Виталий Храмов

Старый Мамонт

Серия «Попаданец»

Выпуск 35

© Виталий Храмов, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Часть первая

Мерцание

Глава 1

– Ну, дети мои, что делать будем? Деньги-то – тю-тю! – спрашиваю я, испепеляя гневным взглядом этих прожорливых тварей, особенно одну, что мало того, что перестала меня греть ночами и сожительствует теперь со своим звере-собратом, известным как Атос… Черт, пора менять «легенду». Так вот, эта ветреная, непостоянная тварь теперь отказывается жрать других тварей. Ей подавай – мяса. И желательно – не сырого. А вареного. В виде мясного рагу. Пустую кашу тварь не жрёт. И охотиться не желает. Ах, ну да! Я же и запретил. Реально дешевле её кормить покупным мясом, чем выплачивать штрафы егерям. Тут бесхозной дичи нет. На всех – номера госрегистрации и маячки ГЛОНАСС. А местные скверны какие-то бедные на съедобных тварей.

– Надо денег добыть, – вносит предложение Молот, он же – Портос, он же – Капитан Очевидность.

Не, не буду пока менять «легенду». Не успели мы засветиться особо. Эти имена знают только Охотники. Не самые болтливые парни. Тем более что после резни Чёрного Оплота не видать их и не слыхать.

И этот – туда же. Пятый с важным видом кивает.

– Спасибо, Капитан Очевидность! – Не удержался я. – А по делу?

Молот всё больше соответствует Портосу и всё больше догоняет Атоса в габаритах. «Сдутого» Атоса. Его боевую модификацию Халка – не догнать никому. Это противоестественно. Даже стероидные фанатики на Земле не набирают таких форм. И Арамис вытянулся. Оказалось, что их миниатюризация – не генетика, а тупо – хроническое недоедание. Особенно разительно заметно по Арамису – вытянулся, как побег бамбука! Как раз в таких случаях и говорят – растёт не по дням, а по часам!

Да, Арамис… Он же – Пятый. Последнее золото ушло на взятку, чтобы Пятого не сожгли. И меня – тоже.

Козёл драный! Щенок! Каналья! Убил Клирика! Прямо в храме. Пошли упокаивать моего сожителя – Духа, Клирик стал выёживаться. Заподозрил в нас Тьму. Тупой святоша! Метку Повелителя Скелетов, которая к нам прилипла, когда мы Повелителя убили, – от скверны не смог отличить. Кричать стал. Я и моргнуть не успел, как Пятый ему рот заткнул. Метательным топором. А меня заткнул – простым и понятным словом, сказанным по-русски:

– Сука!

Истинно велик и могуч русский язык! Просто – волшебен. Развязывает сомкнутый рот даже немым, старый добрый мат пробивает психологические стрессовые заторы, что мешали парню говорить. Но оказалось, что я слишком часто матерюсь. Без излишних переводов для местных. Это – не переводится. У дешифратора – цензура прошита в BIOS.

Пока я зависал от того, что немой Пятый заговорил, набежала стража. Заперли нас в кутузку. С бомжами какими-то. А потом пришёл начальник райотдела милиции. Ассоциация с райотделом не подвела – пришёл с весьма простым предложением. Простым и понятным. Миры – разные, люди – одинаковые.

И утром мы наблюдали собственную казнь не со сцены, а со зрительских трибун. Вместо нас казнили как раз тех бомжей. Но мне не до общечеловеческих ценностей, «слезы ребёнка», и прочей отвлечённой шелухи, когда своя шкура – уютнее.

Им, казнённым, не повезло – у них не оказалось золота. А у нас – оказалось. Нашлось. Случайно. Как знал, как знал! Золото – такая штука, многое упрощает. Бывает, что осложняет, но тут – упростило.

Ясно, что с того милого городка пришлось бежать. Налегке. Без золота бежалось легче.

А вот жить без золота – совсем сложно. Жить. Выживать. И что-то не попались нам больше твари с золотыми кругляшками в поясных тайниках. И вот мы сидим за столом таверны города, где живёт целый князь с рогатым гербом, горестно гоняем медяки по столу. Не то, что на номер – на ужин не хватает.

Как мы попали в этот город? По шерсти шли. К городу идёшь – всем пох… от города – какие-то мужики в форменных накидках, как у ППС, пристают, угрожают, дезертирами обзывают. Странные.

Хотя, говорят, тут – война. Местный князь, сохатый, забурел и на Императора батон крошит. Говорят, есть причина. Наследник престола вроде на хрен, что ли, этому оленю-князю наступил? Обидел князя, в общем. Странные люди. Ну, раздавил он тебе достоинство, что теперь – сепаратистом становиться? Лавры Стеньки Разина снятся? Чеченец недорезанный. Дудаев местный. А мы тут встревай из-за ущемлённых амбиций!

– Ну, и что так загадочно молчим? Где деньги, Зин? – спрашиваю я с самым суровым видом. И качаю головой. Потому что они – оглядываются. Зину ищут. Тяжело мне с ними. Только и умеют, что топорами махать. Вот!

– Пошли искать Дом наёмников, – говорю я, ссыпая медяки в тощий кошель.

Идём. Пятый тащит за поводья нашу лошадь с нашей телегой. Да-да – ещё одна огромная дыра в бюджете. Фураж ей ещё покупай! Как-то сложно в этом мире с подножным кормом, травкой и ягелем. А всё – лень. Моя. Тяжело мне, видите ли, таскать броню и скарб на загривке!

Опять матерюсь, забывшись, при детях. А они – на ус мотают. Ну, Арамису ещё некуда мотать, а вот Молот мотает. Полез у него пушок на губы. А вот у Атоса волосы растут только на голове. Расовая особенность. Даже там, где всегда спрятано, от стыда, – нет волос. В бане видел. И тело голое, как у змеи. Ни шерстинки. Зато на голове – богато! Как у девицы хорошей. Ещё и ленточки в косы вплетает. Не смеюсь – реально. Много мелких косичек, как негры делают, только – с ленточками. Сколько врагов убил – столько нитей должно быть. А у него не нитки – ленты. Просто он Бродяг – за людей считает.

Я – не считаю. Это первый раз Бродяги у меня жуть вызвали. Теперь – что хворост порубить. Считаю их штуками, а не как Корк – по головам.

Ну, судьба у нас такая. Иные караванщики месяцами ходят без происшествий. А нам, как наймёмся – то Бродяги, то твари, то гоп-стоп. Купцы быстро приложили палец к носу, сложили два к двум – одни теперь мы ходим от города к городу. Купцы не нанимают нас, считают – у нас карма плохая. И – не возразишь. Мы – везучие. Бесплатно Бродяг мутузим. Как не стало караванов – гоп-стоп лихих людей и твари к нам интерес перестали проявлять. А Бродяги – тянутся. И были бы, как в Пограничье, – хорошо бы, но сплошь голодранцы. Просто кости. Даже железочки захудалой не сдашь кузнецу за заточку топоров, чтоб расплатиться взаимозачётом. Самим приходится править и точить.

Дом гильдии – пустой. Пустые столы. Только девица-красавица скучает за стойкой ресепшена. Нет, уже не скучает, кричит нам фразой из классика, что с котами – нельзя. Отправили Кису к Арамису, что стережёт нажитое непосильным мордобоем. И Портос пошёл. Потому как Киса и лошадь – это бурная химическая реакция. Не сочетаются они.

Интересуюсь – почёму такая красавица нервная? Не потому ли, что зал гильдии – пуст? Сиротливые пустые столы, простаивающая кухня, прокисающее вино. И только одно предложение о найме на большой чёрной доске – князь Дома Лося нанимает воинов.

Да-да, научился я читать. Потому как – надоело деревенщиной ходить. Выучил я правила сложения и вычитания их иероглифов. Сопоставились в моей голове начертанное пером и произнесённое топором. Тут им письменность явно китаец «изобретал». Вот, зуб даю! А если серьёзно, то не иероглифы это, а «черты». Наши историки такой период нашей, земной, истории называют «клинопись».

А есть в мире ещё – «руны». Но руны – это тайный язык магов. Потому как запитанные Силой руны – заклинания. И имеют вполне реальную возможность изменять, как там Дух говорит, а-а, «материально-энергетическую структуру мира»? Да, так выражается этот нахлебник. Подселился – не прогонишь.

«Я, между прочим, работаю», – вякает Дух.

«А я, гля, баклуши бью!» – злюсь я.

