Юрий Иванович

Миссии – избыточны

© Иванович Ю., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

Глава 1. Второе рождение

Сознание стало затухать. Смерть казалась очевидной.

И вдруг пришла боль! Жуткая боль, всепоглощающая. Если можно было бы закричать, Поль моментально сорвал бы голос. Но кричать он не мог. Даже вздохнуть не получилось бы при всём желании. Потому что тело превратилось, по некоторым ощущениям, в комок окровавленного фарша. Ощущение собственных конечностей исчезло полностью. Казалось, например, что левое ухо вместе с правой ногой зажали в одни тиски и теперь поливают серной кислотой. А правое ухо до сих пор перекручивают в мясорубке вместе с левой рукой. Остальные органы, конечности, кожа, ногти, волосы, кости – в целом казалось, что горели, плавились, рвались, ломались и распылялись на атомы.

Смерть – она такая…

Хотя Труммеру всегда казалось, что долго подобное тянуться не может. Ну, умер человек – и всё. Сколько тот мозг ещё живёт после гибели тела? Ну, три, ну пять минут. Если сам он вместе с головой не всмятку, конечно. А так как флайер модели «Катринг» падал с высоты в несколько километров, да весил при этом под шесть тонн, то о целостности черепа рассуждать было бы глупо. Такие обломки и кусочки тел собрать да склеить не под силу даже всем дэмам, собравшимся вместе. Наверное…

Тогда почему так больно?!. И почему боль тянется так долго?!. По всем ощущениям, боль растянулась вначале на часы, потом на дни, а дальше счёт пошёл на недели. Боль варьировалась в сочетаниях и менялась по силе и в какой-то момент становилась привычной, позволяющей подумать о чём-то ином. И всё это в полном мраке и при полной тишине.

Что ещё поразило погибшего поощера, – так это всё увеличивающиеся провалы памяти. Вначале Поль Труммер забыл некоторые годы своего юношества и отрочества. Затем с ужасом попытался вспомнить точный адрес своего дома – и не смог! В памяти всплыло лишь одно: купил он свою недвижимость в самом дальнем участке шестнадцатого сектора, на окраине Розмора, недалеко от Большой стены. Твердил это с каким-то ожесточением, пока и это… забыл!

Потом началась путаница с работой в последние годы. Хорошо помнил (как бы!), что выполнял миссии с дэмом Надариэлем, владыкой своего, шестнадцатого сектора. И успел выполнить какие-то особенные задания владычицы Азнары Ревельдайны, повелительницы восемнадцатого сектора. Но что именно сотворил? И что конкретно? Чехарда памяти подсовывала то картинку сражения с рыцарями, то бег из последних сил между взрывами снарядов скорострельных зениток. Затем выползала яркая сценка интимной близости с богиней, а после сразу окровавленное тельце маленькой девочки, вскинутое на собственные плечи. Кошмарная рубка мечом зубастых волчьих морд, и тут же – собственное тело, упакованное в космический скафандр высшей защиты и стремящееся с содрогающимся автоматом в руках куда-то в глубь мрачных подземелий.

В какой из этих моментов рядом были дэмы? И кто именно из них? И почему чаще всех всплывает лик очень близкой и прекрасной девушки? Кто она? Сестра или возлюбленная?.. Звать её Галлиарда Фойтинэ… И почему, вспоминая это имя, становится чуточку спокойнее?.. Ещё и боль при этом отступает, становится глухой и незаметной…

«И разве у меня есть сестра? Я ведь круглый сирота… А сестра всё-таки есть!.. И кто вообще это такие: дэмы?.. Почему только одно это короткое слово вызывает страх и настороженность?..»

Со временем и эти все понятия нивелировались, вопросы исчезли, память стала девственно чистой. Подготовка к новой жизни? Или к перевоплощению?

А потом однообразие многих недель (или всё-таки часов?) оказалось прервано. Но как-то странно это произошло, неожиданно.

Многие считают, что началом всего сущего и живого является свет. А уже после него растёт травка, летают бабочки и зарождается всё живое. Так или примерно так думал и Труммер. В пустой, очищенной памяти уже вроде ничего не осталось, но что-то вбитое в подкорку сознания именно так и утверждало:

«И появился луч света, из которого, словно от бликов радуги, родились великие дэмы. И стали они создавать ДОМ. И стали они творить жизнь. И стали они засеивать вселенную пригодными для жизни мирами…»

Но это – там. Неизвестно где. И с кем…

А сейчас Поль не увидел ничего. Никакого света в конце тоннеля или в глубине колодца. Зато услышал звук: словно кто-то упал. Большой, железный, несуразный и неповоротливый.

«Шкаф, что ли? – мелькнула первая мысль. И за ней тут же вторая: – Что такое шкаф?» – Память на этот вопрос ничем не отозвалась.

Да и звук вдруг стал меняться: послышался скрип. Потом он перерос в скрежет. Тот, в свою очередь, в грохот, перемежающийся тем же самым скрежетом. Что-то рвалось, падало, разбивалось, шипело, фыркало, звенело и трещало.

«Что бы это могло быть? – появилась обеспокоенность. – И почему оно приближается ко мне?»

Тут и новые звуки стали различаться: вой и рычания разбавлялись воплями и рёвом. Неприятная ассоциация подвигла на вопрос: коль новые звуки – это новая жизнь, то нужна ли она, такая шумная и скандальная?

Тут грохот раздался совсем рядом, и произошло первое потрясение вселенной. Точнее Поль понял, что его качнуло, вырывая из состояния зачаточного покоя. Затем потрясение повторилось с гораздо большей силой. Теперь уже вся вселенная рухнула, улетая в тартары. А после очередного удара появилось подозрение, что мир перевернулся вверх тормашками. Очередные удары, скрежет и шипение, и появился… свет.

«Свет?! – обрадовался вначале Труммер. – Значит, это всё-таки жизнь?!»

И тут же сознание стал заполнять липкий, неприятный страх. Потому что проснулись иные органы чувств, утверждающие, что вокруг что-то тлеет, опасно искрит, и мерзко воняет горящая проводка. И всё это на фоне усилившихся скрипов и добавившихся стонов.

Ожившему (или возродившемуся?) человеку и самому захотелось застонать. Потому что он прочувствовал свои конечности и собственное тело. Хотя и сомнений добавилось: а человеку ли? Ибо конечности, так резко обретшие чувствительность, ощущались до жути непривычно. Да и не совсем слушались сознания. Оно ещё только пыталось разобраться в окружающей обстановке и понять, чем грозят неприятные запахи, а руки с ногами уже с натугой уперлись в стенки треснувшей, но всё ещё прочной скорлупы, окружающей рождающуюся креатуру. Тело, увитое вполне сильными мышцами, тоже помогло: извиваясь, а то и конвульсивно дёргаясь, словно в эпилептическом припадке.

Итог оказался вполне закономерен. Скорлупа треснула, а потом и вовсе распалась на несколько частей. А сам Труммер оказался барахтающимся среди каких-то проводов, трубок, резиновых шлангов и деталей из поблескивающей, возможно, нержавеющей стали.

«Знать бы ещё, чем нержавеющая сталь отличается от простой? – пытался он вспомнить хоть что-то. – И не лучше ли было мне оставаться внутри этой сборной штуковины?»

Никакого страха он уже не испытывал, но странное чувство самосохранения буквально кричало: «Спрячься! Или, по крайней мере, не шевелись! Прикинься мёртвым!»

Тоже сомнительный совет для существа, которое и так умерло. Вроде бы… Но на какой-то момент Поль к нему прислушался и перестал барахтаться среди колющихся обломков и в лужах текущей жидкости. Только слегка приподнял голову и одними глазами следил за виновником… чего? Своего пробуждения?.. Своего оживления?.. Или творящегося безобразия?..

Потому что в довольно просторном по размерам помещении вовсю хулиганил некий монстр. Метра четыре в высоту, да и в ширину добрый метр, это создание не имело шеи, а скорей всего голова являлась просто верхней частью массивного туловища. Ноги напоминали две тумбы или два причальных кнехта. Две руки, исходящие из района плеч, в полном размахе достигали метров шести и заканчивались жуткими на вид клешнями. Вторая пара рук выходила со сторон по центру корпуса, имея по четыре крючковатых пальца. Вдобавок этот монстр имел двухметровый хвост, сродни хвосту тираннозавра. И этой дополнительной конечностью он крушил все встречающиеся у него на пути препятствия не хуже, чем ногами, клешнями и пальцами.

Крушилось, ломалось, рвалось и раскалывалось всё! Словно четырёхрукое чудовище задалось целью сровнять с полом всё, что стоит, обломать всё, что торчит, и вырвать всё, что свисает. Потому обломки устилали уже пройденный им путь, там что-то искрило, дымилось, шипело и трещало. Причём клубилось невероятно едким и противным дымом. Наверняка ядовитым или жутко токсичным.

Мало того, то тут, то там виднелись окровавленные куски разорванной, изувеченной плоти. Явно, что не вся она принадлежала человекообразным существам, но сама тенденция на уничтожение всего живого заставляла беспокоиться о личной безопасности.

Ну и как-то сразу пришло понимание, что разбушевавшееся существо не имеет разума. Или банально сошло с ума. Потому что крушило всё подряд бесцельно, в неуправляемой и неконтролируемой злобе. Может, его покормить забыли, вот оно и вырвалось из-под контроля? Но тогда почему оно не ест найденную плоть? Или она ему не по вкусу?

Что ещё мелькнуло в просыпающемся сознании Труммера, так это невероятно страшное слово:

«Лаборатории! – и тут же последовал вроде как логичный вывод: – Отсюда надо бежать со всех ног! – затем иной, несколько странный вопрос возник: – А есть ли они у меня?.. Точнее, могу ли я ими нормально пользоваться?»

Только представив себе, что он выглядит сродни этому монстру, человек запаниковал и чуть не потерял сознания. Благо, что для первичного осмотра не понадобилось много времени. Ноги – как ноги. Руки – вполне нормальные. Хвост?!. Уф… Вроде это не хвост, и подсознание подсказывает, что так и должно быть. И всё вроде действенное, вполне послушное. Значит, пора отсюда сматываться.

«Желательно уходить, на глаза монстру не показываясь…»

Поэтому Поль дождался, пока четырёхметровый вандал не повернётся к нему спиной, вскочил на ноги и довольно бодро потопал в сторону, где вроде как располагался выход. Имелось ещё одно отверстие в другой стене, но оно напоминало пролом, скорей всего сделанный совсем недавно. И если чудовище пришло оттуда?.. Какой смысл убегать в сторону его берлоги?..

Координация оказалась не идеальная, тело пошатывало, кидало в разные стороны. Ещё и горы препятствий на пути мешали нормальному продвижению. Но удалось даже как-то ускориться, помогая для равновесия раскинутыми в стороны руками.

А тут ещё и обстановка стала резко ухудшаться. Ладно, сирена какая-то завыла, да освещение стало неприятно мигать, чередуясь с ярко-белыми сполохами. Так ведь ещё и монстр заметил улепётывающего человека. Потому что взревел гневно и бросился в погоню. Для этого не стоило и оглядываться, на слух улавливался быстро приближающийся грохот.

Буксующее сознание ничего не вспомнило, но очередные советы давать не поленилось:

«Сирена – это потенциальная помощь. Как бы… Но хорошо, если не монстру. Поэтому правильнее всего сбежать и спрятаться от всех. А уже потом видно будет!.. Быстрей! – Несмотря на творящуюся жуть вокруг, память вдруг разродилась первым откровением: – А ведь я поощер! То есть умею снимать усталость у других людей! А потому и ранг у меня соответствующий – а’перв!»

А пользы с этого? Если двустворчатые металлические двери оказались закрыты наглухо. Скорей даже ворота трёхметровой высоты, но без единой ручки на них и даже без замочной скважины. Попытки ударить одну створку плечом, а потом и ногой оказали воздействие, как горошины для стены. Зато плечо заныло, а боль от прострела в пятке заставила плясать на месте, выдавая вслух какие-то странные, незнакомые междометия.

Напрягаться над их расшифровкой показалось совсем глупым занятием: монстр уже находился в десяти метрах. А судя по его огромным глазам, раскрытым в верхней части туловища, он видел человека вполне отчётливо и направлялся к нему вполне целеустремлённо. Попытаться проскользнуть мимо него и уйти за счёт скорости? Даже пытаться не стоит!.. Чем же остановить это чудовище?

Воспоминание о каком-то привычном и действенном оружии только мелькнуло на дальней периферии сознания. Нет его! Значит, надо пользоваться тем, что есть под руками. Точнее, валяется под ногами. Причём валялось там много чего, чем можно было просто бросить или хотя бы от души приложиться по жуткой образине. Какие-то штыри, тяжёлые ножки основания, куски толстого стекла, обломки несущих рам, стальные стержни и диски…

«О! Кусок швеллера! – мелькнула догадка. – Его же можно использовать как копьё!»

И уже в следующий момент поощер метнул в приближающееся чудовище подхваченную в руку железяку. Увы! У той оказался странно смещён центр тяжести, и она не полетела точно в цель, а ударилась о неё несуразно боком. Разве что довольно сильно приложила монстра по нижней руке. И это доставило ему не столько боль, как неприятные ощущения. Он остановился в недоумении, поднимая конечность к глазам и пытаясь осмотреть несуществующие повреждения. Если бы это было разумное создание, могло показаться, что оно задумалось или удивилось неожиданному сопротивлению.

Грех было не воспользоваться представившейся паузой. Поэтому Труммер стал хватать из-под ног всё, что ему попадалось, и с удивительной даже для себя меткостью швырять всё это в гигантскую тушу. Причём не по всей площади, а пытаясь попасть конкретно в глаза. Со стёклами и со штырями – не получилось, зато с дисками, которые вращались в полёте, вышло на загляденье. Три из них не достигли попадания в десятку, ушли, так сказать, на пристрелку. Зато четвёртый диск всей своей массой вонзился острой кромкой прямо в левый глаз чудовища, уйдя в него на две трети.

Раздавшийся после этого рёв перекрыл все ранее вместе взятые. Получалось, что до того чудовище просто развлекалось, а вот теперь уже озлобилось окончательно. Прикрыв чуть ли не всеми четырьмя руками пострадавший орган зрения, оно бросилось на своего обидчика с единственной целью: распластать того по стене. Или по стальной двери, которую Поль ощутил своей спиной, делая непроизвольно шаг назад. При этом человек продолжал довольно быстро метать ещё три диска, собранные им в левой руке.

Наверное, его желание бороться до конца да уникальная ловкость и спасли его в итоге. Потому как последний диск вполне удачно, пусть только и по краю, повредил монстру правый глаз. Что только придало тому ускорения, и рёв перешёл в оглушающий визг. Понятно, что и второй глаз оказался прикрыт, пусть и на короткую долю секунды. Но этого хватило, чтобы тяжеленная, бронированная туша по инерции так и врезалась в человека.

Точнее, не в человека. Тот успел резко присесть и сдвинуться на метр в сторону. Тогда как основная сила удара пришлась на ни в чём не повинную стальную дверь. А та, после такого вульгарного обращения, взяла и… распахнулась! Пусть и не до конца, но вполне достаточно, чтобы рухнувший между её створками монстр там и застрял на добрую минуту.

Вот пока эта ревущая туша там ворочалась, Поль рассмотрел уходящий куда-то вдаль широкий коридор. Затем приноровился, чтобы избежать удара хлещущего в разные стороны хвоста, и нагло проскочил по спине поверженного на время противника. А уже по чистой, ничем не запятнанной поверхности припустил со скоростью улепётывающего зайца.

«Заяц? А кто это? – продолжились неуместные попытки что-то вспомнить. – Вроде с длинными ушами… И меньше, чем я…»

Но сходство почему-то казалось существенным. Почти сразу пришло на ум другое сравнение: хамелеон. Хитрый, скрытный ящер, умеющий прятаться в любой обстановке. А если надо, застыть на месте и прислушиваться. Потому что в Лабораториях просто так не побегаешь, и что-то упрямо подсказывало, что отсюда не вырвешься. Особенно действуя напролом, как это делал подраненный в глаза монстр.

То есть на очередном перекрёстке Поль замер и весь обратился в слух. Вроде как погони не было, хотя звуки тревожной сирены и сюда достигали. Чуть позже послышались частые взрывы. А там и очередная подсказка пришла в голову:

«Я ведь голый! Надо срочно одеться! Желательно в униформу местного персонала. Или в форму охранников… Иначе не выберусь!..»

И голый поощер, он же а’перв, вновь устремился по затемнённым коридорам. Хотя и задавался порой вопросом:

«Стоит ли вообще убегать и прятаться? – инстинкт самосохранения подсказывал, что стоит. А вот нечто мимолётное, словно чужое, шептало сознанию: – Остановись! Тебе же лучше будет!»

Шёпот не воспринимался как должное. Зато самосохранению следовало доверять в первую очередь. Вот Поль Труммер и действовал, основываясь на заложенных в него инстинктах.

Глава 2. Распри за кулисами

В Имении дэма шестнадцатого сектора Бенджамина Надариэля, в бытность чаще именуемого Прогрессором, царила праздничная обстановка. Причина – завершающийся трёхдневный визит в сектор иной дэмы, повелительницы восемнадцатого сектора Азнары Ревельдайны, в миру больше известной как Кобра. Хотя на всех официальных церемониях, да и в других подчинённых ей мирах, богиню титуловали Непревзойдённая. Или Милосердная. Или Несравненная. Где как…

Но неофициально все её называли Коброй. Наверное потому, что десятки, если не сотни лет она не принимала в гости иных дэмов, и её никто не приглашал. Считали слишком коварной, опасной, циничной, если не подлой. И только Прогрессор, чисто случайно проговорившись, пригласил божественную коллегу на территорию своего владычества. Тогда ажиотаж начался небывалый, событие всё-таки неординарное, да и все остальные сорок дэмов с вожделением ожидали, чем же закончится встреча старых врагов и закоренелых антагонистов?

Управляющий сектором, главный консул и все их многочисленные помощники, приписные сектора, тогда с ног сбились ещё в процессе подготовки визита, проводя предварительные мероприятия, стараясь не ударить лицом в грязь. Старались. И вроде как всё вышло великолепно.

Правда, накануне визита прошёл слушок, что совершено покушение на Азнару Ревельдайну. Злые языки утверждали, что дэма разбилась насмерть вместе со своим главным консулом. Дескать, флайер прославленного генерала Юргена Флигисса грохнулся с высоты четыре тысячи метров, и от него остались только обгоревшие куски металлолома. Понятно, что бессмертные дэмы как бы неуничтожимы, это знали все. Но… Слухи – они такие. Что угодно в них можно почерпнуть. И что местные божества всё-таки смертны. И что раньше их было несколько больше, чем сорок два.

Ответ со стороны дэмов последовал страшный в своей неотвратимости и предельный по своей жестокости. В течение нескольких часов все лица, распространяющие крамольные слухи, были показательно уничтожены. Без всяких допросов, попыток оправданий и каких-либо предупреждений. Ибо тысячи лет главный закон ДОМА гласил одно: на своих богов нельзя говорить ничего плохого. Что характерно, подобного наказания (смертной казни на месте) удостоились и подданные иных дэмов, если таковые уличались хотя бы в пересказе неприличествующих сплетен.

Жестоко… Зато действенно.

Не осталось распространителей слухов. Ни одного! Как и самих слухов негативного плана. Зато появились другие вести, вполне позитивные: вместо дэмы в катастрофе погибла двойник. Даже не погибла, а просто получила небольшие раны. А главный консул, бравый генерал Флигисс, вообще отделался только несколькими царапинами. Ибо успел катапультироваться и опустился на парашюте. О самой владычице не стоило упоминать всуе. Ну а посторонние, коль они оказались на уникальном летательном устройстве «Катринг», никого волновать не должны от слова вообще.

Да и вскоре состоялся сам визит, во время которого Несравненная, Милосердная и Непревзойдённая блистала, сияла, затмевала, умиляла, радовала, превосходила, сверкала, услаждала взоры… и так далее и тому подобное. И теперь, к концу третьего дня, любой мог утверждать смело: подобного великолепного праздника уже давно в ДОМЕ не происходило. А старики упорно доказывали, что такой красоты и такого величия даже их деды и прадеды не видели. Теперь только и оставалось, что пережить финальный бал, который закатывал Бенджамин Надариэль в сказочном дворцовом комплексе своего Имения.

Но это всё официально.

Всё для подданных и для других дэмов.

Тогда как сами представители высоких встречающихся сторон все три дня провели в страшной нервотрёпке, на пределе духовных и моральных сил и в постоянных пререканиях друг с другом. Хотя, правильнее сказать, не в пререканиях, а в откровенной ругани. И причин для этого имелось немало. Да и это количество причин постоянно увеличивалось.

Вот и сейчас, стоило только Кобре и Прогрессору остаться наедине, как приторные улыбки сползли с лиц, а появляющееся там гневное, озлобленное выражение могло испугать кого угодно. Благо, что в такие моменты даже самые приближённые лица не могли единственного слова подслушать. К их благу, кстати, и на их счастье.

Так что, уединившись на полчаса перед началом финального бала, Надариэль чуть ли не с кулаками подступился к своей гостье:

– Как?! Ну как подобное могло случиться?!

В ответ Азнара, нервно покусывая губы, грустно выдохнула:

– Стечение обстоятельств…

– Каких … … … обстоятельств?! – орал создатель миров, словно последний портовый грузчик. – Чем твои ботаники-очкарики там занимаются? Как допустили?! И почему с твоей стороны нет надлежащего контроля?!

– Рот закрой! – рыкнула Несравненная на него, шагнув вперёд и чуть ли не ткнувшись лбом ему в подбородок. – Забыл, с кем разговариваешь?! – а когда собеседник отпрянул и скривился с досадой, продолжила уже более миролюбиво: – Я ведь тоже разорваться не могу на части! Ещё и этот визит, Тра его раздери! Зачем я только на него согласилась?!

– Не согласилась, а нагло напросилась! – последовало резонное напоминание. – Вырвав из меня неосторожное обещание… Да и это не причина для оправданий. Неужели нельзя было лучших следователей поставить на поиск главных злоумышленников, виновников катастрофы? Как можно не отыскать преступников, если оставлены такие явные следы и найдены такие явные улики?

– Да преступники и главные исполнители найдены, – с досадой взмахнула ладошкой дэма. – Все трое приписные моей Крепости. Техник, который грамотно настроил оба мотора «Катринга» на отказ во время начала снижения на посадку. Его вербовщик, один из младших исполнителей. Ну и прославленный маршал в отставке, который и спонсировал всё предательство. Причём лично меня никто и не мечтал уничтожить, метили в моего главного консула, Юргена Флигисса. По предварительным выводам, маршал сам мечтал получить высший титул в иерархии придворных.

– И все трое наверняка найдены мёртвыми?

– Ещё бы! Уж неведомо, как маршал выяснил о присутствии моего тельца на борту, но сразу же наложил на себя руки. Ускользнул гад!.. А мог бы ещё жить и жить… в мучениях… лет десять!

Бенджамин с кривой улыбкой наблюдал, как его божественная коллега сжимает кулачки от злости:

– И теперь вот оказалось, что целью был не столько твой главный консул, как мало кому известный а’перв? Иначе кто бы ещё подстроил такую бойню у тебя в Лабораториях, чтобы убрать ничего не значащего поощера?

– Повторяю! – Азнара прищурила глаза с угрозой: – В Лабораториях никто ничего не подстраивал! Или ты стал плохо слышать? – Увидев, что дэм приложил ладонь к уху, словно и в самом деле глуховат, она фыркнула, но продолжила объяснять: – Расследование ещё ведётся, конечно, но основные выводы уже сделаны. В одной из систем наблюдения выбило предохранители. Тогда как резервная система попросту не была включена после профилактического осмотра. И как раз в этот момент опытный экземпляр идеального воина для планет с повышенной силой гравитации проснулся в ожидании питательных смесей. Смесей ему не предоставили, и он тут же пошёл вразнос…

– Неужели настолько неразумный оказался? – попытался уточнить Прогрессор.

– Да вроде всё было в расчётном режиме. Причём на усовершенствование согласился доброволец. Но где-то что-то в мозгах у него переклинило, вот он и пошёл крушить всё подряд и рвать любую живую плоть. Всё-таки его программировали только на убийство и на разгром.

– Ага! И не странно ли, что он направился убивать лежащих на починке и в реанимации объектов именно в конкретный павильон? Именно туда, где лежал Поль Труммер?

Наморщив лоб в глубоком раздумье, Азнара Ревельдайна согласилась:

– Есть в этом странное совпадение, чего уж там… Но в том павильоне у меня такие личности прохлаждались, что им не чета какой-то а’перв! У каждого из них врагов тысячекратно больше, чем у какого-то выскочки из Ро́змора. Если уж всё было подстроено, то не из-за него.

– Ой ли? А если подумать? Кто ещё знал, что ты особенно и весьма привечаешь какого-то свободного поощера из моего сектора? И что ты с ним заигралась до такой степени, что снизошла до интимной близости?

Несколько неожиданно дэма улыбнулась и цыкнула языком, словно досадуя:

– Никто не знал, кроме того же Юргена. Но главный консул вне подозрений, проверен в первую очередь. При этом он – главная цель покушения. Заговорщик сумел заклинить само устройство катапульты, и спас только тройной заряд для выстрела, который Флигисс заложил для перестраховки ещё в начале эксплуатации флайера. Ну а насчёт отношений…

Она примолкла, в задумчивости закусив губку. Собеседник поторопил её вопросом:

– Или постесняешься открыто передо мной признаться?

– Да уж! – ухмыльнулась она как-то излишне кисло. – Игра у нас с ним складывалась просто великолепная! Отказаться со мной переспать он просто не имел морального права. Затем он должен был вступить в близость с моим якобы двойником. Ещё и женившись на ней. А вот потом я очень хотела посмотреть, как он станет выкручиваться под залпами ревности сразу двух обиженных женщин. Жаль, что сорвалось…

– Надо же! Ей жаль! Всего лишь жаль! – вновь повысил голос расстроенный донельзя Бенджамин. – А то, что у меня на него имелись грандиозные планы, тебя не волнует? А то, что у меня из-за твоих игрищ теперь сорваны сразу три важные миссии, тебя не волнует?

Прежде чем ответить, Непревзойдённая уничтожающе оглядела своего коллегу с ног до головы и только потом процедила чуть ли не по слогам:

– Мне плевать на твои миссии! Меня больше убивает боль в сердце!.. Да! И не пялься на меня, как на сверхновую!.. Не стану скрывать, Поль для меня оказался не просто игрушкой. Кажется, я успела влюбиться в этого парня. Возле него я почувствовала себя женщиной, любимой и словно помолодела на тысячи лет…

Прогрессор явно не ожидал подобного признания от высокомерной и крайне циничной Кобры. Что она, что он, конечно же, влюблялись время от времени, совершали некие глупости, поддавались разным влечениям и страстям. Для этого и ели ежедневно уникальные плоды пинасы, помогающие держаться в тонусе хорошего настроения. Но подобного серьёзного флирта у обоих не случалось уже давно. Очень давно. Потому что бессмертным дэмам, что бы о них ни говорили и ни думали, всегда было сложно терять возлюбленных из числа смертных. Ведь как ни старайся, как ни усердствуй со своими божественными силами, жизнь смертного всё равно ограничена. Да и старость в какой-то момент у них неизбежна.

Поэтому уже многие сотни лет среди дэмов не проскакивало новости, что кто-то из них увлёкся простым смертным. А тут – такое признание. И от кого?! От Кобры!

Вот и примолк озадаченно Бенджамин Надариэль. Влюблённую женщину, пусть и богиню, не стоит драконить упоминаниями о какой-то упущенной выгоде, если она в расстроенных любовных чувствах.

Подумав, он постарался перевести разговор в сугубо деловую плоскость:

– Ладно, как я понял, взбесившегося монстра уничтожили, хоть и с большим трудом. Виновных тоже найти не удалось, а невиновных казнить для острастки кровавая Кобра не спешит. Но что случилось с телом самого Поля? Как именно он погиб окончательно, выяснили?

– Если бы! – Голос Азнары неожиданно дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, перейдя на бесстрастный тон: – Эта взбесившаяся тварь разворотила практически всё, что находилось в павильоне. А найденные тела просто разрывал на части и раскидывал в стороны. Всё это щедро оказалось залито щёлочами, кислотами, питательными и спиртовыми растворами. Напоследок охрана во время стрельбы по твари умудрилась поджечь образовавшуюся смесь. Итог: всё выгорело до расплавления некоторых металлов. От большинства трупов даже костей не осталось. Ну и обломки конкретной регенерирующей капсулы оказались девственно пусты.

Дэм выслушал это, крутя озадаченно головой. Чуть позже пробормотал в задумчивости:

– Интересно муравьи создают свою деревню! – потом добавил с явным восторгом: – Это же каким талантом надо обладать, чтобы всё это провернуть?

– Да что ты заладил одно и то же?! – опять разнервничалась Ревельдайна. – Сколько раз тебе повторять: случившееся в моей Лаборатории – это трагическое стечение обстоятельств! Да и те, кто подстроил катастрофу «Катринга», тоже получили своё!

– Ну ладно… А могло такое случиться, что сам Поль оказался с кем-то в сговоре и ему таким образом организовали побег?

– Да ты с ума сошёл! Будь его сообщником хоть ты!.. Хоть вся ваша шайка остальных дэмов, вместе взятых!.. Ничего бы у вас не получилось!

– Хорошо, хорошо, тебе видней, – покладисто согласился её божественный коллега, поднимая ладони в жесте примирения. – Это я так спросил, в форме гипотетических рассуждений… Я что тебе ещё хочу рассказать за оставшиеся до начала бала минуты… Слышала небось, что сравнительно недавно я в мире драйдов удачно захватил невероятно огромное количество волшебных фей?

– Ну да. Об этом, что ты – хвастаешься на каждом перекрёстке, что Труммер мне рассказывал, когда домогался моей близости.

– И что рассказывал? – тут же напрягся Бенджамин.

– Как удачно и много вы наловили этой волшебной мелочи и что ты его обучал фехтованию в свободное от охоты время.

– Ну да, на это запрета не было… Но не в том суть. Вернусь к феям, о которых ты и сама много знаешь. Помнишь их особенность при пробуждении в нашем мире? Когда они навсегда привязываются к своему хозяину?

– Одна из самых ценимых способностей.

– Так вот, в этом направлении я сделал ещё одно открытие. Если пронести в ДОМ очень, ну очень солидную партию этих летающих малышек, то привязка, а точнее некая связь с хозяином, образуется сразу. Ещё до пробуждения фей. А потом она ещё и усиливается невероятно. Например, в данный момент я могу ментально общаться со всем сообществом проживающих у меня фей.

– И толку с этого? – Дэма уже не скрывала раздражения. – В чём суть твоего бессмысленного открытия?

Что она, что Прогрессор, что им подобные коллеги могли совершать нечто подобное и через других живых существ. Не говоря уже про разные метки, возможность ментального контакта и банального прослушивания каждого слова любого из числа своих подданных. При условии, если тот находится в своём секторе и знает место конкретного нахождения смертного.

– Дело в том, что маленькие феи с момента оживления всегда чувствуют моё состояние. И даже искренне переживают, когда я излишне нервничаю.

– Ай, как трогательно! – последовал ехидный комментарий.

– Теперь замечу следующий момент: когда мы возвращались в ДОМ, Труммер волок на себе рюкзак в три раза больший, чем мой…

– Он этого не рассказывал!

– …то есть с момента своего второго возрождения летающие волшебницы всегда ощущали Поля, точно так же, как и меня. И когда он погиб, во время крушения «Катринга», они это сразу почувствовали и расплакались.

Теперь дэма уже хмурилась, с напряжением пытаясь предугадать дальнейшие слова владыки шестнадцатого сектора. Ещё и подогнать попыталась:

– И?..

– И вот совсем недавно феи почувствовали, что а’перв Труммер в полном здравии и нормально себя чувствует. Я и решил, что его восстановление закончено, а с его улучшениями ты решила отложить процедуры на следующий раз. А тут вдруг ты заявляешь, что все погибли, тела сгорели, даже костей не осталось. И кто врёт?.. Или кто находится в преступном заблуждении?..

Видно было, что дэма не стала сомневаться в новых способностях фей и в словах Прогрессора, потому что порывисто подалась вперёд и с придыханием спросила:

– И где Поль сейчас?

На что её коллега только развёл руками:

– Увы! Этого феи подсказать не могут.

Стоило только глянуть в прищуренные глаза Ревельдайны, полные мстительности и гнева, чтобы посочувствовать всем виновным… и невиновным.

Но Бенджамин всё-таки попытался отвлечь божественную сестру от намечаемых в горячке распоряжений:

– Ты в курсе, что творится в нашем Пранном океане?

– Мм? – не поняла она.

– Там появились какие-то странные создания из иной вселенной, никем прежде не виданные. То ли жабы, то ли кряки. И всё бы ничего, но наши разумные дельфины и касатки пожаловались, что эти жабокряки охотятся на них и употребляют в пищу.

– А это каким образом должно меня касаться?

– Ну-у-у… Некоторые наблюдатели обеспокоены…

– Да в геенне огненной я видела этих наблюдателей и всяких кряков! – взорвалась дэма гневом. – Или ты мне специально зубы заговариваешь, чтобы затянуть последний бал в честь моего визита? Не видишь, насколько я спешу убраться к себе?!

Пришлось хозяину шестнадцатого сектора поднимать ладони вверх, чтобы больше ни единым словом не драконить знаменитую Кобру. Затем подставлять локоток, клеить на лицо выражение божественной надменности и выводить гостью в самый большой зал своего Имения.

А там уже кипело море сливок общества, собравшихся не только из двух секторов, но и, как минимум, соседних. Визит вступил в завершающую фазу.

Глава 3. Беглец

Вырваться из пространств Лабораторий Труммеру удалось чудом. Вначале он попытался отыскать хоть какие-то подсобные помещения. Точнее – раздевалки для работающего здесь персонала. Без униформы или спецодежды выбраться из такого места было бы нереально. Хоть ни разу в здешних чертогах не бывал, но знал, насколько здесь строгие порядки и так просто постороннему человеку здесь разгуливать не позволят. Тем более – голому.

Посему крался тише гусеницы и проворней сколопендры. Три раза с огромным трудом разминулся, отступая, с разными людьми или их подобиями. Ну и два раза пропустил вереницу идущих служащих под собой, зависнув у потолка и опираясь о противоположные стенки коридора. Благо там оказалось высоко и назад у себя над головой никто не оглянулся. Таким образом он крутился и вертелся больше часа, двигаясь неизвестно в каком, наугад выбранном направлении, но желанной одежонки или даже простенького комбинезона не отыскал.

Дальше-то ему повезло, но что для этого пришлось вытерпеть! И всё по причине, что удалось выбраться на внутренние дворы, которые примыкали к иной области Лабораторий. Здесь явно проводили генетические эксперименты с представителями фауны. Словно в диких джунглях слышались стрекочущие шипения и гортанные крики аскл, фениксов, фладб, горгулий, джымво и гарпий. Всех тех летающих гигантов, которые использовались для полётов в ДОМЕ и для перевозки одного-двух пассажиров.

«Кузя! – мелькнуло в мозгу странное имя-воспоминание. – Кажется, так звали гарпию, которой пользовались… э-э-э, которой мы пользовались?.. Или кто-то из… сестёр?.. Подруг?..»

Затык. Дальше этого вопроса в починке-восстановлении памяти не пошло. Зато уверенность появилась, что сам летал, и не раз, и не на одном представителе крылатого семейства. И мысль сумасшедшая появилась, что будь он укротителем, мог бы украсть летающего гиганта и улететь… Знать бы ещё куда именно!

С этими рассуждениями беглец проскользнул мимо нескольких вольеров и здоровенных клеток, вызвав своим появлением несколько визгов, криков и шипений. Счастье, что никто из персонала не стал выяснять причины недовольства своих подопечных.

Затем Труммер проскользнул на иное, совсем уж громадное подворье, где вынужденно пришлось залечь за стопками каких-то брусьев и обшивочных досок. Оттуда хорошо оказался виден весь двор, многочисленные входы и выходы на него из загонов и технических помещений. Стоянки и подъезды транспорта отлично просматривались. А также удалось понаблюдать за некоторыми служащими и прислушаться к их разговорам.

На данном полигоне велась направленная селекция копытных, таких как лошади, олени, стараны, быки и прочие. Причём данные тягловые и ездовые животные применялись не только за Большой стеной, в Вольных или Диких государствах. Самые лучшие стати использовались как в самой Крепости, так и в Параисе с Ро́змором. А уж наземное передвижение в игровой зоне – Долинах игровой элегии, вообще обязывалось только на гужевом транспорте. Так что из Лаборатории лучшие экземпляры порой развозились по всем цивилизованным пространствам ДОМА. Именно этот факт, всплывший из хаоса пострадавшей памяти, и заставил Поля наблюдать из своего укрытия не спеша, долго и стоически. Вот тогда ему и повезло. Хоть и не без издёвки со стороны изменчивой Фортуны.

Вначале из разговоров долго не удавалось отыскать или вычленить нечто полезное. Говорили о чём угодно, только не о работе и не о существующих здесь порядках. Да и вход в раздевалку или в нечто подобное никто беглецу подсказывать не спешил. Кстати, и о событиях в иной части Лаборатории, где четырёхрукий монстр всё рвал и крушил, тоже ни слова не прозвучало. Видимо, конюхам да оленеведам плевать было на своих коллег по иной специализации. Или до них ещё никаких сплетен не дошло?

Но, в итоге, муторное ожидание и выдержка окупились с лихвой. А всё началось с нескольких фраз, подслушанных из уст персонала:

– …оказались старыми! Представляешь?

– Что-то слабо верится в деяние, совершённое сознательно. Неужели не побоялись, что их разоблачат? Скорей пастухи решили схитрить, заменив племенной молодняк престарелыми особями.

– Плевать, кто из них и на что осмелился. Хуже всего, что подмена выяснилась только здесь. Наш главный умник пинал ногами сотника из поставки, словно футбольный мяч…

– Неужели что-то сломал этому кабану?!

– Ага! Почти… Теперь сам хромает на обе ноги. Но орал так, что сотник точно оглох. Если вообще заикой не стал. Потому-то и нам досталось рикошетом, чисто в профилактических целях. Хе-хе! Чтобы не расслаблялись.

– Нам-то что? Разгрузим, погрузим, помоем, почистим…

– А транспорт-то ушёл. Пока всю цепочку вспять повернут, пока виновных отыщут, пока племенной молодняк отыщут. В общем, шума – больше, чем от визита нашей дэмы в шестнадцатый сектор. Но чтобы нас ногами не пинали, стоим и ждем.

– Понятно. Всем своим обликом показываем страстное желание поработать. Ну, это мы запросто!

И несколько конюхов (или оленеведов?) после этого деловито стали сновать во все концы подворья, создавая бравурную имитацию подготовительных работ. Не столько рампы готовили к разгрузке, как прохаживались с места на место, то доску какую-то волоча, то молоток друг у друга перехватывая, словно эстафетную палочку. По этой теме тоже вполне уместный стишок припомнился:

«Лентяи есть везде, где есть наёмный труд, и как их ни сношай, они на всё плюют». – Хотя избирательность памяти показалась странной, но радовало, что она потихоньку восстанавливается.

Но ещё через полчаса во двор вползла длинная, громоздкая коробка наземного транспорта, подобия которых обычно сновали по подземным, но чисто техническим тоннелям сектора. Слишком уж неудобна она считалась в эксплуатации по городским улицам. Приткнувшись к длинной рампе, транспорт застыл, а к его разгрузке приступили вышеотмеченные служащие. Но теперь они уже работали с огоньком, словно им в одно место перца сыпанули. А выводили они и распределяли по вольерам, в том числе и внутри здания, огромных старанов, пожалуй, самых мощных среди подобных тягловых животных. Этакий бегемот, но на длинных ногах и с пастью крокодила, которую венчали два коротких, но удивительно толстых рога. Именно из-за зубастой пасти, когда животных использовали для гужевого транспорта, им всегда надевали намордники. Ибо эти твари могли и своего хозяина покусать в порыве злости. Хорошо хоть, стараны не имели привычки лягаться.

Ещё и половину прибывших копытных не успели разгрузить, как тут же началась погрузка тех, коих признали старыми. А это, даже при двух откинутых продольных бортах, выглядело не такой простой работой. Вначале струёй воды смывали отходы жизнедеятельности прибывших животных. Затем следовало ввести громадную тушу поперёд транспортного короба, ткнуть пастью в кормушку, а потом и закрепить тушу с боков прочнейшими перегородками. Да с тыла массивный корпус бегемота подпирали иными перегородками, фиксируя довольно жёстко. Иначе стараны могли разогнаться и долбить стену перед собой: не любили они закрытого пространства. Но именно эта перемычка с тыла оставляла за каждым животным небольшое, где полметра, а где меньше, пространство.

Именно в это пространство теперь и следовало незаметно проскочить беглецу, да там как-то спрятаться. Как бы… Но этому действу предшествовали усиленные размышления потерявшего память мозга:

«Где пасутся эти животные?.. Кажется, очень, ну очень далеко… А «далеко» – это где?.. Да и не пасутся они вовсе! Вроде их кормят чем-то особенным… Или они вообще какой-то протоплазмой питаются? – Память подсунула картинку, на которой старан кромсает своими зубами подобие длинного, серого на вид батона. Да и в кормушки стали засыпать нечто подобное. – Значит, пастбища им не нужны? Или нужны для прогулок?.. Но в любом случае лучше уж с тыла у него прятаться, чем возле пасти оказаться».

А тут и время пришло для окончательного решения: рискнуть или ждать следующей оказии. Не то сотник, не то бригадир старановодов вышел проверять завершение погрузки, прошёлся вдоль всего транспорта, может, и посчитал количество скота. После чего рявкнул в сторону стоящего осторонь водителя:

– Закрывай борта и отправляйся! Нечего тут лишний вонизм разводить!

Естественно, что и после помывки водой от транспорта душок ещё тот исходил. Да и новые (точнее старые) стараны стремились облегчиться перед дальней дорогой. Нервничали небось? Наверное, этот факт, вкупе с душком, вызвал самое негативное отношение Труммера к такому вот виду передвижения в пространстве. Что-то ему настойчиво шептало о некоторой исключительности его личности, достойной более роскошного путешествия, и напоминало о неуместной сейчас чистоплотности.

Только вот превалирующие инстинкты самосохранения не шептали, а оглушающе орали внутри черепной коробки:

«Беги отсюда! Беги! Хоть в дерьмо весь окунись, хоть нырни в него, но ни секунды лишней здесь оставаться нельзя! Ибо здесь Лаборатории! Здесь – самое страшное зло для любого смертного!!!»

Вот и пришлось действовать без каких-либо сомнений. Рывок. Прыжок. Зацеп. Нырок. Присест в самом чистом на вид и широком пространстве за кормой одного из старанов. Как раз успел спрятаться, пока шествующий вразвалочку водитель подошёл к гидравлическому распределителю у кабины и стал поднимать борта. Со стороны голое тело беглеца тоже вроде никто не заметил. А там и движение началось, чему приподнявший голову Поль боялся вначале даже обрадоваться:

«Неужели получилось?.. Неужели на выезде не станут проверять сканерами?.. Или хотя бы визуально?..»

Что такое сканер, он вспомнить не смог. Да и выражение «визуально» его не тронуло. А уж тот факт, что его тело было посчитано разорванным, а потом ещё и сгоревшим, он вообще предвидеть не мог. В противном случае, имейся подозрение о сбежавшем человеке, драконовские меры безопасности в Лабораториях могли утроить, и до тушки беглеца добраться. Но… Как уже упоминалось, весёлая Фортуна дала шанс. И сама его изрядно по пути обгадила. В смысле не столько шанс, как своего избранника. Потому что старан оказался не только старым, но и больным. Наверное… Так как гадил во время пути, не останавливаясь. Жрал и гадил. Жрал и гадил. Точнее, жрал, как молодой и здоровый, а вот… М-да…

Благо ещё, что изначально Поль поднялся под самую крышу и там завис. Но когда руки и ноги устали, плюнул на опасность, да и перелез на спину старана. Там между животным и крышей оставалось сантиметров шестьдесят, вполне комфортно можно было разлечься на широченной и мощной спине. Но вот если соскользнуть вниз, да попасть под массивные ноги тяжеленного существа, то уже ничто и никто не спасёт. Но уж лучше здесь, в облаке удушливой вони, чем плавая в нечистотах.

Похоже, чуть ли не сразу транспорт нырнул в тоннель. А водитель поставил управление на автопилот да занялся собственными делами. Ехали долго. Без торможений и существенных поворотов. Но притерпеться беглецу к тошнотворному запаху никак не получалось. Вроде только-только наступало какое-то привыкание и начинались попытки вспомнить нечто дельное, как старан-путешественник беззаботно испражнялся и начинался новый круг ада. Тошнило – невероятно. А вот рвать было нечем, видимо, в желудке у Поля никакой пищи не оставалось. Или не было вообще?

Зато волна злобы, бешенства и ослепляющей ненависти на безмозглое животное всё нарастала и нарастала. Будь у человека хоть какое-то оружие, он бы умертвил эту тушу мяса в обязательном порядке. Да и без оружия он порывался сделать нечто подобное, но увы и ах! Легче пробить головой дырку наружу, для притока свежего воздуха, чем порвать ногтями почти бронированную шкуру. Совсем уж истеричные мысли тоже мелькали:

«Заткнуть это гузно какой-нибудь доской? Или ногой?.. Или всем своим телом?.. Да когда же ты издохнешь, тварь поносная?!!»

Тварь, несмотря на списание её в излишне старые и больные особи, умирать не собиралась. Да и не факт, что она при смерти от излишка лет, раз её не сразу отличили от молодого, племенного экземпляра. Так что страшные мучения Труммера через несколько часов сменились просто тупым, безмозглым ожиданием своей участи. Никаких мыслей больше не мелькало, вспоминать ни о чём не получалось, и снизошло смирение с собственной судьбой. Дескать, кому суждено в дерьме утонуть, тот не сгорит. Или не будет повешен?.. В общем, ничего хорошего в любом случае не светит.

Наверное, всё-таки он потерял сознание. Или уснул? Потому что очнулся лишь в тот момент, когда заработала гидравлика, и у стоящего транспорта стали открывать один из бортов. К счастью, противоположный, тот, куда выглядывали зубастые морды старанов. Борт и так высотой более трёх метров, ещё и на край возвышенности улёгся. То есть животных свести на зелёную травку труда не составляло.

При этом послышались голоса сразу нескольких людей:

– Тебя там не казнили? – удивлялся один из них. – А то наш маркиз лютовал здесь, словно ему кол в одно место вставили. Лично плетью виновных жаловал.

– А с меня какой спрос? – хмыкал водитель. – Что нагрузили, то и везу.

– Ну, это здесь ты неприкасаемый. А в секторе дэмы она могла на тебе запросто злость согнать.

– Ха! И тут ты не прав! Если бы Кобра узнала про подмены старанов, она бы своих вначале приёмщиков на корм пустила, а потом и от нашего маркиза только кучку пепла оставила. Причём сожгла бы всё, вместе с его замком.

– О-о!.. Тогда понятно, чего он так лютует. Перепугался сердечный… Боится он дэму, ох как боится!

– Правильно делает. Терять ему есть что, в отличие от меня. Тем более что Азнаре Несравненной только и надо, что наказывать лично какого-то доставщика-скотовоза! Ха! Она сразу главному виновнику голову свернёт!

Разговор окончился. Тут же три пастуха стали разбирать кормушки по правому борту и выводить копытных на луг. С боковыми переборками они не заморачивались по весьма простой причине:

– У нас здесь насос плохо качает. Так что езжай на мойку, там тебе и приведут машину в порядок.

Когда выводили старана, на котором возлежал Труммер, он лихорадочно решал очередную проблему важнейшего выбора: то ли показаться пастухам, а потом и попросить у них какой-то помощи, то ли спрятаться в тыльной части стойла и уже выбираться наружу во время мойки? Вполне возможно, что где-то там его не заметят сразу, а потом, осмотревшись на месте, можно и сообразить, как действовать дальше. Если бы ещё память заработала, давая должные подсказки, было бы вообще замечательно. Но мозги, как ни напрягались, всё не хотели становиться на место.

Скорей всего именно по этой причине Поль не остался в коробке скотовоза, а так и поехал на широченной спине равнодушного ко всему копытного существа. Да и навозный дух ему настолько к тому моменту осточертел, что показалось: вот-вот задохнётся насмерть.

Зато распластался на спине, как тряпка, и только голова оказалась снаружи, сразу осмотрелся по сторонам. Позиция оказалась великолепной! Низкорослые пастухи особо-то и вверх не смотрели. Тот, что выводил старана, больше сторожился зубастой пасти, да за своими ногами присматривал, чтобы не споткнуться и не попасть под огромные копыта. Двое других интенсивно разбирали кормушки соседних стойл. Водитель копошился возле распределительного щитка гидроприводов.

«Спокойно! – сам на себя покрикивал беглец, заставляя тело оставаться в прежнем положении. – Может, меня и не заметят сразу? Зачем тогда подавать голос или махать руками…»

Разве что чуток сместился на другой край спины, противоположный от погонщика. И это тоже пошло в плюс! Пастух провёл скотину метров десять, придерживаясь за нарост вместо уха, а потом стукнул туда кулаком, восклицая:

– Пошёл! – и сразу же вернулся бегом к скотовозу. Там уже начинал двигаться вперёд очередной старан.

Только после этого момента в сознании Поля окрепла уверенность, что побег удался!

Глава 4. Новая жизнь

Теперь уже не просто беглец, а почти что всадник на трофейном скакуне, приподнял голову и постарался осмотреться. Вокруг всё выглядело до карикатурности просто: в две стороны – бескрайние зелёные холмы и поля. Разбавляли их только небольшие группки деревьев разного толка. Не леса и не рощи, а так, чисто декоративные посадки. То там, то здесь виднелись тучные отары, многочисленные стада и небольшие табуны. Этакий животноводческий край, работающий на поставку животных всему миру.

С третьей стороны, километрах в двух, горизонт закрывал внушительный по размерам посёлок, жилые дома которого терялись среди массивных и громоздких амбаров. Ну и в последней стороне света, метрах в тысяче, полторы, красовался на возвышенности массивный комплекс строений не только чисто оборонительного назначения. Два натуральных замка с готическими шпилями по бокам, а между ними крепость с квадратной башней цитадели. Ну и все крепостные стены составляют как бы единое целое.

Снаружи всего этого комплекса просматривались иные, не в пример меньшие строения, скорей всего начавший постепенно разрастаться вокруг небольшой городишко.

Во все стороны извивались многочисленные дороги. Даже две покрытые асфальтом имелись. Остальные гравийные или грунтовые. Кстати, и вокруг места выгрузки виднелось несколько низких сараев, халуп и навесов. Видимо, стан пастухов или некий прообраз зоофермы.

«Зооферма! – не так вспомнил, как догадался Труммер. – Это же место, где выращивают скот!»

Оптимизма после такого озарения прибавилось. Мозги утрясаются на место, память тоже возвращается на прежнюю квартиру. Теперь только оставалось грамотно и бескровно устроить финал своего побега. И к этому имелись все предпосылки.

Старан не спеша взобрался на холм и на его верхушке присоединился к себе подобным. Тут же Поль соскользнул вниз и отпрыгнул от животных как можно дальше. Затем, согнувшись в траве в три погибели, а местами и ползком, заскользил в сторону ближайшей перекошенной постройки. Следовало срочно отыскать хоть мешок старый, чтобы обвязать оголённые чресла. В идеале – отыскать полный комплект одежды.

Но тут удача вновь отвернулась от беглеца. До навеса оставалось метров десять, когда из-за него вышло двое мужчин, по виду не то крестьяне, не то местные ковбои. Они посматривали в сторону закончившего разгрузку скотовоза, потому и не заметили чужака, который плашмя рухнул в траву. Но вот незадача, дальше они шли прямо на него! Или наступят, или засекут откатывающего в сторону нудиста.

Как действовать дальше, а’перв особо не раздумывал. Просто отдался на волю собственной интуиции и появившегося куража. Перевернулся на спину, заложил нога на ногу и сунул в рот стебель сорванной травы. В следующий момент крестьяне встали как вкопанные, уставившись на невиданное для них чудо.

Чудо игнорировать местных пейзан не стало. Словно только сейчас их заметив, оно вскочило лихо на ноги и заорало:

– О-о! Вы-то мне и нужны! Здорово, братья дровосеки!

На лицах ковбоев просматривалось выражение: «Убейте меня сразу! Всё равно ничего не пойму!» Потом всё-таки один из них, видимо, ещё тот острослов и душа компании, промычал:

– Так мы эти… не эти…

– Почему тогда без топоров?

– Дык нетути…

– Вот и я спрашиваю: не нужен ли вашему маркизу уникальный рубщик леса?

На этот вопрос сподобился второй ответить, мужчина с хитрым прищуром глаз, и явно претендующий на роль потомственного хитреца:

– У нас и лесов-то нет. Почти…

– Ничего! Скоро и этого не останется! – твёрдо пообещал прохаживающийся вокруг ковбоев человек, тыкая рукой в сторону редких деревьев. – Там, где я раньше работал, теперь голая песчаная пустыня. Ни деревца, ни травинки.

– Ой! Мил человек, не надо нам пустыни…

– Не надо так не надо! – и после покладистого согласия прозвучало новое предложение: – Тогда я буду работать составителем новых имён. Причём имена получат не только дети, но и любой человек в любом возрасте.

Судя по тому, как оба крестьянина рьяно замотали головами, такой судьбы они себе не желали: умереть под новым именем. А потому хитрец сам ринулся в отчаянную словесную атаку:

– А пошто ты ходишь гол как сокол?

Беглец и так уже с ужасом прислушивался к словам, которые выдавало его подсознание. Сам он вроде как толком и половины не понимал от сказанного, а про сокола решил, что это вообще не имеющая меха ящерица. Но язык продолжал молоть без остановки:

– Ибо голыми мы в этот мир приходим и голыми уходим. Вот и я решил: новая жизнь – это рождение заново! И пусть вериги прошлого, даже будь это хоть одежды царские, меня не смущают на новом месте. Сбросил и забыл про них. Напрочь! Мало того, я даже память почти всю потерял, только и могу, что новые имена сочинять да лес рубить. Отца с матерью и тех забыл!

– Как такое возможно? – два голоса молвило в унисон.

– Видать, боги мне в этом посодействовали! – Он с фанатизмом вскинул руки к небу, но тут же строго спросил: – Кто главный бог у вас?

– Ета… Богиня у нас. Непревзойдённая Азнара Ревельдайна. – После этого имени оба крестьянина в блаженном жесте приложили свои ладони к животам и закатили глаза горе. Выглядело это как некий церемонный знак.

– А что за царство?

– Королевство у нас, самое сильное в первой линии восемнадцатого сектора. Называется Вильгоц. И правят нами сотни веков короли одноимённой династии, – это острослов подал первую развёрнутую информацию. – Нынешний король – Грегор IX.

Теперь уже беглец сложил ладони в подсмотренном жесте и возопил:

– Пусть дарит нам Несравненная Азнара свои благоденствия до скончания света! Пусть славная династия Вильгоц правит вечно! И пусть король Грегор Девятый живёт сто лет!

Имя Азнара ему показалось очень знакомым и весьма волнительным. Память однозначно просыпалась. Но в данный момент следовало никого не обидеть вообще и этих двоих крестьян в частности. Вроде получилось, судя по сложенным на животах ладошкам. Только вот хитрец прищурился ещё больше и заметил:

– Наш король уже прожил сто лет.

– Как прекрасно! Значит, пусть ещё проживёт столько же!

– Опять не угадал. Грегор IX уверен, что проживёт ещё двести лет.

– Невероятно! – только и смог вымолвить Поль с восхищением. – Какой у вас живучий правитель! У нас обычные люди жили не больше пятидесяти, а самые сильные цари доживали до семидесяти.

– Ха! – хмыкнул покровительственно острослов. – У нас почти все до ста лет доживают.

На это ничего не оставалось, как вновь возвести осанну местной богине, восхититься мудростью королей, да горячо позавидовать встреченным крестьянам:

– Да вы меня вдвое переживёте! Поэтому прошу вас стать моими поводырями, учителями и наставниками в этом новом мире!

Ковбои, явно занимающие последнюю строчку в местной иерархии общества, несколько смутились после такого пожелания. Но ответили весьма неоднозначно:

– Да у нас как бы рабство запрещено, – хитро прищурился второй.

– И мы с тобой вообще незнакомы! – напомнил первый.

– А вот теперь, братья-дровосеки, можем и познакомиться. Зовут меня Поль Труммер. А вас как величать?

Прозвучали имена новые, ничего не значащие и ни с кем не ассоциирующиеся. Поэтому в подсознании ковбои так и остались «хитрецом» да «острословом». Тем более что хитрец не спешил записаться в наставники, а не на шутку задался очередным вопросом:

– А как ты здесь оказался? Ведь перемещаться куда угодно могут только дэмы.

– Смутно помню… – Поль наморщил лоб, пытаясь отыскать должный ответ. – Кажется, тут виновато не только моё отрицание всего прежнего в старой жизни… Вижу, словно в тумане, озлобленное лицо какого-то колдуна, который вознамерился сосватать мою невесту… Потом горечь странного напитка и долгий сон… И уже во время этого сна урывочные картинки полёта на гарпии… Точно! Меня сюда привезли на гарпии! И бросили здесь голого и беспамятного… Да. И голодного… Давно…

Оба мужика слушали эти прерывистые воспоминания, отвесив челюсти. Каждому слову они, может, и не поверили, но впечатлены оказались по самое не могу. А суммируя всё сказанное голым лишенцем, его как минимум приняли за безобидного чудака или туповатого врунишку. А максимум – поверили в страшного колдуна, несчастную любовь и частичную амнезию.

И выводы сделали правильные:

– Надо тебя к нашему управляющему свести.

– Но вначале приодеть во что-нибудь…

– А то! У нас голыми не ходят!

– Токмо одёжа денег стоит…

На это Труммер твёрдо заверил:

– Не волнуйтесь, наставники! С первых же денег, что заработаю, всё верну до медяшки. А потом ещё и столы обильно накрою, в знак благодарности за вашу доброту и за ваше участие.

Беглеца больше всего радовал тот факт, что его появление здесь никоим образом не связали со старанами и с привезшим их скотовозом. Где бы и как далеко ни находились страшные Лаборатории, возвращаться туда не хотелось ни при каких обстоятельствах. Поэтому он покорно отправился следом за ковбоями к какому-то сараю и уже вскоре выглядел как бедный родственник, нанятый для работы пугалом. Ещё и ополоснуться сумел, используя дождевую воду из громадной бочки.

Доставшиеся ему вещи только и годились на выброс. Или для того же чучела на огороде. Разношенные напрочь сандалии, коротковатые штаны, подпоясанные верёвкой, и просторная рубаха, надеваемая через голову. Наряд завершала соломенная шляпа с оторванным краем.

Тем не менее чресла оказались прикрыты, как и всё остальное, и в душе поселилась уверенность. Первая часть сентенции «одет, обут, накормлен и напоен» – оказалась выполнена. Теперь организм настойчиво требовал остального. С водой оказалось легче. Стоило только намекнуть, как его подвели к иному навесу, где в нескольких вёдрах стояла чистая, прохладная, невероятно вкусная колодезная вода. Наверное, полведра Поль выпил, потому что его сразу предупредили:

– До ужина ещё два часа.

– Разве что управляющий распорядится тебя отдельно накормить.

– Но это вряд ли… Вначале на еду ещё надо заработать.

– Ага! Пошли со мной!

И «хитрец» чуть ли не бегом устремился к посёлку. Пришлось вприпрыжку спешить за ним, поддерживая руками штаны, которые внутренними швами сразу начали натирать кожу в нескольких местах. Особенно в самых интимных.

Поговорить на ходу и хоть что-то выспросить не удалось. Слишком быстро двигались. Да и провожатый выглядел слишком озабоченным. Причина этого выяснилась на месте, уже в посёлке. Как только они вошли на подворье какой-то усадьбы, как сразу послышался недовольный окрик:

– Чего ты тут делаешь? – орал мужичок-с-ноготок, худобой напоминающий постоянно голодающую девочку. – Ты ведь получил задание! – Сам никакой с виду, зато кричал наработанным командирским голосом.

– Мы и работали, господин управляющий, – сразу спешно стал отчитываться хитрец. – Да тут с неба гарпия вниз спустилась и вот этого человека сбросила. Голого совершенно, да беспамятного. Только и помнит бедолага, что его злобный колдун зельем сонным опоил, да из далёкого царства в неведомые дали отправил. Вот нам и пришлось этого несчастного одеть, поделившись последними портками, да по его просьбе к вам отвести, господин управляющий.

Похоже, короткий пересказ впечатлил и представителя местного начальства. А уж упомянутая гарпия его окончательно поразила. Он даже смирился с видом неработающего ковбоя, только и проворчав ему:

– Ладно, беги работать. Я тут дальше уже сам разберусь.

Крестьянин рванул в самом деле бегом, словно дико соскучился по работе. А мужичок-с-ноготок обошёл по кругу странного гостя, рассматривая его всё с большим подозрением:

– На гарпии?.. Хе! Ещё и беспамятный?.. И даже имени своего не помнишь?

– Имя помню, – заверил Труммер. После чего представился и ещё раз пересказал свою историю. Напоследок покопался в ворохе мелькающих образов и добавил с некоторым сомнением: – Помню ещё, что я а’перв. Только никак не могу сообразить, что именно я умею…

– Надо же! – в притворном восторге управляющий всплеснул руками. – А почему не е’втор? Или не и’трет?

– Понятия не имею! Но иметь две, а тем более три паранормальные способности – этого мне богиня Азнара не дала, – искренне признался Поль и сложил благочинно ладони на животе.

Его собеседник скривился, но вынужден был так же лапать себя за живот при имени Непревзойдённой. Зато тон его стал ещё более скептическим:

– Может, ты ещё и рыцарем был? И фехтовать умеешь да на ристалище сражаться?

Труммер собрался ответить отрицательно, но у него в сознании замелькали картинки интенсивных тренировок, на которых он очень уверенно орудовал то шпагой, то рапирой, то саблей или мечом. И почему-то появилась уверенность, что мало какой соперник устоит с ним в прямом единоборстве. Поэтому, с минуту поморщив лоб, признался:

– Есть такое дело. Знаю, с какой стороны за меч браться.

И вздрогнул от неожиданности, когда невзрачный с виду мужичок рявкнул во всю силу своего голоса. Ещё чуток, и оглох бы напрочь. Хорошо, что крик понёсся чуть в другую сторону, к постройке казарменного типа, и превалировало там короткое имя. Но выскочил на этот оглушающий вопль такой натуральный детина, что только оставалось поражаться контрастам. Если бы он ещё и дискантом завизжал, можно было бы умереть от смеха.

Но детина поинтересовался вполне нормальным голосом:

– Звали, дядюшка?

– Нет, полюбоваться на тебя хотел! – ёрничал управляющий ворчливым баском. Но дальше уже распоряжался строго и повелительно: – Бери бричку и отвези этого бродягу немедленно к маркизу. Скажешь, что это потребованный от нас человек для забав на ристалище. И пусть не смотрят, что он с виду такой никчемный оборванец. Скажешь: вполне приличный фехтовальщик и поединщик хоть куда. А одели в старое, так какая разница, в чем арену подметать? Пошёл!

Развернулся и отправился по своим делам. А детина не просто исполнительным оказался, а невероятно исполнительным, придерживающимся каждой буковки приказа своего вожделенного начальника и страшно обожаемого дядюшки. Он без затей сграбастал Поля под мышку и побежал в сторону громадной конюшни.

Труммер только и пожалел с некоторым опозданием:

«Зря я признался в своих умениях махать рапирой, ох зря!»

Но сожалей, не сожалей, а сказанного не вернёшь. Как говорится, слово – не гарпия, улетело – назад пожрать не вернётся. Тут даже оговорка горластого управляющего не успокаивала: дескать, оборванцу всё равно в чём арену подметать. Зачем он тогда про умения фехтовальщика сказать велел?

Неспроста это, ох неспроста!

Глава 5. Бежал, бежал и… Прибежал

Пока ехали на бричке, а’перв попытался разговорить исполнительного детинушку. Причём начал разговор с того, что заинтересовал, напугал и даже малость пригрозил:

– Летал когда-нибудь на гарпии? А мне повезло. Эх, как это здорово! – Здоровенный парень теперь смотрел на оборванца с завистью. – Причём прокатить меня на гарпии сама богиня заставила одного колдунишку. А уж тот, каким мерзким был и страшным – жуть! Особенно любил рослых и сильных парней превращать в лягушек. Фу, какая гадость! – исполнительный извозчик поёжился от неприятных ассоциаций. – А почему меня противный колдун сразу не убил? Так Азнара Ревельдайна ему пригрозила, что любого накажет, кто меня обидит!

Затем следовало как-то польстить парню и немного его успокоить:

– А вообще таких силачей, как ты, наверное, и нет больше нигде?

Подействовало. Парень самодовольно улыбнулся и задрал подбородок. А когда прозвучал риторический вопрос о многочисленных поклонницах, вообще зарделся от удовольствия. Ну и сам не преминул похвастаться:

– Ага! Красавиц для меня хватает. И никто не отказывает… почти.

– Ещё бы! Такой красавчег! Наверное, и воинскую карьеру сделать не прочь?

– Не-е… Зачем мне воином быть? Наше королевство ни с кем не воюет. Все его и так боятся.

– Тогда наверняка скоро женишься на самой первой красотке окрестностей?

– Нельзя, – поскучнел гигант. – Дядюшка против поспешности. Он хочет сосватать мне какую-нибудь обедневшую дворянку.

– Тоже правильно. Быть тебе со временем маркизом!

Его собеседник на полном серьёзе покачал головой:

– Не-е, маркизом никак не получится. Тут хотя бы в бароны выбиться – немыслимая удача понадобится.

– Уж бароном ты точно станешь! – уверенно польстил Труммер и попытался выяснить своё будущее: – А мне-то что придётся у маркиза делать?

– Хе! Да знамо что! – ухмыльнулся здоровяк, скептически оглядывая своего собеседника. – Если повезёт и сумеешь удержать оружие, поставят в общий строй вспомогательного состава. А не сумеешь – будешь с метлой по ристалищу бегать, всякий мусор подбирая.

Вроде всего два предложения, а сколько информации! Ну и выходов приемлемых виделось два: сразу напрашиваться на метлу или прямо сейчас уйти в дальнейшие бега? Потому что становиться в какой-то строй не было ни малейшего желания. Там ведь, наверное, и убить могут?

Так что Поль стал с особым интересом присматриваться к своему сопровождающему, примеряясь, куда ему врезать, да прикидывая, получится ли свалить такой шкаф с одного удара. Рассуждая трезво и честно, надеяться на один удар было бы наивно. Да и на несколько ударов, сомнений хватало. Было бы ещё чем ударить… Да сзади… Да неожиданно…

Словно прочитав мысли невзрачно одетого чужака, племянник управляющего нахмурился и с угрозой щёлкнул челюстями:

– И не думай даже! Сиди смирно, не то враз голову сверну как курёнку!

М-да… Этот может.

Пришлось поумерить свой пыл и надеяться только на перспективу получить метлу. Ну и попытаться ещё хоть что-нибудь выпытать у своего охранника. К сожалению, тот замолк демонстративно и ни на какие вопросы больше не отвечал. Дорога к замку тоже стала не в пример загруженной повозками, всадниками и пешеходами. Замышлять побег в такой обстановке не стоило. А там и к цели прибыли: раскрытые настежь ворота и поднятая массивная решётка из стальных полос. Два стоящих у ворот стража лишь кивнули на приветственный окрик детинушки. Похоже, стояли они здесь чисто для антуража, ни с кого ничего не требуя и ничего не проверяя.

Кстати, и сами ворота смотрелись так, словно их уже несколько лет не закрывали даже на ночь. То есть живут здесь люди мирно, спокойно, и те же разбойники отсутствуют как класс. Что подвигло а’перва на новые размышления:

«Может, зря опасаюсь признаться в умении фехтовать? Скорей всего тут просто показательные поединки проводят… Или нуждаются в спарринг-партнёрах… Ещё бы мозги на место встали, да воспоминания восстановились! Чувствую, что важно вспомнить нечто об этом королевстве, а вот никак не получается… Да и всё остальное вспомнить жизненно необходимо!»

Старался. Морщил лоб. Мотал головой. Но странные образы, различные картинки и диковинные сценки мелькали в сознании хаотично и без всякой связи друг с другом. Сложно было осознать, кому вообще эти образы принадлежали, что обозначали и почему ни с чем конкретно не ассоциировались?

«И почему эти сценки из жизни могли происходить не со мной? – родился вполне логичный вопрос. И на него появился довольно странный ответ: – Да потому что такие сценки я мог видеть в кино. Или на экране телевизора… Молния меня разрази! Теперь надо вспоминать, что такое телевизор! И про кино какие-то странные воспоминания… Большой зал, много людей… Вот же напасть с головой творится!..»

Тем временем бричка проехала по нескольким коротким улочкам и подъехала к иным воротам, уже внутренней крепости. Точнее, к стене огромного подворья внутри цитадели. Здесь стояло целых пять стражников, и запускать гужевой транспорт внутрь они даже не подумали.

Поэтому детина сразу припарковался чуть в стороне. А потом уже, с чужаком на пару, подошёл к воротам. Первым делом вежливо поклонился и только потом объяснил причину своего прибытия:

– Господин управляющий со второй фермы прислал человека на ристалище.

– Тебя, что ли? – хохотнул один из стражников. – Тогда проходи!

– Нет, нет! – несколько спал с лица здоровяк и вытолкнул перед собой Поля. – Вот этот парень! Ловок, проворен, умеет фехтовать, да и метлой горазд махать. Как сказал мой дядюшка: ему самое место на ристалище во время праздника.

Стражники не скрывали своего крайнего скепсиса, рассматривая доставленного нищеброда:

– А приодеть его получше не пробовали?

– Так ведь тут его всё равно оденут соответствующе, – не растерялся сопровождающий и стал с поклоном пятиться к своей бричке. – Моё дело было его доставить в целости да сохранности.

– Ладно, – уже ему вслед проворчал старший наряда. И пригрозил: – Запомним и запишем, в каком виде присылают воинов с вашей вонючей фермы. А ты отведи его к распорядителю на ристалище!

Это он уже скомандовал одному из подчинённых. Тот молча указал Труммеру куда идти, ткнув в нужном направлении широким наконечником своего копья. Пришлось топать, попутно присматриваясь к окружающим строениям. А они изнутри цитадели выглядели ещё более величественными и неприступными. Этакая твердыня внутри иной твердыни. Строилось всё из огромных гранитных блоков, на века, если не на тысячелетия. И вряд ли когда подобную крепость кто-нибудь смог взять штурмом или после долгой осады.

Прошли двор, затем несколько рукотворных тоннелей, вполне широких и просторных. А вот дальнейшие проходы только и годились для продвижения по одному. И самый запутанный из них привёл на другую сторону цитадели, где между стеной главного здания и ближайшей крепостной стеной раскинулся вполне просторный амфитеатр. Не менее полутора десятков рядов скамеек для зрителей поднимались до самой кромки стены. А внизу, полукругом вдавалось в стены цитадели само ристалище, не менее чем двадцати метров в диаметре. На той же стене выступами располагались балконы и террасы для самых привилегированных ценителей воинского искусства.

Тогда как стражник-сопровождающий уже доложился лысому мужику, облачённому в кожаные доспехи:

– Прислали человека со второй фермы.

Развернулся и ушёл с независимым видом. Лысый, явный распорядитель местного балагана, сразу стал уточнять:

– Чем лучше всего владеешь? – Видя недоумение в глазах чужака, стал сердиться: – Меч? Рапира? Копьё?

– Метла! – не стал искушать судьбу Поль. – Я и на ферме только с нею управлялся.

– Мм?! – ошарашенно промычал распорядитель. И тут же сплюнул: – Скотовод паршивый! Пусть мне только этот коротышка на глаза попадётся! Требуешь от него лучших, а он вечно какое-то дерьмо присылает! – и после тяжёлого вздоха, уже непосредственно Труммеру: – Хорошо! Будет тебе метла. Иди вон в ту дверь, там несколько таких же, как ты, подобралось. Они тебе и переодеться к празднику помогут, да чему полезному научат…

– А обед когда? – с самым невинным видом поинтересовался Поль.

– Жрать не дадут до самого конца представления, – оскалился злобно лысый начальник. – Шустрей будете по арене бегать. А уж потом… если справишься, наешься от пуза! Хе-хе!

И ушёл. Появилась у Поля идея точно так же отправиться в другую сторону… и затеряться где-то в лабиринтах замка. Да и спрятаться где-нибудь поближе от кухни. Авось и одежонку какую удастся приватизировать, после чего с изменённой внешностью покинуть это «интересное» место. Ну кто о нём знает? Кто искать начнёт? И сейчас, несмотря на порядочную многолюдность на арене и вокруг неё, никто на чужака не смотрит.

