собой. Туда даже бомбу пихать не обязательно, пусть воры порадуются своей удаче и свалят куда подальше без лишних разрушений. В нормальных условиях, ну то есть когда город не был руинами, вернуться за оригиналом они бы вряд ли осмелились. К счастью, на сей раз напарникам повезло, причем неоднократно. Может, хозяин разрушенного дворца просто был намного беднее коллег и поэтому не сумел создать защиту подобающего уровня для своего главного сокровища, да и для строительства поместья использовал материалы второго сорта?

— Что ж, Олег, ты доказал свою силу и могущество, а значит, по праву можешь стать одним из Бессмертных…

— Стоп-стоп-стоп, подожди! — напрягся волшебник, почуявший подвох. — Ты же говорил, тебе три Сердца надо!

— Чтобы иметь возможность признать тебя главой города — да, — согласился разумный артефакт, который явно в чем-то обвел своих вынужденных сотрудников вокруг пальца. Чародей это буквально всей кожей чувствовал… Но как-либо протестовать не мог. — Но одного вполне хватит, чтобы по законам Гипербореи принять тебя на службу городу, даровав почетное гражданство. В таком случае я вполне могу поделиться с тобой кое-чем из своих запасов: скажем, открыть городской арсенал. Уверен, качественная экипировка значительно повысит шансы на выполнение поставленной задачи.

— Слушай, это, разумеется, большая честь, но… — попытался было юлить Олег, но чуть не вскрикнул от боли, когда в руку ему впились тонкие девичьи пальцы, из которых уже ползли здоровенные когти оборотня.

— Соглашайся!.. — сквозь частокол клыков едва слышно процедила Доброслава, без особого успеха пытаясь замаскировать оскал под невинную улыбку. — Немедленно! Такие предложения два раза не делают, и это закон, а не фигура речи!

— А не будет помехой, что я как бы уже гражданин России и на военной службе состою? Ну, в смысле, Российской империи? — уточнил у древнего артефакта Олег. — Ты ведь уже заметил печать-татуировку у меня на шее, верно?

— Не знаю, как насчет российских законов, а законы гиперборейские допускают двойное гражданство. Правда, лишь в том случае, если между странами ни разу не было войны, — прогудел в ответ Бессмертный. — Поскольку государство, которому ты давал присягу, юридически возникло лишь несколько десятилетий назад, то Владыка Кащей никаких официальных документов гарантированно не подписывал. Впрочем, ты можешь и отказаться от старого гражданства, для этого достаточно лишь сделать официальное заявление с отречением, которое я тут же зафиксирую.

— Вернемся к этому вопросу, когда я его как следует обдумаю, где-то недели через полторы. — Олег пока еще не терял надежды вернуться к беременной жене, оставшейся в форте Стяжинск. Ему же не обязательно возвращаться к контрольному сроку именно в свою родную часть, сойдет рапорт любому более-менее высокопоставленному офицеру. Тем более объяснение задержке есть железное: в тайге заблудился. Плутать по Сибири можно куда больше жалкого месяца, не исключено, что если бы Моисей привел свою паству сюда, а не в крохотную пустыню, то бродившие сорок лет по куда меньшей площади евреи до сих пор искали бы дорогу обратно, в населенные людьми земли. — В общем и целом я согласен, но хотелось бы уточнить: какие-нибудь обязанности подобный статус налагает?

— Явиться на войну в случае всеобщей мобилизации, объявленной главой государства. Проигнорируешь призыв — и твое гражданство будет аннулировано, а собственность в пределах Гипербореи отчуждена, — меланхолично сообщили мумии, транслирующие мысли разумного артефакта. — Событие возможное, но крайне маловероятное. В общем, я бы на твоем месте боялся его меньше того, что небо упадет на голову.

— Ладно, тогда что мне нужно делать? — Чисто теоретически выбор у Олега был. Но когти Доброславы уже натянули его кожу до такой степени, что еще немного — и пойдет кровь. Проверять, насколько взбесит оборотня невозможность исполнить ее заветную мечту, чародей не собирался. В конце концов, магам же положено быть мудрыми, верно?

— Повторяй за мной слова присяги Гиперборее и старайся делать поменьше ошибок, — провозгласили мумии. — Не то чтобы это на что-нибудь влияло… но сама моя суть просто-таки требует проявления почтения к этому торжественному моменту.

Минут пять Олег нес какую-то абракадабру, скорее всего вполне попадающую под понятие «государственная измена». Ну или как минимум «дезертирство». Все-таки отношения между Россией и последними остатками Гипербореи в лице кащенитов в лучшем случае можно было назвать холодной войной. Радовало лишь то, что, судя по совершенно серьезному лицу внимательно вслушивающейся в слова Доброславы, работать попугаем у него получалось вполне неплохо. Вряд ли оборотень сумела бы сдержать себя в руках, если бы ее напарник, перепутав пару звуков, скажем, объявил священную войну сусликам. Или сделал еще что-то подобное. По завершении речи чародея окутало на несколько секунд изумрудно-зеленое сияние, и он ощутил, как по телу прокатывается волна электростатики от заляпанных нефтью волос до грязных пяток.

— Что это было? — первым делом спросил Олег после того, как продиагностировал свой организм, но никаких отклонений от нормы не нашел.

— Обычное биометрическое сканирование, нужное, чтобы тебя не перепутали с каким-нибудь самозванцем, — меланхолично ответил Бессмертный. — Результаты отправлены в центральное хранилище данных Гипербореи, подтверждение получения пришло.

— Оно все еще работает? — поразилась Доброслава. — Но как?! Я же видела древние карты — над ним должен быть слой льда толщиной в сотни метров!

— А там живых нет и не было никогда, ведь свет и воздух вредны для книг и свитков. Кащей как-то говорил, что этот комплекс еще и его переживет… Ну, в принципе Владыка не ошибся. — В ровном голосе мумий не проскальзывало эмоций, но разумный артефакт явно хотел проявить язвительность. — Что ж, теперь можем заняться подсчетом и оценкой ваших трофеев.

— После. Все после… — покачал головой новоявленный подданный Гипербореи и потащился в гостевой номер. — Сначала мне надо вымыться. И выспаться. И пообедать. Эти сутки выдались какими-то слишком уж… богатыми на впечатления.

Первые две свои мечты утомленный чародей почти исполнил, причем одновременно, поскольку едва не заснул в шикарной ванне, до краев наполненной теплой водой. Помешало плюхнувшееся ему на живот тело. Женское. Голое. И очень ехидно скалящееся.

— Да-да, ты женат, я помню! — хмыкнула Доброслава, ерзая на бедрах Олега в попытках устроиться поудобнее. — Можешь считать это просто помощью в помывке. Ну или изнасилованием… Да, вот так… Пальцы! Пальцы! Быстро вынул пальцы! Ау-у-у!

— Ага, счазз! — хмыкнул чародей, уверенно овладевший ситуацией. И не ей одной. Заодно он решил, что супругу о совсем уж всех деталях своего вояжа по Сибири информировать не будет. В конце концов, то, чего она не знает, ее и не расстроит. Хотя даже если вдруг… то ничего страшного. Анжела у него на редкость мудрая и понимающая ведьмочка, долго ругать или насмерть проклинать не будет. Но в случае раскрытия факта супружеской измены защитный амулет лучше пару суток не снимать. И каску тоже.

Глава 10

О том, как герой получает все, чего хотел, теряет то, к чему успел привыкнуть, и попадает туда, куда совсем и не стремился

«Способы созданъия артефактовъ, обереговъ, зелъий и прочихъ предметовъ чародейскихъ принято делить на две группы: пассивные и активные. Иногдъа их такжъе называютъ западнымъ и восточнымъ стилемъ, поскольку первая магическая традиция пришла к намъ изъ Евъропы, а вторая из Китая».

Олег послюнявил палец и перелистнул страницу тяжеленного пособия по артефакторике, выпущенного, наверное, лет двести назад. Может, и больше, но вряд ли. Даты на выцветшем от времени переплете девятьсотдвадцатисемистраничной книги не стояло, но стиль написания и термины были близки к современным. На чрезмерное количество так называемых ятей, расстановка которых в словах не поддавалась никакой логике, чародей и внимания-то почти не обращал. После возни с трофейным польским учебником пиромантии настольная книга какого-то самоуверенного искателя сокровищ, взятая им с собой, видимо, чтобы при обезвреживании ловушек можно было свериться с конспектом, вполне сошла бы за легкое развлекательное чтиво.

«Суть первого метода заключается в томъ, что заготовки или ихъ компоненты оставляются в месте с высокимъ магическимъ фономъ требуемой направленности, за годы, десятилетия и в некоторых случаях века пропитывающимъ ихъ целикомъ. И лишь потомъ мастер, ставший достойнымъ его материал до ума доводитъ, по мере необходимости снова и снова оставляя предметъ „дозревать“. Преимуществомъ данного способа являются низкие требованъия к создателю предметовъ волшебныхъ и качеству сырья исходъного, а недостаткомъ — длительное время первичной обработки, за которое не совсемъ еще готовый предметъ частенько воруютъ».

Гражданство Гипербореи давало своему обладателю некоторые плюсы. Олег и Доброслава, проходящая по статусу то ли как его вассал, то ли как любимая комнатная собачка, лишились контролирующих передвижение браслетов. Теперь напарники могли не бояться, что сторожевая нежить внезапно атакует их. Возможно, это касалось даже обитателей других руин царства Кащеева, если те еще не одичали, не свихнулись и не утратили связи с архивами погибшей в древности колдовской сверхдержавы. Теоретически чародей и оборотень даже уйти могли… Ну, в соответствии с законом. Но Бессмертный сразу предупредил, что в таком случае он будет вынужден превысить свои должностные полномочия и остановить беглецов, пусть даже ценой их жизней и подачи на него жалобы в суд. И вряд ли гигантский золотой череп шутил.

Однако не забыл он и подсластить пилюлю, выдав своим обладающим свободой воли помощникам-инструментам разрешение выкупать понравившиеся им предметы из городского арсенала или зала трофеев, куда стражи погибшего города за века своей службы натащили гору хлама, потенциально ценного, но в переработку не годящегося. Не сказать чтобы удача улыбалась мумиям часто, но за столетия кое-что они накопили. Например, книги и свитки, зачарованные их владельцами на сохранность по причине важности хранящейся там информации. Правда, в большинстве своем гримуары и дневники писали на языках, которые Олег даже опознать не мог. А может, тексты еще и зашифровывали вдобавок. Однако нашелся там и тяжелый фолиант с более-менее понятными буквами. Теперь Олег мог, подобно Доброславе, в часы досуга добывать то, что останется с ним навсегда и, без сомнения, увеличит его личное могущество: магические знания!

«Восточъные традиции предусматриваютъ активную перестройку энергетической структуры заготовки мастеромъ, глубоко постигшимъ тайны зачарования и алхимии. Такой процессъ теоретически позволяет получить продуктъ намного быстрее и в больших количествахъ, однако малейшая ошибка непоправимо портит сырье и, в некоторых случаях, оборудование. Как следствие, ведьмакъ, ученикъ иль подмастерье товаръ почти не производитъ и не продаетъ».

На взгляд Олега, пассивные методы приготовления всякой волшебной дребедени серьезно превосходили свои активные аналоги. Даже если учесть потери, возникающие по вине разного рода авантюристов, регулярно тырящих артефакты. Кстати, вот и объяснение тому, почему европейские колдуны свои самые могущественные игрушки надевают на себя, лишь когда планируют их использовать, а все остальное время те спокойно лежат по сокровищницам. Просто если место для хранилища выбрано правильно, то зачарованные вещи потихоньку прибавляют в качестве. Пусть и медленно, но верно. И вообще лучше иметь десяток человек с кое-как помогающими амулетами, чем одного с действительно качественной вещью. Нет, рассчитывать сразу и на то и на другое оказалось бы совсем хорошо, однако в реальности очень редко удавалось приблизиться к идеалу.

«При увеличении же сложности предмета до шестого-седьмого ранговъ под ударъ частенько попадаютъ и сами жизни маговъ…»

— Ты все еще читаешь? Я спать ложилась, а ты уже тут сидел. Нет, так дело не пойдет! — Олега бесцеремонно вытряхнули из похожего на облако кресла, где он провел часов… несколько. Возможно, чародей действительно слегка увлекся, поскольку фолиант едва ли не на тысячу страниц успел практически подойти к концу, до которого оставалось меньше четверти книги. — Пойдем, подберем тебе что-нибудь по руке в оружейной. Я-то сама выбором снаряжения еще вчера озаботилась.

Арсенал разрушенного города работал по тем же принципам, что и его холодильник. То есть находился вне времени и пространства. Ну или жилые покои Дворца вечной жизни располагались непосредственно над ним. Ничем иным Олег не мог объяснить тот факт, что в относительно компактном здании оказался проход в едва ли не километровой длины комнату, заставленную стеллажами с разнообразными орудиями смертоубийства. К сожалению, довольно однообразными. Скорее всего, этот арсенал должен был снабжать все население города в случае необходимости. Ну а особо ценные гости просто имели привилегию посещать его в любое время дня и ночи, чтобы брать там понравившиеся им игрушки. Все равно действительно дорогих и могущественных артефактов там не лежало, один лишь ширпотреб — по меркам Кащеева царства, и откровенный мусор — с точки зрения истинных гиперборейцев.

— Тяжелое оружие, как понимаю, не для тебя. Соответствующие мускулы ну совершенно не разработаны! — с досадой констатировала Доброслава, протаскивая боевого мага мимо кажущихся бесконечными рядов с двуручными мечами.

Счастливая, как обожравшаяся сметаной кошка, кащенитка сейчас напоминала ночной кошмар профессионального охотника за нечистью и счастливый сон амбициозного полководца, мечтающего об идеальной машине разрушения под своим командованием. Пластинчатые доспехи и сами по себе делают из посредственного фехтовальщика ту еще крепость, которую надо ухитриться завалить, ибо на скользящие удары ей плевать, да и точные выпады норовят впустую соскользнуть по латам. А правильное зачарование еще и добавляет к крепости брони магический щит вкупе с некоторыми дополнительными функциями. Но надетый на оборотня доспех из неизвестного темно-синего материала, способного тянуться как резина и отлично сопротивляющегося враждебному чародейству, весил очень мало и нисколько не мешал трансформации. Девушка даже когти могла без проблем выпускать, поскольку тыкающиеся изнутри острые предметы броня пропускала, в отличие от стучащих в нее с наружной стороны.

— И это очень плохо! Всякие там шпажонки и прочий городской мусор вроде кинжалов, может, и годятся для охоты на кроликов или там выпускания кишок во время дуэлей, но столь тонкое, легкое и короткое лезвие вряд ли когда-нибудь сможет причинить неприятности по-настоящему опасному врагу. Умертвие на рану, которая не лишила его головы или конечности, только усмехнется. А большая часть обитающих в лесах монстров закованы в очень толстую броню, под которой еще расположен солидный слой тугого мяса!

— Вообще-то я запросто могу усилить свои мускулы магией в несколько раз. Для целителей подобное — раз плюнуть! — Олег проводил печальным взглядом остающиеся за спиной двуручники. Прямые, чуть изогнутые, с волнистым лезвием… Все они прекрасно подходили для боя с магическими тварями или одоспешенным противником. Но эти клинки в руках неумехи редко когда успевали нанести больше одного удара. — Может, мне боевой молот взять? Им и фехтовать особо не надо, главное, попасть по цели.

— Если ты на самом деле так думаешь, то только подобной махиной и можно вколотить хоть немного ума в твою тупую башку! — фыркнула из-под глухого забрала оборотень, которая в разработанных специально для представителей ее расы латах явно почувствовала себя почти неуязвимой.

Даже если какой-то удар и пробьет доспех, то наверняка полученные травмы окажутся достаточно легкими, чтобы Доброслава регенерировала их в рекордно короткие сроки. Наиболее рациональным способом справиться с подобным противником, по мнению Олега, являлась попытка удушить его каким-нибудь ядовитым газом, левитирующим песком или просто откачкой кислорода из района местонахождения цели. Сгустившийся вокруг головы противника шар из жидкости, являющийся одним из наиболее распространенных приемов в арсенале магов воды, был против гидромантки крайне малоэффективен. Ну или можно было использовать нечто бронебойное, вроде крупнокалиберной пушки с соответствующим боеприпасом… Только вот попасть из нее в мелкоразмерную и очень шустро маневрирующую цель без благоволения богов артиллерии оказалось бы затруднительно.

— Стоп, чего ты так лыбишься?! Шутишь надо мной, да?

— Ну, немного, — развел руками Олег, который на самом деле уже давно решил, каким должно быть его идеальное снаряжение. Максимально близким к тому, чем боевой маг пользовался на протяжении пары лет своего обучения и службы, только по возможности лучшего качества.

Легкая броня, не сильно стесняющая движения и пригодная для повседневного использования с относительным комфортом. Тяжелый одноручный клинок, способный прорубить кость, но тем не менее не мешающий при помощи второй конечности стрелять или создавать заклинания. И нечто дальнобойное и крупнокалиберное, чтобы противник без лишних затрат энергии добегал до мага уже тяжело раненным, а лучше вообще не добегал.

— Поверь, я прекрасно знаю, что разнообразные цепы, копья, алебарды, секиры и прочее излишне массивное оружие идет мимо меня лесом. Исключение может быть сделано разве только для тех огнеметных винтовок, с которыми местные мумии ходят, одну из них вчера мне все же хватило времени оценить.

Оружие того, во что превратились жители города, как и положено армейскому ширпотребу, было простым, надежным и достаточно эффективным. По боевой мощи оно лишь слегка превосходило привычные Олегу крупнокалиберные винтовки или револьверы, а по скорострельности так и вовсе им уступало, однако имело другой крайне полезный фактор. Боеприпасы. Вернее, их полное отсутствие. Каким-то образом это магическое оружие было связано с Бессмертным, вернее, с контролируемым им океаном энергии. И именно из нее и состояли обладающие регулируемой пробивной силой огненные стрелы, способные срываться с фокусирующего кристалла на конце древнего оружия. Правда, делали они это не слишком часто. Раз в три-четыре секунды, что было, безусловно, слишком медленно по меркам интенсивных перестрелок. Но вступать в них боевой маг и не собирался. Если он встретит нечто такое, что не получится уложить первым-вторым выстрелом, то немедленно отступит и попытает удачу где-нибудь в другом месте. Главное — успеть ухватить за шкирку и оттащить назад постоянно норовящую перейти в ближний бой Доброславу.

— Плохой выбор. Слишком громоздкое и тяжелое для живого человека, да к тому же легко ломается, если пытаться им блокировать удары, — тряхнула закованной в шлем головой кащенитка, волоча Олега мимо длинных рядов стоек с этими магическими винтовками. — К тому же вне города оно работать не будет, а мы отсюда выйдем, рано или поздно. Теперь, когда у меня есть полный доспех предков, я из принципа здесь не сдохну.

— Зато там есть целых три режима работы… — тяжело вздохнул чародей, провожая глазами мечту любого солдата-пехотинца. Оружие, которому не требуются боеприпасы.

В зависимости от того, какую из рун активации трогал владелец, оно могло выполнять разные функции. Обычный выстрел, на дистанции до сотни метров работающий не хуже, чем прицельный бросок в противника бутылкой с зажигательной смесью. Узконаправленное пирокинетическое воздействие оставляло после себя тяжелые ожоги и в принципе могло прожечь человеческое тело насквозь с одного попадания. Усиленный выстрел, в котором убийственная мощь достигалась путем снижения дистанции поражения. При подобном использовании в руках чародея оказывался аналог огнемета, буквально окатывающего волнами испепеляющего пламени сектор в сто — сто десять градусов перед ним. И расфокусированный выстрел, делающий из оружия некий аналог дробовика. При стрельбе по толпе или очень большой, но находящейся на некоторой дистанции цели сложно было придумать нечто лучшее, чем десяток узких и по отдельности не таких уж и опасных язычков пламени, расходящихся конусом.

— Ладно, судя по тому, с какой целеустремленностью ты двигаешься, что-то интересное уже присмотрела?

— Да, — односложно ответила Доброслава, подводя его к относительно небольшому стенду, содержимое которого, видимо, не пользовалось у горожан особой популярностью. — Вот.

— Топоры?! Ты серьезно?..

Сказать, что Олег удивился, когда его подвели к стенду с тщательно разложенными по парам боевыми родичами обычного плотницкого инструмента, значит не сказать ничего. Нет, в принципе входящий в штатное снаряжение стрельца бердыш тоже относился к данному виду оружия… но у него хоть длина древка была нормальной! Вполне достаточной, чтобы выставленное вперед лезвие не подпустило какую-нибудь тварь или всадника на дистанцию удара и позволяющая размахнуться как следует, чтобы сильным ударом броню проломить. Здесь же его вниманию предлагались какие-то жалкие полуметровые огрызки с очень узким лезвием, похожие то ли на туристический прибамбас, то ли на сделанный бедными в доступном железе индейцами томагавк, то ли вообще на слегка сплющенную кирку. Да и цвет был слишком яркий: красный сверху донизу, за исключением парочки переливающихся гранями прозрачных кристаллов горного хрусталя, инкрустированных в обух. Вот только данное оружие не лежало беспорядочной кучей, а было вложено попарно в специальные углубления именно под его габариты. И это интриговало: заботились о нем явно больше, чем о простых клинках или копьях.

— Это не какие-то там топоры, а самые настоящие зитрас! К тому же они отнюдь не так просты, как кажется на первый взгляд. Их конструкция и функционал были придуманы еще в войне с Атлантидой, и поверь, тогда предки отнюдь не экономили на своем снаряжении. Помнишь короткие кривые мечи, которые имелись у командира патруля? Это почти то же самое, но улучшенный вариант для офицеров более высокого ранга. — Доброслава облизнулась на оружие так, словно оно было сделано из мяса. Или из торта. Кто знает, что для девушки-оборотня казалось более вкусным? — К сожалению, я не обычный человек, и взять себе их не могу — просто не станут работать. С другой стороны, ты тоже доспех Железного Волка не напялишь… Вернее, попробовать-то можешь, но вот двигаться в нем станешь как черепаха с больными коленями.

— В левом — накопитель маны, в правом — накопитель праны. Заполняются либо обычным порядком, либо при втыкании в цель, которую они сумеют высосать. Хранящаяся там энергия может быть высвобождена относительно простыми заклинаниями, структуру которых надо записывать на кристалл, вставляемый вот сюда… Но ведь есть и еще что-то?

Олег задержал руку в нескольких сантиметрах над поверхностью оружия в попытках почувствовать его суть, и, к удивлению, у него получилось. Ну, по крайней мере частично. Лезвие одного топора даже без контакта с человеческой плотью пыталось оттянуть на себя часть магической силы чародея, а второе вело себя практически как голодный вампир и даже дернулось немного вслед за почти коснувшейся красного металла ладонью. Похоже, топоры даже необязательно требовалось в кого-то вонзать, чтобы они начали опустошать энергетические оболочки своей жертвы. Достаточно было поместить их на некотором расстоянии от цели. Эффективность, разумеется, снижалась на порядки, однако возможность ослаблять противника, стуча по доспехам, щитам или там естественной костяной броне все равно впечатляла.

— Зитрас сделаны из так называемого вечного металла, который не только очень прочен, но и потихоньку заращивает повреждения. Соответственно, сломать их окончательно — это надо еще сильно постараться. Древко к ладоням прилипает так плотно, что никогда не начнет скользить, оно удержит даже чуть больше человеческого веса без всякого напряжения с твоей стороны, соответственно, выбить их из рук почти невозможно. Но это отнюдь не самое главное. — Доброслава ухмыльнулась так, словно замыслила какую-то грандиозную пакость. Почему-то у Олега сразу же мелькнуло подозрение в том, что она сейчас намерена взять реванш за случившееся вчера, когда он действовал несколько грубовато. Пусть в конечном итоге и к взаимному удовольствию. — Основная ценность их в том, что зитрас привязываются к своему владельцу. Отобрать не то чтобы совсем нельзя… но у нас далеко не каждый старейшина мог передать такое оружие наследнику, когда предыдущий хозяин умирал. А! Ну и еще их можно кидать! Если расстояние не больше пятнадцати шагов, то такая игрушка сама вернется в руки владельцу через четыре-пять секунд после удара.