Девица томно вздыхает, не надо, прошу, а то я – обет нарушу! И так сдерживаюсь уже на самом краю капитуляции перед твоими ресницами! Естественно, говорю это вслух. Вот! Похоже, будет сегодня сеновал и большая, чистая любовь. Нет, не будет. Когда к ней наклоняюсь, пропадают всякие стремления низменности в неведомые выси, просто и прозаически – воняет.

Вот такой я – брезгливый. Частоплотный чистоплюй. Да, это – ещё одна дыра в бюджете. Мойни. Купальни, бани. Горячая вода, одним словом. А это – дорого! Даже раз в неделю – разорение!

Прошу позвать того, с кем я могу поговорить об этом найме. Других предложений нет. Этот олень, князь Лось применил административный ресурс и парализовал работу гильдий Наёмников и Охотников. Ну, Охотники не особо и заметили – они «ушли в тень», а вот Наёмникам иной работы, кроме как война, не осталось. Во всём северо-востоке. Вернее, во всём Северо-Восточном Союзе Чести. Так мятежники себя назвали. Интересно, Император их так же называет или как майданутые – «сепаратистами АТО»? Хотя – не интересно. Пусть вешают какие угодно ярлыки. Нам – деньги нужны.

Можно, конечно, пойти в Банк, мы как раз проходили мимо их помпезного здания, но чутьё мне подсказывает, что не стоит. Она, чуйка, боится геморроя. На себя, чуйку.

Черт, угораздило же нас вести этого долбаного купца в воюющую страну! Чтоб ты разорился! И тебя с этого Лосиного Острова тоже не выпустили! Позарился на дарёного коня – старую клячу и ветхую телегу.

– А регистрироваться вы будете? – кричит в спину регистраторша.

– А смысл?

– Наёмники гильдии стоят дороже. Страховка опять же. Скидка при найме жилья, что принадлежит гильдии. Не только в этом городе, а в любом Крыле гильдии. Скидка на обеды в нашей кухне. А если регистрируетесь как рота, то расценки идут – отрядные, а не личные.

– И сколько нам это будет стоить?

– С тех, кто регистрируется сейчас, – девушка показала на пустую почти доску, – ничего. Всё взял на себя Дом Лося. А обычно – два медных с личника, серебро с роты и десятая доля заработка постоянно.

– По-божески, – киваю я, разворачиваюсь и иду к ней, – что от нас требуется? Анкета?

– Что? Нет. Вы ответите мне на вопросы, я заполню вот эту карточку – и всё.

– Ну, давай. Спрашивай, – улыбаюсь я. Не анкета. Картотека.

– Какое название у вашего отряда? Численный состав?

– Вот, блин! У нас нет названия! Нас – пятеро. А наш боевой зверь – считается?

– Нет, не считается, но это не важно. До десятка, до сотни, или – тысяча. Тысяча уже имеет право на свой флаг и называться – полк. И расценки идут иные. А четыре или пять – не важно. Нужно название. И клятва. Клириками утверждённая. Или Магом крови. Но Магов крови в городе нет. Тогда ваша стоимость сразу возрастает на треть.

– И сколько будет?

– Если лично, с оружием заказчика – двадцать медяков в месяц. Со своим – серебрушка. Конно – десять. Маг – уже золотые расценки. Вы – не маги? Жаль, что – нет. Рота. У вас – до десятка, со своим оружием – вы тоже от десяти серебра. Не рота – по отдельности…

Она морщила лоб и считала, сколько будет один умножить на четыре. Вот, лицо озарилось:

– Пять!

Всё же она посчитала Кису за Наёмника. Бывает.

– Мы пойдём, роту оформим, название придумаем, хорошо? – говорю с ней, как с ребёнком, всё же сильное впечатление на меня произвели её успехи в арифметике. Выхожу, вполголоса рассказываю своим «родственникам» этот анекдот. Тоже лбы морщат. Украдкой от меня пальцы загибают. Такое же озарение на лицах.

– Четыре! – они «поняли» соль юмора.

– Нет, она Кису – посчитала, – мне стало грустно.

Придётся учить их считать. А я-то думаю, что они живут так щедро? А они просто считать деньги не умеют! И – читать. Ещё одно ярмо на шею. И читать придётся научить. А мы всё как-то – спарринги да спарринги – в любую свободную минуту, да способы оказания первой доврачебной помощи – изучаем. А надо их бы в школу загнать. Хотя бы в начальную.

Вздыхаю, школа в этом мире – роскошь. Умеющий читать и знающий хотя бы начальный счёт, как эта девица – уже, наверное, спецы, белые воротнички. Могут работать офисным планктоном. Вон, девушка стоит же за стойкой, а не полы или сковородки драит. Ладно, сам научу. Блин, неужели это так сложно? Да и умеют они. Хоть на пальцах, но умеют. Работам, одним словом.

Да и девушка – не безграмотная. Считать умеет. Это я юморил ради юмора. Она же сказала – «треть», значит, дроби понимает. Просто долго считала всякие «проценты». Да и шутка – не удалась. Хотя удалась – ребята чувствуют себя уязвлёнными. Легче будет их за парты усаживать.

– Так, проехали, – говорю, – давайте быстренько придумаем название. Надо что-то неприметное, не помпезное, но отражающее суть.

Опять – беда! Ну, не будем же мы «Д’Артаньян и три мушкетёра»? Или их вариант – «Сильные руки»? Ага, крепкие затылки! Великолепная пятёрка! Вообще класс! Вестерном запахло. А, это лошадка наша виновата. Четыре танкиста и собака! Придумал! Я – пан Янек, гля!

Быстренько! Уже полчаса ругаемся на пустой желудок. А нам ещё – Клирика-нотариуса искать!

– Черт, – в сердцах кричу, – жрать хочу! Я иду искать Клирика, если не придумаете к моему возвращению название, назову команду – «Яблоко»!

А что? Стив Жобс так и сделал. Надгрызанное яблоко судьбы получилось. Какой-то попаданец с планшетом оказался в нашем далёком прошлом, в Древней Руси, отсюда – сказка про блюдечко с голубой каёмочкой, яблочко катается – сказки показывает. А моё «блюдечко» злой дядька отобрал. Божественный гопник.

Нашёл здание храма – благо, не трудно – ищи центр города, иди на шпиль с треугольником. Сложнее было договориться. Составление и освящение клятвы имело определённую стоимость, а у меня – денег нет. Но зато есть большой опыт бизнеса по-русски. Бартер и взаимозачёт.

Тогда, в девяносто восьмом и девяносто девятом, денег вдруг не стало. Сказали – кризис. Но мы же не американцы, чтобы бизнес закрывать по такому мелочному поводу. Работали дальше. Ты – мне, я – тебе. Благо – все друг друга знают как облупленных – изучили друг друга ещё в лихие годины, когда киллеры толпами бегали. Выжившие были как одна большая семья – всё обо всех знают и, так же как в хреновой семье, друг друга любят до скрежета зубного. Но в тот раз как-то общаком решили, что или все дружно выгребаем, или все дружно валим в туман небытия. Скооперировались. Взаимозачёты. Все всем должны. Кругооборот обязательств в природе. Оглянуться не успели за этой суетой – и кризиса нет.

Ну, у нас, у бывших советских, жить без денег – в крови. Не привыкать. Не успели мы перейти психически с меновой торговли на денежные отношения. У нас ещё сохранилось кое-что, что не продаётся. Что дороже денег. Честь, слово, например.

Как там прекраснодушные мечтатели-утописты на заре социализма мечтали, что денег вообще не станет? И такое может статься. Только вот беда – все их мечты имеют один изъян: требуют человека, что будет жить по совести. А вот это уже нереально. Чтобы все, все поголовно жили равно по совести? Все равны? Всегда найдётся кто-то, кто будет жить ровнее. Как там, про слабое звено? Не зря пелась песня, что все совки связаны одной цепью. Так и было. Но слабые звенья – цепь разомкнули.

Говорили – свободу мы получили. А по мне – рабство мы получили. Денежные кандалы. Невидимые, но очень прочные и тяжёлые. Получили мы свободу от совести, от чести, достоинства. От безопасности, спокойствия, благополучия. Свободу от будущего. Только в двадцать первом веке начали стягивать «цепи» обратно. И то… А-а-а, какая мне теперь разница?!

Возвращаюсь к моим, хм, баранам, что так и топчутся у Гильдии Наёмников.

– Пошли, – говорю. – Да, название придумали?

– Нет. Но яблоком быть не хотим. Дед, а как называется вот это? – Молот мне показывает на почти Y-образную щель на наших шлемах.

– Игрек, – отвечаю я. – Так и назовёмся – Игреки?