Увы! Это лишь казалось, что никто ни за кем не присматривает. Ноги уже несли а’перва к примеченной хозяйственной двери, когда с одного из балкончиков понеслись сердитые слова:

– Эй, ты! Скотовод немытый! Тебя куда распорядитель отправил? Или давно кнутом бит не был?

Сердился явный представитель местной знати, если судить по богатым и пышным одеждам. И чего ему внутри замка не сидится? Но отвечать следовало как можно быстрей, и подсознание среагировало правильно:

– Живот скрутило… Мне бы в отхожее место… господин.

– Иди, куда сказано! – хмурился тип. – Там всё есть!

Пришлось ускориться в нужном направлении, держась за живот и подволакивая ноги. Мол, в самом деле приспичило по нужде. Ну и, наверное, вид полусогнутого человека ещё больше рассердил местную шишку. Потому что он выкрикнул вслед:

– И где только этот коротышка таких бестолочей выискивает?!

Оставалось только позлорадствовать: громкоголосому управляющему тоже достанется от судьбы за бессердечное отношение к беспамятному страннику.

За указанной дверью оказалось некое подобие казармы. В длинном узком помещении, под стеной – двухъярусные лежаки. У другой стены – два стола, парочка шкафов и десяток табуреток. В дальнем торце помещения дверь в комнату «с удобствами». Хотя впоследствии оказалось, что из удобств там только дырка в каменном полу, да торчащий из стены кран для воды.

Встретило чужака семь настороженных взглядов, находящихся внутри четверых мужчин и трёх женщин. Все разного возраста, примерно от семнадцати лет (круглолицый парнишка с массой веснушек на лице) до сорока (массивная, похожая на гранитный блок дама с короткой стрижкой почти под ноль). Она же и начала разговор, скривив суровое лицо в ехидной гримасе:

– Оп-па! А ты откуда такой красивый нарисовался?

– Управляющий второй фермой прислал, – с готовностью пошёл Труммер на контакт. – Зовут меня Поль. Готов с метлой бегать и убирать ристалище. Ну а всё остальное вы мне подскажете и поделитесь знаниями. А то у меня опыта не хватает. Да и желания никакого нет, хотя меня никто о моих желаниях не спрашивал. Как говорится: рождены мы все свободными, но уже с первой минуты зависим от других. Та же мать не даст молока – не выживем. Тот же отец не заработает на семью – все вымрем. Тот же маркиз отправит на войну – все погибнем. Ну и та же богиня Азнара – только глянет на нас косо, все сгорим в геене огненной!

При упоминании богини а’перв сложил руки на животе в благом жесте. Все семь операторов совка и метлы хоть и скривились, но повторили этот жест. А там и худощавый, вёрткий мужичок успел вклиниться со своим комментарием:

– Гляди, какой балабол к нам пожаловал! Совсем на скотовода не похож. Скорей уж на хвильософа смахивает.

– Вот потому его и отправили погибать на ристалище! – пришла к странному выводу огромная женщина и утробно расхохоталась. И только отсмеявшись, да рассмотрев недоумённое выражение на лице чужака, она снизошла до объяснений: – А ты думал, тебя сюда отъедаться прислали? Или в самом деле обычной метлой работать?

– Так э-э-э… Сказали ведь… И распорядитель…

– Ты с какого солнца свалился? – Дама веселилась от всей души.

– Я вообще не местный. Меня заколдовали… и память потерял…

– Ой, умора! Память он потерял! – не отставал от веселья и словоохотливый мужичок. – Зачем же тогда хвильософом прикидываешься?

– Разговаривать-то я не разучился…

Эти его слова вызвали ещё большее веселье среди присутствующих. Даже остальные пятеро стали улыбаться и нервно посмеиваться. Именно эта явно видимая нервозность и заставила нахмурившегося Поля резко сменить тон, добавив в него металла, и потребовать:

– Объясняйте, что и как тут будет происходить? И в чём главная засада? Распорядитель приказал всё выяснить у вас. Как и получить нужное одеяние.

– Получишь. Всё получишь! – с ехидством и с явной угрозой пообещала дама, которой больше всего подходило бы прозвище Шкаф. Или Тумбочка как минимум. – А будешь таким тоном разговаривать, так я тебе метлу в одно место засуну и летать на ней заставлю. Хе-хе!

По всему получалось, что в данной компании именно эта вульгарная дамочка являлась отрицательным персонажем, претендующим на роль лидера. А ей угодливо поддакивал любитель причислить всех к братии философов. Наверняка у него и прозвище соответствующее. Что и подтвердил в следующий момент другой невольный коллега по наведению чистоты:

– Умба! (О как совпало имя бабы с её натуральным прозвищем!) Иначе говоря, имя для квадратной женщины тоже почти соответствовало слову «тумба». – Чего пристала к парню? И ты бы Хвильёсоф поменьше ёрничал! В наших общих интересах объяснить парню досконально каждую мелочь. Ведь если он выживет, то и наши шансы соответственно повышаются.

Говорил это крепыш плотного телосложения и лет тридцати на вид. Разве что рост у него подкачал, явно ниже среднего. С ним однозначно соглашались остальные четыре подметальщика, одобрительно кивая на каждую фразу. То есть присутствующие уборщики арены пытались противостоять неформальному, наглому лидеру в их среде. Так что правильно а’перв её сразу окрестил Тумбочкой. Но Поль озадачился в первую очередь странной оговоркой:

– Не понял, уважаемый. Что значит «выживет»? Неужели убирать ристалище – это рискованная работа?

Крепыш указал на табуретку возле себя:

– Садись и внимательно слушай. А ты, – это он веснушчатому пареньку приказал, – покажи метлу новенькому. Так вот… Подметать арену – это жестокое и циничное наказание для тех, кто не умеет управляться с оружием. Или для особо провинившихся преступников, по мнению маркиза и его окружения. Ибо находиться на арене мы будем во время одиночных и во время групповых поединков. И каждый, учти это особо (!), каждый гладиатор имеет право нас зарубить походя, в любой момент поединков. Потому что мы не только в роли уборщиков выступаем, но ещё и в роли потешных клоунов.

Осознав услышанное, Труммер ошарашенно помотал головой:

– Бр-р-р! Что за маразм?! Убивать беззащитных людей на потеху публике? Не проще ли сразу зарезать всех неугодных или провинившихся?

– Увы! Наша знать жаждет особых развлечений, а потому простые наказания или бессмысленные казни в королевстве не практикуются, – довольно грамотно продолжал излагать Крепыш. – Поэтому нас используют для усиления зрелищ, придания им красочности и кровавости. А если выживем, все наши прежние грехи прощаются и нас отпускают на все четыре стороны. Ну и самое главное: не настолько мы беззащитны, как ты опасаешься. Вот, присмотрись к нашим мётлам… Практически это чуть ли не оружие… Ну и во время нахождения на ристалище можно отбирать оружие у рыцарей и гладиаторов, коих ты сразил, или пользоваться оружием тобой же убитых уборщиков.

Поль выпученными глазами присматривался к вручённой ему метле. Ручка скорей напоминала дубинку из прочнейшей древесины. Ну и пучком собранные прутья оказались из упругой стальной проволоки. Таким оружием можно не только глаза выколоть, но и банально убить, проткнув насквозь или проломив голову. Но сражаться кому-то на потеху? Имея при этом огромный шанс не дожить до конца развлечения? Да кто, будучи в здравом уме, на такое согласится?

Вот и Труммер попробовал объясниться:

– Так за мной никакой провинности нет! И преступлений я не совершал!

На это уже все невесело ухмыльнулись, а Крепыш пояснил:

– Раз тебя прислал управляющий фермой, значит, виновен. И никто тебя отсюда не выпустит. Не захочешь с метлой выйти, с пустыми руками на ристалище вытолкают. Были случаи… Да и большинство из нас здесь не за грехи тяжкие! – При этом он многозначительно покосился на Тумбочку. – Хотя некоторые здесь постоянно проживают… Вот я, например, работал в здешней библиотеке. И понятия не имею, кто и когда украл довольно ценную и редкую книгу. Но маркиз и не подумал разбираться, сразу сюда отправил… Скотина!

– Так что лучше настройся на бой, – посоветовала ещё одна женщина. – И прислушайся к нашим советам. Иначе не выживешь.

И чужаку ничего больше не оставалось, как смириться и стать на пару часов прилежным слушателем.

Глава 6. Кровавая дорога к свободе

К моменту выхода на ристалище Труммер не только подковался по тактике и стратегии самой низшей воинской касты, но также получил массу общей полезной информации по всему миру. Потому что не умалчивал о своей частичной амнезии и задавал вопросы на любые темы и уточнял любые подробности. Причём эти расспросы, а точнее ответы на них словоохотливого библиотекаря словно приоткрывали в сознании какие-то ящички и шкатулки с прежними воспоминаниями и вполне разнообразными знаниями.

Например, он попытался выяснить о солнцах на небосводе:

– Почему их три? А не два или четыре? И как они называются?

– Неужели не помнишь? – начал с вопроса добровольный учитель.

– Крутится что-то в голове, словно обёрнутое густым, болезненным туманом, – объяснил Поль. – А вот развернуть или сдуть этот туман никак не получается.

– Ладно, мне не сложно… Почему три – это надо у дэмов спрашивать, что сам понимаешь, смерти подобно. Но, видимо, весь ДОМ сразу создавался именно с таким количеством светил. Белое, которое называется Скаль, ходит над горизонтом вокруг нас, по часовой стрелке. Ну разве что над океаном возле Имений оно приподнимается чуть выше. Светит круглые сутки. Холодное. Второе, голубое солнце Пурьесо двигается по центру или, правильнее, по осевой линии ДОМА, как раз между двадцать первым и двадцать вторым секторами. На небе оно как бы только полдня, а то и меньше, но так кажется из-за гигантских расстояний ДОМА. На самом деле Пурьесо движется туда или обратно две трети суток. Останавливается над Пранным океаном, висит там пять часов, потом движется обратно и перед возвращением висит пять часов где-то над Дикими землями. Поговаривают, что там гигантская пустыня. Потому что тепла это светило даёт достаточно. Ну и третье называется…

– Капир! – воскликнул Поль от озаривших его воспоминаний. – Оно желтое и самое горячее и катится по небу строго над Большой стеной. Строго с востока на запад. Светит только девять часов. Остальное время опускается за край мира справа, точнее – за край Пранного океана. Затем утром встаёт слева, на востоке.

– О! Твоя память идёт на поправку! – порадовался библиотекарь. Тогда как Тумбочка тоже не удержалась от комментария, но уже ехидного и презрительного:

– Ничего, дадут мечом по голове несколько раз, всё вспомнишь! Или наоборот, своё имя забудешь. Ха-ха-ха!

На неё старались не обращать внимания, хотя и получалось это с трудом. А что ещё сильно интересовало а’перва, так это сведения о ему подобных людях, имеющих паранормальные способности. Он всё никак не мог вспомнить, чем же он таким интересным и важным обладает? Потому и требовал перечисления всего, о чем только знал добровольный консультант. По сравнению с иными товарищами по несчастью знал тот очень много:

– Гаазанд – это умелец внушения. Теки – кудесники телекинеза. Правдознатцы – чувствуют ложь в словах иного человека. Пернатые – те могут левитировать над землёй. Поощер – снимает усталость другим людям. Друиды – чудеса творят с растениями. Ченнелингеры – могут перехватить управление телом чужого человека. А ещё есть…

Парень с напряжением слушал, морщил лоб, пытался уловить хоть какой-то отклик из мозга, но ничего, кроме болезненных ощущений, не получал. В конце длительного перечисления поинтересовался:

– Может, ты кого забыл?

– Вроде всех перечислил, из тех, что общеизвестны. Потому что есть ещё и некие тайные умения. И есть такие люди, – библиотекарь непроизвольно оглянулся по сторонам и перешёл на шёпот: – которые называются оши. Это те, которые прошли определённые преобразования в Лабораториях дэмов. Но как они выглядят и что умеют – никто точно не знает. Зато слухи ходят один страшней другого. Мол, вообще монстры и чудовища получаются…

Труммер всеми силами постарался скрыть обуявшие его страх, панику и ужас. Сам ведь умудрился чудом бежать совсем недавно из этих жутких Лабораторий. А теперь ещё и другие страхи добавились:

«Что со мной там делали?! Или что успели сделать?! – ну и сам же себя постарался успокоить: – Судя по внешнему виду, ничем от людей я не отличаюсь. Значит, скорей всего, ничего со мной страшного смастерить не успели. И спасибо за это взбесившемуся монстру… Но всё равно, теперь надо к своим действиям присматриваться со всем тщанием. Жаль, что не удалось вспомнить во время перечисления умений».

Тогда как библиотекарь напомнил про категории людей особенных и выделяющихся в общественной иерархии:

– У кого одно умение, называются а’первами. Два умения – е’втор. Три – и’трет. Ну и поговаривают, что существуют о‘куатр и у‘кинт. А в одной древней рукописи я вычитал утверждение о наличии таких уникумов, как я-секст, э-септ, ы-окт, ё-нобен, ю-десим.

На эти слова разразилась смехом всё та же агрессивная женщина с короткой стрижкой и с квадратной фигурой. Чуть позже она же пояснила и причину своего веселья:

– Надо быть полным дебилом, чтобы верить в подобные сказки!

С минуту чужак смотрел на неё с недоумением, а потом поинтересовался у консультанта:

– Чего она такая злобная? И нервная?

– Ну так погибать никому не охота, – со вздохом пояснил библиотекарь. – А ведь обязательно один, а то и двое из нашей команды погибнут. Бывали и более трагические итоги… Ну и вообще, – он опять перешёл на шёпот и пригнулся к Полю: – Неужели ты не понял, кто она такая?

– Мм?.. Заядлая дура?

– Не без того. Но самое главное, она – ачи. А ведь подобные, не обладающие утончённой женской красотой, всегда обозлённые и крайне быстро доходят до белого каления.

Труммер продолжал пялиться на консультанта, не в силах сообразить, и тот фыркнул раздражённо:

– Неужели и этого не помнишь?! Ну ты и дерево!.. Ачи – это женщины с членом. Только чаще они – писаные красотки, а когда вот такое исключение, то имеем… то, что имеем. Точно так же злобно ведут себя клаучи. Сразу напомню, это – мужчины с влагалищем. Среди них симпатичные вообще встречаются крайне редко. Вот потому они всегда злые, агрессивные и нервные.

Очередные мысли со скрипом прокрутились в голове у Труммера, и он неожиданно припомнил сценку из своего прошлого. В ней группа извозчиков на крылатых животных собралась его бить. Инициатором конфликта как раз и стал угрюмый, неприятный клаучи. Конкретика воспоминаний завершилась на сценке: начало стремительного побега от группы опасных владельцев гарпий, асклив, горгулий, джимво и фладб.

«Ого! – удивился он с удовлетворением. – Сколько я видов летающих созданий сразу припомнил!»

Скорей всего он ещё долго задавал бы новые вопросы, но тут дверь с грохотом распахнулась, и внутрь казармы заскочил главный распорядитель. За ним топало двое угрюмых, облачённых в броню воинов. Настроение у начальства и так просматривалось паршивое, а тут он ещё больше вышел из себя. Череда матерных слов завершилась несколькими предложениями литературного плана:

– Почему до сих пор не облачились в униформу?! До начала праздника четверть часа осталось! Чтобы через десять минут все стояли по углам ристалища! – и уже выходя, рыкнул воинам: – Подгоните этих свиней!

Те сразу стали тыкать работников метлы тупыми концами своих копий, покрикивая при этом:

– Шевелитесь! – Остальные слова тоже относились к бранному лексикону. Так что пришлось несчастным шевелиться, хотя самой униформы оказалось почти ничего. Облачиться в такое – дело одной минуты.

Жесткий фартук до колен, ярко-жёлтого цвета и напоминающий мясницкий. Шапка-шлем из толстой кожи, но уже синего цвета. Ну и красные рукавицы из толстой ткани, обшитые снаружи несколькими стальными кольцами. То есть каждый обладатель метлы имел внешний вид откровенного паяца. Подобная попугайская расцветка вызывала раздражение и излишне привлекала внимание. То есть прикинуться кучкой дров и отсидеться в уголке ристалища никак не получится.

Критично осмотрев сандалии чужака, библиотекарь грустно вздохнул:

– А вот обуви для тебя толковой нет. Сапоги бы не помешали, как у нас.

– Хорошо хоть вообще он не босой, – посочувствовал веснушчатый парнишка. А главный консультант уже в который раз напомнил:

– Не забывай о самом главном для нас: собраться в единую группу. Тогда будут все шансы для выживания.

– И кто самый опытный из вас? Возле кого следует собираться в первую очередь?

– Да всё та же Умба, – скривился Крепыш-библиотекарь, так пока и не назвавший своего имени. – Она самая опытная, считай, всегда добровольно убирать ристалище напрашивается, чтобы в тюрьме не сидеть. Но не факт, что спешить надо именно к ней. Смотри по обстановке, соображай по ходу поединков. Лучше всего смещаться, когда рыцари или гладиаторы заняты друг другом. Ну и забывать не стоит, что уборка ристалища всё-таки на нас. Как и перенос трупов к малым воротам.

– Но оружие присваивать я могу любое? – уточнил Труммер.

– Да. Если только ты неприятеля сам сразишь во время защиты своего тела и при этом не выпуская из рук метлы. Но в то же время, если ты кого одолеешь во время персонального поединка, то можешь с него хоть всё забрать. Если только он не был до того ранен. Причём самому атаковать нельзя, только защищаться. Ну и добивать никого нельзя… А дальше всё зависит от удачи и ловкости. Были случаи, когда счастливчики на свободу уходили с полным рыцарским облачением, фактически богатыми и обеспеченными.

– Часто такое случалось?

– Если честно… Два раза за последние триста лет…

– На выход! Шевелитесь! – раскричались воины, выталкивая уборщиков наружу из казармы. А когда те оказались на арене, на прочную дверь казармы навесили массивный амбарный замок.

Подскочивший распорядитель стал тыкать на каждого и указывать ему должный угол, если так можно было назвать места на круглой арене:

– Ты, с этой – туда! Ты, с этим – к той отметке! Бегом! Бегом!

На точках возле зрителей оказались пары Поль и веснушчатый парнишка, Хвильософ – с молчаливой женщиной. На противоположной стороне арены, углублённой в массив цитадели, Крепыш с молодой девушкой и Тумбочка с молодым мужчиной. После чего и само зрелище началось, под звук фанфар и восторженный рёв зрителей.

Если недавно скамьи и балконы пустовали, то сейчас они выглядели заполненными до отказа. Видно было, что публика из разных сословий здешнего маркизета, но все зрители принарядились в свои лучшие одежды. А уж на балконах кучи драгоценностей так и поблескивали в лучах Пурьесо, зависшего где-то над Пранным океаном.

Под истошные крики герольда на ристалище стали выходить вольные рыцари, как их представляли публике. И та истово орала при каждом новом имени. Похоже, что у каждого были свои поклонники и болельщики. Вышло десять человек, которым предстояло сразиться в парных поединках, составляемых по воле жребия. Причём жребий проводился на глазах у всех. Барабан крутился с десятью шарами. Затем один из шаров с нарисованным номером выкатывался в желоб, а избранный рыцарь выходил в центр арены. Все остальные стояли ближе к периметру плотно утрамбованного и чуть посыпанного песком ристалища. Оружие отличалось почти у всех. Кто с мечом да с большим щитом, кто с копьём, да со щитом маленьким. Двое было с топорами. Ещё двое предпочитало массивные бердыши.

Выбранные выходили в центр, коротко кланялись друг другу и знати на балконах, после чего от маркиза следовал взмах ладони, звучал сигнал горниста, и рыцари спешили убить друг друга. Кто делал это красиво, затягивая время и играя на публику. Кто убивал соперника или ранил его быстро, словно выполняя привычную работу. Кто выкрикивал оскорбления и угрозы, но были и воины, не проронившие ни слова. А кто и бестолково действовал, не совсем эффектно и эффективно. Особенно если соперники сходились равные по силам и умениям.

Зато для ярко одетых уборщиков трагические неприятности начались ещё во время первого поединка. Толком не успели разогреться копьеносец и противостоящий ему мечник, когда пара Хвильософ и женщина стали бочком продвигаться в направлении пары с Тумбочкой. Очень уж им не терпелось объединиться с другими, себе подобными товарищами.

Но их движение краем глаза заметил рыцарь, стоящий в ожидании. И тут же поступил совсем не по-рыцарски. Резко сдвинулся в сторону, восклицая:

– Куда прётесь, самки собаки! – и ударом своего меча рассёк женщине голову на две части.

Вздох публики. Струя красной крови на желтом фартуке. И агонизирующий труп первой, совершенно невинной и бессмысленной жертвы. Тогда как жилистый и подвижный Хвильософ успел увернуться от второго удара меча и двумя скачками уйти на прежнее место. Что печально, никто гибели женщины не уделил особого внимания. Зато в сторону сражающихся рыцарей лавиной понеслись разные советы, призывы к интенсивной борьбе и даже обидные подначки или издёвки по поводу отсутствия у них мужественности.

Ну те и ринулись друг на друга, подрастеряв вполне оправданную осторожность. И вскоре копьеносец неудачно провалился вперёд после атаки, в результате чего оказался тяжело ранен в ногу. Ему кончиком меча раздробило коленку. Как только стоять ещё умудрялся после такого болезненного шока? Зато лишённого подвижности соперника меченосец добил быстро и без затей. Просто оббежав того несколько раз по кругу. Его победный рёв заглушили своим рёвом довольные зрители.

Но на этом действо не закончилось. Под улюлюканье публики победитель подхватил трофейное копьё и стал выцеливать им очередную жертву. Причём не среди рыцарей, а среди работников метлы. Выбрал он пару, которую возглавляла спокойно стоящая на месте Тумбочка. Она ещё что-то проговорила парню, работающему с ней, и тот сместился ей за спину. Похоже, ачи вознамерилась отбить брошенное копьё своей метлой. Так оно выглядело всё вначале.

Но лишь когда смертоносное оружие полетело в цель, стала понятна вся подлость и цинизм лживой Умбы. Ничего отбивать она не собиралась. А может, не рискнула? Просто резко сместилась чуть в сторону, пропуская прогудевшее копьё мимо. А вот стоящий за ней парень сдвинуться не успел. Понятно, что и фартук его не спас, чай, не рыцарские латы. Хорошо хоть, умер сразу, с пробитым сердцем, и долго не мучился.

Что опять поразило чужака в этом королевстве – реакция зрителей: восторженно-добродушная. То есть подлость и крайняя жестокость воспринимались как молодецкая удаль и военная хитрость. Даже весёлые смешки раздавались и поощрительные выкрики, типа:

– Чем меньше мусора под ногами, тем легче сражаться!

Так что сообщение герольда, донёсшего до всех волю маркиза, показалось вообще несусветной дикостью:

– Для красочности зрелища и для усложнения поединков – высшее повеление: не убирать тела и оружие с ристалища до конца праздника!

Зрители встретили это сообщение радостным улюлюканьем, участники поединков – спесивым молчанием. Труммер припомнил, что ему и о таком варианте рассказывали в казарме. Такое случалось, когда местный властитель жаждал много крови и чрезмерной жестокости. Хотя куда уж кровавей, когда здесь убивают людей и режут почём зря? Ладно бы высокомерных и заносчивых добровольцев, любящих помахать оружием, кололи и резали, но при чём здесь библиотекарь, у которого кто-то украл ценную книгу?

Опять жребий и очередная пара сражающихся. Здесь победил обладатель алебарды, серьёзно ранивший соперника, махавшего отчаянно топором. Причём добивать не стал, а просто ушёл с ристалища, победно потрясая своим оружием. Тогда как раненый постепенно сам уполз в приоткрытые для этого ворота. Всё-таки и здесь порой воздерживались от неуместной жестокости.

Третья и четвёртая пары оставили на арене по одному трупу. А вот когда сошлась в поединке последняя пара, Крепыш дал знак остальным товарищам по метле собираться вместе. Он же двинулся первым в сторону Поля и его веснушчатого напарника. Тем более странным на это оказалась реакция сражающихся рыцарей. Они оба прекратили стычку и бросились к сходящимся парам уборщиков. Причём намерения их не оставляли малейших сомнений: убить! Это же подтверждали и выкрики из заведённой публики:

– Правильно! Раз не работают – пускай идут на удобрения!

Что толку, что Поль помнил о своих умениях сражаться? И даже мог отлично фехтовать. Можно ли отличную рапиру или меч сравнить с тяжёлой и несуразной метлой? И как вообще следует действовать такой дубиной?

Тренироваться было некогда. Зато удивительно живо и грамотно в сложившейся ситуации стало действовать тело. Сказалась, наверное, мышечная память или врождённая ловкость. Вместо того, чтобы отступать или убегать, Труммер одним скачком ринулся навстречу несущемуся на него мечнику. Тому самому цинику, который пролил первую кровь на арене, убив несчастную женщину. И тот никак не ожидал такой резвости со стороны уборщика. Будучи в шлеме без глухого забрала, он получил страшной силы удар пучком стальных прутьев в лицо.

Наверняка при этом рыцарь лишился зрения, передних зубов и остался с проломленным носом. Кровь так и хлынула из доброго десятка дырок. Тем более странным оказалось его дальнейшее продвижение вперёд и размахивание мечом. Увы, ослеплённый, он уже ничего не видел и только ревел белугой, словно призывая своего недавнего соперника на помощь. А тот и в самом деле поспешил на этот животный призыв. Причём за собой он оставил труп женщины, которая была в паре с Крепышом. А сам библиотекарь сумел отделаться лишь одной небольшой раной на предплечье.

Но пока второй рыцарь рвался на помощь, Труммер не мудрствуя лукаво попросту огрел ослеплённого козла по голове. Тяжеленная и прочная ручка метлы годилась для этого лучше всего. От удара голова в шлёме свернулась набок, рёв прекратился, и рыцарь с окровавленным лицом рухнул на спину. Как-то и сомнений не было: труп однозначно.

Тогда как разогнавшийся копьеносец уже находился в трёх метрах от Поля. И тот вновь доверился сноровке своего на диво тренированного тела. В этот раз руки с немалой силой просто швырнули тяжеленную метлу ручкой вперёд. Получился великолепный таранный удар, пришёдший рыцарю в корпус и остановивший его не хуже, чем каменная стена. Тот не только остановился, но ещё и назад попятился, пытаясь восстановить дыхание и равновесие. Если бы не панцирь у него на груди, быть ему с проломленными рёбрами и со сбитым напрочь дыханием.

Но и пока он приходил в себя, Труммер подхватил трофейный меч первого убитого им рыцаря, прокрутил им восьмёрку, приноравливаясь к весу и балансу, и стремительно пошёл в атаку. Вначале отбил парочку вялых выпадов копьём, после чего в единой связке отсёк кисть у соперника, а в продолжение – ткнул меч тому под мышку. Вроде неглубокая рана получилась, но жутко кровоточащая. Ну и плюс отрубленная кисть, тоже фонтанирующая красным. Рыцарь попятился, пошатываясь, а потом рухнул на спину, несколько раз дёрнулся в конвульсиях и затих.

Зато что творилось на трибунах и на балконах! Все без исключения вопили от восторга, прыгали, топали ногами и бряцали имеющимся оружием. Настолько зрителям понравился неожиданный финал первой части турнирного празднества.

Под этот рёв все уборщики наконец-то собрались вместе, и победитель получил порцию восторженных комментариев от Крепыша и веснушчатого паренька:

– Ну ты реально великий мечник!

– А с метлой ещё лучше обращаешься! Словно родился с ней и всю жизнь тренировался.

Тогда как Тумбочка не удержалась от ехидного пророчества:

– Зато теперь все остальные участники турнира из кожи вон будут лезть, лишь бы тебе башку срубить!

– Поэтому лучше находиться от тебя подальше, – угодливо поддакнул ей Хвильософ.

Крепыш постарался проигнорировать их тявканье:

– Как будем вооружаться? И кому что раздашь из трофеев? Имеешь полное право. Но не забывай, мётлы должны остаться при нас. Хоть на спину привяжи, а валяться они на земле не имеют права во время стычек.

При таком раскладе Поль не стал мудрствовать лукаво. Себе взял меч в левую руку, почувствовав, что и так может отлично сражаться. А в правой зажал так отлично себя зарекомендовавшую метлу. Парню с веснушками достался большой щит, Крепышу – копьё. Ну а решившим всё-таки остаться в общей группе Умбе и её ушлому подхалиму – небольшая булава и клевец соответственно.

Правда, после этого ачи попыталась взять командование на себя:

– Вот ты становись здесь, а ты…

– Рот закрой! – грубо оборвал её библиотекарь. – Ты уже наруководила, подставив парня под удар копья. Так что слушай нормального командира, который нам жизни сохранит.

И вопросительно уставился на Поля. Тому ничего не оставалось, как распорядиться в меру своего понимания:

– С большим щитом – в центр. Ты, с булавой, справа от парня, я – слева. Господин библиотекарь прикрывает мне левый бок, господин Хвильософ – правую сторону госпожи Умбы. И стараемся держаться вот на этой линии, чтобы два рыцарских трупа мешали возможной атаке в нашем направлении.

Встали. Уточнили некоторые детали взаимодействия.

А там и следующее кровавое представление началось. Вышли на ристалище две пары агрессивно настроенных гладиаторов. Причём сразу после сигнала они не бросились друг на друга, а вначале перекинулись несколькими фразами. При этом откровенно поглядывали в сторону изготовившихся к обороне уборщиков. Явно обсуждали вариант, как вначале разделаться с независимой силой, вызывающей раздражение и презрение. Похоже, они считали итоги возвышения простых обывателей чисто случайным делом, и это их не на шутку бесило.

Но всё-таки благоразумие восторжествовало. Слишком уж грамотно и выгодно выстроились работники метлы и совка. Как ни атакуй, а никто не гарантирует, что у нападающих не окажется раненых. А ведь им ещё между собой сражаться!

Потому они лишь сплюнули в сторону пятерых обывателей и начали бой между собой. Получилось у них весьма красочное и эффектное сражение. Победитель остался один, его напарник был убит. А вот их соперники оказались довольно тяжело ранены. И хоть публика требовала добить пострадавших, победитель гордо проигнорировал эти крики и покинул ристалище. Оба раненых фактически ползком успели покинуть арену до начала следующих боёв.

Теперь уже сошлось два квартета воинов. Причём выглядели они как закованные в сплошную броню рыцари, выгодно отличаясь в этом плане от всех своих предшественников. Да и оружия каждый из них нёс на себе столько, словно собрался на войну. Хотя скорей всего у них превалировали совсем иные мысли: «Если погибну, то уже ничего не пригодится!»

Но подленькое, мстительное зазнайство и у этих восьмерых присутствовало. Они тоже начали громко советоваться на тему:

– Не прибить ли нам сразу этих остолопов с мётлами?

Сразу рисковать не стали, зато торжественно пообещали:

– Победители сражения не уйдут с арены, пока на ней кроме них останется ещё кто-нибудь живой!

Публика встретила это заявление восторженным рёвом. Но при этом отчётливо слышались крики, полные откровенного издевательства:

– Вы ещё попробуйте с ними справиться!

– Ага! Как бы они ваши шлемы вам же в одно место не засунули!

Из чего следовало, что на трибунах очень заинтригованы неожиданным сбоем в программе сражений. Интерес к празднику резко возрос, и даже у заведомых смертников появились свои болельщики. Знать во главе с маркизом тоже взирала на события с повышенным ажиотажем.

Затем внимание всех присутствующих привлёк бой между квартетами. Лихо у них получалось, красочно, с искрами и грохотом. Минут на пять действо растянулось. В итоге у победителей на ногах осталось двое и один сильно раненный. По здравом рассуждении, следовало покинуть ристалище и утащить истекающего кровью товарища. Но где там! Рыцарское слово прозвучало! Честь под вопросом!

Вот два тупоголовых рыцаря и попёрлись в сторону пятёрки уборщиков. Уж слишком самонадеянными они оказались, закованные в броню с головы до ног и с глухими шлемами. Правда, нахрапом они не пошли, продвинулись на близкое расстояние, присмотрелись, подумали, и атаковали вполне слаженно. И правильно. Но и обозначенный в среде уборщиков командир действовал правильно, объяснив нужный встречный манёвр своим товарищам. Им всем четверым ставилась одна-единственная задача: подстраховывая друг друга, остановить рыцаря по правой стороне фронта.

Сам же Труммер, чувствуя в себе полную уверенность, намеревался расправиться с атакующим по левому фронту. Для этого он весьма грамотно использовал лежащий перед ним труп предыдущего противника. Перепрыгнуть того рыцарь не мог, потому стал обходить при начавшейся атаке. Вот этой заминкой Поль и воспользовался. Сам сделал два шага с ускорением, резко на третьем шаге оттолкнулся от кучи доспехов на груди трупа и в следующий момент нанёс противнику удар двумя ногами. Тот попытался выставить перед собой меч, но явно не успел. Никак не ожидал он такой прыти от уборщика. За что и поплатился. Мощный удар опрокинул его наземь, а там и остриё меча, проломив стальную решётку забрала, вонзилось в голову в районе рта.

Очередной рёв трибун. На этот раз в большинстве своём восхищённый и поощряющий. К тому же и товарищи смогли продержаться, отбив первую атаку второго рыцаря. И он, заметив, что остался один, благоразумно отступил. Будь ещё и с мозгами, покинул бы поле боя немедленно. Может, он и собирался это сделать, но тут из толпы послышалось обидное: «Трус!» Так что давшему слово воину пришлось сражаться до конца. И он решил выбивать противников по одному. После чего довольно грамотно и активно двинулся конкретно на Тумбочку, угрожая при этом весьма серьёзно и стоящему в центре щитоносцу. Ачи моментально получила две раны, а следующая могла стать фатальной. При этом Хвильософ не показывал ожидаемой от него прыти и не стал прикрывать Тумбочку справа. А Крепыш никак не успевал со своей метлой: теперь уже ему помешал второй труп, он споткнулся и неуклюже растянулся на окровавленном ристалище.

Зато быстро и проворно сместился к месту событий Труммер. Метлой своей ткнул рыцарю в голову, а мечом довольно лихо нанёс удар по правому плечу соперника. Ни один удар не нанёс вреда, зато заставил атакующего отступить. Причём не в центр арены, а почти прижавшись к высокому бортику из толстых досок. Получалось, что теперь уже его пыталась обложить пятёрка ершистых уборщиков. Избегая этого, рыцарь боком двинулся вправо от себя, выскакивая из неудобного положения.

Поль в этот момент помог подняться Крепышу и только принял удобную позицию для атаки или обороны. Вот тут и прилетел ему с тыла неожиданный удар: кто-то подло пнул его в зад!

Возмущённый вой с трибун ничем помочь не мог: а’перв запнулся и начал падать головой вперёд. А там уже навстречу блеснул меч противника. Тело Поля сгруппировалось в сотую доли секунды, уже боком ударилось о землю и резко крутнулось, откатываясь чуть в сторону. Дальнейшую помощь оказали веснушчатый парень и библиотекарь. Они синхронно сдвинулись на рыцаря, атакуя его и не давая добить товарища. Да и Умба показала должную сноровку, бросив имеющуюся у неё булаву прямо в голову одоспешенного воина. Булава скорей чиркнула по шлему, не нанося большого вреда, зато всё в сумме помогло Труммеру избежать смертельного удара. Меч только вскользь коснулся его головы, сбивая дурацкий колпак, вырывая клок волос на макушке и нанося приличную ссадину в месте удара. В голове зазвенело, словно после удара в близко расположенный колокол, но действовать и дальше в должной манере не помешало.

Мало того, прокрутившись по земле ещё раз, Поль оказался неожиданно в выгодной позиции. Метлу он выронил, зато меч пришёлся очень кстати: так и вошёл снизу сопернику под бронированную юбку.

На трибунах эти скоротекущие моменты схватки рассмотрели не все. Поэтому причину гибели последнего рыцаря обсуждали долго и весьма активно. Но, в общем, благосклонность зрителей к вёрткому и удачливому «гражданскому» от свершившегося подвига только возросла.

Также они одобрили и короткую расправу, состоявшуюся почти сразу, которую Умба совершила над предателем. Потому что именно её подхалим, прозванный Хвильософом, совершил коварный пинок, выталкивая Поля из строя. Разгневанная ачи вначале ткнула мужичку метлой в лицо, а когда тот истошно завопил от боли, добавила ему дубовой рукоятью, проламывая голову. Классика нынешнего сражения.

А’перв не ожидал такой лояльности в свой адрес:

– Смотри-ка, справедливость восторжествовала? – буркнул он рядом стоящему Крепышу. Тот на это отреагировал так же тихо и с ворчанием:

– Скорей всего эта гнида убирала ненужного свидетеля. Кажется мне, что предательство они оговаривали заранее. Хотя не могу это утверждать с полной уверенностью…

Пришлось с того момента постоянно коситься на ачи, горделиво задирающую подбородок и по-мужски расправляющую плечи.

Зато дальнейший праздник оружия, доблести и крови прошёл без особого участия уборщиков. Фактически они до конца оставались простыми зрителями, хотя и заняли оборону и были готовы к отражению любой атаки. Может, и к счастью было такое пренебрежение, потому как Труммер не смог бы толком сражаться. Голова после удара болела страшно, причём боль какая-то оказалась странная, пульсирующая и порой чуть не лишающая сознания. Куда уж в таком состоянии мечом или метлой махать?

Зато свершилось иное событие, которое пророчествовала Умба! Вместе с пренеприятнейшими ощущениями стала возвращаться память. Рывками, несуразными картинками, обрывочными сценками, но вся прежняя жизнь становилась постепенно доступной а’перву. Так что он, сжав зубы и стараясь не кривиться, скорей делал вид, что наблюдает за событиями, чем действительно присматривался к арене.

Тогда как в последних пяти одиночных поединках сражались самые известные и прославленные рыцари. И те посчитали ниже своего достоинства даже смотреть в сторону уже состоявшейся сенсации. Эти десять ходячих гор брони и оружия убили из своего состава троих, тяжело ранили двоих. Да и победители пошатывались от ран и переломов. В финале горнисты протрубили должные мелодии, герольд прокричал нужные слова и здравицы, маркиз приступил к награждению отличившихся. Естественно, что официально награждал только рыцарей и гладиаторов.

Но и прочим героям, пусть и не официальным, досталась великолепная награда: свобода! Да плюс к ней – всё взятое в бою. А так как противников убивал только один Поль, то ему на это и указал библиотекарь:

– Теперь это всё – твоё! И ты не только свободен. Но ещё и богат. А чтобы все трофеи на себе не таскать, советую один из доспехов выменять на приличную повозку и пару крепких коней. Ну и нанять себе парочку помощников.

– Отлично! Тогда я нанимаю тебя и нашего веснушчатого товарища. Согласны? – Те на это лишь радостно кивнули и приступили к мародёрке. А вот Умба, хоть к ней никто и не обращался, заявила не менее радостно:

– Я готова помогать своему командиру без всякой оплаты!

После чего живо стала вытряхивать очередное остывающее тело из рыцарских доспехов.

Глава 7. Куда идти?

Пока собирались, искали повозки, проводили обмен и грузились, Труммер не стал гнать ачи в шею. Решил, что всегда успеется. Да и глухая ночь уже наступила. Правда, глухая она оставалась для природы и чисто условно, всё-таки холодное светило Скаль давало вполне достаточно освещения. А вот для маркиза и его окружения праздник только начал раскручивать свой маховик веселья, танцев и обжорства. Вся цитадель сияла цветными электрическими огнями, а остальной комплекс строений вокруг неё красиво подсвечивался прожекторами и мерцающей иллюминацией.

На это библиотекарь заметил с ворчанием:

– Использовать электричество у нас разрешено только знати и богатым нуворишам. Глянь, что творится!.. Тогда как в городке только два фонаря на главной площади горит, и то не всегда.

Кстати, в процессе погрузки он представился настоящим именем, хотя и не отказывался от прозвища:

– Крепышом меня назвали уже в тюрьме, и я не против такого лестного прозвища. Но имя моё от рождения Самуэль. Самуэль Канта́ри, к вашим услугам. Потомственный хранитель книг. Эта семейная должность за нами числилась с моего прапрадеда. И вот на мне, похоже, оборвалась.

Веснушчатого паренька звали Патрик, и попался он на инкриминированном ему изнасиловании. Хотя сам он утверждал, что с дочкой городского архитектора у него всё складывалось по полному согласию. Просто вмешались злые братья девушки, да и её отец ничего не хотел слышать о подобной партии. Вот и запроторили паренька в темницу по надуманному обвинению.

Про Тумбочку он и спрашивать не собирался, но та сама словоохотливо рассказала о себе всё самое главное:

– Местная знаменитость. Любительница выпить и подраться. Моя стезя – тотализатор и споры по любому поводу. Но чаще всего меня заталкивали в темницу в невменяемом состоянии, когда меня специально подпаивали проигравшие конкуренты. И я уже в шестой раз получаю свободу как выжившая с метлой.

Поль слушал её и недоумевал. Как может разумный человек много раз наступать на одни и те же грабли? Почему не уйдёт отсюда как можно дальше? Почему не поищет лучшее место под светилами в этом довольно благоприятном, мирном и богатом королевстве? И ладно бы только это… Но почему эта разгульная особа настойчиво считает себя женщиной? Из-за наличия груди? Зато по всем остальным признакам она натуральный мужчина. Не лучше ли так им считаться по всем факторам и по всем статьям? Наверняка жить стало бы проще и понятней для окружающих.

Но вслух задавать вопросы не стал, всё равно надо избавляться от такой подруги (или товарища?) как можно быстрей. Что ему ещё очень не хотелось, так это оставаться в этом месте хотя бы лишний час. Мало ли чего в голову взбредёт упившейся местной знати? Ну и самое главное: он теперь вспомнил все основные события своей жизни! Или почти все… В полном приключений прошлом просматривалось слишком много несуразностей и смертельная опасность, но в любом случае следовало хотя бы дать о себе весточку сестре Ласке, лучшей подруге Галлиарде и верным, проверенным друзьям.

Как это сделать? И стоит ли сообщать о себе дэму своего сектора Бенджамину Надариэлю? Несмотря на близость к этому властному божеству и некую взаимную симпатию между ними, следовало хорошенько подумать, прежде чем вновь связываться с властелином всего сущего, творцом грядущего, повелителем миров… и прочая, прочая, прочая.

А пока следовало убраться отсюда подобру-поздорову. Вот Труммер и скомандовал:

– В путь! Уезжаем немедленно!

Без возражений не обошлось:

– Вообще-то лихих людишек в королевстве очень мало, вешают их довольно быстро, – стал информировать Самуэль Кантари. – Но именно в эти дни праздника разные разбойники сюда слетаются, словно мотыльки на свет. И порой они пострашней любых рыцарей действуют, потроша загулявших путников и устраивая неожиданные засады на разъезжающихся гостей.

– К тому же через несколько часов, – заметила Умба, – с пиршественных столов начнут сносить великолепные блюда, угощая ими всех, кто во дворах находится. А нам сами боги велели подкрепиться после таких треволнений и выпавших испытаний.

– Ну, раз велели, оставайся, – радуясь в душе такой причине, заявил Поль. – А нам некогда! – и уже специально для бывшего библиотекаря: – И нам ли, с такой грудой оружия, бояться каких-то татей? Поехали!

Не успел он отвернуться, как Тумбочка первой взобралась на козлы повозки, разобрала вожжи и деловито, чуть ли не угодливо поинтересовалась:

– Куда править, командир?

Смотрелось это весьма гротескно. Причём молодой Патрик нахмурился и двумя руками перехватил удобнее копьё; опытный Крепыш сразу отрицательно замотал головой; ну и несколько местных слуг, которые помогали уборщикам с обменом и с приобретением повозки, сдержанно захихикали. Видимо, прекрасно все представляли, какие проблемы может создать такая вот попутчица. Да и Труммер всё это прекрасно понимал. Но он же чётко прочувствовал некий момент: стоит именно сейчас прогнать настырную ачи, как она может закатить скандал или устроить истерику. Вдруг этим привлечёт ненужное внимание маркиза? Или кого-то из его своры? А оно им надо?

Поэтому он вначале возмущённо хмыкнул, а потом и сам стал забираться в повозку со словами:

– Едем в сторону Большой стены!

Громкое чмоканье, свист бича, и заработанный потом и кровью транспорт дернулся на выезд из внутреннего двора крепостного комплекса. При этом все четыре путешественника угрюмо помалкивали, пытаясь самостоятельно додуматься о причине именно такой цели начавшегося путешествия. Разве что Умба выглядела вполне довольной, она явно радовалась кардинальному изменению своей жизни.

Поль вполне удобно расположился на охапках сена и среди мешков с овсом и глядел только на впереди расположенную дорогу. А потому не обратил внимания на трёх слуг, оставшихся на месте и начавших оживлённо между собой переговариваться. Затем осмотрел ещё раз добротную и вместительную повозку, которая им досталась, и запоздало подумал:

«Каково расстояние отсюда до Большой стены, я так и не поинтересовался… А с другой стороны, это и не так важно. Главное, что двигаемся в нужном направлении».

Теперь следовало как-то упорядочить и обдумать вернувшиеся к нему воспоминания. А вот с ними оказалось не так всё просто. Они вызывали скорей озабоченность и опасения, чем радость, надлежащий оптимизм и блаженное спокойствие.

Чётко прорисовалось самое страшное – картинка его гибели. После выполнения задания Азнары Ревельдайны, в глаза называемой Непревзойдённой, а за глаза Коброй, вполне естественно ожидалась небывалая награда. Всё-таки Поль вместе со своей уже официальной супругой Азой Рейной не просто погулять сходили, а целый мир спасли. Тот самый Аверс, где Непревзойдённую чтили как высшую богиню всего мироздания. И вроде как авторитет у неё имелся среди пейзан, как святой личности, доброй, умной, щедрой и справедливой.

Тем не менее во время обозначения награды эта самая «щедрая» богиня поступила невероятно. Она попросту отдалась а’перву, одарив его бурными и продолжительными ласками. То есть повела себя в тот момент как несдержанная, изнывающая без секса портовая шлюха. А ещё точнее, практически изнасиловала Труммера.

Деяние, в общем-то, вполне прозаичное, если подходить к этому формально. Всё дэмы мужского и женского пола не отказывали себе в фривольных удовольствиях с простыми смертными. Для этого к их услугам имелось население всего ДОМА. А уж в своём секторе они творили всё, что им в голову взбредёт. Та же Кобра устраивала в своих дворцах такие оргии, что от перерасхода сил некоторые ачи-красотки погибали. Так же практиковалось наличие вокруг дэмов сонма близких фаворитов, всегда готовых на всё и вся. Вот уж где существовал серпентарий ненависти, наушничества, подлости и предательства, который старались держать под контролем байни (первые советницы и наперсницы у богинь), управляющие Имением и главные консулы.

Но в случае с Полем сам факт его прелюбодеяния с дэмой имел сразу несколько не поддающихся объяснению странностей. Или наоборот, легко прогнозируемых выводов. Так, Азнара заранее отправила своего двойника Азу (она же супруга Труммера) по неведомым делам, явно желая скрыть от той предстоящий момент близости. Хотя дэмам подобное не присуще, они и так полные хозяева в ДОМЕ всего сущего. Они плевать хотели на мнение себе подобных, чего уж заморачиваться с каким-то двойником?

Скорей всего и приближённые Кобры не ставились в известность о её связи с простым смертным. Но ведь это не факт, что даже богиня, и даже в своём Имении держит всё под полным контролем. Так что наверняка кто-то что-то заметил, сопоставил, догадался, а то и подсмотрел непосредственно. Выводы тоже сделались верными: как бы богиня вдруг слишком не увлеклась шустрым а’первом. Чтобы этого не случилось, его лучше убрать сразу, не откладывая это всё на потом, когда фаворит быстро перехватит бразды правления в свои руки.

Вот и получилось, что некие заговорщики среагировали моментально. Услышав приказ Азнары главному консулу подвезти молодую пару домой, они активировали хитрые мины, заложенные во флайере генерала. Что он, что его пассажиры не подозревали о свой скорой гибели.

В этом плане чётко вспомнился момент отлёта из Имения Ревельдайны. Поль чётко видел в одном из окон, как ехидно и торжествующе улыбалась Л’укра Бзань, та самая верховная байни, что с ощутимой ненавистью всегда присматривалась ко всем посторонним в Имении.

«И не только к посторонним, – припомнил Труммер. – Ни для кого не секрет, что главные консулы и их подчинённые в секторе Кобры мрут как мухи. Значит, это жу-жу неспроста, кто-то там устраняет всех, кто оказывается близко к телу богини. Сама она не стала бы заниматься такими мерзостными делишками, особенно если припомнить о её положительном авторитете в мире Аверс. Скорей всего байни не смогла упустить возможность уничтожить не только наглого а’перва, но и главного консула. Или она покушалась только на генерала?..»

Пока сей вопрос являлся неактуальным. Зато факт, что попавшие в катастрофу смертные скорей всего погибли. Но и это утверждение показалось спорным:

«Ведь я выжил! – спорил с невидимым оппонентом Поль. – Пусть меня для сборки тела и лечения пришлось запроторить в Лаборатории! Главный консул тоже мог спастись. Ведь слышал я, как мой дэм Прогрессор хвастался таким же флайером. Ещё и утверждал, что для пилота имеется катапультируемое кресло. Значит, Аза Рейна тоже могла выжить?.. Почему бы и нет?.. И её тоже подлатали в Лаборатории?.. Хм! И она могла погибнуть от лап того монстра, что меня разбудил… Или сгореть потом в пожаре… О господи! – От нового воспоминания он чуть не впал в моральный ступор: – Я ведь Азе признался в момент катастрофы, что занимался сексом с дэмой!..»

Почему-то именно этот момент вызвал самую реальную душевную боль, накрыл волной отчаяния и настоящей паники. Показалось, что весь мир зашатался, все устои рухнули, а от стыда и раскаяния захотелось немедленно умереть. Лишь бы больше не терзаться запоздалым раскаянием:

«Зачем я это сделал?!. Болван! Ну кто меня за язык тянул?!. Хотел покаяться?!. Зачем?!. О-о-о-о!.. Лучше бы я этот язык себе откусил!.. И что теперь будет?!.»

Почему-то в сознании царила уверенность, что маркиза Рейна выжила и теперь уже точно не простит. Когда они были в мире Аверс, со своей миссией, Аза блюла свою святую девственность, стойко сопротивляясь даже законному супругу. Правда, обещала потом наградить своего возлюбленного сторицей. И фактически домой к Полю они летели-спешили ради той долгожданной и взлелеянной первой брачной ночи.

И что теперь? Аза терпела и мучилась, страдала и во всём себе отказывала. Тогда как он… Похотливое животное, не смог удержаться от измены! И не важно, что пришлось кувыркаться в кровати с самой богиней, факт измены так и остаётся таковым. Ибо сам виноват! Мог бы и догадаться заранее, что грозит конкретно. Мог бы и схитрить, придумать что-нибудь, извернуться, притвориться больным, раненым… мёртвым, в конце концов! Раньше-то всегда выходил сухим из воды, умел предвидеть, умел предвосхитить, умел выкрутиться…

Прокручивая всё это раз за разом в сознании, Труммер впал в такую меланхолию, что впору показалось поворачивать назад, а потом и скрыться до конца жизни в Диких землях. Остановили его от этого поступка переживания за сестру, подругу и друзей:

«Как они там? Справляются ли учительницы с воспитанием Ласки? Что предпримет Галлиарда, когда узнает о моей гибели?.. Она ведь такая отчаянная, ни перед чем не остановится. Наверняка обвинит Кобру, после чего будет безжалостно уничтожена если не самой Ревельдайной, то нашим Бенджамином Надариэлем. Ведь никто не имеет права сказать плохое слово в адрес дэмов. Иначе – смерть!.. Следовательно, надо как можно быстрей возвращаться домой…»

Вынырнув из своих размышлений, Поль оглянулся по сторонам, пришёл в себя и громко возмутился:

– Умба, почему плетёмся так медленно?! Подгони-ка этих кляч, иначе сдадим их на колбасу в ближайшем селении! Давай, давай!

Под щёлканье кнута и залихватский посвист кони резко ускорились, и повозка загрохотала по тракту. Труммер спешил домой.

Глава 8. Неуместная доверчивость

Вскоре выяснилось, что до Большой стены ещё километров сто. То есть два дневных перехода, если продолжать пользоваться повозкой.

«Надо же, как меня далеко забросил скотовоз! – сокрушался а’перв. – И как теперь ускориться? Или хотя бы послать впереди себя весточку для Галлиарды?»

В реализации подобных намерений имелись немалые сложности. Дэмы кардинально препятствовали развитию какой-либо связи в ДОМЕ вообще и для простых смертных в частности. Сами-то пользовались техническими изысками с иных миров, как и своих приближённых обеспечивали надлежащими девайсами в случае необходимости. На этом фоне великолепно общались между собой все приписные подданные, проживающие в Крепости. Там телефоны стояли практически в каждом жилище. Если не в каждой комнате. Точно так же обстояло дело в Долинах Спортивной Элегии – гордости каждого хозяина сектора.

Дальше от Имения – хуже. В Параисе наличие телефона – немалый престиж для его владельца. Причём дорогое удовольствие, потому что лишь для приписных подданных всё бесплатно. Поэтому в самом заселённом мегаполисе секторов всегда шла немалая борьба за каждый дополнительный номер. Ну и в Ро́зморе телефоны имели только чины администрации, полиции да некоторые отшельники-нувориши.

Что в плане телефонизации творилось в Диких землях, то есть за Большой стеной, никто из «цивилизованных» толком не знал. А вот тот же грамотный и знающий Самуэль Канта́ри сразу отверг подобное удобство в здешних землях:

– В замке у маркиза телефона нет, и никогда не было! – но тут же добавил: – А вот на подземных железнодорожных станциях и на главных перекрёстках подземных автомагистралей они есть в обязательном порядке.

Ну это и сам Поль понимал. Ибо здешние пасторальные пейзажи не портили многочисленные железные дороги и гудящие автострады. А ведь через прилегающие к Большой стене королевства, самые мирные и самые богатые, пролегали основные грузопотоки полезных ископаемых, древесины, тканей, строительных материалов и продуктов питания. И всё это было под землёй. Иначе окрестные пространства смотрелись бы как распределительные станции, пронизанные асфальтными дорогами, акведуками в нескольких уровнях.

Конечно, и наверху дороги нормальные имелись. Но все они являлись как бы отростками местного значения, выползающими из подземных терминалов. Тот же скотовоз где-то мчался вначале по тоннелям на громадной скорости и только потом выехал на поверхность для разгрузки-погрузки. Но ни единой скоростной автомагистрали, ведущей прямиком, поверху, в цивилизованную часть сектора, здесь не было.

Закономерный вопрос: нельзя ли воспользоваться подземным транспортом? Или телефонами, там находящимися?

Но в том-то и дело, что все тоннели и вся структура вокруг них считались неприкосновенной собственностью дэмов. Эта собственность охранялась специальными отрядами, и попасть внутрь постороннему лицу считалось делом невозможным. Слишком уж стратегически важными являлись подземные коммуникации. Случись что с ними, участки Параиса с сотнями миллионов жителей начнут через неделю вымирать от голода. По этой же причине в нескольких кряду королевствах, простирающихся друг за дружкой, категорически возбранялись войны и любые вооружённые неурядицы. И следили за этим специальные наместники крайне строго.

А вот дальше… Примерно с тысячного километра тоннели кончались. Зато начинались воистину Дикие земли. Там царил крайний беспредел, возникающий при попытках как можно ближе оказаться к конечным терминалам. Ибо в таком случае ты мог кормиться на потоках продуктов и полезных ископаемых. Там уже воевали постоянно все со всеми, и кровь лилась рекой. Но дел до тех войн никаких и ни у кого не было.

В данный момент и путешествующим на повозке было не до трудностей удалённых от этого места аборигенов. Хотя все они, или их предки, пришли когда-то именно с тех земель, выискивая лучшую долю и стремясь пожить в цивилизованных условиях. Сейчас им следовало решить проблему связи хотя бы. И она решалась только одним способом, который Умба огласила после краткого обмена мнениями:

– Только и можно, что воспользоваться близким знакомством с укротителями летающих бестий. Хорошенько ему заплатить, и тот может доставить письмо в Ро́змор.

– А если очень хорошо заплатить и чтобы он доставил в Ро́змор именно меня? – стал уточнять Поль. – И где найти этого близкого знакомого?

Ачи пожала в сомнении массивными плечами:

– Насчёт конкретной оплаты – не в курсе. Надо вначале продать твои трофеи и прикинуть, что наберётся в сумме. А вот по поводу знакомого… Не скажу, что он мне близок, но есть один укротитель у графа Дейрика, мы с ним когда-то… Э-э… Впрочем, это неважно.

– И где обитает этот добрый граф Дейрик?

На это ответил бывший библиотекарь:

– Нам по пути. Сейчас покинем владения маркиза, и вскоре покажутся городок и замок, подвластные графу. Только вот его самого дома нет, он на празднике у нашего… мм, бывшего хозяина. И будет там пьянствовать ещё минимум как сутки. Причём добрым его никак нельзя назвать. О его вероломстве и подлости страшные слухи ходят. Та ещё редкостная гнида, по сравнению с которой наш маркиз святым выглядит.

– Но на чём-то он прибыл в гости? Не по воздуху?

– Нет, – хохотнула Умба, – в карете! Потому что высоты боится. Так что имеем все шансы спокойно продать трофеи и так же спокойно переговорить с укротителем. Важная шишка и мнит о себе слишком много, но… Главное, его на месте застать.

Труммер на эти утверждения благодарно кивал и старался не кривиться. Ведь получалось, что данную попутчицу (имелась в виду Умба) так просто теперь не вытуришь из компании. Думал дать ей чуток денег, да расстаться, хорошо бы (!), но тут она вроде как и нужна. Попробуй избавиться от такой прилипалы и в такой момент!

Городок с графским замком выглядел издали опрятным и ухоженным. Что несколько не соответствовало плохой славе здешнего хозяина. На улицах порядок, кое-где в окнах просматривается электрическое освещение. Да и нужные покупатели-продавцы оружия бодрствовали, несмотря на формальную ночь. За каждую деталь доспехов или за единицу смертоубийства с этими прохиндеями пришлось преизрядно поторговаться. Всё равно в итоге продешевили примерно на треть. Даже юный Патрик возмущался:

– Сволочи они! И зачем так спешить с продажей? Поль, подумай! В следующем замке ты за эти трофеи чуть ли не вдвое больше возьмёшь. А в столице так вообще в три раза прибыль будет. Да и вообще… Продавать такие мечи?!.

Труммер плевать хотел на деньги, у него и своих хватало, о которых он вспомнил. Главное было – домой быстрей добраться. И мечи его не прельщали, как и всё остальное колюще-режущее железо. Он привык к своим удобным пистолетам «глок» настолько, что порой машинально ощупывал пояс на месте размещения кобур, проверяя наличие огнестрелов. Во время выполнения миссии на Аверсе настрелялся, как никогда в жизни. Так что продавал шикарные мечи без малейшей жалости.

После торгов сразу же потребовал от ачи:

– Давай веди к своему знакомому укротителю!

В отличие от оружейников умелец общаться с летающими бестиями бессовестно дрых, и в его доме вообще никто долго не реагировал на стук и крики. Потом всё-таки выполз какой-то сторож с помятой харей, долго ругался с визитёрами через забор и клял их, но зато сразу сменил гнев на милость, получив на лапу золотой. Решительно хекнул и отправился будить хозяина, репетируя на ходу нужные слова:

– Прибыли очень богатые клиенты. Есть возможность отлично заработать.

А там и укротитель появился, выйдя на крыльцо в каком-то подобии пижамы. Рассмотрев его, Самуэль Канта́ри авторитетно шепнул Полю на ухо:

– Однозначно клаучи! Так что понимаешь, каким образом он знаком с нашей Умбой?

Как раз последнюю, только что упомянутую «подругу», вышедший тип опознал, довольно приветливо махнув ей рукой:

– И кого это ты привела? Надеюсь, они хорошо оплатят мою преждевременную побудку?

– Не волнуйся, ручаюсь как за себя! – заверила ачи своего, скорей всего, партнёра по сексуальным забавам.

Далее начались выяснения и торговля. Хуже всего, что все несколько взрослых летающих бестий находились в личной собственности местного графа. А того ведь нет! И без его личного разрешения никто не даст хоть самому дэму (умозрительно, конечно) воспользоваться воздушным транспортом. Непосредственно в вольерах укротителя сейчас имелось несколько особей в виде подрастающих птенцов, ну и одна молодая особь, которую лишь тренировали под седло. Взять ещё и пассажира она не могла при всём желании её хозяина сколотить на этом неслабый капиталец.

На предложение продать молодую гарпию укротитель угрюмо помотал головой:

– Ты и управлять ею не сможешь, слишком она строптивая. Ну и самое главное, гарпия – уже не моя собственность. Меня за её пропажу граф на кусочки порежет и свиньям скормит. Он такой…

Пришлось договариваться только о срочной доставке письма. И цена оказалась в итоге в двенадцать золотых, что втрое превышало стоимость подобной услуги при обычной доставке.

Ругаясь в душе нецензурными словами сразу нескольких миров, Поль согласился и уселся писать послание подруге. Сообщил, что живой, возвращается домой и посоветовал скрывать эту новость как можно дольше. От посторонних – особенно. А чтобы у Галлиарды не возникло сомнений в идентичности отправителя, описал коротко два случая из времён их бурной молодости. Описанные пикантные подробности, кроме них двоих, никто больше знать не мог. Разве что дэм Прогрессор, но ему всё и так дозволено.

Собравшийся и экипировавшийся укротитель улетел с посланием. И только после этого Труммер расслабился, вздохнул свободнее и… сообразил, насколько сильно он хочет кушать. Если можно это простое слово применить к атаковавшему его голоду. Поэтому повозка с лихим посвистом и под щёлканье кнута рванула к ближайшему трактиру, работающему круглые сутки. И там, только переступив порог, Поль с ходу прокричал:

– Хозяин! Мечи на стол всё что есть! И быстро! Иначе я за себя не ручаюсь! – и бросил в трактирщика золотой монетой. Тот нисколько не обиделся на такое поведение, ловко поймав кружок из благородного металла, и тут же стал отдавать распоряжения придремавшим разносчицам.

Девки забегали как наскипидаренные, и вскоре четверо путешественников уже ели так, что за ушами трещало. Иных-то посетителей и не было в помещении, всё-таки раннее утро, все разошлись, даже самые отчаянные питухи. Вот и заработала кухня для таких щедрых посетителей со всем жаром своих духовок. А чтобы пища лучше в пищевод проваливалась, заказали парочку кувшинов местного пива.

Тем более неожиданным показался приход ещё парочки ранних клиентов. И они, присмотревшись с порога, радостно загалдели, перебивая друг друга:

– Ба! Да это же великие герои!

– Они же вызвали истинный фурор на празднике у маркиза!

– Истинные воины, с которыми не зазорно и выпить! Поэтому мы угощаем!

– Хозяин! Подай нам парочку кувшинов самого лучшего вина!

Трактирщик вначале пялился на них с некоторым недоумением, если не с испугом. Потом почему-то скорбно вздохнул и метнулся в погреб за вином. Жалко ему, что ли, стало самого лучшего напитка?

Тогда как подавальщицы выставили на стол внушительные стаканы, а новые клиенты, остановившись у стола, представились пышными именами каких-то баронетов и кабальеро. Чуть раньше наблюдательный Патрик шепнул на ухо командиру:

– Они в самом деле были на празднике. И стояли среди слуг здешнего графа, когда мы оттуда уезжали.

Несколько странно, что такие гуляки-выпивохи уехали с подобного праздника преждевременно. Маркиз славился щедростью и размахом. Но мало ли какие у людей обстоятельства? Пришлось срочно домой возвращаться? Или по делам куда спешить? Ну и как можно не выпить с людьми, которые тобой так искренне и бурно восхищаются?

Вино оказалось в самом деле великолепным на вкус. И каким-то особенным. С оригинальной изюминкой. Пока Поль пытался распробовать первый стакан, Умба выпила целых три. Патрик – полтора. Самуэль – один. Те, кто угощал, – по два. Последний факт впоследствии весьма смущал. Но вот падать на пол все стали в зависимости от количества выпитого. Вначале завалилась квадратная ачи. За ней Патрик и следом Крепыш. Баронет и кабальеро стояли на ногах прочно, так и не присев, и уже почему-то злобно пялились на осоловевшего Труммера. Наконец и он почувствовал, как заваливается лицом на стол. Теряя сознание, он всё-таки успел расслышать прозвучавшие фразы:

– Господа, – блеял просительно трактирщик, – они ещё не успели оплатить свой заказ!

– Ничего, скоро приедет граф, требуй с него.

– Но как же так?! Уговор гласит, что мне оплачиваются все мои расходы сразу же! Разрешите мне хотя бы самому забрать то, что принадлежит мне по праву!

Послышались презрительное фырканье и разрешение:

– Ладно, бери. Но всё остальное у них в карманах – ты не видел!

– Конечно, конечно…

И ловкие руки заскользили по карманам клиентов, опоенных ядовитым зельем. Дальше сознание Поля окунулось в полный туман беспамятства.

Глава 9. Ожидание в разлуке

С каждым последним днём беспокойство в душе Галлиарды Фойтинэ всё нарастало и нарастало. И началось всё с невероятного события.

Катастрофа элитного флайера, случившаяся неподалёку, вполне естественно, что взволновала всю округу. Тем более что место крушения накрыло собой сразу два частных домика, привычных для пейзажа данной окраины Ро́змора. Дома разрушились. Возник пожар. Погибли четыре жителя, десяток – получили ранения разной тяжести и ожоги.

А уж какой ажиотаж вокруг этой трагедии раскрутился! Власти и полицейское начальство не только Ро́змора пожаловали. Прибыли важные шишки Параиса и самой Крепости. А некоторые свидетели сдавленным шёпотом передавали новость, что даже сам дэм Прогрессор показался на месте катастрофы. В последнее вообще слабо верилось, потому что вот-вот должен был начаться визит дэмы восемнадцатого сектора Непревзойдённой Азнары Ревельдайны. Готовился праздник, на котором два божества предстанут перед смертными во всём величии и сиянии. Так что какое им дело до человеческих трагедий? Пусть даже флайер принадлежал невероятно высокому чину, как прошёл слушок. И пусть этот чин даже пострадал бы.

Тем более что уже через несколько часов стало известно: пилот не пострадал, успел катапультироваться. И больше ни одного тела в обломках летательного устройства не обнаружили. И на этом всё? Теперь только и оставалось, что сочувствовать погибшим ро́зморцам? Хотя и в этом плане не всё так мрачно оказалось для родни покойных. Потому что вдогонку остальным прошёл вообще шокирующий слух: дома будут восстановлены бесплатно, за каждого умершего выделят компенсацию из казны, ну и каждого раненого обеспечат по гроб жизни. Небывалая и неслыханная щедрость со стороны администрации! Или всё-таки со стороны дэма?

Но именно после этого всё женское население личной усадьбы Труммера всполошилось от новой напасти. Женщины, девочка и дамы как раз вернулись с улицы, наслушавшись массы информации, да расселись в гостиной первого дома пить чай. Как вдруг в саду, пошатываясь и жалобно порыкивая, появилась израненная, измочаленная, явно сильно пострадавшая гарпия.

– Кузя! – в ужасе воскликнула Ласка, узнавшая моментально свою любимицу. После чего опрометью бросилась из дома в сад, где с причитаниями и со слезами принялась ощупывать, поглаживать громадную летающую бестию.

К ней моментально присоединились все остальные, притащив из дома все имеющие лекарства, мази и заживляющие эликсиры. Хоть обе учительницы, что Элен, что Аннет Макиллайн, жутко боялись подобных созданий, но в данном случае действовали, не проявляя своего страха. По крайней мере внешне. Так что вскоре гарпия была подлечена, заштопана, накормлена и обласкана. После чего улеглась на привычную ей кучу сена и уснула с довольным рокотом.

Но сразу после её появления на сердце у Галлиарды появился ледок тревоги:

«На гарпии улетела Аза, обещав на ней же и вернуться после миссии. Могла и Поля привезти. И что теперь думать, если Кузя вернулась сама, да в таком побитом состоянии? Куда при этом угодила её непоседливая укротительница? Или её опять похитили гадкие уроды из восемнадцатого сектора? И был ли с ней в тот момент Поль? И вслух ведь о таких предположениях говорить нельзя, вдруг сбудутся! И Ласка вся изведётся… Вон как на раны Кузи болезненно отреагировала… Чем бы её отвлечь от гарпии?.. О! Пусть поиграет со шкатулками своего брата!..»

– Ласка, прелесть наша! – обратилась она к нахмуренной девочке. – Не пора ли кормить твоих спящих фей?

– Ой! Забыла! – тут же преобразилась девочка, срываясь с места с озабоченным видом.

Несколько последних дней она только и играла со странными коробочками, которые Труммер когда-то случайно «выкрал» у самого дэма. Кстати, Бенджамин Надариэль, узнав о «краже», только махнул рукой, разрешив оставить трофеи из другого мира у себя. Добавив при этом: «С них уже никакого толка».

Шкатулки для постороннего взгляда выглядели непрозрачными, но Ласка, узнавшая, кто в них, вскоре уверенно заявляла, что видит летающих фей из Леса Креатур. Они, дескать, спят пока. Но если их постоянно подкармливать, то они обязательно проснутся.

Ребёнок! Что с него взять?

Чем бы дитё ни тешилось, лишь бы не плакало. Ну и занято постоянно: передвигает шкатулки, крутит ими, вертит, разговаривает с ними, как с младенцами, чему-то учит и к чему-то там обязывает. Даже на занятиях с учительницами устанавливает шкатулки рядом со своей маленькой партой. Со стороны смотрится мило, да и фантазии ребёнка надо развивать.

Зато отвлекается дитё напрочь во время своих игр во владычицу фей, а взрослым в те моменты можно спокойно поговорить. Чем прославленная теннисистка Фойтинэ не преминула и сейчас воспользоваться. Оставшись одни, взрослые могли спокойно пообщаться:

– Не нравится мне состояние Кузи, – начала она, понизив голос. – Но хуже всего, что от Азы и от Поля до сих пор никаких известий.

– Ну, так они же выполняют миссию в другом мире, – степенно напомнила Элен. – Какие могут быть от них весточки?

– Да и что может случиться с таким уникальным парнем, как Труммер? – искренне удивилась её сестра Аннет. – И своими силами поощера он твою подругу из любой неприятности вытянет. Или ты сомневаешься?

– Вроде не сомневаюсь… Но тогда кто умудрился так гарпию потрепать?.. И откуда она прилетела?

– Скорей всего с ней плохо обращались в том месте, где её Аза оставила, – предположила Элен. – Вот бестия и сбежала, проломив клетку или оборвав путы. Наверное, в её понятии, именно здесь дом и здесь проживает хозяйка. Вот она и полетела на её поиски. Так что эту проблему отставь в сторону как несущественную… Лучше скажи, как станешь делить нашего благодетеля со своей подругой? Ведь конфликт получится однозначно, если Фойтинэ парня к тебе ревновать начнёт.

– С этим всё нормально! – рассмеялась Аза, хотя смех у неё получился несколько наигранный и грустный. – Труммер для меня в первую очередь друг, для счастья и семейного благополучия которого я ничего не пожалею. А уж себе партнёра для постели я всегда найду. Любого из наших знакомых мужчин мне достаточно только пальчиком поманить.

Обе учительницы поджали строго губы, всем своим видом показывая, что не разделяют таких фривольных взглядов на личную жизнь. Но они же сами прекрасно понимали, что их мнение на эту тему мало кого волнует. Сами ведь только без году неделя, как вырвались с Диких земель в цивилизованный мир и никоим образом не могут влиять на законы здешней морали. Покривились, закатывая глаза, да и прекратили разговор.

Зато на следующий день уже и они не на шутку обеспокоились последствиями катастрофы. Потому что стало известно через друзей Труммера о личности катапультировавшегося пилота. Сам главный консул восемнадцатого сектора! Генерал дон Юрген Флигисс! Тот самый человек, который вправе пристрелить любого смертного, и не только в своём секторе. И тот самый мужчина, который в последние дни вдруг оказал повышенное внимание Элен Макиллайн.

Конечно, глупо было бы надеяться, что такая личность воспылает какими-то чувствами к безвестной, немолодой учительнице. Но ведь женскому сердечку не прикажешь! Потому что в своих «девичьих» грёзах возомнила себе невесть что, и у неё спирало дыхание только во время звучания имени Юрген. А тут такая новость, из-за которой она чуть не лишилась сознания, шепча обескровленными губами:

– Вдруг он ранен?!. А если погиб?! – и совсем нелогично делая вывод: – Это ведь он ко мне летел!