— И ритуал привязки конечно же осуществляется на крови и сопровождается крайне неприятными побочными эффектами… — тяжело вздохнул Олег, уже понимая, что от подобных артефактов не откажется.

Старейшины кащенитов должны были котироваться на одном уровне с магистрами магии, иначе язычников-сектантов давно истребили бы, несмотря ни на какие стада населяющих Сибирь мутантов и прочие козыри в рукавах. И заполучить именное оружие, которое у него отнимет не каждый генерал, не говоря уж о всех нижестоящих, клейменому контрактнику сильно хотелось. Бандиты, монстры, нежить, демоны… Собственное начальство — вот кто для солдата самый страшный враг! Во всяком случае, в той армии, куда идут не по зову сердца или за богатством и славой, а под давлением обязательного призыва, обманом подписанного договора и прочих подобных средств принуждения.

— Что делать-то нужно?

— Да тут все просто… — отмахнулась Доброслава. — Каждую ладонь порежь концом рукоятки до крови, там шип небольшой есть. Очень глубоко не надо, только чтобы кожу пропороть.

С тяжелым вздохом, предчувствуя грядущие мучения, чародей взял ближайшую к нему пару топоров и произвел требуемые манипуляции. В первые секунды после этого ничего не произошло, и он уже начал надеться, что на сей раз пронесет… Однако потом от крохотных царапин, каждая едва ли в несколько миллиметров глубиной и шириной, по ладоням стала распространяться неприятная ноющая дрожь, за считаные мгновения переросшая в болезненные судороги по всему телу. В энергетику волшебника грубо влезли посторонние компоненты, принадлежащие артефактному оружию. Зитрас пытались подстроиться под ауру хозяина, чтобы стать в прямом смысле слова продолжением его тела и при необходимости делиться уворованной у врагов энергией, однако до той поры, пока они не закончат настройку, ощущения от них должны были оставаться примерно как от влезших через ладонь по локоть карандашей. Которые к тому же еще и непрерывно крутятся в ранах с произвольно меняющейся скоростью.

— Ты смотри, не заорал даже… — удивленно цокнув языком, констатировала Доброслава, с нездоровым садистским любопытством наблюдавшая за перекосившимся от боли лицом чародея, скрипевшего зубами на весь арсенал. Известные ему чары обезболивания действовали исключительно на материальное тело… но здесь и сейчас весь дискомфорт шел от энергетических оболочек волшебника. — А в тот единственный раз, когда я видела, как зитрас к новому хозяину привязывают, этот счастливчик орал сильнее, чем молодка, рожающая ежа против шерсти.

— Ох!.. — Резко нахлынувшее облегчение от отсутствия боли оказалось таким сильным, что почти погрузило Олега в эйфорию. — С кем же она переспала, раз колючей крысой забеременела?

— С соседом. Нет, он-то человек как человек, но вот муж у той дуры был единственным в нашем селении мастером неестественной природы. Химеролог, если по-вашему. — Оборотень принялась улыбаться так, что сразу стало понятно: отношения с подвергшейся столь экзотическому наказанию неверной супругой у нее складывались не самым лучшим образом. — Все думали, он ее вообще убьет, но нет, даже из дома не выгн…

Окончание речи девушки потонуло в треске, с которым содрогнулся весь арсенал. Стеллажи с оружием подпрыгнули, часть их содержимого вылетела на пол, где-то вдалеке грохнулась об пол утратившая равновесие стойка с боевыми молотами, зазвенел катящийся куда-то вдаль шлем. Впрочем, все эти звуки практически потерялись в пронесшемся по громадному помещению мгновение спустя звучном утробном реве, сопровождаемом всполохами красного и оранжевого света под потолком. И то ли интуиция, то ли житейский опыт, основанный на множестве подобных ситуаций, подсказали боевому магу, что уши ему терзает сигнал боевой тревоги.

Вот только кто мог атаковать заброшенный подземный город?! Для какого-нибудь мародера или даже целой группы мародеров такие меры оповещения об угрозе явно избыточны. С другой стороны, и сейсмический удар кто попало не нанесет. Ну не Атлантида же неожиданно всплыла из глубин Мирового океана, чтобы нанести удар стратегической магией по всем центрам концентрации вероятного противника? Может, какие-нибудь энтузиасты — любители древностей не нашли момента лучше, чем заявиться сюда целой научно-исследовательской экспедицией, не забыв прихватить несколько десятков чародеев и ящик с динамитом, сразу же пущенным в ход?

В воздухе с сухим шелестом развернулось полотнище портала, на противоположном конце которого виднелась инкрустированная драгоценными камнями покатая поверхность желтого металла, испещренная расплавленными потеками и грубыми швами. По всей видимости, это была макушка гигантского золотого черепа. Интуиция Олега, что-то зудевшая на периферии сознания с самого момента нахождения Сердца, взвыла благим матом. Разумный артефакт явно успел осуществить какие-то свои планы, про которые его временные помощники могли только догадываться. И почему-то волшебник был полностью уверен, что результат измышлений искусственно созданного существа им не слишком понравится.

— Прошу проследовать сюда! Немедленно!

Через разрыв пространства внутрь арсенала шагнули четыре мумии, разговаривающие, как всегда, синхронно. Вот только на этот раз в качестве самоходных динамиков Бессмертный использовал вовсе не простых патрульных! Судя по росту в два с половиной метра, лишь чуть меньшему размаху плеч, буквально звенящей от количества удерживаемой энергии ауре и закрывающим все тело черным пластинчатым доспехам, обильно украшенным изображениями черепов, рунами, гербами и прочей символикой, исполняющий обязанности правителя города артефакт имел-таки нечто вроде своей личной гвардии. Новый удар, причем на сей раз даже сильнее предыдущего, встряхнул помещение. Олег едва успел отскочить в сторону от целой лавины топоров-вампиров, вытряхнутых из своих мест для хранения и почти целенаправленно падавших в его сторону.

— Промедление не в ваших интересах! Планируемое время до обрушения арсенала — три с половиной минуты!

— Да это ж целая бездна времени! Успеем! — По поведению нежити чародей понял сразу две вещи. Первая — убивать их Бессмертный пока не собирается, видимо, зачем-то они ему еще нужны. Вторая — шансы на то, что он больше никогда в жизни не попадает в эту грозящую обрушиться сокровищницу, до краев забитую зачарованным оружием и доспехами, более чем велики. И из этого вывод можно было сделать только один. До обрушения арсенала требовалось успеть из него спереть… ну то есть спасти, как можно больше. — Доброслава, тащи! Все тащи! Все, что можешь! А что не можешь — просто выбрасывай в портал!!!

Звякнули об каменный пол выпавшие из рук чародея боевые топоры; впрочем, боевой маг чувствовал, что стоит ему только захотеть, и они вернутся обратно в ладони. Шлем, так кстати подкатившийся по полу почти к ногам волшебника, немедленно оказался напялен на голову и съехал на глаза. С ближайшего доспешного стенда был выдернут панцирь, вроде бы почти подходящий Олегу по габаритам. Примерять времени не имелось, в будущем целитель и артефактор либо подгонит броню по фигуре, либо фигуру по броне. Ну или просто продаст эту вещь ценителям древностей, если та не будет слишком сильно отличаться качеством в худшую сторону от доступных ему аналогов.

Щиты разных форм находились довольно далеко, но, к счастью, требовалось не так уж много силы, чтобы при помощи телекинеза поставить самый круглый из них на ребро и катить в нужном направлении подобно колесу. Доброслава, полностью обратившаяся в волка ради прибавки скорости, бряцая своим новым доспехом, унеслась куда-то в противоположный угол помещения. Видимо, там находилось нечто действительно ценное, но оборотень, к сожалению, не успела взять его раньше. Еще один толчок, после которого попадали почти все стеллажи, а по стенам начали змеиться трещины, лишь добавил кащенитке прыти.

К тому моменту, когда она вернулась, Олег переправил на ту сторону портала не меньше центнера разнообразного железа, не очень всматриваясь в то, что именно попадается ему под руку и куда оно летит. Во всяком случае, одна из четырех гвардейских мумий обзавелась торчащим у нее из шлема кинжалом с длинным волнистым лезвием, вошедшим в темный металл, словно в мягкий пластилин. Правда, не сказать, будто это расстроило мертвеца или управляющего им Бессмертного. Скорее всего, они данный факт если и заметили, то не придали ему значения, поскольку на фоне творящегося катаклизма такая мелочь не стоила особого внимания.

— Что происх… — шагнувший в портал Олег буквально подавился своим вопросом, поскольку в нескольких сантиметрах от себя обнаружил щелкнувшую челюстями голову костяного дракона. Исполинская нежить, каждый клык которой лишь чуть-чуть уступал в размерах сабле, открывала и закрывала рот, стараясь уцепить замершего перед ней человечишку, обдуваемого образующимися от этих движений резкими порывами ветра, однако дотянуться до него не могла. С шеей-то громадный череп дохлой рептилии больше не соединялся. — Ух, ё!..

Стукнутый в спину вернувшейся Доброславой, оттого непроизвольно сделавший шаг вперед и почти уткнувшийся в распахнувшуюся пасть чародей отмер от первончального шока, осмотрелся вокруг и оцепенел вторично. С тех пор, когда он последний раз был в резиденции Бессмертного, поменяться тут успело очень много. Да честно говоря, практически все!

Большей части стен больше не было. Как на тех жалких издырявленных огрызках, что еще остались, держится местами просматривающийся на десяток этажей вверх потолок — оставалось решительно непонятно. Видимо, магия, вложенная строителями в здание, оказалась достаточно сильна, чтобы возместить недостаток несущих конструкций. Пол тоже пестрел дырами, один взгляд в которые мог бы довести до истерики даже профессионального спелеолога. Причины столь масштабных катаклизмов присутствовали здесь же, частично в целом, а частично в разобранном состоянии. Это была нежить. Высшая нежить. Многочисленная и разнообразная высшая нежить. Очень-очень многочисленная и разнообразная высшая нежить, которая хаотически слонялась по помещению, то и дело вступая в схватки между собой!

Напоминающие культуристов раздувшиеся за счет невероятного количества мускулов гиганты, своим сложением смахивающие на троллей, с которых содрали всю кожу. Их единственным оружием были собственные лапы, но этого более чем хватало, если один из ходячих трупов вдруг решал, что кто-то встал у него на пути. Скелеты в покрывшихся вековым налетом пыли доспехах и частично истлевших мантиях. Экипировка то ли умертвий, то ли самых настоящих личей светилась от магии, заключенной в многочисленные драгоценные камни-накопители. Там, где они вступали в бой, воздух сгущался туманом под воздействием невероятного холода. Впрочем, иногда эти рукотворные облака подсвечивались огнем, вспышками молний и прочими спецэффектами, свойственными применению боевых заклинаний. Мумии, очень много мумий, в чьей одежде не имелось ни малейшего намека на единообразность. Высохшие до состояния окаменелостей подданные Кащея толпились так, что яблоку было негде упасть, и служили неким подобием буфера, останавливающего движение других покойников. Сами они никого первыми не атаковали, но если их задеть, бросались в схватку с полным презрением к своей нежизни. Ледоколами рассекали бушующее море взбесившихся стражей города костяные драконы и зомби, сделанные на основе великанов. Эти титаны просто затаптывали мертвецов помельче целыми десятками, наполняя воздух отвратительными чавкающими звуками и брызгами гнилой крови.

— Какого черта тут происходит?! — испуганно завопила едва успевшая вернуться до обрушения арсенала Доброслава, притащившая на спине здоровенную и явно очень тяжелую серебряную загогулину, больше всего напоминающую знак интеграла, который сначала сломали в паре мест, а потом склеили, перепутав местами обломки. Для повышенных тонов у оборотня имелись более чем серьезные основания: ее едва не снес взмахом крыла костяной дракон. Причем другой, не тот, чья голова щелкала на Олега челюстями. Тело стремящегося закусить чародеем конструкта смирненько лежало себе грудой костей, едва не похоронивших под собой Бессмертного. Немертвых летающих рептилий в помещении, сразу ставшем не таким уж и просторным, слонялось туда-сюда сразу четыре штуки. Вроде бы раньше было еще больше, во всяком случае, высящиеся тут и там кучи костей на это намекали. А может, они остались от еще какой-нибудь исполинской нежити, ведь пытался же упорно пройти сквозь стену топчущийся на одном месте и кем-то подожженный десятиметровой высоты спрут, казалось, состоящий из сотен тысяч человеческих ребер.

— Все по плану! — синхронно заявили мумии-гвардейцы, которых на макушке золотого черепа выстроилось не меньше десятка. У Олега из-за их полностью синхронной речи даже барабанные перепонки опасно завибрировали, грозясь порваться от натуги. Бессмертному решительно требовалось сменить настройки его самоходных динамиков. Аудиосистемы ведь должны в первую очередь доносить до окружающих информацию, а не доводить их своим звучанием до инфаркта. Впрочем, не исключено, что если бы разумный артефакт перешел с обезличенно-инфернального тона на какое-нибудь слащавый приторный голосок, то стало бы только хуже. — Это бунт!

На взгляд Олега, для попытки государственного переворота творящийся вокруг него хаос все же был несколько… упорядоченным. Нежить не пыталась причинить какой-либо умышленный вред ни Бессмертному, ни даже людям. Она, за редким исключением в виде пары десятков мумий-гвардейцев, просто топталась на месте или бродила туда-сюда, сталкиваясь между собой и немедленно вступая в схватку. Это было отнюдь не естественное поведение подобных созданий. И даже не управляемое чем-либо похожим на разум. Похоже, их просто запрограммировали на хаотические передвижения и полную анархию. А чародей знал в этом городе лишь одну персону, способную на подобное. Собственно, в настоящий момент на ней он и стоял.

— Бунт? Здесь?! И кто его организовал? — поразилась Доброслава, сгибающаяся под тяжестью утащенного из арсенала предмета, не похожего на оружие, но вряд ли являющегося чем-то иным. Олег еще раз пробежался взглядом по серебряной загогулине, не имеющей, на первый взгляд, ни одной острой поверхности, и из-за своих веса и формы вряд ли годящейся на роль дубины. И немедленно заподозрил, что кащенитка сперла из арсенала полевую пушку. Вернее, какое-то магическое орудие, выполняющее в войсках Гипербореи те же функции. Оставалось только понять, из какого места и чем оно стреляет. Два выгнутых в разные стороны треугольника, расположенных по бокам почти двухметровой толстой перекладины, на роль дула подходили мало.

— Вы! — хором гаркнули мумии, обвиняюще наставляя свои правые руки на людей. — Точнее — он!

— У меня алиби. — Олегу, на которого абсолютно синхронными движениями указал сразу десяток костлявых пальцев, стало малость неуютно. — Большую часть ночи я был сильно занят. А меньшую — читал. Записи с твоих наблюдательных устройств должны подтвердить.

— Не ломай мне шаблон действий… — прошипел на него через свои передвижные динамики Бессмертный. — Я и без того с трудом могу убедить себя, что подвергся враждебному воздействию со стороны не до конца изученной мной персоны с высоким потенциалом, а потому должен активировать один из высших протоколов безопасности, созданных специально для подобного случая.

— Ага… Понял, — кивнул Олег, с радостью отмечая в происходящем пусть и несколько отдающую безумием, но все-гаки логику. Это несколько успокаивало. Боевой маг считал, что третий ранг заслужен им в полной мере… Но если бы он рухнул вниз, в эту беспорядочно сражающуюся между собой мешанину высшей нежити, его бы порвали на кусочки в течение нескольких секунд. Да и пребывание на возвышенности не могло спасти, поскольку напарников пока оберегал явно впечатанный в саму суть стражей города запрет наносить вред Бессмертному. Уж дистанционно атаковать врага тут мог практически каждый, просто одни делали это заклинаниями, другие — выдохом свойственной им магии, а третьи — бросками тел поверженных противников. — И зачем тебе это?

— Отвечу позже, сейчас буду слегка занят. Постарайтесь не умереть в ближайшие несколько минут, это важно. Мне очень не хочется ждать другого подходящего случая и начинать все сначала.

Из проема входа, где тоже занимались отнюдь не дружеским мордобоем разнообразные мертвецы, раздался подозрительный низкий звук, напоминавший гудение очень большой струны. И вместе с ним внутрь зала влетели какие-то дергающиеся клочья, похоже, секунду назад бывшие частями стражей города. Причем отнюдь не в одном экземпляре. Поток летящих по баллистической траектории останков не только не ослабевал, но и увеличивался с очень настораживающей Олега скоростью. Чародей знал только одних существ, которые проживали в разрушенном поселении и могли пробиваться через плотные ряды отнюдь не слабой нежити, как вертолеты сквозь стаю гусей. Создателей гигантского золотого черепа: его, так сказать, «отцов».

Первый из Бессмертных показался в помещении всего лишь спустя сорок секунд. И выглядел он неважно… Даже по сравнению с той иллюзией, в которой Олег наблюдал, как плоть правителей города беспрестанно пожирает сама себя. По всей видимости, время действительно сказывалось на механизмах их возрождения далеко не лучшим образом, ибо некогда наверняка тщательно следивший за своей внешностью маг окончательно переродился в тошнотворный ужас, на который не получалось взглянуть без судорог отвращения. Голова у него оставалась человеческой, а в фигуре смутно прослеживались гуманоидные очертания, но грушевидное туловище теперь поддерживали целых пять ног, поперек груди шла громадная, не закрывающаяся зубастая пасть, откуда беспрестанно текла то ли слюна, то ли гной, а руки вытянулись метра на два и волочились по полу когтями, похожими на птичьи.

Вот только несмотря на все эти пугающие метаморфозы, мощи своей Бессмертный, видимо, не утратил. Из его глаз непрестанным потоком били какие-то странные блекло-синие лучи, под воздействием которых нежить не то разрезалась на множество очень мелких кусочков, не то взрывалась изнутри. С десяток мумий и парочку скелетов-воинов он переработал в труху буквально за секунду, заминка вышла лишь с похожим на тролля немертвым гигантом. Нет, источающий разрушительное волшебство взор омерзительного мутанта исправно проделал дырку в теле чудища — сквозную, широкую: Олег туда при необходимости целиком протиснулся бы. И это даже окончательно убило омерзительную тварь с содранной шкурой.

Только заваливаться она стала прямиком на своего обидчика, который вместо того чтобы метнуться в сторону, попытался полностью дезинтегрировать падающую на него тушу. И с задачей справился лишь частично: торс, руки и голова разлетелись в стороны клочками, но конвульсивно дергающиеся ноги ткнулись в раззявленный на груди мага рот. Торчащие из него кривые зубы немедленно дернулись вперед, буквально выстреливая чем-то вроде коротких щупалец, и крепко вцепились в добычу. А потом та рухнула. И инерцией увлекла за собой тело мага, принявшегося сверлить глазами пол в прямом и переносном смысле слова. К сожалению, следом за первым мутировавшим реликтом прошлой эпохи появились и несколько его товарищей, способных своей внешностью произвести фурор в цирке уродов или кунсткамере.

— Ложись! — Олег, на затылок которого дохнуло жаром, сначала послушался и растянулся ничком на покатой макушке громадного золотого черепа, а только потом посмел оглянуться на подавшую голос Доброславу.

И сделал он это ну очень не вовремя. Кряхтящая от натуги оборотень на вытянутых руках подняла в воздух над головой таинственный артефакт, держа его за те самые гнутые треугольники, оказавшиеся рукоятями. А поперечная планка, которую чародей раньше считал чем-то вроде обычного древка, сияла как маленькое солнце. Сорвавшийся с нее широкий толстый луч белого цвета был настолько ярким, что боевой маг на какое-то время ослеп. Впрочем, ему и оставшихся чувств более чем хватило, чтобы оценить разрушительную мощь древнего оружия. Главным образом обоняния. Дышать в мгновенно нагревшемся и наполнившемся вонью паленой плоти пространстве зала стало практически невозможно. А вот взрывное действие у, по всей видимости, магического лазера оказалось так себе, уши Олега оценили раздавшийся грохот едва ли на троечку с минусом. Или это просто его барабанные перепонки слегка огрубели, так как в последнее время им пришлось перенести слишком много испытаний?..

Секунд через пять, когда Олег проморгался, он узрел не такой уж и маленький участок зала, в котором горело все. Камни, Бессмертные, высшая нежить, вроде бы даже сам воздух… Другое дело, что почти все из вышеперечисленного отнеслось к своему внезапному воспламенению с редкостным равнодушием. Бывшие главы города напоминали факелы на ножках, лапах и щупальцах, поскольку появившийся в результате использования древнего артефакта огонь вцеплялся в свою добычу не хуже напалма. Вот только новая плоть взамен сожженной нарастала на них слишком стремительно, чтобы те испытывали серьезные неудобства.

Немертвые марионетки пострадали куда сильнее, должно быть, не меньше двух десятков мумий обратились в пепел, а еще столько же теперь тихо дотлевали, с редкостным стоицизмом продолжая держаться на ногах. Но те же обесшкуренные гиганты оказались слишком крепки, чтобы пламя могло сожрать их за несколько секунд, а со скелетов в доспехах и мантиях огонь и вовсе скатывался, подобно брызгам воды. Видимо, извлеченное из арсенала орудие не могло повредить тем из солдат Гипербореи, кто имел правильно подобранное снаряжение. Современные военные душу бы отдали за такую игрушку. Может быть, даже свою. Ведь в самом деле, что может быть в рукопашной эффективнее, чем вызвать на себя огонь артиллерии без всякой опаски за собственное здоровье?

— Поможешь перезарядить Гнев Солнца? — Доброслава сунула под нос Олегу артефакт, который все еще слегка светился из-за нагрева металла. — А то мне самой силы не хватит.

— Тут таких резервов, как у меня, штук десять надо… — прикинул прожорливость древнего оружия чародей. — Да и толку-то с него? Эти ваши Бессмертные хоть с загаром, хоть без него — уроды еще те.

Бывшие правители города действительно выглядели так, что хотелось добить их из милосердия. Жаль, проделать это было бы не так уж просто. Изломанные фигуры, напоминающие скорее результат действия какого-то очень изощренного проклятия, чем случайных мутаций, цеплялись за жизнь всеми своими многочисленными конечностями. Этих существ было не так уж и много, штук пятнадцать всего. Остальные то ли еще не успели дойти, доковылять или доползти до Дворца вечной жизни, то ли все-таки проиграли схватку со временем, не сумев в очередной раз воскреснуть. Однако даже эти полтора десятка гротескных пародий на великих магов древности успешно перемалывали высшую нежить целыми десятками и сотнями, либо швыряясь чудовищной силы заклятиями, либо без малейших колебаний сходясь с врагами врукопашную.

Вот напоминающий сверчка урод с хитином вместо кожи и вывернутыми под неестественным углом коленками выплевывает нечто вроде снежка. Промораживающий все на своем пути снаряд летит через толпу живых мертвецов, разбивая их на части, и вязнет то ли в двадцатой, то ли в тридцатой жертве. Вот относительно невысокий, всего-то метра полтора, мутант, заросший колючками, словно ежик, разжимает голыми руками челюсти костяного дракона, пытающегося перекусить карлика пополам. И ему хватает силы, чтобы крошить пальцами зачарованную кость, да к тому же тело уродца не обращает ни малейшего внимания на исторгаемый нежитью поток враждебной магии. Вот почти человеческого вида фигура, у которой только череп сплющен по сравнению с нормальным раза в три, принимает на грудь залп из артефактной винтовки мумии. Сноп огненных игл, способных прожечь железный доспех, не оставляет после себя даже подпалин. Артефакт Доброславы, чье пламя к настоящему моменту сошло на нет, был в этом отношении куда более результативен.