– Мне нравится, – басит Атос-Корк.

– И мне, – говорит Портос-Молот.

Арамис-Пятый – кивает. Кису – можно не спрашивать. Она, как тот Му-Му Герасима – на всё согласная.

– А сколько у нас шпаг – четыре… – вырвалось ассоциативное. Переглядываются, но уже привыкли к моим «чудинкам».

Клятва – простая, как законы робототехники – не причинять друг другу зла ни действием, ни противодействием, ни словом, ни делом, ни помыслом. Что-то такое. Почему мне фиолетово? Потому как не верю я никаким клятвам. Верю другим способам достижения лояльности, верности и сложения коллективов в единые команды. Клятва эта для меня – официоз, необходимая бумажка, не более.

Ножи, кровь на пергамент, печать засияла, всё, клятва – работает.

– А теперь – танцуем! – пою я. – Сегодня мы с тобой – танцуем. И забываем обо всём!

Нет, не танцуем. Дрова рубим. Огромную гору кругляков колем на поленья, складываем штабель дров – стеной поленьев. Клирик жалуется, что «эта война с ересью в Порубежье» оставила его без прислуги – послушников, а «эта глупая война за глупую девку» – без прихожан. Рубим, как заведённые. Дотемна. Но святой отец (впервые вижу святошу, которого так и тянет именно так назвать) нас накормил, пусть и довольно просто, но обильно – каша, квашеная капуста (или что-то очень похожее), хлеб, что-то типа белого кваса или легкой браги. Да ещё и на ночёвку разместил.

И ещё часа два забавлялись мы с ним теологическими спорами – сколько надо схлопотать скверны, чтобы оскверниться? Этот святоша увидел наши метки, но верно их распознал. Сказал, что ещё пара недель – сойдёт само. И Духа во мне учуял. Сетовал, что не дал ему Триединый столько Силы, а то помог бы изгнать. На вопрос – почему не тащит меня на костёр, ведь во мне сущность сидит, отвечает, что Тьмы и скверны во мне не видит, значит, сущность не зловредная. Тоже рассосётся?

А вот эта наработка Чеса, или как там его на самом деле звали, показала себя отлично. Я про уравновешивание магических излучений – не придумал ещё название. Священник не увидел во мне ни родственного Света, ни вообще никаких магических проявлений. Стелс! Придумал! Не, не годится. Как-то по-собачьи. Пусть будет Скрыт. По-нашенски.

А метка? Дух говорит, что метка эта – другое. Чуждое. Её нельзя закрывать. Иначе начнётся отравление скверной.

Утром идём наниматься. Занимался нами солидный мужик, видно, что опытный вояка и чинный вельможа, с шикарными седыми бакенбардами.

– Что значит «Игреки»? – спрашивает.

– Ничего, – пожимаю плечами, – имя это моё.

Нас оценили. Взвесили и посчитали. В зачет пошло всё – клятва, сформированная команда, неожиданно – он о нас слышал от купцов, получается – этакая рекомендация, своё вооружение, наличие обоза, амулеты защиты, которые казённый Маг тут же и зарядил. Положили нам аж шестнадцать серебрушек в месяц. Прикиньте!

И отправили на плац – учиться. Как в той песне – «Ты в армии теперь!» Опять!

Глава 2

– Чтоб я ещё раз нанялся! – бурчал я, обливаясь потом. – Будь проклят день, когда я сел за баранку этого пылесоса!

Стоящие передо мной в ряд бойцы моей роты посмеиваются. Стоим в полной выкладке на солнцепёке уже несколько часов. Это называется – осада.

Неделю продолжался процесс «формирования и боевого слаживания». Потом полторы сотни новобранцев, и нас в том числе, погнали на фронт. И влили в войско. Тут у них – морской бой. Принц Белый Хвост осаживает несколько крепостей на территории Лося, а полководцы князя решили сделать блицкриг – собрали наёмный сброд, подгребли шваль со всех городов и посёлков (как раз в эту армию мы и угодили) и вторглись на соседние земли, надеясь отвлечь белохвостого наследника.

Вторжение наше шло гладко и без сопротивления – некому сопротивляться в пустыне. Гладко всё было ровно до первой же крепости. Внешние валы и стены взяли в первый же день. И вот уже третий день просто стоим под стенами, обливаясь потом.

Осадная техника строится «стройбатом» очень трудно и медленно. Может, их командира научить малому петровскому загибу? Помогает, на практике доказано. А пока – стоим. Ждём вылазки. А защитники – сидят на стенах. Ждут штурма.

Так и ждём друг друга. Под палящим светилом. Так вот и стоим, потеем. В полной броне стоим – стрелы иногда долетают.

Мы, Игреки – латники – как белые вороны среди остального войска. Потому как тут повторяется история с вооружением Медвила – стёганки-фуфайки, кожаная защита, щиты, шлемы, редко – кольчуга. А мы в латах поверх кольчуг. Нас долго не знали, куда же пристроить. По вооружению мы – золотые всадники (рыцари), но – пешком. И – простолюдины. Мы денёк попарились у шатра полковника, потом благородные подняли бучу этим ущемлением их достоинства – у шатра должны стоять отпрыски благородных кровей, с медалями с выставок, с утверждённой генеалогией, подтвержающей породистость. И нас, дворняжек беспородных, сослали в прочую пехоту.

Теперь стоим левофланговыми. По росту. Первый – Арамис. Велит. За ним – Портос. Принципий. Потом – Атос. Триарий. Я – последний. Что там у римлян было четвертым порядком? Ничего? Преторианцы – это другое. Да и первыми у них были не велиты, только я не помню – кто. Это я от безделья ерундой маюсь, вспоминаю всякое несущественное.

Ура! Лестницы волокут. Хоть какое-то развлечение. Нет, лезть на них никакого желания. А вот посмотреть на этих обезьян – прикольно.

Осаживаю Портоса. Обрадовался он. Герой, гля! Драться собрался! Глаза разуй! Я уже и так вижу, в горизонтальном положении, что обсчитался стройбат, инженерные наши войска. Лестницы совпадают со стенами высотой. Вы их как, под прямым углом поставите? Ну-ну. Похоже, сегодня города нам не взять. Хотя и дали команду: «Вперёд!» Вперёд, так – вперёд! Он сказал «Поехали!» и махнул рукой.

Что, не хватило длины? Или – высоты? А куда вы лезли тогда? Под стрелы и кипяток? Стоим под стенами, как стадо баранов, накрывшись щитами.

– Айда за мной, – говорю, – раненых подбирать.

Игреки – идут. Залезаем на вал, щиты – на спину, раненого на руки, как девушку. Пятый не может поднять никого. Ребёнок ещё. Ага, в бой да за стол – как взрослый. И матерится – как взрослый.

– Прикрывай! – кричу ему.

Сотник командует отход. Отходят. Спиной вперёд, кто-то спотыкается, падает, толкает соседа, через упавшего – ещё падают. Куча мала. Строй сотни нашей – рассыпался. Под смех и стрелы защитников стен. Сотник орёт, как резаный. Отдаём раненых, идём обратно.

Подбираем, зажимаем раны, пальцами передавливаем перебитые сосуды, привязываем перебитые, сломанные конечности к древкам стрел, рукоятям топоров, кускам древка копий. Несём, передаём, чтобы им там, в тылу, оказывали помощь дальше. И так – дотемна. Не потому, что темно стало, – живых под стенами не осталось.

Сотникам и десятникам удалось восстановить строй. Опять началось «стоялово». Только мы челночили от стен до рядов под флагами с оленем, что на лося совсем не был похож. Так – лошадь рогатая. Ну, не Рафаэлло рисовал. Погоди, это же – конфеты! Микеланджело? Так это – черепаха-мутант. Блин, совсем я запутался! А Репин – это художник или писатель? Или вообще – музыкант? Тоже не помню.

По нам, кстати, защитники не стреляли уже через час наших регулярных чартерных рейсов, лишь кричали со стен, спрашивая – добить вон того крикуна или мы его утащим? Примелькались мы им. Мы – приметные. БМП двуногие. Стрел жалко им было. Потому как агрессию к защитникам стен мы не выказывали, оружие в руках не держали, стрелы просто отскакивали или соскальзывали с защиты наших амулетов, щитов и брони.