Теперь пришлось её успокаивать должными словами и отвлекать правильными рассуждениями. Тут сестра старалась, преподавательница изящных искусств:

– Если бы он погиб, визит Азнары Ревельдайны мог вообще не начаться. А он сегодня уже в самом разгаре. Ну и скорей всего, он летел не к тебе, а доставлял какую-то новость о господине Труммере. Или какой-то трофей подвозил… Глянь вокруг, насколько наш работодатель стал в последнее время богаче и обеспеченнее.

Но это она так рассуждала, успокаивая сестру, а Галлиарда, знавшая местную жизнь не в пример лучше, разволновалась окончательно. По её размышлениям получалось, что дон Флигисс мог сюда направляться только с одной целью: по приказу дэмы подвозил Поля домой. Скорей всего вместе с Азой. И если с простыми смертными что-то случилось, то никто и никогда не станет об этом распространяться и уж тем более оплакивать. И той же Кобре глубоко плевать даже на своего уникального двойника.

А значит…

«Нет! Такое предполагать нельзя! – ругала себя Фойтинэ. И убеждала: – С ним всё хорошо! С ним всё в порядке! И Аза Рейна не пострадала, я это как-то чувствую. Хм!.. Чувствую?.. Состояние другого человека? – Она на некоторое время замерла, в самом деле, прислушиваясь к себе и пытаясь разобраться в странных ощущениях. – Надо же! В самом деле чувствую, что с ней… Даже понимаю, что она сейчас с кем-то ругается, очень зла и расстроена… А с кем может она сейчас ругаться?.. Абсурд или… Чудеса!.. Разве такое бывает? И почему тогда я не ощущаю Поля? Он ведь мне в миллионы раз ближе и родней…»

И крепко над этим задумалась. А потом пришла к выводам, что некие яркие картинки и фантазии по поводу Труммера можно расценивать как настоящие эмоции, пойманные на расстоянии. И этих эмоций оказалось достаточно много.

Любой смертный в ДОМЕ мечтал приобрести или развить в себе паранормальные способности. Все умения ценились невероятно, и все всегда были востребованы. Это сразу помогало вырасти на социальной лестнице, повысить своё благосостояние, а то и вообще стать весьма богатым и независимым. Карьера того же Труммера, ставшего поощером, умеющим убирать усталость, – яркое тому подтверждение. Хотя стремительность его взлёта – это скорей яркое исключение, чем правило.

А вот те люди, которые умели ощущать иных людей (при определённой связи с ними и проведя должную настройку), назывались медиумами. О них знали как о таковых, но редко о ком говорили конкретно. Потому что медиум обычно работал в полиции или при тайных службах, а посему не афишировал свои умения.

Только вот Галлиарда нисколечко не поверила в свои странные ощущения по поводу Рейны. В конечном итоге она решила, что ей кажется и что работает некая фантазия в её голове. Потому что, в самом деле, нелогично: Поль ей в сто раз ближе, чем Аза. Его состояние ещё можно почувствовать, а при чём здесь девушка, с которой она познакомилась сравнительно недавно? Пусть даже эта девушка двойник самой дэмы? Разве такое «подслушивание» эмоций возможно?

С этим разобралась. Зато переживания о лучшем друге возросли, не давая спокойно спать и заниматься подготовкой к очередным соревнованиям. Две ночи она почти не спала, ей снились кошмары, в которых она пыталась вырваться из мрачного подземелья, заполненного водой.

Зато третья ночь прошла спокойно, и уже на следующее утро над усадьбой зависла посторонняя летающая бестия с наездником. Причём сигнал об этом своим резким криком подала Кузя, вскочившая со своей охапки сена в саду и таким образом предупредившая хозяев о появлении подобной ей гарпии. Пусть та и смотрелась не в пример мельче.

Когда знаменитая теннисистка с опасением вышла на крыльцо, с неба мужской голос уточнил:

– Галлиарда Фойтинэ? – Получив подтверждение, объяснил: – Тебе послание от твоего друга Поля. Лови!

И бросил вниз письмо. Убедившись, что оно оказалось в руках адресата, посланник тут же улетел прочь на своей гарпии. А Фойтинэ там же, во дворе, трясущимися руками разорвала конверт. Вначале смысл написанного до неё не доходил, зато подсознание зафиксировало знакомый почерк и помогло успокоиться. Только тогда удалось прочитать послание, осознать главную суть и облегчённо вздохнуть всей грудью. Друг жив, здоров и скоро, через два-три дня, обещал вернуться домой!

Затем стала вдумываться в подробности. Оба описанных случая из юности вызвали румянец на щеках и бормотание себе под нос:

– Хватило бы и почерка, чтобы не сомневаться…

А вот предупреждение никому не говорить о нём и о его скором прибытии напрягло значительно.

«Неужели он сбежал? – полезли в голову неприятные мысли. – Или что-то недоделал во время своей миссии? И теперь его ищет обозлённая Ревельдайна? Недаром ведь мне привиделось, что её двойник зол и страшно сердит… Но почему про Азу в письме не сказал ни слова? Где она и что с ней?..»

Особо размышлять в одиночестве не дали. Обе нянечки-учительницы стояли рядом и сами пытались заглянуть в письмо, а Ласка требовательно тянула за руку:

– Что? Что написал мой брат? – канючила она.

– Что у него всё в порядке… И что он скоро приедет, – оставаясь в больших сомнениях, перечисляла Фойтинэ. – Только вот побывка у него не совсем законная получается и очень, ну очень тайная. Поэтому он запретил о ней даже полусловом заикаться перед посторонними. Запомнили? Крепко-накрепко? Никому не говорите о приезде Поля.

Обе сестры Макиллайн согласно закивали, а малышка уловила самое главное и запрыгала с восторгом:

– Ура! Ура! Скоро он будет дома!

Пришлось с ней вести дополнительные беседы и предупреждать со всей строгостью. Даже пришлось дать прочитать письмо, чтобы названная сестричка прониклась серьёзностью момента. Та вроде прониклась, но при этом умильно попросила:

– Можно я только своим феям расскажу? И больше никому, никому!

– Ладно, феям можно. Только смотри, чтобы никто вас не подслушал.

После этого прошёл день, потом второй.

Вроде бы всё наладилось и следовало успокоиться, но всё равно подспудное, непонятное волнение нарастало. Галлиарда попыталась разобраться в своих ощущениях, и ей почему-то представилось, что Труммер опять влип в какие-то неприятности. Причём крупные неприятности.

И тут неожиданно появилась Аза. Причём несколько странно появилась: на улице скрипнула колёсами пролётка, вроде и не останавливалась, а тут и стук в калитку. Так запросто было не зайти во двор. Потому что уже давно объединённые участки закрывались наглухо, отсекая случайных посетителей напрочь.

– Кто там? – крикнула хозяйка с крыльца.

– Свои! – раздался знакомый до боли голос. – Открывай скорей, подруга! Есть хочу – сознание теряю!

Фойтинэ бросилась к калитке, восклицая с восторгом:

– Маленькая?! Ты вернулась?! – Но рассмотрев на улице одну лишь маркизу, резко изменилась в лице. – Ты одна?.. А где Поль?

– Не переживай за него, отправился по какому-то заданию этой… мм, – она притворно испуганно оглянулась на улицу и уже тише продолжила: – Непревзойдённой Ревельдайны.

Они обнялись, расцеловались и поспешили в дом, перекидываясь ничего не значащими фразами:

– А где все?

– Сёстры Макиллайн ушли на базар. В кои веки их заставила заняться чем-то по хозяйству.

– А Ласка где?

– Была в детской и что-то затихла. Сейчас глянем…

Они зашли в комнату к малышке, с умилением присматриваясь к ней. Ласка так и уснула среди игрушек, прикрыв ладошкой подаренные ей шкатулки. Аза, словно желая убрать помеху от спящего ребёнка, подняла тихонько шкатулки, с минуту на них недоумённо всматривалась, а потом всё-таки положила вновь на пол и прошла следом за шипящей подругой:

– Чего застряла? Идём на кухню!

И только там, усевшись вдвоём за кухонным столом и приступив попутно к завтраку, двойник дэмы восемнадцатого сектора поведала самое главное:

– Свою совместную миссию мы закончили ещё позавчера. Но нам пришлось ждать Кобру в Имении, пока она не закончит визит к вашему Прогрессору. Нас попросту никуда не выпускали. Потом у меня случился какой-то провал в памяти. А потом… Кстати, можешь нас поздравить: теперь мы с Труммером официально муж и жена.

Галлиарда скорей растерялась от такого известия, чем обрадовалась. Но всё-таки пробормотала еле слышно:

– Поздравляю…

– А разве он тебе не сообщил? – искренне удивилась не то гостья, не то уже новая хозяйка дома.

– Ни слова…

– И полслова не написал в своём письме?

Баронета отрицательно замотала головой, но при этом выдала себя окончательно, потому что непроизвольно прикоснулась к карману своей курточки, в котором лежало послание от друга.

Этого вполне хватило, чтобы маркиза Рейна радостно захлопала в ладоши, вскочила на ноги и плотно прижалась к спине подруги:

– Я знала, что он тебе обязательно напишет! Ну? Говори, когда он приедет? Не томи!

– Даже не знаю, – бормотала Галлиарда, ощущая в себе растущее желание рассказать все, не скрывая, начиная от самого детства и заканчивая последним эротическим сном прошедшей ночью. – Он предупреждал, чтобы никому ни слова…

– Да брось! Я его жена! И всё равно останусь здесь до его приезда, пусть это будет хоть через сто лет.

– В самом деле, – смирилась Фойтинэ и со вздохом достала письмо: – Вот, читай…

Глава 10. Обычная подлость

Только начав приходить в себя, Поль сразу пожалел об одном: не написал в письме для Галлиарды, где он сейчас находится. Тогда это имело свой резон – боялся. Всего боялся, а в особенности Лабораторий Кобры и её саму. Сейчас сообразил, что перехвати кто письмо, всё равно устроили бы для него ловушку возле дома. Так чего было излишне шифроваться?

Конечно, устроить спасательную акцию в Дикие земли весьма непросто. Но в любом случае обитатели Ро́змора имеют невероятное преимущество по всем позициям перед здешними аборигенами. Даже в таком сильном и прочном королевстве, как Виврсор, ничего толком не смогут противопоставить друзьям Труммера. Особенно если те прибудут с надлежащим оружием и на современной технике. Благо для всего этого деньги есть, и баронета Фойтинэ ими воспользуется максимально эффективно.

«А что теперь? – сквозь приступы головной боли пытался сообразить и прислушаться а’перв. – Крепко связан… И куда-то везут… Похоже, в нашей же повозке… Быстро везут… А где остальные?»

Вопрос не прозвучал вслух, но его словно услышали. Кто-то лежащий за спиной толкнул Поля локтём и ворчливо поинтересовался:

– Проснулся, болезный? – Голос принадлежал Умбе. – Ты вроде как меньше всех выпил, а дольше всех не мычишь, не телишься. Хе-хе!

В ногах зашевелился и отозвался Самуэль Кантари:

– Странно это зелье действует. Слишком уж непредсказуемо…

– Поэтому я первый и очнулся? – Голос Патрика послышался с головы. – Мы ещё на месте стояли, когда я в себя пришёл.

– Каждый организм – уникален, – собрался было философствовать бывший библиотекарь. Но сам же себя прервал, возвращаясь к жестокой обыденности: – Если раньше всех очнулся, то успел хоть что-нибудь толковое услышать?

Говорили негромко, чтобы лишь перекрыть грохот и скрип быстро едущей повозки. Ну и паренёк накопил достаточно подслушанных разговоров:

– Те козлы, что нас пленили, объясняли вознице, куда ехать. Это на севере, город Крюдинг, что в соседнем королевстве. Сами они на рысях помчались вперёд, имея задание ещё кого-то по пути присоединить к отряду. Ну и как я понял, кроме возницы нас сопровождают ещё два всадника.

К тому моменту Труммер справился с головной болью, пожевал губами, убирая дикую сухость во рту, и прошипел:

– Что в том Крюдинге такого интересного, что нас с таким почётом везут туда на экскурсию?

– Гадость там самая первостатейная! – опередила Тумбочка начавшего отвечать Крепыша. Ещё и десяток матерных словечек добавила, прежде чем объяснить для чужака местные расклады: – Отсталый народ, дикари. Если у нас тут праздники с гладиаторскими боями и рыцарскими поединками редкость и проводятся вполне цивилизованно, то на севере все словно с ума посходили. Почти каждую неделю побоища кровавые устраивают. И Крюдинг, можно сказать, – столица подобных зрелищ. Ставки тотализаторов там достигают невероятных размеров. Туда со всех сторон свозят рабов, преступников и даже с дальнего севера привозят совершенно диких варваров.

На это оставалось лишь невесело усмехнуться. Любой житель ДОМА искренне считал всех живущих от него в северном направлении – неграмотными, отсталыми и грязными дикарями. Разве что проживающие в Параисе почитали жителей Ро́змора себе за равных. И то пренебрежительно порой о них отзывались, называя фруктозаврами.

Зато теперь Поль начал догадываться, зачем и куда их везут:

– То есть опять хотят выставить насильно на арену? И мы никак не сможем отказаться?

– Увы! – скорбно подтвердил Самуэль. – Как бы мы ни кричали о своём статусе свободных граждан, как бы ни доказывали, что нас пленили подло и вероломно, никто нас слушать даже не станет. Граф Соляк самая гнусная и мерзкая личность в нашем королевстве. И уж если он провезёт нас в Крюдинг, то мы автоматически превращаемся в мясо для бойни.

– Если провезёт? – ухватился а’перв за оговорку. – То есть у нас есть шанс как-то вырваться?

– Есть, хотя и мизерный. На границе королевства довольно строгий контроль и применяются весьма драконовские меры против проникновения к нам нелегалов. Иначе орды дикарей попросту заполонят королевство.

– Ну?.. И?..

– А вот покидающих наши рубежи не особо проверяют. Порой вообще в бумаги не смотрят. Сам виноват будешь, если должные отметки не поставишь. Тогда обратно въехать – истинная трагедия. Или невероятная по сумме взятка.

– Если у нас вообще нет никаких документов, то?..

– По логике и по правилам могут не выпустить.

Что такое логика и когда она срабатывает, понимали все прекрасно. Так что при дальнейшем обсуждении только и пришли к выводам: при пересечении границы надо будет устроить шум и кричать со всех сил. Да и по дороге надо смотреть будет в оба, пытаясь воспользоваться малейшей возможностью для освобождения. Всё-таки время есть, ехать ещё почти трое суток.

Узнав о такой продолжительности в пути, Труммер заволновался:

– Да я уже ни рук ни ног не чувствую! Мы же через час мертветь начнём!

– А я от жажды погибаю, – признался Патрик.

– От голода живот свело, – вторила ему Умба. Она же и предложила: – Давайте ворочаться, менять положение. Может, хоть зубами друг друга развяжем?

Только начали шевелиться да двигаться, как повозка остановилась. А вскоре и полог откинули сразу с трёх сторон, после чего удалось осмотреться. Задний двор какой-то усадьбы, недалеко ещё две такие же крытые повозки, рядом каменное здание кузни. Вокруг повозки семеро деловитых бандитов, среди которых главенствуют печально знакомые баронет и кабальеро. Эти двое и распоряжались остальными подельниками, сами оставаясь с оружием на изготовку.

Каждого пленника доставали из повозки отдельно, развязывали частично, после чего сковывали цепью шея-руки-ноги. Разогнуться цепь не давала, зато теперь руки могли донести ложку до рта. После заковки пленников кормили, причём вполне обильно. Также отводили в угол двора справить нужду. И вновь грузили в повозку. При этом ещё и к центральному брусу на дне повозки замком пристёгивали.

Как удалось рассмотреть сквозь щель, те же самые операции были проделаны с иными пленниками в двух иных повозках. Там оказалось восемь мужских особей и две женских.

– М-да! – вполне интеллигентно ругался Самуэль, упоминая графа Соляка. – Этот последыш глистоногих вообще последние крохи человечности потерял. Людей по всему королевству ловит и на убой к дикарям везёт. Вот же экскремент поганый!

Несмотря на довлеющую грусть и печаль, после сытной кормёжки пленников тянуло в сон. И только юный Патрик мечтательно протянул:

– Эх!.. Если бы я был а’первом! И если бы у меня были умения превращать металл в пыль…

– А мне бы и пилочки по металлу хватило, – вздохнула Умба.

Ещё много чего говорили и пытались обсудить, но Труммеру в сознание запали именно эти фразы. Его что-то подспудно стало угнетать, вызывая недовольство и раздражение. И он, сражаясь со сном, попытался в себе разобраться:

«Что толку с моих умений? Ведь не каждый а’перв может оказаться полезен при организации побега… Тем более – поощер. Хотя… если вдуматься, чисто гипотетически, то что мне подвластно? Могу снимать усталость не только с человека, но и с любого другого существа. Проверял ведь на животных… А ведь существует некая теория, что и неживые предметы мы можем как-то облагораживать, обновлять. Жаль, что раньше некогда было попробовать… Но сейчас главное – в другом!»

Он сейчас чётко припомнил все свои разговоры с дэмом Надариэлем. Они тогда много о чём говорили, будучи в лесу Креатур и находясь в вынужденном простое. Так вот Прогрессор тогда как-то заявил, в своей насмешливой манере:

– Вот вы, людишки, очень редко стремитесь к совершенству. Трусите, откровенно опасаетесь рискнуть, когда вам предлагают усовершенствоваться в той же Лаборатории. Ну и ладно бы только там. Так ещё и сами не хотите самостоятельно развивать уже доставшиеся умения.

– Это как? – не понял тогда поощер. – Если я а’перв, то, сильно постаравшись, могу стать е’втором?

– Ха! Вот и вся твоя хвалёная сообразительность, Труммер-Буммер! – Любил дэм поиздеваться рифмованно над именем смертного. – И подумать не хочешь, что уже имеющееся умение можно не просто усилить, а усовершенствовать в разных направлениях. Например, почему бы тебе не научиться проводить обратное воздействие? То есть вместо снятия усталости не усилить её?

– Мм?.. Разве такое возможно? – поразился временно приписной.

– Не попробуешь, не узнаешь! И не только это… Можно ведь и на предметах сконцентрироваться. И над дистанционной дальностью самого воздействия поработать. И что-то с чередующейся пульсацией помудрить.

Последнее предложение вообще тогда Поля поразило:

– Пульсация-то зачем? – выпучил он глаза на посмеивающегося бога.

– Сам додумывайся. Не хватало ещё мне о таком оружии подсказывать… Да и вообще, чего это мы расселись? Ну-ка, давай рапирами помашем для разминки!

Не так много времени прошло с тех пор, да и занятость навалилась на плечи а’перва невероятная. Обдумать слова дэма толком времени не нашлось. Вот и стоило заняться этим сейчас, будучи пленником, который ничем не озабочен, кроме побега.

«А с чего начать? – задумался поощер, любящий в таких делах пользоваться планом. – Над усилением поработать, или на воздействии с предметами поэкспериментировать? Да и вообще, я себя ещё ни разу толком не проверил! – Эта мысль пугала не на шутку: – Вдруг меня в Лаборатории этой Азнары не так собрали?.. Или что-нибудь нечаянно отрезали?!.»

Выбирать, на ком испытать, не приходилось: начавший дремать веснушчатый парень сидел напротив, и его несложно было коснуться. Ну и раз силы следовало экономить для предстоящих проб, Поль задействовал примерно четверть обычного посыла. Так, чтобы только взбодрить товарища по оружию.

Послал. И тут же непроизвольно отпрянул назад.

Потому что Патрик словно под удар тока попал: дёрнулся конвульсивно всем телом, вскинул несуразно руками и грозно рыкнул. Правда, тут же вернулся в прежнее положение, испуганно стал осматриваться по сторонам выпученными глазами и недоверчиво себя ощупывать в районе живота и колен. Ещё и пробормотал озадаченно:

– Что это было?

Труммер и сам в этом жаждал разобраться:

– А что ты почувствовал? Может, тебя пчела ужалила?

Прежде чем ответить, парень внимательно к себе прислушался:

– Никакой пчелы не было. Да и не болит ничего. Скорей – наоборот. Очень хорошо стало и радостно. И бодрость – невероятная. Словно сутки ел, потом сутки спал. А сейчас вот позавтракал и готов вместо коня поле пахать.

Уловившая каждое слово Умба вполне серьёзно посоветовала:

– Если дурь девать некуда – рви цепи.

Тот и пробовать не стал, сразу признавшись:

– Нет, чувствую, что с ними никак не справлюсь…

Тогда как Поль пытался осмыслить произошедшее событие. Объяснений напрашивалось три. Первое: Патрик слишком слаб вообще, потому его так и «приподняло». Второе: пока поощер был без сознания или пока не пользовался паранормальной способностью, в нём самом скопилось чрезмерно много силёнок для воздействия. Порой нечто подобное и раньше замечалось. Третье: произошли какие-то изменения после пребывания в Лаборатории. И не факт, что изменения эти положительного плана.

Но в любом случае следовало экспериментировать дальше. Вот и последовало признание для всей компании:

– Слова нашей дамы оказались пророческими. Мне ударили по голове, и память ко мне вернулась. Я в самом деле а’перв. Специальность – поощер. То есть снимающий усталость. Вот и с Патриком только что опробовал свои вернувшиеся способности. Но надо пробовать ещё. Кто следующий? Умба – ты согласна?

– Ты ещё спрашиваешь? – возмутилась ачи, стараясь подвинуться максимально ближе. – А что надо при этом делать?

– Внимательно следи за уровнем своих возможностей и самочувствия. Если силы увеличатся, постарайся зафиксировать насколько. Готова?.. Работаю.

И передал половину обычного посыла. Тумбочка не дергалась особо и не подпрыгивала. Потому как не со сна новые ощущения получила. В итоге и пересказ получился более полным:

– Благодать! Все чувства словно родниковой водой промыло. Не скажу как по мускульным силам, но выносливость однозначно стала выше. Наверное, часа три смогу бежать без остановки. Зрение улучшилось… Слух усилился… Само собой, что цепь попробую порвать…

Попробовала. Ничего не получилось. Сделали вывод: силы, как таковые, не увеличиваются. По сути, подтверждалось старое, общеизвестное для всех поощеров правило. Следовательно, как ни старайся, при обычной методике цепи не порвать, побег не устроить.

Но время-то есть! Удобства, пусть и по расписанию – присутствуют. Кормят тоже хорошо. Только старайся. Хотя опять встал вопрос очерёдности экспериментов: либо дистанционно посыл отрабатывать, то ли его обратную форму, то ли над неживыми материями опыты проводить?

«Что мне даст работа на дистанции в плане удачного побега? Да ничего, если подумать. То же самое и с обратной формой. Ну навалится усталость на возницу или на воинов, нас сопровождающих, а что толку? Цепи все равно не дадут сбежать. Значит, решено: работаю с металлом!»

И потянулись часы утомительных, однообразных экспериментов.

Глава 11. Медиум

Галлиарда не только дала Азе почитать письмо. Она ещё и во всём остальном призналась. Хотя сама же и удивлялась такой своей болтливости. Например, она не стала скрывать свои недавние ощущения:

– Вот именно тебя словно услышала в соседней комнате. Три дня назад это было. Ты очень злилась, с кем-то долго ругалась, угрожала и ярилась и чуть ли не плакала. Было такое?

– Ничего подобного! – вначале искренне изумилась подруга. Но потом чуть поморщила лобик, что-то припомнила и призналась: – А ты знаешь… в самом деле ругалась три дня назад. И было за что. Пока мы с Полем пахали на эту Кобру, меня исключили из команды нашего сектора. Представляешь, какие сволочи?!

Она и носик сморщила, словно всхлипнуть собралась, за что была моментально обтискана и обласкана старшей подругой. Ещё и словесную поддержку получила:

– Да наплюй ты на эту команду! Раз ты супруга Поля, всё равно станешь жить с нами! И не сомневайся, он много заработает и обеспечит всем необходимым.

– Ну, я и сама обеспечена неплохо, – похвасталась Аза. – Азнара Ревельдайна Непревзойдённая меня наградила… восьмидневной наградой! Представляешь?! – но долго радоваться подруге она не дала, вернув разговор в прежнее русло: – То есть ты мои эмоции сильные почувствовала? Или не только мои? А ещё и Поля?

– И его тоже. – Фойтинэ уже ничего не скрывала. – Сама понимаешь, насколько мы с ним близки. Больше чем брат и сестра, больше, чем любовники. Поэтому чувствую его почти постоянно. Только и стоит мне о нём подумать. Хотя вначале мне всё это показалось бурными фантазиями.

По её словам, она впервые ощутила связь с Полем, когда тот с кем-то занимался сексом. Правда, суть восторженных эмоций могла оказаться ошибочной, сравнить и уточнить ни разу не получилось. Затем друг ощущался страшно раскаявшимся и жутко расстроенным. После чего короткая вспышка «Опасность!», и примерно два дня никаких эмоций. Словно он спал.

Потом он куда-то убегал, с кем-то сражался и бурно радовался победам. Ну и напоследок:

– Вновь какой-то сон у него случился странный, затем злость на кого-то, и сейчас он вроде как чему-то обучается. Что-то такое, связанное с его силами поощера.

Слушавшая с приоткрытым от удивления ротиком маркиза тем не менее умудрялась при этом грозно хмуриться:

– Ничего себе! Галли! Да ты не иначе как стала а’первом! По специальности медиум. Феноменально!

– Скажешь тоже! – не верила та. – Ты хоть знаешь, что это такое?

– Не забывай, в родительском замке у нас собрана уникальная библиотека, и я много читала. Так что всё знаю о медиумах. Для обывателей – они как бы общаются с духами умерших. Но на самом деле они могут ощутить некоторые эмоции живых людей на расстоянии. Чаще – своих родных и близких. Реже – подержав в руках личные, долго контактируемые с телом вещи какого-нибудь человека. Вот эти, самые лучшие, работают в полиции и зарабатывают бешеные деньги. Так что…

– Нет, нет! Даже при моём становлении как медиума ни о какой полиции не может быть и речи!

– Ну и зря…

– Меня теннис не отпустит. Да и вообще… Куда это ты убегаешь?

– Ты мне вовремя напомнила про спорт, – заявила Аза уже на ходу. – Пойду закачу ещё раз скандал моим обнаглевшим тренерам! А если Поль появится, передай от меня самый жаркий поцелуй и наказ меня дожидаться на месте.

И умчалась. Только калитка на улицу хлопнула. А Галлиарда ещё минут пять сидела на месте, не в силах понять, чего это она так расслабилась и обленилась? И только собрав всю свою волю в кулак, встала и отправилась на поиски Ласки:

«Надо порадовать малышку известием, что её брат женился…»

Тогда как в самых верхах этого мира происходили неадекватные события.

Бенджамин Надариэль, властелин всего и вся в своём шестнадцатом секторе, как раз плотно позавтракал и в благоприятном расположении духа отправлялся в малую Лабораторию при Имении. Предстояли завершающие работы по выводу из анабиоза фей из мира Драйдов. Большинство из них уже проживали в искусственно созданном саду, внутри комплекса, теперь только и оставалось, что подселить туда десяток оставшихся волшебных креатур.

Только вот на полпути Прогрессор по ментальным каналам получил экстренный вызов от кого-то из своих божественных коллег. Хотел было проигнорировать, но, чуточку подумав, решил хотя бы глянуть: кто это такой наглый. А потом от удивления и ответил, ни капельки не выбирая выражений:

– Ты меня поражаешь, Азнара! Во время трёхдневного визита надоела мне беспредельно, так ещё и дальше осмеливаешься меня беспокоить?

– Не ворчи! – прервала его богиня восемнадцатого сектора. – Уж я-то точно знаю, что ты только притворяешься мизантропом. Лучше открой мне доступ, хочу пообщаться с тобой напрямую.

– Ну, знаешь ли! Это уже переходит все границы! – негодовал Бенджамин. Но вопреки своим словам и тону доступ открыл и с прищуром уставился на появившуюся рядом, растрёпанную, раскрасневшуюся богиню. – Только не говори, что тебя кто-то обидел и ты пришла ко мне жаловаться.

– Меня обидеть – лучше самому удавиться, – фыркнула гостья, сердито осматриваясь по сторонам. – Где это мы?

– На пути в личную лабораторию. Мне, видишь ли, порой и работать приходится…

– И над чем конкретно?

– Однако! Мне ещё и отчитываться в собственном Имении надо?!

– Извини. Я вся не в себе и плохо соображаю, – вспомнила о приличиях Кобра. – Просто поделиться сокровенным и наболевшим не с кем. Во всех мирах только ты и подходишь на роль задушевного друга.

– Сейчас расплачусь от умиления твоей глупостью! – скривился Прогрессор. – Забыла, что я страшный, коварный и самый подлый в ДОМЕ? С каких это пор ты стала мне настолько доверять и зачислила в свои поверенные? Причём без моего согласия…

– С того момента, как раскусила твою игру на публику. И помог мне в этом знаешь кто?.. Твой помощник Труммер!

– Хм! Временный помощник, напомню тебе, и уже – покойный. Да и при чём тут он? Не хватало ещё простым смертным вмешиваться в отношения между нами.

– Ты в этом уверен? – Стоять на месте в не совсем уютном коридоре показалось богине некомфортно, и она первой двинулась в сторону ближайших дверей. – Тогда почему ты развил в Галлиарде, подруге Поля, способности медиума?

– Что за выдумки? – поразился дэм, двигаясь вместе со своей гостьей. – И зачем мне это?

– Затем, что она отслеживает моё эмоциональное состояние на любом расстоянии!

– Твоё?!. Не смеши меня, такого не может быть! Это и нам не подвластно, а уж тем более простой смертной.

– Тем не менее, – продолжала упорствовать Азнара. – И ведь всё когда-нибудь бывает в первый раз. И если оно случается под твоим патронатом, то что это значит?.. Но с этим мы ещё разберёмся чуть позже. А сейчас признавайся в ином подлом поступке!..

– Эй, эй, полегче! – Дэм своим телом перекрыл гостье попытку вломиться с ходу в его лабораторию. – Я туда вообще никого не пускаю! Почти… И что за странные обвинения в мой адрес?

– Вначале вопрос: тот же Труммер был у тебя в этой лаборатории?

– Ну-у-у… порой мне некогда, и я вызывал его прямо сюда.

Далее от Непревзойдённой последовало не совсем логичное заявление:

– Значит, это ты помог Труммеру сбежать из моих Лабораторий! Ещё и подстроил так, чтобы я посчитала его сгоревшим!

После чего обошла замершего в ступоре коллегу и проскользнула в лабораторию:

– О-о! А у тебя здесь всё феноменально устроено! – воскликнула она с восторгом и зачастила вопросами: – Работаешь со шкатулками из последней партии? А почему их так мало? И куда ты дел уже проснувшихся фей? Их же тебе повезло набрать невероятно много?

– Постой, постой! – замахал на неё ладонью Бенджамин. – Что ты произнесла по поводу моего а’перва? И с чего ты взяла, что он живой?

– А то ты не знаешь? После того как сам его спрятал? И наверняка где-то здесь, рядышком? – с укором уставилась на него дэма. – Ну а информацию я получила благодаря своей предусмотрительности. Ещё давно, до аренды твоего поощера, я установила постоянно работающую видеокамеру на ворота его дома. Мне тогда было просто интересно… Ну и после подстроенного тобой пожара в моих Лабораториях мне некоторое время и в голову не пришло просмотреть записи. А тут недавно глянула и обомлела: чётко в кадрах зафиксирован голос с неба и упавшее в руки Галлиарды письмецо от этого подлого предателя. Ну, я сразу туда и применила все методы внушения, выпытав всё.

– Всё? – продолжал сомневаться Прогрессор. – В том числе и откровения Поля, где он рассказывает о моей помощи во время его побега?

– Ну, в этом он ещё не признался, – мило смутилась богиня. – Но там явно собрались заговорщики! Ибо сам факт умения простой смертной за мной следить уже говорит о неимоверном коварстве её учителя.

– Может, хватит возводить на меня диффамацию?! И на бедных, ни в чём не повинных людей? – прикрикнул он на свою гостью. – Лучше толком расскажи: что с Труммером и где он сейчас?

– А ты про него ничего не знаешь?

Она шагнула к нему и в упор уставилась в глаза. В ответ получила открытый, чуточку насмешливый взгляд, в котором не было никакого коварства. Как ни всемогущими считались дэмы, некоторые деяния даже им оказывались неподвластны. Причём деяния порой повседневные, бытовые. И уж ни в коем разе они не умели считывать мысли друг у друга и эмоции.

Оставалось только действовать с помощью знаний психологии, да опираясь на тысячелетний опыт своего существования. Так что, судя по реакции Азнары, она своему коллеге поверила. Тем более странной оказалась последующая реакция: Несравненная богиня шумно выдохнула, а потом капризно сморщила носик и по-детски всхлипнула.

– Он ничего не написал о своём местонахождении. Зато должен прибыть с минуты на минуту.

И опять всхлипнула. Если бы кто из остальных дэмов увидел её в таком состоянии, он оказался бы в немалом шоке. Кобра?!. Плачет?!.

Чисто непроизвольно Бенджамин привлёк коллегу к себе на плечо и братским похлопыванием по спине попытался её успокоить:

– Однако… Этот прохвост не только меня обманул и предал… Ещё и тебя каким-то образом очаровать сумел… Хм! Просто в голове не укладывается… Богиня – и допустила такой мезальянс…

Не отрывая лица от его груди, Азнара прошипела:

– Ты утешаешь или издеваешься надо мной?

– Конечно, утешаю!.. Но попробовал бы я тебя назвать бедненькой и несчастной…

– Кстати, почему ты решил, что он и тебя предал?

– А как же! Нет, чтобы мне сразу прислать сообщение. Попросить о помощи. Поделиться своими сомнениями. Всё-таки я невероятно облагодетельствовал этого смертного, и он ко мне должен относиться минимум как к отцу родному. Так он тайно возвращается домой, словно проворовался и находится в розыске.

Ревельдайна отстранилась от своего утешителя, несколько озадаченно что-то соображая:

– Честно говоря, понять невозможно, как он умудрился сбежать из Лабораторий. И кто ему в этом немыслимом мероприятии помогал. Но, с другой стороны, любой смертный, очнувшись в таком месте, однозначно испугается. И не только на меня что плохое подумает, но и своего владыку заподозрит в насильственных экспериментах. Вот потому он, наверное, и опасается нас с тобой.

– Справедливо… Самого намёка на Лаборатории он боялся, как огонь воду. Наблюдение за домом ведётся постоянно?

– Естественно. Специального курьера посадила у экрана. И поиск почтальона затеяла крупномасштабный. Хотя будет лучше, если ты своих подключишь, сектор-то твой.

– Спасибо, что напомнила! – не удержался Прогрессор от благодарности с толикой ехидства. – Как-нибудь сам разберусь… И если все жалобы озвучены, утешения получены, то, может, ты меня оставишь в покое и дашь поработать?

– Ещё не наработался за тысячи лет? Бери пример с других дэмов, вон как они резвятся да веселятся… Кстати, я всё равно на тебя обижена: три дня гостила в твоём секторе, а ты мне место проживания твоих фей так и не показал. Тоже мне: гостеприимный друг, божественный брат и «прогрессивный» деятель.

Бенджамин закашлялся от возмущения, а потом с минуту разглядывал умильное выражение самого искреннего женского любопытства на личике Азнары. При этом пытался грозно хмуриться, словно собрался отругать настырную гостью, но вместо этого громко рассмеялся.

– Ну ты заноза! И хитрющая, как… кобра! Готова умереть, но лишь бы все мои секреты высмотреть.

– А тебе и жалко?..

– Да нет… И какие тут могут быть секреты? Сам сад? Так и у тебя, наверное, не хуже есть. К тому же ты можешь помочь на конечной стадии с этими шкатулками. Ведь кроме дэмов всё равно ни у кого нет сил для «пробуждения». Работаем?

И он широким жестом указал на стол, где среди приборов стояло десяток шкатулок. Гостья сразу преобразилась, согласилась помочь и споро стала выспрашивать все детали, касающиеся фей. Потом тоже накрыла воздействием своей силы пять вместилищ сказочных креатур и с помощью левитации понесла их следом за хозяином Имения. Через несколько коридоров дэмы вышли во внутренний двор, всё пространство которого, высотой в двенадцать этажей, оказалось занято настоящими джунглями из самых невероятных деревьев, кустов, лиан, благоухающих цветов и тысяч плодов разной степени созревания.

Сказать, что Азнара была очарована, значит, ничего не сказать. Она замерла на месте, только и выдохнув с детским восторгом:

– Сказка! – и только через несколько минут до неё дошло самое главное, что она здесь поняла: – О-о-о! Глазам не верю! Это же невероятно улучшенный аналог леса Креатур?! Получается… Ты дал феям полную свободу?!

Все сорок два дэма, обитающие в ДОМЕ, знали о мире Драйдов. И не просто знали о нём, но ещё частенько наведывались в это скопище озлобленных колдунов, вооружённых самым техническим стрелковым и прочим оружием. Теоретически в мире Драйдов мог погибнуть любой из владык ДОМА. Но всё равно они рисковали, шастая там под вой снарядов и грохот пулемётов, зато принося из леса Креатур усыплённых в специальном стазисе очаровательных маленьких фей.

Применение феям находили разное. Чаще всего эти летающие малышки, величиной с указательный палец, летали вокруг своего хозяина или сидели у него на плечах. Считалось весьма престижным иметь сразу пять, а порой и десять этих созданий при себе. Этим как бы подчёркивалось божественное происхождение владельца. Хотя два исключения имелось: Ревельдайна никогда не показывала своих фей, а Надариэль делал это крайне редко, можно сказать, раз в десятилетие.

Иное использование креатур замалчивалось, но порой их безжалостно использовали в разных опытах и экспериментах, являющихся крайне негуманными. К тому же они часто умирали из-за неважного с ними обращения. То есть убыль выглядела постоянной. Дефицит оставался вечным.

Что ещё следовало знать про лес Креатур: отсутствие там нормального освещения, сложность входа в него и выхода. Фактически злобные колдуны сами с огромными усилиями и жертвами вылавливали фей, и уж точно их для красоты или для любования не использовали. Поэтому в ДОМЕ они как бы оказывались в гораздо лучших условиях, если выживали во время транспортировки и в процессе дальнейшего пробуждения. Порой, очень редко, летающие креатуры соглашались на полное сотрудничество и начинали общение голосом со своими новыми хозяевами. Но этого мало кто из них заслуживал.

Потому и оказалась ошарашена гостья не только самим местом обитания более чем сотни фей, а тем, что они с визгом радости устремились в сторону Прогрессора, создали своими тельцами и крыльцами вокруг него радужный кокон и стали перекрикивать друг друга тоненькими голосочками:

– Мы так по тебе соскучились!

– Почему тебя так долго не было?

– И ты наконец-то выпустишь всех наших, которые ещё спят?

– А кто эта женщина?

– Она такая же добрая, как ты?

– Быстрей! Быстрей открывай шкатулки! Это очень важно!

Несколько смущённый от такой встречи, Бенджамин уложил свои шкатулки на траву. Попросил коллегу сделать то же самое, а потом они разом плеснули максимум силы на «пробуждения». И быстро стали открывать временные пристанища для сказочных креатур.

Маленькие феи тут же подхватывали своих сонных, ещё не пришедших в себя товарок, помогали им взлететь, гомонили, вскрикивали, радовались, узнавая друг друга, о чём-то интенсивно переговаривались и даже спорили. Писк, вскрики и отдельные фразы слились в неразборчивый гомон.

Тогда как отступившая назад Ревельдайна глянула на своего коллегу с немалым уважением:

– Я и не знала, что ты… такой. Правда, догадывалась… А мне их всегда было так жалко, потому и не ходила за трофеями. И не догадывалась, как их можно спасти от злобных колдунов. Ты мне подскажешь, как такой рай создать? И подскажешь, как ты сумел столько этих лапочек наловить?

– С флорой помогу… А вот к Драйдам соваться не советую. Мы их вместе с Труммером недавно так раздраконили, что они в бешенстве будут несколько лет стрелять во всё, что шевелится.

– Хм! И в этом Труммер отличился?

Ответить дэм не успел. Вся масса сказочных созданий резко сместилась к нему, затихла в каком-то испуге и волнении, после чего послышался только один голосок:

– Бенджамин! Мы надеялись, что среди последних наших подружек ты разбудишь самую желанную и самую ценную среди нас. Или ещё не всех разбудил?

– Увы, все, кого я принёс во время последнего похода, здесь!

– Тогда куда делась наша принцесса Лидия? – раздался первый крик.

– Она была с нами!

– Ты её тоже поймал! – и тут же послышались явственные всхлипы.

– Что ты с ней сделал?! – Кажется, кто-то начинал истерить.

– Ничего не делал! – повысил голос Прогрессор. – Всех разбудил, кого принёс. Разве что во время отступления, когда мы попали под артиллерийский обстрел ваших аборигенов, мне не повезло упасть, несколько шкатулок вывалилось из рюкзака… Две мой помощник подобрать успел, но и только. Да и потом эта пара не попала сразу в живительное облучение и на несколько суток осталась без питания. Но я думать не думал, что среди них где-то затерялась ваша принцесса. Так что… моей вины нет…

Последние слова он договаривал под усиливающийся плач. После чего облако фей с рёвом и всхлипами разлетелось по всему саду, и там малышки попрятались в сооружённые домики. Никто не остался возле дэмов.

А жутко расстроенный Бенджамин Надариэль пробормотал еле слышно:

– Ну вот, только завоевал доверие и любовь, и всё насмарку. Теперь они мне ни за что не простят гибель своей принцессы… И опять во всём виноват этот гадкий Труммер!.. Склеротик чёртов!..

Глава 12. Удар со всех сил

Всё-таки двое суток утомительного пути даром не пропали. Поль весьма действенно усилил свой вроде бы совершенно безобидный арсенал поощера. Во-первых: ему удалось воздействовать своим умением дистанционно. Правда, пока только на расстоянии метра два, максимум два с половиной. Но и это показалось гигантским шагом на пути профессионального совершенствования.

Во-вторых: стал получаться «откат». То есть он теперь мог не только взбодрить человека, снимая с него усталость, но, наоборот, сразить той же усталостью настолько, что у человека руки опускались. Та же Умба признавалась после эксперимента:

– Меня сейчас ребёнок одним тычком с ног свалит.

Конечно, она утрировала, описывая своё состояние, но упадок сил её не на шутку выводил из себя. Причём «откат» удавалось навесить на человека уже чуть ли не на расстоянии пяти метров. Жаль, что не всегда, ибо действие требовало особой концентрации и немалой сноровки. Ещё больше требовалось концентрации, чтобы при «откате» самому получить хоть какую-то пользу. Сделать так называемый «подбор». Ведь если где-то что-то убавилось, значит, где-то что-то обязательно прибавится. Или оно попросту зависло в пространстве. Закон сохранения энергии.

В чём загвоздка и почему не получался на расстоянии «подбор» чужой энергии всегда, разбираться было некогда. Хорошо хоть, один раз из пяти получалось, а для остальных экспериментов а’перву хватало и своего, невероятно разросшегося резерва внутренней силы. Зато великолепно получался «подбор» после «отката», во время тактильного контакта. При должном желании такое умение становилось страшным оружием, практически любого противника можно было обессилить до смерти. Да при этом ещё и самому усилиться.

Оставалось только удивляться себе и своим невероятно возросшим способностям. По этому поводу одна мысль проскакивала:

«Неужели так положительно сказалось моё пребывание в Лаборатории Кобры?»

Но особым шагом вперёд Поль считал своё третье достижение. Бесконечно чередуя на кусочке древесины действия «откат-подбор-откат» и варьируя с силой воздействия, он, в конце концов, добился превращения кусочка древесины в полную труху. После чего с нарастающим азартом принялся за одно из колечек на своей цепи. Точнее, сконцентрировал все усилия на небольшом участке кольца. И получилось прекрасно: не прошло и часа, как кусочек цепи проржавел насквозь и его удалось попросту взломать.

Если разъединить цепь, то уже можно было встать во весь рост, а не корячиться, согнувшись в три погибели. Хотя ещё следовало убрать короткую цепь между ногами, мешавшую шагнуть, и такую же между рук, не дававшую их далеко развести в стороны.

Как только товарищи по плену увидели такое чудо, так сразу и зашептали наперебой:

– Мне! Мне цепь разрежь!

К сожалению, небольшой караван уже приближался к границе. И перед нею была сделана длительная остановка. Всех пленников накормили, тщательно «проветрили», а потом вновь загрузили на свои места. Раскрытое звено на своей цепи Труммеру удалось скрыть от надсмотрщиков, но это в итоге ничего не дало.

Как не дала ничего договорённость кричать диким криком во время пересечения границы. Ещё до того как тронулись в путь, в повозке раздалось шипение и стало чем-то пованивать.

– Что за гадость? – стала громко возмущаться обозлившаяся Умба, апеллировавшая к извозчику. – Или вы проезжаете через выгребные ямы?

Первым догадался Самуэль Кантари:

– Нас травят усыпляющим газом! – Но его предупреждение запоздало. Все надышались и довольно быстро уснули.

Да так и переехали границу, ничего не слыша и ничего не соображая. Будить пленников стали уже внутри крепостного двора, пинками загоняя в какой-то подвал или в подобие казарм с деревянными нарами. При этом новые стражи, держа факелы в руках, покрикивали:

– Быстрей, быстрей! А то самые ленивые останутся без ужина!

Обманули. Кормёжки так и не было. Ещё и факелы забрали, оставив узников в полной темноте. Только и приказали через дверь отсыпаться до утра. Хорошо хоть, бочка вполне чистой питьевой воды нашлась в подвале на ощупь.

Что ещё напрягало, так это вопли зрителей, доносящиеся с какой-то арены. Где-то рядом сражались, рубились и убивали.

Сразу же Труммер стал усиленно работать над цепями своих товарищей, а Крепыш и Тумбочка принялись знакомиться с остальными несчастными. Половина из них оказалась уголовниками, половина – завязшими в долгах крестьянами. Ну и все они (кроме парочки упёртых крестьян) соображали прекрасно, куда их привезли и для чего: мясо для арены. И всё равно не факт, что с такими сокамерниками можно толком договориться и организовать побег.

По этой теме сразу стали прощупывать товарищей по несчастью:

– Надо нам всем бежать!

– Причём одной группой, единым кулаком.

– Иначе нас поодиночке моментально отловят.

Пока говорить о наличии в их рядах сильного поощера не спешили. Так оно и оказалось, что к лучшему. Потому что троица разбитных уголовников сразу заявила:

– У нас имеются все шансы выжить на ристалище! Пусть это и Крюдинг, но здесь тоже даётся свобода отличившимся гладиаторам. А вот при побеге мы точно все погибнем. Или нас покалечат. Так что нечего рыпаться, сидим ровно и ждём кормёжки.

Ну и самый здоровый среди них звякнул угрожающе цепями:

– Кто будет воду мутить, сразу голову сверну. Или кликну стражу.

Двое тупых крестьян твердили несколько другое:

– Чего нам бояться-то?

– Мы всего лишь будем с мётлами на арене порядок наводить.

Не помогло даже горестное утверждение пленённой женщины:

– Всё это – глупости! Никто из нас не выживет и никого не отпустят.

– Откуда такая уверенность? – тут же стал уточнять Самуэль.

– Несколько раз подслушивала этих подлых вояк, которые нынче у нас конвоирами. Они обычно несут службу в малом замке графа Соляка, а я там горбатилась с самого детства. Так они в подпитии частенько хвастались поездками в Крюдинг и смаковали кровавые подробности. Сволочи! Что они, что граф, что жители этого города!

Казалось бы, после таких слов все пленники должны озадачиться и скомпоноваться в единый коллектив. А всё равно никакого сотрудничества не получалось. Пришлось что-то придумывать только для своего квартета. Знать бы ещё, что именно?

За несколько часов наловчившийся поощер нарушил целостную структуру цепей, оставив на месте проржавевшие участки. Там оставалось только несильно дёрнуть, чтобы освободиться от пут. Но вот что делать дальше, так и не сообразили. Дверь прочнейшая, а смысла просто стучать или звать на помощь – никакого. Да и уголовники, похоже, готовы были предупредить охрану, если бы та в малом количестве пришла успокаивать раскричавшихся узников.

Решили ждать до утра и дальше смотреть по обстоятельствам. Ведь побоища и сражения – все вечером да ночью происходят, значит, весь день впереди. Но для получения лучшего шанса все четверо постепенно перебрались как можно ближе к выходу из подвала. Потому что как раз в утренней неразберихе можно как-нибудь извернуться да выскользнуть из этого скорбного места.

Сразу, к сожалению, такого шанса не просматривалось. Около десятка охранников участвовало в сопровождении всех узников в иные помещения подвальных лабиринтов. Похоже, там располагались казармы для самых низкоуровневых гладиаторов. Там же сразу, под присмотром уже примелькавшихся в пути стражников прошла обильная кормёжка. Выдали по полному котелку каши, щедро сдобренной крупными кусками мяса. А запивать наливали разбавленного водой вина. Тоже при этом не жадничали.

– Ну вот, – поучая, ворчал один из уголовников. – Не стали бы нам давать жратвы от пуза, если бы просто резать собрались.

Тогда как Поль с максимальным вниманием прислушивался к разговорам охранников между собой:

– Чего это граф так рано вскочил на ноги?

– Все его ставки на прошедшую ночь накрылись, вот и злобствует…

Пленники успели насытиться и даже пообщаться немного, когда в казарму быстрым шагом вошёл Соляк. На поясе у него красовалась солидная кобура с револьвером. Сбоку в ножнах, инкрустированных золотом и дорогими камнями, – кинжал. Сам тип, неприятный, худой, дёрганый, словно покалеченная цапля, с выпученными глазами и вместо губ почти невидимая тонкая полоска. Но при виде сидящих вдоль стены пленников он попытался улыбнуться покровительственно и обнадёживающе:

– Ну что, воры, грабители, тунеядцы и душители? Готовы отмолить свои грехи? – Вопросы чисто риторические, ответа никто не ждал. – Радуйтесь моей доброте и небывалой щедрости. Ибо есть! Есть у вас шанс переломить неудачи в своей постылой судьбе! Стоит только с усердием выступить сегодня на арене и завоевать себе полноценную свободу!

Он сделал паузу, сглатывая брызжущую слюну, и этим Труммер постарался воспользоваться:

– Ваше сиятельство! Спешу вас предупредить немедленно, что произошла страшная ошибка. Причём если она не будет исправлена, то гнев нашей великой богини Ревельдайны падёт на головы не только виновных, но и невиновных.

При этом он приложил ладошки к животу, как и полагалось здесь при упоминании имени дэмы. В разной степени усердия этот жест пришлось повторить и всем присутствующим. Но реакция графа выглядела совсем неадекватной:

– Закрой свой рот, погань, и не смей больше никогда упоминать имя самой великой и Непревзойдённой! Ты недостоин этого!

– Упоминать не буду, зато расскажу о себе и о той миссии, которая мне поручена…

Поль попытался выставить себя как минимум важным посланником дэмы, а то и заявить, что он приписной и выполняет некую миссию в королевстве. Это обычно обязывало всех важных персон немедленно связаться с администрацией сектора, находящейся за Большой стеной. А как максимум, немедленно выпустить пленника со всеми надлежащими извинениями. Всё-таки гнева богини здесь боялись невероятно, и шутить с подобными заявлениями приписных смертных даже короли не осмеливались.

Только в прозвучавшее заявление никто не поверил. И сама попытка пленника как-то выделиться с помощью явной лжи вызвала вначале всплеск бешенства Соляка. Он взмахнул рукой, прерывая речь много возомнившего о себе узника, и сразу два надзирателя полоснули своими бичами по беззащитным жертвам. Получил больше всех Труммер, хоть и пытался прикрываться поднятыми руками, но досталось и его товарищам.

– Молчать! – взвизгнул граф. – Здесь мясо имеет право отвечать только на мои вопросы! – и злобно расхохотался: – Твоя главная миссия, червяк, выжить на арене. Вот тогда получишь свободу и делай что хочешь. Но учтите, все учтите! Действовать на ристалище надо агрессивно, жестко и эффектно! А тем, кто будет просто убегать или уходить от стычки – прострелят ноги. Вот тогда уже точно не побегаете! Ха-ха!..

На всё это Поль только скорбно вздохнул и непроизвольно потёр зудящие от удара бича руки. Наивно было бы надеяться, что в Диких землях (пусть и в самых цивилизованных, если сравнивать с северными пределами) кто-то поверит в чью-то значимость или в какую-то миссию. О таком и в Параисе или в Ро́зморе заикаться – себе вредить. Вернее поверят, но лишь со всеми подтверждающими сие действо фактами. Как то: оружие, особые знаки, должные сообщения по всем инстанциям или нечто божественное, имеющееся у посланника или у миссионера. А раз ничего этого нет, то…

Заявлять о своих умениях поощера – глупо и бессмысленно. Попросту тщательнее свяжут или присматривать станут со всей строгостью. Тогда о побеге и мечтать не стоит.

Граф тем временем продолжал разоряться о грядущих благах для пленников. Так же поинтересовался, кто желает сражаться с оружием, а кто со штатным вооружением уборщика. Вполне как естественно, все уголовники захотели иметь оружие в руках. То есть они сразу переходили на первую, пусть и самую низшую ступеньку в иерархии гладиаторов. Туда же попытались выдвинуться и все остальные пленники, считая, что меч со щитом всё-таки лучше, чем метла и кожаный фартук.

Тогда как товарищи Поля помалкивали, только вопросительно глядя на своего лидера. Но тот лишь мотнул головой, словно уговаривая подождать. И оказался прав, потому что подлый граф, так и не дождавшийся просьб от квартета, с хихиканьем заявил:

– Всё, лимит на мечи исчерпан! Вот этих пятерых – на площадку для тренировок! – уголовников увели. – Ну а вам с мётлами и тренироваться не надо, а фартуки наденете прямо здесь.

Ещё постоял, о чём-то раздумывая и с некоторым недоумением рассматривая угрюмых пленников. Похоже, ждал, что они сейчас будут умолять их не губить или хотя бы выдать оружие. Не дождавшись, удовлетворённо хмыкнул:

– Мне нравится ваш боевой настрой. Поэтому разрешаю выступать сработавшимися группами. Вы, пятеро, – это он должникам и строптивым крестьянам, – выходите в первом отделении, а вы, – ткнул пальцем непосредственно в Поля, – во втором! И постарайтесь порвать всех, кто на вас поднимет оружие. Выживете, верну обратно в королевство, ещё и озолочу.

И ушёл со своими вояками. А когда дверь закрылась, всё та же знающая женщина горько вздохнула:

– Врёт он всё! Ублюдок! Если кто и выживал, их через пару дней вновь заставляли выходить на арену. Даже тяжелораненых выталкивали под мечи гладиаторов. И тем, кому оружие выдают и гладиаторами называют, все равно кроме смерти ничего не светит. Так что… остались последние часы нашей жизни. А поэтому… – она сделала паузу и, нисколько не смущаясь, предложила: – Если кто хочет меня и себя порадовать сексом, мы можем отойти в уголок казармы.

Смелое предложение, сделанное на волне отчаяния и полной безысходности. Причем женщина, хоть и была в возрасте, но смотрелась вполне неплохо для своих лет. И хотя все остальные пленники пребывали в жуткой меланхолии, тут же один из крестьян вызвался первым и вскоре уединился с дамой в уголке казармы. Вернее, как уединился: ни штор, ни щитов здесь не было. Просто все остальные расположились спинами к происходящему уже далеко не таинству.

Тут же ещё один мужчина принялся довольно активно уговаривать вторую женщину, ещё более молодую и симпатичную. Но та вогнала себя в какое-то истеричное состояние и ни на что не соглашалась. Мало того, готова была царапать и грызть любого, кто попытался бы к ней прикоснуться с определёнными намерениями. И буквально самой малости не хватало для криков и шумных рыданий.

Как ни странно, несчастную женщину довольно быстро успокоила Умба, присевшая с ней рядом, а позже и увёдшая её в другой, дальний уголок казармы. Что-то она ей там наговаривала на ушко, обнимая и поглаживая по спине. Интересно, чем смогла утешить? И призналась ли, что сама она – ачи?

Труммер попытался воспользоваться спокойной обстановкой, чтобы хоть как-то настроить возможных союзников. Всё-таки оставшиеся трое мужчин не выглядели хлюпиками и при определённом старании и самоотверженности могли прибавить парочку шансов на побег. Увы, те двое, что остались рядом, сразу разыграли между собой очередь и теперь с вожделением ждали, когда освободится любвеобильная дама. Почему-то они не сомневались, что им тоже не будет отказано. И оказались правы. А больше ни о чём другом говорить не хотели.

Что возмутило даже толерантного ко всему Самуэля:

– Да это не люди, а животные! Смерть на носу, а у них только похоть на уме! Вот же, недалёкие ушлёпки! – но чуть позже, когда товарищи обратили внимание на другой угол, то вообще охрип от благородного негодования: – И эти – туда же! Как только молодка позволила этой вульгарной скотине себя поиметь?!

Непонятно как, но ачи уговорила нервную недотрогу на половую близость. И делали они это, практически не раздеваясь, уткнувшись лицами в угол и улёгшись на бочок. Да по-другому и не получилось бы, цепи изрядно мешали.

Вот и получалось, что оговаривать все знаки, сигналы и движения для совместных действий пришлось втроём. Но, может, оно и к лучшему выйдет? Потому что веснушчатый парнишка и бывший библиотекарь очень хотели выжить. И старались запоминать со всем тщанием: когда надо отвлечь внимание охраны криком, когда броситься в ноги, когда кинуть или отобрать нужное оружие, а когда немедленно отступить, прикрывая при этом спину командира как главного атакующего звена.

Правда, чуть позже и ачи подошла, нисколько не постеснявшись объяснить своё фривольное поведение:

– Надо было истеричку успокоить. Зато теперь я готова внимать мудрому руководству со всем старанием.

И внимала. И старалась. Даже сама дельные подсказки давала, предлагая в первую очередь свою силу и проворство. Но тут уже Самуэль засомневался, шепнув командиру при первой возможности:

– Что-то не верится мне, что она готова живота своего не щадить во время прорыва. Как бы нам от неё какой гадости в спину не прилетело.

– Значит, будем иметь в виду и всегда действовать с оглядкой. Заметил, что я для неё совсем иные жесты и сигналы ввожу?.. Перестраховываюсь.

– Заметил… Но очень жаль, что мы втроём не сможем уйти в бега. Меньше бы привлекли к себе внимание.

Поль на это лишь скривился. У него оставалась уверенность, что надо действовать большими силами. В идеале – привлечь к побегу всех здешних пленников, а также гладиаторов самого низкого уровня. Это уже вырвавшись в город и затерявшись в толпе (коль такая будет), лучше действовать одному. Опять-таки, и в толпе надо уметь потеряться человеку из цивилизованного мира. Помощь и подсказки местных в любом случае пригодятся. Та же Умба выглядит бывалым и очень опытным проходимцем. Ну и Самуэль обладает массой полезных знаний.

Пока судили да сговаривались, пришло время обеда. Дверь раскрылась, и внутрь казармы вошло два человека, волокущие несколько бачков и раздаваемую посуду. А в проёме дверей застыли два охранника с короткими копьями на изготовку. Причём миски выглядели солидно, и накладывали в них весьма щедро всё ту же кашу с мясом. При этом лыбящийся разносчик приговаривал:

– Кто хорошо ест, тот потом отлично сражается! Ешьте, ешьте, соколики вы наши и голубки! И радуйтесь безмерной щедрости нашего графа! – вроде и ласково говорил, а издевался, не иначе. И вроде как гражданское лицо, а никакой жалости к пленникам. Графские прихлебатели? Или в этом городе все такие?

Но пока поведение гражданских кашеваров никого не волновало. Следовало решаться для иного подвига. Ведь подобный момент тоже оговаривали как вариантную возможность для побега. Только вот знакомые по дальнему пути стражники стояли очень неудобно для атаки на них и в любой момент могли захлопнуть дверь перед носом несущегося к ним узника. А с другой стороны: когда ещё представится подобная возможность? И представится ли вообще?

Поэтому Поль решил рискнуть. Первым стал незаметно ломать хрупкие, заранее обработанные звенья своих цепей и другим отдал приказы, заранее обусловленными словами:

– Побыстрей! Побыстрей давайте мне мою порцию! Иначе от голода умру. И ты, подруга, возьми первую добавку.

Умба стала действовать без малейших раздумий. Схватила расслабившегося раздатчика с вёдрами за руку и потянула к себе, злобно приговаривая:

– Крови! Хочу горячей крови!

Тот от страха и неожиданности потерял голос и только пропищал:

– По-по-помогите!..

Вполне естественно, что один из охранников шагнул внутрь помещения, грозно замахиваясь копьём на нарушительницу спокойствия. Тогда как второй действовал в рамках имеющихся инструкций: ухватился за массивную ручку двери, чтобы захлопнуть её в случае непредвиденного развития событий. В следующий момент Патрик и Самуэль метнули свои миски в голову атакующего охранника и, как бы это ни соответствовало законам подлости, попали оба. Видимо, обладатель копья всё своё внимание сосредоточил на Умбе, не заметил опасности со стороны и не смог увернуться или присесть. И пусть каша не была горячей и миски тяжёлыми, этого хватило для приведения вояки на некоторое время в небоеспособное состояние.

Тогда как сам Труммер уже подкатывался к двери, набирая скорость и вскакивая на ноги. Не будь он поощер, да ещё с новыми умениями, всё равно не успел бы. Только и ткнулся бы лбом в стальную дверь. Но он ещё во время движения несколько раз бросил в стражника «откат». И даже сумел один раз получить «подбор», вливая в себя благодать вырванной из чужого тела бодрости.

Ну и, наверное, слегка перестарался от усердия и нервной обстановки. Потому что тот же «подбор» получился такой, словно силы собственного тела удвоились, как минимум. А вот «откаты» высосали из противника столько сил, что тот пошатнулся, открыл было рот для крика, а потом так и завалился на пол молчком, потеряв сознание.

Тут же стремительная атака поощера была чуть смещена в сторону, и в его руки попался второй стражник, ожесточённо стряхивающий кашу с лица и только начавший рычать нечто несуразное. Резкое движение руками, и рычание смолкло, а мёртвое тело, откинутое мощным пинком, рухнуло на ближайшие каменные нары. Правда, ладонь успела при этом отобрать копьё и направить его в нужную сторону.

«Ух ты! – мимоходом восторгался а’перв. – Как меня распирает от излишков энергии! – после чего пришли вполне справедливые опасения: – Мягче, мягче надо действовать… Как бы сухожилия и мышцы не порвались!..»

На все эти действия суммарно ушло секунд пять, может, шесть. Поэтому второй раздатчик пищи так и оставался на месте, замерев с отвисшей челюстью и не выпуская очередной миски из рук. А потом всё-таки уронил миску, рассмотрев остриё копья возле своего глаза и расслышав:

– Ни звука! Иначе… без головы останешься! – На что он закивал с таким усердием, что зубы застучали друг о друга.

Его коллегу довольно плотно держала в своих объятиях Умба, ещё и рот ему закрывая, чтобы не раздалось неуместного визга. Ну и дальше квартет товарищей действовал слаженно, быстро, без единого лишнего слова. Отволокли разносчиков пищи в угол, раздели, связали, не забыв про кляпы во ртах. Затем ловко стали освобождать тела стражников от одежды и кожаных доспехов. На этом этапе к ним первой молча присоединилась развратная женщина, а там и остальные стали оказывать посильную помощь. Один из крестьян успел негромко пояснить свою позицию:

– Если мы так грамотно в побег уйдём, то мы все в деле!

При этом все посматривали на замершего в проёме двери Труммера, сразу признавая в нём бесспорного лидера и полномочного командира. Тем более что стражник, потерявший сознание, при ближайшем рассмотрении оказался тоже мёртвым. Никто так и не понял из крестьян, что с воякой случилось и от чего он копыта отбросил. А ведь всё непонятное вызывает как минимум страх, преклонение или безмерное уважение.

Ещё больший пиетет вызвал экспресс-допрос разносчиков пищи, который был проведён чуть позже. Чем-то Труммер очень сильно запугал обоих неудачников, и те объясняли окружающую обстановку, местные правила и разные нюансы в охотку, перебивая друг друга.

Трофейное облачение вполне сносно подошло только для двоих из команды беглецов. Недаром бывший библиотекарь получил прозвище Крепыш, и теперь он мог в какой-то момент сыграть роль местного надсмотрщика. Ему согласился подыгрывать один из крестьян, тот самый, успевший воспользоваться щедростью похотливой бабёнки. Два иных крестьянина нарядились в разносчиков еды, загрузившись вёдрами и мисками. Женщинам досталось место в арьергарде растянувшегося отряда.

Тогда как Поль, Патрик и Умба, согнувшись со своими, как бы неповреждёнными цепями, двигались в авангарде строя. Потому что знали ещё по пути сюда, что следует пройти через постоянно закрытую решётку с охраной, отделяющую данные казармы от иных помещений, расположенных, похоже, под основанием громадного амфитеатра. И охрана там стояла солидная: пять закованных в латы гоплитов с тяжёлыми мечами. И шлемы имелись и щиты. Так что именно этот барьер на пути к свободе выглядел наиболее сложным. Если не сказать, что непреодолимым. Если не удастся открыть решётку, то всё, никакие тараны не помогут. Да и где тут взять этот таран?

Иначе говоря, теперь всё зависело от искренности связанных и оставшихся в казарме разносчиков. А по их словам получалось, что в лабиринте коридоров вокруг данных тюремных камер бродит одновременно несколько групп разного толка. Кто пищу разносит для своих, кто пленников разводит по нужным местам, кто тех же пленников выводит на ристалище для тренировок. Или ещё для каких развлечений знати. Потому что каждый знатный дворянин имел в этих подвалах свои, арендованные на постоянной основе помещения и соответственно ими распоряжался. Благодаря этому стоящие на внешней охране местные гоплиты не могли похвастаться знанием в лицо всех входящих и выходящих отсюда вояк. К тому же они несли вахту по два часа, а потом сменялись.

По всем перечисленным фактам и причинам взламывать иные двери, освобождая себе подобных пленников, не стоило. Всё равно нет для всех оружия. И времени может не хватить. И накладки какие-нибудь могут случиться. Да и не факт, что освобождённые люди так вот сразу бросятся сражаться и проливать свою кровь на пути к свободе. Примера той же пятёрки уголовников хватило.

Потому и двинулись к выходу именно такой вот колонной. Как оказалось позже, поступили правильно.

Не успели пройти ещё и парочки поворотов, как навстречу попалась иная подобная группа. Точнее, пятеро угрюмых конвоиров не шли навстречу, а как раз открывали двери для водворения внутрь помещения парочки оборванцев. Хотя оборванцами эти двое стали явно недавно, выйдя из жестокой потасовки. Потому что обрывки и остатки одежды на них местами просматривались вполне новые и достаточно качественные.

Но самое главное, при ближайшем рассмотрении Умба опознала одного из пленников:

– Это же Гроссер! – зашептала она восторженно на ухо Труммера. – Знаменитый на несколько королевств борец с рабовладением! Его уже несколько лет поймать не могут. И это он! Точно он!

Ошибиться при опознании такого человека не смог бы никто, даже ни разу его не видя в жизни. Потому что на лице легендарного противника местных властей бросались в глаза сразу два шрама, крест-накрест изуродовавшие мужчину напрочь. Скорей его специально так подрезали, а потом не дали наложить швы, а просто забинтовали. Потому что иначе человек быстро истёк бы кровью и погиб.

То есть повезло столкнуться с легендарной личностью, пусть о ней Поль раньше никогда и не слышал. Удивляли и цепи на теле Гроссера и его товарища: толстые, тяжёлые. Но если уж искать союзника, как нельзя лучше подходящего для прорыва из этой клоаки, то не следовало терять и минуты на раздумья. И Труммер простонал:

– Ой! Как мне плохо…

Эта фраза обозначала: «Атака! Всеми силами!» И всё получилось без сучка и задоринки. Угрюмых конвоиров смели, прокололи, затоптали и обеззвучили в парочку мгновений. Одного накрыла Умба, подмяв под себя и несколько раз ударив лицом о каменный пол. Второго проколол под мышку изящно своим копьём Самуэль. Третьего заколол в горло ножом прыгнувший на него Патрик. Ну и двоих уже наработанными способами вывел из игры поощер. Они, правда, не попадали сразу, зато, пошатываясь, прислонились к стене, хватая открытыми ртами ставший вдруг для них вязким воздух. И этим воспользовались нападающие. Крестьянин зачастил ударами копья, добивая насмерть своего противника. Ну и последнего, мгновенно сообразив, что происходит, свалил наземь и удушил своими цепями сам Гроссер.

Он же и заговорил первым, ещё лёжа на полу:

– Кто вы такие? И что делаем дальше?

– Мы двигаемся к решётке, попробуем там прорваться. – Поль помог знаменитому разбойнику встать, после чего ухватил одно из колец его цепи, прощупывая его. – Ну а вы здесь пока наведите порядок и соберите в иных камерах себе дельных помощников. Потом будем прорываться отсюда уже всей группой.

– Так ведь… это, – пленник никак не мог понять, что так заинтересовало неожиданного спасителя в его оковах. – Наши цепи не совсем простые, их мечом не сковырнёшь.

– Ты в этом уверен? – несколько отстранённо уточнил Поль и чуть позже смял участок кольца, освобождая одну из рук Гроссера. – О! Да они же гнилые напрочь! Ша, тихо! Не дёргайся!.. Я сам. Тут особые знания нужны… Ну вот, и вторая рука свободна. Правда, браслеты пока останутся… Некогда…

Через несколько минут разбойник и его товарищ освободились от тяжеленных цепей и зашли с визитом к остальным сидельцам, находящимся непосредственно в самой тюремной казарме. Именно туда заволокли всех пятерых конвоиров и теперь поспешно снимали с них облачение и одежду. Им же помогали и две подтянувшиеся ко всем женщины. Крепыш, крестьянин в воинском облачении и сам Труммер остались в коридоре, посматривая в обе стороны и прислушиваясь. Пока всё шло тихо, тревогу никто не поднял. И а’перв юркнул в помещение, пытаясь быстро оговорить несколько меняющиеся планы со знающими и более опытными людьми.

Так и оказалось: Гроссер и его приятель знали тут практически всё и вся. Они только по экипировке опознали принадлежность отчаянных беглецов:

– Как я понял, вы узники графа Соляка?.. Ну и наши конвоиры – это лучшие вояки местного герцога… были. Поэтому гоплиты у решётки их знают в лицо. Зато при этом весьма побаиваются, потому как разница в рангах большая. Вот я и предлагаю…

На какой-то момент Гроссер поднял голову, встретился взглядом с Полем и, получив поощрительный кивок, продолжил:

– Вы со своей группой двинетесь вперёд, как и шли до встречи с нами. Разве что пусть вот эта ачи, ну и ваши обе женщины облачаются в трофейные латы. И мы таким вот квинтетом выйдем из-за угла коридора в тот момент, как вы приблизитесь к решётке. Заметив нас на подходе, гоплиты гораздо быстрей откроют калитку в решётке. То есть не станут к вам присматриваться и без толку болтать на посторонние темы. Ну и вы уж не оплошайте… Хотя сомневаться в ваших возможностях нам не с руки.

И поощрительно хмыкнул. Ещё и подморгнуть умудрился, пугая гримасой на своём изуродованном лице.

– Каковы наши шансы на успех, если прорвёмся за решётку? – спешил уточнить Поль у знающего человека. – А то мы все не местные, привезли нас из королевства Вильгоц.

– Чем больше захватим оружия и чем больше освободим иных пленников, тем шансов больше, – авторитетно заявил Гроссер. – Тем более что здесь томятся сотни не только крестьян, а пленённых солдат с северных пределов. Также много проштрафившихся местных вояк. И все они понимают, что живыми им из этого города не вырваться. А сбежать непосредственно с арены… Ха! Это только мне удалось. И то благодаря прилёту за мной моей прирученной джымво.

– Да, легендарное деяние, – подтвердил Самуэль. – Даже в нашем королевстве о нём слышали все без исключения.

К сказанному добавил свой голос товарищ знаменитого разбойника:

– Но с тех пор над всеми аренами натягивают прочные сети. Напрочь перекрыли эту лазейку для побега.

Больше разговаривать на посторонние темы посчитали неуместным. Оделись. Распределились на две группы. Да и двинулись к выходу. И опять при этом полагались больше на удачу, чем на собственные силы, сноровку и умения.

Глава 13. Восстание смертников

Фактически к обеду, самой светлой части суток, город Крюдинг только-только начинал просыпаться. А то и к вечеру измученные развлечениями гости и местная знать изволили покинуть свои роскошные кровати, посетить ванные комнаты и только потом начинали взбадривать себя горячим кофе, чаем, знаменитым уссорским отваром или ещё чем-то подобным. Более солидный и плотный завтрак здесь подавали ближе к сумеркам, когда с неба исчезал горячий Капир, а остальные два солнца склонялись к горизонту.