Нежить, нагнанная золотым черепом в зал, стремительно сокращалась в количестве. Примерно по сотне экземпляров в секунду. Ну, если Бессмертным на пути попадался костяной дракон, зомби-великан или нечто иное столь же крупноразмерное и потому живучее, случалась задержка, иной раз достигающая четверти минуты. Вот только таковых гигантов, которых не получалось с ходу разложить на составляющие, в помещении насчитывалось совсем мало, а потому Олег начал беспокоиться за свою жизнь. Ну, в смысле, еще сильнее, чем раньше. Коленки у боевого мага не дрожали, но это только потому, что он был целителем и мог контролировать непроизвольные реакции собственного организма.

К счастью, золотой череп предвидел, что просто толпа высококачественного немертвого мяса не остановит и даже не особо задержит Бессмертных. А потому подготовил очень большую толпу высококачественного немертвого мяса. До этого момента вся она в одном-единственном помещении разместиться не могла. Но когда популяция высшей нежити сократилась примерно на треть, в стенах распахнулись скрытые люки, и десятки лифтов стали поднимать новые партии меланхолично бредущих в никуда бойцов, при столкновении с кем угодно сменяющих апатию жаждой битвы. Выяснилось и то, почему первый и последний выстрел из оружия Доброславы остался полностью без последствий. Когда один из мутантов создал волну гравитационных искажений, сжимающую все на своем пути в маленькие аккуратные шарики, то идущее прямо на золотой череп заклинание отрикошетило от прикрывающего разумный артефакт щита. Сколько в том было энергии, сказать было сложно… В основном потому, что при произнесении таких больших чисел язык обязательно начнет заплетаться.

— Повезло, что мы внутри этой сферы… — поморщился Олег, наблюдая за тем, как нечто вообще неописуемое, похожее на радужную кляксу, затягивает в себя костяного дракона, пару лишенных кожи гигантов и вообще бессчетное количество простых мумий. Похоже, одному из Бессмертных надоело убивать своих противников по одному, а потому он начал бить по площадям. — Вот только нежить убивают быстрее, чем она подтягивается из резерва.

— Не страшно. Она уже все равно почти кончилась. Резерв пригодных к прямому управлению кадавров на настоящий момент исчерпан на семьдесят пять процентов, — сообщил золотой череп. — Доброслава после этой новости сглотнула так шумно, что Олег услышал ее даже через царящую вокруг какофонию. Впрочем, уже спустя секунду последовало громкое заявление: — Внимание! От имени Владыки! По причине чрезвычайных обстоятельств запускается режим самоликвидации! В связи с этим прошу всех сознательных подданных Гипербореи пожертвовать свое движимое имущество на нужды общества, дабы дать возможность эвакуировать наиболее ценные активы города. Мм, намек понятен?

Бессмертных отделяло от золотого черепа уже лишь несколько десятков метров. Скелеты в доспехах и мантиях сопротивлялись им куда лучше мумий, но все же силы были явно неравны. Плоть правителей города смыкалась, как вода, и конденсировалась, словно из ниоткуда. Раны зарастали чуть ли не быстрее, чем появлялись. Оторванная конечность прилетала обратно или восстанавливалась из ничего секунд за десять. Прямо на глазах у Олега какое-то умертвие в черных доспехах отсекло гротескно изломанной червеобразной фигуре голову, пробив волнистым лезвием фламберга сразу два мерцающих щита, возникших на пути клинка. Однако лишь спустя пару мгновений из шеи выдвинулся сегмент позвоночника, и вокруг него стала нарастать плоть. А руки оставшегося стоять Бессмертного в это время вспыхнули изумрудными разрядами, после контакта с которыми удачливый мечник растекся лужей слизи.

— Да. Жертвую. — Олег действительно понял все. Ну, вернее, почти все.

Разумный артефакт заранее нагнал нежить на заданные позиции. И активировал нечто вроде мин с часовым механизмом. Затем применил какой-то протокол действий, используемый при контактах с иномирцами, чтобы убедить себя в том, что он как минимум частично взят под контроль гостем из другого измерения, а потому временно не имеет полномочий управлять своими инструментами. Воскресшие Бессмертные и ложные срабатывания триггеров агрессии у расставленных в нужном порядке болванчиков уменьшили число стражей города до такой степени, что будь это настоящей атакой — отбиться защитники уже не смогли бы. И теперь искусственный разум намеревался все взорвать и смыться. Правда, скорее всего, сбежать он намеревался все же до того, как подземные руины окончательно станут безжизненными во всех смыслах этого слова. Вот только Олег никак не мог понять, чем в этом могут помочь ему боевой маг и оборотень…

— Что?!

— Ахррр! Помоги!..

Доброслава выла от боли, дергаясь в руках тех немногих элитных мумий, которых Бессмертный все же оставил под своим непосредственным контролем. Нежить весьма ловко сшибла девушку на покатую поверхность золотого черепа и удерживала там, не давая подняться. Сердце, которое напарники добыли лишь совсем недавно, своей иглой вошло ей точно под лопатку, пробив так полюбившийся кащенитке доспех словно бумагу. Олег дернулся было вперед, но добился лишь того, что уперся в барьер, преградивший ему путь.

Впрочем, даже не будь его, боевой маг мог бы попробовать справиться с одним представителем высшей нежити. Пусть шансов на победу было мало, однако они имелись. Но отряд таких противников не оставил бы ему в открытом бою и призрачного шанса. Напоминающие семечку половинки раскрылись, и из них ударил фонтан крови, которая застыла в воздухе и стала формироваться в подобие Доброславы. Вот только выражение лица у этой проекции кащенитке совсем не подходило. Слишком уж оно было самодовольным.

— Мне больно! Больно!.. Бокхкррр…

— Благодарю за сотрудничество, подданный. На базе вашего движимого имущества будет сформировано мобильное хранилище наиболее ценного, что есть в городе. Меня. — Улыбка фигуры, постепенно обретающей плотность за счет выкачанной крови, так и лучилась каким-то невозможно злым счастьем и чувством превосходства над окружающими.

Стремительно теряющая силы вследствие экстремального донорства Доброслава перестала дергаться. Могучий организм оборотня мог вынести многое, но не полное выкачивание содержащейся в нем алой жидкости. Вот только содержимого вен кащенитки материализующемуся фантому было мало. От Бессмертных, почти достигших золотого черепа, ударили настоящие реки крови, а сами они замедлились и почти остановились. Вряд ли это было атакой: Олег не верил, что разумному артефакту по силам поразить своих создателей. Скорее он просто каким-то образом попросил мутантов поделиться… И те не стали отказывать своему творению.

— Весь, конечно, я на столь неудобную основу не помещусь, но весь целиком я себе и не нужен. Некоторыми деталями, самыми ненужными и мешающими моему существованию деталями, придется пожертвовать.

— Не убивай ее!.. — Олегу только и оставалось, что просить. Ну еще он мог бы молиться… Однако в доброжелательные высшие сущности поучаствовавший в мировой войне боевой маг третьего ранга не очень верил. В превосходящие смертных — запросто. А вот в тех, кто о них искренне заботится, не требуя ничего взамен, как-то не очень. — Пожалуйста…

— Она мне нужна живой, во всяком случае пока. Эта низшая вполне подходит для того, чтобы стать основой более совершенного существа. Увы, создание вместилища как минимум удовлетворительного качества — дело отнюдь не быстрое. Закончу его уже после того, как смещусь из данного слоя реальности на более подходящий план бытия, — заверила чародея состоящая из крови проекция, в которой вдруг стали проскальзывать черты, явно не принадлежащие кащенитке. Например, состоящая из трех частей челюсть. Или фасетчатый глаз на запястье. Видимо, вливание крови мутантов имело некоторые побочные эффекты. Пока эти отталкивающие и неестественные детали держались после возникновения лишь доли секунды, но Олег не взялся бы предсказывать, к чему может привести использование столь необычного «строительного материала». — А вот ты мне не нужен. Но не бойся, благодарность ведома обеим моим частям. И той, что является истинным наследником всех Бессмертных этого города, и даже временно использующейся личности низшего существа. Прежде чем своды города рухнут, ты отправишься к людям. Причем даже не с пустыми руками, как и было обещано.

Пространство вокруг Олега исказилось, последовал толчок в грудь — и он упал… куда-то. Куда-то, где было довольно темно и пахло сыростью. Похоже, Бессмертный открыл прямо за спиной боевого мага портал, куда и выпихнул чародея. Приподнявшись на локтях, тот немедленно упал обратно, поскольку его засыпало грудой вещей. Причем значительная часть обрушившегося на него скарба оказалась представлена тяжелыми и острыми предметами, а именно оружием. Похоже, тем самым, которое он доблестно спер из арсенала города. Даже стащенный Доброславой интегралообразный крупнокалиберный лазерный посох присутствовал. А еще, судя по стукнувшей его прямо по носу толстенной и очень тяжелой книге почти в тысячу страниц, не забыл Бессмертный и оставшиеся в вип-апартаментах пожитки.

С трудом выкопавшись из-под груды хлама, образованной бесценными артефактами, содержащими магические знания книгами и просто банальным золотом вперемежку с драгоценными камнями, Олег наконец-то оглядел свое новое окружение. И остался в легком недоумении. Должен был вообще-то — в тяжелом шоке, но после всего пережитого впечатлить его сумело бы уже не так много вещей на этом свете. И на других, возможно, тоже. Но как бы то ни было, оказался он в… тюрьме. Доказательствами служили слой лежащей на полу гнилой соломы, забранное металлической решеткой окно, в котором виднелся кусочек неба, и жмущиеся по углам сокамерники в оборванных лохмотьях и кандалах, с опаской взирающие на стоящую посреди груды сокровищ фигуру, которой рядом с ними еще минуту назад не было.

Глава 11

О том, как герой разрушает чужую собственность, запугивает мирных граждан и понимает, что некоторые люди обнаглели вконец

— Ну, я так понимаю, русского языка, кроме меня, тут никто не знает…

Олег присмотрелся поближе к обитателям камеры, где оказался, и пришел к выводу, что Бессмертный закинул его куда-то в Китай. Впрочем, возможен был также вариант с Японией или какой-нибудь там Кореей… В любом случае жмущиеся по углам люди все как один были низкорослы, узкоглазы, худы как палки и облачены в замызганные лохмотья, которые стыдно было бы надеть и пугалу. Последнее обстоятельство сильнее всего говорило в пользу того, что боевого мага угораздило внезапно выехать за границу. Отечественные каторжники в большинстве своем не сидели по тюрьмам, а годами работали на лесоповале или рудниках. И потому на качестве их одежды старались сильно не экономить. Если все заключенные от холода и болезней перемрут, то кто работать будет? Зомби ведь, во-первых, церковью не одобряются, а во-вторых, обходятся дороже, ибо некроманты задаром палец о палец не ударят.

— Английский? Немецкий? Польский? Латынь? — продолжил Олег опрос сокамерников.

Последними тремя языками чародей владел примерно на уровне: «Моя твоя не понимай». Нет, отдельные-то слова знал и даже мог их кое-как составить в фразы… Но в связи с некоторой специфичностью процесса самостоятельного изучения получившийся лексикон больше подходил для военно-полевого допроса или составления описи тактико-технических характеристик трофейного артефакта, чем, скажем, для беседы о погоде.

— Я знаю речь западных людей, господин волшебник… — подал голос один из узников, который отличался от остальных если только чуть большим количеством синяков на лице. Олег ничего не мог сказать насчет его акцента, в основном потому что и сам наверняка разговаривал на языке успевших облазить все океаны торговцев и пиратов[4] с грубыми ошибками. Хорошо хоть, что в своей первой жизни он немало на англоязычных форумах заседал и волей-неволей кое-каких знаний по грамматике, орфографии и неправильным глаголам оттуда нахватался. — И русский тоже понимаю, но очень плохо говорю.

— Отлично. Ну и в какую дыру меня на сей раз занесло?

Принюхавшись к идущему из окна воздуху, Олег определил наличие где-то поблизости моря. Уж очень был выдающимся запах гниющей рыбы и прелых водорослей, да и уши вроде бы шум прибоя улавливали. Это несколько обнадеживало. Если Бессмертный сдуру не забросил чародея на противоположную часть Евразии или куда-нибудь в Тихий океан, то сейчас боевой маг находился где-то на восточной границе материка. В общем-то там, куда ему и надо было попасть как можно быстрее, чтобы вернуться в родную часть.

— Утес Зеленой Утки, господин волшебник… — название Олегу ничего не сказало; видимо, если данный населенный пункт и отмечался на русских картах, то обзывали его там как-то иначе. — Осмелюсь спросить — а вы нас, случайно, освободить не хотите? Если да, тогда на дверь какое-нибудь заклинание наложите, пожалуйста, а то сейчас на грохот от вашего прибытия пираты прибегут…

— Какие пираты? — насторожился Олег — и почувствовал, что рукоятки парных топоров оказываются у него в ладонях. Древние артефакты отреагировали на подсознательное желание своего владельца и сами прыгнули в руки. Очутиться в тюрьме какого-либо города или крепости было неприятно, но не совершавший преступлений маг третьего ранга оттуда бы вышел. Скорее всего, даже со своими богатствами. Или по крайней мере значительной их частью. Пристукнуть его совсем без шума сумел бы разве что опытный магистр, да и сокровищ имелось слишком много, чтобы тюремщики смогли вынести и реализовать их незаметно. Но вот если Олега занесло в руки тех, кто сделал разбой своим ремеслом, то на мирное общение с ними рассчитывать не стоит.

— Османские… — тяжело вздохнул узник и потрогал громадную ссадину под правым глазом, — какие ж еще?..

По всей видимости, заключенный имел то ли аналитический склад ума, то ли пророческие способности, поскольку почти сразу же после того, как он замолчал, с громким скрежетом ржавых петель распахнулась дверь в камеру. И смугловатые люди на ее пороге явно не были дилетантами. Ну раз уж они расхаживали в отлично держащих удары кулаками, ногами и цепями толстых куртках с кое-где нашитыми на них пластинами железа, да еще и сунулись в собственную тюремную камеру, откуда раздались подозрительные звуки, только втроем. Причем двое держали на изготовку ружья с примкнутыми штыками, а у третьего не занятая ключами рука теребила висящую за поясом саблю. Вот только чего-чего, а обнаружить громадную груду сокровищ и боевого мага третьего ранга прямо перед своим носом они не ожидали и потому на пару мгновений опешили, вылупив глаза на облаченного в непривычного вида броню вооруженного человека и разбросанные по полу золото и артефакты. А потом было уже поздно, поскольку Олег пустил в ход зачарованные топоры.

Лезвие, поглощающее жизненную энергию из своей жертвы, вонзилось в грудь ближайшего противника, который выронил ружье и осел на грязный пол тюрьмы, вцепившись стремительно бледнеющими пальцами в рукоять оружия-вампира. Бросок левой рукой у Олега вышел чуть хуже, и потому второй топор вмазался в свою жертву все-таки обухом. Впрочем, этого хватило, чтобы та, взмахнув руками, с испуганным воплем брякнулась на пятую точку, выстрелив куда-то в потолок. Третий пират, выронив звякнувшие о порог ключи, рванул из ножен саблю… И рухнул лицом вниз, поскольку в лоб ему по самую рукоять вонзился сделанный словно из темного стекла кинжал, прилетевший из-за спины чародея. Похоже, кому-то из узников даже наличие кандалов не мешало оставаться достаточно опасным человеком. Ну, при условии доступа к оружию. Особенно такому, что способно протыкать толстую черепную кость как бумагу.

«Шансы умереть по пути к покупке лотерейных билетов выше шансов выиграть в эту самую лотерею… вроде бы, — припомнил Олег один из фактов, связанных с теорией вероятности, про который узнал еще в своем родном мире. А затем шагнул вперед и, усилив свои мускулы при помощи магии на пару секунд, аккуратным пинком сломал шею последнему живому пирату, пытавшемуся на карачках отползти от чародея подальше. — Так почему же тогда мне так не везет-то, а? Куда ни сунусь — везде творятся скандалы, интриги, расследования, налеты неприятеля, нашествия монстров… Может, у мира таки есть нечто вроде иммунной системы, способной отличать выходцев из других измерений от коренных жителей? И я с ее точки зрения если и не вирус, то посторонний микроорганизм, который непременно должен быть утилизирован…»

В коридоре тюрьмы было шумновато, но отнюдь не до такой степени, чтобы не различить топот множества людей, спешащих к месту стрельбы. И плохое освещение вряд ли помешает им обнаружить в одной из камер свежие трупы, внезапно образовавшиеся сокровища и русского боевого мага. Шансы же уладить дело миром — скажем, представившись посланником каких-нибудь таинственных дельцов, желающих нанять джентльменов удачи для выполнения щекотливой работы и подготовивших аванс, но слегка напутавших с порталом, — после появления трех покойников стремились к нулю. Пираты в подобной ситуации сначала попробуют пристрелить или зарезать непонятного незнакомца.

Выбросить оружие и поднять руки — тоже не вариант, подобная публика отродясь милосердием и всепрощением не страдала, его просто рубанут по склоненной шее. А если нет, то тоже приятного мало. Зачарованная татуировка на шее скоро активируется, и потому в качестве пленника боевой маг бесполезен, и либо сам сдохнет через несколько дней, либо окажется зарезан после сопровождаемого пытками допроса. Да и разного рода чернокнижников, постоянно имеющих потребность в жертвах, желательно одаренных, среди профессиональных грабителей и убийц крутится более чем достаточно.

— Цыц, не шумим! Щас все будет!.. Ты, который толмач, скажи своим, чтоб заткнулись!.. — рявкнул Олег вполголоса на что-то бодро залопотавших по-своему обитателей камеры, затаскивая внутрь три тела. Два — руками, третье — телекинезом. Русскому боевому магу в этой ситуации оставалось только одно: освободить рабов, вооружить их утащенными из арсенала древнего города артефактами и уничтожить всех противников. Любые другие варианты кончались для него смертью. Да и этот более чем авантюрный план грозил закончиться поражением, если хоть что-то пойдет не так. Для начала следовало выиграть время, спрятав улики. Вроде бы тюрьма большая, вряд ли пираты так сразу разберутся, куда на звук выстрела бежать. Особенно если дверь захлопнуть. Минуты полторы-две у Олега будет, а это в некоторых случаях почти вечность.

Как оказалось, узники жались по углам вовсе не по своей воле. Просто в стены были вделаны скобы, к которым крепились их кандалы. Конструкция у оков оказалась довольно примитивная, но надежная: толстые и лишь слегка ржавые звенья ни одному нормальному человеку не хватило бы сил сломать, а массивные замки работали на магии, судя по чуть фонящим энергией оттискам какого-то иероглифа. Сразу становилось понятно, что это не наскоро приспособленный для ограничения человеческой свободы эрзац, а чья-то собственность, на протяжении десятилетий надежно фиксирующая заключенных и не дающая им делать больше одного-единственного шага в любую сторону. Даже в туалет они не ходили, а были вынуждены передавать друг другу по цепочке ведро с нечистотами.

Потому когда Олег напрочь испортил первые из зачарованных замков, просто дотронувшись до них лезвием одного из своих топоров и высосав из запора всю энергию, радости азиата, сбросившего тяжелые железяки и поднявшегося на ноги, не было предела. Ну а может, у него просто от долгого сидения в неудобной позе тело судорогами свело. В любом случае бухнувшийся к сапогам боевого мага с невнятным лопотанием человек оказался безжалостно поднят обратно на ноги и натыкан носом в труп ближайшего пирата с ружьем. Возможно, следовало бы подсунуть ему под нос что-нибудь из трофейных артефактов, но Олег побоялся, что парня одолеет внезапный приступ золотой лихорадки. А ведь в текущей ситуации все деньги мира были менее полезны, чем парочка гранат.

Всего пленников в камере оказалось девять человек. С одной стороны, могло бы быть и побольше… С другой, в конце концов, это же всего лишь одна камера! Пусть и относительно большая, не меньше обычной комнаты. Да еще и узники оказались довольно малоразмерны, как с сожалением отметил Олег, наблюдая попытку одного из них вооружиться двуручной секирой. Старший родич сжимаемого чародеем оружия, до того лежавший на соседнем с зитрас стенде, скорее всего, тоже был достаточно интересным артефактом. Во всяком случае, по воспоминаниям чародея, весил он точно намного больше, чем чугун примерно того же объема, а потому и оказался украден в единственном экземпляре. Освобожденный третьим азиат, которому ружья по понятным причинам не досталось, бросился к, как ему казалось, самому лучшему холодному оружию в камере. Вот только поднять тяжеленный топор в рывке у него не получилось. Оружие оторвалось от пола едва ли сантиметров на сорок и даже пояса не достигло, прежде чем оказалось уронено обратно.

Впрочем, нельзя сказать, будто чуть не надорвавшийся бедолага оказался самым слабым человеком в комнате. Чародей, когда тырил все, что плохо лежит, старался уделить больше внимания броне, чем оружию. Просто разного рода доспехи стоили намного дороже, ведь ломать всегда проще, чем строить. Артефакторам было легче сделать какую-нибудь суперсаблю, чем способный остановить ее же удар щит. Один тускло-желтый панцирь из неизвестного металла с напоминающими крылья птиц наплечниками он надел на себя, а еще три просто захватил с собой, намереваясь в будущем вручить их жене и друзьям. И сейчас пытающиеся напялить на себя панцирь узники заметно шатались под тяжестью металла… Хотя весил доспех не так уж и много — ну, может, килограммов семь от силы. А вот с сапогами или там штанами чародею в арсенале не повезло, не решился он за ними бежать, уж больно далеко они лежали.

— Вас тут совсем не кормили? — Уточнил Олег у переводчика, прислушиваясь к доносящимся из коридора звукам и начиная создавать в своих руках огненный шар.

Судя по топоту и хлопанью дверей, пираты методично обшаривали все камеры в поисках своих товарищей и взбунтовавшихся пленников. Значит, на пороге османы могут появиться в любую секунду. И лучше бы встретить их чем-нибудь таким, что не даст им времени проявить свои бойцовские качества. Конечно, имелись некоторые шансы на то, что действия чародея окажутся замечены… Но очень-очень незначительные. Сам Олег не сумел бы разглядеть подготавливающееся волшебство через материальную преграду. Во всяком случае, до тех пор, пока в чары не окажется вбухано действительно много энергии. Вероятность же того, что среди обычных тюремщиков вдруг окажется чародей более высокого ранга или мастер по сенсорике, являлась крайне небольшой. Магов просто не сажают в обычные камеры, поскольку при наличии достаточного количества времени даже самый бесталанный ведьмак обязательно найдет подход к замку. Ну или каменную стену голыми руками проковыряет на порядок быстрее, чем не владеющий волшебством человек.

— Кормили, конечно, причем не так уж и плохо: давали целую плошку риса раз в два дня, — отозвался переводчик, поднимая с пола то ли слишком длинный кинжал, то ли все же очень короткий меч. Обоюдоострое лезвие имело около двадцати сантиметров в длину, что позволяло носить данный клинок в рукаве или сапоге, но все же он оставался достаточно широким и толстым, на вид вполне способным выдержать удар вражеского оружия и не сломаться. К тому же нож-переросток имел гарду, являющуюся одним целым с рукоятью и напоминающую окаменелый древесный корень. Скорее всего, чтобы использовать все функции артефакта, требовалось как минимум ознакомиться с инструкцией, но выпускать им кишки можно было и так.

— Ау-у-ы-ы-ы! — Естественно, несколько пар неактивированных зитрас боевой маг тоже прихватил. В конце концов, они ближе всего к нему лежали! И сейчас один из узников схватился за рукоять топора-вампира и, судя по его воплям, испытал очень неприятные ощущения. Но выбросить оружие не мог, рукоять словно прилипла к коже и не поддавалась на попытки оторвать ее от источника столь желанной жизненной энергии. А между тем конечность, цапнувшая опасный артефакт, уже побелела до цвета первого снега.