Я понимаю, какую ошибку я сделал. Главную. Ты в армии можешь сделать всё что угодно, кроме прямого нарушения приказа и нарушения субординации. А хуже этого – показать себя лучше других, ёжика на «Вы» назвать. Много хуже. Ибо это разрушает армию сильнее бомбёжки. Разрушение основы армии – авторитет командования, иерархию подчинения, субординацию. Мы не нарушили приказы. Мы – выежнулись. Высунулись из общей массы. Разом опустив ЧСД[1] всех. И Наёмников, и – Благородных. Они стояли, а мы под стрелами шлялись, как по бульвару. Нагло и безнаказанно. Когда остальные боялись и умирали, мы смело ходили в полный рост, да ещё и спасали других, что ещё сильнее уязвляло. И это – поверх недавней раны, нанесённой нашим видом, нашей экипировкой. Тут рыцари – в кольчугах, коже и стёганках, а какие-то «мужики» – в латах. И это они ещё не знают, что латы – рубиновые! Порвали бы всем войском на сувениры, как туристы Берлинскую стену.

И вечером – был разбор полётов. Нас разоружили, завели под конвоем в тот самый шатёр, что мы давеча стерегли, как швейцары. Орал на нас (ну, как на нас? – на меня) тот самый мужик с бакенбардами. Прооравшись, велел заниматься тем же безобразием и впредь. Правильно, не можешь предотвратить бардак – возглавь его. Санкционируй. Дай высокое указание.

А мне всё не в урок. Продолжаю наглеть. Перебиваю – прошу красной или белой краски. У военачальника аж бакенбарды кровью налились. Закрыли нас до утра в яме, срочно вырытой. Под нас рыли несколько часов. Пока мы раненых таскали. Лучше бы эти полтора землекопа помогли раненых выносить.

Утром – выпустили, отдали оружие, выдали краску. Черную почему-то. И белую, как просил. Рисую на наших щитах большие белые кресты. А остальное поле щита закрашиваю в чёрный цвет – для контраста. Да и для практичности, если наоборот – слишком мараться будет. На чёрном грязь не видна.

Мы теперь – рыцари-госпитальеры. Мальтийского Ордена. Если я ничего не путаю. Так эти средневековые разбойники себя выделяли? Белый крест на чёрном фоне? Госпитальеры. Что я зря весь мозжечок моим «родственникам» выклевал способами спасения жизни на поле боя? За месяцы бродячей жизни.

Тот, кто в армии служил, не только в цирке не смеётся, но и шкурой впитывает простую истину: чтобы личный состав не маялся всякой хренью и не икал мозг командирам, этот личный состав должен быть – уставшим и заё… заинструктированным по самое «не могу». А я долго служил. Оче-е-ень долго. На нескольких хватило бы. Въелось это в подкорку. Вот мы и занимались. Корку и остальным. Физическими упражнениями, боевой подготовкой и – первой медицинской помощью. Чем ещё их инструктировать? Уставом караульной службы? Инструкцией по разборке и чистке АК?

Да-да, о своём упущении уже говорил. Надо было их грамоте учить. Каюсь, даже не подумал, а – зря. Это заикивает эффективнее, но я как-то привык, что у нас, на Земле, по крайней мере в России – поголовная грамотность была, воспринимается элементарная грамотность, как данность. Пусть с правописанием проблемы, но читать и деньги считать – все умеют. А случай убедиться в обратном при кочевой жизни не представлялся. Тут газет нет. И туалетов – тоже. И меню в местном общепите – не принято. Тут всё – устное народное творчество.

Так как мы – штрафники, то с завтраком нас обломали, только обед. Это, к слову, про общепит. После обеда – снова штурм. В этот раз длины лестниц хватило. Нарастили. Штурм быстро набрал высокую степень накала. Под стенами тела – слоями. И нам работы хватило. Так хватило, что вечером ходили к магу и отдали ему две серебрушки. Ибо – маг не должен тратить Силу напрасно. Зарядка наших амулетов – как раз небоевые потери Силы. А потому – надо дать взятку, чтобы он пошёл на «должностное преступление», сука! И потратил стратегический ресурс своего магического запаса в личных, наших, целях.

А утром – опять штурм. От крови и боли людей самые младшие в моей команде – сходили с ума. Глаза наливались безумием. Обливал холодной водой. В атаку они собрались! На стены! Надоело им инвалидов таскать.

– Придурки! Мы сюда для чего припёрлись? Денег заработать? Мёртвому деньги не нужны! Это не ваша война. Нам по барабану, кто победит. Нам – срок отслужить. Убивать для этого совсем не обязательно, – кричу им в лица.

Во взгляде Молота – ничего, его ещё не отпустило, пришлось по шее дать, у Пятого – презрение борется с непониманием, а вот у Корка – удивление.

Бунт подавлен, возвращаемся к работе. Раненых – много. Таскаем без разбора – свои, чужие. Ночью только догадались – сделали носилки из обломков лестниц. Стало полегче.

Бой продолжается всю ночь – наши взяли одну стену, защитники отчаянно контратаковали. За полночь взяли воротную башню – войска широким потоком пошли в город. Защитники стали сдаваться. Утром всё закончилось.

Я всё ждал магических атак от защитников. Думал, Маги силы берегут. Но магия так и не была применена. Может, не было Магов в этом городе?

Сутки мы таскали раненых. Сутки! Как заведённые. Какой сутки – больше! Только следующим вечером я решил, что баста, хватит! Работаем, как комуняки в забое. И Павка Корчагин – сзади с наганом.

Вечером не пошли к Магу. Харя у него треснет – каждый день ему платить по две монеты. Я «срисовал», как он заряжал амулеты, совместно с Духом поняли, почему у меня не получалось. Хотя казённый Маг и использовал вербальный способ, я увидел свою ошибку – неверный угол одной из рун.

Когда я дохожу до крайнего истощения всех своих сил, когда сознание находится на грани – опять получилось магическое открытие. Сам зарядил я амулеты. Слил в них Силу. Молча, что особенно ценно. Не маг я, не маг. Уже вырубаясь, не засыпая, а именно – отрубаясь, понял, как сделать индикатор заряда магической Силы по типу индикатора телефона. С четырьмя или пятью делениями. Но не сделал. А потом – опять забыл.

Глава 3

Утром надел наручи, натянул кольчугу, не стал крепить остальную бронь, тяжёлую, латную, пошёл проведать раненых. Придя, схватился за голову – слишком много тех, кого мы вынесли, умерли. Слишком многие стали инвалидами. Я же видел, что к раненым бросались какие-то женщины. Подумал – знахарок наняли, магинь… как будет маг женского рода? Магиня, магичка? Не важно. Оказалось – это были не медсёстры. Это были шлюхи полковые. С соответствующим уровнем знаний медицины. Никаким.

Подтягивается тройка моих госпитальеров. Наша зверюга сидит безвылазно в нашей палатке – имущество охраняет. Вид у всех – краше на костёр ставят. Кольчуга на Атосе висит, как штора в театре. Отвык его видеть без его бочки панциря.

– Порожняк! – говорю я им. Ещё бы они знали, что это такое. Да ещё и без перевода. На русском.

Иду, пальцами тыкаю в тех, что умерли, в тех, что умрут, – гангрена начинается. Считаю. Разворачиваюсь, иду в свою палатку. Бронируюсь. Вооружаюсь. Мои соратники – тоже, но я им запрещаю. Ибо – нехрен! Есть такой зверь.

На холме знать празднует победу. Бухают. Щит на руку, топор, иду в атаку. Гвалт, шум, столы опрокидывают, хватают мечи, путаются в перевязях. Наёмники сбегаются отовсюду, но оружие не обнажают. Ага – зрители. Тоже – злые.

Охрана знати хватает арбалеты, которые все местные, поголовно, называют самострелами. Лучников в этом мире я ещё не видел. И луков не видел. В действии. Единственный лук – в руках Бродяги. Тот самый, без тетивы. Тут – только арбалеты. И что вы за них схватились? Пока вы тетиву натянете, пока взведёте, пока зарядите – фарш от вас будет. Фарш. Такой же гнилой, в который вы превратили мой труд.

Навстречу идёт тот самый командир, с бакенбардами. Без шлема, с голыми руками. Ладони выставил в останавливающем жесте.

– Шестьдесят три! – кричу ему в лицо.

Не понимает.

– Я их вынес из боя, а вы – их погубили! Где лекари? Где знахарки? Где бинты, где врачи? Почему люди гниют заживо?

– Я понял тебя. Признаю твоё право, – отвечает этот, стильный. Поворачивается ко мне спиной, начинает орать, как паровоз, которому перекрыли стрелку. А потом – мне:

– Арестовать!

– Кого? Всех? – удивляюсь.

– Тебя. Сложи оружие. За бунт – сутки ямы.

– Сука! – говорю я ему. Правда, по-русски.