Тогда же подавали новые списки участников предстоящих боёв, делали прогнозы итогов и начинали принимать ставки самых азартных и нетерпеливых игроков. К последним однозначно принадлежал и граф Соляк. Поэтому и сегодняшний дневной сон был им прерван безжалостно, для этого ему силы воли хватило. А уже силой своей власти и одним только окриком он разбудил спящих с ним на огромной кровати двух симпатичных ачи и трёх молоденьких девочек. Они интенсивно, в десять рук сделали ему массаж всего тела, помогли помыться и одели, не хуже чем какого-то короля. После чего граф отправился в столовую, вызвав своего доверенного ещё во время одевания. А прямо во время завтрака стал отдавать распоряжения:

– Пока ещё ставки принимаются запредельно для нас выгодные, поставь на команду наших уборщиков во втором сражении. И ставь просто на сам факт, что они долго продержатся. Вот тебе для этого пятьсот златых.

– Рискованно, ваше сиятельство! – засомневался доверенный. – Те же букмекеры и хозяева тотализаторов чётко прослеживают такие ставки. Для них не составит труда дать по десятке золотых парочке, тройке гладиаторов, и те заколют квартет сразу. Мол, так им взбрело в голову. И тогда плакали ваши денежки.

– Ха! На то и весь расчёт, – ухмыльнулся граф. – Чем больше они недооценят моих «уборщиков», тем больше у тех шансов продержаться до конца сражения. К тому же я намерен ещё столько же потратить на частные, так сказать, кулуарные споры с другими хозяевами команд. Так что прибыль получится знатная. Не сомневайся!

– И всё-таки… Если этот квартет так удачно сражался на празднике вашего соседа, маркиза, то это не значит, что им и здесь повезёт. Всё-таки уровень участников несравним…

– Тебя просто не было на том празднике, и ты не видел их своими глазами. Феноменальные ловкачи! Поверь моему опыту. И здесь они на начальном этапе справятся играючи.

Пожимая плечами, доверенный удалился, а граф расслабленно потянулся к кружке с горячим уссорским отваром. Но не прошло и минуты, как за окном особняка прозвучал отдалённый рёв толпы. Тут же стих, потом повторился вновь.

– Интересно, – стал ворчать граф. – Кто это все традиции и распорядок дня нарушает?.. Или кто-то из гостей решил личную дуэль устроить?.. Тогда почему мне ничего не сообщили?.. Эй! – На крик тут же в двери нарисовался дворецкий. Ему и последовало распоряжение: – Срочно выясни, кто там с кем дуэль устроил? И почему мне не доложили вовремя?

– Сей момент, ваше сиятельство! – Дворецкий скрылся с глаз. А вот гомон толпы (или всё-таки рёв?) ещё несколько раз повторился. Потом вообще почему-то стал приближаться.

Недоумевающий Соляк подошёл к окну, пытаясь выяснить, с какой стороны шум. Ещё через пару минут рёв усилился, а в ту сторону промчался быстрым бегом небольшой отряд городской стражи. При этом командир отряда что-то грозно крикнул вышедшим на улицу обывателям. И те сразу же бросились обратно по домам.

А тут и начальник личной стражи, старый, много повоевавший ветеран, подоспел с докладом к своему графу. Выкрикивать он начал сразу с порога:

– Бунт! Ваше сиятельство! Бунт! Рабы и гладиаторы взбунтовались! А к ним присоединяется городская чернь и прочие уголовники. Режут и грабят всех подряд! При этом сразу пытаются поджечь крупные имения и дворцы.

– Как?! Почему?! Кто допустил?! – изрядно занервничал граф.

– Пока ничего не известно точно. Но факт, что во главе бунта легендарный разбойник Гроссер! А вы себе можете представить, что такой ублюдок натворить может? Но самое неприятное и странное, – не останавливался начальник стражи, – что вся эта взбунтовавшаяся толпа движется в нашу сторону. А непосредственно Гроссеру помогают и дают советы те самые пленники, которых мы похитили в вашей вотчине. Тот самый квартет уборщиков. Их опознал один из наших стражников, чудом вырвавшийся из побоища и примчавшийся к особняку. И кто-то кричал, что это они освободили легендарного разбойника. Поэтому надо…

– Спешная эвакуация! – опередил граф своего подчинённого. – Я и сам понимаю, что надо бежать из города. Бросаем всё! Сразу на коней! Но говорим, что скачем к центральным аренам. Тогда как оставшаяся охрана пусть бдит по боевому расписанию.

– Может, всё-таки и мы здесь останемся? Сядем в глухую оборону? Стены у поместья крепкие. А там и герцог свои войска подтянет, ополчение городское подоспеет… Всё-таки жалко дом! Да и средства здесь немалые…

Но Соляк его уже не слушал, устремившись, не оглядываясь, к конюшням на заднем дворе. Разве что выкрикивал с рычанием:

– Не факт, что герцог справится… Да и мне плевать на дом и золото…

Уже будучи верхом и в окружении гарцующих всадников сопровождения, он снизошёл до пояснения начальнику своей охраны:

– Мне подспудно не давала покоя какая-то деталь. Не мог толком спать, хотя проснулся бодрый и полный сил. И сейчас вот вспомнил и сопоставил…

– Что именно, ваше сиятельство?

– Да этот чёртов уборщик! Он что-то там лепетал о какой-то миссии и намекал на покровительство самой дэмы. Если он хотя бы в одном слове сказал правду и если он представляет особую ценность для нашей богини, то я даже боюсь не найти такого места, где мы сможем спрятаться от возможного гнева…

Его опасений и паники старый ветеран совсем не разделял:

– Явное преувеличение! Этот щегол никак не выглядел на важную птицу, явно врал! Да и вообще, мало ли у нас погибает или пропадает разных посланников и миссионеров? Станет ли за каждого мстить великая дэма? Делать ей больше нечего!

– Может, и так, – согласился с ним Соляк, пустив коня лёгким аллюром. – Но тут иная для нас пакость может случиться. Герцог утопит бунт в крови… скорей всего, но потом станет искать виноватых. И вдруг многие выжившие свидетели дадут показания, что Гроссером управляли именно наши людишки? Что может случиться при таком наклёпе?.. Вот то-то! Поэтому поспешим. Рысью!

И конный отряд ускорился, покидая город, а потом и его предместья. Тогда как старый вояка, сместившись в арьергард колонны, размышлял с присущим ему практицизмом:

«Соляк – та ещё гнида. Но чувство крайней опасности в нём развито невероятно, этого не отнять. У него словно звериные инстинкты срабатывают, помогая выкрутиться из любой беды. И сейчас он вроде как на первый взгляд перестраховался – ушёл из Крюдинга, а вот на второй, чем чёрт не шутит?.. Ну и на третий: не слишком ли я задержался на службе у этого дегенерата? И не настанет ли очень скоро день, когда мой работодатель точно так же и меня бросит на произвол судьбы? Или вообще выставит в качестве козла отпущения? А с него станется и не то вытворить… Денег я накопил, небольшую усадьбу возле Большой стены, о которой никто не знает, прикупил. Так не пора ли мне уйти на заслуженный отдых?.. А как обустроюсь, то и жену с детьми к себе перетяну, хватит им маяться от меня вдали и в чужом городе. Решено! Если не на границе, то после неё сразу отпрашиваюсь на несколько дней к родителям. И веская причина имеется: покажу давно заготовленное письмо о тяжком недуге своих стариков. Покойтесь с миром, мои родные! Вы мне всё равно помогаете! Ведь граф и не подозревает, что я уже давно сирота…»

Глава 14. В азарте поиска

Спровадив наконец прочь нежданную гостью, Бенджамин Надариэль поспешил в автоматизированный центр управления Имением. Много чего дэмы не пускали в свои вотчины, а порой даже искореняли в ДОМЕ из числа технических новинок. Но для личного пользования ничем не брезговали. Поэтому в их Имениях имелись самые современные системы связи, надзора и наблюдения, которые только производились в иных, самых технически развитых мирах.

При этом Прогрессор через браслет связи сразу вызвал к себе престарелого управляющего и главного консула. Оба занимали две наивысшие (после своего божественного властелина) должности в секторе, имея право карать и миловать кого угодно. И оба постоянно старались показать именно свою крайнюю необходимость и неоспоримую значимость для дэма. Правда, старик скорей играл роль озабоченного карьериста, чем стремился выслужиться на самом деле. Но никто из смертных об этом даже не догадывался.

Как не догадывался и прославленный генерал, примчавшийся сегодня раньше и первым услышавший распоряжение Бенджамина:

– Немного подождите, сейчас освобожусь.

И пока дэм копался в настройках многочисленной аппаратуры, Шунт Стерликос дождался престарелого Айзеля и с ходу ошарашил того ехидным обвинением:

– Медленно бегаешь, старикашка! И, скорей всего, за это опоздание уже сегодня отправишься в крематорий. Чего даром воздух переводить?

Айзель Франчук, возраст которого и приблизительно никто не знал, глянул на закрытую прозрачную дверь операторской и сделал вид, что оправдывается:

– У меня веская причина для опоздания. И я уверен, что мне будет даровано прощение.

– И причина какова? – продолжал ёрничать главный консул. – Песок на ходу сыплется? Или кости так громко скрипят, что система пожаротушения срабатывает?

– Ничего, ничего! – ворчал себе под нос управляющий. – Посмотрю, сможешь ли ты вообще бегать, дожив до моих лет! И сможешь ли ты так точно стрелять с двух рук. Хе-хе! Хотя ты и сейчас так не умеешь…

Шунт Стерликос цыкнул с досадой языком, признаваясь самому себе:

«Уел, старикашка! Уел… Как бы всё-таки выяснить, сколько лет этому пню? Те данные, что мне кто-то случайно сбросил, выглядят полным абсурдом! Столько простые смертные не живут… Но причину опоздания он мне так и не выдал…» – потому и спросил вслух:

– Так чем всё-таки оправдываться будешь за свою медлительность?

– Во-первых: не твоё дело! – ровно проговорил старик, перекладывая из одной руки в другую тоненькую папочку. – А во-вторых: мне следовало прихватить кое-какие намётки по вопросу, который сейчас собирается обсудить Прогрессор.

– Надо же! – озадачился главный консул. – Ты даже у нашего дэма научился мысли считывать?

– Зачем же считывать? – притворно испугался старик. – За такое дело сразу любого, да хоть и тебя, в крематорий живьём засунут. А дело я нужное взял, потому как работаю в Имении, да и во всём секторе – управляющим. Если ты забыл… И видел, совсем недавно, как в гости к нашему владыке заскакивала одна… хм, его подруга. Вот я и задал себе логичный вопрос: а по какому поводу? И повод только один…

И он ногтем постучал по папке. В этот момент дэм и вышел к ним. При этом он не только слышал здесь каждое слово, но и знал, что его подданные тоже не сомневаются, что он слышал. Так что вступил в разговор, словно давно в нём участвовал:

– Неужели ты собрал всю статистику по волшебным феям из мира Драйдов? Потому что моя… хм, подруга как раз и получила замечательную экскурсию в дивном саду Креатур.

– При всём уважении к тебе, Бенджамин, осмелюсь не поверить в твои утверждения, – с лёгким поклоном ответил управляющий. – Не стала бы Непревзойдённая богиня напрашиваться к тебе нежданно в гости, ради такого простейшего волшебства.

Теперь уже ёрничать стал Прогрессор, апеллируя к главному консулу:

– Нет, ты слышал, Шунт? Этот старикашка мне сейчас будет рассказывать о моих мыслях, которых я сам не уловил. Каково?

– Что с него взять? – демонстративно пожал плечами генерал. – Старость – это не маразм, а… полный маразм.

Дэм рассмеялся, но вместе с ним не постеснялся хихикнуть пару раз и Айзель Франчук. Он же и начал не с оправдания, а с наущения:

– Век живи, дорогой Шунт, и дураком помрёшь! – Дэм хохотнул ещё громче. – Особенно, коль не будешь слушаться старших и учиться у них ежедневно. А в этой папочке собраны все мои выводы и аналитические выводы по некоему а’перву. А также по странному отношению к нему некой дамы, которая действует под именем Аза Рейна. И вот теперь Прогрессор не даст соврать, что недавний визит непосредственно касался именно этой темы.

Главный консул вопросительно уставился на дэма, и тот лишь развёл ладони в стороны, признавая правоту старого чиновника:

– Вот, учись и внимай мудрости своего старшего товарища, – заявил он для генерала. – Сможешь так же работать с опережением моих желаний и с такой же эффективностью, выгоню этого старого пенька на пенсию, а ты станешь совмещать сразу две наивысшие должности.

Прозвучал явный нонсенс. Никто и никогда, за всю известную историю ДОМА, не совмещал обе наивысшие должности. То есть прозвучала некая издёвка над прославленным генералом. Если не предупреждение: «Не строй из себя умника! И не пытайся перещеголять опытного Айзеля во внутренних махинациях!»

Поэтому главному консулу ничего не оставалось, как благодарно кивнуть и с самой искренней покорностью ожидать дальнейших указаний. Бенджамин это рассмотрел, после чего продолжил уже деловой разговор:

– Айзель, старина! Папка мне не нужна, просто скажи в несколько фраз свои основные выводы.

– Вывод только один: Непревзойдённая Азнара Ревельдайна каким-то невероятным образом выделила простого смертного из миллиардов ему подобных. Теперь за него страшно волнуется, и только божественные силы в её арсенале позволили ей внешне спокойно пережить недавнюю как бы гибель Поля Труммера. Сейчас она выяснила, что он не погиб, а потому расстроилась ещё больше и… прибыла в гости для э-э-э… так сказать, дружеского совета и участия.

Теперь уже прищуренные глаза уставились на старика с явным недовольством:

– А ты – опаснейший тип! Может, тебя и в самом деле надо отправить в крематорий? Пока ты вместо меня думать не стал и управлять моим телом?

– Готов хоть сейчас! – бесстрашно и спокойно заявил господин Франчук. – Давно уже жить надоело, да всё мне никак не дают уйти на покой.

– Ладно тебе, ладно! – заулыбался дэм. – Шутки про крематорий в нашей компании звучат постоянно, надеюсь, и ты не обиделся. Будь иначе, наш прославленный генерал уже давно остывал бы с десятком дырок во лбу. Ха-ха-ха!

Наивысшие в секторе чиновники печально переглянулись между собой, но смех своего бога так и не поддержали. Всего уже в своей жизни насмотрелись и ничего не боялись. И никого! Даже Прогрессора! Тем более что понимали, это Бенджамин так плоско и не смешно шутит. У него частенько с юмором возникали проблемы. Особенно когда озабочен и расстроен. Что тут же и подтвердилось:

– Представляете? Этот наглый Труммер-буммер, Гуммер-зуммер, не просто сбежал из Лабораторий моей коллеги, он ещё и от меня решил скрываться. Наверняка решил, что это я его отдал для опытов этой Кобре. А? Каково?

Теперь уже пожал в недоумении плечами управляющий:

– А тебе не всё ли равно, что там решил и что подумал простой смертный? Разбери его на части, и вся недолга.

– Разберу! Наверняка разберу! Только вначале дождусь его появления дома. Или перехвачу его ещё на дальних подходах к дому. А попутно попытаюсь отыскать почтальона на молодой гарпии, который принёс письмо этой взбалмошной теннисистке. А уже потом… Их всех! Скопом!.. В Лаборатории! – но тут же осёкся, что-то вспомнив, и с досадой дёрнул себя за мочку уха. – Вот же напасть! Ничего не получится… Особенно скопом… Мм! Ладно, буду что-то думать. Но в любом случае надо вначале выловить этого предателя и обманщика. Обязательно выловить! И как можно скорей! Но так ловить, чтобы ни единого волоска с него не упало! Понятно? – Получив два утвердительных кивка, напоследок распорядился: – Так что и вы к этому приложите все свои усилия. Действуйте!

И поспешно ушёл в один из внутренних коридоров.

Замершие на месте чиновники уставились друг на друга и с минуту просто пялились молча. Наконец генерал заговорил в обычной манере:

– Ну, раз ты такой старый и опытный, знающий и всё понимающий, то объясни мне: с какого резона нас, первых лиц сектора, запрягли на поиски простого смертного? Как-то оно дико смотрится…

– Согласен, – скорбно кивнул Айзель Франчук. – А что делать? Несмотря на всю мою бесшабашность, в крематорий всё равно как-то не хочется. Так что…

– …давай согласовывать наши действия, – договорил за него Шунт Стерликос. – Не стоит дважды делать одно и то же.

И они приступили к обсуждению. При этом оба двинулись по коридору, ведущему в иную часть Имения, где у них имелись свои комнаты управления подчинёнными структурами. Чаще всего именно оттуда шли распоряжения на места и велось верховное управление невероятно огромным хозяйством шестнадцатого сектора.

Глава 15. Обогнать самого себя

Скорей всего никто не мог предвидеть состоявшийся размах восстания в городе Крюдинге. И даже сами пленники не ожидали, что им удастся достичь настолько невероятного успеха. Можно сказать, почти полного. Именно, что почти… Это вот маленькое слово всё портило.

Город полностью оказался взят восставшими под свою власть. Войска герцога и местное ополчение выбито за крепостные стены, и все остальное население вроде как с восторгом поддержало удавшееся восстание. Вернее, не столько поддержало, как само с завидным ажиотажем громило виллы и дворцы богатеев, вешало на площадях дворян и их приспешников и даже умудрялось до основания разрушать массивные, построенные ещё в глубокой древности арены и амфитеатры. То есть всего за пару дней Крюдинг наполовину превратился в руины и выгоревшие пожарища. Будь дома не каменными, а крыши не покрытые глиняной черепицей, на месте громадного города осталась бы выжженная равнина.

Хорошо всё горело.

Потом прошёл обильный ливень. И сразу после него местное население стало всеми правдами и неправдами проскальзывать наружу, вне крепостных стен. При этом уносили самое ценное, а все остальное зарывали в подвалах. А уходя, утверждали как один:

– Я (или мы) только к родственникам наведаться на денёк и сразу обратно. Важное событие у нас, похороны, крестины, свадьба (нужное подчеркнуть).

Также стали покидать город и вооружённые отряды восставших. Эти вообще удивлялись, когда кто-то интересовался направлением их движения:

– Как куда? Домой, естественно! Вон нас сколько земляков собралось… Свободы добились, теперь заживём!

Никто из них не слушал предупреждений и наущений, которые раздавал вождь восставших, обезображенный двумя шрамами:

– Вас перебьют или пленят поодиночке. Здешний король вас даже через границы не отпустит. Только оставаясь здесь и сражаясь все вместе, мы можем отстоять завоёванную свободу. Не уходите! Одумайтесь!

Не слушались. Уходили. Так что вскоре стало ясно: город в осаде долго не продержится. А на четвёртый день ещё и полное окружение города завершили подошедшие за ночь войска короля и герцога. И теперь уже всем без исключения стало ясно, что выжить получится не у всех. С оставшимися ранеными и калеками долго крепостные стены не удержишь. Хотя ещё оставался шанс, что долгая осада попросту надоест самим осаждающим.

Квартет товарищей скорей всего тоже ушёл бы прочь из города ещё в первый же день. Но, увы и ах, ранения разной тяжести получили трое из группы прославленных «уборщиков». Патрику досталось мечом по шее, и глубокая рубленая рана не давала ему толком даже встать на ноги. Самуэль оказался ранен в грудину, и несколько поломанных рёбер не позволяли ему свободно вздохнуть. Ну и Труммер получил удар копьём в бедро, можно сказать, в его наивысшей части и сзади. Кто-то бросил опасное оружие со спины и таким коварным образом вывел героя из боя в его самом конце.

Может, кому и смешно было при описании места ранения, но только не герою восстания. Рассечённое и пробитое мягкое место не позволяло Полю хотя бы встать на четвереньки. Только и удавалось, что лежать на животе, да стонать от неприятных ощущений. Скорей всего и инфекцию при первой перевязке занесли, потому что пошло воспаление, началось покраснение, и боль стала совсем неприятная, словно дёргающая за нервные окончания.

Куда ехать в таком состоянии? И как? И на чём?

На этом фоне своих ранений все трое поражались странному факту: Умба оставалась в команде и не захотела бросать раненых товарищей. Заставляла врачей – лечить, поваров – готовить что получше, да и во всём остальном не гнушалась ухаживать за друзьями, которые по злому року судьбы стали на долгое время неполноценными инвалидами.

Вызвать ачи на откровение и выяснить причины такой лояльности так и не удалось. Разве что Самуэлю она сказала во время очередной перевязки:

– Мне ещё никогда в жизни не было так интересно. Столько приключений! Да и вообще, за нашего лидера надо держаться.

– Но в городе становится слишком опасно, – заметил Крепыш.

– Ничего, Поль обязательно что-то придумает! – ни капельки не сомневалась Умба.

Причём именно она в полной мере воспользовалась старинной пословицей: «На дэма надейся, а сам не плошай!» Потому что как только узнала о полной осаде города, пришла в госпитальную палату к товарищам и стала, ни много ни мало, требовать скорейшего выздоровления.

Кряхтящий Самуэль резонно поинтересовался:

– Как ты себе это представляешь?

– Да это не я себе, это командир ничего не делает. Лежит как шланг, не мычит и не телится.

Труммер и так кривился от неприятных ощущений, а тут развернул голову к ачи и вообще дёрнулся от боли, пронзившей всё тело:

– Не трави душу. Мне и так очень плохо…

– Ну сам подумай, – настаивала боевая подруга. – Ты ведь поощер, причём с невероятными для простого а’перва силами и умениями. Правильно? – Всю конкретику умений она знать не могла, но насмотрелась во время стычек, сражений, да и одной эпопеи освобождения хватало, чтобы понять самое главное. – Ты умеешь не только снимать усталость с других, но и забирать силу из своих врагов. А порой при этом ещё и сам эту силу себе забираешь. Верно?.. Тогда почему ты эту самую силу не используешь для ускоренного лечения?

Нельзя сказать, что Поль не рассматривал стоящую перед ним проблему и с этой стороны. Но тут имелся тяжеленный блок сомнений, который он и не замедлил огласить:

– К сожалению, сейчас мы не воюем, врагов вокруг нет, и мне попросту не на ком попробовать…

– Какая ерунда! Да пленниками, приговорёнными к казни, половина подвалов забита!

– Э-э-э… Как тебе сказать, – мялся а’перв. – Моральные устои не позволяют мне даже думать о нанесении вреда противнику, попавшему в плен.

– Разве речь идёт о недавнем противнике? – возмущалась Умба. – Ещё два дня назад новая власть ввела закон о недопустимости мародёрства, грабежей, ввело строгий комендантский час. С того самого часа всех неугомонных преступников моментально ловят по горячим следам и судят на следующий день. Часть уже казнили сегодня с утра, но ещё больше казней намечается завтра. Так что жалеть подобные отбросы не стоит. Все они – хуже дикого зверья и подлежат только уничтожению. И я хоть сей же час приведу сколько угодно смертников.

Если дело обстояло именно так, Поль был бы не прочь попробовать и провести новые эксперименты со своими силами. Вдруг, да поможет? Оставалось только выяснить отношение к подобным «казням» со стороны новой власти города Крюдинга:

– Что скажет на это Гроссер?

– Ха! Я ему только намекну, и он лично начнёт сюда таскать приговорённых к казни уголовников десятками! Если не сотнями! Сам ведь знаешь, как он тебе обязан. Ну и, ко всему, он уже заявлял, что публичные казни не соответствуют политическому моменту. В данной ситуации лучше давить всю эту мразь тихо, прямо в подвалах.

– О как!.. Ладно, тогда иди с ним договаривайся… Только в госпиталь тащить никого не надо. Лучше уже пусть нас в подвалы снесут на носилках. Да и вначале только меня одного.

Ачи на это лишь радостно кивнула и умчалась договариваться. Ну и она правильно верила в главного вождя восставшего народа. Не прошло и получаса, как тот лично появился в палате, пошептался оживлённо только с Полем и высказался вполне ожидаемо:

– Дела наши совсем плохи! По здравом рассуждении и по всем воинским понятиям надо завтра, максимум послезавтра прорываться сквозь осаду. Если задержимся дольше – не вырвемся.

После чего два его близких соратника отнесли раненого в подвалы. Выбрали самый широкий и просторный, уложили Труммера, как он пожелал, и стали по одному приводить приговорённых к казни. Причём каждому из них надевали на голову чёрный колпак из плотной ткани. Во избежание, так сказать, лишних воплей и неуместных телодвижений.

Честно говоря, Поль сильно переживал ещё до начала новых экспериментов с собственной силой. Всё-таки убивать во время боя или во время прорыва на свободу – это одно. И совсем другое дело – забирать силы и жизнь у человека, находящегося в качестве узника. Пусть и приговорённого к казни. Чем он тогда будет лучше тех коновалов, которые работают в Лабораториях дэмов? Да и сможет ли он после этого спокойно жить, имея на совести подобный грех?

Как ни странно, помог сам вождь. Видя, как а’перв долго настраивается на действо и не может толком сконцентрироваться, Гроссер монотонным голосом стал перечислять преступления каждого преступника:

– Этот пробрался в дом простых горожан, и не просто ограбил его, а найдя спрятавшихся двух женщин и троих детей зарезал их без всякой жалости…

– Этот тип отравил всех своих боевых товарищей с одной целью: желая самолично завладеть взятыми в бою трофеями…

– А эта мразь…

Помогало! Малейшая жалость и сомнения испарялись как дым. А проснувшееся возмущение отлично помогало сконцентрироваться. В итоге самое желаемое действо «подбор» стало получаться в половине случаев. И результаты не замедлили сказаться моментально.

Так, чтобы, видимо, рана заросла на глазах, как это делал дэм Прогрессор, не получалось. Но вначале ушла пульсирующая боль. Затем стало исчезать покраснение на ране. И на всё это понадобилось в восемь касаний казнить всего лишь четверых уголовников.

Правда, потом начались сложности. Ускоренное заживление раны прекратилось, а вот самочувствие поощера стало опасно подходить к неведомой грани некоего перенасыщения. Темнело в глазах, дрожали пальцы, порой конвульсии встряхивали все конечности и начала трястись голова, словно у престарелого деда. Ко всему стало подташнивать, а потом и внутренности стали болеть от непонятного жара, словно туда сыпанули горсть углей.

Просто избавиться от излишней силы не получалось. Снимая усталость с Гроссера и его соратников, Поль всё равно чувствовал себя препаршиво. Но тут уже он сам догадался, как надо действовать дальше:

– Принесите-ка сюда не только Самуэля, но и Патрика. Буду снимать усталость с раненых, авось что-то изменится.

И оказался прав, работая в режиме «откат-подбор-откат». Скидывая поочерёдно излишки энергии своим товарищам, тут же ослабляя их и вновь резко подстёгивая бодростью, он достиг сразу нескольких результатов. Избавился от плохого самочувствия, резко ускорил заживление ран у товарищей и так же резко повысил скорость собственного выздоровления. Учащенная регенерация творила чудеса: воспаления исчезали, плоть срасталась в течение нескольких часов, узловатые утолщения кожи разглаживались и приобретали нормальный цвет.

Правда, стоило заметить, что внутренние повреждения мышц и сухожилий так просто не рассасывались. Тело в тех местах болело, не давало развернуться и действовать свободно и сразу начинало ныть, стоило только превысить нормальную нагрузку. Но ведь самое главное случилось! Все трое теперь могли вполне сносно передвигаться и даже нести на себе какое-никакое оружие.

Отличный результат! Если не считать, конечно, что при этом пришлось «казнить» громадное количество преступников. Труммеру поплохело, когда он узнал окончательную цифру:

– Сорок два человека, – огласил Гроссер. – И ещё у нас особей двадцать осталось…

– Нет, нет! – сразу стал открещиваться Поль. – Больше нет необходимости, встали на ноги – и хватит. К моменту прорыва просто расходимся и гимнастикой разработаем остаточные явления.

– Да тут такое дело, – несколько смутился легендарный борец за справедливость. – Ты уже перестал вздрагивать, когда на моё лицо смотришь? – и провёл ладошкой по своим изуродованным щекам. – А вот другие вздрагивают. Особенно когда видят в первый раз.

А’перв понял, к чему ведёт предводитель восстания, но сделал всё-таки попытку избежать дальнейшей работы лекаря:

– Со старыми рубцами вряд ли что получится. Видишь? На наших телах новые-то не рассосались… Да и вообще шрамы украшают настоящего мужчину.

– Хорош издеваться! – рассердился Гроссер. – От меня женщины, как от огня, шарахаются! Или прикажешь мне в маске ходить всё время? Так я ведь тоже человек, мне семью, детей хочется… Так что давай работай! И нечего жалеть всякое отребье.

Пришлось тренироваться и экспериментировать дальше. А на это ещё часа два времени ушло. Пробовал по-разному, и так, и этак. Но что именно стало помогать, какую при этом последовательность надо использовать, так и не зафиксировал. Зато результат появился во всех смыслах этого слова налицо. Шрамы немножко разгладились, рубцы стали рассасываться, и краснота изрядно уменьшилась.

– Мм! Уже красавец! – заявил один из соратников вождя. – Почти…

Может, и дальше пробовали бы, но кончились все приговорённые к казни преступники. Так что Полю оставалось только констатировать:

– Процесс регенерации однозначно запущен. Пройдёт неделя, две, и лицо примет вполне нормальный вид. Так что беги сражайся и больше не подставляйся под удары.

После чего герои восстания поспешили навёрстывать упущенное время, впрягаясь в решения массы стоящих перед ними задач.

Что ещё заметил Труммер, после продолжительного «колдовства» над лицом Гроссера, так почти полное собственное выздоровление. Теперь уже и сросшиеся мышцы почти не болели. Разве что специально чем-то ткнуть в недавно затянувшуюся рану. Видимо, невероятные потоки энергии, которые он пропустил через себя во время лечения товарищей, помогли окончательно и все повреждения собственного тела ликвидировали.

«Что тогда получается? – задумался он над собственным статусом: – Я отныне е’втор? И вторая моя специальность – лекарь? Спорно… Ведь я упорно пользуюсь только умениями и вариациями от них именно поощера… Значит, всё-таки остаюсь а’первом, и незачем себе льстить. Хотя… возможности отныне передо мной – ух, какие! Дух захватывает! – и тут же постарался заглушить свои восторги: – Но вначале надо выбраться из этого города… Потом добраться домой… незаметно для Кобры и для Прогрессора. Затем с домашними разобраться и выяснить их позиции. Вдруг придётся и оттуда бежать? Да ещё самому… Скорей всего в иной сектор… Знать бы ещё, в какой именно?..»

Порассуждать наедине с самим собой толком не удалось. Примчалась увешанная оружием Умба и «обрадовала»:

– Объединённые войска герцога и короля начали штурм крепостных стен в трёх местах! Город придётся покинуть. Гроссер распорядился, что этой же ночью идём на прорыв. Так что очень, очень вовремя вы все встали на ноги.

Глава 16. Прорыв

Защищаться, сидя за высокими, крепостными стенами, казалось бы, просто. Тем более, когда воды и продовольствия вдосталь, народа хватает и в наличии желание сражаться до победного конца. Но именно количество дельных воинов, умеющих держать в руках оружие, в конечном счёте определяет несокрушимость любой твердыни.

А народа в городе оставалось крайне мало. Слишком много вооружённых отрядов ушло прочь, не пожелав остаться внутри единой, управляемой структуры. Да и сами жители разбежались, испугавшись возможного мщения со стороны сбежавшей знати, заправил местного кровавого бизнеса и многочисленных работорговцев. Останься они все в Крюдинге, без труда восставшим можно было бы организовать новое государство. А потом и укрепить его так, что об него поломал бы зубы любой агрессор.

Увы, не сложилось. А те, кто остался вокруг вождя, прекрасно понимали, что их слишком мало. Сутки, а то и двое удастся без труда отбивать штурмующие колонны. А дальше? Когда подойдут новые войска и атаки начнутся по всем направлениям? Из плотного кольца осады уже не вырвешься. Или придётся это делать с невероятными потерями. Теряя при этом не только экспроприированные богатства, но и собственные жизни.

Кстати, именно реквизированное ценное имущество казнённой и сбежавшей знати составляло главную головную боль для руководителей восстания. Они-то понимали, что надо бросать всё и уходить налегке, а вот их соратники рангом попроще считали подобное кощунством. Если ещё местные жители, решившие оставаться в городе (а таких оказалось неожиданно много!), интенсивно рыли схроны и устраивали тайники, то уходящим в бега хотелось забрать всё. Именно что всё. И никакие здравые рассуждения их не убеждали.

А тут ещё и срочность назначенного прорыва.

Гроссер сорвал голос, отдавая распоряжения и убеждая:

– Берите самое ценное, не больше нескольких килограмм! Всё равно вам этого хватит до конца жизни! Не жадничайте, иначе перегрузите животных и попросту отстанете от передовых отрядов прорыва. А нам следует уходить единой, сжатой до предела колонной.

Имелся огромный положительный для прорыва фактор, что лошадей, старанов, оленей и прочих ездовых, тягловых животных хватало на всех. Когда началось восстание, все ворота успели перекрыть, и драпающая знать только в редких случаях вырывалась верхами. Да и впоследствии отряды сторонников, уходящие прочь, ускользали больше на своих двоих, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания.

Отрицательный фактор: на пути к вожделенным горам стоял весьма внушительный заслон неприятельских войск.

Так что на авангард колонны возлагалась самая тяжёлая задача – пробить брешь в рядах этого заслона. Ещё лучше и вернее – уничтожить его полностью. И тут тоже вождю восстания пришлось рвать глотку и использовать свою харизму, чтобы набрать добровольцев для ударного отряда. Потому что многие отчаянные рубаки, изначально бесшабашно кидавшиеся в любую потасовку, на данный день обрели степенность и рассудительность. И оправдывались весьма логично:

– Это вчера мы считались голытьбой и нам нечего было терять, кроме собственных цепей. А сегодня мы обеспеченные и богатые люди, зачинатели новых родов и новых кланов. Мы просто вынуждены себя сберечь для потомков.

Вот и пришлось Гроссеру, а также всем его ближайшим сторонникам и героям встать в первые ряды. Хотя такой грамотный руководитель, по всем правилам, должен был оставаться в тылах или вообще в арьергарде колонны. И только после такого личного примера ударный кулак удалось сформировать достаточной силы.

А там и время подошло для назначенной операции. Как раз на ночь штурмующие войска откатились в свои лагеря, и все собравшиеся покидать город стали выстраиваться колонной возле нужных ворот. И уже вдоль всей колонны промчался верхом предводитель восстания:

– Скорость! Помните: только скорость и непрестанное движение помогут нам во время прорыва! – кричал он возле каждого сформированного отряда. – Не останавливаться, что бы ни случилось! Только вперёд!

При этом он с досадой отмечал, что многие животные чрезмерно перегружены багажом. Не просто перемётные сумы висели на крупах, а упругие мешки разного боевого снаряжения, ценные латы и уникальные мечи, тяжёлые сумки с серебром и золотом, да и наспинные рюкзаки у многих выглядели уродливыми горбами. Но сейчас уже укорять соратников было бессмысленно, каждый решает сам за себя. Да и не факт, что кто-то отстанет во время пути. Вполне может так случиться, что больших сложностей на пути к горам не случится.

Ворота открыты, и первый отряд самых искусных лучников и арбалетчиков устремился вперёд. За ними начал разгон отряд тяжёлой кавалерии. Хватало и таких воинов среди восставших, которые могли сражаться в полном рыцарском облачении.

Следом за ними мчались лансьеры[1]. А уже потом змеился непрерывным потоком и весь остальной состав повстанческой армии. Сила! Мощь! Перед которой никто не устоит! Как бы… Потому что без павших подобный прорыв никак не мог обойтись. Да и стоящие в заслоне враги не стали в панике разбегаться. Пусть и не ожидали они именно в сей час вылазки из города, но сумели мобилизоваться и жёстко встретить ударное навершие всей колонны. Пусть и в меньшинстве они оказались на данном участке периметра, но умудрились на некоторое время задержать прорыв. Пусть и полегли при этом полностью.

В передних рядах гибли многие или оставались раненными на земле. Но непосредственно Гроссеру и его ближайшим сторонникам вначале сильно везло. А может, и воинское искусство помогало сражаться, не получая ранений? Хотя правильнее и вернее было бы назвать главную причину подобной удачи, вокруг которой и находился костяк лидеров. А именно: а’перв с невероятно развитыми умениями поощера.

Труммер в данном бою витийствовал, словно высший ангел. Все воздействия ему удавались с ходу, легко и с невероятной эффективностью. Он не только сбрасывал усталость со своих товарищей, но и почти постоянно устраивал «откаты» практически всем противникам, которые оказывались в радиусе его досягаемости. А этот радиус именно сегодня как-то резко, скачком раздвинулся до десяти метров. Наверное, этому посодействовали продолжительные эксперименты со сращиванием ран и устранением шрамов. Да и сам внутренний резерв личных сил значительно возрос за последний день.

Вдобавок как минимум один раз на три «отката» получался «подбор» изъятой из неприятельского тела энергии. В этом плане навыки тоже улучшились, прокачанная концентрация позволяла творить подобные чудеса даже во время интенсивного ведения боя.

Суммируя всё это к изменениям после пребывания в Лабораториях Кобры, можно было смело утверждать, что Поль становился самым результативным и наиболее эффективным воином среди восставших. Ему и самому мечом порой махать не приходилось: только и делай, что ослабляй врагов, да взбадривай своих товарищей. И не только товарищей, но и благородных скакунов, которые были отобраны среди лучших. И великое благо, что враги об этом не догадывались. Иначе сосредоточили бы именно на а’перве все свои стрелы, арбалетные болты и метательные дротики.

Но не сосредоточили. А потому небольшой отряд в десять примерно всадников творил чудеса на острие атаки. Он, словно летающий в разных направлениях кистень, метался то вправо, то влево, буквально втаптывая в землю самые стойкие очаги сопротивления. Именно благодаря им заслон и был довольно быстро уничтожен, или развеян.

Дальнейшее продвижение показалось вполне простым и несложным. Слегка извивающаяся дорога поднималась в предгорья, и вряд ли впереди могли оставаться слишком мощные заслоны. Что вообще врага впереди нет, на такое не стоило надеяться. На данном пути имелись небольшие заставы, маленькие гарнизоны в населённых пунктах, да и засады наверняка стояли, рассчитанные на ловлю разбегающихся во все стороны гладиаторов. Но все они никак не могли особо замедлить продвижение ударного кулака. Подобной мощи никакая преграда не страшна.

Но именно по этой причине приходилось мчаться вперёд без остановки, не оглядываясь на остальную колонну. Что ещё не нравилось Гроссеру, так это именно извивающийся профиль дороги. Из-за него толком нельзя было оглянуться и присмотреться к тылам. Но он себя утешал известными ему ориентирами.

– Ничего, ещё несколько километров, и поднимемся на плато, – рассуждал он на небольшом перегоне, свободном от неприятеля. – Оттуда вся дорога, да и сам Крюдинг просматриваются как на ладони.

Скачущий рядом с ним Поль хохотнул, не скрывая отличного настроения:

– Хочешь в последний раз полюбоваться на оставленный город? Ну, это он тебе родной, а я уже мечтаю, как окажусь в Ро́зморе и увижу свой дом.

– Не столько на город полюбоваться, как опасения хочется развеять: что там, в хвосте колонны, творится?

– Ай! Уже ничего страшного не случится. И правы оказались те, кто загрузился золотишком по максимуму.

– Не говори гоп!.. И ещё меня волнует мост на реке, которая плато пересекает. Вот уже за ним вздохну свободно! – и сменил тему: – Кстати, задница твоя как? От скачки не растрясло?

– Ха! Вообще про рану забыл!

На плато они вырвались без проблем, а вот с него и на нём они рассмотрели две проблемы. Проблема первая: практически в своей середине колонна была передавлена сходящимися массами войск. Причём массами, троекратно превосходящими всю армию прорыва. Конечно, колонна с отчаянным боем пыталась прорваться за передовыми отрядами, но возникали вполне обоснованные опасения, что это им не удастся.

– Проклятье! – не удержался от ругани лидер восставших. – Они знали! Знали о нашем прорыве и готовились захлопнуть ловушку. Только не успели! Буквально на один час не успели!

В том, что нашлись предатели-перебежчики, сомневаться не приходилось. И только быстро принятое решение о прорыве не дало вражеским войскам устроить тотальное уничтожение бывших рабов и гладиаторов.

Мало того, на стратегически важном мосту оказалась вполне солидная группировка противника. Их было не столько много, как они успели качественно изготовиться в обороне. Мост и его предполье преграждало сразу несколько высоких баррикад, преодолеть которые с ходу не получится при всём желании. А надо это делать! Причём срочно! Иначе войска подтянутся вслед за колонной и уничтожат всех начисто в создавшейся западне.

– Рассеиваемся в стороны! – сразу принял верное решение Гроссер. – Арбалетчики – прямо! Завязываете бой, рыцари им помогают. Всеми силами оттягиваете внимание на себя! Тогда как я с двумя десятками добровольцев, умеющих плавать, принимаю далеко влево. Там, выше по течению, мы форсируем реку и наносим с тыла удар по обороне моста. Вперёд!

Само собой, что два с половиной десятка добровольцев нашлось сразу, а уж прославленный квартет «уборщиков» вошёл в эту компанию, словно так и надо. Видимо, уже давно подразумевалось, что они безбашенные и никогда ни в чем не сомневаются. И только рады рискнуть своими потрёпанными телами.

Домчались к нужному месту довольно быстро. А уже там, присмотревшись к мощному водному потоку, Труммер озадачился не на шутку:

– Да мы утонем! Это нельзя переплыть!

Тогда как вождь моментально спешился и быстро начал срывать с себя латы и прочее обмундирование. При этом радостно орал:

– Не дрейфь, дружище! Делай, как я! Мы в этом месте уже не раз переплывали! Только вот на коня ничего тяжелей меча грузить не стоит! Да и мы с вами пойдём в бой в исподнем! Потому как перетаскивать латы на ту сторону и потом облачаться просто некогда! Быстрей! Шевелитесь, каракатицы ленивые!

Ленивых не было, это он шутил так. Разделись все быстро и без малейших сомнений, придерживаясь за гривы лошадей, ринулись в ледяную воду. Вроде и не широко поток раскинулся, метров двадцать всего. Но снесло всех изрядно, а холод настолько выбил дух, что выбирались на берег, пошатываясь и чуть не падая с ног. Наверное, из-за ледяной воды несколько человек вообще не выбрались на берег. Судорога их скрутила, изломала, и даже одна лошадь утонула. Только копыта мелькнули на ближайшем перекате.

Если бы подобное случилось в прежней жизни, Труммер смог бы снять усталость, взбодрить человек шесть, максимум – восемь. А сейчас он, сам поражаясь своему могуществу, одарил живительной силой всех без исключения! В том числе и коней!

Поэтому отряд вонзился с тыла в оборону защитников моста с максимальной для себя эффективностью. И первым налетел на слабеющего врага именно Гроссер. Ну и в первом ряду с ним сражались самые крепкие и умелые соратники. Поль держался чуть сзади, с азартом бросая на врагов откаты, ловя «подборы» и ощущая в себе немыслимое упоение боем. Порой и сам от души орудовал мечом, вырываясь в первый ряд.

Видя, что их товарищи удачно атакуют с тыла, поднажали и рыцари во фронтальной атаке. Положение защитников моста стало катастрофичным, но дрались они отчаянно, понимая, что в плен их брать никто не станет. А в такой ситуации порой даже самые слабые вояки действуют как герои.

Именно это и случилось, на беду атакующих. По две баррикады с торцов моста уже было разрушено, оставалось только две в центре. И вроде можно было притормозить, не спеша расстреляв последних защитников из луков и арбалетов. Но на плато уже скопилась громадная толпа из доброй трети колонны, которые выскочили следом и теперь отчаянно отбивались от наседающих сзади, со стороны города, преследователей. Следовало как можно быстрей переходить через реку и уже самим ставить непреодолимый заслон перед врагом. А то и вообще мост уничтожить.

Так что спешка тоже помешала. Устремившиеся вперёд лидеры вплотную приблизились к баррикаде, растаскивая её и уничтожая противника. Но в какой-то момент все скопились на одной стороне моста, и этим воспользовалось несколько защитников. Они дружно налегли на массивное бревно, разогнали его и таким образом банально столкнули пятерых человек в воду. Тем даже не удалось ухватиться за хлипкие перила. Доски просто сломались от тяжести людей, и те рухнули в воду.

Меч Труммер выронил сразу. Пока вынырнул, пока осмотрелся, только и увидел мелькающие в бурном потоке головы Патрика и Умбы. Чуть позже рассмотрел седую голову Самуэля. А дальше природа стала действовать против людей. С левой стороны реки, один за другим промелькнули три бурных притока. Вода в самой реке вскипела окончательно, и вырваться из резко усилившегося течения стало практически нереально. Ну и холод! Ледяная вода высасывала силы безжалостно, словно спрут, ухвативший жертву своими кошмарными щупальцами.

Стало темно… Закончился воздух в груди… Начал смолкать рёв в ушах… И сознание заволокло туманом полного равнодушия…

Глава 17. Союз или обман?

Силы любого дэма – безграничны. Особенно в его личном секторе. Так принято считать, и в этом никто из смертных не сомневается. Сомневаются в своих силах, как это ни странно, сами дэмы. Скорей всего по той причине, что прекрасно знают пределы своих сил и все существующие ограничения своих возможностей. Именно эти ограничения их и бесят больше всего. А когда у них что-то не получается, они становятся страшными, озлобленными, безжалостными и крайне агрессивными сущностями.

Казалось бы, проще не бывает: отыскать человека. Да ещё и с поставленной на него специальной меткой, которую дэм видит чуть ли не с десяти километров. А попробуй такого найти, если он в другом секторе? Да неизвестно где? И вдобавок – скрывается от всех, напуганный пребыванием в Лабораториях Кобры, этой взбалмошной истерички. Вместо того, чтобы мчаться к своему божеству и во всём ему покаяться, этот поощер где-то шляется. Предатель!

Конечно, никуда он не денется: домой к сестре и к подруге вернётся. И скоро, с часу на час. Судя по его письму. Но в том-то и негатив, что он сделает это по своей воле. А Бенджамину Надариэлю очень хотелось уже, немедленно, получить в руки этого скользкого умника, да… вывалять мордой по земле? Или вообще руки-ноги оторвать?.. Ну да главное – поймать, а там уже наказание само свершится!

А вот именно поймать выглядело проблематично. В Параисе каждого сектора проживало вариативно от двадцати до тридцати миллионов человек. Да в Ро́зморе – не меньше десяти миллионов. И если в своём секторе гигантские пространства были плотно нашпигованы видеокамерами, то в иных подобные средства наблюдения принадлежали коллегам. А их подпрягать для поиска смертного – полный абсурд. Заплюют и уничтожат презрением. И будут правы.

Вот и приходилось хотя бы для начала задать программы поиска в своём секторе и уже от полученных результатов вести дальнейший поиск. Но даже это не делалось сразу или хотя бы быстро. Что само по себе нервировало ещё больше.

Ещё Прогрессор сильно рассердился на Труммера за смерть Лидии, принцессы фей. Нет, конечно, умом он понимал, что смертный не виноват, так сложились обстоятельства. Поощер и так сделал всё невозможное, на что простой человек никак не способен. Но дэм настолько расстроился из-за резко негативного к нему отношения со стороны всей колонии фей, что волей-неволей желал отыскать козла отпущения. Себя-то не обвинишь! Божественное происхождение не позволяет! А смертный… ну на то он и смертный.

Программа поиска сработала всё-таки быстро. И вскоре целая цепочка картинок высветила перед Прогрессором весь путь неведомого почтальона туда и обратно. Мужчина на молодой гарпии летел к дому Труммера не перпендикулярно от Большой стены, а сразу наискосок. То есть явно прилетел из семнадцатого сектора. Немножко порыскал над Ро́змором шестнадцатого сектора, отыскал нужный адрес, повисел над ним и тут же полетел обратно. Но теперь его полёт смотрелся идеально прямой линией. То есть он как минимум улетел в семнадцатый сектор, где ещё долго просматривался на большой высоте. И вполне вероятно, что улетел в Дикие земли за восемнадцатым сектором, принадлежащим Кобре.

Да и логично рассуждая: раз Поль сбежал из Лабораторий Азнары Непревзойдённой, то легче всего ему было вырваться именно на север. Оставалось только удивляться:

«Как умудрился так далеко забежать?.. Хотя этот тип на всё способен! – мысленно рассуждал Бенджамин, работая с программами, подгоняя главного консула с управляющим и отдавая новые распоряжения своим приписным. – А с другой стороны… С чего это я так уверен, что он сам сбежал? Может, его выкрали?.. Может, его сама Кобра отправила в Дикие земли, а передо мной разыгрывает влюблённую, страшно обеспокоенную дурочку?.. Тоже ведь с неё и не то станется… А если разыгрывает меня, то зачем?..»

Непонимание происходящего раздражало беспредельно. Именно поэтому по приказам дэма в поиск подключались всё большие и большие массы людей. Это уже не считая тех, которых по своим ведомствам задействовали управляющий Айзель Франчук и главный консул Шунт Стерликос. Следили за домом а’перва, следили за всеми его друзьями, специальные поисковики и целый отряд воздушных егерей отправились по маршруту почтальона в Дикие земли семнадцатого, восемнадцатого и даже девятнадцатого секторов. Аналитики и лучшие сыскные агентства стали разрабатывать и вычислять возможные модели побега из Лабораторий вообще и из Лабораторий восемнадцатого сектора в частности.

Именно аналитики сопоставили соседство нескольких полигонов в Лаборатории. Потом вычислили ведущиеся поставки и схемы вывоза домашнего скота, породу которого постоянно улучшали и преобразовывали. Ну и высказали предположение: при невероятных стечениях обстоятельств человек мог ускользнуть только на одном из скотовозов, который следовал рейсом сразу в специальные животноводческие хозяйства. Сами хозяйства располагались за Большой стеной на лучших пастбищах ближайшего королевства. Ну а сбежать из транспорта во время его движения по подземным скоростным тоннелям – вообще немыслимое дело.

Одновременно с подачей этого материала дэму специальный отряд воздушных егерей уже двигался на самых скоростных летающих бестиях по Диким землям восемнадцатого сектора. Там же опытные поисковики рассеивались по всем хозяйствам, городкам и весям в поисках имеющегося на фото почтальона.

Нашли. И весьма быстро. Только вот искомого человека уже содержали под стражей и скрупулёзно выпытывали егеря из личного войска Азнары Ревельдайны. Само собой, что отдавать арестованного человека они никому не собирались, и только чудом не произошло кровавое столкновение. По связи егеря добрались до своего командования, а уже то немедленно связалось с первыми лицами своих секторов, с главными консулами и управляющими. Ибо поиск простого смертного был инициирован высшими силами.

Но не успели генералы доложить своим дэмам, как те связались между собой по личной связи. Как обычно, в последнее время напрашиваться на связь стала Кобра:

– Бенджамин, ты меня слышишь? – начала она с нервного восклицания.

– Слышу, слышу. – Прогрессор не скрывал своего скверного настроения. Ему никогда не нравилось, если его хоть в чём-то кто-то из коллег опережал или превосходил.

– Что делают твои пираты на моих землях?!

– Ха! С каких это пор Дикие земли стали твоими?

– Немедленно отзови их и не мешай моим поискам!

– Неужели сумела без моих подсказок отыскать моего же а’перва? – осклабился дэм, пользуясь тем, что связь лишь аудио. – Какая честь для простого смертного!

– Кончай ржать! – словно увидела его коллега. – И не строй из себя прожжённого циника, тебе не идёт.

– И всё-таки? Что там с Труммером?

Зависшая пауза прервалась шумным вздохом и словами, полными неуверенности и сомнения:

– Да этот ловкач и здесь отличился. Но уже несколько дней, как отправился на повозке в сторону Большой стены. У меня запущены программы проверки всех прошедших на территорию сектора. Пока никакого результата. Есть мнение, что Поль прошёл в Ро́змор на участке семнадцатого сектора. Или вообще перелетел в качестве укутанного, или упрятанного в шлем, пассажира на летающей бестии. Таких тоже масса, пока всех проверим… Вполне возможно, что он в данную минуту приближается к своему дому.

– Возможно, возможно… Хотя у меня тут сейчас всё под полным контролем, – заверил Прогрессор. – А что за оговорка? В чём там отличился мой поощер? – Он специально выделил местоимение.

Поэтому вначале прозвучало презрительное хмыканье, а уже потом сам пересказ, с нотками хвастовства. Оказывается, Поля приняли в Диких землях крайне плохо. Только и дали что воды напиться, да в дерюгу облачили, а потом отправили умирать на арену. Праздник, зрелища, то да сё… Но выдали чужаку из оружия только боевую метлу. Так Труммер и с ней сумел выйти победителем в нескольких стычках. За что и получил кучу трофеев, славу и свободу. Тамошний маркиз оказался в этом плане честен и справедлив. Ушлый и боевитый парень тут же продал кое-что, купил повозку и сразу же устремился в сторону Большой стены. Ну и в первом же городке отыскал укротителя летающих бестий и оплатил ему доставку письма домой.

А в конце рассказа прозвучало должное резюме с должным ударением:

– Как я поняла, моему Полю очень пошло на пользу пребывание в Лабораториях. Жаль, что он не успел получить весь комплекс усиления и улучшения, но в любом случае он усовершенствовался не только как поощер, но наверняка обрёл ещё несколько способностей. И вполне мог стать и’третом.

– Ага! Ты ещё скажи, что он стал у’кинтом! – рассмеялся дэм. – И теперь обладает сразу пятью паранормальными способностями!

– О-о! Да ты завидуешь моим успехам в преобразовании?

– Не завидую, а жалею тебя! – и тут же стал объяснять почему: – Если Поль узнает, что ты его попыталась преобразовать, он тебя возненавидит на всех уровнях своего сознания и подсознания. Уж я-то его прекрасно знаю. Так что мой тебе совет: даже не заикайся об улучшении его сил и умений. Скажешь просто, что подлечивала его в регенерационной камере, устраняла последствия катастрофы.

– Хм… Ты так в этом уверен? – неожиданно притихла дэма.

– Абсолютно! И уж кому-кому, но мне ты можешь верить! – и тут же, не совсем логично, Прогрессор вспомнил о своём раздражении и ещё не успокоившейся злости: – Хотя этого Труммера обязательно накажу самым суровым образом! Хотя бы отправлю его в океан договариваться с этими жабокряками. Пусть наизнанку выворачивается, но заставит их убраться туда, откуда они тут появляются. Гадьё!

– Это ты про жабокряков? Так в охоту на них уже несколько наших коллег собралось. Поодиночке, правда, но хотят знатно повеселиться и уже заключают пари, кто больше островков разнесёт в пух и прах. А другие всё-таки настаивают на отправке в океан боевых кораблей. Но это я так, к слову… Ты лучше скажи, чего это ты так на Труммера взъелся?

– А то ты не знаешь? Он мне уже какой день напрочь всё настроение портит! И как вспомню про погибшую принцессу фей, так и хочется виновника разорвать голыми руками!

– Да ладно тебе! Чего ты на парня взъелся? – обеспокоилась не на шутку Азнара. – Далась тебе эта фея! – коротко задумалась и добавила: – Если уж на то пошло, то я тебе постараюсь восполнить пропажу.

– Мм?.. Это как именно? Отправишься сама в мир Драйдов? И отыщешь там новую принцессу?

– Почему бы и нет? – хихикнула дэма. – Ты в главном не сомневайся, сторгуемся. Только не смей наказывать Поля своей властью. Я… я его сама накажу, как полагается!

– Надо же… А перед тобой он в чём провинился?

– В чём? – женский голос стал холоден и ядовит. – Тебе так это интересно? Тебе так хочется покопаться в наших личностных отношениях?

– Ладно, ладно!.. Дался тебе этот Труммер-буммер… гуммер-зуммер…

– Прекращай обзываться! Ведёшь себя словно дитя малое! – И она тут же сменила тему: – И всё равно мне чего-то на душе неспокойно. Давай лучше всех своих егерей тоже на поиски той самой повозки отправляй. Нечего им бездельничать, пусть ищут! И только когда этот а’перв окажется в моих руках, даём отбой операции. Договорились?

– Попробуй с тобой не согласись… Хорошо! Но не забывай про обещание насчёт принцессы фей.

– Не волнуйся, всё улажу. Всего наилучшего! Пока!

Связь разорвалась.

Бенджамин посидел несколько минут нахмуренный, барабаня пальцами по столу. Потом отдал несколько распоряжений нужным приписным, да и поспешил во двор-лес-сад, полностью отданный проживающим у него сказочным феям.

Попав на место, он грустно вздохнул: к нему никто не летел и не радовался. Не кричал «Привет!» и не осыпал многочисленными вопросами. Хотя прекрасно были видны среди растений феи, порхающие по своим делам.

– Игнорируете? – проворчал недовольный дэм. – И теперь до конца жизни будете на меня обижаться? – так и не дождавшись никакой реакции на свои слова, уже громче сказал: – А вот по поводу ваших принцесс… Мне тут моя коллега… да вы её видели недавно, пообещала утрясти эту проблему.

Летающих креатур в поле видимости сразу стало вдвое больше. А десяток из них вполне решительно отправился к Прогрессору. Рассаживаться на плечах и на подставленных ладонях никто не стал, зависли в воздухе, и одна из них пискнула своим тоненьким голоском:

– Что ты сказал по поводу принцесс?

– Да вот, хочу узнать, сколько их у вас там, в лесу Креатур проживало? И что будет, если мне доставят сюда какую иную принцессу?

– Да ты что?! – сразу несколько фей запищало, перебивая друг друга.

– Какую другую?!

– Лидия у нас была одна!

– И никакой другой нам не надо!

– Да и нет в нашем лесу больше никаких принцесс!

Бенджамин попытался успокоить летающих малышек:

– Только не шумите, пожалуйста. Иначе я оглохну. И вообще… если вашей Лидии в лесу Креатур больше нет, то разве не может там появиться новая принцесса?

– Нет! – опять поднялся галдёж. – Никогда!

– Только если сама Лидия кого-то назначила бы на своё место!

– Да и не было подобных кандидатур!

– Лидия – одна-единственная!

Теперь уже дэм чуть ли не рычал от злости и раздражения:

– То есть, если меня кто-то станет убеждать, что он принесёт новую или иную принцессу из вашего народца, то это полный и безоговорочный обман?

– Конечно! – попискивающие создания смотрели на своего покровителя уже с некоторой жалостью и сочувствием.

– Не верь таким обманщикам!

– Они хотят воспользоваться твоим доверием.

Дальше слушать он не стал. Резко развернулся и отправился на выход. Разве что угрожающе ворчал себе под нос:

– Воспользоваться?.. Ну, ну! Пусть только попробуют!

Глава 18. Изо льда и в полымя

Труммеру снилось, что он лежит на ледяном айсберге, на нём слой колотого льда и он от зверского, всепроникающего холода умирает. Но всё-таки чёткое понимание, что это сон, заставило действовать. Точнее, заставило проснуться с правильными мыслями:

«Проклятье! Где это я нахожусь?! Так ведь и окочуриться можно!»

С трудом открыл глаза, склеенные вроде как ледяной корочкой. Полная темнота! Попробовал пошевелиться, и тут же почти все мышцы пронзила кратковременная судорога. По причине такого резкого сокращения всей кожи захрустела обледеневшая одежда. Затем сразу словно тысячи иголок пронзили пальцы ног и рук, а потом и конечности полностью. Запульсировало нечто горячее и болезненное в голове. Пришло понимание, что сердце колотится просто с невероятной частотой, чуть ли не под двести ударов в минуту.

Но зато хоть восстановилось восприятие собственных членов. Пусть и с трудом, но вначале удалось поднять правую руку, а потом уже ладонью растереть одеревеневшее лицо. Ноги тоже согнулись, а там и сумели раскачать задеревеневший корпус. Тут и левая рука задвигалась, ранее прижатая к боку и отлежавшаяся напрочь. Ею же что-то ощупалось рядом, нечто железное. Чуть продвинувшиеся по этому железу пальцы нащупали и нечто другое, тоже жутко холодное, но другой структуры. И форма вроде знакомая…

Но не меньше минуты понадобилось, чтобы понять: своя рука ощупывает чью-то руку!

И сразу появилась твёрдая уверенность, что рядом труп. Такой мертвенной окоченелости не может быть у живого тела. А что это значит? Тут же весьма ярко вернулись совсем недавние воспоминания: бурный поток, головы борющихся за жизнь товарищей, всё сковывающий холод и нахлынувший на сознание мрак. Они спровоцировали первый вывод:

«Течение меня занесло в какую-то пещеру. И не только меня. Но я выжил… А вот остальные?..»

Второй вывод заставил действовать с перенапряжением всех сил:

«Если я не умер, значит, можно ещё кого-нибудь спасти!»

Со скрипом, хрустом и треском (вполне возможно, что и собственных костей) Поль встал на четвереньки и принялся обследовать лежащее рядом тело. Оно оказалось практически в полной боевой броне, вздетой пусть и не сплошными латами. Да и нащупанное лицо умершего мужчины не вызывало каких-либо ассоциаций.

«Не наш? Мы ведь с тыла на мост ударили, будучи только в нижнем белье… Но ведь кто-то мог свалиться в воду из атакующего фронта. Или это вражина какой свалился?..»

Жилка на шее человека не билась. Даже капельки жизненной энергии не ощущалось. Поэтому Труммер стал на ощупь двигаться дальше и сразу же наткнулся на целую гору…

«Трупы?! – руки, ноги торчали в разные стороны и все без капельки жизни в них. – Откуда столько?!. И с чего я взял, что это подводная пещера?!»

Тела переплелись. Некоторые ощупывались полураздетыми. Некоторые тоже оставались в полном облачении. И лежали они в три, четыре, а то и в пять слоёв. Прямо какое-то преддверие ада, куда сбрасываются все покойники. Или всё-таки пещера? Потому как невнятный рёв воды откуда-то доносился еле слышно. И если выше по течению шла жестокая сеча, то где-нибудь внизу могли скопиться и не такие горы человеческих останков.

Тут до напряжённого слуха донеслись приближающиеся шаги. Шло несколько человек. Волокли что-то тяжёлое и ругались довольно громко. Но отдельные слова толком расслышать пока не удавалось. Тут скрипнула дверь, и по отвыкшим глазам а’перва ударил излишне яркий свет электрического освещения. Чисто инстинктивно он рухнул плашмя на чьё-то тело и замер, прислушиваясь. И только чуть позже постарался слегка приподнять голову, чтобы осмотреться.

Через широкую дверь заглядывал какой-то взъерошенный тип, ругающийся на собственную долю и проклинающий жадность какого-то барона. Потом он начал со своими тремя напарниками снимать мертвые тела с открытой платформы, стоящей в коридоре, и с ёканьем сбрасывать в холодный полуподвал. При этом удалось кое-что понять из подслушанных фраз:

– Я себе спину надорвал, такие тяжести ворочая!

– Это ещё что… Вот потом всё эти трупы придётся вновь доставать и догола раздевать. Вот тогда раскорячимся!

– Нет, чтобы сразу…

– Так трусит наш барон! Вдруг как герцог заглянет в поисках бунтовщиков? А тут столько тел и не пойми кого. Вот и прячем…

– Уф!.. Двое сетей уже порвало железяками!..

– Ничего, ещё трое стоят. И потом, считай, количество утопленников на спад пошло…

– Ну да. Разве что ещё позже течение трупы снесёт. Да десяток, два – если их вздувать начнёт.

– Хе! Какое «вздувать»?! Это тебе не тёплое озеро и не горячие родники!

– Ага! Тело может под камнем месяц лежать, а потом его достают, а он словно вчера утоп. Как в холодильнике хранится. Га-га-га!

– Слышь, а те, кого живыми выловили, чего это в грот поволокли?

– Тсс! – шикнул знаток на подельника. Оглянулся по сторонам коридора и закончил уже вполголоса: – Так это баронский ченнелингер их себе забрал. Собирается свои «кспарименты» проводить…

– Опять? Над живыми?

– Ты… это, меньше-то болтай и меньше спрашивай. А то сам туда попадёшь.

Последняя угроза заставила грузчиков совсем замолкнуть. Скинули последнее тело, захлопнули дверь да и потопали куда-то. Скорей всего вновь проверять стоящие на протоках сети.

А Поль стал пробираться к двери, раздумывая над услышанным. Кто такие ченнелингеры, он прекрасно знал. Хотя лично и не доводилось с ними сталкиваться. Эти люди обладали, пожалуй, редчайшей паранормальной способностью: умели на короткое время, максимум секунд на восемь-десять, перехватывать управление над телом простого человека. Расстояние такого перехвата зависело от силы, но не превышало трёх метров. Хотя сейчас поощер прекрасно понимал разницу между обычным а’первом и тем, кто достиг определённого совершенства в обладании и развитии своих сил.

Все без исключения ченнелингеры подлежали обязательной регистрации и работали только на администрацию секторов. Если не вообще на первых сановников, таких как главный консул и управляющий Имением. Даже в Диких землях властям вменялось сообщать о таких уникумах куда положено. В ином случае отыскивали такого умельца и, если он пользовался своими возможностями во вред иным смертным, могли казнить прямо на месте поимки. Не очень-то их любили. Правильнее сказать – боялись. Вот и держали всегда рядом, под строжайшим контролем.

А то ведь были случаи в истории: идёт куда-нибудь высший чиновник в окружении своих телохранителей, а тут вдруг, раз! И преданный, вскормленный с самого младенчества охранник сносит голову своему благодетелю, кормильцу и покровителю. Хотя и поговаривали знатоки, что есть определённые устройства-амулеты, которые вполне прекрасно защищают носителя от постороннего воздействия на его тело. Но опять-таки на всех телохранителей подобных, жутко дорогостоящих устройств не напасёшься.

Дверь открылась вполне легко, видимо, никто не опасался, что трупы пойдут гулять и разбегутся. Коридор извивался, напоминая своим видом какое-то боковое ответвление шахты. По его полу простирались рельсы для платформы или для вагонетки. Ну и самое полезное: в коридоре было несравненно теплей, чем в подвальной камере. Недаром грузчики здесь бродили в простых, домотканых рубахах.

«Но они-то ладно… А вот как мне здесь за своего сойти, будучи в нижнем белье?»

Также обнадёживали слова о каких-то выживших в потоке воды. Если уж кто и мог выжить, так это те, кто не сразу тонул. А для этого следовало успеть снять с себя всё железо. Друзья-то сняли… И даже пытались выплыть. Теперь ещё выяснить, что это за «грот» такой и где он находится?

Электрическое освещение и аномальное тепло сразу указывали на высокий статус здешнего хозяина. Титул вроде самый низкий, барон, а вот иметь свою шахту, скорей всего небольшую гидроэлектростанцию, лояльных грузчиков да личного ченнелингера – это в Диких землях не каждому герцогу удаётся. И в какую сторону идти-то?

Вздрагивая от засевшего внутри холода, Поль стянул с себя исподнее, выкрутил и напялил вновь. Потом решил не брезговать трупами, не только приодевшись с них, но и максимально вооружившись. Благо, что ножей, коротких мечей в ножнах, шестопёров на поясах – хватало. Ещё и шлем вполне приличный отыскался закрытого вида. Но ходить по здешним тоннелям, скрывая лицо, – глупость несусветная. Сразу зафиксируют как чужака. Потом уже не отвертишься.

Так что шлем был закреплен сзади, к поясу. После чего изрядно всё ещё ослабленный поощер двинулся по коридору в сторону, противоположную укатившим платформу грузчикам. И вполне естественно, что он мечтал сейчас только о кружке горячего бульона. Или о кружке горячего вина. Или, на крайний случай, о встрече с парочкой врагов, которых можно было бы выдоить «откат-подбором» досуха. А подобное будет не так просто: любой первый встречный может оказаться нормальным, хорошим человеком. Совесть не позволит такого убивать.

«Зачем убивать? – желание выжить стало торговаться с совестью. – Можно просто взять частичку силы для собственной бодрости. Всего лишь малую кроху, и вполне хватит. Наверное… Главное, хорошо сконцентрироваться и не потерять «подбор». А у меня это получится в таком ослабленном состоянии?»

И сам понимал, что никак не получится. Иначе говоря, после двух откатов человек может умереть, а от этого самому а’перву ничего не обломится. Только и оставалось надеяться на изначально агрессивные действия со стороны местных аборигенов.

Коридор кончился комплексом ворот и устройств, окружающих шахтный ствол и вполне исправное на вид лифтовое хозяйство. Людей нет, а вот снизу, из ствола, не только пар поднимается. Слышны также какие-то голоса, команды. Но разобрать ничего нельзя, всё по причине густого, изрядно тёплого пара. Как раз из-за него и теплынь стоит в коридоре.

О данных горах Труммер почти ничего не знал. Только и слышал, что они существуют и что в них, помимо нескольких ледников, есть и десятка два горячих источников. Как они выглядят и как вообще действуют вулканы, а’перв узнал, будучи с миссиями на Земле. А вот как подобные «силы природы» взаимодействуют в ДОМЕ, даже представить себе не мог. Если Земля – планета, то ДОМ – это невероятная по размерам плоская поверхность. Вернее – только одна сторона куба, имеющего шесть таких поверхностей. По крайней мере, о таких масштабах обмолвился как-то раз Прогрессор, будучи в хорошем настроении. Что находится на иных пяти поверхностях, он и словом не намекнул.

Но есть ли в ДОМЕ вулканы – сведений не существовало от слова вообще. А вот горячих источников и даже гейзеров – хватало. Значит, и здесь нечто подобное расположено. Потому что сама мысль, что здешний барон просто кипятит от нечего делать воды рядом протекающей реки, казалась абсурдной.

После рассмотрения рукоятей, кнопок и рычагов пришло понимание, что включить подъём клети – просто. Так же понималось, что рычаги задействуют какие-то звонки вверху и внизу, обозначающие «Внимание! Закрыть двери!», «Отойти от дверей!», или ещё нечто подобное.

Так что ничего не оставалось, как, тяжело вздохнув, отправиться по узенькой лестнице, которая крутым серпантином обвивалась вокруг шахтного ствола.

– Если не умру, то хоть прогреюсь окончательно! – ворчал себе под нос недавний утопленник. – Но как же это они меня просмотрели среди мёртвых? Неужели никаких признаков не заметили, что я дышу, например?.. Или в фазе клинической смерти находился?.. И почти не дышал?.. Тогда могу считать себя счастливчиком… И то не факт! Может, для меня было бы лучше сразу попасть в этот таинственный «грот» и познакомиться с тамошним ченнелингером? Не откладывая это дело, так сказать, в дальний ящик?.. А то у меня какие-то неприятные предчувствия. Как бы этот «кспариментатор» какого вреда моим товарищам не нанёс.

Он себя сразу настраивал, что товарищи живы, не утонули.

Поднимался долго. Ворчал постоянно, но всё тише и тише. Обессилел до крайности. Во время одного из кратких отдыхов, сидя на ступеньке, присмотрелся внимательнее к окружающей породе. Нельзя сказать, что он разбирался в ней на уровне дипломированного геолога, но уж простейший кварц опознал. А там и небольшое желтоватое вкрапление рассмотрел:

«Могу и ошибиться, но это вроде как золотокварцевая руда. Или просто повезло наткнуться на маленький кусочек подобной породы?»

Но чуть выше ещё раз заметил нечто подобное.

Что выбрался наверх, понял по поредевшему паровому облаку и по подспудному ощущению большого пространства вокруг. Да и жарче почему-то стало чуть ли не в два раза.

«Такое впечатление, что рядом плавильная печь, – шевельнулась мысль в оцепеневших от усталости мозгах. – О! И ходит там кто-то! Грохочет чем-то… Или это скрежещет камнедробилка? Хотя всё логично: шахта-руда-металл. Вот смеху-то будет, если тут золото в больших объёмах добывают».

Чеканку золотых монет дэмы вели только в своих Крепостях. И подделать эти единые монеты, отличающиеся только профилем каждого из сорока двух божеств, считалось почти невозможным делом. Никто, будучи в здравом уме, на территории сектора за подобное не брался. А вот в Диких землях творили что хотели. И чем дальше дворяне обитали от Большой стены, тем больше отвергали власть божественных сущностей. Хоть и боялись их до потери сознания. Боялись, лебезили, прославляли. Но при этом они не только свои деньги клепали разного формата и разного номинала, но и секторные деньги копировали, пуская в обиход по царствам и королевствам.

По этой причине дэмы старались взять под контроль любую золотодобычу в ближайших пределах, заставляя сдавать благородный металл администрации ДОМА. Конечно, при этом оплачивали такое действо вполне прилично. Но… нарушителей всё равно хватало.

Остатки пара развеивались плохо. Это могло как помешать чужаку при ориентации, так и помочь. Поль двигался осторожно в противоположную от скрежета сторону, туда, где тише, пусть там и пар показался гуще. Всё равно пришлось идти медленно, больше посматривая под ноги да полагаясь на слух. И всё равно встреча с первым человеком в этом тумане оказалась неожиданной. Тот банально бездельничал, сидя на какой-то лавке и откинувшись спиной на стену. Но рассмотрев проявляющийся в тумане силуэт вооруженного вояки, местный работник сорвался с места, словно его током ударило. Умчался, как ветер, только и успев выкрикнуть:

– Я только что присел! Богиней Азнарой клянусь!