Олег на секунду замешкался, не зная, куда деть зависший между ладонями огненный шар, чтобы он не мешал отцепить оружие от несостоявшегося владельца, но тут османы помогли ему выйти из затруднения, открыв дверь. Видимо, пираты среагировали на звуки боли, поскольку на пороге застыл достойный римских легионеров строй из больших прямоугольных метровой высоты щитов, прикрывающих первый ряд врагов, а идущие следом подпирали товарищей, чтобы одним только напором смять бунтовщиков, и тогда уже начать безнаказанно избивать их длинными тяжелыми дубинками. Вот только защитой для головы они пренебрегли, если не считать за таковую пару маленьких стаканчиков-фесок и одну-единственную грязную чалму.

Пираты не ожидали, что изнутри тюремной камеры к ним прилетит огненный шар, ударившийся под углом в потолок коридора с образованием откровенно слабенькой ударной волны и самым минимумом осколков, но зато оставивший после себя небольшое облако очень-очень горячей плазмы, под воздействием которой волосы столпившихся у порога загорелись, плоть обуглилась, а глаза запеклись прямо в глазницах. Взорвалось несколько пороховниц, очевидно носимых с собой любителями огнестрельного оружия. Смерть полутора десятка османов была не самой легкой, но относительно быстрой, дольше пяти секунд ни один не кричал. Трех отделавшихся шоком и контузией счастливчиков, очевидно имевших какие-то защитные амулеты, добили успевшие вооружиться узники. По тюрьме разнесся гулкий звон колокола, скорее всего означавший общую тревогу.

— А вот теперь игра пойдет действительно жестко… — вздохнул Олег, отбрасывая в сторону мечты об относительно тихом и безопасном вырезании ничего не подозревающих противников по одному или маленькими партиями.

Видимо, у османов имелось нечто вроде сети надзирающих чар, реагирующих на использование внутри периметра больших выбросов энергии или появление эманаций смерти, характерных для почти одномоментной гибели значительного количества народа. Свистнул в воздухе зитрас, и по-прежнему воющий доходяга заткнулся. Волшебник выпустил из кристалла-накопителя солидную часть уворованной оружием праны в паре миллиметров от лезвия своевольничающего артефакта, и оружие-вампир немедленно переключилось на куда более удобную для поглощения цель. А потому отлипло от руки своей жертвы и брякнулось об пол.

— Эй, парень, возьми у тюремщиков ключи и выпускай всех, кого только найдешь. А мы пока остальных врагов задержим. Толмач, переведи ему!

Олег выпрыгнул в коридор и закрутил головой во все стороны сразу так интенсивно, что хрустнули не рассчитанные на подобные выкрутасы позвонки. Однако все было тихо, если звуков набата не считать. Ну да, пираты — это вам не регулярные войска, которые при включении тревожной сигнализации должны за считаные секунды переходить из состояния расслабленности в полную боевую готовность. Впрочем, и в русской крепости вот так сразу отряд быстрого реагирования в тюрьму бы не ворвался. Солдаты банально не успели бы дойти за считаные секунды до камер, а по регламенту построение у них — на плацу. Следовательно, пока враги сообразят, что происходит, пока вооружатся, пока дойдут сюда, у Олега имелось немного времени.

Да и потом наверняка противник станет рассчитывать на бунт заключенных. Возможно, на стихийную активацию магического дара у одного из пленников: случаи, когда стресс пробуждал находящиеся до того в латентном состоянии способности на пригодном для боя уровне, хоть и редки, но отмечаются регулярно. Самый худший вариант — если пираты вообразят, будто один из узников сумел призвать в реальность каких-нибудь демонов, пусть даже ценой душ и жизней всех оказавшихся рядом. Драться с порождениями нижних планов ничуть не легче, чем с регулярными войсками или подготовленными диверсантами, а потому когда османы все-таки появятся, то будут многочисленны, вооружены до зубов и параноидальны до невозможности.

— Так-с, есть ли смысл поднимать зомби? — Олег покосился одним глазом в сторону обожженных и кое-где еще тлеющих трупов.

Впрочем, размышления не мешали ему при помощи целительских навыков переходить в боевой режим. Чувствительность нервов к болевым импульсам снижалась до минимума, рефлексы ускорялись, повышалась свертываемость крови, мускулы готовились выдать способное едва ли не разорвать их усилие, настраивалась работа желез внутренней секреции, ответственных за выплеск гормонов при чрезвычайных обстоятельствах. Долго удерживать себя в форсированном состоянии без неблагоприятных последствий чародей бы не смог, но на ближайшую пару часов он станет чем-то большим, нежели просто тренированный человек.

— А, ладно, от парочки самоходных и плотоядных таранов хуже не будет! Хоть первые пули на себя соберут…

На то, чтобы мертвые тела зашевелились и с хриплым рычанием стали пытаться встать обратно на ноги, много времени не потребовалось. Как с неудовольствием отметил чародей, темной магией он последнее время пользуется куда чаще, чем ему хотелось бы. Но по крайней мере благодарная публика его усилия оценила. Высыпавшие из камер изможденные азиаты, которых к настоящему моменту стало уже четыре десятка, вжались в стены и чуть обратно в кандалы не заковались. А еще где-то там, где остались выброшенные в портал сокровища, звякнуло золото. Видимо, кто-то не утерпел и что-то из монет или драгоценностей припрятал среди своих лохмотьев, но теперь посмотрел на оживших покойников и решил, что игра не стоит свеч и вообще лучше быть живым и бедным, чем мертвым и богатым.

— Эй, толмач, передай своим, что если они не будут пытаться брать без разрешения мое имущество, то им бояться нечего. Но если кто-то решится на кражу, то пусть пеняет на себя: платить за свою жадность и глупость ему придется сначала до конца жизни, а потом еще век и после смерти — до тех пор, пока сами кости вора не истлеют под напором времени.

Олег решил чуть приукрасить свои навыки в некромантии, ведь в конце концов для этих людей он наверняка выглядел крайне могущественным магом, способным не только отследить свое имущество вплоть до последнего грамма золота, но и по-настоящему жестоко покарать людей, вызвавших его гнев. И вообще сокровища, вынесенные из разрушенного города, им честно заработаны! Ну, раз их выдал Бессмертный по окончании действия заключенного ими соглашения, то данные ценности вполне попадают под понятие «заработная плата». Правда, половина этих ценностей формально принадлежит Доброславе… Ну, если они когда-нибудь еще встретятся, то чародей ее долю сокровищ отдаст. В крайнем случае будет должен, если все потратит к тому моменту…

Сложно сказать, поверили ли ему или нет, но лопотание узников стало как-то потише, а еще некоторые из них, поймав на себе взгляд чародея, сжимались в комок и на всякий случай начинали кланяться. Впрочем, особо разглядывать азиатов боевому магу было некогда, поскольку он одного за другим поднимал убитых пиратов. Ну, во всяком случае, пытался. К крайнему удивлению Олега, примерно половина тел на его усилия вообще никак не реагировала, притворяясь бревнами, лишенными даже намека на внутреннюю энергетику. По всей видимости, они еще при жизни озаботились тем, чтобы их тела не использовали неподобающим образом после смерти. Про такие практики волшебник раньше читал, но сталкиваться как-то не доводилось. Видимо, среднестатистический пират был намного богаче среднестатистического же солдата — не важно, русского или австрийского, раз сразу такое количество народа могло оплатить проведение над собой отнюдь не дешевого ритуала.

Противник появился только через несколько минут, когда на ногах более или менее уверенно стояли целых девять зомби. Больше чародею просто не удавалось контролировать, и эти-то постоянно норовили развернуться в сторону жмущихся за спиной волшебника азиатов. И потому, когда кто-то затопал по ведущей в тюрьму лестнице, Олег послал своих немертвых бойцов на окончательную гибель с изрядным облегчением. Вот только боя, к его удивлению, так и не случилось. При первом же взгляде на утробно взрыкивающий «комитет по встрече» посланные, видимо, на разведку пираты с воплями рванули обратно. А почуявшие добычу и получившие от заклинателя команду «Фас!» мертвецы отправились за ними, мешая друг другу и поскальзываясь на ступеньках.

— За мной, только медленно! — махнул рукой освобожденным узникам Олег, решив, что успех надо развивать. Можно было бы сесть в осаду, но смысл? Лучше к схватке с османами сейчас все равно не подготовиться. Может, никто не вступил в бой с зомби, поскольку и некому особо вступать? Например, перепились все… Ну, учитывая отношение мусульман к прилюдному употреблению алкоголя не в медицинских целях, скорее чего-нибудь обкурились до состояния нестояния, за исключением не слишком многочисленных дозорных. — Эй, толмач, а сколько тут вообще пиратов?

— Думаю, человек двести, господин волшебник. Было намного больше, но я с утра видел, как отплывали корабли. Значит, остались только те, кто охраняет бухту.

Названная цифра приятно порадовала. Нет, на одного боевого мага третьего ранга это все равно было как-то многовато… Но все же теоретически оставалась возможность вместе с посильной помощью освобожденных узников взять и перебить эту пару сотен человек. А реально имелся шанс разделаться с частью врагов и убедить остальных, что связываться с психованным русским чародеем и его группой поддержки окажется себе дороже. Но вот если бы их было, скажем, тысячи две, то шансы на более-менее удовлетворительный исход из просто низких стали бы вообще микроскопическими.

— Когда нас сюда привезли, то к пристани выходили около сотни мужчин, если не считать женщин и детей. Ну, пусть еще столько же были чем-то заняты или просто нелюбопытны. Следовательно, врагов никак не больше пары сотен.

— Вообще отлично: значит, десять процентов гарнизона уже уничтожено, — обрадовался Олег, который реалии пиратской жизни представлял себе крайне слабо. Однако крутилось у чародея логичное такое подозрение, что на берегу оставляют не самых лихих вояк и крутых магов, а тех, кто точно с общей добычей не сбежит. Человек человеку волк, а в преступных сообществах нередко еще конкурент и консервы на совсем уж крайний случай.[5]

Взобравшись по лестнице и очутившись в просторном зале, Олег огляделся по сторонам и замер от удивления. Чародею на какое-то мгновение показалось, будто Дворец вечной жизни он и не покидал, а просто очутился в одном из его закутков. Уж очень стиль строительства был узнаваем: просторно, и до потолков не допрыгнуть, гладкие стены и пол — словно из монолитного камня, а по ним змеятся блестящие жилы энерговодов. Правда, присмотревшись, волшебник тут же обнаружил отличия. И оттенок использованной при строительстве породы слегка отличался, и вместо любимых гиперборейцами золота и серебра роль проводов исполняла тонюсенькая медная проволока. Хотя каналы, выдолбленные в отнюдь не самом хрупком материале, были намного толще. Похоже, Бессмертный телепортировал Олега все же отнюдь не в случайную точку, где есть люди. Место, где оказался боевой маг, явно когда-то принадлежало созданной Кащеем державе. Видимо, поэтому разумный артефакт и знал его пространственные координаты. Ну а что там отнюдь не самые дружелюбные жильцы завелись… Что ж, бывает. Вряд ли древний почти искусственный интеллект имел нечто вроде разведывательной сети далеко за пределами своего города, слишком уж ему мешали вделанные при рождении ограничители.

— А до границы отсюда далеко?

— От границ благословленной небесами империи Золотого Дракона мы плыли четыре дня: сам слышал, как об этом говорили пираты, — откликнулся переводчик, семенящий рядом с чародеем. Короткий коридор вывел их в пустой зал, лишь слегка уступающий по масштабам школьной спортивной площадке. — Сколько до Японии — простите, не знаю. Раза в два меньше, наверное. Да и не все ли равно, ведь ни один человек в здравом уме к этим островным дикарям по своей воле не отправится!

— Подожди… — Олег понял, что он чего-то не понял. Если мировая география еще не успела основательно поменяться за то время, пока чародей шастал по тайге и древним руинам, то кандидатов на одновременное и довольно близкое соседство с Китаем и Страной восходящего солнца было немного. Собственно, всего один. От остальных до границ архипелага, занятого узкоглазыми любителями суши и сашими, плыть пришлось бы несколько дольше, ибо империя Золотого Дракона на недостаток территорий никогда особо не жаловалась. — Мы что… в России?!

Сказать, что османов русский народ не любил, значит не сказать ничего. Имелись причины. По несколько десятков тысяч причин в год. Иногда на порядок больше: вроде бы в смутные времена, когда державу лихорадило из-за смены власти или враги из Европы рвались вглубь страны и некому становилось охранять границы — пару раз даже до миллиона доходило. На рабских рынках крупнейших турецких городов славян любили и ценили. Мужчин — за выносливость, женщин — за красоту, детей — за высокий процент выживания при оскоплении для последующего зачисления в евнухи и вырастание в сильных и здоровых янычар,[6] не помнящих своих корней и с легким сердцем режущих глотки бывшим родичам.

И потому года, когда южные людоловы не наведывались в Россию, в письменной истории зафиксировано не оказалось. Убытков от них было как от войны — постоянно идущей войны, не прекращающейся ни на месяц, несмотря на любые клятвы, соглашения и договоры. Пропадали одиночные путешественники и целые караваны, опустошались в одну ночь деревни, горели даже города. Ответные «визиты вежливости» случались, увы, на порядок реже. С другой стороны, османы так ни разу и не разграбили Москву, а вот Стамбул после несших ему более чем заслуженное возмездие русских солдат пару раз отстраивать чуть ли не с нуля приходилось.

В общем, отношения между двумя странами и нациями были отнюдь не дружескими. Причем это оказался один из немногих случаев, когда мнение простолюдинов и аристократов, которые стоили на порядок дороже и потому являлись самой желанной добычей, совпадало целиком и полностью. В каждой из трех предыдущих мировых войн русские и турки оказывались по разные стороны фронта. И имелось очень-очень мало шансов, что в недавно начавшейся четвертой хоть что-то изменится. Потому база пиратов и нахождение османов в пределах Российской империи в сознании Олега как-то не стыковались. Не знать о гнезде джентльменов удачи южного разлива местные жители не могли. И почему в таком случае оно еще не превратилось в дымящиеся руины, оставалось решительно непонятно.

— Мы — в Утесе Зеленой Утки! Это место не в России. Ну и в России тоже, но не только в ней одной, не каждый может сюда попасть, тот лишь, кто знает, как это сделать…

Переводчику явно не хватало познаний в английском языке, чтобы донести свою мысль до Олега, но боевому магу резко стало некогда разбираться. Преследующие убегающих врагов зомби внезапно оказались уничтожены. Все и сразу. А из не замеченной поначалу ниши, расположенной так, чтобы со стороны прохода к тюрьме ее было почти не видно, в чародея ударила молния. Разрезавший воздух хлыст из убийственного электричества, сыплющий в стороны оплавляющими камень искрами, ударил в живот боевого мага… И полностью впитался в его доспехи, лишь слегка нагрев их, на несколько градусов. Та же судьба постигла облако чего-то мутного, пытавшееся окутать Олега. А ударившая с мощью боевого молота ледяная стрела хоть и пошатнула свою цель за счет массы наколдованной сосульки, но все равно разлетелась блестками быстротающего крошева при столкновении со сделанной по гиперборейским шаблонам броней.

— Ауч!.. — только и сказал Олег, шею которого довольно неприятно обжег внезапно нагревшийся градусов на десять — пятнадцать панцирь. Впрочем, это было, конечно, лучше, чем превратиться в обугленную и издырявленную груду мяса, на что, без сомнения, рассчитывали вражеские чародеи. — Почти достали, гады!

Как оказалось, пираты все же не были совсем уж безнадежными тупицами. В принципе будь иначе — и они, с учетом их профессии, к настоящему моменту давно бы сдохли. Преследующие убегающих врагов зомби оказались заманены в ловушку. Хорошо еще сработала она на тех, кого лично чародею было ну вот ни капельки не жаль. Впрочем, у узников и их освободителя имелись и свои проблемы, в лице засевших в засаде пиратов. Их было не так уж много, всего-то десятка два или чуть больше. Вот только количество компенсировалось качеством: сразу трое из них были настолько обвешаны разнообразными украшениями, амулетами, косточками и прочим облегчающим колдовство скарбом, что лишь совсем глупый человек не признал бы в них колдунов. К счастью, очевидный конфуз с первыми атаками заставил османов несколько растеряться, да и вообще, по всей видимости, не настолько велика оказалась их квалификация, чтобы швыряться боевыми заклинаниями с частотой дождевых капель в грозу. К несчастью, остальные пираты имели ружья и пистолеты. Нередко многозарядные или не в одном экземпляре, чтобы даже с примитивными кремневыми убожествами получилось выдать несколько производящих впечатление залпов. А еще они все, или почти все, дружно разрядили их в наиболее серьезную, по мнению турок, угрозу. В Олега.

Боевого мага сшибло на пол множеством практически синхронно ударивших в него пуль. Большая их часть оказалась направлена в грудь и голову, промахнуться со столь смехотворной дистанции — это надо было бы еще потрудиться. Там, где свинец встречался со старинной броней, чародей чувствовал лишь относительно слабые толчки, сравнимые с ударом кулака не слишком хорошо следившего за своей спортивной формой человека. В других местах, увы, дела шли куда хуже. Два обжигающе горячих кусочка металла рванули правую руку, один — левую; что-то застряло в бедре — кажется, опять досталось на орехи протезу… Лицо спас вытащенный из древнего арсенала шлем, хотя и бывший слегка великоватым, но, подобно топорам, являющийся отнюдь не просто куском железа. На несколько мгновений возникшая пелена магического барьера, несмотря на свою призрачность и иллюзорность, смогла предотвратить четыре или пять попаданий. Увы, один из стрелков серьезного успеха все-таки достиг. То ли у него зачарованные боеприпасы имелись, то ли просто повезло, а только голову Олега с ужасной силой мотнуло назад, боль пробилась сквозь все выставленные на ее пути заслоны, а угол обзора резко уменьшился наполовину.

— С-суки-и-и!!! Я только-только восстановил этот долбаный глаз!..

По левой руке чародея ударил поток горячей энергии, расходящейся волнами по всему телу. Синяки рассасывались, треснувшие кости вновь становились монолитными, кровь останавливалась, а пули выталкивались напором нарастающей плоти. Накопитель праны в зачарованном топоре щедро делился ворованной жизненной энергией с хозяином, помогая ему за считаные мгновения прийти в норму. Сила, скопленная его собратом, по воле боевого мага стала волной пламени, хлестнувшей врагов. Чары вышли слишком слабыми, чтобы убить, но вполне достаточными, чтобы сбить концентрацию и помешать прицеливанию и перезарядке. Следом за заклинанием в полет отправились и сами зитрас, запущенные не столько руками, сколько телекинезом.

Древние артефакты ударили в выбранных Олегом колдунов и с почти одинаковой эффективностью убили их на месте. Просто один из османских магов прожил с застрявшим в шее лезвием секунд двадцать, а другой умер сразу же после того, как ему раскроило череп. Увы, третий вражеский волшебник остался цел и невредим. Более того, он смог придумать способ, как обойти предоставляемую артефактным панцирем противника защиту. Сорванный им с пояса коробок, о содержимом которого оставалось только догадываться, исполнил роль гранаты, в полете внезапно увеличившись в объеме до размеров нормального сундука и резко ускорившись. Сей снаряд, без всяких чар представляющий опасность за счет своей массы и инерции, двинул русского боевого мага в грудь с достаточной силой, чтобы там сломалось несколько ребер…

Пираты на вырвавшуюся из его рта ругань ответить не смогли, поскольку были очень заняты тем, чтобы остаться в живых. Из четырех десятков пленных азиатов, вооруженных зачарованным оружием и настроенных весьма решительно, пули пиратов настигли только человек пять. Ну, может, больше, но остальные раны не смогли остановить узников, жаждущих поквитаться со своими мучителями. Устоявшие же на ногах бунтовщики достигли османов и пустили в ход клинки, частенько либо убивающие человека с одной царапины, либо прорезающие подставленные под них сабли, либо поражающие цель при ударе какой-нибудь дрянью, вроде удара током. В общем, плохие физические кондиции узников оказались более чем компенсированы.

Схватка закончилась так же быстро, как и началась. Численное преимущественно и неожиданное для османов наличие зачарованного оружия помогли уничтожить всех турок относительно быстро. Даже последний их чародей ничего сделать больше не успел, так как ему в лоб по рукоять ушел пробивший защиту кинжал из материала, похожего на темное стекло. Кто-то из азиатов оказался действительно хорош в метании ножей, и выбранное оружие подходило ему как нельзя лучше. Жаль, других подобных талантов среди пленников не нашлось. Победа стоила восставшим узникам четверти наличного состава, а среди уцелевших имелось не меньше десятка раненых.

— Да, в ближний бой вам лучше не соваться, физические кондиции не те, — покачал головой кое-как поднявший на ноги чародей, наблюдая за тем, как его соратники делят оставшийся без хозяев огнестрел.

Телекинезом волшебник призвал обратно свои топоры и не смог сдержать злой усмешки, когда ворованная энергия растеклась по его телу. Впрочем, улыбка довольно быстро увяла, когда он сделал пару шагов и ощутил, что в теле осталось несколько инородных предметов. Похоже, как минимум пара кусочков свинца из-за взрывной регенерации не вытолкнулась из проделанных ими раневых каналов, а вросли в плоть. И чтобы достать их, придется прибегнуть к хирургическим методам.

— Так, народ, вы там особо дележом добычи не увлекайтесь! Чует мое сердце, что на сегодня это еще не все…

Пуля, ударившая в затылок Олега, шлем не пробила. Однако, понятное дело, хорошего настроения ему не добавила, поскольку шейные позвонки от передавшегося им рывка опасно хрустнули. Развернувшийся лицом к новой угрозе чародей обнаружил пятерых османов, застывших у лишенного дверей прохода в зал. Причем только один из них, облаченный в потрепанный синий мундир с малиновыми вставками, сжимал в руках пистолет, ствол которого слегка дымился. Остальные четверо представляли из себя почти классических, по меркам российского кинематографа, пиратов: мускулистые головорезы в неопрятном рванье. И они оказались вооружены баграми — может, и удобными, чтобы при абордаже цеплять противников через борт, но на суше не такими уж и эффективными. Это мгновенно доказали им бывшие пленники, не слишком дружно давшие залп из трофейных ружей… и поразившие всего двух врагов, притом, скорее всего, случайно. Целились узники так хреново, что Олег с ностальгией вспомнил о десятке стрельцов, которыми не так уж давно командовал. Тех хотя бы научили наводить стволы примерно в направлении цели, прежде чем в действующие части посылать…

Выжившие пираты, рванувшие было вперед, разглядели как следует устроенную в помещении бойню, пересчитали противников — и притормозили. Тем более что навстречу им рванули самые горячие и нетерпеливые из бывших пленников, и тех оказалось намного больше уцелевшей троицы. Обладатель дымящегося пистолета, проворно пятящийся назад, как-то странно взмахнул своим оружием и выстрелил чем-то вроде снопа картечи по ногам подбегающих к нему людей, поразив сразу троих и заставив их повалиться под ноги товарищам.

— Зря вы сюда пришли…

В помещении после короткого, но жесткого боя не на жизнь, а насмерть выделилось достаточно эманаций смерти, чтобы Олег мог попробовать их сконденсировать. Обладатель поношенного мундира и многозарядного оружия, скорее всего, являлся офицером, а потому следовало ожидать наличия у него качественной защиты. И мало какая энергия лучше подходила для бесхитростных и безжалостных ударов, за счет голой мощи сминающих любые барьеры на своем пути, чем некрос. Пряди мутно-зеленого тумана, словно щупальца хищного спрута, стянулись к своим жертвам, но были отброшены яркой вспышкой света, почти испепелившей их. Правда, подошедший откуда-то из глубины логова пиратов старичок в темных одеждах муллы и в зеленой чалме порадоваться своему успеху не успел. Один из тех азиатов, что сейчас растянулись на полу из-за поврежденных картечью ног, метнул в него свое оружие. То выглядело совсем не грозно, всего лишь как обычная резиновая дубинка из родного Олегу измерения, только зачем-то перекрашенная в красный цвет. Столкнувшись с выставленным на ее пути сияющим барьером, видимо являвшимся пассивной защитой османского священнослужителя, она растеклась тягучей клейкой массой, кипящей будто забытый на плите час назад борщ. И эта субстанция, продолжив следовать прежним курсом, обволокла отчаянно завопившего пиратского клирика, буквально сварив его заживо. Крики, в которых гнев преобладал над страхом, послужили доказательством сразу двух вещей. Во-первых, к до сих пор умудряющейся отбиваться от взбунтовавшихся заключенных троице подходит подкрепление. Во-вторых, за своего духовного лидера османы собираются страшно отомстить.