– Сложи оружие, – кивает он мне, типа – принял твоё мнение к сведению, потом жёстко, добавляет: – Это приказ!

Сука! Пока он мне зубы заговаривал, заряженные арбалеты смотрят на меня. И Маг играет шаровой молнией в руках. Сука!

Ночью решётка поднимается, опускают лестницу.

– Пошёл, – слышу.

Иду. Ведут меня, ведут. Приводят в какой-то шатёр. Конвой остаётся снаружи. Захожу. Тот самый, с бакенбардами. Барклай, гля, де Толли. Подходит, разрезает верёвки на руках. Показывает за стол, на стул. Не уже привычная лавка – стул.

– Садись, ешь, пей. Рассказывай.

Ем, пью. Молчу.

– Тебя зовут Игрек? – спрашивает.

А то ты не знаешь! Сам нанимал.

– Угу! – отвечаю забитым ртом.

– Я – Пратолк из Дома Лося.

Киваю, типа – принял. К сведению.

– Откуда ты? – спрашивает.

Махнул рукой туда, где, как я считал, северо-запад.

– Порубежье?

Киваю головой, глотнув вина. Понимаю – невежливо, но я голодный. И еда вкусная. А вино – вишнёвое. Вкусное. Пресная, пустая баланда уже в печёнках!

– Поэтому так ловко бьёшь скверных, но жалеешь – живых.

– Возможно, – отвечаю.

– Поэтому – как дикарь, не воспитан.

– Возможно, – пожимаю плечами.

– Когда нанимался, надо было указывать, что ты – лекарь, Маг. Платили бы два золотых. Только тебе. Если научил своих потомков – и у них был бы другой договор. Нет у нас лекарей. Маг наш силён, но лечить совсем не умеет. Боевик-стихийник. Что умеешь?

Пожимаю плечами и отвечаю:

– У нас правило – спасение попавших в беду – дело рук самих попавших в беду. Приходится научиться. У нас правило – сам погибай, а товарища выручай. Но ты можешь остаться один, и некому будет помочь. Я не врач. Но умею остановить кровь, зашить рану.

– Я знаю, что ты, самое меньшее, одному – помог магией. Покажи.

Вздыхаю. Говорили люди – не делай добра, если не хочешь головных болей. Зажигаю светящийся шарик.

– Клирик? – удивляется Пратолк.

Мотаю головой:

– Так получилось. Надо было срочно научиться убивать нежить. Свет – хорош против них. И бесполезен против живых.

– Почему ты присоединился к нам?

– Деньги нужны. Были.

– А теперь?

– И теперь. Только, жалею, что не нашёл иного заработка.

– Почему?

– Война ваша – бестолковая.

– Осторожнее со словами.

– Это – ошибка. Война – ошибка. Враг – там. А вы – убиваете друг друга.

Вздыхает. Молчит, разглядывая свой кубок.

– Я привел сюда тысячу пятьсот двенадцать человек. В строю осталось дюжина сотен. После первого боя. Без магов. – Он встал и стал мерить шагами длину палатки. Повернулся ко мне:

– Предлагаю тебе договор найма, как лекаря-мага нанимаю. Тебе и твоим людям. Три золотых за месяц. Берёшься?

– Щедрое предложение. Что я должен делать? И какие у меня полномочия?

– Спасать моих людей. Прислугу наберёшь сам, – говорит он и кидает на стол кошель, – тут один золотой серебром. Задаток. Лекарю нужны снадобья.

– И бинты. Ткань. Чистая, белая. Много.

– Найдём. Иди, выспись. Завтра начинай. Если кто будет мешать, дай ему в морду – ты можешь. Всё одно – ко мне жаловаться побегут. Поединки я запретил. Ступай!

Глава 4

Прислугу я нанял в захваченном городе. Захватчики особо и не лютовали. Так – порубили тех, кто сопротивлялся, тех, кто под руку попался, тех, кто не понравился, а кто понравился – понасиловали. Пограбили на скорую руку. Вот и всё. Дома не жгли, тайники пытками не искали. Не злобствовали особо. Горожане сами устраняли последствия боя и штурма, хоронили павших в освящённой земле у Храма. Мастерские, пекарни и таверна уже работали. Лавки уже зазывали покупателей. А местные парни – интересовались условиями найма.

Я нанял двух молодых пацанов, которых забраковали рекрутеры Лося, как слишком молодых, и десяток молодых девок и женщин, потому как женщины – шли совсем дешево, как оптом, а старые и немощные – мне без надобности.

Распределил пополнение меж своих «сержантов» – мушкетёров. И стал всех учить лечить колото-резаные раны и переломы. Трофейный портной с огромной скидкой мне согласился сшить униформу. Фактически я получил накидки мушкетёров, только белые, с красными крестами, по цене материала, из которого их сделали. Одел всех медсёстрами и стал организовывать поточный метод ремонта людей.

Спирта тут не было. Кипячёная вода – роскошь. Потому креплёное вино и огонь – дезинфекция. Скальпель – булатный нож, так как хорошо держал заточку, простая загнутая игла, нитки из жил животных, выкипяченных в уксусе. И – Печать Лечения Света.

Пратолк увел свои полки воевать дальше. Мы пока застряли тут. Ещё пять десятков человек нуждались в срочной моей работе. Вставших на ноги тут же припрягал к режиму лёгкого труда – дали им тоже накидки плащей мушкетёров, только чёрные с белым крестом, как у моих Атоса, Портоса и Арамиса. Благо накидка – просто простыня с прорезью под голову. Надеваешь, как пончо – готов госпитальер! Чёрные с белыми крестами – охрана, белые с красными – лекари. Ну, сестрички. Они ещё и за больными ухаживают, бинты стирают, кипятят.

Шлюх всех выгнал. Я тут стал всех санитарии и гигиене учить. Этих, военно-полевых, шалав бесполезно учить. А бело-красным обещал, если узнаю – матку через горло выдерну. Мне тут только страстей сериально-амурных, мексиканских, и не хватало! И сопутствующих зараз.

Через два дня подходит отряд наёмников под две сотни рыл – подкрепления, грузим неходячих в их обоз, идём догонять Пратолка. В дороге собираю медперсонал, провожу ликбез по медицине катастроф. Смотрят так, будто я на латыни шпарю.

Догоняем Пратолка через день. За полдня пути видим бой – дым в небо столбом. В полный рост идёт штурм города. В этот раз защитники имеют самоходную гаубицу – со стен летят Огненные Стрелы – похожие на плевки перегретой плазмы, как в фантастических фильмах «про будущее», и Шары Огня. Эти – знакомые. Летит шар раскалённой плазмы, попадая в препятствие, – взрыв – настолько стремительно Шар Огня раскаляет всё, во что попадает.

Тогда, значит, у меня в перстне никакая не Стрела Огня. Стрелой Огня тут называют разряд перекалённой плазмы, а у меня – полноценный лазерный луч. А как местные маги это называют? Ага! Щаз я всем рассказал про свой камень за пазухой! Это – сюрприз для особо сильных и вредных врагов. Тех, с которыми не справится всё моё умение и всё моё оружие. Последний козырь.

Наше командование в этот раз озаботилось ранеными – их стаскивали в лагерь. Сразу разбиваю «чёрнорубашечников» на три отряда и отправляю на поле боя. Потому как мне их стаскивают как придётся. А они – кровью истекают. «Мои» на месте окажут первую медицинскую услугу. Пока ещё не поздно.

Я опять организую конвейер. Часть медсестёр подготавливают раненых – освобождают от брони и оружия, обмывают раны, отчищают. Я – осматриваю. Если считаю, что справятся сами, делают они, сложный случай – сам. И показываю, и рассказываю:

– А сшивать надо так: жёлтое – с жёлтым, красное – с красным, белое – с белым. Да держите же его, пока я ему молотком в лоб не врезал! – Нужен стол операционный, в конце концов! Что на коленях ковыряться! Спина отвалится!

Конечно, если у человека пробиты внутренние органы, перебит позвоночник, повреждён мозг, я ничего не мог сделать. Но трое из четырех раненых – простые колото-резаные, переломы, стрелы. И если прорубленная до кости нога, обычно – инвалидность или смерть, а я его ставлю на ноги, пусть и хромающим, пока разве мало? Перебитая кость голени, например, в половине случаев – ампутация, то это – глупость.

Жаль, наркоза нет. У меня уже уши болят от их криков. Всё же делаю на живую, составляю обломки костей, сшиваю раны. Одному пришил отрубленную кисть и наложил Печать. Кисть – как протез – не работает и ничего не чувствует, но человек благодарит. С культей или деревяшкой – хуже.