Это порадовало: вроде не выглядит откровенно чужаком. Но в то же время насторожило: не только он один тут бродит с оружием. Дальше двинулся вдоль стеночки, опять-таки в сторону сгущения пара. Стало интересно: откуда он всё-таки валит такой? Всё больше настораживая слух, осознал, что уже движется по слабо искривлённому тоннелю. А там и крики донеслись, слегка заглушаемые шипением падающей воды и издевательским хохотом. Причём крики не командные, а явно мученического толка. Либо кто-то попал под завал, либо кого-то банально пытали. Потому что смех так выглядел явно неуместным. Но так как кричащий человек не звал на помощь, а кого-то яростно проклинал, перемежая это воплями, то скорей всего над ним этот хохотун издевался. Причём голос и манера ругани сразу показались знакомыми. Если кто и любил так сквернословить, то это могла быть только Умба.

Очередной перекрёсток и иной тоннель, буквально дышащий паром, остались позади. Видно стало лучше, и окружающий жар стал на порядок суше. И все равно Труммер чуть не наткнулся на стражника, стоящего к нему спиной. Тот застыл как изваяние, опершись на копьё, и с интересом наблюдал что-то в открывающемся перед ним зале. Зал с округлыми сводами, вполне подходящий под понятие «грот». Хотя всё-таки он являлся пещерой, причём искусственно созданной.

А’перв тоже замер, пытаясь рассмотреть или понять по звукам суть происходящего. Но на всякий случай заготовил парочку воздействий «откат-подбор». А вот для понимания развернувшегося действа хватило всего одной минуты.

Кричала и ругалась всё-таки Умба. И было отчего. Она фактически подвисла в воздухе, растянутая на цепях. Голая. Рядом с ней, в каких-то зажимах в виде клети, дёргались Патрик и Гроссер. У них ограниченно свободной оставалось по одной руке. И вот этой рукой они поочерёдно хватали и дёргали обнажённую ачи то за грудь четвёртого размера, то за причинное место, тоже немалого достоинства. Причём делали это похабное действо с остекленевшим взглядом на лицах, явно не по своей воле и ничего не соображая.

В их адрес Умба, между приступами сильной боли, выкрикивала только иногда, явно пытаясь достучаться до одурманенных товарищей:

– Очнитесь, дурачьё! Одумайтесь, козлы! Что творите?! – а так она постоянно орала на своего мучителя: – Тварь! – и это оставалось самым простеньким ругательством. – Чтоб ты сгорел в геенне огненной! Чтоб тебя разорвало! Чтоб тебя…

Именно на самые громкие и витиеватые ругательства и хохотал в ответ здоровенный по массе и структуре тела мужик. Ростом за два метра и весом не менее двух центнеров, он стоял рядом с пленниками, направляя взгляд то на одного, то на другого и скорей всего банально тренировался в перехвате управления за чужими телами. Развлекался. И смеялся от всей своей подленькой души. И кто он такой, не оставалось даже капельки сомнений.

Ченнелингер!

Своего рода местная достопримечательность.

Больше в зале никого не просматривалось, и Поль решил действовать. Ну и в самом деле чего тянуть? Спасать друзей надо, пока одна без своего хозяйства не осталась, а два других с ума не сошли. Ведь настолько частые, мощные и длительные воздействия на сознание, по слухам, приводили к необратимым последствиям в психике.

Несколько осторожных шагов, и вот уже Труммер почти касается стражника. Три быстрых воздействия «откат-подбор», после чего покачнувшийся любитель садистских сценок заваливается на бок. Практически до того, как у а’перва сил не оставалось, и тяжёлую тушу он подхватить не смог бы. Но в этот раз «подбор» удался невероятно эффективный. Два раза из трёх!

«Наверное, это мне от злости так повезло! – констатировал Труммер, ощущая блаженный и крайне желательный прилив сил. Поэтому вполне легко и беззвучно опустил мёртвое тело на пол и подхватил в руки отобранное копьё. – Ещё бы знать, на каком расстоянии этот урод меня сумеет прочувствовать?»

Его от живописной группы отделяло метров двадцать. Чтобы точно бросить копьё, не рискуя товарищами, следовало подойти ближе. Да и собственной ловкости может не хватить для удачного броска. Вот он и двинулся вперёд, замахнувшись копьём и будучи готов бросить его в любой момент.

Непроизвольно своей реакцией его выдала ачи. У неё глаза ещё больше расширились, и она перестала кричать. Настолько не ожидала увидеть нечто подобное и настолько не могла поверить, узнавая командира их знаменитого квартета. Вот в её глазах и отразилась возникшая опасность для ченнелингера. Он тут же стал разворачиваться своей массивной тушей да вдобавок рявкнул громовым басом:

– Стоять! – видимо, сделал это на всякий случай, потому что был уверен в своей полной безопасности.

И великое счастье, что Труммер успел бросить копьё до прозвучавшего приказа. Потому что одновременно с окриком его тело словно парализовало. Оно словно окаменело, но продвинулось дальше по инерции броска, да и завалилось несуразно на каменный пол. Именно боль от падения, да прекратившееся воздействие на сознание позволили Полю вначале ободранную о камни голову приподнять, а там и на ноги взгромоздиться.

Копьё попало ченнелингеру в правую грудь, вошло как минимум на ладонь и однозначно пробило лёгкое. Потому что на губах толстяка сразу же запузырилась кровь, и он зашатался, непроизвольно пытаясь руками вытолкнуть из себя убийственное оружие. Но зато в этот момент он уже не смог воздействовать на окружающих своими умениями.

А вот поощер смог, потому что после падения и неловкой попытки встать оказался метрах в восьми от своего противника. И тут же воздействовал на него три раза связкой «откат-подбор». Что обидно, подбор ни разу не удался. Но вот для громадного противника и этого оказалось мало! Он всё так же стоял на ногах, хрипел, а окровавленные руки, отпустившие копьё, уже что-то нашаривали на поясе. Пришлось применить ещё два раза воздействие, что уже окончательно добило любителя поиздеваться над пленниками.

Ченнелингер рухнул на пол, а сам Труммер с восторгом поймал последний «подбор», позволивший ему действовать с удвоенной скоростью. Потому что довлело понимание: дорога каждая секунда.

Глава 19. Очередной побег

Пока Поль раскрывал и разламывал конструкцию, удерживающую Гроссера, улыбающаяся Умба стала ворчать:

– Не мог раньше подойти? Мне тут чуть всё на свете не оторвали!

– Сам еле приполз, – стал объясняться спаситель. – Негостеприимные тут людишки, в холодильник меня засунули. Вместе с десятками трупов…

– Ну, остальных-то я не видела, – призналась ачи. – Очнулась в цепях и от боли. Но мне на всю жизнь хватит кошмарных снов, при одном упоминании этого урода! – и она ткнула подбородком на остывающий труп. Потом заметила, что Поль никак не может привести в чувство освобождённого Гроссера, потребовала: – Давай меня вначале освободи! Пока ещё эти охальники очнутся…

С ней удалось разобраться быстро благодаря найденным на поясе ченнелингера ключам. И пока она пыталась подобрать, примерить и надеть на себя трофейные одежды и вооружиться, Труммер поинтересовался:

– А где наш Самуэль?

– Понятия не имею. Помню, что видела его плывущим, и всё…

Они вдвоём одновременно вздохнули, не желая высказывать самые худшие предположения. И ещё а’перву вспомнился полуподвал с трупами. Никого он там в нижнем белье не увидел, но ведь Крепыш мог быть где-то в самом низу, непосредственно под грудой тел. И что теперь? Возвращаться вниз и всё там проверять? Или лучше выловить кого-то из местных, да поспрашивать с пристрастием?

Что Гроссер, что освобождённый следом Патрик приходили в себя с трудом. Правда, молодой парень очухался быстрей, а узнав командира, обрадованно зачастил словами:

– Ты?!. Здорово! Так и знал, что ты притворился мёртвым специально, а потом выручишь нас всех! А где остальные?.. Ага, вижу… А ведь меня вполне нормального из воды выловили и даже вначале одеялом укрыли, пока на берегу сидел и зубами щёлкал. Видел, как вас выловили, а тебя куда-то на платформе с кучей трупов увезли. А вот Самуэль тоже был как огурчик, в сознании. Пытался что-то доказать или поведать десятнику. Но, видать, что-то не то ляпнул. Потому что десятник ему руку заломил, да и увёл куда-то, приговаривая: «Вот ты-то барону и нужен!»

– М-да! – сделал Поль соответствующий, хоть и крайне неприятный вывод. – Теперь ещё и барона придётся искать по этим пещерам. Что-то мне подсказывает, что заблудимся напрочь. Считайте, что этот «грот» отыскать – невероятная удача.

Продолжавшая поправлять на себе амуницию, Умба самостоятельно встала на пост у границы вязкого пара:

– Чего нам блудить здесь, теряя время? Сейчас хватаем любого местного за шкирку, и он нас с превеликим удовольствием приведёт куда угодно. А если правильно использовать наш главный козырь? – при этом она с обоснованной гордостью глянула на Труммера. – Так мы это баронство за пару часов завоюем! Потом, по праву сильного, станем жить-поживать, да сальцо наживать.

Тут стал ворочаться и пришёл в себя окончательно Гроссер. Вначале он отстранился от ладоней хлещущего его по щекам Поля:

– Да хватит меня избивать! Проснулся я, проснулся! – после чего возразил на последние слова ачи: – В этом королевстве право сильного не действует. Чтобы стать бароном, надо вначале получить согласие герцога, а потом высшее королевское благословение. Что есть дело нереальное и для нас изначально смертельное.

Приведя друзей в сознание, а’перв занялся вплотную осмотром убитого им ченнелингера. При этом мародёрил основательно, ничем не брезгуя, снимая с тела даже нижнее бельё. Слишком уж опасным и живучим показался ему остывающий враг, и очень хотелось выяснить причины невероятного сопротивления. Дело в том, что как обладатель паранормальной способности он много раз слышал о технических устройствах, которые в полтора, а то и в два раза усиливали силы а’перва, е’втора и’трета… да кого угодно.

Да и Прогрессор как-то раз во время разговора на эту тему подтвердил: «Есть масса всего и разного, что может улучшить любые способности. Но для этого надо побывать у меня в Лабораториях. Хе-хе! Чего бледнеешь? Не хочешь?.. Ну и дурак. Сильнее стал бы, зарабатывал бы втройне, да и вообще… Правда, при побывке в иных секторах подобные улучшения не действуют с первого часа, а с последующих пропадают начисто. И устройства ломаются. Или надо перебираться в Дикие земли и среди дикарей становиться невероятно крутым и бессмертным. Но там шаманов да колдунов-затейников своих хватает. Опять же, их ухищрения внутри Большой стены не действуют».

Естественно, дэмы не желали иметь у себя под боком каких-то чужих, слишком навороченных а’первов. Своих растили и бережно лелеяли. Хотя не факт, что бережно.

В любом случае поощеру очень захотелось выяснить: чем же таким ченнелингер пользовался, что стал настолько сильным и живучим?

Арсенал недавнего врага поражал своим обилием, разнообразием и загадочностью. Да и с точки зрения банального богатства тянул на приличное баронство. Или на графство. Один пояс, который носился поверх одежды, чего стоил! Широкий, с многочисленными кармашками, с подвесками и со сложной инкрустацией из костяных и серебряных накладок. На подвесках плотные мешочки с полудрагоценными камнями и с кусочками резко пахнущей древесины. В кармашках – драгоценные камни, высушенные косточки и окаменевшие семена каких-то неведомых растений.

Имелся и второй пояс, тонкий, неширокий, носимый на уровне солнечного сплетения. Как раз по центру – бляха из серебра, с десятком вставленных внутрь хризолитов. Ну и в самом поясе, по кругу, восемнадцать кармашков, в каждый из которых вложена пластинка жёлтого янтаря.

Мало того, на руках и ногах ченнелингер носил по три, четыре браслета разной ширины и насыщенности драгоценными камнями. То есть он сам по себе выглядел как ходящая сокровищница. Наверное, только короли или цари Диких земель, напялив на себя короны и прочие государственные регалии, могли сравниться себестоимостью подобного носимого на себе богатства.

Присматривающийся краем глаза к горке трофеев Гроссер озадаченно мотал головой:

– Мне чего-то боязно становится. Кого это ты ухлопал? Никак здесь сейчас лежит один из потаённых магистров нашего королевства. Слышал о таких страшилах, но до сих пор сталкиваться не доводилось. И не удивлюсь, если местный барон у этого чудовища находился в услужении. А не наоборот.

– Ещё мне кажется, что в здешних шахтах добывают золотоносную руду, – огласил Поль, живо облачаясь в трофейную экипировку и жестами поторапливая товарищей, прячущих оба мёртвых тела в каком-то подобии кладовки. – Что в сумме наталкивает на здравую мысль: бежать отсюда без оглядки!

– Только бы Самуэля отыскать, и сразу ноги – в руки! Но тебе-то все эти пояса и браслеты помогут? – сомневался Гроссер.

– Вряд ли. Каждый браслет, камень, да и пояса в целом нуждаются в кропотливой перестройке на параметры моего тела. А как это сделать, не имею зелёного понятия.

Натекшую на пол кровь затёрли. Теперь здесь ничего не напоминало о скоротечных стычках. Если кто и будет искать ченнелингера, подумает, что тот ушёл куда-то со своим личным охранником. Теперь следовало двигаться не спеша, выискивая «добровольного» провожатого и стараться не нарваться на большой отряд из местных вояк.

Вначале четвёрке боевых товарищей повезло. Они перехватили бегущего уверенно в тумане парнишку лет пятнадцати. Вполне прилично и красиво одетый, тот мчался по своим неведомым делам и весьма удивился, когда оказался подвешен на высоте полуметра и прижат к стене:

– Кто такой?! – рыкнул на него всё ещё обезображенный шрамами предводитель недавнего восстания.

– Я? – растерялся на несколько мгновений парнишка. – А вы кто такие? – Тут же его тельце несколько раз хряснулось о стенку и глупые вопросы больше не звучали. – Я личный посыльный баронессы. Она меня послала в оранжерею за цветами.

– Зачем ей цветы?

– Да у неё в гостях не то гость, не то пленник, который обещался показать моей госпоже самые полезные лепестки и тычинки.

– Возвращаемся обратно к баронессе! – приказал Гроссер, ставя посыльного на ноги и разворачивая в обратную сторону. – Нам с ней надо срочно пообщаться. Пошёл!

И они двинулись в путь. Но на этом вся удача и кончилась.

Пойманный язык выглядел покорным, осознающим риск для своей жизни и готовым к полному сотрудничеству. Он уверенно вывел своих нежданных конвоиров в сухие тоннели, где пар отсутствовал как таковой. Затем без колебаний, но с кажущейся покорностью поднялся выше на два этажа, где в широких коридорах появилась мебель, ковры на полах и гобелены на стенах. На одном из поворотов мало́й приставил палец к губам и предупредил:

– Тсс! Здесь недалеко личный кабинет барона. А его светлости нельзя мешать, он работает над очередной поэмой.

Все непроизвольно стали идти тише и задумались о странностях местного нувориша. Вот тут шустрый малец и вырвался из крепкого захвата. Ринулся вперёд, сотрясая воздух истерическим криком:

– Стража! Тревога! В замке чужаки!

В следующее мгновение он рухнул на пол, обессилев после парочки воздействий «откат». Всё-таки Труммер успел среагировать, скорей всего не просто забрав большую часть жизненной энергии, а сгоряча и выбив дух из героически действовавшего парнишки. В последовавшей после этого кутерьме некогда было пожалеть несчастного отрока.

Крик раздался в самом неудобном для диверсантов месте возле караулки, где располагалось дежурное отделение всего замка. И вояки, во главе со своим разводящим, не спали, как хотелось надеяться и как ведут себя порой им подобные. Чуть ли не сразу они сплошной колонной ринулись с оружием в коридор, крича при этом и попутно несколько раз дёргая за висящую у двери верёвку. Тут же где-то далеко наверху стал гулко бить колокол. При такой системе оповещения даже мёртвые будут знать о прорвавшихся в замок лазутчиках.

Вот тут и пошла великая замятня, в которой главную скрипку пришлось играть а’перву.

Глава 20. Расстановка приоритетов

Первыми нужный трактир отыскали егеря из шестнадцатого сектора. Они же оперативно вытрясли из хозяина всю полезную информацию и выяснили, как в этих местах пленяли и грабили неосторожных путников. Причём тотальное руководство во всём графа Соляка не вызывало сомнений. Трактирщик даже показал письменные инструкции в толстой тетради, которые графские прихвостни роздали под подпись каждому владельцу общественных харчевен и постоялых дворов. И всё награбленное (что не удалось припрятать исполнителям) шло в графскую казну.

Так что вскоре уже замок самого главного грабителя был занят, обыскан и перевёрнут вверх ногами. Но там уже совместно действовали егеря обоих секторов. Да и главный консул восемнадцатого сектора лично посетил замок, бормоча себе под нос:

– Всё-таки это наша зона ответственности.

Уже к тому моменту стало известно, что самого графа Соляка нигде нет поблизости. И тот факт выяснился, что он давненько убыл на север, в соседнее королевство, в город Крюдинг, печально известный рабам центр постоянно ведущихся гладиаторских сражений.

Естественно, что Юрген Флигисс сразу же закомандовал:

– Немедленно всем составом мчитесь в этот Крюдинг! Хоть с землёй его сровняйте, но отыщите этого Соляка, а у него из лап вырвите Труммера.

– Осмелюсь уточнить, дон генерал! – вытянулся в струнку командир егерей. – В Крюдинге уже третий день как продолжается восстание гладиаторов и прочей черни. Они захватили город и уничтожили в нём всех дворян и работорговцев. Судя по всему, Соляк тоже погиб, раз до сих пор домой не вернулся.

– Плевать на этого графа! Ищите Труммера!

Сборное войско егерей умчалось по воздуху на лучших, боевых бестиях. Тогда как геер Флигисс с тяжёлым вздохом достал фурнитуру передатчика и связался со своей дэмой.

– Непревзойдённая! След искомого а’перва найден. Его коварно пленили в трактире, опоив снотворным, а потом увезли на север. Виновные тоже определены. Егеря в пути к городу Крюдингу.

Видеть Азнару главный консул не мог, но ему хватило только услышать её шипящий от злости голос, чтобы кровь застыла в жилах:

– Долго ищете! За промедление виновные будут жестоко наказаны! Или кто-то не умеет работать? А может, мне самой надо заняться поиском?

Редко, но подобное в истории случалось. И тогда разгневанная божественная личность наведывалась в Дикие земли лично. После таких визитов на внушительных, но полностью обезлюдевших, почерневших землях никто многие годы не селился. Оно, конечно, главному послу было наплевать на диких людишек, но в порыве гнева дэмы никого не щадили. Ни своих приписных, ни своих воинов, не справившихся с заданием, ни командиров и консулов, этими воинами командовавших.

Резко вспотевшему Юргену только и оставалось, что выдохнуть:

– Непревзойдённая! Мы делаем всё, что в наших силах.

– Неужели? – В тоне появились нотки язвительного ёрничанья. – А кто меня вёз совсем недавно в своём флайере и чуть не угробил? Кто проморгал заговор, да так до сих пор не отыскал виновных?

– Я! – следовало отвечать на подобные вопросы сразу и только честно. А после этого можно и сделать попытку оправдаться: – Но ты меня сама же отстранила от следствия. А по его итогам получается, что все фигуранты мертвы.

– Это тебя и спасает… Но какая-то гнида в нашем окружении осталась, и я её обязательно отыщу. После чего казню особой, невероятно мучительной казнью. А вот если не отыщется нужный мне а’перв, то казней будет гораздо, гораздо больше!

– Азнара! Надеюсь на твою справедливость! – непослушными губами прошептал главный консул. И не сразу осознал, что пошёл отбой связи. Убрал фурнитуру, вытер платком обильный пот на лице и на шее. Оглянулся по сторонам, но даже мысленно старался шептать:

«Зря я согласился на эту должность. Ой, как зря! И как теперь от неё отказаться?.. Это какие страсти надо придумать и отговорки, чтобы меня отпустили на пенсию?..»

Ещё он очень сильно пожалел, что в своё время этот Поль Труммер не погиб, как советовал внутренний голос. Можно было аккуратно приложить к этому делу мизинчик, и мешающего, настырного а’перва давно не стало бы. И теперь жить было бы не в пример спокойней.

Увы, утраченного не вернёшь. Поэтому ничего не оставалось, как лично возглавить ведущийся поиск. На все дела в Имении, да и в секторе вообще – плевать, пусть рушатся. А вот нежданный каприз дэмы придётся спасать и отрабатывать по максимуму. В этом плане внутренний голос уже твердил однозначно:

«Теперь надо беречь этого Труммера, как самого себя! – и уже во время полёта на флайере Юрген Флигисс вспомнил о словах насчёт «гниды в окружении»: – Неужели отыщет? И она догадывается, кто нам катастрофу устроил?.. Хотя чего я сомневаюсь: на место предательницы и той самой «гниды» претендует только одна тварь: верховная байни Л’укра Бзань. Без неё там ничего не делается и ничего не решается. И весьма жаль, что дэма мне запретила в своё время копнуть под эту даму… Знать бы ещё почему?..»

Путь к центру гладиаторских развлечений, обычно занимающий для каравана дня три, небесные егеря преодолели за полтора часа. Ну а флайеру главного консула хватило на это в спокойном режиме полчаса. И прилетел он туда чуть ли не одновременно с элитными воинами обоих секторов. Те уже хозяйничали в Крюдинге, тогда как дон Юрген сделал круг по периметру крепостных стен, рассматривая околицы и пригороды.

От печального зрелища у него совсем испортилось настроение. На всех дорогах, возле всех ворот стояли тысячи виселиц, на которых болтались раздетые до исподнего трупы. Причём большинство, судя по кровавым ранам, погибли раньше в бою, и уже потом их развесили для устрашения взбунтовавшейся черни.

«А может, и не черни? – мелькали унылые мысли в голове прославленного генерала. – Всё-таки захватить такой громадный, важный в стратегическом плане город простым крестьянам или уголовникам не под силу. Наверняка тут особенные пленники отметились… М-да! И похоже, что им всем не повезло… Как и мне! Не успел всего лишь на сутки!.. И что теперь со мной сотворит дэма за явную нерасторопность?..»

В некоторых пригородах во временных лагерях стояли войска. Но в то же время виднелись и две внушительные колонны войск, уже уходящие от города. Видать, дело сделано, а так как продовольствие своим количеством явно не соответствует количеству прожорливых ртов, то их спешно отводят в иные города. Или вообще распускают по своим вотчинам.

Из чего следовал вывод: восстание подавлено, а все восставшие повешены. И максимально впавший в угрюмость главный консул направил свой флайер на главную площадь. Хотя для себя уже решил окончательно:

«Если Труммер висит на одной из виселиц, то сровняю Крюдинг с землёй! Хоть злость на ком-то вымещу… перед собственной кончиной».

Не успел ступить на почерневшую, с пятнами крови брусчатку, как командиры обоих отрядов поспешили к нему с докладами. За ними виднелись испуганные военачальники местных армий, которые уже сожалели, что на свет родились. И что вообще так торопились в этот город.

Командиры егерей грамотно не стали распылять время на второстепенные доклады по поводу, кто здесь, с кем и как воевал:

– Поиск обозначенного человека ведётся среди трупов. Потому что все восставшие казнены, как и часть местных жителей.

– Но в то же время стало известно, что часть восставших сумела прорваться в горы и войска короля и местного герцога оказались бессильны в их истреблении. Туда уже отправлено четыре десятка егерей на самых быстроходных бестиях.

Юрген Флигисс воспрял духом, обретая вполне реальные надежды:

– Ну хоть что-то! А кто конкретно прорвался?

– Точно неизвестно, но поговаривают, что руководители восстания находились в передовом ударном кулаке. Есть непроверенные сведения, что они прорвали заслон на мосту, а потом, перейдя на другой берег, мост сожгли. Так же проведён первый опрос местных жителей. Они утверждают, что искомый нами человек точно находился в руководстве восстания и участвовал в самом главном, первом сражении. При этом его то ли тяжело ранили, то ли убили.

Главный консул постарался сдержать досадующее рычание в себе:

– Проклятье!.. Оставьте здесь минимум вояк, пусть ищут среди трупов. Всем остальным – на поиски в горы!

После отданного приказа развернулся и бросился в свой флайер. Если и оставался ещё шанс отыскать Труммера хоть в каком-то жизнеподобном состоянии, то только в горах.

Но пока флайер, молниеносно набрав скорость, мчался к иному месту событий, Юрген вообще впал в чёрную меланхолию:

«Был ранен?.. Тяжело?.. Вряд ли тогда он мог находиться в ударной группе прорыва. Надо реально смотреть на вещи… Да что ж так не везёт-то с этим поощером?! И чего ему на одном месте не сидится?!.»

Дорога в горы оказалась сравнительно короткой, но на всю свою длину тщательно ограждённая многочисленными виселицами. Карательные войска свирепствовали и никого не жалели. Ну и внушительная толпа карателей сосредоточилась перед рекой. Форсировать горный поток ледяной, бурлящей воды в районе бывшего моста они и не собирались, но растянулись вдоль всего берега, пытаясь хоть где-то отыскать приемлемое место для брода. Особо много их скопилось вверху, по течению реки. Но там путь преграждали крутые скалы, да и на другом берегу их готовились встречать какие-никакие силы восставших. И всё равно накопившаяся рать намеревалась сделать попытку переправиться.

В данной ситуации прославленный генерал не раздумывал и лишней секунды. Всё-таки его боевой флайер обладал самым разрушительным и смертоносным оружием, которое только могло находиться в шестнадцатом секторе. И которое только могло быть предоставлено в руки титулованного смертного. Вот и были задействованы в начавшейся атаке все четыре пулемёта, три пушки и обе энергетические установки. Удар по скопившимся войскам выглядел страшно даже для много повидавшего и повоевавшего полководца. Люди и верховые животные умирали сотнями, взорванные, сожжённые и искалеченные осколками. А те, кто успел развернуться в дальнем тылу, в ужасе рассеивались по обширному плато.

В Диких землях хорошо знали, что прибытие лишь нескольких небесных егерей сулит огромные неприятности. Ну а если на крылатых бестиях прилетал большой отряд, плакали порой и герцоги с королями. Прилёт же подобных летательных устройств считался крайне редким, а потому сразу входил в легенды. При этом чётко закладывалась установка в сознании дикарей: ничего хорошего от летающих устройств не жди.

Конечно, бывали случаи. Пролетит такой флайер туда или обратно. Порой и над каким-то городом беспричинно повисит. Просто полетает над какими-то угодьями, горами или реками. Но в любой из этих моментов обитатели Диких земель предпочитали спрятаться в самые глубокие подвалы и не высовываться оттуда долго-долго.

И в данной ситуации случилось самое худшее, что может случиться. Божественная власть показала, на чьей она стороне и чего хочет. Кровавое уничтожение именно войск короля и герцога показывало, что Непревзойдённая на стороне восставших и любое поползновение в их сторону будет караться смертью. По крайней мере – пока. Потому что имелись в истории легенды, в которых небесные силы уничтожали обе противостоящие друг другу армии.

Чуть ли не полностью уничтожив скопления войск вверх по течению, флайер неспешно пролетел вниз по руслу, сметая и уничтожая по правому берегу всех, кто не успел своевременно сбежать или трусливо утопиться в ледяной воде. Напоследок «сеятель смерти» ещё и над дорогой пролетел, пересекающей плато и ведущей в предгорья. Там скопления мечущихся животных и озверевших от страха людей выглядели особенно плотными. Так что жертвы и там исчислялись тысячами.

Дальше плато главный консул не полетел. Посчитал, что наказание достаточно по силе воздействия, приоритеты обозначены, ну и душу хоть немного отвёл. К тому же терзало растущее беспокойство по теме: найден ли Труммер?

Поэтому он быстро вернулся к сожженному мосту и совершил посадку на левом берегу. Как раз в кольце, обозначенном сидящими на земле летающими бестиями. Сами егеря, как только увидели сходящего на землю генерала, буквально принесли пред его светлы очи воина, нижнее бельё которого лишь частично прикрывали кожаные доспехи. На него и указали с плохо скрываемым беспокойством:

– Вот он – ближайший соратник лидера восставших, некоего Гроссера. Именно он видел последним Поля Труммера. Здесь. Сравнительно недавно.

Вроде начавший вздыхать с облегчением, Юрген Флигисс со стоном помассировал левую часть груди. После чего притихшим голосом и с потухшим от фатализма взглядом приказал:

– Рассказывай!

Полураздетый вояка не особо-то испугался приближённого богини. Отвечал вполне бойко и рассудительно. Описал, как они прорывались сюда, на плато. Как переправились раздетыми на этот берег и атаковали укрепившийся на мосту заслон с тыла. Так же подробно описал последнюю стычку на самом мосту, в финале завершив свой рассказ словами:

– …вот после удара бревном они все пятеро и упали в воду. Мне ещё показалось, что пара голов вынырнула на поверхность, мелькая в белых бурунах, но дальше я уже не смотрел. Пришлось отвлекаться на добивание последних защитников моста, а потом и на организации эвакуации по нему. Сжечь мост мы сумели только чудом, потому что…

Взмахом руки Флигисс оборвал говорящего, поворачиваясь к командирам егерей:

– Искать труп! Всем – вниз по течению!

– Уже отправили! – последовал чёткий доклад. – Почти всех!

Ну да, в командиры небесного воинства брали только самых умных и сообразительных. Они умели заранее предугадывать возможные приказы и распоряжения начальства. Так что легендарному генералу только и оставалось, что похвально кивнуть и добавить:

– Я вас сверху подстрахую.

И опять вернулся в свой флайер. Поиски непоседливого а’перва продолжались. И будут продолжаться до тех пор, пока его не найдут. Или… пока не найдут его труп.

Глава 21. Кто кого?

Схватка получилась запредельной по своему накалу, кровавости и прокачке новых способностей поощера. Он и сам вначале не сообразил, насколько действует эффективно. Не успевал ещё несущийся стражник приблизиться к товарищам, как начинал опускать оружие, с ужасом глядя на свои заплетающиеся ноги. После чего следовал безжалостный удар, и очередной труп валился на мраморные плиты широкого коридора или заливал кровью разложенный по центру ковёр.

То есть поначалу всё шло великолепно. Если бы…

Если бы количество нападающих ограничилось только дежурным отделением. Но многочисленные, невероятно агрессивные вояки неслись со всех сторон нескончаемыми потоками. Причём многие стали не только бросать метательное оружие издалека, но ещё и арбалеты с луками задействовали. Вот со стрелами и болтами справиться оказалось почти невозможно. Пришлось четверым товарищам быстро и своевременно маневрировать, а банально говоря, панически отступать по анфиладе внушительных залов.

Но и там ещё как-то удавалось сопротивляться, укрываясь за углами, колоннами и постаментами со статуями. А потом преимущество больших чисел всё-таки оказалось на стороне хозяев. Да и каким-то образом они сообразили, что в ближний бой лезть нельзя. Стали действовать издалека, страхуя друг друга и загоняя чужаков в какую-нибудь западню.

Первым свалился во время перебежки на новую позицию Патрик. Он банально и неловко оступился, скользнул по лестнице и покатился вниз и там на порядочной скорости врезался затылком в мраморную скамью. Не удалось сразу к нему добраться, да и вражины раненого накрыли несколькими сетями, обездвижив. Затем сразу несколько стрел словила своим телом Умба. Но всё равно минуту сражалась, пока товарищи осматривали и зачищали следующий зал. Окончательно её с ног свалил арбалетный болт, так что пришлось протащить её бегом некое расстояние и уложить в стенную нишу, устроив на том месте последний рубеж обороны.

Именно тогда Труммер осознал, что он обессиливает противников с невероятного прежде расстояния, более пятнадцати метров! Мало того, удачные попытки «подбора» стали получаться в пятидесяти процентах. И это во время боя! Без должной, обязательной концентрации на каждом воздействии!

Но всё стало результатом и некоторых негативных последствий для а’перва. Ощущения у Поля появились такие, что казалось, оттолкнётся сильнее и полетит к потолку. А порой возникали опасения, что сейчас банально разорвёт выпирающей изнутри силой. Чтобы этого не случилось, пришлось разряжаться излишками притянутой силы в лежащую у ног Умбу. При этом ачи сильно корёжило от противоречивых сил регенерации и кровоточащих ранений. Потому как Гроссер только и мог, что обломать некоторые стрелы, но никак не вынуть наконечники. А уж тем более арбалетный болт.

Благо ещё, что создалась патовая ситуация. Труммер доставал своими умениями далеко и перекрыл оба входа в зал. И теперь нападающие не решались заглянуть в громадное помещение, потому что на его порогах, с двух сторон, уже валялось около десятка трупов из числа особо рьяных лучников и арбалетчиков. При этом спрятавшиеся в зале чужаки никак не могли из него выбраться.

Ничья? Временная. Ибо время играло на хозяев замка. Им легче придумать, как и чем выкурить слишком живучих возмутителей спокойствия. Тот же дым пустят, сонное зелье применят, щиты специальные выдвинут, да ещё мало ли что придумают.

Мало того, местный барон оказался вполне сообразительным типом, склонным либо к излишним хитростям, либо к здравым рассуждениям. Потому что вскоре послышался голос:

– Его светлость интересуется: чего вы, собственно, хотите?

Вытирая окровавленные руки о штору, Гроссер удовлетворённо проворчал:

– Переговоры начались? Появляется шанс уйти, если договоримся… Ты только про золото не заикайся.

– Хотим мы только одного! – кричал Труммер в ответ. – Уйти отсюда, никому не мешая и никогда больше сюда не возвращаясь.

– Ну так уходите! – последовал сразу ответ. – Вы недалеко от выхода из замка. Проход мы освободим. Скатертью дорога!

– Без наших друзей мы не уйдём! Вначале нам срочно верните раненого товарища, которого вы накрыли сетью. А потом и Самуэль Кантари пусть к нам присоединяется. Его десятник зачем-то увёл к барону. Или к его супруге.

Прошло около минуты, прежде чем переговоры продолжились:

– Ничем не можем помочь! Ваш молодой товарищ уже умер от ран, сейчас вытолкнем его тело к вам. А вот господин книжник отказывается с вами куда-либо идти. Он согласился остаться работать в замке на почётной должности хранителя книг.

Затаившиеся в нише товарищи переглянулись между собой, и даже тяжело раненная Умба не поверила в услышанное:

– Могли Патрика просто добить, – прохрипела она. – Тогда как Самуэль пусть сам к нам выйдет и подтвердит, что он хочет остаться в замке.

Что Поль и высказал, добавив:

– Насчёт тела: не просто вытолкнете в проход, а пусть кто смелый принесёт Патрика прямо сюда. Вреда носильщику не нанесём, клянёмся.

Долго никто не хотел рискнуть, потом всё-таки отыскался. Или, может, его заставили. Какой-то доходяга-старикашка приволок тело на окровавленной простыне к самой нише, да так и ушёл, пятясь задом. Беглый осмотр самого младшего в команде вынужден был констатировать смерть. Причём из-за множественных ранений, гематом и ссадин не было никакой уверенности: сам паренёк умер, или его безжалостно добили. Только и оставалось, что от души сожалеть о такой кончине. Столько пережить, вырваться из невероятных передряг, а здесь погибнуть, просто оступившись.

Но тут в зале появился Самуэль. Вполне прилично одетый, чистый, хоть и безоружный. Говорил он твёрдо, хотя и несколько нервно жестикулировал руками:

– Друзья! В самом деле я решился остаться на службе у барона. Возраст уже не тот, чтобы бегать, ища на свою пятую точку приключения. А вы действительно можете спокойно уйти, вам освободят проход и не будут устраивать никаких пакостей. Его светлость больше не хочет бессмысленных смертей и даже извиняется за случившееся недоразумение. Лично он даже не знал вначале, что среди трупов есть ещё кто-то живой кроме меня. Так что прощайте! И пусть вам сопутствует удача по всей жизни!

Развернулся, да и ушёл преспокойно. Только вот друзья в нише стали оживлённо перешёптываться:

– Не сходится!

– Ага! Он ведь сразу знал, что Патрик спасся, видел его на берегу. Да и этот ченнелингер…

– Ты на другое не обратил внимание! – Поль остановил перечисления лидера. – Мы ещё в камере договорились о массе условных сигналов руками, пальцами и даже мимикой. Например, вот такой знак пальцами говорит: «Я вру!» Вот этот: «Я ударю с тыла!» Вот этот: «Готовится засада! Будут стрелять сверху!»… Ну и так далее! То есть никто нас отсюда выпускать не собирается.

– Ну, я иного от местных и не ожидал, – погрустнел Гроссер. – Тем более они так отчаянно сражались… Отомстить хотят в любом случае.

– Значит, нам надо действовать вразрез с их инструкциями! – принял решение а’перв, после чего громко продолжил переговоры: – Хорошо! Мы уходим! Только просим предоставить нам двух человек с носилками, потому что у нас раненая.

– Сейчас попробуем решить этот вопрос! – отозвался невидимый переговорщик. – Но вряд ли кто на такое согласится.

– Предложите узникам вашей тюрьмы. Наверняка ведь есть смертники?

– Должны быть… Предложим…

Наступила продолжительная пауза. Тогда как тяжело дышащая ачи буквально потребовала:

– Оставьте меня и прорывайтесь сами! И не спорьте! С такой обузой, как я, не вырветесь! Да и носильщики могут нож сбоку сунуть не только мне, но и вам. Особенно если это смертники, размечтавшиеся о свободе.

По всей логике и здравому смыслу она была права в каждом слове. Но Труммер на это лишь горько усмехнулся:

– Да ладно тебе! Мы своих не бросаем! Сама ведь такое утверждала не так давно. Хотя наше знакомство и нельзя назвать приятным, но последовавшие сражения нас практически сроднили. Поэтому идём вместе до последнего! – ну и поинтересовался для проформы у Гроссера: – Твоё какое мнение?

– Аналогично! – фыркнул тот. – Или ты сомневался? Ну вот и не кривись… Давай лучше думать, как обмануть засаду?

– При этом не зная ничего о замке?.. Ха! Бесполезно! Будем двигаться и прорываться, как нам в голову взбредёт. Только полная импровизация – ключ к успеху. А вот подобрать те два лука или вон те три арбалета возле трупов – всяко разно нам пригодятся.

– Сейчас не получится, не дадут. Разве что во время движения?.. Когда пойдём?..

Ждать пришлось долго. Видимо, не так легко оказалось найти в замке или в его застенках двоих «добровольцев». Да и появившись на глаза непритязательной публики, они не вызвали бурных оваций. Один – дохляк дохляком, сухонький, старенький и седой сморчок. Ещё и навозом от него несло, словно он в нём купался. Тот самый, который бренное тело Патрика приволок.

Второй – полная его противоположность: огромный, здоровенный, руки крюки, ноги брёвна. А вот личико – приснится такое ночью, инфаркт обеспечен. Он же, словно две спички, нёс прочные носилки.

– Вот вам носильщики, можете убираться из замка! – кричал переговорщик. – Дорогу сейчас освобождаем!

– И не просто дорогу, – последовали новые требования от Труммера. – Обязательно оставьте на нашем пути все двери открытыми, а шторы поднятыми. Так нам и вам будет спокойнее. И вы от нас быстрей избавитесь, и мы ничего дурного не подумаем, заглядывая в каждую комнату и проверяя, не ударит ли нам кто в спину.

– Хорошо! – раздалось через минуту. – Откроем вам и двери тоже.

– Ну а вы что скажете, ребятки? – обратился Гроссер к навязанным попутчикам. – Ничего не боитесь? И никакой засады на нашем пути нет?

Здоровенный детина угрюмо молчал, растирая и поглаживая ободранные запястья, на которых ещё недавно висели цепи. А вот сморчок начал плакаться, принимая чужаков за некую знать:

– Как не бояться, ваша светлость, коленки дрожат! Но попробуй откажи барону – неприятностей для детей и внуков не оберёшься. Да и оплата обещается нормальная. С засадой тоже ничего не скажу, но как я понял, они готовы на всё, лишь бы вас отсюда спровадить. Боятся очень, как я подслушал: почитай, треть трупов бездыханных, ни единой видимой раны не имеют. Да и остальные странно умирали. Вот это их и пугает до потери сознания.

– Знаком с замком?

– Откуда, ваша светлость? Нас, конюхов, в сии хоромы не пущають.

При взгляде на здоровяка тот лишь отрицательно мотнул головой. Мол, ничего добавить к сказанному не могу.

– Ладно, коли так. – Поль прислушался к крикам переговорщика, сообщавшего, что проход свободен. – Тогда помаленьку и осторожно выдвигаемся. Вы с раненой двигаетесь впереди. И слушаете все наши команды. Скажем «лечь!», ложитесь, аккуратно поставив прежде носилки. «Бежать!» – стараетесь изо всех сил. Движение влево или вправо от указанного маршрута – голова с плеч! Не хватит сил – поощер вам добавит!

И указал на степенно кивнувшего Гроссера. Так они договорились заранее, надеясь хоть таким простым обманом спутать карты противника.

Сморчок хотел встать сзади спарки, да там как бы и легче было. Но тут Умба потребовала нести её ногами вперёд. Хотела хотя бы таким образом помогать товарищам, смотря по сторонам и поглядывая, нет ли опасности вверху. На удивление, она держалась довольно бодро, да и перевязанные раны почти не кровоточили.

Собрались, помолились, упоминая имя Азнары Ревельдайны, да и двинулись не спеша. В центре зала последовал первый приказ остановиться. Ведь местные вояки могли стрелять вдоль всей анфилады. По ходу открытой дороги никого совершенно не видать. Ну и с тыла вроде убрались стражники.

Воспользовавшись этим, друзья живо навесили на себя пару луков, четыре колчана со стрелами, три арбалета и сумки с болтами. И сразу двинулись дальше, не обращая внимания на недовольные выкрики где-то вдалеке. Прошли два зала, впереди образовался перекрёсток: прямо и направо широкие коридоры. Тот, что прямо, все двери открыты. Ну и слева широченная винтовая лестница, ведущая вниз и вверх.

Поль остановил старика, взяв его за плечо:

– Мы хоть на каком этаже находимся?

– На втором, ваша светлость. Уж это я соображаю. Вон, по тем деревьям видно, что во внутреннем дворе вдоль правого коридора.

– А сколько здесь вообще этажей?

– Пять…

– Ага… Значит, двигаем… по лестнице вверх! Пошёл! – и сам двинулся первым. Но старик попытался возразить:

– Как же так?!.

И тут же умолк, слегка уколотый стрелой в спину и спугнутый рычанием Гроссера. Начали подниматься. Причём Поль, после десятка ступеней, ринулся вверх с максимальной для себя скоростью. Чем спас и себя и своих товарищей. Потому что сбил прицел сразу двум лучникам, стоящим на развилке третьего этажа и успевшим выпустить по стреле. Но те ушли мимо, а вот лучники, не ожидавшие такой прыти от соперника, завалились на пол всего после двух воздействий «откат», направленных сразу в обоих.

«Умения растут как на дрожжах! – успел подумать поощер. – Или мне это так помогают трофейные цацки ченнелингера?»

Тут же где-то в тылах послышались возмущённые вопли:

– Так нечестно! Мы так не договаривались!

– Быстрей наверх! – скомандовал а’перв, несясь на острие атаки.

Похоже, не так много оставалось защитников у барона, или он большинство отправил к месту засады. Потому что на этой лестнице больше никто беглецам не попался. На четвёртом этаже дедок стал умирать, покраснев и выпучив глаза, так что Поль махнул рукой своему товарищу:

– Взбодри его!

Вождь восставших показательно коснулся сморчка рукой, и тот словно десяток лет сбросил, стал вдвое резвей перебирать ногами. Поэтому успели на пятый этаж раньше преследователей, которые неслись к тамошнему перекрёстку сразу по трём коридорам. Также был слышен усиливающийся топот и снизу лестницы. А вот сама лестница широкая, на пятом этаже заканчивалась, уходя дальше вверх круто изогнутой узкой стремянкой. Похоже, там была сторожевая или дозорная башенка.

– Стоять! – гаркнул Труммер. – Защищаемся здесь! – и начал валить «откатом» с ног всех вояк, которые оказались в пределах досягаемости его многократно возросшей силы. – А вы двое думайте, как вытащить раненую в башенку!

– Мы там все умрём без воды и пищи! – затявкал жалобно старый сморчок. И где-то он был прав, потому что долго в таком удобном месте обороны не высидишь именно по причине голода и жажды.

Но ответить ему никто не успел, потому что после мощного пинка старик подлетел в воздух, перепорхнул, как бабочка, через перила и улетел во внутренний колодец всё той же широкой лестницы.

Хотя… Летать он всё-таки не умел. Потому что упал вниз камнем, а там и сочный шлепок послышался вполне отчётливо. Пятый этаж, как-никак, да с потолками на четыре-пять метров каждый.

А все трое товарищей очень вопросительно уставились на уголовника-гиганта. Умба, видевшая лучше всех момент удара, хрипло поинтересовалась охрипшим голосом:

– Зачем ты это сделал?

– Потому что он оголтелая сволочь! – твёрдо ответил подневольный носильщик. – И никакой не конюх, а ближайший подручный самого барона по грязным делишкам и по продажам золота. Никто не думал, что я гниду опознаю, но мне его как-то один товарищ показал издалека, я и запомнил. И два ножа у этой подлюги под одеждой были. Вот, один успел вырвать из его руки… Он намеревался бросить его в Гроссера.

– Ты меня узнал? – не поверил тот.

– Ха! Кто не опознает знаменитого борца против рабства? Тем более, если он с такими уникальными шрамами на лице. Правда… я почему-то был уверен, что они гораздо уродливее… А тут вижу, что они совсем мелкие и не настолько страшные, как молва донесла…

Теперь уже Поль и Умба внимательно присмотрелись к потному, раскрасневшемуся и слегка измазанному лицу своего товарища. Оглянувшись по длине опустевших коридоров, Труммер даже подошёл к товарищу и потрогал его щёки:

– Хм! В самом деле, улучшения феноменальные. Лекарство пошло на пользу и продолжает действовать…

Жаль, что не было времени обсудить этот момент подробнее. Опять послышался топот снизу, да и в конце левого коридора появились мельтешащие на углах фигуры.

– Ну раз «бросил» своего помощника, – стал распоряжаться поощер, – тащи сам нашу подругу в башенку. Там ей будет удобнее. Гроссер, ты тоже туда, будешь через щели посматривать за коньками крыш. А то ведь с баронских шустриков станется и там проползти. Ну а я… буду думать, что бы нам такого придумать… Хе-хе!

Положение у них, в самом деле, создалось незавидное. Бежать некуда, есть, пить – нечего, помощи ждать неоткуда.

И тут раздался грохот спаренного выстрела из пушек.

Глава 22. Поимка, доставка и… Наказание

Первые егеря, пронёсшиеся над рекой, сразу заметили многочисленные сети, перегородившие как русло реки, так и многочисленные отводные каналы. И сомнений у них при этом не осталось, где можно отыскать трупы людей, упавших в реку. Правда, чуть в стороне от реки стоял обычный рыбацкий поселок. Но зато выше его по склону, за гребнем небольшой скалистой гряды, расположился великолепный замок, позавидовать роскоши которого и крепостным стенам вокруг мог бы и король местного государства.

Вначале крылатые бестии приземлились прямо в посёлок. Там и в самом деле на берегу лежало десяток тел, полураздетых, а то уже и голых, с которых рыбаки снимали все ценное. На вопросы, есть ли ещё трупы, мародёры клялись, что больше им в сети ничего не попалось. Пока просматривали найденных утопленников, прилетел второй отряд егерей, начавших, в силу своей официальной стервозности, буквально рыть землю вокруг. То есть провели обыск в рыбацких хижинах и просмотрели все подвалы с ледниками.

Вот они и отыскали на каменистом склоне, чуть ниже посёлка, странную скалу. Она кому-то из самых ушлых и технически развитых вояк напомнила крышку подземного ангара. Но и на вопросы об этой скале рыбаки пожимали плечами и разводили руками:

– Всегда так было. Никогда не присматривались.

Несчастные. И глупые! Да и не местных дураков провести намеревались.

Небесные егеря – вообще элита любого дэма. Их не то что в Ро́зморе или в Параисе боятся, их в Крепости, да и в самом Имении стараются избегать даже высшие чиновники. Так что для этих вояк жизнь каких-то рыбаков и прошлогоднего чиха не стоила. И если возникало хоть малейшее подозрение во лжи, они выворачивали лгуна наизнанку голыми руками. Тем более что в их составе, как обычно, имелся один, а то и два правдознатца. И как только один из них понял, что рыбаки врут, началось кровавое следствие.

Рыбакам рубили руки, ноги, рвали уши, ноздри и вырывали кишки. Но даже последовавшие позже крики признания не спасли подданных барона от кошмарной смерти. Ну и егеря очень быстро узнали, кто с кем в сговоре, куда делись остальные трупы и кто здесь главный. Был.

Именно что «был» с того самого момента, как флайер главного консула резко опустился на берег возле найденных утопленников.

– Ну?! Что там?! – крикнул он ещё только в щель начавшейся открываться аппарели.

– Трупов более сотни! – последовал чёткий доклад. – Все они в подвалах баронского замка. Так же имеются сведения о наличии нескольких выживших, которые тоже были перехвачены сетями в реке.

– Взять замок под контроль! – тут же раздался приказ. – Проверить всех и вся!

В этот момент первые десятки небесных егерей уже подлетали к стенам крепости. Вот тут, на беду всем местным, их излишняя самонадеянность сослужила им плохую службу. С одной из угловых башен грохнуло одновременно две пушки. Удачно нацеленная шрапнель словно языком смела с неба сразу трёх крылатых бестий, вместе с их наездниками.

Небывалое событие! Можно сказать, достойное войти в аналоги истории королевства. Или защитники замка банально не сообразили во время начавшейся внутри бойни, на кого они фитиль раздули. Может, и на берегу ничего не заметили из-за возвышающегося скального отрога?

Ну и ответная реакция последовала незамедлительно. Сразу с десяток гранатомётов отправили смертельные подарочки по нескольким этажам башни. Она укуталась дымом взрывов, наполненных разлетающимися телами, обломками оружия и прочей бытовой атрибутикой. Чудо, что башня не завалилась внутрь самой себя.

После такой суровой «сдачи» сопротивление сразу прекратилось. Будь в крепости хоть все смертники, они не стали бы сопротивляться войскам, прибывшим из сектора. Понимали, чем это грозит даже мёртвым!

А коль неслись к стенам новые и новые крылатые бестии, сомневаться не приходилось: эти из сектора! Потому что только там имелись такие отряды. Только там использовалось такое высокоэффективное оружие, как гранатомёты. Да и вообще, огнестрельное оружие в Диких землях считалось редкой контрабандой, а те же пушки – несомненной редкостью даже в королевских замках… И в подобных случаях лучшим способом выживания считалось отбросить оружие в сторону, лечь на живот и скрестить ладони на затылке. Тогда имелся хоть какой-то шанс, что тобой побрезгуют и не умертвят походя, ударив носком ботинка в висок.

В данном случае надежды выглядели пустячными. Очень уж небесные егеря скрупулёзно мстили за каждого раненого товарища. А тут погибло сразу трое! Мало того, над замком завис боевой флайер. Хотя аборигенам хватало самого понятия «нечто летающее и гудящее». Это уже совсем рядом с гневом самой богини Азнары Ревельдайны Непревзойдённой.

Если бы не приказ искать определённого человека, зачистка бы началась немедленно и до самого конца. А так ревущие от злости вояки просто без разбора стали всех подряд выкидывать из помещений и гнать на главный внутренний двор крепости. А если кто-то хоть что-нибудь вякал, затыкали рот любой тряпкой, вязали руки сзади и срывали всю одежду. Напрочь. Догола. Вот потому и получилось, что барон со своей супругой, да ещё несколько самых заевшихся их прихлебателей, оказались в самом униженном и плачевном состоянии.

Труммеру и его компании в этом смысле повезло. Во-первых, их башенка, последний редут обороны, находилась дальше всех от реки. А егерей просто физически не хватило начать тотальную зачистку с верхнего этажа.

Во-вторых, Гроссер своевременно рассмотрел через бойницы, кто атакует замок. И кто завис непосредственно над замком.

И тотчас случилось, в-третьих: Поль моментально сообразил, кого это могут так рьяно разыскивать элитные воины сектора. Другой вопрос, что он не мог, да и не пытался догадаться, кто конкретно его ищет: враги или покровители? И для чего именно: для спасения или для жестокого наказания? Он ведь намного лучше обитателей Диких земель знал, как страшно и непредсказуемо излишнее внимание просто высших чиновников. А уж если к тебе начнёт пристально присматриваться дэм!.. Или дэма!.. Или Кобра!!!

Так же он прекрасно понимал, что в его интересах самому показаться, ринуться навстречу и хоть как-то зафиксировать верноподданнические чувства. Ещё лучше: бурно обрадоваться, показать, что он осознаёт всю радость своего спасения.

Вот он и бросился, вышибая оконную раму, на ближайшую террасу. Благо та была невероятно широка и просторна. Замахал руками, запрыгал, радостно заулыбался и закричал:

– Мы здесь! Сюда! Мы здесь!

Судя по тому, как чуток развернулся зависший флайер, а потом и пошёл на посадку прямо на террасу, а’перва заметили. И он внутренне вздохнул с некоторым облегчением:

«Сразу не пристрелили, значит, нужен живым. Теперь бы ещё понять, кто почтил нас своим присутствием? – Он с напряжением, кривя рот в притворной улыбке, всматривался в расширяющуюся щель открываемой аппарели. – Ох!.. Это же главный консул Кобры! – и понял, что ноги у него предательски затряслись. – Только бы себя не выдать!»

И вслух закричал:

– Геер Флигисс! Как же я рад вас видеть! И как вы вовремя решили навестить эти самые золотоносные шахты местного королевства. Какое удачное совпадение: и мы здесь с друзьями! Вот…

Геер Юрген не спеша прошёл несколько метров, отделяющие его от вываленного наружу окна, заглянул в коридор, рассмотрел там лежащие трупы и только потом смерил радующегося а’перва уничижительным взглядом:

– А уж как я рад тебя видеть, Труммер! Как рад!.. Особенно если вспомнить, как ты разгромил и сжёг огромные пространства Лабораторий, да и ещё и сбежал оттуда. Ты хоть понимаешь, что тебе за это грозит?

– Так точно, геер Флигисс! – отчеканил Поль, сияя так, словно ему только что предложили стать управляющим Имения. – Готов отработать свои упущения в любое время года!

Конечно, он прекрасно понимал, что инкриминировать ему пожар и разрушения никто не станет. А что генерал пугает, так подобная стервозность ему по должности полагается. И раз он сюда лично прилетел, да сразу не пристрелил наглого поощера, то он здесь не случайно и не по собственной инициативе. Некто, образно говоря, более высокого ранга что-то ему приказал, и подобные приказы выполняются беспрекословно. Ну а имя этой «некто» не стоит упоминать всуе.

Теперь бы ещё только успеть замолвить словечко за своих друзей, потому что в коридоре уже слышался топот набегающих егерей. Да и сверху шло на посадку сразу несколько летающих бестий, с которых вояки спрыгивали чуть ли не на ходу.

– Геер генерал! – зачастил словами Поль. – Я тут с друзьями проводил разведку и выяснил о добываемом здесь золоте. Прошу учесть при награждении и моих боевых товарищей.

– Просишь? Всего лишь? – взмахом руки главный консул восемнадцатого сектора остановил в отдалении офицеров, спешащих к нему с докладом. – А почему не требуешь? – Это он так ёрничал, попутно доставая фурнитуру дальней связи. – Ладно, пока постой и подумай над своим предсмертным покаянием, а я подумаю, что будем делать с местным золотом, которое нашли по моему приказу мои же подчинённые…

После чего отошёл обратно к своему флайеру и прикрылся его корпусом. Подслушать его разговор не удалось бы при всём желании, только неразборчивый бубнёж доносился. Но вот просительный тон! И вежливые интонации! Так с подчинёнными не разговаривают.

А Поль старался унять в мозгах хоровод порхающих мыслей:

«Ишь, как повернул-то всё! По его приказу… Его подчинённые… Интересно, какую он за это награду отхватит? Не меньше ведь, чем десятидневную! А мне чего достанется?.. Если сейчас сразу в болоте не утопят?..

Опять только секс?.. Мм… Приятно, конечно, и лестно до потери сознания… Но жить-то надо на деньги. Если Аза меня не убьёт при первой же встрече…»

Сейчас он ещё больше жалел, что во время катастрофы признался жене об измене. Что в очередной раз изменило ход мыслей:

«Как там Аза! Её тоже в Лаборатории собирали? И как сам-то Юрген спасся? Катапульта штатно сработала?.. Как бы у него это выведать ненавязчиво?..»

Наивные мечты. Вернувшийся консул выглядел как кот, который съел всю сметану и его за это ещё и погладили. А кто такого котищу может гладить хоть по, хоть против шерсти? То-то и оно.

И хоть благодушное настроение так и пёрло из Юргена, он притворно хмурился и старался порыкивать:

– Молчать, смертный! Ты мне уже хуже горькой редьки надоел! А твои товарищи… – он взмахнул ладонью, одновременно подзывая к себе и офицеров-егерей, и замершего в оконном проёме Гроссера. – Этого и всех, кого он скажет, поселить во флигеле усадьбы «2-пИ». Ну и оставить там пока под домашним арестом. Я потом разберусь. Или кто иной… Треть егерей остаётся здесь, проводит следствие и… – он глянул в умоляющие глаза офицеров, после чего барственно продолжил: – …и зачистку, а также раскрытие всех каналов незаконного сбыта и добычи золота. Чуть позже пришлю сюда экспертов. Ну а дальше будет видно…

После чего развернулся и двинулся к своему флайеру. И только взойдя на аппарель, повернулся и грозно рявкнул:

– А ты чего стоишь как истукан?! Живо грузись в машину!

Труммер поспешил к нему, вопрошая в недоумении:

– Куда грузиться-то? Здесь тоже есть пассажирский салон? Как и в «Катринге»? – упоминание о флайере, потерпевшем разрушительную катастрофу, заставило прославленного генерала покраснеть от злости:

– Пасть закрой и больше не открывай без моего разрешения! – нервно отодвинул своё противоперегрузочное сиденье чуть вперёд и скомандовал: – Вон в ту щель влезай! – ещё и кулаком пару раз подтолкнул а’перва, когда тот втискивался в неудобное и страшно узкое пространство. Потом и сам стал усаживаться, ворча и ругаясь себе под нос: – Салон ему подавай?! Нахалюга недоразвитый!.. Надо было тебя вообще засунуть в освободившийся отсек из-под снарядов!.. Вот тогда бы знал, как грубить старшим…

И всё-таки Поль не выдержал, открыл рот:

– Дон Флигисс! Я же здесь удавлюсь! Меня перегрузками поломает! Может, я вместе со всеми в сектор полечу?

– Не боись! Солдат ребёнка не обидит! – хохотнул генерал. – Пусть и умственно недоразвитого… Довезу в целости и сохранности! А то тебя ещё куда-нибудь понесёт, и тогда мне… хм, неприятно будет.

Флайер и в самом деле набирал скорость и высоту плавно, без рывков и перегрузок. Так что поощер тяжело вздохнул и подумал:

«Может, и долечу живой…»

Глава 23. Возвращение брата, друга и… Мужа?

Шесть дней прошло с момента доставки письма от Поля, но домой он до сих пор так и не прибыл. Также Галлиарду Фойтинэ немало беспокоило долгое отсутствие Азы, маркизы Рейны. Та вертихвостка, как умчалась в тот же день ругаться со своими тренерами, так больше и не появлялась. И весточки не прислала.

И что в таком случае делать? Куда бежать? Кого звать на помощь?

Друзья приходили. Много спорили. Думали, гадали, но так и не пришли ни к какой дельной мысли. Разве что изрекали набившую оскому истину:

– Если тут замешана дэма Кобра или дэм Прогрессор, простым смертным в это дело соваться бесполезно. Будем надеяться, что у Поля всё хорошо, он парень везучий и просто задерживается на очередной миссии. Да и Аза – тоже.

В остальном же всё шло нормально. Обе учительницы, сёстры Макиллайна опекали Ласку круглосуточно. Уроки математики сменялись танцами, занятия пением плавно перетекали в уроки физики. Все это делалось в интересной, игровой форме. Качество и высокий уровень преподавания прямо-таки зашкаливали. Можно сказать, что единственная ученица получала невероятные по объёму знания, умения и навыки. Ну и сами учительницы нахвалиться не могли сообразительностью своей воспитанницы, её несомненными талантами и лёгкостью восприятия нового материала.

Правда, Элен, старшая из сестёр, все эти дни ходила грустная, тяжко вздыхала и часто выглядывала через окна на улицу. В её умной, образованной голове произошёл какой-то сбой, покорёживший её восприятие действительности, и она не совсем адекватно оценила произошедшие когда-то здесь события. А именно: она серьёзно запала на одного мужчину и теперь постоянно ждала его прихода. Или свидания с ним.

Всё бы ничего, но этим мужчиной оказался Юрген Флигисс, главный консул восемнадцатого сектора. То есть второй человек после божественной дэмы. И вот спрашивается, что за блажь ударила в голову Элен? Кто она, ещё не получившая официальной опеки даже для проживания в Ро́зморе, и кто он, легендарный генерал, водивший непобедимые армии по иным мирам! А вот же!..

И сколько с ней ни беседовали, сколько ни предупреждали, Элен упорно твердила одно и то же:

– Он обязательно появится! И мы с ним отправимся на свидание. Я в это верю!

Единственно, кто поддерживал её в этом заблуждении, – так это Ласка. Она с присущим только детям упрямством и непосредственностью восклицала:

– Точно, точно! Из них получится великолепная пара! И дети у них будут, такие маленькие и такие хорошенькие, а я буду с ними играть и катать на Кузе.

Лучше бы она помалкивала и не лезла в отношения взрослых. Потому что после таких восклицаний старшая из сестёр Макиллайна украдкой смахивала слёзы и грустила ещё больше.

С кем не было никаких хлопот, так это с Кузей. Гарпия не шумела, не летала по околицам, любила играть со всеми и служила истинным пугалом даже для мальчишек, которые порой проскакивали по всем садам, пробуя, ломая и балуясь. К объединённым усадьбам никто и близко не решался подходить, даже взрослые. К тому же вдруг получились две нежилые зоны по сторонам. Оба соседа контрабандиста как съехали в неизвестном направлении, так больше и не появлялись. А новые хозяева, выкупившие дома с участками, пока не показывались.

Одно напрягало: гарпия слишком много ела. Практически три ведра каши в день, в которые следовало время от времени добавлять специальные травы, витаминные добавки и определённые приправы, без которых летающие бестии резко снижали свои полётные качества.

И хорошо, что с самого начала Галлиарда избавилась от трофейных лошадей. Их, по подсказкам друзей, отдали в аренду извозчикам. Причём по очень выгодной цене. Поступающих с этого денег хватало на всё хозяйство, на питание всех жильцов, на прокорм Кузи да ещё оставалось на булавки с заколками.

Конечно, с деньгами проблем не было от слова вообще. Средств, оставленных Полем, и так бы хватило надолго, а ведь ещё алпи приходилось продавать. Эти травяные таблетки – заменитель алкоголя, достались по наследству от старого соседа-контрабандиста, убитого его подельниками. Ещё сам Труммер договорился о продаже с владельцем харчевни Пагода, с землянином Чин Хун Хо, и о регулярных поставках. Поэтому ежедневно в дом заскакивали друзья, участвующие в этой нелегальной торговле, и забирали очередную партию и обменивали у китайца на деньги. Сами получали свою долю, а всё остальное в золоте отдавали баронессе Фойтинэ. А она только и думала: куда спрятать или вложить очередной весьма крупный приход.

Вот и сегодня заскочил Вак Лейзи, по прозвищу Сосулька, названный из-за своей худобы. Тоже а’перв, но по профессии гаазанд. Иначе говоря, умеющий делать внушение, что не раз помогало всей компании и выручало в сложные моменты жизни. Именно ему легче всего было, облачившись в специальную куртку с внутренними карманами, работать курьером по доставке алпи. Хотя легче всего было бы отправлять таблетки в Пагоду по воздуху, но Кузя слушалась только Ласку, а отправлять ребёнка с контрабандным товаром (да и вообще куда-то!) ни один взрослый не посмел бы.

– Всё-таки народная примета себя оправдывает, – рассказывал Вак последние новости, уже загрузившись таблетками и попивая чай на кухне. – Как только один дэм наведывается с официальным визитом к другому дэму, значит, жди великой войны.

– Неужели стали хватать всех бомжей, кто не имеет опекунства? – обычно с этого действа и начиналось формирование армий, которые отправляли в иные миры, в Дикие земли или в неведомые дали.

– Пока никого не хватают, хотя бомжи и бросились активно за Большую стену. Зато объявили набор добровольцев, которые умеют хорошо плавать. При этом в контракте указываются очень приличные суммы. Офицерам-резервистам, вообще, полуторные ставки обещают.

– Где это они плавать собираются? – поражалась сидящая с ними за столом Элен Макиллайн. – Насколько помню, такого ещё в истории не упоминалось.

– Да всё когда-то в первый раз бывает, – рассуждал многоопытный Лейзи. – Тем более что ещё один слушок прошелестел. Как раз владелец «Пагоды» мне его вчера и пересказал…

– Ну да, у этого Чин Хун Хо не только приписные с Крепости завсегдатаи, но с Имения тоже некоторые службисты захаживают.

– Вот и я говорю, этот кулинар с Земли знает поболее, чем высшие администраторы Параиса. И он утверждал, что в океане появились какие-то создания на несуразных с виду плотах. Ведут себя не просто нагло и вызывающе, но даже убивают разумных дельфинов, касаток и жрут их.

– Ох ты, какой ужас! – заохали женщины.

– Это откуда там такие каннибалы взялись?

– И почему дэмы их не уничтожат?

На это Сосулька только и развёл своими длиннющими руками:

– Пока неведомо сие простым смертным. Но именно набор добровольцев, умеющих плавать, говорит о том, что собирают карательный корпус, который и отправят в океан. Как это будет сделано и на чём – та ещё загадка.

Все примолкли, переваривая услышанное. Океан в ДОМЕ считался единственным и принадлежал по центру фактически только дэмам. А также дельфинам и касаткам, коим там милостиво позволяли проживать. Ну, разве что по слухам, Океан продолжался и на другие грани куба, который и являлся вселенским воплощением ДОМА как такового.

У каждого Имения имелась своя набережная длиной в пять километров. И вот эти сорок два участка создавали четверть изрезанной скалами, пляжами и бухточками окружности, общей длиной в двести десять километров. Далее сектора расходились на север лучами, увеличиваясь соответственно по ширине.

Так же все цивилизованные люди знали, что сектора первый и сорок второй имеют с одной стороны границу по Океану. Именно оттуда шли грандиозные поставки рыбы, мидий, устриц и прочих морепродуктов. Именно там располагались известнейшие морские курорты, уникальные пляжи, целые городки из водных аттракционов, куда тысячами и сотнями тысяч стягивались туристы из близко расположенных секторов. Потому и числились крайние сектора самыми богатыми и обеспеченными, у них уровень жизни считался выше, чем у остальных.

Кстати, прочие дэмы рыбной ловлей или добычей водорослей категорически отказывались заниматься. Как и никаких курортов у себя не создавали. Иначе их личное уединение в Имении от посторонних людишек сложно было бы обеспечить.

Фактически никто и никогда из жителей срединных секторов самого Океана живьём не видел. Этим только и могли похвастаться Труммер да Ласка. И то малышка только раз увидела морское побережье, когда брат её пронёс на руках в одну из южных комнат Имения. Зато все остальные смотрели кинофильмы в кинотеатрах, в которых порой про море, его свирепость и про некоторые приключения в суровом океане демонстрировались целые эпопеи. Но одно дело, увидеть, а другое – пощупать. В этом плане лишь Поль мог описывать удовольствие плавания в тёплых, ласковых волнах. Потому что, будучи с Прогрессором на Земле и ещё в одном мире, они посещали несколько раз общественные пляжи.

Имея в виду всё вышесказанное, да плюс ко всему уже распространяющиеся слухи, добровольцев в морской карательный корпус найдётся предостаточно. Потому что сами понятия «море» и «Океан» были для простых смертных чем-то страстно желаемым и редко достижимым. Конечно, можно было настроиться, изрядно потратиться, сесть на подземку, связывающую сектора между собой, и добраться в конце концов до водных просторов. Некоторые так и делали. В особенности богатые приписные, имеющие свой воздушный транспорт и проживающие в Крепости. Но…

Собравшиеся в данном доме, на окраине Ро́змора, люди, как и их товарищи или знакомые, подобных путешествий пока ни разу не предпринимали. И не мечтали особо о таком удовольствии. Но вздыхать – вздыхали.

– Ладно! – спохватился и вскочил на ноги засидевшийся Вак Лейзи. – Побегу! Деньги занесу сегодня же!

Но не успел он ещё к дверному проему подойти, как там нарисовалась цветущая и радостно улыбающаяся Аза:

– Всем привет! Как я рада вас всех видеть! – зачастила словами гостья. Вернее, не гостья, если помнить, что она официальная супруга Труммера. – А где малышка? И почему Поль до сих пор не вернулся?

Ласка уже подбежала сзади и с воплем запрыгнула на спину маркизы:

– Ура! Ты вернулась! Значит, и брат скоро появится! – не совсем логично прозвучало из уст ребёнка. – А хочешь, я тебе покажу своих фей? Они уже проснулись и могут со мной общаться, только у нас не получается раскрыть шкатулки.

– Мм! Даже так?! – поразилась Аза, перехватывая девочку на руки и всматриваясь ей в глаза. – Да ты не просто прелесть, а настоящая волшебница растёшь! Прям чудеса творишь… И я обязательно гляну на твоих фей, но меня всё-таки очень интересует, почему до сих пор нет твоего брата.

– Почему он должен быть? – вскочила на ноги Галлиарда. – И что тебе об этом известно?

– Да я почему сама отсутствовала: меня тренера сразу утащили на соревнования в десятый сектор. Замены не было, вот меня и впрягли. Так я даже второе место заняла, вот медаль, смотрите, какая красивая…

Она поставила Ласку на пол и вручила ей серебристый кругляш с какими-то надписями и символами. Малышка, конечно, заинтересовалась блестящей цацкой, но тоже проявила настойчивость:

– Так куда Поль подевался?

– Как мне стало известно, его не просто куда-то отправила Непревзойдённая. Вы, наверное, не поверите, но он банально сбежал! Не знаю, откуда, как и почему, но сбежал! – и тут же замахала руками, чтобы её не перебивали. – Но при этом попал в Дикие земли, там с кем-то сражался, что-то искал, за кем-то гонялся, от кого-то убегал, ну и напоследок влип в безвыходную ситуацию. И вот его своевременно спасли небесные егеря! И я слышала лично от дэмы, что скоро он будет дома. Вот и подумала, что он добрался раньше меня.

– А ты как добралась? – недоумевала Ласка.

– Меня доставили на самом скоростном фениксе.

– А как ты оказалась возле дэмы? – хмурилась с подозрением Фойтинэ.

– Так меня отыскали сразу после соревнований и доставили для получения награды. Помните? Мне дарована была восьмидневная?

– О-о! Помним, помним! – невероятно оживились женщины.

– И чем тебя наградили?

– Рассказывай!

– Или можешь показать?

– Могу! Вот! – и она с нескрываемым восторгом достала из внутреннего кармана многоцветный и плотный лист бумаги. – Чек. Гляньте, на какую сумму. – Полюбовавшись на вытянувшиеся лица присутствующих, похвасталась: – Теперь мы с Полем сможем купить дом в Параисе. А если ещё и он получит столько же, да его Прогрессор не обделит своими наградами, то и на Крепость можем замахнуться. Правда, здорово?

Но все пребывали в каком-то ступоре и радоваться не спешили.

Вот тут и послышался топот со стороны крыльца. И первой, как ни странно, среагировала на него Элен Макиллайн:

– Это он! – выдохнула она, быстро краснея. – Я чувствую, это он!

И, ко всеобщему удивлению, на пороге кухни в самом деле показался главный консул восемнадцатого сектора Юрген Флигисс. Он не только услышал последние восклицания старшей учительницы, но и смотрел только на неё с какой-то вожделенной улыбкой:

– Конечно, это я! Тем более что обещал тебе устроить романтическое свидание. Не забыла?

Кто понимал суть происходящего, ничего иного кроме издевки и насмешки в его словах не уловил. Зато Элен расправила плечи, приподняла подбородок и согласно кивнула:

– Помню. И что, прямо сейчас и отправимся? Или дашь мне время переодеться в нечто более приличное?