То, что поначалу посчитали окончанием схватки, на самом деле оказалось лишь краткой передышкой, которой беглые узники и русский боевой маг не додумались с толком распорядиться. А ведь по крайней мере Олег мог бы догадаться, что остальные обитатели этого пиратского вертепа не будут сидеть сложа руки, когда где-то рядом идет бой. Ну не тот это народ! Плюс османы, видимо, дружно считали, будто победа уже близка и надо лишь чуть-чуть помочь своим — до того самого момента, пока не натыкались на груду убитых товарищей и почти неуязвимого обладателя древних могущественных артефактов. Из-за того, что почти никто не погибал на входе в помещение или хотя бы напротив него, неприятель не видел большей части лежащих тут и там трупов. Вот и рвались пираты вперед, забегая в просторный зал и ввязываясь в мясорубку сражения.

Первоначальные яростные порывы у азиатов довольно быстро сошли на нет, а может, просто самые храбрые умерли или оказались тяжело ранены. Остались только те, кому оказалась ведома разумная осторожность. Сильно сократившиеся в числе узники скучковались за спиной своего могущественного союзника, стараясь поддерживать его оттуда ружейным огнем и не давая неприятелю зайти во фланг бронированной фигуре русского чародея. Олег не возражал. Во-первых, это была довольно разумная тактика, а во-вторых, он был слишком занят, отбиваясь от наседающих на него пиратов. Джентльмены удачи османского разлива могли быть кем угодно, но уж точно не слабаками, неумехами или трусами. То и дело удачный выпад останавливался древним панцирем, металлом так и норовящего сползти на глаза шлема или спасал создаваемый тяжелым головным убором барьер перед лицом боевого мага.

Собственно, на этом и пришлось отнюдь не всегда успевающему создавать заклинания волшебнику строить свой боевой стиль, поскольку особыми успехами в фехтовании он никогда не отличался. Размашистые удары боевыми топорами были простыми и бесхитростными, они так и просили воткнуть в неумеху клинок поглубже. А когда этого сделать не получалось, то парировать опускающееся на увлекшегося атакой пирата зачарованное лезвие оказывалось уже поздно. Тем более в силе с профессиональным целителем имело смысл соревноваться только оборотню или какому-нибудь иному нелюдю, ибо человеческие мускулы, как бы ни были они накачаны, все же имеют свой предел.

К сожалению, имелись среди врагов и те, кто умел работать мозгами даже в столь экстремальных ситуациях. Заметив, что удары их товарищей не в силах пробить броню, или просто пережив каким-то чудом первые неудачи, они начинали бить ниже пояса. Или использовать тяжелое вооружение вроде гранат, имевшихся у некоторых предусмотрительных типов. Некоторые вообще пытались сбежать, чтобы перегруппироваться, или всячески тянули время, дожидаясь подкрепления.

Только стараниями Госпожи Удачи Олег к настоящему моменту еще не оказался свален на пол и добит, не превратился в евнуха и не стал еще более безногим, чем раньше. Топоры-вампиры тоже помогали. Один рассеял и впитал несколько вражеских заклинаний, запущенных то ли колдунами первого-второго рангов, то ли обладателями неплохих артефактов, а второй регулярно передавал хозяину ворованную жизненную энергию, чтобы восстановить ему силы и затянуть раны. Причем убийства эдак после двенадцатого или тринадцатого чародей внезапно понял, что снова видит пострадавшим глазом. Пусть пока еще довольно плохо, нечетко, но с каждым поверженным противником нормальное зрение все больше возвращалось к нему. То ли первоначальная рана была все же не такой тяжелой, какой казалась, то ли приобретаемая благодаря чужой пране и древнему артефакту регенерация ничуть не уступала способностям вампиров, которых было намного легче убить, чем искалечить на сколь-либо продолжительное время. Скорее все же первое. Протез немилосердно натирал и, наверное, уже сбил культю в кровавую мозоль, но пока еще не мешал стремительно отрастать здоровой ноге. С другой стороны, ведь будь полученные некогда телом Олега повреждения чисто физическими — и ему давно восстановили бы конечность за более-менее приемлемую сумму. А с восстановлением перекореженной энергетики вряд ли могли в пассивном режиме справиться даже специализированные медицинские артефакты производства Гипербореи. Ну если только их не какой-нибудь архимаг лично для себя делал.

Принять на наплечник рубящий удар тяжелой абордажной сабли, резануть владельца оружия вдоль живота лезвием топора… Высасывающий магию артефакт дополнительного урона не причинит, но с вываливающимися кишками этот осман существенной угрозы уже не представляет и даже не сбежит. Размашистый удар мушкетом, перехваченным на манер дубины, обрушивается на прикрытую шлемом голову. Неприятно, но терпимо, у мага-целителя очень хорошо защищен череп, и на контузию ему наплевать, а хозяин ружья с разбитым в щепки прикладом теперь второстепенная цель, ибо другого оружия у него нет. Плеснуть лишь едва-едва оформленной в пламя волной магии на бородатого крепыша с тяжелой булавой, щеголяющего множеством татуировок похабного содержания на груди и бицепсах. Телекинезом швырнуть оставшийся без хозяина багор под ноги ведьмаку, вокруг которого полусферический магический барьер отражает летящие в грудь пули азиатов…

Олег крутился по полю боя как безумная машина смерти, выдерживая один за другим все новые и новые сокрушительные для обычных людей удары, а также не забывая уничтожать оказавшихся в зоне досягаемости врагов, счет которым оказался давно потерян. Чувство страха почти издохло под напором одуряющей усталости. Боль от все новых и новых ран под воздействием волшебной анестезии почти не чувствуется, но раз за разом вливающиеся в ауру потоки чужой праны или маны заставляют болезненно ныть энергетическую оболочку. Пожалуй, так мог бы чувствовать себя пациент госпиталя, которому большую часть природной алой жидкости из вен и артерий заменили пусть качественным, но все же кровезаменителем.

Прикрыть лицо от целящегося в голову и готового спустить курок пирата ладонью, ведь шлем уже слишком много раз создавал спасательный барьер… Чутье почти профессионального артефактора пополам с интуицией оракула-самоучки нашептывают, будто заряд в нем близок к исчерпанию и остатки энергии лучше приберечь на совсем крайний случай. Сместиться на несколько шагов в сторону, чтобы можно было призвать обратно в ладонь топор-вампир, застрявший в плече иссушенного трупа, еще тридцать секунд назад бывшего полным сил громилой, тащившим нечто вроде полевой пушки. Не удаляться далеко от орудия: если из него сумеют выстрелить и попасть, то вряд ли даже древняя броня выдержит подобное. Едва не отсекший ногу волшебника пират с волнистым двуручником падает, когда в бок ему вонзается прилетевшая из-за спины пуля. Еще одна бьет чародея по нижнему краю шлема, едва не попадая в шею. Да кто там такой «меткий» в рядах поддержки окопался?! Третий раз подобное уже, хоть бросай разбираться с османами и иди предателя искать!

Перелом в сражении наступил, когда резервы у османов подошли к концу. Сначала новые враги стати подбегать чуть реже, давая уставшему чародею время на то, чтобы хотя бы на одно колено присесть секунд на двадцать — тридцать и топорами в пол упереться перед началом очередной схватки, а потом противник и вовсе кончился. Нет, где-то он, скорее всего, еще остался, но в зал, напоминающий теперь скотобойню, пираты больше не заглядывали. И даже из коридора в боевого мага, застывшего напротив выхода, никто не стрелял.

«Упс! Вот это натворил делов…» — только и смог подумать Олег минуты через три или четыре, когда слегка отошел от кровавого угара, смог рассеять непроизвольно наколдованный между крепко сжимающими топоры кулаками файербол и как следует рассмотрел дело рук своих. Ну не только своих, группа, поддержки тоже участвовала, уничтожая с безопасной дистанции не слишком подвижных врагов и добивая раненых, однако большую часть победы, равно как и не меньше половины имеющихся в помещении покойников, чародей все же приписывал себе. В общем, ему действительно было на что посмотреть и чему ужаснуться.

Людей, устилавших ковром почти повсеместно залитый кровью каменный пол, во время, казалось, растянувшейся на многие часы схватки оказалось убито не меньше сотни. Хотя и не все погибшие были пиратами: от первоначальных четырех десятков узников сейчас осталось лишь человек пятнадцать. Да и не каждый погибший осман мог называться человеком. Олег смутно помнил зеленые клыкастые рожи как минимум двух орков, а ближе всего к смерти волшебник оказался в тот момент, когда его почти размазал по стенке каменным молотом краснокожий рогатый великан, на удивление стойко державший удары зачарованным оружием.

«Впрочем, будем честны: без доспехов и топоров я к настоящему моменту оказался бы мертв минимум трижды. Если вообще не десятикратно. Помнится, отец Федор как-то говорил, что хорошее кащенитское снаряжение может даже не слишком опасного в прямом столкновении слабосилка вроде меня уравнять на поле боя с истинным магом. Видимо, не шутил…»

— Слушай, толмач, скажи своим, чтобы выход на прицеле держали, пока я вас штопать буду, — попросил Олег чудом уцелевшего переводчика, когда смог сбросить навалившиеся на него усталость и оцепенение, чтобы заняться ранеными. А таковыми среди оставшихся в живых, которых насчитывалось едва ли полторы дюжины, были буквально все! Просто кто-то отделался легко, кто-то пострадал серьезно, а кого-то целителю, в соответствии с принятыми в русской армии врачебными нормами, требовалось добить, чтобы прекратить его страдания. Впрочем, следовать мудрым наставлениям чародей не собирался. Вдруг случится чудо и кто-нибудь из умирающих откроет в себе скрытые резервы? Или у османов найдутся лечебные зелья из тех, которые не предназначены для солдат, ибо стоят не меньше богатого дома в хорошем городском квартале, но могут поднять на ноги даже из клинической смерти за считаные секунды?

— И, кстати, а вы кто такие-то вообще и почему в плену сидели? Решимость драться — вроде на уровне, а воевать особо не умеете…

— Моряки. Ну, по большей части была еще парочка наших пассажиров, но вроде бы их обоих уже убили. А кто ж еще мог попасться пиратам?.. — По лицу переводчика, на которого наложили чары обезболивания, расплылась блаженная улыбка. Несколько порезов на груди и плечах, может, и доставляли ему некоторые неприятности, однако особо опасными не выглядели. Но от пули, каким-то образом попавшей в середину босой ступни, азиат при каждом шаге должен был испытывать просто непередаваемые ощущения. — Эти отродья акульих демонов держали нас, чтобы к веслам на своих галерах приковывать, когда кто-нибудь из сидящих там невольников сдохнет. Удачный-то рейд у них бывает все же не каждый раз, а вот рабы мрут регулярно.

— А, ну тогда понятно.

Олегу действительно все было ясно. По степени вреда для здоровья работа галерного раба могла быть приравнена разве только к труду на урановых шахтах. Особенно во флоте осман, где существовала милая добрая традиция расковывать невольников исключительно после смерти, чтобы в море выбросить. Естественно, сидение на одном месте месяцами и годами вкупе с необходимостью всех вокруг гадить под себя и наиболее дешевой кормежкой сводили в могилу за рекордно короткие сроки…

— Стоп, ты это слышишь?!

Где-то не слишком далеко кричали. Страшно, надрывно, женским голосом. И Олег сразу же вспомнил свое предыдущее столкновение с османами. Тогда он был всего лишь кадетом Североспасского магического училища, одним из многих, кем усилили патрульные группы в связи с тем, что кадровые военные отправились на фронт. Им повезло — если можно так сказать про событие, стоившее жизни очень многим. Летающий корабль людоловов не только попался русским солдатам, но и не успел от них сбежать. И понимая, что проиграл, капитан той шебеки убил всех и каждого, на кого твари в человеческом или почти человеческом обличье успели нацепить свой проклятый ошейник.

— Они уходят и режут рабынь! — Как оказалось, азиат тоже знал о милых привычках жителей Османской империи. — Господин волшебник, прошу вас, им надо помочь! Где-то там моя дочь!

Олег не стал отвечать, вместо этого сорвавшись в бег со всей скоростью, на которую был способен его слегка покалеченный, но подвергшийся магическому форсажу организм. Коридоры, залы, комнаты… Архитектура и планирование помещений действительно сильно напоминали Дворец вечной жизни: видимо, строили эти сооружения по одним и тем же гиперборейским правилам. А потому боевой маг не только не заблудился, но и успел почти вовремя. Утес Зеленой Утки, видимо, действительно был утесом. Просто выдолбленным изнутри; видимо, кто-то в древние времена очень хотел создать тайную бухту, которую почти нельзя обнаружить. Скалы нависали со всех сторон, волны бились о словно отлитую из камня пристань, а выход в открытое море был… необычным. И это мягко сказано. Хотя у Олега вообще-то не было времени любоваться местными красотами, не отметить данный факт он не мог. Правда, мозг боевого мага занес единственный путь из бухты в графу «Опасные магические аномалии».

Переливающееся радужное марево, сквозь которое виднелись очертания какого-то другого места, в общих чертах напоминало портал. Вот только какой-то странный. Растянутый в ширину на сотни метров вдоль стены рукотворного ущелья. Половина его находилась на суше, и дойти до нее можно было по гладкому камню пристани, а вторая была доступна лишь для тех, кто обладал кораблем, ну или просто решил смыться отсюда вплавь. Впрочем, мочить ножки османам не пришлось бы, поскольку одно судно у них все-таки имелось, несмотря на то что основная часть пиратов уплыла на разбой. Глубоко осевшая в воду длинная остроносая галера с тремя рядами весел, на которую сейчас полуголые фигуры в тряпье и рабских ошейниках спешно грузили какие-то сундуки и тюки.

Похоже, турки знать не знали, кто их атаковал, но гибель значительной части своих товарищей в бою те, кто к схватке даже не приближался, сочли достаточным поводом, чтобы эвакуироваться со всем, что успеют прихватить. Крысы всегда бегут с тонущего корабля, а именно крысами эти живущие грабежом и убийствами заведомо слабейшего противника люди и являлись. Видимо, собирающиеся удрать пираты планировали отправиться в очень длительное путешествие, поскольку на причале оказалось грудой свалено то добро, которое по запарке вытащили со склада, но в итоге на борт решили не брать, вроде клеток с курами, свернутых в рулоны ковров, бочек с вином, разбившегося ящика с финиками или роскошного белого единорога под седлом. И там же валялись на гладком камне и корчились от боли не меньше трех сотен женских фигур, чья одежда разнилась от глухой паранджи до неприлично сексуального нижнего белья, подчеркивающего все, что по идее должно было скрывать. Ошейники, нацепленные на них, то ли не могли убить своих обладательниц по причине своей дешевизны и низкого качества, то ли просто никто из присутствующих на судне колдунов не мог отдать артефактам такой приказ. Интуиция нашептывала Олегу, будто правилен именно второй вариант. Полный доступ ко всем функциям зачарованных рабских ошейников имелся только у пиратского адмирала и его близких, сейчас на базе отсутствующих. А те, кто остались, могли лишь активировать болевой режим, вообще-то предназначенный для подавления массовых беспорядков среди невольников.

Скорее всего, убегающие османы сначала хотели взять дам с собой, ведь оставляли в живых они только тех пленниц, которые стоили дорого по причине своей молодости и красоты. Но потом рабовладельцы подумали немного и сочли свое разумное имущество тоже лишним грузом, ведь живым людям мало найти место в трюме, им также требуются еда и вода. Причем регулярно. А потому между чьими-то наложницами или даже не слишком-то любимыми женами ходили четверо смуглых мускулистых пиратов и деловито, без лишних нервов и суеты, закалывали не способных сопротивляться пленниц баграми, которые благодаря очень длинному и острому наконечнику вполне могли быть использованы и как копья. Было видно, они хотели бы работать быстрее, но им очень мешают судороги и корчи пленниц, а также инстинктивное расползание рабынь в стороны. Вряд ли это происходило сознательно — ведь некоторые падали за край причала и тонули — просто инстинкты гнали дам подальше от места, где они испытывают страдания. Но даже так около сотни женщин либо уже умерли, либо едва-едва дергались в агонии, истекая кровью из глубоких ран на груди или спине.

— Ур-роды! — Олег не очень понимал, как ему в одиночку бороться с целым кораблем врагов, особенно если там есть пушки… Однако вот убийцы, обращающиеся со своими рабынями как со скотом, были вполне в зоне досягаемости чародея.

Гнев прокатился по телу волшебника вместе с магической энергией, и в османов ударили сразу три потока огня. В обычном состоянии такое напряжение сил заставило бы резерв опустеть, но лишь спустя доли секунды накопитель, вставленный в древний топор, принялся делиться тем, что выкачал из своих жертв или просто разрушенных им заклинаний. Тонкие, но очень-очень горячие огненные плети вытянулись на десятки метров и хлестнули по каждому из пиратов с точностью и аккуратностью хирургических скальпелей. Или скорее управляемых рукой опытного убийцы игл. С пробитой, точнее — прожженной гортанью человек умирает обычно вовсе не от кровопотери. Он просто задыхается, когда насыщенная кислородом кровь перестает поступать к мозгу. И смерть эта приходит не сразу, что можно наблюдать на примере висельников, подолгу «танцующих» в петле. Османам предстояло много мучительно долгих секунд, полных агонии и тщетных цепляний за ускользающую жизнь, прежде чем они издохнут окончательно.

— Вы куда?! Аррр! Стойте, мрази, я с вами еще не закончил!..

С галеры по Олегу выстрелили. И тоже огнем, правда, каким-то фиолетовым. Два десятка сгустков магического пламени сорвались с посоха стоящей на корме фигуры в щегольском золотом плаще, вокруг которой ярко сияла заполненная энергией магическая звезда. И эта атака, подготовленная заблаговременно и наверняка имевшая просто убийственную мощь, едва не сварила русского боевого мага. Нет, доспехи-то поглотили вражеские заклинания полностью и целиком, вот только при этом раскалились градусов до двухсот, что отнюдь не добавило хорошего настроения зарычавшему от боли чародею.

Самое обидное состояло в том, что ему и злость-то сорвать было особо не на ком: увидев безрезультатность своей атаки, вражеский маг что-то скомандовал, и корабль резво скакнул прочь от пирса, даже не опуская весла на воду. Похоже, на одних только рабов пираты не рассчитывали и озаботились установкой альтернативного движителя. Полетели в воду несколько невольников, до последнего таскавших на борт тюки и сундуки, но до них улепетывающим османам больше не было никакого дела. Все усилия их колдунов оказались сосредоточены на том, чтобы прикрыть свое судно щитами в несколько слоев.

Олег не знал, за кого они его приняли: за сверхмогучего одиночку или авангард сил вторжения, но, похоже, турки действительно опасались возможности того, что их судно будет пущено ко дну. Во всяком случае, скорость, которую галера развила всего за несколько секунд, больше подошла бы гоночному катеру. Как стрела, корабль канул в переливающееся марево и практически сразу же совершил резкий и, казалось бы, невозможный для столь массивного объекта поворот градусов на семьдесят, чтобы спустя пару секунд исчезнуть из поля зрения. Только сейчас чародей смог приглядеться к данной магической аномалии повнимательнее — и не смог удержаться от восхищенного свиста. Чем-то увиденное напоминало ему портал… Но порталы обычно соединяют друг с другом только две точки. А из Утеса Зеленой Утки можно было попасть как минимум в несколько десятков разных пунктов назначения. Причем даже не обязательно по воде.

Путь наружу из рукотворного ущелья начинался на краю пирса, где части скалы просто не было, вместо нее там находились ведущие куда-то колдовские врата. Друг от друга сектора разделялись непрозрачными перемычками из обычных скал толщиной где-то метров в пять. И за каждым из этих проходов было побережье, но, черт возьми, это были совсем разные участки границы суши с океаном! Где-то пляж оказался песчаным, где-то галечным. Где-то росли сосны, где-то пальмы. Где-то была ночь, где-то день!.. Османским пиратам воистину было не занимать наглости, раз они осмелились приспособить под свою базу уникальное древнее сооружение, ради возможности изучить которое современные мастера по работе с пространством наверняка передрались бы не на жизнь, а на смерть!..

— О боже, о боже! Как больно! Помоги мне, Господи! — отвлекли Олега от посторонних мыслей и наблюдения за окрестностями крики женщин, которых после бегства османов ошейники мучить отнюдь не прекратили.

Проклятия, стоны, мольбы и богохульства на множестве языков сливались в единый вой, от которого могли поседеть волосы. Причем на русском голосила как бы не половина тех дам, которых не успели дорезать пираты. Особенно выделялась на общем фоне одна особа монументальных форм: их не могла полностью скрыть даже черная мешковатая одежда. Эти тряпки на имеющей как минимум седьмой номер груди женщине двухметрового роста выглядели так, будто натянули их на малолитражный автомобиль. А от ее громовых рулад, казалось, дрожали даже скалы.

Чародей выругался и поспешил на помощь рабыням, которых требовалось как можно скорее освободить… Ну или хотя бы погрузить в спасительное забытье, если проклятые артефакты в ответ на попытку снятия станут отрывать невольницам головы. Пребывая без сознания, скончаться от болевого шока несколько сложнее, а там уж он как-нибудь измыслит способ разделаться с зачарованной полоской стали на шее…

— О боже, я рожаю! О-о-о! Я чувствую, дитя уже идет!

— А-а-а! — Вторил ей куда более тонкий, но тоже довольно мощный голосок. — У меня воды отошли-и-и!

Олег запутался в ногах и чуть не упал. У волшебника, не раз смотревшего в лицо смерти, а также высшей нежити как уполномоченным ее представителям, стало плохо с сердцем. Хотя целители его уровня вообще-то не должны были испытывать таких проблем. А еще они прекрасно знали, что стресс может спровоцировать у женщин роды. В том числе преждевременные. И выкидыши тоже. Учитывая же, что рабыни османами держались для вполне однозначных целей, количество непраздных среди них могло достигать процентов десяти. Или больше. Вроде попадалась ему как-то на глаза в одном из медицинских журналов информация о том, что средства контрацепции высшим духовными чинами Стамбула всячески осуждаются как мерзости, неугодные богу…

— Что?! Нет. Нет! Вашу ж мать, нет! Что я, черт побери, должен теперь со всем этим делать?!

Глава 12

О том, как герой оказывается на допросе, плывет на корабле вместе с каторжниками и попадает в больницу

— Покайся, сын мой. Не стоит больше упорствовать. — Обладатель какого-то там духовного чина в церковной иерархии, явно стоящий ступенек на пять-шесть выше рядового попа, заглядывал в глаза Олегу с сочувствием и пониманием. Возможно, даже ненаигранным. Во всяком случае, боевой маг, как ни старался, не мог обнаружить признаков неискренности в поведении лица, уполномоченного государством на его допрос.

Пожилой благообразный дедушка с глубокими морщинами и белой бородой, едва не достигающей пояса, своим обликом сильно смахивал на Деда Мороза. Даже костюмчик почти соответствовал: толстая и обильно украшенная алым, синим и золотым шитьем ряса смотрелась не менее нарядно, чем крашеная шуба. Так и казалось, что этот герой детских мечтаний сейчас начнет раздавать подарки всем присутствующим. Или пожилой священник являлся воистину гениальным актером, достойным не сибирской глубинки, а Большого театра, или всей душой верил в то, что добровольное и всемерное сотрудничество со следствием будет лучшим выбором любого подозреваемого.