Говорят, что Маги жизни не могут справиться только с травмами мозга. Всё остальное – излечимо. Для них. Но Магов жизни – единицы. Вспоминаю, как Маг жизни Охотников остался прикрывать моё бегство. И отбрасываю усталость, возвращаю судьбе долг. Лечу.

Ломать людей каждый может. Ты их почини, попробуй! Не будучи Магом жизни. Моя Печать – лишь ускоряет заживление. Сама она не лечит. Если на открытую рану наложить Печать, так и заживёт – оврагом. А не составленные вместе кости – срастутся криво. Сломанный нос останется кривым.

Сделав операцию, говорю, что надо делать – зашить, забинтовать, гипс куда и как, иду к следующему.

И так – бесконечная вереница крови и мяса. Мясо и кровь. Людей. Крики боли, стоны и смерть в моих руках. И не одного. Наркоз нужен. Наркоз.

Кто-то говорит, что есть какое-то сонное зелье. Обещают достать. Пока достанут – люди орут и гадят от боли. Это очень тяжело. Очень. Убивать проще. И легче. И опять конвейер крови и мяса. Я сойду с ума!

Сижу на камне. Лицо стянула маска засохшей чужой крови. Борода – ржавая коряга. Руки – по локоть бурые от крови. Ничего не вижу.

Не знаю, как долго меня тряс наш полководец, но я узнал его, и, ввиду временного помутнения рассудка, сработал автомат, я вытянулся, так как к «пустой» голове не прикладывают, докладываю:

– Товарищ полковник, докладываю: ваше приказание выполнено. Личный состав – прооперирован! Потери… потери – есть. Нарушений дисциплины и дезертирства – нет! Разрешите, в рот икаться, отрубиться?

– Ты бы отдохнул, Игрек, – говорит, ни слова не поняв, не владея русским языком, – тяжело?

– А ты попробуй! Людей ломать всяк может. Ты их почини!

Темнота. Отрубаясь, подумал, а эта вот всплывшая информация о какой-то блокировке разума не заменит наркоз? На что Дух, протяжно, ввиду потери мною сознания, отвечает: «Я в магии разума совсем ниче… го… не… по…»

Глава 5

Вот и истёк мой контракт. Месяц. Месяц бесконечного кровавого круговорота боли и смертей. Тяжело.

Но я же – оптимистический пофигист, или – офигевший оптимист? Не важно, потому о положительном.

О моём статусе. Статусе командира отряда Наёмников. Со своим флагом. Точно – чёрным с белым крестом. У меня – стратегический объект под началом – госпиталь. И под сотню наёмного персонала. На семнадцать с половиной сотен общей численности войска троюродного брата правящего князя Дома Лося. И «мушкетёры» мои учатся быть десятниками. Потому как временно не боеспособные – все примеряют черные простыни. Некоторые женщины в белых накидках с красными крестами, которыми они очень гордятся, особенно белыми накрахмаленными колпаками, стоящими, как конские… хм, башни. Так вот, они уже самостоятельно сортируют раненых, проводят несложные операции, шьют раны, достают стрелы. И имеют статус старших сестёр Красного Креста. Нет, они произносят так: Старшая Сестра Красного Креста. И даже устав придумали. Ну, про гигиену и половую сдержанность. Я им – матом, они – кровью под клятву. Сами – честно!

И монеты у нас в кошелях звенят золотом. Премиальные нам олень с бакенбардами выписал. По золотому в каждое лицо. Потому как невиданное дело – такие низкие потери среди бойцов! Потому как обычно на одного убитого в бою приходилось трое умерших после боя. Теперь один к одному. А если взять полное отсутствие потерь от поноса и отравлений – вечных спутников кочевой жизни… Сколько носов пришлось сломать, пока не дошли простые истины – руки надо мыть до еды и после туалета, посуду – после еды, воду – кипятить. Не есть гнилую и протухшую еду.

Вот за это, за гниль, и казнили одного из благородных, со сломанным носом. Я ему нос сломал, он меня – на дуэль вызвал. Я ему – почки отбил. Показал, что ВДВ не зря на праздники показуху ногодрыгательную изображают. Он побежал жаловаться – голова его скатилась с холма. Под всеобщий гул одобрямся. Тухлое мясо приволок в лагерь, падла!

А меня кнутом высекли. А как же иначе? Руку на благородного поднял! Правда, я в шлеме был и в полной броне. Об окончании казни мне палач голосом сообщил, потому как я его кнута тупо не чувствовал. Зато всё по букве закона.

Одним словом – слава моя и народная любовь рядового состава была сопоставима только с героическим бравым солдатом Швейком.

Теперь по личным достижениям, как мага. Я накладываю Печать Лечения – автоматически. И ёмкость моей внутренней батарейки выросла в несколько раз. Я уже смог бы изгнать Духа, но всё как-то некогда, да и привык я к нему. Копается там, теоретические разработки помогает «вспомнить». Беседуем мы. Как в той присказке – говорю сам с собой, с умным человеком. Обсуждаем теорию магии.

Я теперь точно знаю, сколько во мне Силы – индикатор всплывает, как положено – в правом верхнем углу зрения, чуть не сказал – экрана, а время – в привычном, цифровом формате – в нижнем. Это наработки из Школы разума, что стали понемногу «вспоминаться». Правда, я их все перелопачиваю на свой манер. Я же – неправильный маг.

Ещё из Школы разума – могу «вырубить» человека без дубины. Пальцем. Нажал – кукла. Глазами хлопает, дышит, а манекен парализованный. Интересная штука, но не сильно помогает – парализованный всё чувствует. Гораздо полезнее другая штука – блокировка нервных импульсов и блокировка боли. Могу пальцем передавить, что и делал поначалу, пальцами, а потом – усилием воли. Магией.

Хотя, как по мне, как раз эта магия, магия разума не похожа на магию, а больше всего и похожа на те фокусы, что нам показывал капитан с секретной фамилией и позывным, что командовал спецгруппой ГРУ, что ждала как-то у нас на блоке вертушку. Отвод глаз, ментальный удар, захват разума, блокировки разума, ну и соответственно – взлом блокировок. Хакинг мозга. Ничего этого я не умею, но знаю, что это – Школа разума.

Я могу блокировать боль, например в руке бойца, и шить его, пока он с любопытством разглядывает собственное строение собственной руки – изнутри. Он ещё не знает, что боль вернётся. Позже, но – вся. Ночью он будет орать. Но они хотя бы перестали умирать у меня на руках – от болевого шока.

А если был особо тяжелый случай – я пациента отрубал полностью, погружал в мир иллюзий, гонял ему там подборку клипов ВИА «Золотое Кольцо» и «Сектор Газа». От такой гремучей смеси они отходили очень долго. Были тихие и покорные, как тихопомешанные. Что и нужно для быстрого выздоровления – малая подвижность. Они смотрели в небо дня по три. Одна сложность – пациент должен мне позволить проникнуть в его разум. Ломиться в закрытые двери я не хотел. Некоторых столбняк пациентов после операций пугал. Некоторые – приходили за добавкой. Этим я скидывал Рамштайна пару клипов – больше не приходили. Тоже, нашли торговца иллюзиями!

Откуда такой прогресс? Про мои успехи и открытия в новых умениях в моменты крайнего перенапряжения уже говорилось. А я в таких моментах был не раз. После каждого боя, стычки и битвы, когда начиналась кровавая круговерть, я выкладывался полностью. До дна. И даже глубже.

Наш «казённый» маг говорит, что так – нельзя. Нельзя магически истощаться полностью. Особенно мне. Потому как одним из открытий моего донора магических умений Чеса-Чистильщика был способ преобразования психической и даже жизненной энергии в магическую (хотя, как по мне, психическая энергия и есть магическая). Именно поэтому у Чеса и получались именно такие, уникальные, артефакты Посмертия. Когда человека убили, его жизненная сила не развеивается, не истекает из ран, а сливается в артефакт и наполняет заложенное заклинание. И – бах! Самоподрыв.

Я – выкладываюсь до дна. Не только из желания помочь людям – не настолько же я альтруист ёжнутый? И из корыстного интереса – тоже. Перед тем, как предохранитель, где-то в подсознании, не разомкнёт цепи в моей голове от истощения всех имеющихся батареек и я потеряю сознание, приходит понимание какого-либо аспекта магии или умений, что вложил мне Чес. А утром – уже могу кое-как этим оперировать. Поначалу робко и неумело. Ну… всё требует навыка и опыта. А навык – сын ошибок трудных. А опыт – их дочь. Ошибок. Трудных.