– Ты и так прекрасно выглядишь! – в звенящей тишине раздался комплимент от прославленного генерала. – Поэтому идём так. Прогуляемся по окрестностям, посидим в какой-нибудь харчевне. А уже что-нибудь солидней придумаем в следующий раз.

– Хорошо! – легко согласилась Элен. Бесстрашно подошла к главному консулу, подхватила его под локоть, развернула и прошла мимо Труммера, который стоял с приоткрытым ртом. Но сказать ему успела:

– Привет, Поль! Рада, что ты дома! – и увела явно озадаченного кавалера.

Дальше уже начались шум и гам, во время которых на грудь странно одетого а’перва бросились Ласка, Галлиарда и даже Аннет Макиллайн. Ну и Вак Лейзи не отставал, отбивая ему спину похлопыванием своих увесистых ладошек. Они его тормошили, обнимали, целовали и засыпали вопросами, сводящимися к одному:

– И где ты так долго пропадал, такой-сякой негодник?

Тот долго им отвечал, тискал и тоже целовал, но, в конце концов, шагнул и к Азе, которая застыла памятником оскорблённого целомудрия и принципиально смотрела куда-то в сторону:

– Привет… Ты как? – Он попытался неуклюже обнять свою возлюбленную, мысленно кляня себя в сотый раз, что допустил непроизвольное признание во время катастрофы.

– Всё со мной нормально, я до сих пор девственница! – шепнула она, когда они соприкоснулись щеками. – А вот как ты будешь теперь оправдываться в своей подлой измене?

Несчастному мужчине ничего не оставалось, как грустно и продолжительно вздохнуть. Простое покаяние и раскаяние сейчас и здесь не котировались. А вот как и чем вымолить прощение у супруги, он не имел малейшего понятия.

Глава 24. Чудесное пробуждение

Выручила друга Галлиарда, сразу потребовавшая:

– Поль, тебе немедленно надо привести себя в порядок! Дуй в ванную, а я тебе приготовлю чистую одежду. Со своей милой браниться и тешиться будешь после, когда наешься и выспишься. Иначе останешься виноват до конца жизни.

– Всё равно ведь останется виноват! – строго поджала губы маркиза.

– Не скажи! Это он просто плохо соображает из-за усталости и голода. Ну и стесняется перед тобой находиться в таком затрапезном виде. Так что извини его и дождись, пока он обнимет тебя, будучи благоухающим, сытым и чисто выбритым. Ведь правильно говорят, что за одного бритого двух небритых дают.

– И всё-то ты знаешь! – Аза ревниво стрельнула глазами в сторону подруги. Но потом всё-таки смилостивилась, буркнув замершему перед ней мужчине: – Ладно, иди приводи себя в порядок. А то выглядишь… как сбежавший с каторги уголовник.

Это разрешение изрядно взбодрило поощера, и он спинным мозгом почувствовал, что шансы у него на прощение появились. Знать бы ещё точно: какие именно и как ими воспользоваться? Но время подумать появилось, так что следовало его использовать с толком. Вот и бросился умываться, приводить себя в порядок и менять окровавленную, снятую с чужих тел одежду.

Потом он уселся за роскошно накрытый стол, который находился в гостиной, и ощутимо восполнил многодневные недоедания. После этого все довлеющие проблемы показались уже не настолько важными или неразрешимыми. А после нескольких глотков отличного рома даже измена супруге показалась нестрашным, не зависящим от его воли событием. Оставалось только уединиться с Азой, да спокойно обговорить всё с ним и с ними случившееся.

Но в конце застолья, когда уже в который раз собрался уйти Вак Лейзи, к себе потребовала внимания сестричка. Она принесла обе шкатулки, с которыми игралась все последние недели, и стала рассказывать:

– Феи, лежащие внутри, уже проснулись и со мной разговаривают. Только никто из вас их не слышит. Может, ты сумеешь?

Труммер скривился от напряжения, но ничего так и не услышал. Тогда как малышка забеспокоилась:

– Так они же молчат! А всё почему? Потому что сил у них мало. Я вот их кормлю теплом своим рук, но этого явно не хватает. Но ведь ты же поощер, ты же можешь с них снять усталость? Или ещё как-нибудь взбодрить?

– Ерунда вопрос! – подтвердил Поль, протягивая ладонь к ближайшей шкатулке. Но был остановлен окриком Азы:

– Стой! А вдруг ты повредишь феям?.. Всё-таки это – собственность дэма Надариэля!

– Мм… как тебе сказать? – Он не хотел при ребёнке заявлять, что феи давно погибли и оживить их невозможно даже самому Прогрессору. Слишком уж дитё серьёзно относилось к своим фантазиям. – Моё воздействие им никак не сможет помешать… Уж поверь мне!

– Все равно не трогай! Мало ли что… – но сама тут же замолкла, когда Ласка на неё глянула сердито. Ещё и пальчиком строго помахала:

– Ничего не понимаешь, значит, не мешай! – И тут же брату досталось совсем не по-детски: – Поль! Не будь подкаблучником! Лучше слушайся во всём свою сестру, и будет тебе счастье. Потому что жён может быть тысяча, а я у тебя одна. Спасай малышек!

Пришлось, избегая взгляда Рейны и превозмогая странное внутреннее сопротивление, сотворить воздействие, затребованное Лаской. А так как сил в нём оставалось немереное количество ещё со времени последнего боя, то поощер ахнул такие порции, которые обычно здорово встряхивали Умбу или Гроссера.

Подействовало и здесь. Да так, что всматривающаяся в шкатулки девочка подпрыгнула на месте и захлопала в восторге ладошками:

– Получилось! Ура! Ты просто прелесть, Поль! Я тебя обожаю!

– А что там? – в полном недоумении поинтересовался он.

– Они не только проснулись, но сейчас у них появились невиданные прежде силы для открытия шкатулок. Вот, смотри… Я им сейчас помогу… Они мне сами подсказывают, куда надо давить… Нет, нет, не помогай! Мне теперь и своих сил вполне хватит.

А дальше случилось чудо, на которое больше всех ошарашенными глазами глядела Аза. Она же начала чуть позже шевелить губами, словно непроизвольно что-то проговаривала.

Шкатулки раскрылись одна за одной. А лежавшие там сказочные создания стали выбираться из углублений, обложенных мягкой бархоткой. Встали на поверхности стола, встряхнули своими крылышками, расправляя их и проверяя на прочность. Потом несколько раз подпрыгнули, радостно попискивая, и …взлетели! Сделали десяток кругов над столом под восторженные и несколько бессмысленные детские комментарии, а потом уселись на плечи своей юной спасительницы.

– Вот! Я же говорила! – восторгалась Ласка, умудряясь косить глазами сразу в две стороны. – А вы мне не верили, что они живые!

Она радовалась, а Труммер не мог вздохнуть от одолевающего его ужаса:

«Если Бенджамин узнает, он меня зашибёт! И Ласку тоже! Это получается, что мы его обокрали? И даже его разрешение играться этими шкатулками не снимет с нас вины. Да и вспомнит ли он об этом разрешении?.. Вот это засада!.. И что придумать до того, как он узнает? Что придумать?!.»

Испугался и наверняка сглазил. Потому что в следующий момент простым смертным предстало иное чудо: явление дэма перед народом!

О том, что он может оказаться в любой точке своего сектора, знали все. Но нынче живых очевидцев подобного перемещения можно было сосчитать по пальцам десятка рук. Как правило, все свидетели, удостоенные такой «почести», в чём-то сильно провинились перед своим божеством, и после сурового наказания от них ничего не оставалось. Порой даже пепла.

А по иным причинам дэмы в обители и жилища не наведывались таким способом. Чего ради? Если наградить кого, так пусть сам приходит куда и когда ему указано. Если просто подсмотреть, так для этого и являться не надо собственным телом, всё и так в их власти.

Пока все взрослые пытались с трудом вздохнуть, истинный хозяин сего мира стал прохаживаться по периметру гостиной, всё рассматривая и язвительно приговаривая:

– Так вот ты где прячешься, Труммер-зуммер! Вместо того чтобы немедленно явиться ко мне с докладом, он пьянствует, подкармливая украденных у меня фей! И наверняка издевается в своей спальне над двойником моей божественной сестры Азнары Ревельдайны. Мучаешь её и, богохульствуя, тем самым издеваешься над самым святым в нашем ДОМЕ.

Аза сидела, словно усыплённая, с открытыми глазами. То ли ушла в себя от испуга, то ли уже прощалась с жизнью. А вот Ласка вновь, уже в который раз за сегодня, поступила совершенно не по-детски. Она, надув с обидой губки и скорчив самое наивное выражение на личике, стала возражать:

– Дядя Бен! – от такого обращения у взрослых набор воздуха в лёгкие прекратился окончательно. – Никто у тебя ничего не крал, ты мне сам подарил эти шкатулки и разрешил играть. Так что ещё спасибо должен сказать, что я спасла этих крохотулечек и вылечила от последствий невероятного голода.

– Мм? – наверное, Прогрессор всё-таки сделал вид, что смутился. – Вообще-то ты права… Спасибо!

– И мой брат ни капельки не мучил Азу в спальне! Его только недавно доставил домой один важный дядька, и он только только успел покушать. Да и Азы дома больше недели не было.

– Не мучил, говоришь? – Дэм остановился возле окаменевшей маркизы Рейны, хохотнул ей в лицо и вновь двинулся по периметру гостиной. – Ладно, тогда я его сам накажу и не буду отдавать в восемнадцатый сектор.

И вновь строго глянул на раскрывшую глаза маркизу.

Но к тому моменту, пусть и не продышавшись толком, сумел и Труммер заговорить:

– Дэм Надариэль! Прошу меня простить, что я сразу не отправился к вам. Меня как бы до сих пор содержат под домашним арестом. И где-то совсем рядом находится главный консул восемнадцатого сектора, геер Юрген Флигисс.

– Ну надо же! – стал притворно сокрушаться Бенджамин. – Что творится в моём секторе, а я знать не знаю! И чем этот шпион-солдафон здесь занимается?

– Э-э-э… – не знал, что сказать, а’перв. Но тут голос прорезался у Аннет:

– Дэм Прогрессор! – обратилась она с каким-то отчаянием. – Геер Флигисс пригласил на свидание мою сестру Элен. И они вдвоём прогуливаются по околицам.

– А мне какая разница, скольких шпионов-предателей пристрелить или испепелить? – чистосердечно удивилось божество.

– Дядя Бен, – нахмурилась Ласка. – Что тебе сделали плохого Юрген и Элен? Ты ведь не злой, а добрый.

– Ну ты и наглая, малявка! – фыркнул «дядя». – И не понимаешь, что если я буду добрый, то вы всем расскажете о моей доброте, меня перестанут бояться и вообще на голову сядут.

– А мы никому, никому не расскажем! Честно, честно! – последовало обещание, и ребёнок обвёл всех взглядом, требуя подтверждения своих слов. Все, кроме маркизы, закивали как болванчики. А вот её отстранённость не понравилась божеству. Оно подошло к ней опять и стало рассуждать вслух:

– А вот эта предательница молчать не станет… Наверняка всё разболтает своей покровительнице… И та потом так надо мною обхохочется, что бежать из ДОМУ придётся…

Наконец и Аза сподобилась заговорить. Причём голос её ни капельки не дрожал:

– Ничего в этом смешного нет. Наоборот, дэма Ревельдайна тебя больше уважать станет и ценить. Потому что помогаешь влюблённым соединить свои сердца.

Ничего на это не ответил Бенджамин. Только странно скривился и развернулся уже непосредственно к Ласке. Даже не к ней, а к феям, притихшим на плечах девочки и опирающимся ручками об её шею:

– Кто из вас двоих принцесса Лидия? – не дождавшись прямого ответа, он продолжил: – А то мой сказочный лес, выращенный специально для вашего сказочного народа, наполнен плачем и заливается слезами. Почти триста фей скорбят по своей принцессе, считая её усопшей. Тогда как она развлекается тут, будучи в полном здравии.

И безошибочно протянул руку именно к принцессе. Но та буквально вжалась в шею Ласки и пропищала с испугом:

– Никуда я с тобой не пойду! Не верю я тебе! Всех убить хочешь и уничтожить!

Ну и девочка инстинктивно прикрыла ладошками обе крылатые креатуры. Только и прошептала еле слышно:

– Вначале я сама должна убедиться, что это за лес такой…

Теперь уже дэм, шевеля грозно бровями, развернулся к Труммеру:

– Я тебе что приказывал? Почему не воспитываешь ребёнка? Откуда у неё такие непослушание и строптивость?.. И чего ты кривишься, словно гвоздь проглотил?

– Виноват… Не уследил, – бормотал а’перв. – Готов искупить… Э-э-э, своей кровью…

– Отлично! – обрадовался владыка сектора и возложил руку на плечо смертного. – Наконец-то ты согласился! Сейчас отправляешься со мной прямо в Лаборатории.

– Нет! – Руку поощер сбросить не посмел, только присел чуть-чуть, словно под огромной тяжестью. – Только не туда! Если надо, забирай всю кровь с собой, а умирать оставь здесь.

– Трус! Я тебе всегда говорил, что ты редкостный трусишка, – констатировал дэм, обдав человека божественной волной истинного презрения. Затем печально вздохнул и заявил: – Хорошо! Бери свою сестру на руки, я сейчас вас перенесу прямо в сад!

И это уже прозвучало так строго, что ни у кого и мысли не возникло обозначить какое-то несогласие даже мимикой. Шутки и ёрничество кончились. Даже Ласка не колебалась, сразу запрыгнув на руки к Полю и прижавшись к нему вместе с феями.

Ну и в следующее мгновение их всех троих не стало в гостиной.

Галлиарда хотела что-то сказать, но закашлялась, прочищая пересохшее горло. Зато нервно хихикнул доселе молчавший Вак Лейзи:

– Если бы я и пробовал кому-то рассказать об этой сцене, мне бы не поверили и закидали камнями.

– Вот и помалкивай, как рыба на сковородке! – грозно процедила в его сторону Аза. – Иначе мы все ни Труммера, ни его сестры не увидим больше никогда. Пойдут на перегной для сказочного леса… Ну и мы там же окажемся…

На это ничего присутствующим не оставалось, как грустно кивать и радоваться, что до сих пор остаются живыми.

Глава 25. Отплытие армады

В волшебном лесу дэм пробыл недолго. Сразу начал кривиться от начавшегося столпотворения из мелькающих крылышек, которые плотным коконом окружили донельзя счастливую и довольную Ласку. Ну ещё бы ей было не радоваться: она спасла от гибели целую принцессу и ближайшую ей подругу.

А уж писк от малюток такой поднялся, что последовало официальное заявление:

– Это уже не писк, а настоящий визг! Не думал, что они так умеют.

– Зато как Ласка радуется! – бездумно констатировал Поль с глупой улыбкой на лице.

– Вот пусть здесь пока и остаётся, а мы отойдём на короткое время.

Пришлось а’перву криками и машущими руками привлекать к себе внимание и предупреждать сестру. Та только обрадовалась этому, несколько раз кивнула и умчалась в ближайшие заросли. Всё облако порхающих созданий сместилось туда же.

А божество, сопровождаемое смертным, не спеша двинулось по коридорам своего Имения. При этом начало советоваться:

– Вот скажи, что мне с тобой делать? Потому что приходится тебя отдавать в ручки Кобры.

– За что?! – вздрогнул тот на ходу от противоречивых воспоминаний.

– О! Да всё по твоей вине. И началось всё потому, что ты сразу не вернул украденные тобой шкатулки. Молчи!.. Говорю, украл, значит – украл! Ну и когда Ревельдайна побывала у меня в гостях и полюбовалась этим лесом, тоже очень огорчилась гибелью принцессы Лидии. И уж не знаю, как она так делает, но сумела заглянуть в будущее, а потом коварно со мной поспорила, что летающие феи вскоре встретятся со своей пропажей. А в качестве победного приза она потребовала тебя.

С минуту шли молча, пока Полю не удалось сформулировать достойный ответ:

– Хоть я и смертный, но хотелось бы самому распоряжаться своей судьбой.

Бенджамин неожиданно встал и заглянул прямо в глаза Труммера:

– А вот скажи мне честно: как мужчина – ты любишь Азнару Ревельдайну?

– Как мужчина, – сразу последовал твёрдый ответ, – я люблю Азу Рейну!

– О как! – мотнул головой дэм и двинулся дальше. – Если бы Кобра услышала эти слова, она бы тебя испепелила на месте.

– Она уже слышала…

– И что?

– Чуть не удушила чем-то магическим, – признался Поль с тяжёлым вздохом. – Потом чуть не сожгла жаром. Потом ещё мучила… Потом…

Он замолк, зато вместо него продолжил посмеивающийся Бенджамин:

– …потом она тебя банально поимела, как хотела! Ха-ха-ха!..

– Ну да, защитить-то меня некому… – прозвучал конкретный укор.

– Ха! От кого тебя защищать? От любимой и любящей женщины?

– Но я люблю Азу…

– Ерунда! Уж поверь мне как влюблявшемуся тысячи, если не сотни тысяч раз! Коль они похожи как две капли воды, то веди себя с каждой из них как с самой желанной и трепетно любимой, и будет тебе счастье. Хе-хе! Полные штаны…

– Они совсем разные, – упрямо твердил а’перв. – Совершенно не похожи.

Утверждение вызвало натуральный всплеск веселья у Прогрессора. Он заливисто смеялся минуты две, даже выступившие слезинки смахнул с глаз. Да и потом проговорил весьма довольным голосом:

– Порадовал ты меня, чего уж там! Повеселил… За это я тебя, если убивать придётся, и мучить не стану.

– Вот спасибо-то!..

– А будешь ёрничать, отдам тебя Кобре навсегда! – последовало продолжение угроз. – Вот, полюбуйся!

Они вышли на одну из террас комплекса, с видом на океан, которая находилась напротив небольшого пирса. С обоих сторон к нему стояли ошвартованы два фрегата с хищными обводами. Раньше никогда здесь никаких кораблей не было, и, откуда они взялись, Труммер и представить не мог.

По пирсу двумя колоннами двигались морские десантники, солидно экипированные огнестрельным оружием и вместительными рюкзаками. Каждая колонна организованно грузилась на свой фрегат, которые явно готовились к отплытию. На берегу виднелось с десяток чиновников и командиров высшего ранга. Все они с почтением толпились возле фигуры главного консула шестнадцатого сектора. Похоже, Шунт Стерликос отдавал последние распоряжения и ценные указания.

Ну а раз предложение полюбоваться подразумевало какие-то восторги, Поль не преминул заметить:

– Красавцы! Корабли, конечно же… А вояки с кем сражаться будут?

– Ну да, ты же не в курсе… Пока тебя склеивали в Лаборатории после катастрофы, пока ты сбегал от любимой и пока скакал зайцем по Диким землям, в нашем океане появились странные создания. Выглядят они несуразно, потому и назвали мы их жабокряками. Появляются они неизвестно откуда на своих островках, схематично напоминающих большой спасательный плот. Удалось рассмотреть, что они появляются под поверхностью, примерно на десяти, пятнадцати метрах, а потом всплывают. Иначе говоря, используют некий портал между мирами.

– Осмелюсь спросить, дэм Прогрессор, жабокряков раньше никто не видел? Даже великие и всезнающие дэмы?

– Прекрасно ведь знаешь, что вселенные бесконечны и неописуемы в своём многообразии. И не все они созданы нами.

– Э-э… Скажу честно: мне как-то трудно в такое поверить.

– Тем не менее! – откровенничал дэм. – Это факт. Но хуже всего, что они без спроса появились в нашем личном океане. Да ещё и каннибалами оказались.

После чего Поль попытался догадаться:

– Вот и было принято решение выловить этих странных пришельцев и тщательно исследовать их?

– Чёрта с два! Десант от каждого сектора отправляется для тотального уничтожения жабокряков! Вместе с островами! Напоследок ещё глубинными бомбами уничтожат все возможные порталы на разных глубинах. Потому что эти сволочи не просто каннибалы, а охотятся на дельфинов с касатками и жрут их! Представляешь?..

– Не-а…

– И островов у них уже там столько собралось, что скопище выглядит как небольшой континент. Вот мы и сговорились, в кои-то веки, действовать сообща.

Труммер стоял, рассматривая корабли и людей на берегу, и никак не мог понять, зачем ему всё это рассказывают? Если не такое именно, то подобное случалось не раз, и не тысячи раз, а неисчислимое количество раз. Как минимум раз в три-четыре года дэмы заключали двойственный, а то и тройственный союз. Затем собирали по своим землям очередное войско и отправляли его воевать в иные миры. Редко, но морские походы тоже организовывались, во время которых порой гигантские авианосцы использовались. Правда, для этого банально воровались целые морские соединения в иных, технически развитых мирах. Зачем корячиться и создавать, если можно у кого-то отобрать?

Но не в том суть. А вот зачем какому-то простому смертному всё это показывать и рассказывать? Похвастаться? Нелогично для божества… Или есть намерение отправить а’перва вместе с моряками? Тоже не сходится: будь такое желание, поощер уже осваивался бы в какой-нибудь каюте.

От скуки?.. Тем более чушь! Делать больше дэму нечего.

«А для чего тогда?!»

Додумать так и не удалось. Прозвучало требование во всех подробностях поведать перипетии побега из Лабораторий Кобры. Пришлось старательно всё рассказать, а потом и на несколько дополнительных вопросов ответить. В итоге последовала не то похвальба, не то порицание:

– В кого ж ты уродился такой шустрый и наглый?

– Наверное, в папу с мамой, – пожал плечами Поль.

– Ну а какие умения прибавились? Наверняка ведь уже стал е’втором или и’третом? – последовал каверзный вопрос. – Потому что никак не поверю, что тебя хоть чуточку не улучшили.

Зная, что ложь будет сразу определена, пришлось с грустью признаваться:

– Увы! Так и остался а’первом. Хотя на досуге и пытался то мысли читать, то чужими телами управлять. Ничего не получилось.

При этом Поль старался не поддаваться панике. Иначе вспотевшее тело сразу выдаст излишние страхи и сомнения. Почему-то стало страшно, только представив, что дэм обнаружит на теле у смертного кучу драгоценных камней усилительного свойства. Потому что после помывки и приведения себя в порядок а’перв вновь навешал на себя все трофеи, собранные с тела убитого ченнелингера.

Может, повезло, а может, божеству было глубоко плевать на подобные усилители, может, он их вообще не заметил своим пронизывающим всё взглядом. Так же не следовало забывать, что привезённые из Диких земель амулеты и усилители в секторе долго (по непроверенным данным) не действовали. Вот они и могли «прогореть» за прошедшие полтора-два часа.

Только и следовало надеяться:

«Зато драгоценные камни как таковые останутся. А уж продавая их, можно жить припеваючи и без всяких «многодневных» наград. Разве что львиную часть денег придётся на боевых товарищей выделить. Им ещё устраиваться на новом месте… Всё-таки и они, пусть и косвенно, помогли ченнелингера упокоить. А вот пистолеты надо купить немедленно!»

Словно подслушав чужие мысли, дэм присмотрелся к смертному:

– Опять ты без своих любимых пистолетов?

– Не моя вина… Среди обломков флайера остались…

– Вот пусть тебя Кобра и вооружает! – стал ворчать кормилец как старый скупердяй. – А у меня арсенал не бездонный. И попробуй мне только потом на глаза появиться без оружия! – Он ещё раз глянул на фрегаты, постепенно отходящие от пирса, и двинулся по коридорам в обратный путь: – Сейчас глянем, что там в саду творится, забросим малявку к тебе домой, а тебя самого отправлю Несравненной. Хе-хе!.. Ты уж веди себя в гостях хорошо. А?

И не удержался от очередной порции многозначительных смешков, от которых у Труммера запылали щёки:

«Неужели эта… мм, Невозделанная, – он и в мыслях опасался ругать любое божество, – рассказала Прогрессору, что «наградила» меня своим телом?.. Или это Аза успела всем растрезвонить о моём ей чистосердечном признании на краю гибели? Мне ведь с ней не удалось толком даже словом перекинуться…»

Хотя и понимал при этом, что ведёт себя неправильно. Любой другой на его месте гордился бы от таких намёков на близость с божеством, зазнавался бы, со всеми разговаривал бы через губу.

«И, вполне возможно, уже был бы давно сожжён в порошок! – осадил он свои отвлечённые рассуждения. – Наоборот, надо делать вид, что не в курсе о подноготной толстых намёков».

Поэтому вслух сказал с простоватым лицом:

– Как можно вести себя плохо, дэм Прогрессор! Всегда и везде стараюсь соответствовать твоим рекомендациям и берегу честь нашего сектора.

Наверное, божественный покровитель не поверил, потому как с явной издёвкой рассмеялся ещё громче. Так они и вернулись на гигантский, заросший уникальными растениями двор между зданиями, отданный на проживание крылатых фей: один хихикал как полоумный, второй хмурился, словно ему обрезание сделали. И уже возле знакомых кустов от первого последовало распоряжение весёлым голосом:

– Давай зови свою сестру! – и тут же ворчанье: – Сколько времени потерял!..

Получалось, что он ходил глянуть на корабли только от нечего делать? Странная причина… Недоумевая от этого, Поль стал выкрикивать имя своей кровной родственницы. Но долгое время никто не появлялся.

– Может, она куда-то ушла? – заволновался он. – И потерялась?

– Как же, дождёшься от неё! – Бенджамин ткнул указательным пальцем в самый непролазный участок зарослей. – Там она. Выбирается из какого-то дупла. Как только внутрь протиснулась-то?

После этого чумазое личико девочки показалось среди лиан:

– По-о-оль? Ты меня звал?

– Звал. Иди сюда. Пора домой.

– Не-а… Не получится… Меня не отпускают…

И тут же к дэму смело полетела принцесса, сопровождаемая пятью, то ли фрейлинами, то ли ближайшими подружками. Зависнув в метре перед лицом Прогрессора, она начала с похвалы:

– Ты, конечно, молодец! Вполне приличный лес вырастил и, в конечном итоге, нас всех здесь собрал. Никто из нас не погиб.

– Старался…

– Да не до конца! – сердито перебила его крылатая малявка. И стала наезжать с претензиями: – Не хватает двух важнейших видов деревьев, нескольких кустарников, двух видов травы и четырёх разновидностей грибов. Поэтому немедленно отправляй в мир Драйдов своего а’перва за всем только что перечисленным. А по мелочам мы потом список предоставим.

– Однако, Лидия! – дэм наморщил в недовольстве лоб. – Ты не забыла, маленькая, что ты у меня в гостях?

– Ещё чего?! Кто у кого в гостях?! – в писке чётко прослеживалось искреннее возмущение. – Лес наш? Ты нам его подарил? Вот и будь добр, приходя к нам, не шуметь, не кричать, а вести себя как полагается цивилизованному созданию.

Несколько ошарашенный «гость» недовольно покосился на Труммера, жалея о его присутствии при подобном разговоре. Но постарался всё выставить так, словно он препирается со своей игрушкой:

– Хорошо, маленькая, разберёмся. А сейчас нам некогда. Выпускайте Ласку – и мы пойдём.

– Я тебе не «маленькая»! – строптиво возражала принцесса. – Все обязаны ко мне обращаться «ваше высочество»! И по поводу Ласки: мы с ней взяли взаимное опекунство друг над другом. Исходя из этой данности, придётся изменить наш доступ для общения друг с другом.

– Это как, изменить? – всё больше недоумевал Бенджамин.

– Отныне установи постоянно действующий портал, связывающий, допустим, вон то место и личную спальню Ласки. При взаимной опеке мы имеем право общаться, когда нам только вздумается, и твоя обязанность обеспечить нам для этого надлежащие возможности.

Теперь уже дэм настолько растерялся, что вопросительно глянул на поощера, словно прося у него помощи. И тот с ходу вступил в дискуссию:

– Ваше высочество, а не проще ли сделать совсем просто? Простите за тавтологию…

– Это как?

– В силах Надариэля – менять и строить вселенные, одаривать благами или жестоко уничтожать миллиарды разумных! – очень многозначительно начал Поль, попутно пытаясь слегка припугнуть принцессу и грамотно польстить стоящему рядом божеству. – Поэтому ему не составит малейшего труда перенести ваш сказочный лес в сад возле моего дома. И тогда вы сможете спокойно общаться сколько угодно с моей сестрой. Или вы хотите проживать ещё дальше? Например, на Диких землях?

Явная угроза во всём этом спиче была не замечена маленькой феей. Она словно в трансе несколько раз повторила слово:

– Перенести? – после чего молнией метнулась к смертному и злобно замахала у того под носом кулачками: – Не смей даже в мыслях больше повторять таких гадостей! Лес нельзя переносить! Потому что в нём мы уже отпочковали несколько креатур и вскоре у нас появятся первые маленькие!

На всякий случай, сделав полшага назад, Труммер радостно воскликнул:

– Маленькие?! Какое счастье! Я в восторге! И всегда готов буду поддержать растущие креатуры своими умениями поощера.

Наверное, упоминания о потомстве сразу превратили принцессу в заботливую мать своего народца. И она уже чуть ли не ласково смотрела на мужчину своими большими глазами:

– Конечно, ты тоже молодец. Всё-таки ты мне и моей подруге помог очень здорово. Подаренной силы мне надолго хватит для сотворения очень нужной нам паутины. Но всё равно это кощунство даже заикаться о переносе нашего леса.

– Прошу прощения, вырвалось нечаянно…

Поль это пробормотал, извиняюще косясь на дэма. Мол, не получилось, хотя я сделал всё, что мог. Эти его ужимки Лидия прекрасно рассмотрела и тут же отругала а’перва:

– И не надо так унизительно трепетать перед своим божеством. Ничего плохого он тебе не сделает… если не задумаешь предательства… И если будешь держать язык за зубами… И если…

– Святой Тра! Дай мне сил! – Прогрессор смиренно закатил глаза к стеклянному своду. – Это что же творится в моём собственном секторе? – после чего помотал головой и принял решение: – Ладно, пусть девочка пока побудет с вами. Потом буду чудить с порталом. А пока мотнусь, сдам в аренду одной прекрасной даме этого ушлого прохиндея.

Шагнул к смертному и вместе с ним исчез из волшебного сада.

Затем они оказались в каком-то мрачном, пустынном подвале, где простояли минуту под непрекращающиеся причитания:

– Вот же гадский Труммер! Вечно ты куда-то влезешь, куда тебя не просят! Вот скажи, на кой ляд тебе было оживлять и взбадривать эту охамевшую Лидию?! Молчишь?.. Буммер-зуммер!.. Сейчас бы жили себе спокойно и забот не знали!

Потом они сместились куда-то в иное место.

Скорей всего с Коброй имелся предварительный договор о конкретной встрече, потому что Труммер осознал себя стоящим в каком-то просторном помещении. Да ещё и коленопреклонённым. На шее у него лежала невероятно тяжёлая рука Бенджамина, который изрёк кому-то сухо и крайне официально:

– Отдаю тебе этого специалиста на определённое время, как и договаривались! – после чего исчез, прекращая давление на шею божественной дланью.

Поль поднял голову и сразу сник под жёстким, замораживающим взглядом дэмы Непревзойдённой. Она восседала в удобном кресле, шикарная, недоступная и мрачно-торжественная. Голос её тоже соответствовал дыханию космического абсолюта:

– Смертный! Как ты посмел от меня сбежать? Причём из такого места, откуда ещё никто не сбегал!

Ничего не оставалось, как, ворочая непослушными губами, пробормотать:

– Я и не знал, что место – «такое»…

Наверное, сказал что-то не то. Потому что окаменевшее враз тело вдруг пронзила уже знакомая боль. Азнара Ревельдайна приступила к наказаниям.

Или к развлечениям?

Глава 26. Проигранное сражение

Объединённого командования в армаде кораблей, собранной с бору по сосенке, не имелось. Да некоторые дэмы вообще в этот рейд кораблей не дали. А один из них отправил к месту событий высотный, стратегический самолёт-разведчик. Дескать, на мне широкомасштабная, тщательная съёмка всей карательной акции.

Но несколько адмиралов всё-таки оказалось среди крупных соединений, имеющих в себе более чем два корабля. Поэтому они, прибыв в намеченный квадрат океана, довольно быстро и без тёрок договорились со всеми и подгребли общее командование под себя. Никто не спорил, потому что последовало объявление:

– Учебные стрельбы боевыми снарядами проведут все без исключения. И уже по итогам этих стрельб будут объявлены самый результативный артиллерийский расчёт и самый отличившийся корабль.

Ну и правильно, чего лезть скопом, отталкивая друг друга локтями и не давая повышать эффективность огня и слаженность работы экипажей? Только и радуйся, что отличной погоде, полигонным условиям да стреляй со всей прилежностью. Когда ещё следующий такой шикарный случай представится?

Определили очерёдность. Назначили судей и состав счётной комиссии. Пожелали себе и друг другу удачи. Ну и начали обстрел противозаконно образовавшегося материка. Издалека начали, примерно с пяти-, шестикилометровой дистанции. Первые же снаряды легли идеально, по правилам высшего математического искусства. А соединённые вместе острова чужаков стали разлетаться в клочья. Вместе с ними полетели во все стороны ошмётки тел и самих жабокряков.

Увы! Этот успех оказался хоть и ожидаемым, но единственным. Вскоре над нелегальным материком возникла в виде сферы некая розовая защита, и её не смогли пробить даже самые тяжёлые снаряды головного калибра. Не пробили неожиданную твердыню и разнообразные торпеды. Взрывались исправно и на уровне воды, и в глубине, да всё без толку.

А когда озадаченные моряки стали подводить свои корабли ближе, чтобы стрелять в упор, то стали подрываться на чём-то. Повреждения от парочки взрывов становились фатальными чаще всего, а уж три, четыре взрыва моментально отправляли корабли на дно. Причём уничтожены оказались все! Все корабли без исключения!

Ну и напоследок мелкими взрывами стали уничтожаться все шлюпки, которыми пытались эвакуироваться с места бесславного сражения хоть какие-то спасшиеся моряки.

Ужас! Полный и кошмарный разгром! Фиаско!

Но самое худшее осталось на финал: жабокряки на многочисленных узких лодчонках устремились к месту побоища, добивая выживших, собирая трупы и разделывая их на мясо прямо в солёной воде.

И всё это бесстрастно фиксировали камеры висевшего в небесной синеве самолёта. Только благодаря этому появились документальные свидетельства неожиданной трагедии, потому что из непосредственных участников карательной экспедиции не выжил никто. Даже несколько десятков человек, имеющих паранормальные способности дышать в воде и называемые ихти, не выплыли и пропали. Скорей всего погибли во время взрывов.

Но имелось также и несколько визуальных наблюдателей из числа самих дэмов. Всё-таки некоторые интересовались своими игрушками в виде боевых кораблей, а потому посматривали на ведущиеся действия собранной армады. При желании они могли туда же и телепортироваться. Могли при этом и оружие прихватить самое ультрасовременное и эффективное.

Но… Подобного желания у них не возникло. И не столько от страха, как по здравом размышлении: кинуть ту же ядерную бомбу на жабокряков проще всего, а вот каковы будут последствия? Те же Имения может накрыть с головой ринувшееся на берег цунами. И не факт, что одиночное. А уж свои вотчины властители ДОМА обожали, лелеяли, хранили и ревниво прихорашивали. И считали кощунством любые намёки на вредительство своих непосредственных обителей.

Конечно, в общих оборонных структурах на побережье имелись и средства защиты против цунами. Но справятся ли они? Остановят ли гигантские волны? Ведь ещё ни разу в их жизни, продолжающейся многие тысячелетия, Имения не подвергались угрозе с моря. Да и ниоткуда не подвергались, если не считать распрей между самими дэмами, возникавшими в глубочайшей древности.

С тех самых пор, когда окончились последние распри, и проводилась политика полной изоляции друг от друга. Встречались порой наедине или в количестве не более трёх, даже посылали совместные армии в иные миры. Но уже давно не пользовались таким средством, как общая ментальная связь. Не было в этом нужды, и ни у кого не возникало такого желания.

Теперь такой момент настал.

И первым забил тревогу Терми́с Вейк, по прозвищу Гриб, обладатель тридцать седьмого сектора. Его хобби и личные интересы касались в первую очередь живописи и всего, что с этим связано. Сектор его славился лучшими музеями и уникальными галереями, у него там проживали самые сливки изобразительного искусства, ну и по всем остальным мирам он собирал лучшие творения кисти, карандаша и прочих рисовальных принадлежностей. Собирал, порой нагло реквизируя, редко – покупая, но чаще просто оставляя вместо оригинала подделку, качественно сделанную в молекуляторном синтезаторе. Кто знает – разберётся и отличит подмену. Но таковыми считались лишь сами дэмы, да сотня-другая искусствоведов ДОМА, знающие, что такое вышеупомянутый синтезатор.

Ну а сам по себе, как личность, Терми́с Вейк являлся оголтелым циником, злобным завистником, подлой мерзостью и хамом крайней степени. Даже по отношению к своим божественным братьям и сёстрам он чаще всего вёл себя как последняя скотина. Врал, воровал, гадил при первой же возможности и устраивал провокации, суть которых только и заключалась в попытках рассорить всех и каждого с каждым. Именно поэтому не сразу последовали ответы на его экстренный вызов:

«Тревога! Наш ДОМ в опасности!»

Но так как вызов звучал постоянно, а чуть позже его подтвердили ещё парочка коллег, то дэмы стали подключаться в общую ментальную конференцию. В конце концов отозвались все, кто находился на пространстве ДОМА. Не хватало только пятерых, путешествующих или работающих в иных мирах.

Вот тогда и были доведены до всеобщего внимания разгромные итоги карательного рейда в океан. Терми́с распинался с надрывом, кричал, что вся Вселенная в опасности, и предрекал скорый конец света. Чуть позже обладатель разведывательного самолёта, живущий в первом секторе, предоставил к просмотру снятые кадры видеохроники.

Слушатели и зрители впечатлились. Озадачились и задумались. Ну и по ходу попытались приостановить панические словоизвержения Вейка. Тот же Бенджамин Надариэль не видел в случившемся больших проблем:

– Чего кричать-то? Ничего страшного не случилось. Усилим защиту берега от цунами, да и ахнем по чужакам ядерным батоном.

На него тут же взъелся Паркис Зоолт, недаром имеющий прозвище Дельфин и буквально помешанный на контактах с разумной океанской живностью:

– Никаких ядерных бомб! Потому что жертвы от взрыва могут исчисляться миллиардами! – Людей своего двадцать первого сектора и даже приписных он ставил на ступеньку ниже обитателей океана. Потому и нервничал: – И оставшиеся в живых касатки, дельфины и гигантские черепахи нам не простят уменьшение своих кланов!

– Так их можно предупредить заранее и отправить куда подальше от точки взрыва, – последовало предложение. Кто-то ещё добавил:

– И наверняка они уже сами убрались от жабокряков как можно дальше, коль те ими питаются.

– Ну как вы не поймёте азбучных истин?! – разорялся Паркис Зоолт. – Нарушатся пути миграции, погибнут некоторые важные водоросли, исчезнут уникальные коралловые атоллы!

– Ничего! Со временем всё восстановится! – гневно пыхтел Термис Вейк. – И если вы боитесь взять на себе ответственность, переживая за каких-то водоплавающих червей, я сам брошу атомную бомбу куда полагается.

– Сам ты червяк! – взбесился Дельфин. – И бомбу свою себе засунь в …! По самые… гланды!

– Криком мы ничего не добьёмся, – удивила своей спокойной рассудительностью Кобра. Чаще она только смеялась над подобными крикунами, стараясь их ещё больше стравить в смертельной ругани. – Поэтому давайте изначально займёмся защитой берега. Ну а попутно массово увеличим силы нашей океанской разведки. Не вступая больше с жабокряками в прямые столкновения, попытаемся всё про них узнать. Ещё лучше банально выловить этих тварей, изучить их под микроскопом, да просто выспросить у них: «Кто они? Откуда? И чего им тут надо?» Вполне возможно, что эти чужаки умрут от распыленного над ними яда или ещё какой гадости. Тогда вопрос удастся решить и без ядерной бомбардировки всеми нами крайне любимого океана.

Вроде всё правильно прозвучало, но основные сомнения состояли в одном вопросе:

– А что станем делать, если морские каннибалы с ускорением начнут двигаться в сторону берега?

Ответом вначале было полное молчание. Каждый мысленно прикидывал: насколько он готов рискнуть своим теоретическим бессмертием, чтобы броситься на чужаков и рвать своими руками? Ну, понятно, что не только руками, но и всеми наличествующими божественными умениями. Вроде могут всё, а сомнения имелись в конечном результате. И всё по причинам особой таинственности чужаков, их умения качественно защищаться и не менее качественно атаковать.

Первым высказался Прогрессор:

– Если начнут двигаться к нам, тогда и применим всё имеющееся оружие, вплоть до атомной бомбы. Но до этого только разведка и попытки взять языка. Пошлём для этого оши, наших лучших, преобразованных в Лабораториях питомцев. А лучше всего каким-то образом заманить или обманом направить острова жабокряков к граням. Пусть их там распластает невероятным давлением.

Физические законы ДОМА во многом отличались от подобных законов всех остальных миров. И все эти законы дэмы не просто запрещали изучать во всех нюансах. Но и сами многого не знали. А тем, что знали, не спешили поделиться с остальными. Но факт такой имелся и был общеизвестен: на гранях шести плоскостей гравитационное давление увеличивалось более чем в сто раз. И та же океанская поверхность по твёрдости не уступает мелкозернистому граниту.

Но опасней всего было приближаться к грани ближе, чем на две сотни километров. В этой полосе мирового океана само понятие «притяжение» как бы гуляло по сторонам и не стояло на одном месте. Например, плывёт корабль себе спокойно, ничего опасного не ощущает и даже обрывающегося резко горизонта не видит. А тут раз и гравитация возросла тысячекратно. Итог печален: от корабля плоский блин на поверхности окаменевшей воды. И потом этот блин медленно начинает опускаться на дно. Наверное, по той причине глубина океана на гранях до сих пор толком не изучена. Ну а там, где плоскости соприкасаются с сушей, совсем иные законы, обратного толка. То есть там притягивает всё с немалой силой к черной бездне окружающего космоса. Хотя обитатели Диких земель как-то умудряются мигрировать с одной плоскости на другую. Но истинным учёным там исследовать нечего, кроме плоской каменной пустыни.

Вот и считалось оптимальным вариантом, чтобы жабокряки уплыли непосредственно к грани, да и… Никто бы про них больше не вспоминал. Но одно дело возжелать такого, другое – устроить. И хватит ли божественных сил на такое? И хитрости? И дипломатии?

В любом случае дэмы пришли к общему выводу: скучать некогда, Имения в опасности, работать надо сообща. Делиться ценными сведениями – немедленно.

На том и закончили ментальную конференцию.

Глава 27. Опасная кобра

Благо, что наказания несчастного тела не продлились долго. Не успел ещё Труммер проклясть тот час и день, когда он связался с Азнарой Ревельдайной, как боль исчезла без следа, а все мышцы расслабились в сладостном покое.

Правда, её божественность всё ещё продолжала шипеть угрожающе:

– Не забывайся! Ты обязан предвосхищать все мои желания и отвечать, как мне нравится!

Эти слова насчёт желаний насторожили а’перва, изрядно озадачили его. Интуиция стала подсказывать, что не только для наказания или для поучительного разговора он здесь оказался. Поэтому он и ответил с максимально возможным почтением:

– Готов отдать всю свою жизнь, лишь бы выполнить любую твою волю, о Несравненная! – и тут же поспешно добавил: – Лишь бы при этом ничем не обидеть мою дражайшую супругу, маркизу Рейну.

– Да ты совсем берега потерял! – обозлилась дэма, вскакивая на ноги и многозначительно протягивая руки в сторону Поля. – Как ты можешь сравнивать несопоставимое?! Меня и какую-то смертную?!

Несмотря на естественно появившийся страх, некое предвидение подсказывало парню, что он говорит и действует правильно. И ему по некоторым ноткам в голосе дэмы даже показалось, что она банально притворяется.

«Или обманывает? – мелькнула мысль. – Но с какой стати? Поэтому надо включать роль болвана и восторженного недоумка! Да и что мне терять-то? Три раза не сожгут, четыре – не повесят!»

– Сопоставлять себя с тобой – страшный грех! – продолжил он вслух странное общение с богиней. – Это всё равно как никчемным пылинкам, поднятым вверх ураганом, взглянуть сверху на горную вершину. И при этом глупо подумать, что становишься выше её.

– Ну, ну! – приподняла одну бровь Ревельдайна. – И до чего ты договоришься, сравнивая меня с кучей камня?

– Что гора в миллиарды раз умней никчемных пылинок и ей не стоит тратить на них даже микрона своего блаженного внимания. Более того, в своей основательности, доброте и благодушии гора может прощать малые шалости пылинкам, такие как полёт в небо во время грозного урагана. И даже поощрять их личностные связи, будучи опорой мироздания и гарантом справедливых законов. Тем более что и все пылинки – есть создания от плоти её и созданные по её подобию. А посему моя неземная любовь к твоему двойнику – это самая искренняя молитва лично тебе, прекрасная, недостижимая, величественная и справедливая!

– О-о-о! – протянула с сарказмом Азнара. Но теперь уже в её тоне чётко ощущалась некая смешливость: – Сколько пафоса! Сколько крестьянской изворотливости! Сколько ядовитой лести!.. После которых я сейчас просто обязана прослезиться? И благословить тебя с этой девкой на счастливую жизнь до самой старости?

– Конечно, нет, Несравненная! – с пылом и жаром продолжал распинаться Труммер. – Не только благословить! Ты ведь выше этого! Ты добрей родной матери! Ты щедрей всех дэмов, вместе взятых!

– Да неужели? И я теперь, в знак своей щедрости, должна подарить тебе личный замок в Крепости?..

Поль скромно потупился, изобразил на лице растерянность, раболепное смирение и пробормотал:

– Если такова твоя воля… и если ты именно так решила наградить меня за удачно выполненные миссии, то… кто я такой, чтобы спорить?

– Э-э-э!.. Да это уже переходит все пределы! – пыталась грозно нахмуриться дэма. – Может, тебе ещё Имение своё уступить для проживания.

– Нельзя! – Поощер вздрогнул, как будто ему предложили съесть ребёнка. – Никак нельзя, Несравненная.

– Почему это?

– Так ведь моя супруга, – тихим голосом заговорщика стал объяснять парень, ещё и воровато при этом оглянувшись, – как две капли воды похожа на тебя, о самая Щедрая и Справедливая. По этой причине может случиться беда: когда я вас, перепутав в слабо освещённом коридоре, начну шлёпать по попке или щипать за бочок…

И постарался, чтобы его глаза стали выпуклыми и полными ужаса. Наверное, хорошо получилось, потому что Ревельдайна опять шлёпнулась на кресло и коротко хохотнула:

– Миссии? – Про упоминание места ниже спины она не обиделась, кажется. А вот ранее сказанное слово выхватила из текста: – Это какие именно? Потому что за последнюю, в мире Аверса, я тебя наградила сполна.

Это она так жёстко продолжала утверждать, что изнасилование богиней – стократ выше, чем какая-то жалкая «десятидневная» награда. Ну и Поль решил не спорить с таким авторитетным мнением.

– Осмелюсь напомнить, Несравненная, что ещё целых три миссии было мною удачно выполнены после этого, – и стал, загибая пальцы на руке, перечислять: – Я очень удачно провёл рейд по королевствам, примыкающим к твоему сектору. В результате этого были жестоко наказаны и частично казнены все ярые рабовладельцы в тех местах.

Рабство официально в ДОМЕ запрещалось. В пределах Большой стены за него казнили. Хотя и здесь умудрялись существовать некие посредники, боочи, занимающиеся трудоустройством фактических рабов, привезённых или прибывших из Диких земель. По большому счёту любому дэму было плевать, что творится в вольных городах и государствах, но порой и туда доставала справедливая длань возмездия, карая не столько виноватых, как всех подряд.

Но формально возразить Азнаре было нечего, поэтому она, всё так же продолжая улыбаться, кивнула головой. Мол, с натяжкой принимается, продолжай.

– А ещё я с товарищами отыскал крупную нелегальную шахту по добыче золота. Мы удачно проникли внутрь, и уже по нашему чёткому следу туда следом за нами своевременно подоспели твои элитные части егерей.

– М-да! Вот уж мой главный консул обрадуется, когда поймёт свою никчемную роль в обнаружении и классификации золотодобывающего предприятия. И наверняка не расстроится от того факта, что, по твоим словам, ему никакой награды за это не полагается.

Такая завуалированная угроза показалась опасней, чем непосредственный гнев самой дэмы. Если уж Юрген Флигисс почувствует себя обделённым, то моментально отыщет самый жестокий метод для мести выскочке а’перву.

Поэтому пришлось нижайше клянчить:

– Необычайная мудрость твоя, Несравненная, позволит избежать недоразумений во время награждения. И моё скромное имя не будет упоминаться на слуху. Пусть мои заслуги останутся вне неуместных сплетен и слухов.

– Ну да, это ты правильно испугался… Ну и слишком нагло трактуешь свои приключения. Не скрою, что весьма необычные. Но в любом случае это только два подвига, а третий? Что ещё ты для меня сделал, что считаешь особой заслугой и упоминаешь как миссию?

– Будучи на Аверсе, я услышал от супруги утверждение об особой благодати с твоей стороны самому умному человеку, который сможет отыскать лазейку для побега из твоих Лабораторий. Вот я и… – он опять покраснел и виновато потупился: – …и отыскал.

Подобный разговор у него с Азой действительно был и данная тема поднималась. Но звучало это на фоне другой темы, поверхностно, мимоходом. Но факт оставался фактом: Аза не могла врать, значит, такие слова из божественных уст прозвучали. И отрицать самое себя для дэмы выглядело мелочно и глупо.

Вот она и процедила сквозь зубы, вновь вставая на ноги, двинувшись к одной из дверей и несколько грубо подталкивая поощера впереди себя:

– Честно говоря, я в шоке! Столько должна, что мне всех богатств сектора не хватит, чтобы с тобой рассчитаться.

После нескольких шагов, когда первая скованность спала, Поль стал озираться по сторонам. Ну и не постеснялся спросить, хотя и догадался уже, что они не в Имении:

– Где это мы?

– Параис. Личная резиденция одного, средней руки администратора.

– Мм! Красиво! – только и оставалось сказать при виде огромной кровати за раскрывшимися дверями спальни. – А что мы тут будем делать?

– Вначале разденемся! – за спиной послышался звук запираемой двери. Потом последовал своеобразный толчок в спину, обозначающий «Поторапливайся!»

– Зачем? – всё ещё пребывал Труммер в режиме ничего не понимающего полудурка. На что получил ёрнический ответ:

– Обыскивать тебя буду! А то доложили о заговоре против меня, и ты в числе заговорщиков! – несмотря на свою божественность, ей тоже были не чужды сексуальные игры в постели.

Сама Ревельдайна уже начала игриво снимать с себя какие-то ленты с плеча и расстёгивать мелкие бусинки пуговиц на платье. Но заметив, что мужчина не торопится выполнять её волю, ехидно улыбнулась и промурлыкала, констатируя:

– Вот оно как… Ты любишь, чтобы тебе вначале было больно…

Боль ударила по нервам и мышцам Поля такая, что он перестал соображать совершенно. Руки сами начали снимать камзол, пояса, рубашку, браслеты. А там и брюки вместе с ботинками оказались лежащими на ковре. Осталось почти ничего, когда боль исчезла, а мысли опять вернулись в голову:

«Какой же я жалкий и слабый! И никакой гордости, никаких принципов не осталось… Теперь уже точно Аза мне не простит…»

После чего удивлённо глянул на так и не раздевшуюся дэму. Та сидела на краешке кровати и внимательно всматривалась то в трофейный пояс, то в сжатые в другой руке браслеты. Потом её голос прозвучал неожиданно глухо и угрожающе:

– Признавайся: где ты это взял?! – а сконцентрировавшийся на поощере взгляд не сулил ничего хорошего.

Непонятная, но тем не менее очередная неприятность.

Глава 28. Домашние хлопоты

Галлиарда опять нервничала и не находила себе покоя. Только Прогрессор забрал Поля с Лаской, как куда-то умчалась Аза Рейна. Причём поразило не столько её сумбурное прощание, как невероятно загадочное исчезновение. Только вроде выскочила на улицу – и нет её! При этом медленно удаляющийся извозчик с коляской ехал в иную сторону, а его кобылка плелась унылым шагом. И гарпию она не брала, Кузя так и дремала в саду, возлежала на своём персональном стожке сена.

Вак Лейзи тоже недолго глаза закатывал, убежал, стремясь как можно быстрей доставить контрабандные алпи в «Пагоду».

Не успела баронета толком сообразить и подумать, как со стороны сада появилась расстроенная донельзя Элен:

– Мы даже не успели толком наговориться с Юргеном! – чуть не плакала она. – Его словно шилом кто кольнул в одно место, и он умчался к своей леталке! И улетел! Даже не попрощался!.. Противный…

Пришлось утешать няню:

– Ничего, если уж прославленный генерал решился на первое свидание, он со своих позиций не отступит.

А потом и её сестру, после последовавших вопросов: «Вдруг дэм не вернёт Ласку? Что мы тогда будем делать?»

– Что, что, – тяжело вздохнула Фойтинэ. – Ждать! Хотя, если с ней Поль, то всё будет в порядке. Он обязательно выкрутится и что-нибудь придумает.

Элен по этому поводу сильно засомневалась:

– Ну разве может простой смертный как-то выкручиваться в присутствии дэма? У меня такое в голове не укладывается. Прекрасно помню, как в нашем королевстве с запинкой и страхом произносили только одно имя Бенджамина. А тут такое творится…

– Ты знаешь, – несколько задержалась с ответом задумавшаяся Галлиарда, – то, что сейчас происходит вокруг Труммера, вообще в голове не укладывается. О таком даже в сказках и в легендах никто не рассказывает. Настолько высоко взлететь, не будучи даже приписным?.. И я очень, ну очень боюсь, что его попросту съедят, растерзают все те, которые готовы за лишний благосклонный взгляд любого дэма вырезать миллионы иных смертных.

– А как оно всё у вас начиналось? – с придыханием поинтересовалась Аннет Макиллайн. – Ваша дружба? Первая миссия Поля с Прогрессором?

– О-о! Это долгая история, – улыбнулась Галлиарда. Но оглянувшись вокруг себя, промолвила: – Но почему бы и не рассказать, пока ребёнка нет?.. А началось всё…

Три женщины ещё долго сидели за столом. Две – слушали, порой забывая дышать от сопереживания. Одна – рассказывая взахлёб, подспудно понимая, что делает это так подробно впервые в жизни. И только пересказав всё до конца, сама более чётко осознала, насколько витиевато крутит судьба её друга, любовника и самого преданного товарища.

Хотя сама же себя мысленно и с некоторым удивлением оборвала:

«А вот насчёт любовника скорей всего мне придётся забывать. Да и вообще странно: ещё недавно мечтала с ним заняться сексом, да ещё каким! А вот сейчас ну ни капельки не хочется… Даже какое-то физическое отторжение самой мысли присутствует… Что тоже не есть хорошо. Скорей всего на меня кто-то явно и жёстко воздействует гипнозом. Кто именно?.. Только Бенджамину Надариэлю такое по силам. Ещё бы понять, зачем оно ему надо? Не хочет дразнить свою божественную сестру, поощряя фривольное поведение Поля?..»

Застывшую тишину в доме вдруг нарушил неуместный скрип половицы, находящейся возле входа. Все три женщины резко обернулись туда, наблюдая появление Прогрессора. Рядом с ним стояла улыбающаяся Ласка, а у неё на плечах и руках восседало более десятка крылатых фей.

Причём плохое настроение дэма просматривалось не только в выражении его лица, но и во всей его, словно подобравшейся для прыжка, фигуре. Да и слова он цедил через губу, словно делал это через силу:

– Ладно, малявка, показывай свою спальню! – после чего ожёг взглядом женщин так, что те выдохнуть давно набранный в грудь воздух боялись.

Нежданные визитёры отправились в комнату девочки, под поучающее попискивание принцессы Лидии:

– Если у нас взаимное опекунство, то и Ласку ты не имеешь права обзывать унизительно или с пренебрежением! И ещё…

Дальше они все скрылись в спальне девочки. И вышел оттуда минут через десять только один дэм. При этом он с досадой бормотал себе под нос:

– Я этого Труммера точно пришибу!.. Если его Азнара ещё не сожгла…

Наткнувшись взглядом на окаменевшую композицию «Три не дышащие мадонны», язвительно хохотнул:

– Что, уже надоел? Хожу тут, от чаепития отвлекаю? – не дождавшись реакции на свою шутку, раздражённо чмокнул губами и перешёл на тон безапелляционного приказа: – Там, в комнате, создан постоянно действующий портал. Но настроен он только на малявку и этих глупышек фей. Если кто посторонний туда сунется, ему руки-ноги поотрывает! Если вдруг надо будет ребёнка позвать на приём пищи или для сна, бросаете в портал записку. И пусть только мелкая посмеет не явиться на зов домашних! Это было моё обязательное условие для установки перехода. И это… не скучайте, в общем.

Сказал и исчез.

А шумно задышавшая троица женщин только и смогла, что пялиться друг на друга, да беззвучно открывать рты. И только намного позже Галлиарда сумела вымолвить, чуть заикаясь:

– К-как же, зас-с-скучаешь тут!..

Глава 29. Труммер

Вначале Поль толком не понял, с чего это на него дэма смотрит так злобно и с таким подозрением. Поэтому пробормотал, пожимая плечами:

– Да так, трофей, снял с одного типа…

Про несколько постыдную сцену, когда не совладевщие со своими телами Гроссер и Патрик дёргали ачи за половые органы и за грудь, он ничего не рассказал. Как и про убийство недоделанного умственно садиста. Неприятно было. А может, подспудно не хотел признаваться в утаивании такого количества драгоценных камней. И сейчас с запоздавшим раскаянием жутко жалел, что не оставил пояса и браслеты дома. Но кто ж знал-то?..

– С какого типа и когда? – Вопрос опалил чувствительным дыханием смерти, так что пришлось частить словами, покрываясь гусиной кожей и забыв, в каком виде он стоит перед сердитой, но самой прекрасной женщиной ДОМА.

Почти всё рассказал. В красочных подробностях. Как и то, что пояса и браслеты ему помогли нереально в бою, позволяя взбадривать товарищей даже на некотором расстоянии. О том, что он научился делать «откат», даже не заикнулся. Как и слово «подбор» постарался мысленно выкинуть из головы.

Прокатило, недосказанностей богиня не заметила. Да и во всё сказанное поверила. А потом даже сама разоткровенничалась:

– То ли тебе случайно везёт, то ли твоё тело к себе разные чудеса притягивает, но ты завоевал уникальный комплект усилителей. Артефакт глубокой древности. Подобных и десятка не отыщется в наших хранилищах. Для нас они бесполезны, а вот смертным, бывало, кружило головы от такого могущества. И они не раз и не два пытались покуситься даже на нашу священную жизнь.

– Кощунство! – успел искренне поразиться Поль.

– Вот и я подумала, что ты задумал нечто гадостное сотворить с моим телом…

– Никогда! Ни при каких обстоятельствах!

– Ага, многие зарекались… А потом творили наиподлейшее предательство! – Она несколько брезгливо покрутила пояса и браслеты в руках, после чего отбросила их в угол комнаты, и продолжила раздеваться, уже совсем иным взором прощупывая тело мужчины. – Но теперь уже этот комплект мне не страшен… Да и ты ни в чём не виноват… Следовательно, не будем терять время… Ложись вот сюда… И не дёргайся! Я сама остальное сниму…

Только и успел а’перв подумать:

«Жизнь прекрасна, но не лучше ли было мне погибнуть чуточку раньше?»

И дальше началось действо, которое иначе чем вакханалия не назовёшь. Вначале Поль ещё старался как-то соответствовать экспрессивной партнёрше, каким-то образом выискивал в себе силы действовать в режиме «безотказный, безостановочный отбойный молоток, в функции которого входит умение летать, носить, подбрасывать, ломать, сгибать, лобзать… и т. д. и т. п.

А потом он с ужасом сообразил, что, действуя в таком темпе, его сердце вскоре остановится. Да и мозг получит банальное кровоизлияние. А ведь страстность Азнары ещё только-только разгоралась! И что делать, если богине доступно всё, а смертный так и остаётся на низшей ступеньке эволюции?

Пришлось панически соображать, как выкрутиться из такой сложной ситуации? Признаваться в своём приближающемся бессилии? Подобное любому мужчине стыдно, он лучше умрёт, но будет пыжиться до последнего. Придумать какую-то причину для кратковременного перерыва? Но этого уже не поймёт Ревельдайна, достигшая вершины блаженства и только-только начавшая впадать в продолжительный или часто повторяющийся оргазм.

И тут словно кто-то шепнул поощеру на ухо:

«Трус! Чего теряешься? – и тон наущения выглядел странно знакомым. – Сделай ей маленький «откат» и постарайся сам взбодриться «подбором». В таком состоянии женщина ничего не заметит. Тем более что это не простая женщина, и божественных сил у неё хватит на сотню таких мужчин, как ты!»

И ведь ничего больше не оставалось, как последовать умному совету!

Труммер осторожно послал в женское тело первый «откат», сконцентрировав все свои умения на «подборе». И получилось с первого раза! Совсем иная, какого-то божественного толка сила напитала его тело. Он весь окаменел, заскрипел зубами и перешёл в разряд «отбойный молоток, усовершенствованный, ускоренный». Стонущей богине это однозначно понравилось. И у неё какие-то резервы открылись в рванувшей наружу яростной страсти и жёсткой ласке, довлеющей на пределе членовредительства.

Чуть позже поощер вновь оторвал для себя толику божественных сил. Потом ещё, и ещё… Потом он сбился со счёта и с ориентации во времени. А потом всё-таки отключился в невероятных судорогах.

Очнулся, почти не ощущая собственного сердцебиения.

Азнара лежала на нём, засыпав своими роскошными волосами лицо и мешая дышать. Вроде тоже не дышала. Или спала?

Но почувствовав, что баловень её божественного внимания проснулся, откинула волосы в сторону и приподняла голову. Потом в восхищении промурлыкала:

– Ну ты и зверь!.. И я представить себе не могла, что такое бывает… Догадываюсь, почему в первый раз от тебя такой отдачи не получилось… Стеснительный ты мой…

И только после этого стала восстанавливать своё, почти замершее дыхание. Поль тоже несколько раз шумно вздохнул, ощущая своё тело так, словно его несколько часов крутили вместе с гравием в бетономешалке. С трудом шевельнул опухшими губами:

– Поверить не могу… Неужели тебе понравилось?

– Сомневаешься?

– Наоборот: боюсь…

Она коротко рассмеялась и выдохнула с восторгом:

– Уф!.. Надо же, как ты меня вымотал!.. Никогда ещё такой приятной истомы не ощущала. И усталость – такое невероятное расслабление получилось… Мм!.. Хорошо-то как!.. А ты? – она приподняла голову, в тоннеле своих волос всматриваясь в глаза смертного: – Доволен очередной полученной наградой?

Мужчина не сразу ответил, вначале поцеловав дэму в губы, такие же опухшие, как и у него. И только потом стал уточнять:

– Награда? А мне показалось, что это – аванс. И теперь вот придётся выискивать для себя ещё одну миссию…

– Не дерзи! – уставилась ему в глаза дэма уже иным, леденящим взглядом. И без всякой логики продолжая уже со смешком: – Иначе в следующий раз я к нам в постель позову твою Азу. И она станет выполнять обязанности сексуальной прислуги. Мм?.. Что глазки забегали? Тебе такое нравится? Уже пробовал?

– Не пробовал, – честно признался а’перв. – Но много раз видел… Особенно когда подсматривал оргии, организованные твоими байни…

– Вопрос не о том, что творят байни! Конкретно говори, звать Азу?

Вместо того чтобы взмолиться: «Не делай этого!», верный супруг задумался, а потом с какой-то отчаянностью в голосе воскликнул:

– А-а! Чего уж там! Зови! – Видя озеро растерянности в глазах дэмы, с готовностью пояснил: – Ну а чего? Кто мы такие, чтобы противиться твоей воле? Думаю, что и Аза мне не только простит, но и сама будет в восторге, лаская и нежа твоё тело. Ну и… моё заодно.

Чуть помолчав, Ревельдайна пробормотала:

– Так вот ты… какая скотина! То изгалялся, умоляя не втягивать тебя в измену твоей супруге? А теперь сам толкаешь её на самый оголтелый разврат?

– Я не толкаю, просто смиренно внимаю твоей воле, Божественная! Как скажешь, так и будет.

Опять задумалась Азнара и лишь после длинной паузы стала уточнять:

– Что твоя Аза умеет в сексе?

– Мм?.. Не знаю и знать не могу, – грустно признался незадачливый супруг, так и не вкусивший первой брачной ночи. – По условиям миссии, Аза оставалась девственницей. Потом мы попали в катастрофу с твоим главным консулом… Потом я… хм, выполнял три твои очередные миссии. Потом меня из дому выхватил дэм Прогрессор. Так что…

– Понятно! Твоя возлюбленная ничего не умеет и не знает. Поэтому толку от неё не будет при обслуживании наших развлечений. Пока… И поэтому, – новая, выверенная пауза, – я отправлю нашу девственницу на обучение к своей старшей байни. Там её живо обкатают и всему научат в течение нескольких суток. Мм?.. Здорово я придумала?

Тут уже Труммер только и смог, что возмущённо замычать. По совокупности своих догадок, тщательных наблюдений и сделанных выводов, он как бы имел право и на такое согласиться. Потому что спинным мозгом чувствовал полную безопасность для своей супруги. Но чувства – это одно, а некоторые, неосторожно сказанные слова – совсем другое. Ими же впоследствии Аза может так укорить, что мало не покажется.

К тому же следовало выяснить кое-какие непонятки:

– Не поверю, что ты настолько жестока и бессердечна, что позволишь затащить в групповую оргию несмышленую, ничего не знающую девушку. Всё-таки она всю свою жизнь готовилась к первой брачной ночи с супругом, а не со сворой озадаченных кобелей, развратных самок и на всё готовых продажных ачи.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, – легко прозвучало согласие. – Не буду отдавать её сразу в вулкан групповых страстей и удовольствий. Пусть её обучением займётся какая-нибудь опытная супружеская пара.

– Ой, ну что ты всё заладила: отдать да отдать? Есть у неё муж, который и займётся её сексуальным образованием. Ты ведь не сомневаешься, что он это умеет?

– Отныне не сомневаюсь. Но разве ты всему сможешь научить? В том числе и умелому обслуживанию женского тела?

– Ха! Как раз мой профиль! – прозвучало как очевидная констатация очевидного. Но Азнару всё это никак не успокаивало, и она всё чего-то допытывалась:

– И ты ей расскажешь во всех подробностях, что мы тут делали? И во всех тонкостях объяснишь ей обязанности и действия, которые она будет должна выполнять во время наших с тобой развлечений?

Труммер скривился в больших сомнениях, пару раз тяжело вздохнул и только после этого решительно заявил:

– Да! Объясню. Расскажу. И покажу.

– Ладно, – после небольшой паузы продолжила дэма тоном строгой учительницы. – Мне даже интересно, что у тебя получится. Потом проверю… И расспрошу с пристрастием своего двойника, как ты её учил и как объяснялся при этом.

«Ну да, такой не соврёшь, – размышлял Поль, внимательно прислушиваясь к своему организму. – Но я-то выкручусь в этом вопросе, если все мои догадки верны. А вот её извивания всем тельцем, словно она желает нас завести, – весьма опасны. Второго акта такого действа я не выдержу. Или выдержу?.. Надо было ей больший упадок сил подстраивать, чтобы она ещё долго ничего не хотела…»

Следовало чем-то отвлечь женщину от её же просыпающегося желания. Вначале ничего не придумал, как спросить:

– Вы теперь так и будете с Прогрессором меня переносить порталами друг к другу?

– Вот ещё! Хотя… вернуть тебя придётся… Но скорей всего сам доберёшься.

– Персональной гарпии не имею, – напомнил поощер. – А на перекладных так долго добираться…

– Не нуди! На тебе особую метку, – она ткнула своим пальчиком в ладонь Поля, после чего он почувствовал там короткий всплеск жара. – Можешь с ней пользоваться сверхскоростным подземным транспортом. Видел такую синюю дверку сразу в фойе любого метро или подземки?

– Видел. И слышал, что там внизу тоннели с персональными кабинками для высших персоналий всего ДОМА. Но ни разу не видел, чтобы кто-нибудь…

– Вот и пользуйся! – оборвала его Ревельдайна. – А сейчас…

Пришлось срочно поднимать ещё две темы, пригодные для отвлечения внимания:

– Дэм Прогрессор мне показал отправление двух фрегатов в океан. И мне интересно, как наказали этих неведомо откуда взявшихся жабокряков?

– Как раз сейчас небезызвестный тебе заочно Термис Вейк бьёт тревогу, – хмыкнула скептически Азнара. – По его словам, чужаки уничтожили всю посланную туда армаду. До последнего моряка. Но… я пока отозваться не спешу.

И вновь продолжила извиваться, лёжа на мужчине. Тогда он прикинулся страшно озабоченным по другому вопросу:

– …И возвращаясь к подстроенной кем-то катастрофе «Катринга». Когда мы вылетали из твоего имения, я успел заметить в окне продувную бестию, первую советницу, твою байни Л’укру Бзань. Причём преобладающее у неё на лице злорадство она и не пыталась скрывать. Поэтому виновность её в подстроенной катастрофе у меня не вызывает сомнений.

Вот это уже подействовало как ушат холодной воды. Азнара не просто о сексе позабыла, а даже скатилась в сторону, легла на спину и задумчиво уставилась в потолок.

Через какое-то время начала с рассуждений вслух:

– Это факт, Л’укра весьма резкая особь и не останавливается ни перед чем. Особенно в последние десятилетия она стала излишне агрессивной. При этом у неё возможностей и умений прибавилось чрезмерно. Но вот попытка уничтожить… э-э-э, мою лучшую копию – это уже чересчур. Она бы на такое не осмелилась. Она ведь знает… мм, какие у меня на Азу грандиозные планы.

– Может, она планировала только Юргена Флигисса убрать? – А’перв тоже наслушался сплетен, по которым главные консулы восемнадцатого сектора и их непосредственные подчинённые мёрли, как зайцы в клетке с волком. И кто числился главным волком, слухи тоже намекали вполне конкретно.

– Она ведь знала, что ты летишь со своей супругой! – упрямо твердила Ревельдайна. – Так что не посмела бы.

– И что значит твоя оговорка о нескольких десятилетиях?

– То и значит. Это только на вид госпожа Бзань выглядит на тридцать, тридцать два года. И весьма симпатична, не правда ли?

– Ну-у-у… Не на мой вкус.

– Тогда как ей на сто лет больше. И карьеру она свою начала очень давно. Тебе-то могу признаться, почему я начала приближать Л’укру к вершине власти… Она уникальна во время сексуального обслуживания милующихся партнёров. Пожалуй, и не припомню вот так сразу женщину, которая обладала бы такими разнообразными способностями. Не будь ты таким умельцем и невероятно активным мужчиной, через несколько наших встреч Л’укра обязательно оказалась бы в нашей постели.

Труммер не смог удержаться, вздрагивая с омерзением всем телом. Потом и словесно попытался отмежеваться от подобной мерзости:

– Нет! Она страшная! Грязная морально и противная по своей сущности. Я почему-то сразу её возненавидел, когда только увидел в первый раз и когда она меня убеждала немедленно бежать из твоего Имения. Даже одно упоминание о ней делает меня недееспособным.

На что от приподнявшейся на локоть дэмы последовал скептический взгляд в сторону его хозяйства.

– Так я тебе и поверила! – и уже в следующий момент скатывалась с кровати со словами: – Ладно, разберусь очень скоро во всём сама. А сейчас мне надо отлучиться. Отдыхай и не смей до моего особого распоряжения покидать территорию этой усадьбы! А чтобы не скучать, можешь прогуляться к флигелям и кое с кем пообщаться.

В следующий момент она исчезла, так и не прикоснувшись к своей разбросанной одежде. А Поль бросился рассматривать и ощупывать свои пояса и браслеты:

«Испортила она их или не испортила? – терзала его вполне понятная озабоченность. – И почему она утверждала, что эти древние артефакты ей больше не опасны?.. Знать бы ещё, как в этом вопросе разобраться и какие провести эксперименты?..»

Глава 30. Прогресс умений

Гулять по дому и осматриваться, с кем-то общаясь, ему пока не приходило в голову. Часа два он всячески крутил, рассматривал, ощупывал свои трофеи. Вновь водружал их на тело, изучая воздействие своих умений на неживые предметы. Чтобы лучше видеть, открыл плотные шторы на окнах спальни, но, бросив несколько взглядов на красивый, ухоженный сад, никого там вначале не заметил.

Зато потраченные на артефакт часы прошли с огромной пользой. Во-первых: удалось рассмотреть лёгкую, переливающуюся вуаль, которая становилась тем заметней, чем ближе уникальные предметы собирались друг к другу. Раз вуали раньше не было, значит, её навесила Азнара Ревельдайна. Скорей всего так она обезопасилась, чтобы простой смертный не использовал уникальные усилители ей во вред.