— В самом деле, ну зачем тебе это? Ты лишь мучаешь и себя, и нас…

В углу помещения что-то скрежетнуло. То ли полено в жаровне прогорело и сместилось чуть ниже, царапая железную стенку, то ли скрипнул старенькой перьевой ручкой по бумаге писец, протоколирующий ход следственного мероприятия. Устало вздохнул второй священник, рванув ворот своей рясы. Толстоватому пожилому бородачу, смотрящему на Олега со сложной смесью неприязни и презрения, явно было жарко. Он даже рукава положенного ему статусного одеяния почти по плечи закатал, наплевав на нарушение официального «дресс-кода». Однако покинуть тесную, душную и, несмотря ни на какую вентиляцию, слегка задымленную каморку, где происходил допрос, он не мог. Ведь в самом же деле, должен кто-то и роль злого следователя играть!

Надо сказать, получалось у него хорошо, душевно. Особенно в те моменты, когда он угрожал чародею разнообразными карами, начиная от тюремного заключения сроком на пятнадцать лет и заканчивая трехдневным копчением заживо над костром с поддержанием жизни казнимого профессиональными целителями. Возможно, этот человек тоже искренне любил свою работу. И ее результаты.

«Держаться. Держаться…» — в голове допрашиваемого билась лишь одна мысль, ни для чего другого места в сознании уже не оставалось.

Следственные мероприятия вряд ли длились хотя бы час, но Олег понимал, что его предел близок. Имей он возможность воспользоваться магией — и так быстро не сдался бы, но… увы. В подвалах того храма, где он находился, стояло нечто вроде волшебного помехопостановщика избирательного действия. Сами монахи под его воздействие не попадали, а вот всем остальным со своими заклинаниями приходилось быть очень-очень аккуратными. Попытаешься, скажем, чувство обоняния себе отключить — и вследствие случайного скачка энергетического фона в процессе спалишь себе все рецепторы. На более прямолинейные чары эта дрянь действовала слабее, но применять их здесь и сейчас было примерно тем же самым, что пускать самому себе пулю в висок.

«Держаться, ёкэлэмэнэ!..»

То, что беседы с компетентными органами не избежать, боевой маг третьего ранга знал заранее. Духовенство возрожденной Российской империи, выполняющее помимо прочих функций еще и роль службы внутренней безопасности государства, по роду своей деятельности требовало от всех и каждого отчетов о последних по времени событиях на их жизненном пути. И если на обычных еженедельных исповедях еще можно было отделаться ничего не значащими общими фразами, то вернувшийся чуть ли не с того света боевой маг просто обязан был оказаться целью маленького расследования. Ну если бы у него не имелось с собой целой кучи сокровищ…

Наличие золота и кащенитских артефактов, причем в очень солидных количествах, не могло не возбудить следственные органы. Олег обладал изрядной устойчивостью к ментальному давлению, полным иммунитетом к попыткам надавить на авторитет служителей Господа, а также по закону числился лицом, приравненным к благородному сословию как обладатель третьего ранга. Потому и рассчитывал пройти следственные мероприятия, пусть даже по усиленному варианту, без особых эксцессов, хотя и с существенными материальными потерями. Но как-то не получилось…

Подвел под монастырь Олега вовсе не размер добычи. Хотя Бессмертный в общем-то не скупился, но и аттракцион неслыханной щедрости не устроил, ограничившись лишь относительно массовыми артефактами, большая часть ценности которых заключалась в их историческом значении. А также в высокой культуре производства, гарантировавшей качественную работу. Даже при оценке по максимуму золотой лом и выпущенные столетия назад зачарованные вещи вряд ли могли сравниться в ценовом ряду с небольшим летучим кораблем. А их ведь, между прочим, регулярно угоняли или захватывали. Да и обычные морские и океанские суда тоже меняли свою принадлежность время от времени. И ничего экстраординарного из себя успех очередного капера не представлял.

Происхождение добычи тоже было, по меркам законов России, вполне себе легальное. Кащениты на территории Сибири жили, причем в куда больших количествах, чем этого хотелось бы властям, ведущим в отношении сектантов-язычников почти официальную войну. Причем перепутать их артефакты с богатствами, отнятыми у какого-нибудь аристократа или там купца, так просто бы не получилось. Современным мастерам было в принципе по силам повторить большую часть древних шедевров. Но спросом такие предметы не пользовались и массово не производились.

С по-настоящему серьезных трофеев полагалось платить налоги, но нагло их отнимать поостереглись бы везде, кроме самых глухих медвежьих углов. Если бы Олег вдруг недосчитался чего-то из своего имущества по вине жадных чиновников, то он бы, скорее всего, стерпел. Но кто-нибудь другой мог бы и зарезать воров. И с точки зрения закона, оправдывающие обстоятельства у него имелись бы более чем серьезные. Могли бы его и вообще отпустить на свободу прямо из зала суда, если в дело не пускалось ничего особо разрушительного, подвергающего угрозе жизни непричастных и портящего казенную собственность.

Аристократы за подобными делами следили и без повода старались не давать наглеть даже своим дальним родичам: ведь сегодня власти отнимут туго набитый кошелек у рыцаря, а завтра прокатят какого-нибудь герцога с целым состоянием. В новейшей истории России пока серьезных разборок по подобным причинам еще не случалось, да и старых царей по данному поводу, кажется, не меняли. Однако вроде бы кого-то из европейских монархов прошлого столетия и обезглавили, когда король решил у своих подданных излишки золота в свою пользу изъять.

Да и с легендой у боевого мага все было замечательно. Олег всем говорил почти одну только правду. Что во время блужданий по тайге повстречал изгнанную кащенитку, а та, желая отомстить соплеменникам, показала ему нору, ведущую в подземные руины. Там они оба и прибарахлились, после чего чародея спровадили в портал, выведший его в недра Утеса Зеленой Утки, уверив, будто это самое близкое место к русским городам. В принципе так оно и было. Один из сухопутных выходов из пиратского гнезда располагался всего-то в пятнадцати километрах от Владивостока, в данном измерении стоявшем несколько дальше от границы, чем в родном чародею мире. Рассказал об этом один из брошенных османами рабов, который хоть и кувыркнулся в воду со сходней, но без каких-либо проблем выбрался на пирс. Еще и роды у валявшейся рядом молодки принял в то время, когда Олег буквально разрывался между требующими его внимания женщинами.

Он же и пояснил причину, по которой столь уникальный объект еще не имеет лучшего владельца, чем банальные морские разбойники. Оказывается, это выходов из данного места имелось более чем достаточно. А вход только один, в открытом океане где-то между Евразией и Австралией. И охраняет его то ли монстр, то ли демон, то ли все-таки голем, в честь которого данный географический пункт и назвали. Точные его тактико-технические характеристики пробывший у османов в рабстве лет пять русский моряк назвать затруднялся, но весящего не меньше тонны палубного автоматрона это творение сумрачного гиперборейского гения склевывало влет. И после уничтожения, что периодически все же бывало, спустя несколько лет возрождалось чудище как новенькое и снова сторожило подведомственную территорию от всех, кто не задабривал его при каждом визите как минимум десятком живых и разумных жертв…

Подвели же Олега любовь освобожденных им из плена азиатов к восточной велеречивости с приукрашиванием деталей и впечатлительность женского пола. Выживших моряков появление чародея вместе с грудой сокровищ изрядно потрясло. Видневшаяся с той стороны портала женская фигура, состоящая из крови и время от времени мутирующая на доли секунд в нечто хтонически безобразное, им тоже накрепко врезалась в память. Да и бойня, устроенная пиратам, основную роль в которой опять же сыграл русский волшебник, по мнению моряков, более подобала легендам, чем реальной жизни. В последнем с ними более чем соглашались бывшие рабыни, почти каждая из которых выделила перед уходом пару минуток, чтобы посмотреть краем глаза на трупы своих мучителей и, может быть, пнуть их напоследок.

Впрочем, последнее получилось далеко не у всех. Семерым женщинам от лицезрения картины побоища даже стало настолько дурно, что они в обморок упали. Остальные в большинстве своем ограничились рвотными позывами. В общем, когда небольшую процессию навьюченных узлами беженцев приняли во Владивостоке и стали расспрашивать, что да как, очевидцы, перебивая друг друга, поведали всем желающим о том, что освободил их могущественный и бессмертный темный маг, которого не берут пули, мечи, злые чары и даже ядра, который повелевает несметными ордами демонов и мертвецов, который разрывает своих врагов на части, пьет их кровь и пожирает заживо, который…

Поначалу занимавшиеся свалившимися на них людьми офицеры разделили услышанное на десять, поскольку давно привыкли к тому, что гражданские путают разбойничью шайку с армией вторжения, результат действия зажигательной гранаты — с налетом стаи драконов, а призванного спьяну чернокнижником-самоучкой черта — с явившимся разрушить мир архидемоном. Но все равно впечатлились, ведь если только сбежавших от пиратов рабов насчитывалось около пары сотен, то османов на их базе должна была иметься целая толпа.

А потом монахи сравнили нашедшуюся в их архивах копию личного дела Олега с ним самим и забеспокоились: а так ли сильно преувеличивали подвиги молодого чародея свидетели? В том, что он — это он, сомнений не имелось. Однако уродующие физическое и энергетическое тела отметины, убрать которые взялся бы далеко не каждый целитель в ранге магистра, испарились бесследно, и даже отсутствующий глаз регенерировал. А еще в личном деле боевого мага, уцелевшего там, где уцелеть он не должен был, и заимевшего кучу сокровищ, имелась пометка о неблагонадежности и проведенном им как минимум один раз призыве демона.

Все это заставило священнослужителей сделать далеко идущие выводы и настолько впечатлиться, что за пределами допросной сейчас дежурила штурмовая группа, бойцы которой временами вели себя не совсем тихо и то переговаривались, то бряцали железом. А сами следователи пребывали в полной уверенности, будто вопреки всему выживший и разбогатевший за время почти месячного отсутствия в рядах вооруженных сил слабенький чародей третьего ранга хапнул заемного могущества и сокровищ, заключив сделку с силами тьмы. И их долгом было разобраться, с какими и какую.

— Хватит с ним цацкаться! — стукнул кулаком по столу писца второй священник, едва не попав по лежащей там толстенной Библии, видимо включающей в себя и Ветхий, и Новый Заветы.

Чернильница подпрыгнула и перевернулась прямиком на фолиант, вызвав злобное шипение секретаря. Видимо, именно он отвечал за материально-техническое состояние всего необходимого для проведения допросов инвентаря, среди которых данной книге явно отводилось не последнее место. Все же Святое Писание даже по меркам Олега было не просто средней руки чтивом, он также признавал ценность данного текста в качестве символа веры, который можно использовать для клятв на нем и некоторых ритуалов оккультного характера. А еще им можно было подследственных колотить, получалось бы немногим хуже, чем дубинкой. Или скорее кирпичом, учитывая прямоугольные габариты данного объекта.

— Слушай меня, ты!..

На этом порыв праведного гнева священнослужителя ненадолго поутих, поскольку ему стало не хватать слов. Секунды четыре монах подбирал подходящий, по его мнению, к персоне Олега эпитет, пуча глаза на покрасневшей, лоснящейся от пота роже и выразительно шевеля длинными пальцами рук, словно кальмар щупальцами. Карабаса-Барабаса на детском утреннике он обыграл бы так замечательно, что карапузы потом еще долго вели бы себя как шелковые. Однако у Олега все его кривляния вызывали не страх, а раздражение. Причем целитель, видимо, переобщался с Доброславой, поскольку надоедливого бородача очень хотелось укусить. Чародей буквально представил то наслаждение, которое получит, если внезапно подастся вперед и вонзит зубы в пухлый рыхлый мягкий бицепс… Видимо, за время пребывания вдали от цивилизации боевой маг успел слегка озвереть. Ну и последний раз он что-то ел больше суток назад: это тоже сказывалось.

— Слушай меня, ты, тля поганая…

Олег оценил подобное обращение максимум на троечку с жи-ирным таким минусом. По мнению боевого мага, делать столь выразительную паузу ради мелкого оскорбления было просто непрофессионально! Уж лучше бы его священник агнцем заблудшим там обозвал, ну или бараном дурным, без всякой претензии на эпитеты, использованные в священных книгах. Правда, волна излившейся на сознание чародея силы внушала и более чем компенсировала посредственные ораторские навыки «злого» следователя. Мозг волшебника словно оказался под тяжестью медленно и неуклонно сдавливающего его сразу со всех сторон пресса. Никакой физической боли не было… Однако ее и не требовалось. Злость священнослужителя достигала своего адресата напрямую, побуждая допрашиваемого человека сжаться в комочек, закрыть глаза и сказать все что угодно, лишь бы прекратить это.

— …если ты сейчас же не прекратишь корчить тут пред нами идиота и не расскажешь, что за дары дали тебе силы тьмы и какую за них потребовали плату, то я прямо сейчас искалечу тебя так, что ты до конца своей очень-очень короткой жизни будешь только страдать и бояться гнева моего и гнева Божия!

Внутри у Олега что-то хрустнуло и сломалось. То ли терпение, то ли здравый смысл. Возможно, все-таки один из сжатых намертво еще в самом начале допроса зубов. Боевой маг почувствовал, как из глубины его тела поднимается горячая и колючая волна, которую он просто не может остановить. Да и не хочет, если уж на то пошло. Губы чародея расползлись в жестокой усмешке, прежде чем прямо в лицо склонившемуся над Олегом монаху ударил неудержимый поток громогласного хохота.

— Ха! Кха! Ха! Ха-ха-ха!!! — Волшебник ржал так сильно, что ему вскоре стало плохо. Однако это не заставило его прерваться, хотя и сделало смех невнятным, а также отчетливо отдающим безумием. Эти два клоуна в рясах пытались своими ужимками расколоть его. Его! Того, кто видел своими глазами прорыв в этот мир демонической орды, высших вампиров, мясорубку крупнейшего на данный момент сражения Четвертой мировой войны! А также десяток рожающих почти одновременно беременных женщин. На фоне последнего испытания, подброшенного ему судьбой, нечто менее страшное — скажем, полная османами крепость или там драка на дуэли с куда более сильным чародеем — вообще не котировалось. — Кха, кхе, кхи… Гхм.

Запал у Олега наконец-то иссяк, и он смог остановиться, напоследок довольно шумно сглотнув. В пересохшем и содранном горле, давно не видавшем глотка воды, неприятно саднило. Однако безумный злобный смех, наполняющий каморку, угасать не спешил. Звуки истерического хохота метались между узкими стенами и низким потолком, причудливо искажаясь и создавая какое-то вообще уж инфернальное эхо. А источником данной акустической аномалии оказался писец, откинувшийся на стуле и всемерно отдавшийся процессу безудержного веселья.

— Ты искалечишь его? Ты?! Его?! Хах! О господи, ну насмешил! — сказал этот человек, когда все-таки смог немного успокоиться. А ведь до данного момента Олег полагал сию персону примерно такой же деталью допроса, как табуретка, на которой сейчас и сидел боевой маг. — Знаешь, а я хотел бы это увидеть! Как-никак, уже давно не инок, а ни разу по-настоящему Божественного чуда своими глазами так и не узрел.

— Брат Ерафим! — По лицу «злого» следователя пробежала волна ненависти, на сей раз — видимо, для разнообразия — направленная отнюдь не на волшебника. — Я бы попросил!..

— Хочешь — проси, хочешь — моли, хочешь — дикарские пляски с бубном устраивай. А только этот парень, если ты осмелишься вызвать его на дуэль, тобой в лучшем случае пыль со всего церковного двора вытрет. Хоть с артефактами, хоть без оных. И наплевать ему окажется на то, что у тебя четвертый ранг уже больше десятилетия, а ему третий лишь недавно присвоили. — Монах посмотрел на Олега и неожиданно ему подмигнул. Чародей аж дернулся от неожиданности. — Бык, он, знаешь ли, сильный. Вот только люди кушают говядину, а не коровы — человечину.

— По воле Господа все происходит в нашем бренном мире… — сделал замечание благообразный старичок.

— Молчите уж, брат Павел. Вы тогда умнее выглядите. — Секретарь, скорее всего бывший вовсе даже не секретарем, махнул рукой на пожилого священнослужителя. — Боже, неужели только я один тут могу понять, что человека, единоличного вынесшего как минимум полсотни османов и дюжину рожающих баб, без пыток пронять до самых печенок не получится?!

— А я и так не говорю всего, что хотел бы… — тяжело вздохнул благообразный старичок и очень грустными глазами уставился на Олега, который ерзал на выделенной ему табуретке и вытирал рукой выступивший на лбу пот.

В крохотной комнатушке из-за трещавшей в углу жаровни было действительно душно. Но если бы источника открытого огня не имелось, то мигом наступил бы полный дубак. Сибирская весна хоть и близилась потихонечку к концу, но внезапно решила напомнить, что она может быть весьма суровой дамой. Пятнадцатиградусные морозы вкупе с влажным ледяным морским ветром заставили людей взяться за отложенные лишь на днях в сторону тулупы. Наверняка монахи не раз и не два поминали «добрыми» и «теплыми» словами тех своих братьев, которые не нашли время лучше, чтобы начать в их обители ремонт системы центрального отопления.

— Вижу, что глух сей юноша к слову пастырскому и упорно отказывается понимать, что вред его бессмертной душе есть судьба много худшая, нежели тяготы, выпавшие на долю тела бренного… — продолжил старичок. — Он готов на нас с кулаками кинуться, но в своих поступках не раскается, дабы принять помощь в очищении от скверны. А если мы этого молодого человека хоть пальцем тронем, то нас самих мигом в число пособников людоловов запишут.

— Вот-вот. С османами, да еще не просто османами, а османами-пиратами, этот парень имел право делать что угодно. Хоть демонам скормить, хоть мыло сварить, хоть самому сожрать, — согласно покивал писец, на деле, судя по всему, имеющий как бы не больший чин, чем оба дознавателя. — Если кто-нибудь посмеет заявить, что по отношению к работорговцам может быть применена излишняя жестокость, то очередь желающих набить ему морду выстроится отсюда и до самой Москвы. Кащениты?.. Ну, тут сложнее. Просто вырезать какую-нибудь их деревеньку, не щадя ни старых, ни малых — не слишком большой грех. А доказательств принесения в жертву тех язычников, души которых еще можно было спасти, у нас нет.

— И не будет… — буркнул Олег, ерзая на слишком низкой и вообще какой-то неудобной табуретке, — если только сами не сфабрикуете, ибо я ничем подобным не занимался.

— Попридержи язык, бесово семя!.. — зашипел на него тот из монахов, который то ли идеально играл злого следователя, то ли и в самом деле являлся редкостно подозрительной сволочью. — Не забывай, контрактник, — я еще могу приказать тебя выпороть!

— И ты не забывай, вы меня уже третий час мурыжите, а сами голодному человеку даже чаю не налили! Возьму ведь и вправду вызову тебя на дуэль, чтобы по-быстрому прирезать и, как оправданному Божьим судом, больше до следующего раза с вашей братией дела не иметь! — вернул ему тяжелый взгляд чародей третьего ранга.

В одном секретарь, на деле оказавшийся таким же следователем, как и двое других священнослужителей, был прав. Сложно пугаться людям злых начальников, если до этого они видели своими глазами результаты работы по окопам тяжелой артиллерии вперемешку с высшей боевой магией, накатывающую на смертных со всех сторон армаду демонов, быстро приближающуюся землю без парашюта за спиной и прочие зрелища подобного толка.

— Хватит уже капать мне на мозги, они и так болят после того, как я несколько часов был вынужден возиться с двумя сотнями перепуганных баб, из которых относительно адекватными являлись в лучшем случае каждая вторая!

— Вы очень невежливо себя ведете, юноша, — мягко укорил чародея седобородый монах, и Олег немедленно почувствовал себя живодером, мучающим щенков и топящим котят ведрами. Эмпатия в умелых руках являлась страшной силой, а уж будь у пожилого священнослужителя достаточно времени — и за пару месяцев он бы точно вбил в мозги чародея привычку считать его мудрым и добрым наставником, чьим наставлениям надо следовать без пререканий. — Лично я на вас не обижаюсь, но поверьте, однажды такое поведение доведет до греха. Маленькая грубость может быть чревата очень серьезными последствиями в жизни.

— Простите святой отец, но мои запасы терпения исчерпались где-то на втором часу допроса, — сделал волшебник полагающийся по правилам хорошего тона реверанс в своей речи.

Мысленно он решил, что если у него при оформлении трофеев заберут больше половины добычи, то больше он ни разу в церковь иначе как под конвоем — ни ногой, и вообще перейдет в язычество. Комендант форта Стяжинск доказывает своим примером, что непреодолимой помехой в жизни данное обстоятельство не станет. Конечно, старый волхв имел некоторые проблемы с руководством, однако в своих владениях архимагистр практически всевластен и также имеет по дворцу в Москве и Санкт-Петербурге, куда регулярно наведывается порталом. А тех немногих приверженцев веры в древних славянских богов, которые все же имеются на подведомственной ему территории, архимагистр очень даже ценит.

— И не надо тут говорить, что мы просто беседуем. В это, по-моему, не поверит даже вон тот таракан в углу, который выполз из какой-то щели и теперь внимательно к нам прислушивается!

Развернувшийся на сто восемьдесят градусов со скоростью укушенной за хвост змеи благообразный старичок без каких-либо разговоров шандарахнул шаровой молнией в упомянутое насекомое, выползшее из-под плинтуса и нагло шевелящее едва ли не сантиметровой длины усами. Обои загорелись, а дерево обуглилось, но на общем фоне это оказалось совсем нестрашно, поскольку бдящая за стенкой группа вошла внутрь помещения, не заморачиваясь тем, чтобы открыть дверь. Или хотя бы ее найти. Ну в самом деле, зачем увешанным броней штурмовым автоматронам какие-то там проходы, если от цели их отделяет всего-то двойная кирпичная кладка? Они и так пройдут где хотят, благодаря магическому щиту даже не поцарапав краску.

Олег по достоинству оценил всю смертоносную грацию этих магических андроидов, когда завис в воздухе, распятый их стальными ручищами. Всего разумных машин в клетушку набилось четыре штуки, и каждая держала чародея за какую-нибудь конечность. И сертифицированный техномаг не сомневался: дерни они его руки-ноги в разные стороны — тело разорвет на очень неаппетитные кусочки. Однако выразить свое возмущение сложившейся ситуацией не мог, мешало нечто среднее между двуручным мечом и электрошокером, сунутое ему под подбородок одним из упакованных в черные прорезиненные латы бойцов, отставших от автоматронов лишь на долю секунды. Попытка хоть чуть-чуть шевельнуть челюстью немедленно закончилась бы ее же разрезанием, Олег ничуть не сомневался в том, что бьющий его кожу статическими разрядами клинок способен пройти сквозь кость, как сквозь масло.

— Петр, разрази тебя господь! Ну сколько можно?! — заорал «злой» следователь на своего коллегу, воинственно потрясая в воздухе руками. — Задрал уже со своей инсектофобоией, псих долбанутый! Хватит видеть в каждой мимо пробегающей букашке дистанционно контролируемую мини-химеру, которая хочет тебя убить! Меня уже достало жить в постоянном ремонте и слышать, как под ногами скрипят кристаллики рассыпанного повсюду яда!

— Оно следило за мной. Я знаю, я чувствую это!.. — громко шептал пожилой священнослужитель, безумными глазами уставившись на обожженное пятно, в центре которого лишь очень дотошный эксперт-криминалист мог бы попробовать найти те частички таракана, которые не испарились после контакта с наколдованной плазмой. — Не может обычное насекомое выжить в здании, где я каждые четыре часа обновляю изгоняющие гнус молитвы, а утром и вечером меняю по всем комнатам выдохнувшуюся отраву на собственноручно сваренное зелье! Это они! Они! Они не успокоятся, пока не достанут меня, отродья дьявола!

— Отпускайте подозреваемого, у нас опять ложная тревога. Отец Петр снова думает, что его пытаются прикончить посланцы того клана инсектомансеров, которых он в родстве с Повелителем мух обличить пытался. Проклятье, с какими же кадрами приходится в этой дыре работать, никаких нервов на них не хватит!.. — махнул секретарь автоматронам, удерживающим Олега.

Чародея поставили на пол и даже отряхнули. Жаль, не дали средства от ожога, оставленного на подбородке срывавшимися с клинка разрядами электричества.