Да, я при таком растранжиривании своих сил превращаюсь в совсем уж старика дряхлого, но за ночь происходит обратный процесс – организм впитывает откуда-то магию, обратно перерабатывая её в жизненную силу. Очень жаль, что именно этот процесс мне совсем неподконтролен. Очень жаль. А кто не хотел на второй половине столетия вернуть себе восемнадцать лет? Или хотя бы двадцать пять? Но у меня откат только на те позиции, что были сутки назад. На вчерашнее утро.

Если снять с себя Скрыт. С поднятым Скрытом – магия не восполняется. Обидно. Или заряжаешь батарейку и все Одарённые видят твой магический потенциал, или шифруешься под бездаря, но – разряженным.

Ах, да, единственное доступное мне боевое умение Школы разума – Щит Разума, который был скорее Щитом Воли. Почему умение, а не заклинание? Потому как не надо кричать абракадабру-симсалябим, не надо проецировать руны перед мысленным взором и наполнять Силой. Надо – сильно захотеть. Очень-очень сильно. Потому магией это не считаю. Опять же – похоже на фокусы некоторых знакомых, тех самых – засекреченных, что разбивали бутылку бесконтактным ударом, не прикасаясь. Но меня эта штука очень впечатляла. Так было завораживающе смотреть на арбалетный болт, который вяз в невидимом Щите, как в плотном желе, медленно-медленно, как в кино «про Нео», приближаясь. То же – с мечами, топорами и прочими.

А вот пощёчину, например, не останавливал совсем никак, сука!

Был такой позорный случай. Я ей тонкий, но недвусмысленный, намёк на сеновал, она – драться. Блин, с Медвила и Спасёны даже не пытался шуры-мурные дела вляпать, а тут – вон как! И что, что благородная? И не таких мы на… копье вертели! Да пошла она! У меня вон – полон двор волооких сестричек, что уже не намекают на декретный отпуск, а требуют! Дай ей каждой по ребёнку – ты же обещал! А то, что не обещал никогда, я за базар отвечаю, – малозначимый фактор. Для кого себя бережём, всех таких знатных кавалеров отшиваем? И, да – есть весьма знатные ухажёры.

Просто, получилось так, что типичные мещанки, которых я нанял, порядком изменились, пока работают в госпитале. Под моими словами и моим влиянием. Не умышленным, не явным, но всё же. Ну, не смог я смотреть на их «серость», забитость равнодушно. Протянул язык. Какой-то лоск появился у «сестричек», нос задрали, как матроны благородные. Свысока смотрят на всех. Надо бы их встряхнуть, приземлить, но – не буду. Жизнь сама всех возомнивших о себе и задравших нос этим самым носом об угол-то и шмякает. Когда через порог запнутся. Больно будет.

Но не я эту боль им устрою. Пусть полетают в облаках. Жалко их. В этом мире к женщине отношение плохое, прямо скажу. Не то, что с точки зрения оборзевших феминисток, а даже с точки зрения простого русского мужика.

У нас баба – и есть баба. Не мужик. Но принижать – не смей. Она – не мужик. Но и ты – не баба. Просто мы разные. Они – своё, мы – своё. Это и есть – равноправие полов. По-русски. На работе и в гараже – мужик голова. На кухне – хозяйка. И это нормально. Что в дом и как притащить – ты думай, а что с этим делать, чтобы мужик быстро за добычей бегал, она думает. Где принижение? Нет его. Семейное разделение обязанностей. Потому феминизм у нас и не приживается. За ненадобностью.

Но тут баба, что лошадь – работай, рожай детей и молчи. Вон, даже жен под чужих мужиков подкладывают. Для улучшения породы. Никакой ревности. Потому как – будешь ты ревновать, если начальник твой с твоего телефона позвонит? Ну, не больше, если жену лорд какой обрюхатит. Одним словом, отношение к женщине не как к человеку, а как к предмету. К человекоподобной вещи. Не по-людски это! Не по-человечески!

Отношение к женщинам чуть лучше, чем к рабам. Там – вообще тоска. Рабов людьми тоже не считают. Но это – отдельная песня.

Да и, если уж совсем честно, не очень и хотелось на эту грымзу залезать. Сама ко мне лезла, достала! Устал от неё бегать. Возомнила из себя Клеопатру. Привыкла, что пальцем поманит – бегут к ней. Щаз! Пусть придворные и бегут! А я – не мальчик уже, на пальчик откликаться! Ничего в ней нет интересного. Старая, толстая, обрюзгшая, спесивая шлюха. Только высокородная. Пришлось нагрубить. Прилюдно. При Пратолке. Зная, какая должна быть реакция. Ибо – благородная. Обязана была именно так отреагировать. Потому и Щит поставил. Почему я его Щитом Воли и называю. Так, по ощущению. Будто останавливаю предметы силой воли. Руку этой породистой самки собаки, унизанную перстнями, не хотел останавливать. Авось, морда не треснет. Не боевой чекан, небось. А дряблая рука, что тяжелее ху… ложки, в руках ничего не держала.

И опять об отношении к слабой половине человечества. Я же прошаренный. Сказать ей такое с глазу на глаз – лишь распалить эту нимфоманку. А при всём честном народе – почти коронное преступление. Да не почти! Если князь Великого Дома – что король какой-нибудь Бургундии, или Саксонии, то как раз – коронное преступление.

А вот при её родном брате, как раз князе Дома Лося, прокатило. И за оскорбление сошло, и – без последствий. Пратолк выгнал её из своей палатки, пообещав меня наказать. И – наказал. Сидел я под арестом в отдельном помещении, всю ночь имел беседы с князем (Пратолк же – князь?) да отравлял организм креплёной грушовой настойкой. То есть оскорбление собственной сестры князь не посчитал достойным внимания. И лишь использовал это как повод напоить меня и развязать мне язык – очень уж сильно его беспокоила моя личность.

Споить меня? Наивные албанцы! Они даже водку тут не пьют. Может, не изобрели ещё? Уж если бы знали – не забыли бы. И не имеют они такого опыта ведения переговоров «под градусом», какой имел я.

Вернёмся к нашей овце. И это сестра нашего полководца? Княжна! Породистая сучка – вот и всё. Намотаешь себе на скалку невесть чего – ищи потом Мага жизни. Я своё достоинство тоже не на помойке нашёл, чтобы его в нужник макать. Привереда я. Если писать – то на гербовой. И далее – по тексту.

А где Мага жизни искать? Их и так мало было, так единственный жизнюк, которого знал – Маг жизни гильдии Охотников – погиб. Из-за меня погиб. Чтобы я – жил.

Охотникам я – должен, жизнь должен. Рубиновую сталь оставил им. Просто подарить – они бы возмутились, поняли бы, что пытаюсь откупиться, а это ущерб чести. Потому и так щедро делился наработками инженерной мысли Земли с оружейником гильдии, что чувствовал – должен. Но совесть говорит мне, что это попытка отмазаться. С рубиновой сталью.

Ладно, жизнь такая штука, что земля – круглая. И – маленькая. Расплачусь по долгам.

Что-то я углубился в подведение итогов. Сегодня последний день моего контракта. И продлять его я не хочу. Потому как чую седалищем – неспроста контракты были заключены на столь короткие сроки. Неспроста!

Мы уже достаточно далеко углубились в Княжество Вепря. А наследник Лебедя всё не реагирует. Тут или он забил на нас, считая, что ополченцы Вепря сами справятся, либо ждут армию с центра Империи. А Белохвост не хочет распылять силы.

Вообще, война тут – совсем другая. В стратегическом плане. Тут жизнь – другая. Тут невозможны привычные в Средние века Земли деревни, хутора. Одинокие домики в лесу. Отшельники всякие. Народ тут живёт очень компактно. Ввиду невозможности прожить подножным кормом. Все поселения людей – укрепрайоны. И, как бусы, нанизанные на дороги. И на карте они выглядят так же, как роса на паутине.

Кроме того, тут не проводят террор к местным жителям-некомбатантам. Это на Земле, в том же средневековье, рыцарь ради прикола лихо разрубал нищего скитальца, слово никто не скажет – народ рос, как трава сорная. А тут – ни травы особо не растут без людского труда, ни люди. Да и бойцов противника старались брать в плен, а не изничтожить. Уже несколько раз проводили обмен пленных «всех на всех».