Хотя как такое возможно – в голове не укладывалось.

Во-вторых: разрушительное воздействие «отката» на неживую материю однозначно усилилось. И ускорилось. Теперь на мелкий предмет из простого железа хватало одного порой «отката», чтобы он рассыпался в пыль.

Ну и, в-третьих: удалось осуществить «подбор» энергии, высвобождаемой во время разрушения структуры неживых предметов. При этом получаемые силы чувствовались несколько странными и явно чужеродными. И явно предназначались для каких-то иных умений, чем уже существующие. Тем не менее они однозначно являлись полезными и желанными для поощера. А как их применять, можно разобраться и позже.

Правильнее сказать, Труммер собирался настойчиво работать над этим открытием сколь угодное по продолжительности время. Он ведь даже не одевался. И воду пока не искал, хотя пить уже хотел невероятно. Но тут как раз его рассеянный взгляд в окно заметил среди деревьев движение. Кроны и ветки мешали сразу рассмотреть события в подробностях, но суть просматривалась однозначно: два человека преследовали третьего. Грамотно брали его в полукруг, ещё и азартно помогая себе воплями.

Чтобы лучше расслышать и рассмотреть, Поль открыл окно и высунулся наружу почти по пояс. Чётко опознал сражающихся, когда они сошлись вместе, начав колотить друг друга внушительными боевыми шестами. Сражение всё-таки оказалось учебным, иначе без переломов конечностей и проломленных голов не обошлось бы. Охотниками выступали Гроссер с Самуэлем. Убегал от них, а потом довольно легко защищался тот самый уголовник, который помог выносить раненую Умбу по лабиринтам баронского замка.

«Так вот она какая, усадьба «2-пИ»? – подумал поощер, искренне обрадовавшись при виде боевых товарищей. – И вот как развлекаются ребята, сидя под домашним арестом?» – а вслух уже кричал на всю громкость:

– Стоять! Радоваться! – двое нападающих замерли, растерянно озираясь по сторонам, и тут же уронили шесты, выбитые у них из рук сильными ударами своего инструктора. – Что это вы тут делаете?! Почему хулиганите?!

Теперь уже вся троица посмотрела вверх, сдвигаясь так, чтобы кроны не мешали. А опознав человека, коему принадлежал глас с неба, разразились приветственными криками:

– Труммер! Чтоб я так жил, это Труммер!

– Откуда ты взялся? Что сам-то здесь делаешь?

– И почему в таком виде? Спал, что ли?

– Да так… примеряю здесь кое-что, – выкрутился Поль. – Заходите в дом!

– Увы! Нам к дому и касаться запрещено, – проинформировал Гроссер. – Может, лучше ты к нам спустишься?

– Запросто! Ждите.

Оделся гораздо быстрей, чем раздевался. А вот по внутренностям громадного дома в три этажа пришлось поплутать намного дольше. Причём ни единой живой души не попалось, спросить, где выход, было не у кого. Хотя откуда-то и доносились вполне приятные запахи готовящейся пищи. Эти запахи раздразнили аппетит до неприличия. И ещё создалось впечатление: кто-то в доме есть и в иных помещениях, но тщательно прячется, не желая показываться на глаза заблудившемуся гостю.

Кое-как и сам выбрался. Вначале во двор, а там и сад отыскал, в дальнем конце которого располагался гостевой флигель. Именно там и проживали товарищи, именно там и лечилась от ран Умба, вся напомаженная резко пахнущими мазями и замотанная бинтами. В её комнате и уселись за столом, начав рассказывать после взаимных приветствий и восклицаний.

Жилось здесь боевым соратникам отлично. Нужды они ни в чём не знали, о чём и заявил Самуэль Канта́ри в итоговых фразах:

– Кормят, как на убой! Ну и на сегодняшний вечер обещали привести к нам в гости пяток особей женского пола. С трудом верится, но если это случится, то мы оказались в раю! Однозначно!

– Кстати, – а’перв начал сглатывать слюну, хоть рот и казался обезвожен полностью, – нет ли чего пожевать? А то я здесь уже часов восемь, но даже хлебной корочки не понюхал.

– Сей момент! – Самуэль подскочил к небольшому раструбу в стене, нажал на какой-то рычажок сбоку и попросил: – Эй, на кухне! Нельзя ли чего поесть принести для нашего товарища, которого поселили в главном здании?

– А как он у вас оказался? – послышался расстроенный голос явно старой женщины. – Мы ему уже тут стол накрыли.

– Ножками пришёл! – хохотнул Крепыш. – Так что несите его порцию сюда. В комнату с раненой.

– Сейчас принесём, – не стали спорить на кухне. Хоть и сделали это с ворчаньем.

– Вот как здесь всё здорово устроено! – радовался бывший библиотекарь, возвращаясь к столу. – Мы тут даже блюда заказывать определённые можем, только надо это делать заранее. Но ещё ни разу не капризничали, в любом случае кормят великолепно.

Поль всё порывался спросить, где они находятся, но боялся получить в ответ только новые недоуменные вопросы. Да и вчерашние обитатели Диких земель могли не разбираться в здешних территориальных делениях сектора. Ну и о себе не хотел много рассказывать, вдаваясь в подробности. Поэтому перевёл взгляд на нового товарища их проверенной боями группы, не зная, как к нему обратиться:

– А как ты… мм, воспринял попадание в цивилизацию?

– Ромуальд меня зовут, – почему-то смутился гигант. – И я до сих пор не верю, что я здесь. И что удалось полетать на гарпии… И что живой до сих пор.

При этом на его лице, по первому взгляду совсем не обезображенному интеллектом, пронеслась такая гамма волнительных преобразований, словно у маленького ребёнка. Поэтому за нового товарища продолжил рассказывать Гроссер:

– Это по внешнему виду Ромуальд – уголовник, на котором пробу ставить некуда. На самом деле он в рыцарском звании. Да ещё лучшим считался воином, умеющим сражаться с шестом. А в неприятности влип, когда подрядился сопровождать попутно какой-то караван. Что везут в повозках и чьи они, его не интересовало. А там оказалось золотишко приснопамятного нам всем барона. Стало это мастеру шеста известно случайно, но в присутствии доверенных людей барона. Так что тут же его, невзирая на звание рыцаря и немалую известность, повязали, да и отправили в замок для казни. А казнь всё время откладывали, потому что над узниками очень любил поиздеваться некий жирный ченнелингер.

Ромуальд к тому моменту справился со своими эмоциями. Но всё равно его голос подрагивал, когда он обратился к поощеру:

– Спасибо, что убил эту мразь!

– Это судьбе спасибо, что вовремя мне дала в руку тяжёлое копьё, – ухмыльнулся Поль. – Подобные шансы не упускаются. И вообще…

Договорить он не успел. В комнату раненой ачи без стука и без всяких церемоний вошла сухонькая, прилично одетая старушка. Осмотрелась по всем углам, принюхалась, удовлетворённо хмыкнула и громко щёлкнула пальцами. Тотчас следом за ней в комнату стали входить колонной молодые парни в богатых ливреях. Восемь человек, каждый нёс по внушительному подносу, заставленному лёгкими закусками, вторыми блюдами, напитками и десертом. Всё это в полном молчании было выставлено на стол, а что не уместилось (около половины!), было расставлено прямо с подносами на тумбочках и на подоконниках.

После чего старушенция церемонно поинтересовалась, обращаясь только к Труммеру:

– Сударь, вас обслуживать во время трапезы?

– Да нет, спасибо! Я и сам справлюсь.

Повторный щелчок пальцев, и безмолвные слуги удалились. Следом ускользнула и распорядительница над ними. А Поль уже пил сок из первого же попавшегося графина, настолько умирал от жажды.

Тогда как его товарищи цокали восторженно языками, принюхивались к дурманящим запахам и чуть ли не вывалившимися глазами рассматривали невероятно шикарно сервированный стол. А уж комментарии последовали ещё позже:

– Святая Ревельдайна! Я таких блюд не видел никогда!

– А я и не слышал о такой роскоши!

– Неужели это всё тебе одному принесли?

– Ведь нам на четверых всего два подноса выдавали, и мы наедались от пуза.

– Ага! Недавно поели, и вроде сыт был, но как глянул на это… Мм!..

– И я слюной захлёбываюсь!

Одной рукой подхватывая вилку, второй рукой а’перв взмахнул над столом:

– Так помогайте мне! Здесь хватит на целый легион!

И все с удовольствием набросились на еду. Умба тоже обделённой не осталась: ей установили полный поднос прямо на специальный столик прямо в кровать. Затем примерно на час воцарилась относительная тишина, как дань уважения богу изобилия и обжорства. Изредка говорили короткие тосты, да нахваливали благородные напитки. Не забыли при этом помянуть павших товарищей вообще и Патрика – в частности.

Первым тяжело отвалился на спинку стула Крепыш. Второй, тяжело дыша, сдалась Умба:

– Всё, не могу больше! Уберите этот поднос, пожалуйста. Иначе лопну!

Гроссер ушёл с дистанции третьим. Ромуальд ещё некоторое время сражался с полными тарелками, вазами и салатницами, но и он оказался не в силах составить конкуренцию поощеру.

Тот сам ел и поражался: куда это всё в него влезает? Неужели желудок стал безразмерным? Или пища, не задерживаясь внутри, сразу через какой-то портал попадает в иные миры?

Но в конце концов и он, запивая пищу очередным напитком, почувствовал: следующий глоток может стать лишним. Жидкость банально выльется наружу! Если не закрыть рот… Так и замер, стараясь сидеть ровно.

Общую озадаченность по этому поводу огласил Гроссер:

– Однако, дружище!.. Если нас здесь кормят, словно на убой, то для чего тебя так откармливают?

Умба тоже не удержалась от дружеской подначки:

– Или ты решил поучаствовать в турнире «Самый тяжёлый человек королевства»?

– Забудь о своих Диких королевствах, – хмыкнул с укором для ачи самый образованный в компании книгочей. И с некоторым восторженным пафосом напомнил: – Мы в Параисе восемнадцатого сектора. И перед нами теперь открывается совсем иная дорога в жизни!

Труммер решился-таки уточнить:

– Ты в этом уверен? А то меня везли в летающем устройстве, и я ничего не увидел.

Не стоило рассказывать, что его сюда перенёс порталом дэм Прогрессор, отдав в аренду Кобре как ценного специалиста. Самому болтовня повредит, да и попросту никто не поверит, будучи в здравом уме. Да и будучи подвыпивши – тоже засомневаются.

– Вне всяких сомнений! – заверил Крепыш несколько заплетающимся языком. – Вначале опознал зелёные красоты своего родного королевства Вильгоц. Ну а Большую стену ни с чем не спутаешь. Понятно, что за ней – Ро́змор. Что уже само по себе повод для восторга. Я ведь только мечтал там когда-нибудь побывать. А там и Малая стена под нами пронеслась, и Параис открылся во всём своём великолепии. Я так и летел с отвисшей челюстью. А когда рассмотрел Внутреннюю стену, вообще возликовал, думая, что удастся рассмотреть Долины Спортивной Элегии. Но мы опустились низко, а там и сели во дворе одного из громадных особняков южной окраины Параиса. Этим-то толстокожим всё равно, – он кивнул в сторону боевых товарищей. – Они толком не осознали ещё, где находятся, а вот у меня до сих пор дух захватывает и дыхание спирает от восторга. Я – в Параисе! О-о-о!

Не приходилось сомневаться, что бывший библиотекарь испытывает чувство сродни экзальтации. Но и товарищей он зря обозвал толстокожими, тоже чувствительными натурами оказались:

– Жаль, что нам запретили выходить наружу, – досадовал Гроссер.

– Вот потому мы и занялись тренировкой с шестами, – пояснил Ромуальд. – И хорошо, что три шеста нам предоставили.

– Кстати, о тренировках, – вспомнил своевременно Поль, прислушиваясь к себе и проверяя наличие нужных ему сил. – Мне бы не мешало срочно провести десяток важных экспериментов, причём на живых людях. Да и раненая Умба в тему великолепно укладываются.

Старые боевые товарищи сразу припомнили, как поощер вытягивал жизненные силы из смертников в Крюдинге. А потому заявили в один голос:

– Без меня!

– Я здоров!

– Я и так уже на ноги встаю! Не надо меня лечить!

Пришлось улыбаться, поясняя побледневшему Ромуальду:

– Тебя это не касается. Тем более что подобную тайну тебе лучше пока не раскрывать. Потому сходи в сад и погуляй, пока не позову обратно.

Мастер шеста тут же, без единого писка поднялся и вышел из комнаты. Похоже, ему уже успели проболтаться о некоторых страшных возможностях а’перва. То же самое (сбежать как трусы!) хотели сделать и старые друзья. Даже ачи опустила ноги с кровати и собралась уходить, приговаривая:

– Вообще никаких тайн не знаю и знать не хочу…

– И не стыдно? – начал укорять их Поль. – Хоть раз вы от моих умений пострадали? Хоть раз больно было? Или неприятно?

– Да когда лечишь, – признался Крепыш. – Ощущения в самом деле не совсем приятные.

– Зато эффект излечения – сразу налицо! Вспомните, чтобы было бы с нами, не вылечи я вас перед срочным прорывом из города? Опоздай мы на час – никто бы из города не вырвался. Да и к своим шрамам присмотрись, Гроссер, они ведь всё меньше и меньше становятся. Так что оставайтесь на местах и не дёргайтесь. Заодно и Умбе ускорим заживление ран.

Друзья с фатализмом переглянулись между собой, тяжело вздохнули и просто кивнули. Разве что Самуэль попросил:

– Ты хоть предупреждай: что делаешь, чего ждать и к чему прислушиваться. Да и наше мнение учитывай, чай, не безмолвные лабораторные крысы.

Глава 31. Раздражение – плохой советчик

Юрген Флигисс чувствовал себя двояко. Точнее – трояко. Если не четверояко, коль такое слово существует.

С одной стороны, только воспоминание об Элен Макиллайн вызывало на сердце покой, радость и приятное томление. С другой стороны – свалившиеся на голову хлопоты и текущие обязанности не давали возможности остановиться и хоть минуту постоять расслабленно, ни о чём не переживая. С третьей стороны – дэма его похвалила за удачные поиски Труммера и сделала соответствующую награду.

Ну а с четвёртой стороны та же дэма ещё больше нахваливала Труммера за найденную шахту золотого прииска, обещая все грядущие плюшки за такое открытие именно ему. То есть ни главному консулу, ни его элитным егерям ничего с гигантских прибылей не перепадёт? Что и бесило невероятно! И тут этот выскочка поощер обскакал всех на одноногом ящере!

А ведь было ещё «в-пятых», «в-шестых»… и так далее.

Но Труммер раздражал и нервировал больше всех. И это несмотря на стабильную симпатию к этому смертному. Все его действия, все жесты и движения, вся манера общения располагали к нему, вызывали доверие и желание иметь такого вот родственника. Но родни у Юргена не было… Не по этой ли причине, пусть и не совсем логично, прославленный генерал злился на Поля всё больше и больше?

Про глобальные события, кои взбудоражили всех дэмов, вообще отдельная песня. Особенные последствия в военном ведомстве вызвало уничтожение жабокряками сборной флотилии. Началась чехарда с очередной мобилизацией, с поиском и проверкой надлежащего оружия, с усилением обороны со стороны моря… и так далее, и тому подобное.

В итоге Юрген несколько бюрократически, без инициативы отнёсся к короткому приказу Азнары, прозвучавшему как «Обеспечить полную безопасность а’перва Труммера на нашем объекте!» Рассуждал он с чисто казарменным юмором:

«Если сама Кобра его не затопчет насмерть, то больше ему там ничего не грозит. А свечку лично держать я не собираюсь. Ха-ха! Да и вообще, объект сам по себе – это небольшая крепость. Исторически сложившаяся таинственность вокруг усадьбы, её принадлежность к тайному сыску и леденящие душу слухи давно служат пугалом даже для высокопоставленных чиновников. Кто иной туда посмеет дёрнуться? Если и грозит опасность этому выскочке поощеру, то только от чрезмерного обжорства. Помню хорошо, как старая стряпуха Зита умеет закармливать редких гостей усадьбы».

Прославленному генералу и в голову не пришло рассадить по соседним чердакам десяток дежурных егерей. Не счёл нужным он и внутри самой усадьбы выставить многочисленные дозоры с огнестрельным оружием. Да и на близко расположенной Внутренней, двадцатиметровой стене не приказал соорудить постоянно действующий наблюдательный пункт. На всё про всё, по его твёрдому убеждению, хватало высокого забора вокруг «2-пИ» и четвёрки сторожей на воротах. Пусть они старые вояки, вышедшие в отставку, но шутя справятся с любым обнаглевшим воришкой.

И ещё один факт вполне устраивал. После нескольких часов отсутствия Азнара Ревельдайна явилась в Имение невероятно довольная, расслабленная и умиротворённая. И проинформировала:

– Строго запретила Труммеру покидать территорию усадьбы. Сама я отлучаюсь на сутки, может, чуть больше: надо озаботиться новейшим оружием. Так что всё на тебе и на твоих подчинённых. Думаю, справитесь… Ну а хозяйство – на плечах высшей байни… Пока ещё! Потому что скажу по секрету, и только тебе одному: возможно, вскоре отправлю Л’укру в отставку.

– Твоя мудрость безгранична, Несравненная! – не стал скрывать свою радость Юрген интонацией и мимикой, хоть слова его и выглядели чистым официозом.

Всё-таки он очень сильно опасался первой советницы. И только прежние запреты дэмы не давали ему подстроить госпоже Бзань какую-нибудь каверзу со смертельным исходом. И следить он за ней не мог по той же причине. А тут такая чудесная новость! Как не порадоваться?

И почему бы не устроить хоть какую-то минимальную слежку, как только всесильная владычица покинула ДОМ?

Вот главный консул и отдал соответствующие распоряжения нескольким своим проверенным подчинённым:

– Незаметно и ненавязчиво присмотритесь к действиям Л’укры Бзань и её окружения. Смело задействуйте для этого видео-, аудиоаппаратуру. Ну, не мне вас учить… Доклад мне каждые десять часов.

Распорядился, а сам с головой окунулся в ворох иных навалившихся проблем. Они его настолько закрутили, что в означенное время он сообразить сразу не смог, чего от него хочет младший консул, тычущий в него какой-то папочкой.

– Первое обобщение выводов наших наблюдателей, как вы и требовали, – напомнил подчинённый. После чего непроизвольно оглянулся и стал говорить тише: – Геер генерал, прошу обратить своё внимание, выводы очень настораживающие. В Имении скопилось огромное количество неучтённых по штату лиц. Ведутся явно спекулятивные действия с закупками и поставками продуктов. В Крепости замечено нездоровое движение нескольких новых обществ. Направленность их деятельности сейчас изучается. Ну и в Параисе наши наблюдатели вышли на след военизированной организации, цели которой – физическое устранение лиц, неугодных первой советнице. Правда, сведения ещё не полные, требуют всестороннего изучения и тщательного уточнения.

Некоторое время Юрген торопливо прочитывал десяток листов в поданной ему папке. Только и бормотал при этом:

– Ничего себе!.. Вот это размах… О!.. Даже банки замешаны… Хотя всё это смотрится спорно, если не сказать что нереально… Хм! Ладно! – принял он решение, забирая папку себе. – Силы для наблюдения и слежки – удвоить! И продолжать в том же духе. Работайте!

А когда остался наедине, поспешил в свой штаб, лелея вполне дельную мысль:

«Теперь придётся озадачиться собственной безопасностью. И сидеть тихо, словно в осаде, пока не вернётся дэма. Ведь если Л’укра узнает о моих наблюдателях и сыщиках, сразу на меня всех собак спустит. И не факт, что я после этого хотя бы час проживу».

В этом он сильно ошибался, заботясь только о себе. Потому что в любом случае его смерть планировалась в ближайшем будущем. Но ещё раньше первая советница вознамерилась уничтожить выскочку а’перва, который так нагло украл на себя всё личное внимание Несравненной. И не просто уничтожить этого наглеца, а вначале подвергнуть пыткам и выведать некоторые сведения. Уж очень байни заинтересовало: что за странные миссии, которые поощеру удалось выполнить за сравнительно небольшой период времени? И каким боком одна из этих миссий касалась золота?

Возможности у госпожи Бзань для удовлетворения своего интереса и мстительности имелись. Всё-таки недаром она именно себя считала второй значимой фигурой после дэмы, относясь к тому же главному консулу, как к главному барану в стаде солдафонов. И недаром она все годы своей близости к богине использовала подчинённых с максимальной пользой во всех направлениях. Дэма даже не догадывалась, несмотря на все свои возможности, что первая советница ведает тысячами её личных, весьма важных тайн. Что та феноменально изучила массу технических новинок и прекрасно ориентируется в сложной технической структуре как самого Имения, так и множества специальных объектов по всему сектору.

И не только в технических вопросах Л’укра совершенствовалась каждую свободную минутку. Пользуясь особой расположенностью и доверием своей владычицы, она беззастенчиво забиралась в хранилища так называемых артефактов, изучала их, а порой и пользовалась со знанием дела. Причём пользовалась с жестокой беспринципностью, невероятным коварством и невероятной жестокостью, коих у высокопоставленной советницы хватало с излишком.

И это всё шло вдобавок к личным умениям, обозначаемым как паранормальные способности. Байни являлась полноценным и’третом, совмещая в себе дар гаазанда, тэки и эмпата. Вот и получалась на выходе опасная, ядовитая, взрывоопасная смесь из таланта, ревности, мстительности и нереальных для простого смертного возможностей.

Обладая всем этим, не составляло особого труда уничтожить любого человека в секторе.

Используя технические службы Имения, байни выяснила место, где находится сейчас Труммер и где совсем недавно развлекалась Кобра. Затем стянула к нужной точке Параиса одно из самых лучших вооружённых формирований нелегального толка. Попросту говоря бандитов, которые работали на криминальные структуры, но сами толком не догадывались, кто над ними верховодит. Боевики отлично владели самым эффективным огнестрельным оружием, могли сражаться неплохо и холодным оружием. Ну и голыми руками убивали быстро и неотвратимо.

Правда, на этот раз ни стрелять, ни резать, ни сворачивать головы обречённым жертвам боевикам не приходилось. По крайней мере – с самого начала операции. Им только вменялось оставаться на внутреннем периметре объекта, подстраховывая действия босса и нескольких бригадиров, особо приближённым к высшим структурам. Ещё им следовало быстро заминировать усадьбу, а потом и взорвать по условному сигналу. Ведь байни всегда старалась не просто уничтожить своих противников, а свалить при этом вину на других. Чем всегда удачно затирала свои собственные следы.

А стрелять при штурме было не обязательно по весьма удачной причине. Объект «2-пИ» находился под воздействием мощнейшего артефакта, зарытого в подвалах ещё во время строительства. Имея в голове нужные знания и давно уворованные пароли, только и следовало, что задействовать этот артефакт. После этого все смертные на территории усадьбы теряли сознание на полчаса. Вполне достаточное время, чтобы разоружить, связать и подготовить к соответственному допросу. Или к соответствующей имитации гибели во время взрыва.

Подготовка закончена. Все на местах. Сама первая советница использовала личный флайер, зависнув в воздухе, чуть в стороне от атакуемого объекта. И уже задействуя стационарный артефакт в подвале, сама себя сдерживала от нетерпения:

«Торопиться не стоит. До возвращения дэмы ещё как минимум несколько часов. И этого времени мне хватит вполне, чтобы вывернуть этого наглого а’перва наизнанку…»

Глава 32. Хорошо быть сильным!

Поль чрезмерно увлёкся своими экспериментами. Но с другой стороны, как удержаться от таких возможностей? Как остановиться, если умения растут на глазах, новые силы так и манят к себе невероятным потенциалом?

Вот и работали практически без перерывов часов двадцать. Отвлеклись только на ужин, потом на второй ужин, ну и среди ночи уже на очень поздний ужин. Его даже обозвали слишком ранним завтраком. Только после него подопытные кролики окончательно взбунтовались, высказав своему мучителю всё, что они о нём думают:

– В тебе нет ни грамма сочувствия к людям! – возмущалась Умба. – На мне ни одной царапины не осталось, а ты меня всё лечишь и лечишь! У меня уже такое впечатление складывается, что внутренности огнём жидким залиты и вот-вот взорвутся, словно бочка с порохом!

– И моя кожа на лице горит огнём! – жаловался Гроссер. – Хочется её сорвать вместе со скальпом, лишь бы больше не мучиться!.. Нет, конечно, спасибо, что ты практически убрал шрамы… все! Но я не просил тебя делать это так быстро!

– А мне дышать трудно! – плакался Самуэль Кантари. – И ноги-руки выворачивает, какой-то силой плющит. Кончай издеваться! Или ты уже мозгами свихнулся, превратившись в конченого садиста?

Труммер фыркал с досадой и не скрывал своего недовольства:

– Да ладно вам! Не можете ещё немножко потерпеть ради науки? К тому же полнейшее ваше оздоровление – это немалый шанс пробуждения личных паранормальных способностей. Вот ты, Крепыш, уже минимальные умения тэки ощутил в себе. Пусть только орешек по столу катаешь, но всё равно можешь считать себя а’первом.

– Да в гробу я видел это умение! – кипятился бывший библиотекарь. – На кой мне этот телекинез? Страницы перелистывать?! Я спать хочу! – и тут же сам себя переспросил: – Но разве можно уснуть, когда трудно дышать и все суставы в теле выкручивает какая-то странная сила?

– Всё, дружище, прекращай! – потребовал сердито Гроссер. – Уснём, не уснём, но попытаемся. Иначе за своё психическое состояние не ручаюсь. И ты вали спать в большой дом!

– Точно, точно! – ворчала излеченная от ран ачи. – Здесь нам самим места мало.

Вспомнив, что во флигеле всего две жилые комнаты, Поль тяжко вздохнул:

– Глупые вы все! Не понимаете своего счастья. Уйду я от вас…

– Давай, давай! – невежливо поторапливал его Самуэль. – И несчастного Ромуальда позови спать, а то он бродит в саду как привидение, дорожку по кругу вытоптал до каменного состояния.

Нового приятеля они, конечно, звали во время трапез, но потом вновь отправляли в сад. Слишком уж невероятными выглядели умения поощера для простого смертного. Поэтому было решено держать всё это как можно дольше и тщательнее в секрете. Рыцарь вроде и хороший человек, но зачем ему многие знания – многие печали?

Поль вышел в сад и на пути к основному зданию стал высматривать Ромуальда. Гигант не слишком-то и озадачивался своим изгнанием из флигеля, отыскал себе удобное местечко под забором, да и отсыпался впрок. Посмотрев на него и оценив вполне удобное лежбище, а’перв решил не будить нового приятеля. Зачем? Если ему и так хорошо.

Добравшись до спальни, где всё оказалось идеально и тщательно прибрано, он так и рухнул на кровать поверх роскошных покрывал. Вознамерился, так сказать, продолжить эксперименты в лежачем положении. Потому что от переизбытка энергии в организме сна не ощущалось ни в одном глазу. А чтобы было на чём тренировать новые навыки, подвинул столик с фруктами к самой кровати.

А на столике чего только не громоздилось в вазах и высоких фруктовницах! И сливы, и виноград, и яблоки, и всевозможные орешки, сладости, конфетки с печеньками. Вот с самой мелочи поощер и начал: с орешков. Щелчком пальцев отбрасывал от себя ядрышко, одновременно с этим запуская вслед «отбор» точечной направленности. И если получалось рассеять объект в пыль, пытался тут же задействовать «подбор».

Сложнейшая забава получалась! Зато жуть как увлекательная.

«Отбор» вначале удавался редко, «подбор» – вообще отсутствовал в навыках на таких скоростях. Но по истечении полутора часов стало не только с мелкими предметами получаться, но и с крупными. Те же яблоки исчезали в туманном облачке сока и кусочков мякоти, а собранная после них благодать ощущалась внутренними резервами как-то совсем иначе.

«Ничего! Пусть накапливается, – рассуждал Труммер. – Потом разберусь, что, для чего и в каких порциях. А вот за беспорядок мне точно достанется…»

Спальня в самом деле выглядела в конце экспериментов непритязательно. Кусочки, а то и целые фрукты валялись повсюду, сок стекал по зеркалам и крытой лаком мебели, конфеты налипли на стены и на шторы. Так что увлёкшийся испытатель стал подумывать: самому начать уборку или бессовестно перейти в иную спальню? Да сделать вид, что он ни при делах?

Судьба распорядилась по-своему. Электрическое освещение замигало, всё здание пронзила неприятная вибрация, раздался басовитый звук, и Поль погрузился резко в сон. Даже мысли не успел додумать:

«Что за…»

Очнулся от кошмарного запаха совсем в ином, незнакомом помещении. Хотя чуть позже по виду из окна определил: усадьба та же, только это уже не дом. И не тот флигель, где спали боевые товарищи.

Кстати, все трое тоже здесь находились, крепко связанные и сброшенные кучей в угол. Рыцарь Ромуальд отсутствовал, какая-то прислуга – тоже. Зато имелись новые лица, одно из которых оказалось знакомо. Именно оно, своей узнаваемостью, вызвало непроизвольное содрогание всего тела Труммера.

Она! Первая советница, высшая байни Л’укра Бзань сидела боком на простеньком стуле, облокотившись на спинку, и с коварной улыбкой разглядывала пленника. Какой-то вояка, в защитной одежде, с автоматом на плече да с двумя пистолетами в кобурах, склонялся над привязанным к стулу поощером, водя у него под носом премерзко пахнущей ваткой. А когда пленник открыл глаза и осмотрелся, вояка молча отошёл, встал за спиной своей покровительницы и замер, почти не моргая. Судя по его холодному, рыбьему взгляду, убить сотню детей, женщин и стариков – пустячное для него дело.

– Ну что, кобель блудливый и бык ты наш осеменитель, – с оскорблений начала разговор байни. – Чем же ты обидел нашу владычицу, что она отдала тебя мне на потеху, разрешив делать с тобой что угодно?

Логики в её словах прослеживалось мало, и сразу стало понятно, что она здесь не по приказу дэмы, а скорей всего по личной инициативе. Насколько успел Поль узнать характер Азнары, та никогда бы не послала свою байни мстить из-за какого-то надуманного повода. Если и нашлась бы такая смертельная обида её божественности, сама бы уничтожила смертного, которого сама же к себе и приблизила.

И по всему получалось, что живым его оставлять не собираются.

Значит, следовало немножко потянуть время и немедленно начинать выпутываться из такой неприятной ситуации. Казалось бы, всё просто с имеющимися силами: вали «откатом» эту пару убийц, превращай в пыль верёвки и уже дальше действуй по обстоятельствам. Но и должную осторожность следовало проявлять. Всё-таки в лапы его захватила первая советница Кобры, можно сказать, человек с наивысшим титулом в секторе. Она сама по себе не проста, и возможности у неё невероятные.

Ещё что не понравилось Полю, так это два устройства, явно из технически развитых цивилизаций, которые байни держала в своих ладошках. Слишком они напоминали пульты дистанционного управления. Чего именно? «Знал бы тайны, стал бы дэмом!» Редко, крайне редко упоминаемая в ДОМЕ поговорка. А вдруг один из пультов блокирует силы поощера? Или ещё какими-нибудь опасными силами оперирует?

Вот и следовало вначале привести в сознание друзей. В сторону их тел последовали первые, всё нарастающие всплески снятия усталости и придания бодрости. А для хозяйки положения последовал вежливый ответ:

– Что вы, донна Л’укра! Как я мог осмелиться хотя бы мысленно замарать само упоминание о Несравненной? Подобное кощунство недопустимо!

– Неужели? Почему тогда она так на тебя обозлилась и упоминала о твоём крайнем непослушании?

– Вас, наверное, ввела в заблуждение моя женитьба, уважаемая Бзань, – предположил Поль, пытаясь удобней устроить своё тело под мотками верёвок. – Я имел неосторожность вначале отказаться от предложенной мне в супруги кандидатуры, чем несколько расстроил нашу владычицу. Потом всё свершилось по её воле, и я был всемилостиво прощён.

Даже за такой короткий период времени удалось разбудить, вывести друзей из беспамятства. Они шевельнулись, стали приподнимать головы и прислушиваться к происходящему. То есть стали входить в курс дела.

Следовало специально для них добавить косвенно информации:

– Поэтому нет никакого смысла пленять меня или моих товарищей. И мне кажется, что дэма будет крайне недовольна вашим самоуправством в данной усадьбе.

– Не тебе судить об этом, червяк! – красивое лицо байни скривилось в мерзкой гримасе ненависти. – И ты сейчас мне ответишь на все вопросы. А чтобы ты стал разговорчивее, тебе будут простреливать ноги, начиная от ступней и выше.

Она только дёрнула плечиком, а её подручный с рыбьими глазами уже держал пистолет на изготовку.

– Или готов отвечать без принуждения?

– Готов! – с показным раболепием ответил поощер.

– Но учти, за каждый неверный ответ или при задержке сразу получаешь очередную пулю…

Договорить она не успела, как в помещение ввалилось ещё три вооружённых типа, с натугой волокущие связанного Ромуальда.

– Вот, ещё одного нашли! – доложил один из них. – В кустах спал.

Они его так и держали почти стоя, в метре от первой советницы. Та присмотрелась к гиганту, и у неё явно что-то переклинило в мозгах. Из злобной стервы она моментально превратилась в обворожительную, капризную дамочку:

– По-о-оль, – томно мурлыкнула она. – Тебе ведь нравится секс?

– Конечно, нравится, – отвечал тот несколько отстраненно, стараясь, чтобы путы на конечностях товарищей расползались беззвучно. – Правда, в последнее время я этим занимаюсь только со своей законной супругой…

– Ах ты лгунишка!.. Хотя частично ты прав, есть просто секс, а есть великая оргия, на которой дозволено всё. Ты ведь бывал на моих оргиях?

– Мм… Только как нанятый для обслуживания работник.

– Неважно. Зато всё видел, и тебе понравилось… Так вот, я хочу посмотреть, как ты побалуешься сексом вот с этим громадным мужиком. Если сделаешь всё красиво, помилую тебя и словечко замолвлю перед кем следует… А если не согласишься…

Она свирепела на глазах. Потому что пленник мотал отрицательно головой, отвергая всё вместе взятое. Ну и садистские склонности у дамочки проступили во всей красе:

– Ладно, не хочешь повиноваться по-хорошему, взбодрим тебя видом твоей же крови.

Опять дернулось женское плечико, и Рыбий Глаз нажал на курок своего пистолета. Держал он его на уровне груди, особо не целясь, но однозначно метил в ступню поощера. Выстрел грохнул знатно. Но эффект случился совсем неожиданный для подавляющего количества присутствующих: пуля разорвалась в стволе! Затвор микровзрывом вырвало из пистолетной рамы и с громадной силой швырнуло прямо в переносицу стрелка. Он и вскрикнуть не успел, как повалился на спину, то ли оглушённый, то ли убитый.

Дальше события понеслись вскачь, укладываясь секунд в десять.

Все три вояки стали заваливаться на пол, оставшись обессиленными после группового «отката». Понятно, что вместе с ними рухнул и опутанный верёвками Ромуальд.

Л’укра вскочила на ноги, став растерянно оглядываться по сторонам.

Самуэль, Гроссер и Умба пытались подняться с пола, путаясь в остатках верёвок и мешая друг другу.

Верёвки, удерживающие поощера, стали рассыпаться пылью у него на груди.

Самое сильное воздействие «откат-подбор» устремилось в сторону подлой байни. И… оказалось отражено неведомым амулетом или компенсатором из технического мира! Может, личными силами самой Бзань? Ведь она даже не покачнулась от той массы воздействий, которая обычно валила самых огромных противников.

Зато поднесла один из пультов к лицу и отрывисто отдала команды:

– Взорвать! Последовательно! – Тут же она вторым пультом ткнула в пол слева от себя и шагнула в образовавшийся, подсвеченный изнутри круг.

Поль моментально понял, что это за круг, а потому сконцентрировал точку воздействия «отката» на пульте. От него моментально только мелкие крошки вниз осыпались, а нога шагнувшей женщины ещё находилась в воздухе. Но, видимо, портал переноса длительного свойства уже образовался и не зависел больше от управляющего контура. Потому что в следующий момент первая советница шаг завершила и исчезла.

Ещё чуть позже прозвучал мощнейший взрыв со стороны главного здания усадьбы.

– Кидайте рыцаря в портал! – заорал Труммер, выпутываясь из остатков своих верёвок. – И сами прыгайте туда же!

Пока он кричал, грянул второй взрыв, чуть меньше. Да от первого взрывная волна достигла данного флигеля, напрочь вышибая все окна и двери.

Несколько мгновений до третьего взрыва товарищи использовали с пользой, заталкивая Ромуальда в светящийся круг. Самуэль как-то и сам туда провалился. Во время третьего взрыва уже вполне зряче действовала Умба, поместившая перед собой тут же исчезнувшего Гроссера. Шагнула сама – и нет её.

А вот Поль успел просто чудом. Уже исчезая здесь, он почувствовал, как вокруг него схлопывается пространство от взрыва. А оказавшись там, недоверчиво ощупал голову с обожжёнными волосами. То ли портал схлопнулся, то ли огоньком взрыва причесало.

К сожалению, и там предаваться эмоциям по поводу чудесного спасения оказалось некогда. Вокруг стояли ор, шум, визг и даже какие-то стоны. И над всем гремел истерический голос первой советницы:

– Убейте их! Немедленно разорвите этих мразей на части!

По сторонам и окрест вывалившихся из портала товарищей царила, витийствовала и шевелилась волнами эпическая оргия. Наверное, особей пятьсот всех четырёх полов сплетались в страстных объятиях, совокупляясь, рыча от блаженства и повизгивая от удовольствий. Вывести их из этой нирваны не могли даже громкие крики их покровительницы и главной развратницы. Точнее могли, и первые особи уже вставали на ноги, стряхивая с себя давление всеобщего удовольствия. Их глаза загорались гневом и злобой, а скрюченные пальцы рук уже тянулись к растерянным чужакам.

Непонятно, как и почему байни выбрала вторую точку привязки портала именно здесь. Может, планировала после уничтожения а’перва сразу отправиться в центр фривольных развлечений? Хотела отдохнуть после трудов праведных? Или намеревалась создать для себя твёрдое алиби?

Но именно в этом месте крылось и спасение для Поля и его друзей. Поощер быстро опознал знакомый ему зал:

– Это один из дворцов в Крепости! – выкрикнул он, привлекая к себе внимание и попутно швыряя в Ромуальда непрерывной цепочкой разных воздействий. Тот и в себя приходил, моргая ничего не понимающими глазами, и от верёвок уже почти освободился. – Я знаю, где здесь выход! Да и не только выход… За мной! Не отставайте! И не потеряйте нашего рыцаря!

Понятно, что преследовать убегающую в панике, скачущую по голым телам Л’укру выглядело изначально бесполезным занятием. Она так мчалась, что уже почти достигла переходов во внутренние помещения дворца. Если же группе чужаков убегать отсюда, следовало торопиться в другую сторону. Разве что Поль страшно пожалел, что не успел подхватить другой пистолет из кобуры хладнокровного убийцы. Если уж какой-то амулет прикрыл мерзкую Бзань от воздействия, то пуля могла бы и свершить акт справедливого возмездия.

К выходу поощер прорывался довольно легко. Орудуя связками воздействий, он не просто безжалостно валил с ног любого, кто вставал на пути, но и попутно вылавливал при «подборе» какой-то определённый, ещё ни разу не ощущаемый вид энергии.

«Ну ещё бы! – мелькнула здравая мысль. – Народ здесь так резвился, что в зале должно сияние с радугой висеть. – И совсем неуместная: – Хм… Надо будет поинтересоваться у дэмы: бывает она на подобных мероприятиях и как часто? Судя по слухам – постоянно. Да и сами участники в это верят…»

Товарищи пыхтели сзади, порой таща под руки вяло перебирающего ногами рыцаря. А вот перед информированным проводником возникала дилемма: сейчас длинный коридор, короткая анфилада и перекрёсток на выходе. Поэтому следовало заранее решать, куда именно бежать?

С одной стороны, главный выход из замка, вот он! Рукой подать. Дальше можно быстро пересечь площадь да скрыться в узких улочках плотно застроенной Крепости. Но именно там и могла крыться главная ловушка. Несмотря на скученность зданий в этой самой элитной зоне сектора, любого чужака здесь при желании выловят моментально. И в этом помогут многочисленные флайеры, стоящие десятками на каждой крыше и на специальных террасах.

Остаться в замке и постараться затеряться в его подвалах? Глупо!

Нырнуть в отверстие метро, которое виднелось сразу на площади? И уже там проскочить к поездам скоростной подземки? Тоже маразм!.. Если бы не подсказка памяти: есть дар Азнары, помогающий проникать в тоннели элитарной подземки с персональными кабинками для высших персоналий всего ДОМА.

Только и надо, что приложить руку к заветной дверце и…

Что там внутри и как оно всё выглядит, поощер зелёного понятия не имел. Но больше бежать было некуда, и он впереди группы своих товарищей ломанулся в углубление метро. И там не стал спускаться по эскалатору вниз, а сразу подскочил к двери синего цвета. Пока прикладывал ладонь и несколько мгновений ждал, пережил массу эмоций:

«Неужели не работает?!.» – отметка на ладони была принята, и дверь начала открываться. Разве что от знатока Канта́ри послышалось удивлённое:

– Ни полиции нет, ни турникетов… Почему так?

Внутрь следующего, небольшого холла они ввалились гурьбой, уже слыша с площади топот ног преследователей. Закрыть дверь за собой успели, как и осмотреться. Ни тебе эскалатора вниз, ни ворот каких, ни тоннелей, ни транспорта. Но не успела очередная паническая мысль появиться, как пол вдоль дальней стены провалился участком во всю длину, а через мгновение поднялся, являя взору шестиместную кабинку.

Естественно, что пассажиры тут же расселись по местам, прислушиваясь к голосу, полному металла:

– Каков ваш пункт назначения? – Поль не колебался ни мгновения.

– Ро́змор шестнадцатого сектора! – пол опустился, и кабинка стала резво набирать скорость. Пришлось подумать и добавить на всякий случай: – Никто не должен знать наш конечный пункт прибытия!

– Принято!

Кабинка уже со всех сторон закрылась прозрачным пластиком и плавно неслась со скоростью воздушного флайера. Не меньше!

Только тогда Труммер вздохнул свободно и стал отвечать на последний вопрос Крепыша:

– Почему нет полиции?.. А вот ты знаешь, например, что такое коммунизм?.. Нет?.. Сейчас объясню…

Глава 33. Наложение негативных векторов

Судя по тому, что добрались до обозначенного места всего лишь за час, скорость вагончика доходила до трёхсот километров, а местами и выше. Мчались без остановок! И всего лишь с одним торможением в самом финале. И за окнами почти ничего не мелькало, что могло вызвать тошноту, не будь возможности пообщаться между собой.

Друзей интересовало одно:

– Нас не догонят?

– Вряд ли, – рассуждал Труммер. – Байни наверняка имеет доступ на подобные линии, но вряд ли лично она кинется за нами в погоню.

Ну и чем ещё заинтересовался больно уж начитанный библиотекарь, так это самим фактом попадания в подобные магистрали. Он всё никак не мог поверить, что его товарищ сумел сюда прорваться.

Признаваясь самому себе, Поль и сам не до конца верил в подобное. Получалось, что он отныне совершенно бесплатно мог пользоваться уникальным транспортом. А ведь ещё совсем недавно подсчитывал каждый грош, чтобы добраться домой окольными, самыми дешёвыми маршрутами. Сейчас средств имелось достаточно, можно нанимать для доставки своей тушки любую летающую бестию. Вроде и так – лучше не бывает, а тут добавочный бонус в общую копилку падает. Да ещё какой!

Поневоле вспомнишь пословицу «Счастье ходит парами». Или «Богатство всегда к деньгам липнет».

Правда тут же, совсем не в тему пришла другая пословица: «Пришла беда, открывай ворота и кидай в неё кошельком». Из-за этого настроение тут же упало (да его и не было толком-то!), а сознание затопили переживания. Пока ехали на извозчике от станции подземки к метро, чего только не передумал:

«Осмелится Л’укра организовать непосредственную атаку на мой дом? Надо ли мне предупредить полицию наших кварталов? И не лучше ли сразу было отправиться на поиски Прогрессора и уже ему непосредственно жаловаться на верховную байни восемнадцатого сектора? А что он тогда подумает о Кобре? И вообще, заступится ли за простого смертного в такой вот ситуации? Ну и самое главное: стоит ли мне засиживаться дома хоть на час?»

Решил, что не стоит. Поэтому, только открывая калитку во двор, начал кричать на ходу:

– Эй, кто дома?! Собираемся по тревоге и выходим строиться с вещами! – увидев Галлиарду, выскочившую на крыльцо первой с раскрытыми объятиями, сразу её предупредил: – Потом хоть до смерти зацелуемся! Сейчас собирай припасы еды дня на три на всю компанию! Тебе – пять минут! – в прихожей чуть не столкнулся с бегущими сёстрами Макиллайн: – Взять по запасному комплекту одежды, ребенку – два! Осталось четыре минуты!

В гостиной он увидел через окно заглядывающую в дом Ласку и висящую над ней громадную зубастую пасть Кузи. Девочка ела громадную красную айеми, и щёчки её были все измазаны сладким соком. От такой картинки её брат только языком цокнул и распорядился:

– А мы с тобой, сахарная пачкуля, улетаем самыми первыми. Наведаемся к нашему приятелю Лейзи, пусть готовится к приёму гостей. Закрепляйся на гарпии, а я сейчас, только захвачу наш золотой запас.

Выходя через две минуты из спальни, сразу по пути стал раздавать кошельки с наличными всем подряд, начиная от Галлиарды, кончая застывшим на подворье Ромуальдом. Приговаривал при этом:

– Вдруг придётся расстаться по не зависящим от нас обстоятельствам. Тогда устраивайтесь в лучших постоялых домах и ни в чём себе не отказывайте. В крайнем случае обратитесь за помощью к дону Сэлвику, он вас толково спрячет. Потом пошлёте кого-нибудь сюда, через трое суток. Бегом, бегом! Галлиарда, веди всех в квартал нашего приятеля! Мы с Лаской улетаем туда же!

Малая вытереться не успела, зато уже лихо восседала на месте наездника и затягивала на поясе страховочный ремень. Как только Поль взобрался на своё место и тоже закрепился, гарпия сразу начала взлёт, повинуясь неслышным командам юной укротительницы. Но если Ласка восторгалась своей ролью повелительницы летающей бестии и особо по сторонам не смотрела, то её брат первым делом начал осматриваться. Мало ли что?..

Подобная осторожность оказалась весьма к месту. Ещё не успели набрать толком высоту, как он заметил сразу два больших, скорей всего грузовых, флайера, летящих с самого опасного направления. То есть со стороны восемнадцатого сектора. Проскочить от них чуть наискосок к Имению шестнадцатого сектора не стоило и думать. Ну и проверить не мешало бы, по чьи души летят эти массивные устройства. Может, они тут случайно? Да и не соответствовали они в роли загонщиков дичи, во власти Л’укры Бзань имелись самые разнообразные флайеры, вплоть до боевых.

– Ласка! Давай к Большой стене! – крикнул Труммер.

Гарпия тут же совершила резкий разворот и с набором скорости понеслась строго на север. Во время этих манёвров два рядом летящих грузовых флайера стали разделяться: один слегка довернул в сторону летящей бестии, второй так и продолжил движение, строго на дом Поля. Но чуть позже и второй сменил маршрут, убедившись, что объект преследования пытается уйти в иную сторону. Наверняка у них имелись приборы, позволяющие рассмотреть лицо человека на приличном расстоянии. Но в любом случае роль этих летающих мастодонтов стала понятна: погоня!

Это Труммеру совсем не понравилось, и он крикнул сестре:

– Прикажи Кузе лететь изо всех сил!

Гарпия тут же заработала крыльями со всем усердием и ускорилась раза в полтора. Но грузовики всё равно летели чуточку быстрей, и хоть медленно, но постепенно догоняли. Благо, что массив Большой стены уже находился совсем рядом, и скрыться внутри её лабиринтов выглядело вполне удачной идеей. Даже гарпия там спрячется при должном проворстве и сообразительности. Если, конечно, сейчас на стену не высадится две или три сотни вооружённого десанта. Тогда от облавы с двух сторон никак не уйти.

Постоянно оглядываясь назад, поощер припомнил жуткие истории про неожиданные акции воздушных егерей. Они изредка прилетали на Большую стену, вылавливали всех, кто там поселился или спрятался, а потом просто сбрасывали с шестидесятиметровой высоты в наружный ров.

Чуть шею себе не свернул, присматриваясь к преследователям. Но это оказалось правильным делом. На самом ближнем к беглецам грузовике открылось одно из окон грузовой палубы, и оттуда высунулось хищное дуло крупнокалиберного пулемёта. Пришлось давать новую команду Ласке:

– Вниз! Пусть Кузя летит над самыми садами и петляет после моего крика.

Хорошо, что они сами ничего яркого из одежды на себе не имели. Ну и гарпия, с её серо-бурой окраской на фоне крон и мелькающих виноградников, мало чем выделялась. Так что начавшаяся стрельба велась скорей по воробьям, чем конкретно по летающей бестии. А вот жителей данной окраины Ро́змора было искренне жаль, могли и пострадать при такой интенсивной стрельбе. Зато теперь точно будут подняты по тревоге все силы местного правопорядка. У полиции нет летающих устройств, да и зениток тут отродясь не было, но в любом случае шум поднимется изрядный. Затребуют помощи от районных опорных пунктов, поставят на ноги весь округ, панические вопли будут услышаны даже в Параисе. Если не дальше…

А пока приходилось только надеяться на скорость и манёвренность Кузи. Да и летающая туша грузового флайера – это не боевая машина, где наведение на цель ведётся автоматически. Из окошка, при задувающем встречном ветре, прицельно не постреляешь.

Правда, пока петляли, общая скорость слегка спала, и беглецов нагнал второй грузовик, обходя по левому флангу. На нём уже сразу два боковых окна открылось, выставляя на свет божий дула двух автоматов. Это казалось многократно опасней. Поэтому от главного координатора полёта последовала несколько рискованная команда:

– Резко влево! Так, чтобы мы пролетели под самым брюхом флайера!

Несмотря на начавшуюся автоматную стрельбу и несколько пуль, просвистевших почти рядом, гарпия совершила указанный манёвр великолепно. Стрелки просто не успели перевести огонь практически себе под ноги. Ну и неудобно было, чай, не вертящаяся турель использовалась.

А вот поощер все свои умения применил с максимальной отдачей. Расстояние для воздействия оказалось приблизительным, поэтому он зачастил «отбором» с максимальной для себя силой и успел совершить три воздействия, просто нанося их широким лучом и стараясь пронзить грузовик насквозь.

Итог получился впечатляющим: флайер буквально сразу рухнул вниз, хотя визг моторов стал только громче. Может, пилоты оказались без сознания, может, силовая установка засбоила, но массивная туша с неимоверным грохотом вонзилась в землю, уничтожая чей-то виноградник на немалой площади. Несмотря на сочную, постоянно поливаемую землю, пыль над местом катастрофы поднялась такой тучей, что моментально скрыла покорёженные обломки. И как они дымились или горели, рассмотреть не получилось бы при всём желании.

Первый флайер вначале испуганно шарахнулся в сторону, потом стал притормаживать, намереваясь зависнуть над местом падения своих товарищей. А то и посадку совершить хотел. Но затем резко ускорился и вновь пустился в погоню. Но теперь с его окон уже отчаянно палили сразу два пулемёта и три автомата. Так что массив Большой стены, принявший в свои внутренности беглецов, показался спасительным раем.

Верхние коридоры (точнее, верхние пять, шесть этажей) этого древнего строения напоминали анфилады высоких и широких залов, по сторонам которых имелись многочисленные бойницы. При должном мастерстве укротителей и самих летающих бестий здесь можно было летать. А по колодцам широких, винтовых лестниц спокойно перелетать с этажа на этаж. Ну и попасть наверх можно было из воротных арок, коих в стене было невероятно много: одна на каждые пятьсот метров.

Конечно, малым, да ещё боевым, флайером тоже можно летать внутри Большой стены. Но у преследователей-то был грузовик! Куда им рыпаться с его никудышной манёвренностью и чрезмерными габаритами?

Поэтому они стали высаживать малые группы по нескольку человек на верхней кромке стены. А те уже сразу бросались вниз, пытаясь перехватить беглецов где-то там. Как чуть позже выяснилось, вояк на борту было ничтожно мало для такой операции, всего лишь пять десятков. Таким составом полноценную облаву не устроишь. Да и летательное устройство всего лишь одно осталось, с двух сторон блокировать беглецов никак не получилось бы.

Но напрячься пришлось преизрядно, прежде чем удалось оторваться от преследователей. И то километра на три удалились на запад, приближаясь собственно к восемнадцатому сектору. Только там Труммер осторожно выглянул вдоль верхней кромки, а потом вернулся вниз, успокаивая в первую очередь раскрасневшуюся сестрёнку:

– Уф, вроде оторвались! И те лопухи ищут нас в сторону востока.

– По-о-оль! – глаза девчонки горели восторженным азартом. – А что ты сделал, что это большое корыто грохнулось на землю?

– Ну-у… Послал на их головы проклятье и пригрозил… э-э-э…

– Именем Бенджамина Надариэля?

– Точно! Сама видела, как они испугались, растерялись и-и-и-и…

– Да ладно тебе! Мне мог бы и не врать! – стала сердиться Ласка. – А то я не почувствовала, как от тебя вверх какой-то столб силы взметнулся. У меня от него в затылке словно льдом обожгло.

– Мм?.. Обожгло? – заволновался брат. – И стало больно? Или плохо себя почувствовала?

– Нет, со мной всё нормально. Просто почувствовала твою силу.

– А-а-а…

– Бэ-э-э! – показала язычок малая язва. – Не хочешь мне признаваться? Тогда скажи, зачем мы к твоему приятелю направились?

Труммер задумался на мгновение:

– Конечно, лучше было бы искать защиту у Прогрессора. Но туда так далеко…

– Для меня – всего один шаг! – похвасталась Ласка. – Дэм установил у меня в спальне персональный портал, ведущий в его лес, где он поселил фей. Мы теперь ходим друг к другу в гости, потому что взяли и приняли с Лидией взаимное опекунство. В Имении я бы сразу подняла тревогу, и уже через три удара сердца Прогрессор оказался бы у нас дома.

Озадаченно дёргая себя за мочку уха, а’перв бормотал с укором:

– Не знал о портале ничего… Что ж ты мне сразу не сказала?.. А с другой стороны: вдруг нашего дэма не оказалось бы в Имении? И мы потеряли бы во время сборов ту самую ценную минуту? Сами, может, и успели бы улететь, а вот все наши оказались бы в смертельной опасности.

– Ну да, – не по-детски нахмурилась девочка и тут же придумала выход на будущее: – Попрошу дядю Бена, чтобы он чуточку перенастроил портал на мои пожелания. Тогда я смогу провести туда и обратно кого угодно.

– Хорошо бы, чего уж там. Только вот сколько тебе говорить, что даже вдалеке упоминать дэма как «дядя», да ещё и с уменьшительным именем «Бен» равносильно смертному приговору. И если даже ты не пострадаешь, по причинам своей наивности, то меня точно в пепел превратят за отсутствие должного к тебе воспитания.

– Ничего с тобой не сделает дядя Бен, он добрый. И хороший…

– Ласка! Прекрати немедленно! – не удержался Поль от гневного окрика. – Не то будешь наказана!

Что интересно, спокойно полусидевшая до этого гарпия повернула свою голову на длинной шее, тем самым как бы прикрывая юную укротительницу, и с явной угрозой щёлкнула пастью в сторону поощера. Тот так этим возмутился, что замахнулся кулаком, выкрикивая слова, еле сдерживаясь от ругательных:

– Ах ты… курица толстокожая! Да я тебе сейчас башку твою тупую сверну!

И тут же замолк, с запоздалым проворством оборачиваясь на раздавшийся почти рядом голос.

Глава 34. Игра в секреты

– Как тебе не стыдно такое непотребство кричать на маленького ребёнка? Ещё и на сестру? Да ты вконец охамел! – совсем недалеко стоял Надариэль Бенджамин, держа в руках некое подобие ружейного обреза. – Я тебя наущал малышку воспитывать, а не сворачивать ей голову!

Он в самом деле выглядел сердитым и недовольным. Наверное, все, кто его знал (да и не знал) лично, уже простились бы мысленно с жизнью. Тогда как а’перв попытался оправдаться:

– Дэм Прогрессор, вы не совсем правильно оценили ситуацию. Я кричал на летающую бестию, которая осмелилась… э-э-э…

– Защищать девочку? Тем хуже для тебя! – крик вдруг стал ощутимо неприятный от какого-то добавленного в него инфразвука. – И как ты посмел нарушить правила обращения ко мне?!

– Мм? – только и промычал ничего не понимающий Поль.

– Хоть ты и не приписной, но я тебя давно обязал обращаться ко мне на «ты». Почему нарушаем?

Несмотря на страх в душе, удалось включить поведение недалёкого рубахи-парня, обожающего своего дэма как отца родного:

– От недостатку ума, разумеется. Больно уж ошарашен оказался твоим поведением, в глазах двоиться начало по причине повышенного кровяного давления, вот и не сообразил, что бог наш милостивый в единственном числе явилси.

– Дядя Бен, – подала голосок и малявка. – Не кричи на моего брата, он меня любит и только что спас от бандитов. Мы ведь здесь прячемся. Вояки из одного флайера нас до сих пор ищут по этажам, а второй флайер Поль лично подбил! Вот!

Только сейчас Бенджамин стал оглядываться с узнаванием, понимая, куда перенёсся. Шагнул к ближайшей бойнице, выглянул наружу, к чему-то прислушался. Но на поощера рыкнул всё так же зло и угрожающе:

– Разучился доклад правильно делать? Исправляйся!

Тому пришлось частить словами, рассказывая о последних событиях и начиная с момента своего беспамятства на объекте «2-пИ». По ходу дела постарался про массовую оргию в Крепости поведать иносказательно. При этом многозначительно косился на Ласку. Ну и о своих феноменально возросших умениях поощера постарался и на полслова не проговориться. Почему-то считал это несколько преждевременным. А может, попросту постеснялся выставлять себя великим мастером и отчаянным героем?

Зная, что слушатель легко отличает правду от лжи, скрывать истинное положение дел оказалось архисложно. Это приходилось делать неуместным живописанием второстепенных деталей, что прикрывало словоблудием иные важные факты. Так о событиях в усадьбе Поль упустил из рассказа, что их всех крепко связали, а крики недоумения его товарищей, вместо панических и жалких, превратились в гневные, запугавшие до дрожи нежданных пленителей. Про убиенных подручных коварной Бзань тоже было сказано вскользь. Сразу пересказ скакнул к описанию временного портала:

– …И я сразу понял, что это! Не раз видел, как ты делал подобные в других мирах!

С уничтоженным флайером выкручиваться было сложней. Пришлось включать фантазию, идеально подходящую для реальности, и тараторить с восторгом:

– Ух, как они по нам стреляли! Непрерывными очередями. А мы под ним, раз! И резко так проскочили! Так что какой-то излишне усердный автоматчик даже прекратить стрельбу не сообразил. Спешил нас взять с упреждением, ну и стрельнул себе под ноги. Или изнутри борта пальнул пару раз. Уж как оно им не повезло, только гадать могу. Наверное, пуля прошла рикошетом, убила пилота или чего важного в силовой установке повредила. Вот они и грохнулись! Да как красочно! Пыли, пыли-то поднялось до самого неба! Всё пыль заслонила!

Раз сорок слово «пыль» прозвучало и раз тридцать про тучу, которая всё скрыла. А дальше уже и оставалось, что чистосердечно хвастаться умением сестры управлять гарпией:

– Ах, какие сложные пируэты мы тут по внутренним анфиладам закладывали! И как ловко преследователей оставили с носом! Ах…

Наконец дэм не выдержал и досадливо скривился:

– Хватит мне мозги полоскать, Зуммер-буммер! – как обычно, не удержался от язвительного переименования Труммера. – Понимаю, что ты мне тут наврал с три короба, но в чём конкретно – не пойму. Потом разберусь… А пока постой минутку тихо, не отвлекай меня.

Постоял, типа как выглядывая опять в узкую щель бойницы, и только совсем тупой не догадался бы, что идёт разговор божества с себе подобными. Затем, всё в том же молчании, чуток прошёлся вдоль стены, машинально похлопал протянувшуюся к нему гарпию по нижней челюсти и вновь замер, разглядывая замурзанного ребёнка.

А когда заговорил, вновь начал с претензий:

– Тебя брат не учил, что умываться надо? Хотя бы иногда…

– Так я огромную ягоду айеми ела, – стала оправдываться Ласка, частя словами всё быстрей и быстрей: – А тут тревога! Все на взлёт! Ветер в лицо! Флайеры за нами гонятся! Пулемёты грохочут! Пули свистят! Сражение в воздухе! Война!.. Какое умывание может быть?

– Хм! Да ты вся в брата! Такая же балаболка, своим трепом напрочь отсекающая попытки понять, да и само желание слушать.

В этот момент вне стены послышался гул летящего флайера, потом стук посадки на верхней кромке и топот сапог в стороне ближайшей лестницы. То ли полиция прибыла (что почему-то выглядело сомнительным), то ли грузовик решил ещё и с этой стороны лабиринты проверить. Верным оказалось второе предположение, потому что даже дэм удивился:

– Экие настойчивые вам преследователи попались! В чужом секторе и такое вытворяют? Вот сейчас у меня будет повод кого-то взгреть!

Создалось впечатление, что он собирается с кем-то ругаться. А вот действия его оказались совсем иными: очень бессловесными и очень жестокими. Он направил свой обрез в сторону лестницы и вроде как на курок нажал в течение нескольких секунд. Ни пули не вылетело, ни дыма, ни искорки. Зато ещё через несколько мгновений весь колодец с лестницей превратился в столб плотного огня. Там все затрещало, загудело, что-то пару раз взорвалось, а потом этот смерч огня унёсся куда-то вверх. И там стало светло. То есть крыши над колодцем, вкупе с небольшой надстройкой, попросту не стало. Не слышалось и гудения силовой установки флайера.

Тогда как в данной анфиладе даже воздух не качнулся, пыль не поднялась, жар не почувствовался и гарью не запахло. Это всё Поль зафиксировал, будучи ближе всех к колодцу и не успев ещё поднять отвисшую челюсть.

В себя его привели голоса за спиной:

– Какого сока хочешь? – и ответ Ласки:

– Вот этого, синего! Никогда такого не видела.

Поощер обернулся и нервно сглотнул. Под противоположной стеной уже стоял солидный стол, уставленный напитками и сладкими закусками. Дэм восседал на кресле, а девочка сидела рядом на высоком стуле. Она явно вознамерилась перекусить и попить, а Прогрессор, судя по его прищуренным глазам, собрался смотреть какое-то представление. Ну и дал должное пояснение:

– Это сок из кахатаньи, очень синей, насыщенной по цвету груши. Ну и вкус у неё соответствующий, – заметив, как девочка непроизвольно скривилась после первого глотка, подтвердил: – Ну да, очень кислый. Лимон напоминает. Но зато полезный, вкусный и отлично утоляет жажду. Надо только к нему немножко привыкнуть.

Малая почмокала губками, облизала их язычком, да и продолжила пить как ни в чём не бывало.

А тут и новое действующее лицо появилось. Не запылилось…

Во всём своём великолепии, словно на торжественный приём к себе подобным, нарисовалась в мерцающем кругу Азнара Ревельдайна. Вечернее роскошное платье, браслеты, колье, тонкая диадема в волосах. Только короны не хватало. А может, она и в самом деле сюда явилась с какого-то иномирского бала? Ведь упоминала Л’укра, что её покровительница где-то в дальней отлучке.

Первым делом дэма уставилась на Труммера и спросила с угрозой:

– Почему ты нарушил мой запрет и покинул усадьбу? – Вопрос не только глупым казался или риторическим, просто служил поводом для дальнейшего давления: – За это будешь наказан! – И тут же само наказание: – Призна́ю твою женитьбу на Азе недействительной.

Поль всеми силами старался казаться испуганным и расстроенным, но его слова создавали совсем противоположное мнение:

– Смиренно внимаю твоему наказанию, Несравненная! Хотя в этом случае больше окажется ущемлена маркиза Рейна. Лучше бы я погиб в усадьбе, тогда она бы получила хоть какую-то компенсацию как несчастная вдова.

– Да ты ещё и рот открываешь?! – последовало нарастающее возмущение. – Вместо того чтобы ползать у моих ног и вымаливать прощение?!

– За что? – А’перв выпучил в изумлении глаза. – Что удалось выжить в созданной для меня западне? Или за то, что не сумел убить твою подлую предательницу байни?

Кобра развернулась к Прогрессору, сидящему словно в зрительском зале, и стала апеллировать к нему:

– Нет! Ну ты видел этого скользкого угря? Мало того что он чуть мою первую советницу не угробил, так он около сотни высших чиновников Крепости умертвил! Ворвался к ним во время… э-э-э, важного дела, кого потоптал со своими уголовниками, кого испугал до смерти. Представляешь? Лучших, самых почётных и известных обитателей Крепости жизни лишил?

– Да ты что?! – При этом тон вроде как искреннего ужаса совсем не соответствовал жестам Бенджамина. Он двумя ладошками, словно неслышно и притворно аплодировал разгневанной актрисе.

– Не поняла? – нахмурилась его божественная коллега и тотчас в ответ получила скорбные разъяснения:

– Меня этот Труммер тоже достал. Казнить его буду, ибо врать мне начал.

– В чем?

– Конкретно ещё не понял, но какая разница? Этак прецедент перейдёт в данность, войдёт в привычку, станет массовым, и мне придётся полсектора выжигать за крамолу. Мало того! По его вине я теперь выгляжу в глазах фей словно злобный колдун их родного мира. Они мне ставят ультиматумы и требуют невозможного.

– Сочувствую. Но мне ты его отдал раньше, так что длительным пыткам и продолжительной казни я его сама подвергну.

– Хм! Рад был наблюдать за твоими «наказаниями», – играл ударениями Прогрессор, – но сроки его аренды истекли. Сам с ним разберусь. И вначале заставлю исправить отношение ко мне принцессы Лидии. Пока этого не сделает, будет мучиться от жажды и голода.

Азнара оглянулась на Труммера, который с обидой и недоумением разводил руками. Мол, за что? И с уверенностью заявила:

– Выкрутится. Это не наказание. А вот у меня есть такое задание, где ему достанется по самое не балуй.

Она шагнула к столу и словно только сейчас увидела Ласку. Та уже вовсю наворачивала какую-то булку, посыпанную сахарной пудрой, запивая её всё тем же соком кахатаньи. Благодаря этому вид у юной прелестницы получился потрясающий: синие губы на фоне красных щёк с белыми разводами. При этом видно было, что дитё старается сдерживаться от смеха.

За что и нарвалась на строгий вопрос:

– А ты чего лыбишься, страшное, сахарное чудовище?

– Хи! – пискнуло дитя, стараясь не подавиться булкой. – Вы такие все смешные! – и охотно пояснило причину смеха: – Каждый думает, что знает о других какую-то тайну, а это совсем и не тайны.

Вроде общеизвестно, что устами ребёнка глаголет истина. Но сказанное почему-то не произвело малейшей реакции. Словно ни единого слова только что не прозвучало. Вместо этого дэма излишне строго глянула на своего божественного собрата:

– Как ты осмелился дать ребёнку сок кахатаньи?!

– Не давал я ей, – буркнул тот с каким-то, скорее всего притворным, разочарованием. – Она сама его выбрала. И пьёт. И, как видишь, жива-здорова.

После такого ответа заволновался Труммер:

– Что значит «жива»? Дэм Прогрессор, о чём речь?

– Что за тон, смертный?! – прикрикнул на него покровитель. И был тут же поддержан Азнарой:

– Совсем распустился! Давай ему ноги отрежем?

– Угу… И язык – тоже!

– Мм? – серьёзно задумалась дэма. – Не-а, язык не надо.

После чего быстро и резко вздохнула. Бенджамин ехидно осклабился, помотал головой и вновь перешёл на деловой тон:

– Какое же суровое наказание ты для него придумала?.. Конечно, не считая того, о котором ты совсем недавно подумала.

Вначале Ревельдайна сотворила для себя удобное кресло за столом с торца, уселась на него, налила телекинезом какого-то сока себе в стакан и только после этого соизволила ответить:

– Раз он такой великий дипломат, так умеет хорошо работать языком и утрясает все проблемы, пошлю его от своего имени к жабокрякам. Пусть с ними договаривается и выясняет, что надо этим каннибалам в нашем мире.

Прогрессор после этого так на неё удивлённо посмотрел, что она сподобилась на подробные объяснения:

– Мне попросту жалко своего двойника. Девочка Аза из титулованной семьи, маркиза, древний род и прочее, прочее, прочее… И тут вдруг выходит замуж за простого смертного, который никому в ДОМЕ не известен. Представляешь, какой мезальянс получится?

Бенджамин с прискорбием и с сочувствием зацокал языком. Но промолчал.

– А так Поль прославится, я ему дам титул заслуженного дипломата. Ты подкинешь звание генерала. Вот и получится сносная партия для бедной маркизы. Не правда ли?

– Мм! – восторженно замычал Прогрессор. – Наверное, лет шестьсот не участвовал в такой крутой интриге. Хе-хе! – и тут же поднял ладони, словно сдаётся: – Нет, нет! Никакого ёрничанья с моей стороны. Чистая констатация фактов. Только вот вновь арендовать тебе своего поощера никак не могу. При всём уважении… Тем более для отправки его к жабокрякам. Мало ли что там с ним случится? А я уже определённые мучения ему запланировал, последовательность казни продумываю. Да и выяснить вначале надо у него под пытками, где, как и в чём он мне врёт.

– Ой! Что там выяснять! – фыркнула Несравненная. – Отдаёшь мне этого болезного в аренду на три года, и я тут же раскрываю тебе все его секреты. Согласен?

– Может, и соглашусь… Если объяснишь причины именно такого срока. Почему три, а не сто? Почему года, а не часа? И почему вообще я должен тебе его отдавать, лишая себя удовольствия от выверенной во всех деталях казни? Ведь его секреты выясню по простому щелчку пальца.

– Так неинтересно! – надула губки Непревзойдённая. – Банальные пытки – банальные признания. А так смертный уверен, что его тайны никому не известны, гордится собой, готов взойти на эшафот. Мысленно себя уже ставит на одну ступеньку с гениями и научными светилами нашего ДОМА! И вдруг… Все его секреты выбалтываются во время застольной беседы. А? Каково?

– Ну ты и жестокая! – с осуждением прогудел дэм, создавая ещё один стул с другого торца стола и жестом приглашая Труммера садиться на него. – Видел циничных мучителей, сам такой, но таких, как ты, нет во всём мироздании! – и уже непосредственно Полю заговорщицким тоном: – Давай быстрей во всём кайся! Обломай всё удовольствие богине чуждого, неприемлемого для нас сектора. Прояви патриотичность! Ну? Не подведи моего доверия!

Раз пригласили к столу, Поль вначале утолил мучавшую его жажду. Потом расслабился, блаженно выдохнул и вновь стал наглеть:

– Исключено! Не посмел бы я соврать!.. А вот забыть что-нибудь, так это и небольшая вроде вина. Всё-таки у меня не компьютерная память на сотню терабайт. В одно ухо влетело, во второе тут же вылетело. Знать хотя бы, что за тема? За что конкретно меня живота лишать собрались?

Тут и улыбнулась Кобра ядовитой улыбкой, задав первые вопросы:

– Почему не рассказал своему опекуну про убитого тобой ченнелингера? И про снятые с него трофеи?

Вот тут а’перв и запаниковал. Если уж Ревельдайна вначале обозлилась, рассмотрев уникальные артефакты, то Надариэль может совсем неожидаемо отреагировать.

«Да и вообще, – проскользнула на дальней периферии сознания обида. – Чего это она мои секреты выдаёт? Неужели в самом деле решила от меня избавиться, послав на верную смерть к жабокрякам?.. Вот и пойми этих женщин…»

Глава 35. Осложнения в семье

Что Галлиарда с сёстрами Макиллайн, что боевые товарищи Труммера не заметили в небе резкого разворота летевшей гарпии, как и бросившиеся ей вслед грузовые флайеры. Сами спешили как можно быстрей покинуть подворье резко расширившейся усадьбы.

На первом перекрёстке поймали пролётку, куда усадили женщин. Извозчик черед пару улиц увидел своего коллегу на более просторной карете и отправил его за мужчинами. Стали ждать. Вот тут все и расслышали донёсшийся грохот катастрофы. Кучер ещё пошутил на эту тему:

– Опять какой-то чиновник разбился. Хе-хе! Тут рядом с вами недавно было крушение. Слышали?..