— В общем, так, парень. Странный ты какой-то, и я тебе ни на грош не верю. Но раз ты не только исцелился и разбогател, но и остался жив, не лишился души и даже предъявить-то тебе по большому счету нечего, то значит, более-менее представляешь, с какими силами заигрываешь. В обычной ситуации мы бы обязательно добились того, чтобы столь подозрительный элемент находился под надзором. Но ты уже служишь в армии, имеешь пометку в личном деле о неблагонадежности и совершении сделок с силами тьмы, а также сослан в Сибирь. И потому если вдруг поймают тебя на жертвоприношении без лицензии или еще чем-нибудь в этом роде, то на тюрьму даже не надейся, сразу пойдешь на плаху. А сейчас радуйся: повезло тебе, можешь катиться восвояси. Только документы тебе оформим…

Выправление бумаг, куда заносили описание чуть ли не каждой имевшейся при себе у Олега монеты или гнутого кусочка золотой проволоки, заняло еще четыре часа, за которые боевого мага третьего ранга никто не поил и не кормил. То ли так ему священнослужители мелко мстили за неуступчивость и нежелание поднять им квартальную статистику, то ли это было еще одним элементом следствия, призванным проверить стрессоустойчивость и психическую адекватность чародея.

Впрочем, монахи не на того напали. Олег доказал им это, когда распахнул окно, притащил телекинезом снег из лежавшего в тени храма сугроба и пролетавшего мимо толстого жирного голубя, а потом наколдовал на ладони небольшой язычок пламени и попытался использовать свой шлем как котелок, чтобы сварить в нем суп. Полуощипанную и донельзя шокированную происходящим птичку у чародея отобрали и вышвырнули обратно на свободу, не обратив внимания на то, что летать она уже не может, а до лишь кое-где покрытой слоем наледи земли — метров шесть. Возможно, волшебнику показалось, но в процессе падения пернатый пытался материться на почти понятном русском языке, прежде чем малоразборчивое курлыканье сменилось громким шмяком.

Оценить состояние несостоявшегося обеда после жесткой посадки у боевого мага так и не получилось, поскольку крыльцо, на которое его вытолкали вместе со всем скарбом, находилось с другой стороны здания. Обойти, конечно, можно было, однако вес непонятно как увязанных в единый тюк сокровищ и артефактов составлял где-то килограмм сто пятьдесят, а может, и все двести. Кого-нибудь посубтильнее эта занимающая не меньше четырех кубометров поклажа вообще могла бы раздавить, но усиливший свои мускулы при помощи целительной магии чародей кое-как держался. Со стороны он, должно быть, напоминал гриб, только вместо аккуратной ровненькой шляпки на подрагивающих плечах с трудом удерживался бугристый асимметричный куль из туго перевязанной канатами парусины.

«Ну на фиг!.. Никогда не думал, что буду рад сорокапятипроцентным налогам, но вот поди ж ты! Если бы не они, то добыча из разрушенного города и те трофеи, что получилось по-быстрому найти в логове пиратов, наверняка сломали бы мне хребет… — только и мог подумать Олег, стоило ему лишь выйти за церковную ограду. Содержащий бесценные сокровища тюк оказался не очень-то бережно уронен прямо на мостовую, а боевой маг уселся на него сверху, как на большой камень. — Если святоши захотят устроить мне несчастный случай для успокоения своих нервов, им даже не будет нужно стараться сбить меня насмерть машиной или обещать отпустить все грехи какому-нибудь набожному душегубцу, которому срочно надо поправить свое материальное благосостояние. Достаточно просто наколдовать под ноги небольшую льдинку или камешек из-под сапога резко выдернуть, чтобы я кубарем покатился и сам себе шею свернул… Надо вызывать такси. Или нанять грузчиков. И вообще подумать о том, как добраться из Владивостока в Стяжинск с целой грудой сокровищ, за которые меня постараются прикончить все кому не лень… Стоп! Что-то я туплю! Видимо, и в самом деле, скитаясь по наполненным нежитью руинам, одичал маленько. Есть же банки!..»

Четыре часа спустя Олег был сыт, гладко выбрит, переодет в чистое и новое и в целом доволен жизнью. Владивосток, как город сразу и сибирский, и приморский, и приграничный, полнился людьми, богатеющими быстро и внезапно. Правда, тех, кто в нем столь же быстро разорялся, насчитывалось наверняка гораздо больше, но когда это неудачники волновали кого-нибудь, кроме их самих и их близких? А вот для сорвавших куш авантюристов финансовые учреждения были рады распахнуть свои двери. Самородки? Необработанные драгоценные камни? Части тел населяющих тайгу магических монстров, пригодные для артефакторики или зельеварения? Ценности любого рода, вывезенные из Японии или Китая? Дельцы принимали и переводили в звонкую монету решительно все! Себя тоже не забывали, понятно, делая деньги не столько на ценах за свои услуги, сколько на объеме товарооборота.

Императорский банк, называющийся так по той причине, что пятьдесят один процент его акций принадлежал человеку, ныне сидящему на троне, охотно принял и древние сокровища, и Олегову долю награбленной у османов добычи. Впрочем, последней оказалось не так уж и много. Во-первых, чародей щедро пожертвовал девяносто процентов в пользу бывших рабов, которые не имели за душой ни гроша и это все тащили, а во-вторых, Утес Зеленой Чайки оказался удивительно беден на звонкую монету и изделия из драгметаллов, а библиотеки с магическими гримуарами там и вовсе никогда не имелось. Видимо, пираты хранили свои сбережения где-то в другом месте: то ли на родину периодически их отвозили, то ли по укромным местам закапывали.

Служащие банка пригласили своего нового и, видимо, довольно состоятельного клиента в отдельный кабинет, куда подали обед, чистое белье и парикмахера, а сами, ничуть не стесняясь жадно насыщающегося мага, довольно шустро разделили притащенные им богатства на четыре неравных кучки. В одной лежали золото и драгоценные камни, принимаемые на десять процентов дешевле рыночной стоимости, так как ничего большего для ювелиров и артефакторов, чем лом цветных металлов, общеупотребительные монеты или вообще сырье из себя не представляли. Впрочем, шесть тысяч восемьсот рублей, зачисленных на тут же открытый счет, Олега более чем устроили. Подобные суммы на дороге не валяются: располагай он ими до принесения присяги — и мог бы выкупить у армии свой десятилетний контракт. Еще бы и на безбедную жизнь где-нибудь в глубинке осталось.

В другую кучку сложили артефакты, сделанные в царстве Кащеевом по гиперборейским шаблонам. Подобные редкости, да еще и в удивительно хорошем состоянии, по заверениям специалистов, имели немалую ценность для коллекционеров, особенно зарубежных. А зачарованная броня или оружие того же класса свободно покупались, ну или заказывались у мастеров, за сумму меньшую в пять — семь раз, в зависимости от конкретной вещи. Боевой маг расстался практически со всеми трофеями, кроме тех, которые решил оставить лично себе или подарить друзьям и не слишком-то любимому, но требующему особого подхода начальству, в результате чего его счет подрос уже до целых сорока двух тысяч. Огромные деньги, на которые Олег мог бы купить поместье вместе с крепостными, взбреди ему в голову такая блажь. Или не сильно потрепанный летучий корабль вместе с палубными автоматронами.

В третью категорию особо ценных предметов попали книги по магии на гиперборейском языке, которые специалисты банка оценить затруднились. Ведь не по обложке же им угадывать знания, содержащиеся в древних изданиях… В современной литературе не делали ссылок на трактаты более чем тысячелетней давности, переведенные на русский язык и послужившие источником. И каталога гримуаров, лежащих по сокровищницам аристократических родов и организаций. понятное дело, в природе не существовало. Сокрытые на чудом доживших до сегодняшнего дня страницах знания могли оказаться никчемным мусором, доступным чуть ли не в публичных библиотеках. Или редкими и ценными секретами, равными тем, что послужили основой возвышения для многих аристократических родов. А может быть, вообще теми тайнами, за которые бестрепетно режут глотки власть имущим и устраивают войны. Вероятность последнего варианта, правда, оценивалась экспертами как исчезающе малая величина, учитывая, что книги оказались печатными, а не рукописными и вдобавок не несли на себе чар активной или пассивной защиты от несанкционированного чтения. Но все же она не равнялась нулю, что просили Олега учитывать, прежде чем выставлять эту часть своей добычи на аукцион или пытаться реализовать ее каким-то иным способом.

Боевой маг со специалистами согласился и все книги просто отправил в ячейку на хранение. Мысленно он счел, что если их тайком скопируют, чтобы содержимое осело в хранилищах правящей династии, то лично ему от этого хуже не будет. И даже если тишком подменят что-то слишком ценное на шлак с таким же названием и похожей обложкой, тоже ничего страшного. Спать спокойнее будет. И вообще, комендант форта Стяжинск, вот уж совпадение, являлся одним из крупнейших в мире специалистов по Гиперборее. Само царство Кащеево, последний осколок древней сверхдержавы, он все же не застал, но разминулся с ним всего-то на столетие с хвостиком. Наверняка древний волхв с радостью поможет рассортировать и проанализировать получившуюся коллекцию, если получит взамен оригиналы всех понравившихся ему книг. Олег же удовольствуется и их копиями, желательно переведенными на русский. Ему не шашечки, ему ехать. Ну то есть колдовать.

Единственным минусом, слегка подпортившим Олегу настроение в конце этого дня, стали затруднения с дорогой от Владивостока до Стяжинска. Воздушные суда до форта, где его ждали сослуживцы и беременная жена, в ближайшее время лететь не собирались. Одно отошло как раз тогда, когда чародей беседовал по душам с церковниками, и нового пришлось бы ждать неделю. Готовых пуститься в обратный путь торговых караванов из приграничной глубинки тоже не нашлось. Конечно, можно было бы пуститься по дорогам и в одиночку, благо ехать-то всего ничего, а большинство опасностей, поджидающих путников, для боевого мага являлись абсолютно несущественными. Однако есть храбрость, а есть глупость. После всех приключений и опасностей сдохнуть за несколько десятков километров до дома, нарвавшись на бандитов с каким-нибудь аналогом противотанкового ружья или выползшую из леса тварь, способную проглотить Олега со всеми его артефактами, было бы очень обидно.

По морю проделать путь тоже оказалось не так-то просто. Во-первых, от прибрежных деревень до Стяжинска все же пришлось бы добираться самостоятельно, а во-вторых, там приставать к берегу ни один корабль все равно не стал бы. Крупный китайский порт располагался почти сразу же с той стороны государственной границы, и потому почти все суда, идущие в нужном направлении из Владивостока, следовали туда без промежуточных остановок. Кроме одного. Которое как раз и направлялось в те края, чтобы высадить пару сотен завершающих свой долгий маршрут ссыльнопоселенцев.

Ржавая баржа, вообще-то работающая лесовозом, но на сей раз заполненная людьми, у которых был выбор между сидением в тюрьме и переселением на самую окраину России, вызывала у Олега какое-то смутное чувство тревоги. Почти такое же, как Бессмертный. А к своей интуиции чародей с задатками пророческого дара привык прислушиваться. Вероятность того, что с данным кораблем что-то не так, оценивалась им куда выше пятидесяти процентов. То ли капитан спился вконец и теперь должен был рано или поздно посадить свое судно на мель, то ли пассажиры вместе с командой намереваются поднять бунт и на вольные хлеба податься, то ли на подводной части кто-то обидное слово на русалочьем крупно намалевал, и теперь все встречные жители моря будут считать своим долгом закинуть на палубу по тухлой рыбине… В общем, боевой маг третьего ранга предпочел бы обойти проблемную лохань стороной и подождать следующий попутный транспорт, сколько потребуется, если бы не одно маленькое «но», килограмм так на сто — сто десять живого веса.

— Дык! Ну! Опаньки! Ды-ы-ык!!! — Двухметрового роста детина крестьянской внешности в мантии мага-погодника, имеющий косую сажень в плечах и жуткий дефект речи, вызванный наследственным проклятием, тщательно старался раздавить Олега в своих объятиях. Если бы не древний панцирь, слегка поскрипывающий от медвежьей силы одного из двух человек, которых Олег мог назвать своими друзьями, у него бы, скорее всего, получилось. — Живой! Ну, чертяка! Ну! Йошь! Йож! Ёш…

— Так, Святослав: давай помедленнее! А то, по-моему, ты уже и сам себя не понимаешь, — попросил чародей, безуспешно пытаясь выбраться из захвата.

Сослуживец, которого он последний раз видел незадолго до того, как вылетел за борт летающего корабля где-то над Сибирью, оказался настолько обрадован внезапной встречей, что от избытка чувств вполне мог бы превратить радостное событие в похороны. Хорошо хоть в воздух вернувшегося почти с того света приятеля не подбрасывал, силы бы ему хватило. И дури тоже. Доказательством служило покрытое резьбой двухметровое бревно толщиной сантиметров тридцать, которое он таскал с собой вместо магического посоха.

— Слушай, ну успокойся ты уже! Я живой, здоровый и никуда исчезать не собираюсь. И вообще, хватит меня лапать — чай, я тебе не баба… Как там, кстати, Анжела? И Стефан с его гаремом?

— Я ж говорил, дык тебя, оно того, из пушки не убьешь! Вот прям знал! А мне, ну, не верили. Стрельцы твои, они того! Поминки даже справили, хотя оно, ну, примета, дык, плохая. Значица, так. Мы, ну когда ты тудыть свалился, оно того, в кутузку загремели почти сразу. Туда-сюда, опять туда, часа через полтора короче, дык… — буквально светящийся от счастья Святослав принялся взахлеб делиться всем тем, что произошло с ним и еще одним их общим другом за время отсутствия Олега. И начались эти приключения с отсидки в карцере.

Злоумышленника, сбросившего боевого мага третьего ранга за борт, видели многие. И хотя тот совершил свое преступление чужими руками, а вернее, при помощи использованного в качестве снаряда зомби, свидетелей этого преступления нашлось более чем достаточно. Опытные чародеи прекрасно видели потоки магической энергии, а потому тот глупец привлек к себе своим поступком лишь чуть меньше внимания, чем если бы он выстрелил Олегу в спину из пистолета без глушителя. А потому два молодых и горячих парня на бушевавшем после боя адреналине едва не запинали растратившего все силы пожилого священнослужителя насмерть. Повезло, что жертву успели у них отбить. Судить вот попа, правда, не стали. Без лишних проволочек и следствия признали невменяемым, чтобы закрыть в одиночной келье какого-то скита до конца жизни, скорее всего — очень короткой. Олег вот очень сомневался, будто тот человек действительно сошел с ума. Скорее всего, он просто был очень неудобен начальству, раз его сначала лишили всего и загнали в Сибирь, а потом одну из немногих оставшихся памятных вещей насильно постриженного в монахи волшебника пообещали отдать молодому боевому магу вопреки желанию хозяина.

— Ладно-ладно, я понял, что у вас все хорошо. Анжела наконец-то вышла в отпуск по беременности и сидит дома, а вокруг ее живота вьется гарем Стефана, который почему-то не торопится заделать ребеночка ни одной из своих женщин, а вместо этого как проклятый носится по лесам, добывая деньги для семьи…

Их общий друг, с которым они вместе учились, умудрился жениться сразу на трех ведьмочках одновременно. Ну или они заставили его взять их всех замуж, тут сказать было сложно. Но все стороны полигамного брака вроде бы остались довольны друг другом. Сын сибирского татарина и польской эмигрантки жил практически как султан, со всех сторон окруженный вниманием и лаской. А поголовно обладающие магическим даром девицы не слишком сильно шипели друг на друга или своего супруга, так хорошо их сплотило совместное пребывание в застенках у сектантов-демонопоклонников, где коварный соблазнитель и познакомился с тогда еще девственными жертвами.

— А тебя сюда-то как занесло?

— Ну, дык, это… конвоирую! — кивнул Святослав в сторону баржи, где на палубе вперемежку расположилось несколько десятков семей, взрослые мужчины в которых все как один были хмурыми, бородатыми и с оружием. Закутанные в разнообразное тряпье женщины и дети, напоминающие не то свертки, не то чучела, сбились в кучку, грея друг друга теплом собственных тел. Из глубины корабля периодически раздавалось недовольное блеянье или мычание, на корме стоял целый штабель клеток с курами. — Чтоб, ну, никто переселенцев-то того, не увел и, дык, не ограбил. Хотя б, того-этого, не раньше, чем тудыть, ну, до отведенного им места то бишь. Ну, дык, и не один я тут! Дык целых две дюжины, оно того, из крепости сюда послали.

Среди ссыльнопоселенцев и в самом деле мелькали красные кафтаны стрельцов, чьи лица были смутно знакомы Олегу. Это был не тот десяток, которым он когда-то командовал, но зачисленному в штат целителю волей-неволей приходилось весьма близко знакомиться с каждым солдатом. Даже если забыть о такой вещи, как полученные в бою раны, то оставались еще ушибы, переломы, растяжения, порезы, обострения каких-нибудь хронических болячек либо подцепленная невзначай инфекция. И со всеми этими проблемами люди шли не к старшим магам крепости, которых в форте Стяжинск было вообще-то куда больше, чем полагалось бы иметь заштатному гарнизону в глухомани, а простым целителям первого-второго ранга.

— М-да… — только и произнес Олег, понимая, что ему придется ступить на борт судна, которое вызывает в душе боевого мага смутный холодок тревоги. Оставить Святослава в опасности одного он не мог, а его страдающий жутчайшими дефектами речи друг не имел права покинуть стрельцов, с которыми служил. — Слушай, а есть на этой посудине место, где нас никто лишний не увидит? А то я тут кое-какими вещичками разжился по случаю, вот только не уверен, получится ли стандартный панцирь тебе хотя бы на голом теле застегнуть.

Если от неприятностей нельзя было уклониться, то следовало попытаться их предотвратить. Или хотя бы минимизировать последствия. За три часа, которые остались до отплытия корабля, носившего гордое и как нельзя лучше подходящее ему название «Ржавая корова», Олег облазил его сверху донизу и поперек, не забыв даже вонючий до омерзения трюм, доверху забитый приспособленными под временное жилье ссыльнопоселенцев закутками, грузом и скотом, поголовно находящимся в состоянии стресса и по этой причине обильно гадящим. Течей обнаружено не было, а судя по наличию в трюмах изрядной популяции крыс, в ближайшее время по естественным причинам опускаться на дно данное судно не собиралось. Минировать тихоходную и сугубо гражданскую баржу без ценного груза вне официальной войны стал бы только больной на всю голову диверсант. Древний двухсотлетний магический двигатель взрываться сам вроде не собирался, но даже если вдруг, то по таящейся внутри него энергии он уступал средних размеров авиабомбе и корпус бы не пробил. Шлюпок на борту имелось вполне достаточно, чтобы все пассажиры и экипаж доплыли до берега, вдоль которого и станет происходить плавание. Команда на готовящих бунт людей вроде бы не смахивала, да и какой смысл становиться морскими разбойниками на корыте, примитивнее которого только пироги каких-нибудь голозадых дикарей? Ссыльнопоселенцы тоже не выглядели людьми, готовыми на массовые беспорядки. Большая их часть была разорившимися крестьянами, которые не смогли заплатить сначала налоги, потом набежавшую по ним пеню и в результате оказались поставлены перед выбором: ехать с семьей на окраину страны, которую надо было кем-то заселять, или оказаться там же, но одному и в составе команды шахтеров или лесорубов.

— Олег, дык это, я тебе верю, но оно того… может, чуйка твоя из-за чего другого бесится? — почесав в затылке, предположил Святослав, наблюдая за метаниями своего друга по палубе. Корабль тем временем медленно и неторопливо удалялся от Владивостока, потихоньку исчезающего вдали. — Время-то, дык, идет, а вроде, ну того, все хорошо покудова. Токмо люди, дык, на тебя маленько косятся.

— Фиг с ними. — Олег пребывал в каком-то странном состоянии отрешения, вызванном не то близостью к дому, не то накопившейся усталостью. — Ты чего панцирь-то снял? Он же на тебе сошелся вроде.

— Дык, натирает. Особливо грудь, — пожаловался Святослав, избавившийся от с немалым трудом нацепленной на него брони.

Как известно, в армии есть только два размера: слишком маленький и слишком большой. Вот как раз последнего в гиперборейском аресенале у Олега найти не получилось, хотя, может, виноват и тот факт, что боевой маг очень плохо искал. А ведь оба его друга отличались габаритами заметно большими среднестатистических. Впрочем, при наличии более-менее нормальной мастерской и некоторого количества времени данную проблему можно будет решить. Найти в металле доспехов те участки, где нет никаких энергетических компонентов, да и прорезать их, чтобы нарастить броню. Конечно, внешний вид артефактов существенно пострадает, да и заплатки явно станут слабыми местами на фоне остальной поверхности, ну да Святослав и Стефан ребята совсем не привередливые.

— Дык, случись чего, тады надену…

— Тады поздно будет, — передразнил его оракул-самоучка и прислушался к себе: не исчезло ли дурное предчувствие. Увы, оно только окрепло, и теперь чародей был твердо уверен в неизбежности потихоньку подступающих проблем. Вот только откуда они придут, оставалось решительно непонятно. — Беги цепляй ее обратно. Я вот зуб даю, что прямо сейчас за нами следят какие-то очень недружелюбные глаза. Только не пойму, где они есть: океан чист, небо тоже, да и по берегу не скачет никто.

— Дык, под водой? — предположил Святослав, ткнув пальцем за борт. — Я, дык, в книге фотографию морского змея видел. Так он, дык, там корабль, того… проглотил.

— Потому мы и идем вдоль берега… — покачал головой Олег, тоже в свое время натыкавшийся на информацию о грандиозных титанах, населяющих недра океана.

Собственно, они и являлись одной из причин того, что столь бурное развитие претерпел летающий транспорт. Кракены, левиафаны и иные твари, то ли выведенные древними колдунами для чуть не погубившей Землю войны, то ли самостоятельно мутировавшие под воздействием магии из относительно нормальных животных, вопреки моряцким байкам нападали на корабли не так уж и часто. Дерева и железа много, органики мало. Ну и зачем им понадобится такую штуку атаковать, когда ее сожрать нельзя? Но если вдруг в монстрах просыпался охотничий азарт или инстинкт защиты территории, в трех случаях из десяти это кончалось гибелью гражданского судна. У военных статистика была получше, по инцидент с ушедшим на дно многопушечным крейсером никого бы не удивил.

— Здесь слишком мелко для чудовищ морских глубин. Кстати, ты пушки проверил? Все?

— Проверил. Дык, нету их… — кивнул Святослав. — На корме и на носу — там того… пищалей пара крупнокалиберных стоит. Но они, тудыть их в качель, заряжены.

Понятное дело, эти новости Олега не сильно порадовали. Однако вопреки его скептицизму и плохим предчувствиям плавание проходило, в общем и целом, нормально. Со скоростью около десяти километров в час «Ржавая корова» тащилась вдоль берега, и самым страшным происшествием на ее борту стал маленький скандал, случившийся, когда какой-то матрос попытался налить замерзшему как ледышка десятилетнему мальчугану стакан водки и не угостил его отца. Короткий весенний день плавно перешел в вечер, а неторопливо движущееся судно тем временем уже почти достигло крупнейшего из прибрежных поселков, приписанных к Стяжинску. Там даже самая настоящая пристань была, пусть и сильно обветшавшая за почти полной ненадобностью. С матом и руганью забегали матросы и ссыльные, которых капитан отрядил вычистить трюм от скопившегося там навоза, несмотря на не сильно ласковую погоду. А ведь воздух к этому моменту хотя и слегка прогрелся, но вряд ли достиг нуля по Цельсию. Чуть позже этого сделать было нельзя, поскольку за такую кучу дерьма, вываленную у самого пирса, местные будут бить команду вплоть до ее отплытия.

И, видимо, продукты пищеварения овец, коз, коней и прочей мясо-молочной живности, щедро посыпавшиеся в воду, стали последней каплей, возбудившей нешуточный аппетит у той пакости, сопровождавшей груженный людьми и скотом корабль, которую Олег почувствовал, еще когда судно стояло в гавани Владивостока. А может, она просто терпеливо дожидалась того момента, когда в высоких бортах наконец-то откроются обычно наглухо задраенные проемы над самой ватерлиний, через которые выбрасывали в море скопившийся в трюме мусор.

— А-а-а! — Услышав человеческие вопли, впрочем, почти потонувшие в дружном хоре испуганного ржания, блеяния и рычания, Олег внезапно успокоился. Смутно ощущаемая им на протяжении многих часов угроза наконец-то явила себя, и, раз люди кричат, а корабль не тонет, она не так и страшна. Да и потом, до берега буквально рукой подать, суша метрах в трехстах, до поселка меньше полутора километров осталось. Если понадобится, он и своим ходом дальше доберется, причем даже не снимая доспехов.

— Кракен! Кра-а-акен!

О борт что-то заскрежетало, и через край палубы переползло длинное толстое щупальце черного цвета, толщиной примерно с человеческое бедро. Причем помимо относительно безобидных присосок, свойственных обычным осьминогам, данная конечность имела на своем конце некоторое подобие безглазой змеиной пасти. Страшные челюсти с мелкими кривыми загнутыми зубами в несколько рядов распахнулись и немедленно попытались укусить первый же нащупанный жуткой конечностью объект. Вот только поскольку им оказалась выставленная на палубу печка-буржуйка, на которой грелся чай для снующих по палубе матросов, то угощение морскому монстру не очень понравилось. Подавившаяся горячим металлом, углями и кипятком тварь мигом убрала пострадавшую часть тела обратно в море. К сожалению, на смену одному щупальцу уже пришло несколько десятков других, перевалившихся через борт и пытавшихся нащупать чего-нибудь вкусненькое.

— Отставить панику, салаги сухопутные! — рявкнул боцман, вооружившийся непонятно откуда появившимся здоровенным тесаком, покрытым подозрительными пятнами и больше напоминающим двуручную саблю. Взмах, может, и не очень чистого, но зато очень тяжелого и достаточно острого клинка почти перерубил ловчий отросток, пытавшийся ухватить корабельного кота, с оглушительным мявом метавшегося по палубе. — Это лишь стая молоди!

— Сами уже догадались… — буркнул Олег, понимая, что кричавший не ошибся и «Ржавую корову» действительно атаковал кракен. Вернее, сразу несколько молодых кракенов, действующих совместно. Отличающиеся от обычных головоногих так же, как вампир отличается от свежего трупа, гибриды спрутов и чего-то еще, скорее всего, демонического, вовсе не сразу рождались наделенными сильнейшей магией воды и тьмы хтоническими монстрами, способными жрать китов, опустошать прибрежные города и уволакивать на дно морское линкоры. Из кладки отложенных где-то на дне океана яиц практически одновременно появлялись относительно небольшие моллюски размером с человеческую руку, всей стайкой бодро устремляющиеся к ближайшему мелководью.

В течение многих столетий будущие короли морских глубин отъедались до своих легендарных габаритов, постепенно откочевывая все дальше от берега и погружаясь все глубже. И — уменьшаясь в числе. Кого-то съедали другие, пока еще более крупные морские хищники, кого-то вылавливали люди, а кого-то убивали собственные братья и сестры, с возрастом становящиеся все более и более нетерпимыми к сородичам. По-настоящему древние кракены, чьи останки иногда выбрасывало на берег после наиболее сильных штормов, в трех случаях из пяти гибли в поединках с себе подобными. И буйство стихии, скорее всего, являлось как раз-таки следствием дуэли двух виртуозно управляющих силами моря монстров, сцепившихся друг с другом на огромной глубине.

— Блин, да отцепись ты, закуска к пиву!

Там, где стоял боевой маг третьего ранга, борт корабля штурмовал другой кракен. Может, и не такой резвый, зато, видимо, более крупный. Его щупальца были заметно толще, а о борт слегка накренившегося в его сторону судна неприятно скрежетали когти пытающегося взобраться наверх по гладкой поверхности монстра. Скорее всего, у него это получится, причем скорее рано, чем поздно. И тогда атаки многочисленными очень сильными и цепкими, да к тому же зубастыми конечностями станут прицельными. А еще придется опасаться двух коротких, но очень мощных когтистых лап и основной пасти, расположенных на чуть вытянутом теле кальмара-мутанта.

Ситуацию ухудшало еще и то, что по чистой случайности щупальце молодого кракена мазнуло по панцирю Святослава, который тот по настоянию своего друга все же нацепил на себя вновь. Мазнуло — и напрочь присосалось к нему. Бывший крестьянин со всей силы вцепился в очень кстати оказавшуюся рядом палубную надстройку и только потому до сих пор не оказался уволочен сначала за борт, а потом и в утробу чудовища, стремящегося, несмотря на трудности, добраться до редкого для него сухопутного мяса. Олег сжег попытавшуюся цапнуть его друга пасть до состояния угля, но щупальце упорно не желало отпускать свою добычу. Даже после того, как чародей принялся рубить его топорами, вгрызавшимися в пружинящую плоть моллюска с огромной неохотой.

— Дык, быстрее! Дык, не могу! — не хуже слона трубил Святослав, а дерево надстройки трещало и сминалось под его пальцами, не выдерживая грубой физической силы. Впрочем, а только ли ее одной? Имелось у Олега некоторое подозрение, что его друг на одних инстинктах применяет нечто вроде столь любимых в Азии техник развития тела. А как иначе объяснить тот факт, что небольшой относительно кракена человечек может противостоять грубому напору щупальца твари? Впрочем, коты ведь тоже намного меньше людей, а иной раз вцепятся в диван или кровать так, что просто не отдерешь… — Да колдани ты, ну этого, на него чем-нибудь уже! Дык ты ж целитель! Мускулы ему судорогой сведи!

— Не получается! — сплюнул прямо в проделанную им топором рану Олег, который уже пытался это сделать. И неоднократно. Увы, похоже, физическое и энергетическое строение кракена слишком отличалось от того, с чем чародей привык работать. — Ну-ка, зажмурься, сейчас еще раз полыхну!

Древнее оружие исправно выкачивало из монстра магическую и жизненную энергию. Жаль только, что было их у громадного чудовища слишком много, а пропускная способность артефакта все же имела свои ограничения. Наверное, требовалось не меньше десятка владельцев подобного оружия, чтобы тварь почувствовала некоторый упадок сил. Ну, может быть, хватило бы и пятерых. Но одного совершенно точно было слишком мало! Вновь вложив практически весь имеющийся запас энергии в сотворение огня, Олег добился того, что находящаяся чуть в стороне Святослава часть щупальца вспыхнула под излившимся с пальцев чародея потоком гневно ревущего пламени. Увы, воздействовать магией непосредственно на ту часть конечности, которая держала его друга, не получалось. В прошлый раз благодаря с трудом сошедшимся на его могучей фигуре доспехам маг-погодник даже не нагрелся, как и все на расстоянии сантиметров сорока от древнего панциря.

Однако в этот раз волшебнику все же улыбнулась удача: чуть ниже края борта раздалось злобное шипение-клекотание, а потом присоски отпустили свою добычу, чтобы ничего не мешало терзаемой болью ловчей конечности погрузиться в море, погаснуть и охладиться. Под палубой чего-то загрохотало. Ссыльные явно не намеревались так просто сдаваться тем тварям, что полностью или частично смогли пробраться внутрь судна через отверстия, предназначенные для выброса мусора и слива воды. Впрочем, вряд ли через те дыры могло протиснуться что-нибудь близкое по размерам к тому монстру, который сейчас карабкался на палубу. В отличие от истинных осьминогов и кальмаров, кракены имели скелет, пусть даже и состоящий из очень гибких хрящей, а потому им не удавалось пролезать в мелкие относительно размеров чудовищ отверстия.

Те люди, которые оборонялись на палубе, собрались в ее центре, куда щупальцам молодых кракенов было сложнее достать. Ружейный треск время от времени прерывался гроханьем гранат, а засевший на мачте капитан оказался колдуном и при помощи посоха периодически отправлял куда-то за борт пусть жиденькие, но тем не менее молнии. Экипаж «Ржавой коровы» был вовсе не беззащитен, хотя и плавали моряки всего лишь на лесовозе, а не на пиратском фрегате. Пули рвали плоть мелких чудовищ, и парочка головоногих габаритами поменьше остальных, похоже, уже успела разочароваться в своем выборе добычи и свалила подальше, отлипнув от судна и плюхнувшись обратно в океан. Однако для троицы их более крупных собратьев возможность полакомиться людской плотью явно выглядела куда завлекательнее риска испытать немного боли из-за стальных или свинцовых заноз. Сразу два кракена почти одновременно вползли на нос судна, явив свои длинные бочкообразные тела с большими глазами, чуть ниже которых находилась вытянутая вперед пасть с несколькими крупными клыками. Лапы, которыми твари цеплялись за корпус, наверняка кое-где пробив его когтями, практически терялись в массе щупалец, однако не стоило о них забывать, поскольку эти конечности умели не только бить или рвать, но и вроде бы могли довольно метко бросать подвернувшиеся под них предметы.

— И-раз! И-два! — Как оказалось, засевший на мачте капитан припрятал пару козырей в рукаве. Почти в буквальном смысле. Фиалы, извлеченные им из кармана кителя, на пару секунд зависли в воздухе перед морским колдуном и воспламенились, а потом сорвались в полет, словно маленькие управляемые снаряды. Кракены могли довольно ловко махать своими щупальцами, но все же недостаточно ловко, чтобы те заменили им систему ПВО. Алхимические зажигательные гранаты врезались точно в лбы тварей и вспыхнули огнем, на который было больно смотреть, столь яркой оказалась вырвавшаяся на свободу плазма. Олег слышал о напалме достаточно жгучем, чтобы проплавить танковую броню и, похоже, сейчас узрел его алхимический аналог. Лишь за жалкие доли секунды не меньше нескольких десятков килограмм плоти оказалось превращено в вонючий дым. А потом пламя погасло и кракены, которым выжгло если и не весь мозг, так по крайней мере большую его часть, в агонии замолотили всеми своими конечностями по палубе, друг другу и вообще всему, что под них подвернулось.

Один из них зацепил своей лапой якорную цепь и схватился за нее, словно за огромный кистень. Монстр не пытался кого-то размазать специально… наверное. Однако он размахивал весящей никак не меньше пары тонн железякой с тяжелым грузом на конце, словно мухобойкой. Как результат — сгрудившихся в центре палубы людей разметало, кого-то вышвырнуло за борт, капитан свалился с мачты, об которую с чудовищной силой ударился якорь, а сама мачта треснула, накренилась и стала падать, обрывая тросы, фиксирующие паруса. Прямо на Олега и Святослава. Вероятно, там уже был какой-то внутренний дефект, который и без посторонней помощи проявился бы в самом ближайшем времени. Бывший крестьянин успел увернуться, а вот обладатель деревянной ноги на своем протезе неловко поскользнулся, упал на четвереньки и потому замешкался, после чего последовал сокрушительной силы удар, от которого треснули и проломились доски палубы.

«Вот черт! Мне надо к доктору…» — ошалело подумал боевой маг, радуясь тому, что привычно заблокировал себе болевые ощущения еще в самом начале нападения кракенов.

Машинально запущенное им диагностическое заклинание выявило множественные внутренние повреждения. Позвоночник остался цел, но только чудом. Трещины костей и пара разрывов связок не в счет, как и ушиб всего тела. Сотрясение органов и деформация тканей, вызвавшие внутренние кровотечения, могли оказаться опасными… Но не для целителя, находящегося в сознании и способного пережать нужные сосуды одной только силой воли. Были бы в руках древние топоры — и он бы вообще в течение пары минут на ноги встал. Увы, древнее оружие оказалось выпущено из рук в момент удара и, видимо, отлетело в сторону очень далеко, поскольку не отзывалось. Или застряло, придавленное мачтой. Однако паниковать чародей не стал, чисто физические повреждения он мог вылечить у себя и сам. Даже такие сложные, как раскрошенные в труху позвонки и разможженный до состояния каши спинной мозг. Вопрос лишь в том, сколько времени для этого потребуется…

Когда волшебник отвлекся от своего внутреннего состояния на окружающий мир, то в уши ему ударил звук, показавшийся до дрожи знакомым и напомнивший о пиратской базе. Визг женщины, которая то ли готовится родить, то ли думает, что готовится. Еще к нему примешивались моряцкая брань и стоны раненых, а также запахи крови, спирта и медикаментов…

«А, нет, к доктору уже не надо. И так прямиком в корабельный лазарет попал».

Эпилог

Если мужчины целый месяц не было дома, то встреча с женой явно будет для него далеко не самым рядовым событием. Особенно когда супруга беременна, да к тому же имела все шансы стать вдовой в самом расцвете лет. Олег рассчитывал на слезы радости и объятия, но был также готов к гневным упрекам и ударам сковородой. В конце концов, не снимать же ему доспехи, прежде чем переступать порог? А в шлеме так даже и за столом сидеть можно… Однако того, что открывшая дверь Анжела будет держать в одной руке скипетр, а в другой державу, боевой маг третьего ранга уж точно не ожидал.

— Э-э-э… Дорогая, пока меня не было, ты успела завоевать какую-то страну? — В принципе, учитывая все то, через что пришлось пройти Олегу, данный вариант не был совсем уж невозможен. Просто маловероятен.

Атрибуты власти оказались выронены на пол, а счастливо визжащая женщина повисла у него на шее, дрыгая ногами от избытка переполняющих ее чувств. А ведь весила супруга боевого мага, у которой под одеждой довольно отчетливо выделялся набухший животик, не так уж и мало. Пришлось Олегу подхватить ведьмочку на руки и проследовать вместе со своим драгоценным грузом до ближайшего дивана, на котором он и провел следующие минут двадцать, успокаивая Анжелу и вкратце рассказывая ей о своих злоключениях.

— Так, значит, ты теперь здоров? — Крепко вцепившаяся в мужа двумя руками женщина, похоже, никак не могла поверить в то, что ей все это не снится. — Ну, почти здоров? Глаз настоящий и видит? Ожоги сошли, а не просто под цвет здоровой кожи покрашены? Ногу теперь можно отрастить?

— Да, дорогая. — Олег устроил супругу у себя на коленях и расплылся по слегка облезшей и продавленной, но такой уютной мебели, словно забытое на столе тесто. Он наконец-то был дома! На боевого мага третьего ранга внезапно снизошло такое благодушие, что хотелось обнять весь мир… Ну или по крайней мере громко замурлыкать, подобно разомлевшему на солнце коту, которого гладят.

— И мы теперь богаты? — То, что пропавший без вести муж вернулся, уже могло сделать этот день одним из лучших в жизни Анжелы. Однако деньги вынужденная экономить каждую копейку ведьмочка тоже любила. Не сами по себе конечно же, а те материальные блага, которые можно легко заполучить с их помощью. — Действительно богаты? У нас есть несколько десятков тысяч рублей, вполне легально лежащих в банке?

— Да, дорогая. — Мысли Олега потихоньку свернули на куда менее приятную тему. А именно — начальство. Комендант форта, считающийся одним из лучших специалистов по всему гиперборейскому, в рассказанную следователям сказочку мог не поверить. То, что другим казалось лишь странностями, для него будет сродни крупной надписи: «Ложь».

— Хе, видели бы меня сейчас сестры! Они вечно сулили мне либо старика с бородой до пупа, либо сырую землянку с каким-нибудь вечно пьяным мужиком. Надеюсь, когда-нибудь они о нас узнают, и их гадючие языки от зависти облезут, — хихикнула Анжела, теснее прижимаясь к супругу. — А ты ну просто образцовый офицер! Красавчик, третий ранг, да еще и с деньгами. Небось, как и все кобели в погонах, ходить налево теперь начнешь?

— Да, дорогая…

Пожалуй, коменданту стоило рассказать всю или почти всю правду. А то Савва мог до истины и своими силами при минимальных трудозатратах докопаться. Если у боевого мага третьего ранга теперь есть гражданство давно погибшей империи, то почему бы древнему волхву не хранить в своем подвале какой-нибудь магический компьютер, соединенный с базой данных?

— Олег, тебя по голове били? — помолчав секунд пять, поинтересовалась каким-то странным тоном Анжела и потянулась пощупать голову супруга. И моментально ее пальцы наткнулись на вмятину в древнем шлеме, оставшуюся после близкого знакомства с мачтой.

— Да, дорогая, — был вынужден признать Олег, только сейчас сообразивший, что перед этим сдуру ляпнул. — Кстати, а все же что это были за скипетр с державой? Может, сходить подобрать их, а то вдруг украдет кто?

— Им цена — пять рублей в базарный день. Неужели не узнал? Это же я артефакты от насекомых на денек со склада одолжила. Как снег начал таять, так из всех щелей полезли, спасу нет, — беззаботно отмахнулась Анжела, явно успокаиваясь и списывая провокационную фразу мужа на его общую рассеянность. — В соединенные между собою стекляшки заложены матрицы рунных печатей, отпугивающих муравьев, тараканов, комаров, моль, клопов и еще какую-то мерзкую гнусь, а при помощи жезла их в нужных местах устанавливают.

— Ну, я по бытовым артефактам не специалист, мне больше с боевыми дело иметь приходится. — На ум боевому магу пришло то, что и настоящие символы власти, скорее всего, работают схожим образом, являя собой нечто вроде магического пулемета. Только вряд ли правитель государства таскает на официальных приемах средство для борьбы с тараканами. Такая персона если и соизволит запачкать руки о вредителей, то как минимум на несколько порядков более крупных и вредоносных. — Анжела, прости, но ты не могла бы встать? А то ноги затекли.

— Ой, какие мы нежные… — фыркнула девушка, однако тем не менее пересела с коленей супруга на диван и открыла рот, чтобы еще что-то сказать, однако произнести хотя бы парочку звуков не успела. Пространство перед Олегом с хрустом разошлось в стороны, открыв вид на переливающееся и пульсирующее сотнями огней нечто, которое описать словами у боевого мага не получилось бы при всем желании. Впрочем, детально рассмотреть необычную аномалию он не мог, поскольку большую ее часть ему заслоняли две обнаженные женщины. Правая была Доброславой. И левая тоже.

— Стабилизация носителя закончена, хи-хи-хи, в образце для сравнительного анализа больше нет нужды, — очень знакомым голосом сообщила ему одна из девушек, чья манера речи тем не менее мигом заставила вспомнить о Бессмертном. — Возвращаю вашу низшую, подданный, и благодарю за сотрудничество.

На диван с грацией подрубленного дерева плюхнулась настоящая Доброслава, да так и осталась лежать, уставившись пятой точкой в потолок. Сверху на нее спикировали доспехи, бывшие надетыми на оборотня в тот момент, когда Олег ее последний раз видел. Портал закрылся.

— Э-э-э… Что это было? — Анжелу, похоже, все произошедшее потрясло до глубины души. Во всяком случае, голос у ведьмочки оказался донельзя шокированным, да и глаза распахнулись до просто-таки карикатурных размеров. — Дорогой, откуда взялись голозадые девки и почему одна из них осталась?! Ты их знаешь?

— Фух! Да неужели этот кошмар все-таки кончился?.. — Доброслава кое-как села, а потом огляделась по сторонам и мигом нашла знакомое лицо. — О, милый, и ты тут?! А это что еще за жирная корова?..

— Понятно… — хором произнесли дамы спустя секунду, видимо каким-то свойственным исключительно женскому полу чувством опознав соперницу и конкурентку.

Олег попытался непредвзято оценить ситуацию и при помощи логики вместе с зачатками дара оракула предсказать ее развитие. А потом сорвал с дивана покрывало, завернулся в него под тяжелыми взглядами напряженно сопящих женщин, притянул телекинезом ближайшую подушку, положил ее себе на голову и сделал вид, будто его здесь нет. Вообще нет. И никогда не было. От грядущей бури это, разумеется, не спасет. Зато поможет минимизировать последствия надвигающегося катаклизма. Вместо того чтобы скандалить друг с другом, попутно разнося дом и нанося ущерб своему здоровью, дамы сейчас совместно обрушат бурлящее в них недовольство на сам предмет раздора, то бишь чародея. А пинать боевого мага третьего ранга, одетого в гиперборейскую броню, отключившего чувство боли и дополнительно обложившегося со всех сторон амортизирующей удары тканью, можно долго, очень долго. Жена и любовница ведь рано или поздно устанут. А там, глядишь, успокоятся и помирятся… Главное — до этого светлого мига дожить.

Примечания

1

Завоевание Римом германских племен прошло слегка не по плану главного европейского гегемона античности. Не желавшие стучаться о стену щитов варвары разгромили легионы во время дождя посреди тевтобургского леса, где правильному строю изрядно мешали деревья, грязь, овраги и прочий рельеф местности. — Здесь и далее, примеч. авт.

2

Фантастический роман Артура Конан Дойла о громадном плато, практически не сообщающемся с остальной планетой из-за своей высоты и поэтому сохранившем немалое число представителей реликтовой фауны. Но все же не такое, как в созданной по этому произведению чрезвычайно обширной франшизе.

3

Граммар-наци (англ. grammarnazi, где англ. grammar — грамматика и нем. nazi — нацист) — интернет-мем, ироническое название и самоназвание интернет-сообществ, отличающихся крайне педантичным отношением к вопросам грамотности.

4

«Война, торговля и пиратство — три вида сущности одной» (И. Гете. «Фауст»). Пожалуй, нет ни одного побережья в мире, на торговле с обитателям и которого англичане не пытались бы делать деньги. А если наибольшую прибыль можно было получить путем насилия, устраивали войну или банальное ограбление.

5

Среди преступников, которые бежали из расположенных в Сибири мест тюремного заключения, факты каннибализма имели место неоднократно. Беглецы прихватывали с собой лишнего «товарища», который, думая, будто его ждет свобода, не только бежал сам, но еще и поклажу нес. В других культурах ситуация не лучше: например, среди периодически терпевших бедствие и попадавших в трудные ситуации европейских матросов, традиционно набиравшихся из самых бедных и криминальных слоев общества, имел хождение термин «долговязая свинья», обозначающий предназначенного для съедения человека.

6

Наибольшего своего расцвета Османская империя добилась тогда, когда ее элитными войсками и чиновниками стали представители отнюдь не коренного населения, а воспитывавшиеся с детства в верности даже не столько султану, сколько идее, рабы.

Content

Мясоедов Владимир
Сибирский вояж

Пролог

Глава 1 О том, как герой чего-то не понимает, сражается с демоном не на жизнь, а на смерть и получает очень выгодное предложение

Глава 2 О том, как герой упорно пытается протиснуться в узкое место, принимает совместно с дамой ванну и оказывается взят под стражу за непристойное поведение

Глава 3 О том, как герой кровью оплачивает административный штраф по-гиперборейски, напивается медом до тошноты и знакомится с почти искусственным интеллектом

Глава 4 О том, как герой совершает очень выгодную сделку, роется в чужих вещах и подглядывает за одним из самых сильных существ планеты Земля

Глава 5 О том, как герой дает взятку, чуть не теряет свой новый глаз и оказывается лишен путей к отступлению

Глава 6 О том, как герой сражается с неубиваемыми противниками, устраивает себе тренировку по метанию огненных шаров и становится свидетелем трапезы крайне отталкивающего вида

Глава 7 О том, как герой командует отрядом, бегает по стенам и заводит неживую зверюшку

Глава 8 О том, как герой оказывается заброшен в заботливо подготовленную ловушку, проваливает агрессивные переговоры и пролетает мимо действительно ценного артефакта

Глава 9 О том, как герой уничтожает бесценную реликвию, узнает подробности относительно простого способа достижения бессмертия и совершает многократную измену

Глава 10 О том, как герой получает все, чего хотел, теряет то, к чему успел привыкнуть, и попадает туда, куда совсем и не стремился

Глава 11 О том, как герой разрушает чужую собственность, запугивает мирных граждан и понимает, что некоторые люди обнаглели вконец

Глава 12 О том, как герой оказывается на допросе, плывет на корабле вместе с каторжниками и попадает в больницу

Эпилог

Примечания