Увы, звук издалека, с облучка никакого дымного столба не видно. Посудачили о последних официальных слухах, дождались карету с мужчинами, да и поспешили по нужному адресу. Минут через тридцать были на месте и немало обеспокоились отсутствием там Поля с Лаской. Вак Лейзи оказался дома, встретил, стал размещать гостей, пока только в саду, возле гриля с заготовленной для жарки картошкой. Но на все вопросы о прилёте гарпии только разводил руками да высказывал предположение:

– Может, они куда по иным делам подались? Или гарпия малышку не стала слушаться, полетев к себе в прежний загон?

– Не приведи судьба! – плакались женщины. – Эта зверюга раньше жила в восемнадцатом секторе, а Поль только два часа назад как сбежал оттуда! Получится, что он сам обратно в западню вернётся? Ещё и с сестрой малолетней?

– Зря вы так убиваетесь, – авторитетно заметил Гроссер, желающий успокоить чуть ли не рыдающих дам и с особым интересом разглядывающий баронессу Фойтинэ. – Поль нигде не пропадёт и кого угодно из петли вытянет. Вы бы знали, что он на наших глазах вытворял!

Тем более что об их совместных подвигах Труммер вроде как не запрещал рассказывать в кругу близких и семьи. Но только он начал фразой: «А началось всё в тюремных казармах города Крюдинга…», как на подворье господина Лейзи нагрянули совсем уж нежданные гости. Причём прибывали они по нисходящей, если учитывать чиновничьи ранги.

Вначале у ворот приземлился личный, прогулочный флайер главного консула шестнадцатого сектора. Шунт Стерликос, покинув машину, без церемоний и без спроса прошёл в сад, строго всех оглядел прищуренными глазами и туманно высказался:

– И чем только занимаются в местной комендатуре? Всех шлангов перевешаю! – потом нагло присел на свободное место и потребовал у растерянного Лейзи: – На меня тоже картошечки испеки.

Вак жил не сам, а с матерью, братом и невесткой. Так что по его движению головой все трое родственников бросились в дом за сопутствующими закусками и надлежащими соусами. Благо, что в последние дни со средствами никаких затруднений в доме не имелось. Потому как Вак тоже получал свою немалую долю от торговли контрабандными алпи. Вот и купались который день в относительной роскоши.

Но не успели подать на расставляемые столы соления, как очередной флайер рухнул в экстренной посадке перед воротами. Спасибо воздушным компенсаторам, что пыль не поднялась на весь квартал. А там и первый консул восемнадцатого сектора появился в саду. Рассмотрев его с ног до головы, Шунт Стерликос с ехидцей поинтересовался:

– А тебя каким ветром сюда занесло?

– На свидание прилетел, – с простецким видом ответил Юрген Флигисс, подсаживаясь рядом к моментально раскрасневшейся Элен Макиллайн. – Жениться пора, а подходящую женщину трудно выбрать. Не успеешь отвернуться, как сразу разные-всякие из-под носа уведут, использовав служебное положение.

Пока главные консулы смотрели друг на друга исподлобья, остальной народ сидел тише воды и ниже травы. Но тут с улицы донеслось завывание сирен: прибыло высшее полицейское начальство. Вместе с ними успели нарисоваться и некие армейские чины местного разлива. Все они гурьбой попытались вломиться на территорию скромной усадьбы, но тут же ретировались обратно под грозным окриком генерала Стерликоса:

– Куда прётесь, рачьи дети?! Картошки на всех всё равно не хватит, да и не звал вас никто сюда!

Вымелись обратно, чуть не ломая ноги. Зато вскоре на улице и сирены машин стихли, и топот сапог прекратился, раздавшийся после набегающих валом младших чинов. Тогда как разговор между высшими чиновниками продолжился:

– Ладно, я по личному вопросу прибыл, – словно рассуждал Юрген Флигисс. – А вот ты чего здесь? Неужели в вашем Имении такой кризис, что главного консула в народ на откорм выгоняют?

– Не угадал, коллега! Пока дармоеды из иных секторов на хвост не сядут, нам всего хватит. А вот кризис в самом деле существует. Общую мобилизацию объявили, а в призывные пункты никто не идёт. Комиссары только и плачутся: нет, говорят, свободных мужчин, зато полно имеющих отмазки от войска. Ну и как этих лентяев не проверить? Зашёл, вот, в первый попавшийся дом, а здесь, мать честная! Шесть боеспособных мужиков сидят, без приключений скучают! А? Как тебе? В одном дворе! Шесть! И это я ещё в Параисе не проверял…

– О-о! Как у тебя всё запущено, – с ехидством посочувствовал коллега из восемнадцатого сектора. – Недостаточное патриотичное воспитание? Лень чиновников? Заигрывания с плебсом? Меня бы за это наша Несравненная сразу бы в пламя превратила.

Они замолкли, словно сетуя на тяжкую судьбину и сочувствуя друг другу. Тогда как Лейзи прокашлялся и обратился к высшему чиновнику своего сектора:

– Геер Стерликос! Прошу прощения, хоть у меня и есть бронь от любых воинских сборов (причина – умения гаазанда), и вроде как истинный патриот, но я первый раз слышу про объявленную мобилизацию. В честь чего и когда она объявлена?

– Ха! Ну ты попал, парень! Старо как мир. «Незнание закона не освобождает от уголовной ответственности!» – процитировал генерал, потом глянул на наручные часы: – А ведь уже сорок пять минут, как по всему ДОМУ собирают объединённые армии для борьбы с агрессорами. И в первую очередь мобилизуют всех бездельничающих а’первов, е’второв, и’третов… и так далее. Ибо враг крайне опасен и угрожает всем жителям нашего мира. Так что тебе повезло: вручу лично повестку в руки. Это же какая честь: первый консул твоего сектора тебе уважит! Ух!.. Патриотично? Не правда ли?

Вак Лейзи на это лишь рассеянно кивнул. Длинные, плоские ломти картошки он жарил на решётке над углями чисто автоматически. Его брат тоже не выглядел обрадованным такими изменениями в судьбе. Мать с невесткой уже слёз не прятали. Да и как понять курицам с недалёким умом, насколько великая честь выпала их дому? Вот и прозвучало от генерала саркастическое рассуждение:

– Если не дано ума, то своего не добавишь, – после чего он многозначительно поправил на поясе кобуру с пистолетом. Мол, власть. Могу и пулю вместо повестки.

Прозвучавшие слова и показные действия ни капельки не испугали Галлиарду Фойтинэ. Она с презрением фыркнула в адрес замолкшего возле своей симпатии Флигисса и с отчаянной наглостью стала наседать на Стерликоса:

– Как главный консул сектора, вы обязаны знать законы лучше всех. Поэтому меня поражает ваша некомпетентность.

– Это ты мне? – поразился Шунт.

– Вам! Вам! Потому что забыли об элементарном: все а’первы, выполняющие миссии своего дэма на постоянной основе, не привлекаются на срочную службу, как и не подлежат мобилизации в случае войны.

– О как…

– Мало того, если специалисты имеют в своём подчинении сработанные группы помощников, эти помощники тоже никоим образом не попадают под мобилизацию.

Судя по морщинам, усиленно избороздившим лоб генерала, о подобных законах он никогда не слышал. И подозревал, что их не существовало вообще. Придя к такому выводу, он вперил строгий взгляд в баронету, осмелившуюся указывать первому чиновнику сектора.

– И где ты такую глупость услыхала? И от кого?

– Где? Да у нас дома, совсем недавно, – с опытом самой искренней сплетницы поведала та. – И сам дэм Прогрессор рассказывал, когда персональный портал в спальне у Ласки устанавливал. При этом он Поля хвалил, говорил, что опять с какой-то важной дипломатической миссией его отправит. Ну и несколько слов сказал про появившихся в океане жабокряков. Посетовал, что придётся расширенную мобилизацию проводить, но тут же сделал акцент про задействованных специалистов и про команды их помощников. Утверждал, что для них своей работы хватает.

Шунт Стерликос изобразил на своём лице самую страшную мину и практически прорычал:

– Портал?.. В спальне малявки?..

– Ну и портал! Ну и что тут такого? – Галлиарда всеми силами делала вид, что ей не страшно и она общается с милыми и лояльными друзьями. – Ведь девочке надо постоянно общаться с Лидией, принцессой фей. Потому что они договорились о взаимной опеке, и теперь Ласка как бы единственный полномочный представитель народа фей в ДОМЕ.

Главный консул покривился ещё с минуту, погладил кобуру с пистолетом, да и зацокал языком, жалуясь своему коллеге:

– Вот так и живём…

Юрген Флигисс как раз получил свою тарелку с первыми жареными ломтями картошки, принюхался к ним и примерился вилкой. Но вначале согласно кивнул головой:

– Хорошо живёте, чего уж там… Интересно! Аж завидки берут! У какого-то смертного, живущего всего лишь в Ро́зморе, в доме – персональный портал. Его сестра – опекунша принцессы. Его супруга – двойник нашей дэмы Непревзойдённой, красивей которой нет во всех вселенных. И его знакомые, смотрящиеся как натуральные бандиты, оказывается, – ценные элементы сообщества, имеющие бронь от всеобщей мобилизации. Мало того, все его домашние не дома едят картошечку печёную, а по гостям ходят, где им составляют компанию главные консулы. И самое главное, к нему домой не только главный консул захаживает, но и сам Прогрессор наведывается. Очуметь не встать!

– Могу добавить, – в том же тоне продолжил коллега из шестнадцатого сектора. – Няню его сестры обихаживает главный консул восемнадцатого сектора. Его самого привечает ваша Азнара Ревельдайна. А убить пытается высшая байни вашего сектора.

– Так уж и убить? – несколько смутился Юрген. Хотя прекрасно знал, что это правда, и сам её опасался больше, чем дэму. – Вполне возможно, что очаровательная, многоопытная Л’укра Бзань, которой уже давно за сто лет перевалило, попросту тренирует молодого а’перва в процессе выживания.

– Да ладно? – не поверил второй генерал. Но не по поводу выживания он поразился: – Больше ста лет?! – получив в подтверждение кивок и ехидную улыбку, он злорадно рассмеялся: – О-о! Вот это новость! Хотя я давно подозревал, этой Бзань совсем не сорок лет и не полсотни с копейками. Хе-хе! Вот я поиздеваюсь от души над некоторыми нашими чинушами из Крепости. Такой шикарный повод!

– Какой? – оживился коллега. – Почему я не в курсе?

– Да ты больше безопасностью занимался во время недавнего визита вашей богини в наш сектор. И наверное, не обратил внимания, как восторгались некоторые наши сливки общества вашей «красавицей» байни. Они её пригласили на два приёма, которые потом переросли в оргии, и говорят, там было очень весело. Вашу Л’укру вылизывали все поголовно, восхищаясь её молодостью и красотой.

Дальше оба консула уже смеялись совсем неприлично, не обращая внимания на покрасневших женщин. И плевать им было, что они при простом народе выбалтывают высшие секреты чиновничьей элиты. Оба имели повод для смеха и не хотели лишать себя удовольствия.

Но оба резко замолкли, одновременно прислушиваясь к только им слышным словам или сигналам. И тоже несложно было догадаться по выражению лиц, словам кого они внимают. А чуть позже стало понятно, чего они здесь делали.

– Благодарю за угощение! – Шунт Стерликос встал, так и не попробовав поданной ему картошки. И перешёл на официальный тон, обращаясь к женщинам: – Очень странно, что вместо присмотра за ребёнком вы все ходите по гостям. Ласка скоро будет дома, так что поторопитесь и вы туда же!

Галлиарда попыталась оправдаться:

– Так нам Поль приказал…

– А сейчас – я приказал! Что непонятно?!

Несмотря на недавний смех, настроение у него просматривалось препаршивое. И больше никто не позволил себе даже дерзкого взгляда. Только покосились ему вслед, уже покидающему сад.

Тогда как Юрген Флигисс несколько бесцеремонно увлёк Элен в дальний уголок сада и там с ней минут пять о чём-то интенсивно перешёптывался. Похоже, у них состоялся обмен мнениями лирического свойства.

Затем главный консул восемнадцатого сектора тоже покинул усадьбу Лейзи и тоже сделал это, не попрощавшись. Только после этого фыркающая недовольством Фойтинэ прошипела:

– Какие же невоспитанные господа! – но ни свою картошку доедать не стала, ни другим не позволила: – Раз всё в порядке, возвращаемся немедленно домой!

И первой устремилась на выход.

Глава 36. Угрозу – в действие!

В самом деле, выслушав рассказ Поля про уничтожение ченнелингера и рассмотрев снятые трофеи, Прогрессор не на шутку рассердился. Его нотации определённым тоном вызывали такое воздействие на психику, что Полю хотелось биться головой о пол и со слезами вымаливать прощение.

– Дело не в том, что ты забыл что-то рассказать, утаив от меня действительность. Дело гораздо хуже: о твоём улучшении с помощью редких артефактов узнал раньше меня иной дэм. И мог использовать в кознях против меня. За подобную нелояльность провинившихся уничтожают вместе со всеми родственниками до седьмого колена. При этом казнят крайне жестоко, растягивая мучения на несколько недель.

Обвинения звучали как приговор, окончательный и беспощадный. К тому же в истории ДОМА подобных казней хватало. Любое предательство, одни лишь намёки на измену, нерасторопность при выполнении приказов или недостаточная услужливость приводили к гибели целые семейства. И какие семейства! Умирали в муках и просто исчезали неведомо где целые фамильные кланы, династии с громкими титулами, особы, приближённые к Имению и проживающие в Крепости.

Чего уж там говорить о простом смертном, проживающем в Ро́зморе?

Так что Поль несколько раз готов был распластаться на полу с воплями о пощаде. Понимал всем своим существом, что прогневил божественного покровителя и жизнь вскоре будет прервана.

И только какие-то части сознания, отвечающие за анализ окружающей обстановки, не давали поощеру превратиться в половую тряпку. Удалось подметить и зафиксировать: Ласка довольна и совершенно спокойна, сидит, болтает ногами; Азнара Ревельдайна старается скрыть улыбку, прищуренные глаза смотрят куда-то в сторону; ну и сам Прогрессор больше притворяется разгневанным, чем таковым является на самом деле.

Так что, собрав всю свою волю в кулак, провинившийся а’перв не только на ногах устоял, но и нашёл силы ответить ровным голосом:

– Дэм Прогрессор, каюсь, виноват. Просто я мысли не допускал, что тебя заинтересует описание убитых мною врагов. Их столько было в самом Крюдинге и после него, что память порой вообще не фиксировала деталей. К тому же Непревзойдённая относится к тебе лучше, чем к родному брату, и у меня даже мысли не зародилось, что она может меня использовать тебе во вред. А уж я сам лично готов всегда выполнить любую твою волю, не щадя живота своего.

На это заявление Азнара улыбнулась краешком губ и поощрительно прикрыла глаза. Мол, молодец, выдержал. А вот дэм фыркнул в расстройстве:

– Смотри-ка, что-то вякает в своё оправдание. То ли в самом деле лояльный фанатик, то ли башка у него дубовая и ничего не боится.

Вот тут и самая младшая в компании голосок подала:

– Дядя Бен! Почему ты всё время ворчишь на Поля и ворчишь? Он ведь очень старается и всё правильно делает.

После чего повернулась к дэме, но ничего той не сказала. Лишь уставилась на неё с укором своими глазищами. Создавалось такое впечатление, что ребёнок знает нечто, о чём пока не желает говорить. Но всем своим видом требует от Ревельдайны какого-то важного признания. Или, как минимум, немедленной защиты её брата от нападок брюзжащего «дяди». А может, не знала, как к ней обращаться? Тётя? Просто по имени? И вообще как-то не припоминалось, чтобы девочка как-то называла Непревзойдённую.

Неизвестно, как это подействовало и в каком направлении, но Азнара согласно кивнула и добавила:

– Хорошо! Не буду раскрывать другие секреты твоего брата. Но ты за это поможешь ему договориться с принцессой фей. Надо, чтобы она перестала дерзить Бенджамину и настроила весь свой народец лояльно к благодетелю.

Девочка на это только и пожала плечиками:

– Хоть сейчас могу помочь.

– Отлично! – дэма теперь уже требовала от Прогрессора: – Сразу отдашь мне Поля, как только он договорится с Лидией.

– Ага! Сразу! – ёрничал тот. – Отправить его к жабокрякам я и сам собирался. Тем более что он на меня работает, а подобное деяние на ниве дипломатии не только для престижа какой-то глупышки маркизы пригодится, – он сделал паузу и многозначительно, с сарказмом хмыкнул. – Но и для карьерного роста а’перва пригодится. После такого успеха его смело можно будет вводить в штат приписных и призывать на службу в сфере дипломатических сношений. Или вообще назначать главой этого департамента.

Божественное личико Ревельдайны недовольно нахмурилось.

– Конечно, твоя воля и преимущество права – неоспоримы. Но, коль ты меня уважаешь и любишь, будь добр и к моим пожеланиям прислушаться. До того как появиться на этом вот пиршественном застолье, я побывала в одном мире и принесла оттуда не столько оружие, сколько неплохую защиту для смертного. Да плюс несколько мелких артефактов, работающих как компенсаторы от внешнего давления. В совокупности с имеющимися у Труммера трофеями ченнелингера они ему помогут выжить среди каннибалов.

– Ну так отдай ему эту защиту и артефакты прямо сейчас.

– Ещё чего? – возмутилась дэма, недовольная таким простым решением вопроса. И тут же, скорей всего, стала сочинять на ходу: – Все эти устройства и амулеты требуют тонкой, индивидуальной настройки на конкретного смертного. На неё уйдёт не менее чем несколько часов.

– И часа никак не хватит? – со скепсисом уточнил Прогрессор. Получив в ответ строгий, многозначительный взгляд, состроил гримасу замученного стоика и выдохнул: – Ладно! Если долго не провозится с феями, получишь его для… хм, тонкой настройки.

При этом двинул по столу к а’перву его трофейные пояса и браслеты. И жестом показал, забирай, надевай, пользуйся.

Правда, Поль уже и рот приоткрыл, желая напомнить дэму о своей официальной женитьбе и попросить хотя день для отдыха. Да и не хотелось ему общаться с принцессой Лидией. Чем-то она его подспудно пугала, настораживала. Но вовремя заметил недовольный взмах бровей Ревельдайны, да так и промолчал, ничего не сказав. Только начал поспешно напяливать на себя боевые трофеи.

А Бенджамин встал, кивнул головой своей божественной сестре и приказал а’перву:

– Бери сестру на руки, переносимся к этим вредным феям!

Пока Труммер брал Ласку на руки, прямо со своего стула исчезла Азнара. Только и одарила смертного многообещающей улыбкой.

В следующий момент и остальные перенеслись в уже знакомый лес, где проживали летающие креатуры из мира Драйдов. По ходу этого перемещения у Поля мелькнула неуместная, скупердяйская мысль:

«Шикарный стол, с шикарными напитками и удивительным десертом, так и остался внутри Большой стены. Как на это богатство отреагируют временные приживальщики? Или его заберут полицейские, разбирающиеся с сожжённым грузовиком? Вряд ли туда егерей пошлют…»

– Оставляю вас здесь! – тоном строгого учителя сообщил дэм. – Договаривайся с этими мотыльками и не забывай присматривать за сестрой!

И ушёл. Не объяснив, что в этом месте за опасности такие могут роиться для маленькой девочки. Разве посмеют летающие крошки причинить зло своей подружке, опекунше, милой собеседнице… и прочая?

Скорей, это сестра решила присматривать за братом, схватив его крепко за руку и увлекая в самую густую чащу насаждений. Правда, Лидия уже сидела у неё на плече и недовольно попискивала:

– Зачем ты его привела? Он хоть и тоже твой родственник, но такой же грубый, злобный и опасный. Да и вообще, где ты была? Я к тебе уже шесть раз наведывалась, а ты куда-то пропала. И почему не предупредила?

Рассматривая сказочный лес и низко пригибаясь под нависшими ветками, лианами и перевитыми плетьми кустарника, Поль не слишком-то и прислушивался к начавшимся разговорам. Но слова «тоже родственник» всё равно зафиксировал:

«О чём это она? Ведь Ласка круглая сирота… Если меня не считать, – и сам же себе ответил: – А! Это она нас всех людей считает за единый род. Как и свой народец – самым близким по крови и духу. А вот чем бы таким принцессу заинтриговать? Удивить? Поразить? Чтобы она со мной разговорилась и стала вести себя приветливо?.. О! Начну с описания редчайших видов флоры, которые мне довелось увидеть в иных мирах! Или лучше им поведать про изумительных бабочек с цветными крыльями?..»

Кстати, в ДОМЕ подобных бабочек не было.

Его привели в маленькую беседку из живых, растительных стенок. Разместиться там могли две, а то и три девочки десяти-двенадцати лет. Даже небольшое ложе имелось. А вот взрослому мужчине пришлось размещаться внутри, как слону в посудной лавке: осторожно, не спеша, стараясь не проломить хрупкий столик. Ещё и терпеть очередные укоры:

– Зачем ты его привела? Он тут всё поломает! И нас всех по стенкам размажет! А-а-а!

– Ну хватит уже ругаться! – осаживала Ласка капризную подругу. – Брат у меня осторожный, деликатный и невероятно много знающий. Ты знаешь, в скольких он мирах бывал? У-у-у! И как рассказывает интересно? О-о-о!

Вот тут кое-как усевшийся поощер воспользовался маленькой паузой и вклинился в разговор:

– Конечно, красивей и чудесней, чем феи, нет созданий ни в одной вселенной, но вы бы могли в своём лесу поселить ещё кого-нибудь красивого или полезного. Например, могли бы кататься на больших бабочках с вот такими большущими, разноцветными крылышками.

И пальцами показал размеры бабочек и размах их крыльев. После чего был облит очередной волной презрения дрожащими от омерзения голосками:

– Фу! Зачем ты упоминаешь этих грубых животных? Ты хоть знаешь, насколько мерзкие и прожорливые их личинки? Насколько ядовиты иголки их гусениц? Насколько вонюча и опасна пыльца с их крылышек? Меня сейчас стошнит!.. У-у-у!..

Тем не менее в беседку постепенно слеталось всё большее и большее количество сказочных созданий. А раз слушателей прибавлялось, следовало перечислять чудеса иных миров:

– Хорошо, пока не буду говорить о фауне, хотя вам было бы намного веселей жить, устраивай вы соревнования на скачущих кузнечиках. Или используя больших жуков для участия в бегах. Но ведь есть ещё масса весьма интересных растений, дающих к тому же ароматные, сладкие плоды, которых я у вас так и не видел. К примеру, земляника, она вот такого размера…

Минут пять он расписывал во всём многообразии все прелести иномирских ягод и всё очарование разнообразных цветов. Благо, что навидался их весьма много, да и попробовал на вкус благодаря сладкоежке Бенджамину. Лекция имела невероятный успех, потому что феи собрались почти все и слушали невероятно внимательно. Одна так вообще уселась на стол, весьма бесцеремонно оттолкнув принцессу в сторону. Выглядела она медлительной, если не сказать, что старой. А чуть позже она же нарушила гармонию всеобщего внимания:

– Это всё ерунда! С уверенностью почти в сто процентов могу сказать, что все эти ягоды и цветочки окажутся вредны для нашего метаболизма. Не говоря уже про всяких животных, скачущих и гадящих где попало. На каждом из них проживают мириады микроорганизмов, которые попросту сожрут наш, с таким тщанием выращенный лес. Сколько можно твердить?.. Нам только и подходят растения из нашего леса Креатур. И так чудо, что местный дэм сумел вырастить эту замену внутри своего комплекса.

Вначале Поль уставился вопросительно на сестру, и та пояснила:

– Это – мой брат Поль, – приступила девочка к знакомству. – Это – знаменитая Ниурсада, она самая опытная и прославленная колдунья. Умеет общаться с любым растением, видит сразу его пользу или вред, а также помогает любой веточке или листику расти в нужном направлении. Она же учит и остальных фей этим полезным умениям.

– Рад познакомиться, уважаемая Ниурсада! – вежливо обратился поощер к колдунье. – У нас в ДОМЕ тоже есть подобные специалисты, они называются друидами. Но встречаются настолько редко, что я и не чаял с ними пообщаться. А возвращаясь к цветам и ягодам, какие вам незнакомы: если мы вам будем поставлять только семена, вы сможете по ним рассмотреть, пригодятся они вам или нет?

– Несомненно! – заверила фея. – Мне надо только прикоснуться к этой семечке или к корешку руками. Мало того, я на небольшом расстоянии замечаю нечто особенно интересное или имеющее удивительную ауру.

После чего взлетела и сделала пирует почти у самого живота а’перва. Вернулась на стол и озадаченно выдала:

– Вот и у тебя вижу что-то особенное… Что там у тебя? Ты сразу прихватил с собой образцы для показа?..

Труммер вначале недоумённо похлопал себя по телу, пытаясь сообразить, о чём идёт речь. До него не сразу дошло, что в специальных кармашках трофейного пояса он видел какие-то семена и косточки. Причём разные, как по форме и цвету, так и по размерам.

Аккуратно, чтобы кого не столкнуть из сонма фей, снял пояс, открыл первый из кармашков и достал первую семечку, величиной с арбузную. Попытался её вручить колдунье в её протянутые ручки, но та неожиданно отпрянула назад и воскликнула:

– Замри! – с минуту всматривалась в семя, даже принюхиваясь к чему-то. Потом тихим, спокойным голосом проговорила: – Уф, как страшно-то! И не думала, что такие вот растения бывают… Точнее: что кто-то сотворил с этой «бешеной лианой» такие преобразования…

Вначале Труммер решил, что некие странные преобразования сделали Прогрессор и Кобра. Тем более что после дэма на поясе и браслетах повисла вторая еле заметная вуаль. Но что страшного может быть в маленьком кусочке засохшей клетчатки? Неужели Азнара Ревельдайна устроила какую-то витиеватую ловушку для смертного? А Бенджамин Надариэль эту ловушку не рассмотрел? Или наоборот, усилил? Совершенно в такое не верилось, но…

– И в чём опасность этого представителя флоры? – это следовало узнать в первую очередь.

Только Ниурсада отвечать не спешила. Вначале стала распоряжаться иными сказочными креатурами:

– Значит так, быстро, но не спеша все отсюда улетаете. При этом не толкайтесь и не ломайте друг другу крылья! Иначе лечить торопыжек мы с принцессой не станем долгое время. Организованно улетаете отсюда подальше и не смейте подслушивать! У нас здесь состоится важный, секретный разговор! Давайте, давайте!

Судя по возмущённому гудению, народ проявлял недовольство в полной мере. А вот ослушаться не посмел. Постепенно, начиная от арки входа, все дисциплинированно удалились прочь, вылетая сплошным потоком и снаружи распыляясь в разные стороны. В самом деле, рвани они к выходу одновременно, случилось бы массовое столпотворение, в котором не обошлось бы без травм. Как минимум.

Принцесса и не подумала улетать, хотя старая колдунья и покосилась на неё с осуждением. Наоборот, стала поторапливать знатока по флоре, когда они остались в беседке вчетвером:

– Не молчи! Говори, что за опасность в этой семечке?

– О-о! Трудно переоценить эту опасность, – прозвучало в ответ. – Но достаточно этой семечке оказаться во влажной почве, как она во все стороны, с невероятной скоростью станет распускать корни и стебли. Причём настолько много корней и стеблей вырастет в течение часа-двух, что их масса уничтожит всю иную флору на внушительном пространстве. Например, масса легко заполнит большую пещеру. Или вот этот наш, созданный с таким трудом лес. А может, и больше?.. А может, и не только флору обезводит, но и фауну высосет? Но как-то экспериментировать страшно…

Лидия ахнула. Всерьёз озадачился и Труммер:

– А потом ведь эта лиана опять даст потомство? И что дальше случится?

– В этом отношении можно не волноваться. Выросшая лиана бесплодна, потомства у неё не будет. Да и жизнь её коротка, две, максимум три недели. Потом она умрёт и начнёт гнить. Э-э… и много у тебя этих семечек?

– Именно этих? – Поль заглянул в отделение. – Штук десять… а нет, четырнадцать.

Ниурсада задумалась надолго, а потом попросила, начав торговлю:

– Остальные семена я тоже просмотрю. Но не мог бы ты нам подарить сразу одну из семечек бешеной лианы?

Против подобного дара сразу жёстко воспротивилась принцесса. Свою подругу поддержала с детской непосредственностью Ласка. Не мог осознать причину такого интереса и Труммер. Всё-таки риск нечаянного роста буйного растения перекрывал всю осторожность обращения с опасным семечком. Но колдунья настаивала:

– Распилив её на малые кусочки, я получу редчайшие ингредиенты. А уже они помогут нам возродить плантацию наших самых любимых грибов.

После этой фразы поощер вспомнил, что он здесь ещё и с определённым заданием, а потому стал осторожно торговаться:

– Да мне подарить не жалко, чай, не последняя семечка. Но мне вот что интересно: почему вы в последние дни рассорились с дэмом? Точнее, относитесь к нему… да и ко мне тоже, как-то нервно, с предубеждением?

– Уф! – с досадой фыркнула колдунья. – Это не мы относимся, мы-то всегда прежде с дэмом ладили и благодарны ему за всё сделанное для нашего народа. Это наша…

– Не смей! – пискнула строго Лидия, но была проигнорирована.

– …принцесса себе места не находит по весьма важной психологической причине. Там и моральная составляющая, и ещё куча всего разного намешана. Дело в том, что Лидия может только требовать для народа, просить лично для себя – не в её натуре. А у неё болезнь врождённая, из-за неё она не может отпочковать наследницу. Потому и бесится, вредничает.

– Так не надо просить лично, – заулыбался Труммер. – Я возьму эту миссию на свои плечи.

– Нет! – продолжала упорствовать единственная титулованная фея. – Он не должен знать о моих проблемах! Да и не поможет его сила, это уже не раз было проверено в истории нашего народа.

Поощер не поверил в сказанное. Хотелось воскликнуть, указывая на Ласку как на живой пример: «Да я мёртвых оживлять умею! А уж любые болезни…» Но некая категоричность в словах принцессы заставила его задуматься и вспомнить те преобразования, которые он лично научился творить со своими товарищами в последнее время. Раны на воинах заживали почти моментально, старые шрамы рассасывались, словно их не существовало раньше. Да и общий вид у подопытных «кроликов» стал напоминать идеал человека омоложенного и стопроцентно здорового.

«А если попробовать своими воздействиями подлечить Лидию? – родилась вполне здравая мысль. И тут же оказалась затоптана суровой реальностью: – Не получится! Наши размеры не совпадают!»

О чем и было с сожалением заявлено вслух:

– Есть у меня одна метода полного излечения, но она тебя попросту убьёт. Ты ведь такая хрупкая и миниатюрная…

– Ты не волнуйся за меня, – похвасталась креатура. – У меня столько умений и сил, что я могу смело считаться у’кинтом.

– Кем?! – поразился а’перв.

– У’кинтом! И защитные силы у меня выросли до объёмов твоего тела. Так что можешь попробовать… Если не соврал, что умеешь…

Теперь уже Ласка защитила брата:

– Как тебе не стыдно? Знаешь ведь, что Поль говорит правду!

– Ладно, ладно! – принцесса порхнула к девочке, коснулась подобием поцелуя её щеки. Вернулась на стол, приказывая гостю: – Лечи!

– И мне интересно посмотреть! – заявила Ниурсада, взлетая и закрепляясь на плече поощера. – Никогда такого не видела.

– Только просьба никому не говорить о моих умениях, – попросил Поль, лелеющий большую надежду, что таким простым способом удастся достичь хороших отношений маленького народца с владыкой всего сущего в данном секторе. – Потому как они не совсем по моему профилю… Да и вообще…

Феи поклялись молчать. Ласка захлопала в ладоши, влюбленно и с восторгом глядя на брата. И он сам приступил к лечению, начиная с микроскопических доз воздействия. Всё-таки сомневался в силах Лидии, несмотря на её высокомерное бахвальство.

Глава 37. Не всё подвластно даже богам

Бенджамин Надариэль, оставив Труммера с его сестрой в лесу Креатур, хотел было поработать в своей любимой лаборатории. Но нарастающий, настойчивый зов от остальных дэмов заставил его подключиться вначале к прослушиванию, а потом и к общей полемике.

Да и было чем озадачиться. С подобными проблемами, когда следовало оговорить совместные действия против единого врага, дэмы сталкивались впервые за последние шесть тысячелетий. И изначальная причина этого, казалось бы, пустячного дела становилась всё злободневней и всё актуальней. Какие-то жалкие с виду существа не просто появились в общем океане, но и сумели показать невероятную живучесть своей общины и даже контратаковать, взрывая все корабли армады и уничтожая всех моряков поголовно. При этом они сумели перенестись в мир ДОМА таким количеством островов, что получился небольшой материк.

Но время шло, а наглые пришельцы на этом не остановились. К данному часу стало известно, что новые острова выныривают из подводных порталов и собираются вместе напротив первого и сорок второго секторов. О материках заявлять было бы рано, но тенденции к наращиванию просматривались. При этом жабокряки сменили свою выжидательную позицию и уже сами устремились в сторону появляющихся на горизонте кораблей морского промысла.

Как ни странно, кровавых стычек не случилось. Просто чужакам стало интересно, чем занимаются местные и каким образом ведётся ловля рыбы и добыча крабовых. Мало того, они вдруг неожиданно попытались устраивать возле кораблей меновую торговлю. Предлагали дешёвые поделки из костей морских животных, из ракушек, из бивней моржа и даже из полудрагоценных, тщательно отполированных камней.

Прекрасно помня о недавних жертвах в море, которые понесли обитатели почти каждого сектора, рыбаки на всех парах уходили от контакта со странными чужаками, а те их и не пытались преследовать. Поначалу…

Тем не менее несколько попыток контакта, а также меновой торговли всё-таки состоялись. Поговорить представителям разных цивилизаций не удалось по причине полнейшего несоответствия речевых возможностей: чужаки банально шипели, словно змеи. Иначе говоря, общались они в каком-то инфразвуковом диапазоне.

Да и внешнее сходство у них прослеживалось больше со змеями, чем с людьми. Слишком уж сплюснутые сзади и спереди головы, да шеи раза в два длиннее, чем привычные. Плечи тоже не слишком широкие. Брюхо излишне выпуклое, как у беременных на последнем месяце женщин. Ну и длинные конечности, с перепонками между пальцев. Удивляло наличие носа, губ, глаз да бровей, вполне человеческих на вид. Волосы и уши – тоже как бы соответствовали обычным стандартам.

Заинтересовались чужаки при обмене больше всего стеклом, натуральной кожей и изделиями из прочной древесины. За простую, упругую, крепкую палку морские дикари отдавали всё что угодно из своего скудного скарба или из менового набора. Таким образом, стали доступны для изучения и некоторые орудия труда: крючки разной толщины и массивности, мотки прочнейшей лески, виды простейшей одежды, созданной тем не менее из химических волокон непонятного свойства.

А ведь ни заводов на островах, ни каких-то плавилен или кузнечных горнов не наблюдалось. По крайней мере с того расстояния, откуда дэмы не опасались вести визуальное наблюдение своим удалённым сознанием. Из этого делался не совсем приятный вывод: где-то в материнском мире этих водоплавающих невероятно сильно развита промышленность. До какого уровня? Понять сложно. Но уже факт уничтожения военных кораблей говорит сам за себя.

И другие негативные факторы вскрылись. Непосредственно зависать над островами для длительного просмотра дэмам не позволяло странное жжение, передающееся прямиком в мозг. По тем же причинам пока никто не рискнул появиться на острове чужаков и в своей физической ипостаси. Хотя на расстоянии пятидесяти километров от берега подобные умения имелись у каждого владыки сектора.

Совокупность наблюдений к данному часу позволила выдвинуть новые предположения:

– Все ли жабокряки одинаковы? Возможно ведь, что расположившиеся в центре океана – более агрессивные и одичалые. А те, кто появился позже, – уже вполне культурные и цивилизованные?

– Вряд ли, – следовало опровержение. – Потому что тоже жестоко охотятся на разумных касаток с дельфинами.

– Зато, по крайней мере, не охотятся за людьми? И не атакуют корабли?

– Пока случаев нападения нет, – подтвердили самые активные наблюдатели. – Зато целый флот узких пирог и каноэ упорно следует по следам отступающего рыболовецкого флота. Кажется, жабокряки вознамерились выяснить, как далеко живут встреченные ими люди.

– Вы вроде организовали небольшой шторм? Помогло?

– И натравили на них касаток с дельфинами?

– Ну да, часть утлых лодчонок пошла ко дну из-за сильного волнения на море. Ещё большую часть судёнышек потопили своими телами касатки. Дельфины довольно ловко топят тех, кто держится на поверхности воды вплавь. Хотя это и получается не совсем просто: чужаки умирают без доступа свежего воздуха лишь минут через десять, а то и пятнадцать. При этом они яростно сражаются ножами, длинными пиками и гарпунами. Наши разумные друзья гибнут.

– От флота утлых лодчонок остался жалкий мизер, зато появилась идея пленить этих жабокряков возле берега и изучить их в Лабораториях со всем тщанием. Поэтому шторм мы погасили, а наших разумных обитателей океана отогнали в сторону. Можно сказать, что первые пироги уже вошли в десятикилометровую зону. Кому и сколько доставить экземпляров?

Ну тут уже все дэмы взалкали поработать на благо науки. Даже Прогрессор заказал два десятка чужаков, попутно отдавая распоряжения по внутренним каналам связи для своих учёных, исследователей и прочих ботаников команду: «Приготовиться!» Да и самому загорелось лично взглянуть, пощупать, отрезать, растворить, прожарить током… ну и так далее. Обычный творческий процесс, который всегда крепко затягивает истинного исследователя.

Ну и сам факт чьего-то непокорства вызывал огромное раздражение и недоумение. Появилась некая сила, не поддающаяся с ходу уничтожению и пытающаяся нарушить устоявшийся навсегда уклад ДОМА. Чем не вызов высшим божествам?

А сам Прогрессор, хоть и имел подобное прозвище, да позволял себе расслабиться в общении с простыми смертными, в остальном ничем не отличался от своих божественных собратьев и сестёр. А потому он в первую очередь относился к чужакам как к животным-хищникам. Причём хищникам, ни в коей мере не полезным для цельной экологической системы всего ДОМА. То есть все исследования планировалось вести в плане поиска средств или способов уничтожения неуместных нарушителей океанского покоя.

В Лабораториях быстро провели должные приготовления к приёму экспериментального материала. Да и сам Бенджамин горел нетерпением, поторапливая коллег и отвлекая их от процесса поимки, упаковки и доставки жабокряков. Поэтому немного нервничал, да и раздражение его нарастало. Вспоминал разные мелочи и раздавал соответствующие указания:

– Приготовить дешифратор инфразвуковых сигналов!

– А ещё лучше сразу все три разные модели приготовьте…

– Ну и симулятор страха запустите, пусть прогревается для калибровки. Надо будет этих хищников сразу запугать ментально…

Именно в этот момент к нему и обратился один из координаторов Лаборатории:

– Дэм Прогрессор! С тобой хочет срочно увидеться принцесса Лидия. С ней поощер Труммер и его сестра.

Уже взмахнув с раздражением ладонью, Бенджамин словно отогнал неуместных сейчас посторонних. Но тут же закрутил ладошкой обратно, почему-то меняя своё решение:

– Ладно, пусть их сюда пропустят! – и когда увидел прибывшую троицу, не удержался от обычной колкости: – Зуммер-буммер! Раз фея у тебя сидит на плече, значит, ты с ней помирился?

– А мы и не ссорились с Полем! – неожиданно усилила Лидия свой писк до вполне нормального голоса. – Это просто я решила тебе нанести визит и сообщить, что все прежние наши недоразумения рассеялись. Заодно выказываю лично тебе благодарность за созданный лес, за освобождение части моего народа из мира Драйдов и за возможность общения с такими личностями, как брат и сестра Труммеры.

Дэм поощрительно цокнул языком:

– Надо же! И тут этот проныра справился! Не буду спрашивать как, скажу только, что рад и приглашаю к плотному сотрудничеству. Отныне феи могут меня сопровождать, участвовать в моих экспериментах, учиться, да и сами получают право давать подсказки мне в нужные моменты.

– Даю своё милостивое на то согласие! – пафосно и с чрезмерным официозом объявила принцесса. И тут же добавила: – И желаю наградить а’перва неделей отдыха в семейном кругу.

– Мм?.. Наградить? – озадачился Надариэль. – Да я не против… И сам ему даю шестидневную награду.

– Благодарю! – выдохнул Поль.

– Ну и его сестричке – четырёхдневную! – расщедрился дэм. Ещё и напомнил: – Да и за прежними наградами вы не приходили, так что получите все вместе.

– Ой, дядя Бен! – захлопала малая в ладошки. – Ты такой добрый! Я теперь смогу у Азы лично для себя выкупить гарпию Кузю! Ура!

Ни к кому не обращаясь, словно думая вслух, Труммер стал рассуждать:

– Теперь главное, чтобы Ревельдайна не узнала о моём честно заслуженном отпуске. Лишь бы никто ей не проболтался…

Чем вызвал здоровый смех у Прогрессора:

– Ха-ха! Да ты сам ей всё расскажешь, и не заметишь даже! Ха-ха-ха!

И тут его смех прервался очередными, не совсем приятными сообщениями. Жабокряков отловили, стали паковать, используя самые разные методы и средства удержания. Но сразу же стало понятно, что попавшие в плен чужаки тяготятся неволей настолько, что их не останавливает присущий всему живому инстинкт самосохранения. Иначе говоря, они попросту умирают, останавливая в себе работу сердца.

Конечно, для огромной части экспериментов и трупы сойдут. Тем не менее живой материал всегда ценится больше. Поэтому ловцы из крайних секторов стали применять дорогостоящие и крайне громоздкие установки со стазис-полем, практически замораживая водоплавающих или вводя их в состояние анабиоза.

В свою очередь это усложняло элементы логистики, а потом и последующие действия в процессе предполагаемых экспериментов. А что может больше всего вывести из себя целеустремлённого экспериментатора? Как раз вот такие непредвиденные задержки по времени. Вот Бенджамин стал вновь крайне раздражителен, нетерпелив и гневен. А потому крайне невежливо погнал прочь добившихся аудиенции посетителей. Спорить с ним или хотя бы что-то пискнуть не посмела даже принцесса фей.

Зато с самой детской непосредственностью это посмела сделать Ласка:

– Дядя Бен! Ну я-то домой быстро попаду, но нельзя ли и Полю вместе со мной порталом моим воспользоваться?

– Твою!.. Йе-ть!.. Упс! – что-то сдержал в себе совсем нехорошее дэм, мотая головой и сжимая кулаки. – Какая же ты!.. У-ух! – и тут же сдёрнул с одного из своих пальцев кольцо и протянул девочке: – Забирай, шантажистка! Пока держишь кольцо в створе портала, там пройдёт кто угодно! А теперь – бегите!.. Пока я ещё в себе… О-о-о, великий Тра! Дай мне сил и терпения!

Изрядно напуганный Труммер подхватил сестру на руки, потому что та ни капельки не устрашилась и ещё собиралась что-то вякать. И только вне Пространства Лабораторий а’перв задышал свободно. Лидия тоже выглядела слегка испуганной:

– Какая овца его укусила? – поинтересовалась она. – То он добрый, то в бешенство приходит…

– Понятия не имею… Но таким сердитым я его ещё не видел! – и уже к сестре: – Ласка, ты всё-таки ведёшь себя крайне неосмотрительно…

А та выглядела словно ничего не случилось:

– Подумаешь!.. Зато смотри, какое у меня теперь колечко есть!

Глава 38. Дорога в один конец?

Портал и в самом деле сработал великолепно, перенёс домой Поля в мгновение ока. Ну а сестра с феей могли и так шастать туда и обратно в любое время. Кстати, за ними в Ро́змор увязалось ещё несколько фей, возглавляемых старой Ниурсадой. Колдунья вознамерилась провести несколько опытов с семечками и косточками вне Имения и как можно дальше от своего обожествляемого леса.

Ну и не успел ещё Труммер выйти из спальни сестры, как услышал в гостиной голоса. Там довольно жёстко и на повышенных тонах переругивались Галлиарда с маркизой Рейной:

– Как ни приду домой, вечно его нет! И это считается супружеской жизнью?

– А то ты не знала, за кого замуж выходила?! Мой Поль всегда нарасхват, постоянно с миссиями, а то и с самим дэмом по иным мирам мотается. А теперь и Непревзойдённая его выделила особо…

– С чего это он «твой» вдруг стал? – явно злилась Аза. – Да я тебя…

– Себя кори! Что это за жена такая, что ни разу под мужа не легла?

– А не твоё дело!

– Ну и раз ты с ним не спала, то он вполне логично до сих пор «моим» продолжает оставаться! – заявила Галлиарда с апломбом.

Пришлось Труммеру поторопиться и выйти в гостиную, пока там подруги окончательно не перессорились:

– Девочки, привет! Вот я и дома! – ловя на грудь прыгнувшую к нему Фойтинэ и восклицающую радостно:

– Наконец-то! – а вот её подруга преизрядно удивилась:

– Поль? Как ты здесь появился? – и в объятия кинуться не спешила.

– Очень просто: живу я здесь, вот и вошёл. А ты как? Надолго или тебя отпустили в отпуск хотя бы на неделю?

– Э-э… отпуск?

– Ну да, чему ты так удивляешься? – он уже отстранил баронету и шагнул к супруге. – Рвался сюда, чтобы как можно быстрее увидеть тебя, крепко обнять…

И замер в недоумении, когда его руки были оттолкнуты с капризным фырканьем. Ещё и словесно получил тяжёлые обвинения:

– Так я тебе и поверила! Вон, Галли хвастается, что была последней, с кем ты фривольно общался в постели! Как ты посмел мне изменить?!

– Да не изменял я тебе! – только и выдавил из себя вконец ошарашенный мужчина. – Что за глупости?

Тут из-за его спины вышла сестрёнка и с серьезностью, совсем не свойственной для ребёнка её возраста, пригасила начинающиеся разборки:

– Не надо кричать на моего брата и навешивать на него напрасные обвинения! – при этом она как бы и не смотрела на маркизу, а заявление делала для всех присутствующих. – А кто хочет с ним пообщаться по личным вопросам, пусть отправляется к нему в спальню.

Аза на эти слова ехидно осклабилась:

– Малышка, не много ли ты себе позволяешь?

– А что? – та наивно захлопала ресницами. – У меня опекун есть и защитник, мне ничего не страшно. Вон, даже колечко мне дал!

И хвастливо показала ручку, где на пальце ослепительным серебром блеснуло колечко. Непонятно почему показала. И непонятно почему Рейну пробрало от злости и возмущения:

– Как он посмел?! – правда, тут же спохватилась, взяла себя в руки и чуть ли не бегом отправилась в спальню своего супруга. Ну и в свою спальню, если придерживаться матримониальных расстановок в семье.

Когда и Поль там появился да плотно закрыл за собой дверь, опять подвергся моральной атаке:

– С какой это стати малявка удостоилась подобного кольца? Где ты был в это время? И как тебе удалось вырваться так быстро домой?

– Милая, давай разбираться во всём по порядку, – предложил он. – Чем тебя так поразило это простое кольцо?

– Мне Непревзойдённая точно такое же показывала и утверждала, что подобные артефакты могут носить только дэмы.

– Ха! Много ты её слушай, могла ведь и обмануть простую смертную! – заверил он и совсем иным тоном продолжил: – Тем более что воля и пожелания дэма – неоспоримы! Кто ты такая, чтобы негодовать о действии Прогрессора?!

– О-о-о… вот ты как запел? – задумалась красавица.

– Теперь о моей занятости: ты прекрасно знаешь, что меня забрали для разных заданий. А домой потому быстро и вырвался, что управился с данными мне заданиями невероятно быстро. При этом мечтал тебя увидеть и приласкать как можно быстрей…

После чего вновь шагнул к супруге, пытаясь её обнять. И вновь получил жестокий отпор:

– К сожалению, теперь некогда мне!

– Как же так? Не ты ли совсем недавно обвиняла Галлиарду, что отчаялась меня застать дома? Или это просто тактика такая: нападай, чтобы не защищаться?

– Нет, мне действительно надо срочно отправляться к Ревельдайне. А заскочила я на пять минут, чтобы… тебя увидеть. Ну и эта твоя бывшая зазноба меня разозлила, вздумала на тебя какие-то права заявлять…

– Какие права? Я весь твой… и навсегда, – томно шептал Поль, всё-таки ухвативший Азу в объятия. Вроде всё стало получаться, и дело уже шло к поцелую, как вдруг мощным толчком мужчина оказался отброшен к стене:

– Вспомнила! – ярилась супруга. – Ты ведь мне изменил с дэмой! Скотина! Животное!

– Э-э-э… дорогая, мы ведь уже обсуждали эту тему… Подобные силы мироздания ни мне, ни тебе не подвластны. Так что ничего больше не остаётся, как смириться и просто радоваться, что я остался жив после соития с этой Коброй…

И этими словами не угодил Азе:

– Как ты… её назвал? – и вспылила: – Вот уж неблагодарный кобель!

– Постой, – растерялся он, – я тебя не пойму: то ты злишься на богиню, то готова мне голову оторвать за нормальное, даже почётное прозвище Ревельдайны… Ты уж определись: чего хочешь? Что говорить и как действовать мне?

– Чего я могу хотеть? – она словно сомневалась, говорить или не говорить? – Буду честной с тобой до конца. Мне тоже дали несколько дней отдохнуть. Но в то же время жёсткий приказ получила от дэмы: как только ты появишься на подворье своего дома, хватать тебя и мчаться к ней. Вот ты и появился…

– Но не на подворье! А оно, я уверен, как-то просматривается Коброй. Значит, мы можем промолчать о моём появлении, банально закрыться в спальне на неделю и устроить-таки брачную ночь. А? – радовался Поль и гордился собой. – Как я придумал?

При этом предпринял очередную попытку обнять свою любимую женщину. Это удалось, но ничего желаемого в логичной своей последовательности не получилось. Маркиза упорствовала:

– Я так не могу. Дэма сразу поймёт, что мы её обманули, и показательно меня казнит… Ты хочешь моей смерти? Или ты меня уже разлюбил? А может, ты втрескался в эту старую и развратную Кобру? Или решил вернуться к прелестям Галлиарды? Чего молчишь? Отвечай!

Труммер только печально вздыхал, не осмеливаясь сказать вслух древнюю истину:

«Комар гораздо гуманнее женщины. Потому что когда сосет кровь, хоть не жужжит в тот момент!» И что-то ему подсказывало, что сейчас и здесь у него никакого секса не будет, а вот наведайся он в Имение Ревельдайны, его там и накормят, и обласкают, и доведут до высшего блаженства.

«Тогда зачем я спорю и упорствую? Надо соглашаться… Только сделать это так, словно с трудом поддаюсь на уговоры…» – и вслух продолжил:

– И с какой такой стати я понадобился Несравненной?

– Конкретно не в курсе, но она отыскала какое-то чудесное оружие. Или артефакт… И хочет тебе его вручить в подарок. Или дать в аренду… Ну и ещё она тебе обещала какие-то особенные награды. Полетели? Это быстро получится на Кузе.

Ещё минут десять она уговаривала своего сомневающегося супруга. Последним доводом стало озвученное обещание Азнары, что, возможно, уже с завтрашнего дня молодая супружеская пара получит месячный отпуск и будет вправе отдыхать, как им заблагорассудится.

– Ого! Неужели целый месяц?

– Точно, точно! Дэма насчёт этого слово дала! А ты ведь знаешь, чего стоит такое слово.

– Увы… Знаю.

– Не ёрничай! Выходим, прощаемся и улетаем!

И стала подталкивать супруга к двери. Стараясь не переиграть, Труммер сдавался с трудом, прощался с домашними излишне печально, да и на гарпию усаживался с недовольным ворчанием:

– Соглашаюсь на всё только ради тебя! Но если меня дэма ещё хоть раз обманет или нас разлучит хоть на полчаса, сотворю что-нибудь страшное со смертельным исходом.

Они уже взлетели, и продолжать разговор стало невозможно. Только и оглянулась Аза с недовольством на Поля да заставила после этого Кузю лететь ещё быстрей. А мысленно ухмыляющийся а’перв сразу расслабился и беззаботно уснул. Мол, чего волноваться заранее? Прилетят, на месте всё и решится. Тем более что и выспаться толком уже давно не удавалось.

Проснулся уже на земле. Пока слезал, осмотрелся: какой-то внутренний дворик, скорей всего вокруг комплекса здания Имения.

Не успели войти в дверь, как навстречу вылетел разъярённый главный консул Юрген Флигисс:

– Да вы совсем очумели! – раскричался он. – В этот двор никто не имеет права ногой ступать!

– А мне дэма именно сюда приказала Труммера доставить, – попыталась оправдаться Рейна, прячась за спину своего супруга.

– Приказала?!. Врёшь! Не могла она такого приказать! – ярился генерал. – Эй, охрана! Ну-ка хватайте эту девку, да заприте её в карцере у подвала! Сейчас во всём разберусь, что тут творится, и кто-то точно нарвётся на пулю! Кругом только и вертятся что предатели да заговорщики! Обман стал обычным делом! Саму богиню осмеливаются обманывать!

Это он выкрикивал, пока двое подтянутых и шикарно одетых воина подхватили маркизу под локотки и повели-понесли в глубь здания. Ещё двое воинов блокировали Труммеру доступ к своей возлюбленной. Так и прошли на два этажа ниже в какой-то холодный, мрачный подвал. Там закрыли нарушительницу порядков в келье, без единого окошка. И ключ от внутреннего замка Юрген положил в показушном жесте в карман.

– По-о-оль! – кричала женщина уже из-за двери. – Умоляй дэму меня выпустить отсюда! Соглашайся на всё! И побыстрей! Иначе я тут замёрзну насмерть!

Ну да, ничего иного не оставалось, учитывая место, где он находится. Не ослаблять же воинов до беспамятства? И Главного консула тоже? Так он наверняка защищён лучше всех смертных сектора! С таким существом не справиться при всём желании. Уже вот на байни не сработали самые сильные воздействия.

Да и на поощера генерал обращал внимания постольку-поскольку:

– Ну вот, пусть эта курица здесь посидит… А ты за мной! Сейчас с тобой Несравненная разбираться будет! – и уже поднявшись в анфиладу роскошных комнат, чисто по-дружески посоветовал а’перву: – Ты лучше ЕЁ не зли. Она и так в бешенстве из-за предательства первой советницы. К тому же Л’укра Бзань умудрилась сбежать каким-то образом. И её ищут по всему ДОМУ.

Труммер не удержался от язвительного сарказма:

– Ну да, высшую байни ловить – это не беззащитную маркизу в холодный карцер запереть…

– Но, но! – повысил голос геер Флигисс. – Не забывай, с кем разговариваешь, червь! Вот сейчас ноги тебе прострелю и послушаю, хватит ли у тебя смелости критиковать наши действия.

Ещё через минуту они вошли в помещение, уставленное какими-то приборами, осциллографами, странными устройствами и десятками экранов. Рядом с ними хлопотала одетая в простую, рабочую одежду Азнара Ревельдайна. Разве что её уникальная диадема на лбу, цепочка с камнем в ложбинке грудей, серьги на ушах, да многочисленные кольца на пальчиках резко отличали богиню от простой смертной. Никак с двойником не перепутаешь.

Ну и голос, леденящий да пугающий, сразу отбивал всякое желание спорить, возмущаться или добиваться справедливости:

– Отлично! Не думала, что Труммер тут появится так быстро, но так даже лучше! Облачайся в этот плащ и становись вот на эту платформу! – заметив, что а’перв что-то пытается сказать, прикрикнула: – Пошевеливайся! У нас и так мало времени!

– Стараюсь, о Непревзойдённая! – лепетал Поль, с огромным трудом ворочая губами и языком. Явно на него наложили какой-то паралич, чтобы говорить не мог. Но он задействовал парочку «подборов», попросту собирая какую-то энергию с нескольких, враз погасших экранов. Потому и смог довольно громко крикнуть: – А вот Аза умирает в карцере от холода!

Больше ничего вымолвить он не смог, зато многозначительно косил глазами на главного консула, замершего у входа. Не скрывая досады и некоторого недоумения, Азнара тоже глянула в ту сторону, проворчав раздражённо:

– В чём дело?

– Осмелюсь доложить, что Аза Труммер нагло приземлилась на летающей бестии в священном дворике Тра.

– Что-о-о?! – уже не на шутку разгневалась дэма. – За подобное кощунство эту мерзавку растерзать мало! – потом присмотрелась к мычащему и дёргающемуся поощеру и демонстративно сжалилась: – Хорошо, назначу ей наказание попроще… Может, и выживет… Но с условием: что ты будешь стараться и беспрекословно отработаешь за все её прегрешения. Понял?

Пришлось покорно кивать головой. Хотя мысленно он сердился:

«И вот к чему устраивать все эти цирковые представления? Дешёвый балаган, не иначе!.. Или она меня совершенно за полного идиота принимает?.. Хм… Или это такие ролевые игры?.. Ну и ладно, лишь бы до смерти не замучила… И что это за странная платформа?»

Плащ он кое-как на себя надел, по центру площадки встал и теперь пытался осмотреться и понять, что к чему. Ревельдайна ещё больше нервничать стала, когда рассмотрела погасшие экраны. Заметалась, пытаясь понять причины и устраняя неполадки. Но вот экраны вновь заработали, что-то загудело, а ноги подопытного «кролика» стали пощипывать вздымающиеся искорки. Да и сфера розовая образовалась, накрывая платформу словно куполом.

Так прошло пять минут, во время которых Азнара что-то проверяла, переключала, подсчитывала, калибровала и передвигала массивные устройства. Потом удовлетворённо обошла вокруг платформы два раза, взяла со стола какой-то предмет, да и бросила им в поощера. Тот не ожидал подобного, поэтому даже не дёрнулся. Ну и воздействия встречно применить не успел. Иначе все его умения тут же проявились бы во всей красе.

Бросила, и… предмет пролетел сквозь тело вздрогнувшего а’перва.

– Ура! Получилось! – последовала констатация очевидного из божественных уст.

– А если бы не получилось? – просипел еле слышно Поль.

– Молодец, соображаешь! – последовала похвала. – Всё правильно, один раз – это ещё не доказательство. Да и разные скорости надо опробовать, с разными величинами поработать. С лазерным лучом испытать опять-таки…

Слушая это, Труммер мысленно проклял тот день и час, когда впервые согласился работать на владычицу восемнадцатого сектора. Несмотря на нереальную физическую близость с дэмой, несмотря на появившееся в последний раз духовное единение, она бесцеремонно проводит жестокие испытания над своим «любимцем» и даже без малейшего зазрения совести рискует его жизнью.

Или это какое-то особое испытание духа? Проверка чувств? Экзамен смелости и бесшабашности? Попытка вызвать на озлобленную откровенность? Знать бы, к чему готовиться…

А обстановка вокруг всё накалялась. Ревельдайна потребовала у генерала:

– Юрген, дай-ка свой пистолет! – тот безропотно отдал оружие, и оно было направлено в ноги поощера. Но вначале последовал вопрос: – Признавайся, как ты убивал десятками участников оргии во время своего побега-погони за Л’укрой?

«Ага, вот что её беспокоит! – догадался Поль. – В самом деле, было бы наивно с моей стороны предполагать, что тела пострадавших не исследуют. Правда, я никого не убивал вроде, но в тамошней ситуации мог нечаянно и перестараться с силой воздействия…» – вслух же признался только частично:

– В той нервной обстановке мы мчались как кони, расшвыривая всех в стороны и не соизмеряя усилий.

– Могло быть и такое. Но почему на большинстве тел нет ни одного физического повреждения?

– Хм… Могу только предполагать, что после интенсивного секса все были чрезмерно ослаблены… Вот и померли… от страха. Или ещё от чего-нибудь…

– А конкретней о последнем «чего-нибудь»? – дожимала дэма, которой было бесполезно лгать, и уже явственно давила на курок пистолета.

Пауза затянулась и тут же оказалась прервана четырьмя выстрелами. Для себя Поль уже давно решил не реагировать на пули, и будь что будет. Ну очень, очень ему не хотелось раскрывать свои профессиональные умения широкого профиля. По крайней мере, стоило держаться до последнего. Знать бы ещё чего последнего? Патрона?

Но почти не испугался. И правильно сделал. Пули прошли сквозь тело, не причинив ему ни малейшего вреда. Даже неприятных ощущений не возникло.

– Тоже радует, – кивнула экспериментаторша. – Пули тебе не страшны. А вот как подействует на тебя всё сжигающий лазер?

Развернула какую-то установку, и теперь уже странный раструб целился прямо в живот замершего человека. И допрос продолжился с не меньшей интенсивностью:

– Меня не устраивает твоё молчание! Отвечай как на духу: чем ты умертвил участников оргии?!

Ничего не оставалось, как частично приоткрыться:

– Благодаря уникальным артефактам моя сила поощера настолько усилилась, что получаемый человеком импульс бодрости становится опасен. А проще говоря, сердце после такой порции останавливается.

– Ты мне врёшь, – равнодушным голосом констатировала Азнара. – И будешь сейчас за это сожжён!

Демонстративно отключила всю цепочку устройств и приборов, а потом так же красиво, одним пальчиком включила тумблер на устройстве с раструбом. Световой луч вырвался оттуда и воткнулся Труммеру в живот. Вот теперь уже он словил какие-то неприятные ощущения. И странное, покалывающее тепло. И дёрнулся от нового окрика:

– У тебя осталось несколько мгновений жизни! Говори правду!.. Четыре… Три… Два… Один… Ноль! – Про себя Поль уже решил, что лучше погибнет, чем ещё хоть слово скажет. Поэтому вначале не понял, как ведётся счёт дальше: – Минус один!.. Минус два! – и дэма, выключив лазерную пушку, резко сменила тон на весёлый и беззаботный: – Отлично! У нас с тобой всё получилось! И теперь ты защищён прямо-таки невероятно! Молодец!

Особо поразила её оговорка о том, что всё получилось у нас. Так и хотелось поинтересоваться: «У кого это у вас?»

Тогда как скованность спала, ноги чуть ли не подогнулись, почти уронив тело прямо на платформу. Чувствуя в животе подступающую тошноту, поощер, пошатываясь, сошёл на обыкновенный пол, да там и присел на выступающий кожух какого-то прибора. Потом всё-таки собрался, прочистил горло кашлем и попытался пошутить:

– Жаль, что я не могу тебя одарить чем-либо подобным. У тебя и так всё есть. И жаль, что не могу воскресить твоих приписных, погибших во время оргии. Представляю, какая это трагедия для тебя и для всей Крепости.

– Не говори глупостей! – несколько отстранённо вела с ним беседу Ревельдайна, внимательно рассматривая какие-то данные на экранах. – Сотня, вторая чиновников, слепо к тому же поддерживающих предательницу Бзань, – это и так прямые кандидаты в покойники.

– Если так судить…

– Именно так! А теперь пошли со мной! – скомандовала она, быстро устремляясь в сторону иного выхода.

– А что с Азой? – Труммер оглянулся на то место, где ещё недавно стоял генерал. – Она же замёрзнет.

– Ничего с ней не случится! Потом только послушней будет, сам благодарить будешь за укрощение строптивой.

– А куда мы так торопимся? – хотя он уже примерно догадывался.

– В спальню! – не стала его разочаровывать Несравненная, на ходу принявшись снимать с себя одежды. – Будешь меня ублажать! Как в прошлый раз! И попробуй только опустить планку своих стараний!

Минуты через две они оказались в спальне. Ещё минута ушла на снятие с а’перва многочисленных деталей одежды, поясов, браслетов. А вот затем нахлынувший океан страстей, неземных удовольствий и звериной похоти накрыл парочку с головой часа на три.

Правда, всё это время Поль умом чётко контролировал весь процесс. В ином случае он бы просто умер, банально лишившись всех своих сил. А так он своевременно ослаблял богиню, попутно подпитываясь от неё прорвой энергии. И естественно, что с таким потенциалом он мог ублажить и двух подобных любовниц.

Наверное…

Потому что Кобра что-то всё-таки ощутила. Нечто особенное, странное и не до конца ею разгаданное. О чём и заявила, когда они затихли во время наступившего отдыха:

– Вот чувствую, что ты меня как-то особенно изощрённо обманываешь. И даже используешь… Уверена в этом! Но… Признаться честно, не хочется тебя выводить на чистую воду. Пусть всё остаётся как есть, и не будем снимать со всего этого лёгкий привкус таинственности. Правда?

– Уговорила… Не будем! – еле ворочая языком, выдохнул смертный. – Потому что на это сил уже не осталось…

– Не прибедняйся. Тебе почти все дэмы могут позавидовать.

– А что, – немного подумав, решил рискнуть Поль, коснувшись невероятно запретной темы. – Ты со всеми пробовала?

Взрыва не последовало, но тон стал ледяным:

– Не твоё дело! – но отторжения в доверительной беседе не произошло, и следовало этим хоть как-то воспользоваться:

– Ну тогда хотя бы объясни, что это на мне был за плащ и почему предметы проходили сквозь моё тело?

Несколько минут Несравненная лежала молча, зато не отталкивала руку мужчины, которая почти невесомыми касаниями путешествовала по всему телу. Похоже, ей это нравилось, потому и ответила с опозданием, явно заставляя себя раскрыть всю подноготную проводившегося эксперимента:

– Тут между нами, всеми дэмами, которые сейчас в ДОМЕ, спор возник. Уже и не помню, кто первый начал… Суть, что начали хвастаться: а вот наш человечек сможет отправиться к жабокрякам на острова и договориться с ними на месте. Или отыскать способ их уничтожения. Или отравления. Или хотя бы выяснить, чего им надо в нашей вселенной. Кто кого решил послать: лучшего торговца, прославленного воина, известнейшего адвоката, знаменитого дипломата. Догадываешься, к чему я клоню?

– Мм… И ты решила послать меня?

– Нет. Тебя решил послать Прогрессор. Заявил, что ты уникальный дипломат, непревзойдённый разведчик, самый хитрый проныра, выживаешь в любой обстановке и… прочая, прочая, прочая.

– М-да, – вздохнул Труммер, замирая и пытаясь незаметно отвести уставшую руку в сторону. – Правильно про него Ласка сказала: дядя Бен – самый добрейший. Вот и попробуй ему угодить…

– Гладь! – тут же прозвучало восклицание капризным тоном. – У тебя так великолепно получается меня расслабить…

И после нескольких движений рассказ продолжился:

– Не сердись на Прогрессора, он это делает из соображений, которые ты поймёшь только со временем. А пока я тоже выбрала тебя своим посланником на эту смертельную миссию. Только поставила Бену условие, что сама лично займусь твоей экипировкой. Ведь у меня имелось нечто такое, что не ведомо никому из моих божественных сестёр и братьев. Как видишь, всё получилось. Теперь ты прикрыт от опасности не только плащом-артефактом, но и само твоё тело, а также прошедшая обработку одежда со всей сбруей на десять суток становятся непроницаемы для любых негативных воздействий.

– Ничего себе! Это я что, становлюсь бессмертным?

– Вряд ли. Здравый смысл терять нельзя. Как и бесшабашно рисковать не стоит. Ну и не забывай про срок в десять суток. Всё это в совокупности поможет тебе выполнить миссию.

– А что будет со мной потом? – поинтересовался Поль, добавив максимум печали и грусти в свой голос. – Вернусь оттуда, меня опять попытаются убить? Или в новую миссию отправят? А ведь я не приписной! Меня даже дэм не имеет права заставить на него работать без моего согласия.

– Зато может убить… – последовало напоминание о реалиях.

– Да-а! Это у вас просто! Ничего святого за душой! – сорвался поощер на богохульства и тут же получил ладошкой по губам:

– Замолчи! Я ведь могу и обидеться… А чтобы ты не сомневался, заявляю: Бенджамин Надариэль дал мне слово, что после миссии к жабокрякам отпускает тебя на все четыре стороны со всеми врученными наградами. А они, сам понимаешь, будут уникальными. Как с его, так и с моей стороны. Ну и с моей стороны клянусь: всё предоставлю, чего пожелаешь, и дам тебе полную самостоятельность.

– Всё? И разрешишь жить с маркизой Рейной?

– Почему бы и нет?.. Но только если она сама этого захочет и пожелает сохранить ваш брак.

– О-о-о, как хитро и расплывчато…

– Иначе никак. Она мой двойник, просто обязана будет временами меня подменять на каких-то церемониях, скучных официальных мероприятиях, а то и во время бессмысленных визитов в иные сектора. Потому что я очень ценю своё личное время. У меня его никогда не хватает на иные миры, на лаборатории, на встречи и ласки с тобой, в конце концов!

– Со мной?..

– Ну, естественно, если ты будешь ко мне добровольно наведываться время от времени… Или я к тебе? А?.. Под видом твоей законной супруги? – и заразительно рассмеялась, видя смущение своего любовника: – Здорово я придумала? Но ты не пугайся, моё слово твёрдое: как захочешь, так и будешь жить, неволить не стану.

Труммер промолчал, не зная, что сказать.

«Вот же накрутила! Что только женщины не придумают, чтобы нами, мужчинами, помыкать. Ещё и на смерть готовы послать… Как бы теперь у этих водоплавающих выжить?.. Но изначальная суть не меняется: всё равно придётся отправляться в океан. И теперь вся надежда на этот плащ и…»

– Слушай, Азнара, нельзя ли ещё раз все манипуляции с моим телом повторить на твоих устройствах? Вдруг это мне ещё больше поможет? Или вдруг вместо десяти суток я стану проницаем на двенадцать?

– Не получится, – прошептала дэма. И замерла, к чему-то прислушиваясь. Потом стала подниматься с кровати. – Наше время истекло! Немедленно одевайся, облачайся. Через полчаса тебе надо показательно отправляться в океан. Поторопись!

«Вот же засада! – досадовал Поль, начав одеваться. – Почему никакого застолья не было? Пожадничала? Или мне вредно переедать перед дальней дорогой? А если ещё и в пути поспать не получится да подкрепиться?»

Накаркал!

Так и получилось. Ни прощального перекуса не устроили, ни сна в ближайшие часы не предвиделось. Пирс. Ни единого сопровождающего или сочувствующего. Загруженный под завязку топливом скоростной катер. И не факт, что в небольшой трюм уложили продукты и питьевую воду в достаточном количестве.

И к штурвалу пришлось становиться самому. Разве что напутствие получил от страстной ещё совсем недавно любовницы:

– Держи курс строго на юг. У всех посланцев условия старта одинаковые, как и время отправления. Удачи! И не подведи меня! Да и про Бенджамина не забывай. Пошёл!

В тот же момент она оказалась на пирсе. А катер, набирая скорость, ринулся вперёд. И только пенная струя в кильватере ещё как-то связывала Труммера с удаляющимся берегом.

Да мысли всё цеплялись за кромку суши:

«Если со мной что-нибудь случится, всё равно Ласка и Галлиарда смогут прожить безбедно. Средств им хватит с лихвой. И никто их больше не побеспокоит… Хм! Никто?.. А вот тут спорный вопрос… Тогда не следовало спасать принцессу Лидию… И зря мы стали торговать контрабандными алпи… И бывшие соседи могут отомстить беззащитным женщинам… А! И ведь подлая Л’укра умудрилась сбежать! А ведь эта мразь издохнет, но попытается моим близким и родным нагадить! Вот же!.. И что теперь делать?..»

А делать оставалось только одно: выполнять миссию и как можно быстрей возвращаться домой.

Катер мчался строго на юг, прямо в центр Пранного океана.

Сноски

1

Конные копейщики.

Content

Юрий Иванович
Миссии – избыточны

Глава 1. Второе рождение

Глава 2. Распри за кулисами

Глава 3. Беглец

Глава 4. Новая жизнь

Глава 5. Бежал, бежал и… Прибежал

Глава 6. Кровавая дорога к свободе

Глава 7. Куда идти?

Глава 8. Неуместная доверчивость

Глава 9. Ожидание в разлуке

Глава 10. Обычная подлость

Глава 11. Медиум

Глава 12. Удар со всех сил

Глава 13. Восстание смертников

Глава 14. В азарте поиска

Глава 15. Обогнать самого себя

Глава 16. Прорыв

Глава 17. Союз или обман?

Глава 18. Изо льда и в полымя

Глава 19. Очередной побег

Глава 20. Расстановка приоритетов

Глава 21. Кто кого?

Глава 22. Поимка, доставка и… Наказание

Глава 23. Возвращение брата, друга и… Мужа?

Глава 24. Чудесное пробуждение

Глава 25. Отплытие армады

Глава 26. Проигранное сражение

Глава 27. Опасная кобра

Глава 28. Домашние хлопоты

Глава 29. Труммер

Глава 30. Прогресс умений

Глава 31. Раздражение – плохой советчик

Глава 32. Хорошо быть сильным!

Глава 33. Наложение негативных векторов

Глава 34. Игра в секреты

Глава 35. Осложнения в семье

Глава 36. Угрозу – в действие!

Глава 37. Не всё подвластно даже богам

Глава 38. Дорога в один конец?

Сноски