Да и битвы проходили, как шахматные партии – без накала. У кого больше сильных фигур, кто их более грамотно применит, тот и победил. Как только становится ясно, что в бою наступил перелом, Вепри опускали флаги и поднимали руки. Никаких «до последнего солдата, до последней капли крови». Я как-то читал что-то про междоусобицу двух родных братьев Рюриковичей – красные партизаны и каратели-бандеровцы отдыхают. Друг друга и простой русский народ резали с таким азартом, что «плохие войны» лоскутной средневековой Европы – олимпийские игры. Бескровные и безопасные.

Глава 6

Вот и сейчас – на обширном холмисто-овражном пустыре перед укреплениями очередного поселения вассала князя Вепря выстроилось войско. Тысячи две навскидку. У нас – полторы. Да-да, такого размера тут войска. Даже до дивизий не дотягивают.

За этот месяц, моими усилиями, цифры безвозвратных потерь значительно снизились. Да, под сотню человек ещё ходили в чёрных накидках – выздоравливающие. Но нам выделили место в строю. Стрелков прикрывать. Щит и копьё держишь? Надевай чёрную накидку и – в строй. Ибо в чёрной накидке – довольствие полное. А лёжа в лазарете – только четверть. А когда пациент может снять чёрный балахон с белым крестом, решаю я. Тогда боец возвращается в свой отряд.

И продавить именно такой подход к делу – что сделать революцию. Но я сделал.

Среди флагов Вепрей перед нами полно Лебедей всех цветов и оттенков. В том смысле, что поля вымпелов разных оттенков. Вассалы Дома Лебедя. Всё же подошли войска из глубины Империи. Под командованием какого-то близкого Императору должностного лица. Фокус у Лосей не получился. Белохвостый Лебедёныш не стал крутить хвостом.

Лазарет разворачиваем позади ставки командования, у подножия холма. Флаги Пратолка – на вершине холма. Стрелки выстраиваются. И мои чернорубашечники – тоже. Командует Атос, он же – Крок. От того, что у него не особо выходит, не любят его люди, не хотят подчиняться, Атос весь раздулся. Броня уже не так болтается на нём. Учись, зверёныш, учись. Если ты мечтаешь освободить свою расу – надо научиться не только махать топором, но и командовать. Люди идут не за тем, кто хорошо дерётся, а за тем, кто привык повелевать. Прокачивай навык лидерства.

Мне – через холм – не видно построение войск. Но, судя по тому, что вымпелы стрелков я вижу на холме, мы будем обороняться. Впервые за эту кампанию. Обычно – атакуем.

Стрелков у нас всего сто двадцать человек. Ну, не особо умеют тут стрелять. Не в кого. Войны редки. А нежить и нечисть стрелами не остановишь. Тут в большем почёте копья и оружие, что крушит и рубит, – топоры, чеканы, алебарды, секиры. А самострелы тут – осадное оружие. А луков вообще нет. Как уже и говорил.

Даже пеших мечников мало. Тут меч – скорее, признак аристократии. Потому как меч – более тонкое оружие, более сложное в освоении. Наёмники предпочитают те же топоры-алебарды, ополчение – копья.

Моих не вижу. В чёрных накидках с белыми крестами наутро было восемьдесят семь человек. Вчера проводил массовую «выписку». Стоят, наверное, перед стрелками, за гребнем. Что интересно, щиты выздоравливающие красили в цвет накидок – чёрно-крестовый. После выписки накидки сдавали, а щиты не перекрашивали. Теперь чуть ли не половина войска Пратолка с черно-крестовыми щитами. Ибо – гордятся. Как нашивка за ранение. Даже угробив щит, новый красят – так же.

Я же разруливаю лазаретом, ору, отвешиваю волшебные пендали. Ходячие – ставят навесы, столы операционные, сколоченные как обычные столы. Но хоть – не на коленях оперировать. Расстилают плетёные циновки – для раненых. За восемь битв выработался определённый навык. Сестрички раскладывают бинты и склянки с зельями. Разжились. Пратолк – помогает в снабжении. Даже нанял двух знахарок, что с удовольствием обрядились в медсестёр, включились в работу. Квалификация их, как операционных сестёр, была не выше тех, кого я нанял первыми, но вот в выхаживании людей – и мне до них, как до Луны в соседнюю реальность.

Визжат трубы – началась бойня. Сажусь, вгоняю себя в медитацию – сил мне потребуется сегодня много. Суммарно – три с половиной тысячи бойцов. Будут друг друга калечить. А мы – лечим всех. Уже больше десяти людей Вепря встали под команду Атоса в ряды чернорубашечников – в благодарность за свою жизнь. Остальных отпустили, если калекой стал, или обменяли на наших пленных.

Грохот за холмом, крики. Тут рядом, метрах в двухстах – уже идёт месилово. Как я понимаю, этот холм – центр нашего построения.

Началось. Первый пострадавший – сам пришёл. Все уже знают, куда идти. Удалось даже провести учёбу всему войску по оказанию первой помощи. Насколько усвоили? Посмотрим. Но не думаю, что что-то прижилось в их головах.

А, нет, прижилось – несёт правую руку в левой, культя перетянута ремнём! Хоть это запомнил, как накладывать жгут. Лицо – как мел. И по ногам – кровь. Ещё и в бок ранен. Но, оказалось, мои его обработали и отправили добираться до нас, лекарей, своим ходом.

Руку отрубили? Это лучше, чем если оторвали. Укладываем, мои сотрудницы режут большими ножницами его одежды. Сразу все – вместе со стёганкой. Промывают раны, пока я ему «запутываю сознание» и пускаю ему запись (без перевода): «…за мои зелёные глаза называешь ты меня колдуньей…» Руку уже приставили к культе, проверяю – довольно точно. Халла уже шьёт. Накладываю Печать. Края раны начинают слипаться. Срезают жгут. Пошла кровь из раны. Рано сняли жгут? Хотел ещё Печать, но та же Халла останавливает. Верно – это только первый. И на бок ему не буду Силу тратить – там простое рассечение, уже сводят края, стягивают нитками из сухожилий.

Поднимаю голову – уже целый ряд. Подготовлен. Опять калейдоскоп крови и мяса. Я должен. Должен этому миру. Жизнь должен. Смерть – отдам потом.

Из бесконечной карусели боли, крови и мяса меня вырывает Пятый. Орёт мне в ухо:

– Дед, беда!

– Наши? Кто? – вскидываюсь я.

Я уже штопал их троих, не по одному разу. Благо доспехи спасали от смертельных ран, но в конечности и сочленения, а доспех у нас всё же фрагментарный, – получали раны. Молодые, горячие. Всё норовят подраться.

А прошлый раз Атос водил «чернорубашечников» в атаку. После арбалетных залпов. Это было в прошлой битве. До этого «госпитальеры» – таскали раненых, сами получая раны. Но вот в прошлый раз Пратолк сумел соблазнить Атоса и использовал связку стрелки-«госпитальеры» как ударную силу. Я сделал вид, что не в курсе их «переговоров». Корку надо получать боевой опыт в роли главкома. И заодно – проверка зверолюда на лояльность. Но пришёл, выдал расклад, попросил – дозволить и благословить.

Несколько залпов самострелов прореживали ряды противника и подавляли, а мощь Атоса в его боевой ярости просто обращала в бегство. Как рассказывал Портос-Молот, Корк единым ударом прорубил себе брешь в строю щитов на три человека шириной. Ещё взмах – ещё двое валятся, разбрызгивая кровь. В эту брешь вгрызаются копья «крестоносцев». За минуту строй Вепрей – пробит, разбит на две части, клин «крестоносцев» прорывается и начинается избиение Вепрей с двух сторон – в лицо и в спину, пока не побегут.

– Смотри! – кричит Арамис-Пятый. Его шлем в крови. На лице в прорезях шлема – бурые полосы и капли.

Смотрю. Конница, с птицами на щитах и флагах гоняет наших обозников. Обошли. Ударили с тыла.

– Все, кто может держать оружие, стройся! – реву я, как наш сержант в учебке – паровозом.

Облачаюсь в броню. Пятый и Халла – помогают бронироваться, руки у меня уже дрожат от усталости, не попадаю ремнями в замки. Мимо бегут бойцы в чёрных накидках с чёрными щитами. Перестраиваются с той стороны холма на этот. Прикрывать лазарет и ставку командования от неожиданной угрозы.

Конницы немного. Сотни полторы всего. Но они – в тылу нашего войска.

Бросили гоняться за разбегающимися обозниками, выстраиваются в линию. В сдвоенную линию. Блин, все поголовно – в кольчугах! У многих на кольчугах пластины дополнительные или щитки закреплены. Шлемы глухие у всех, с крылышками из белых перьев. Это не лёгкая конница. Ударная. В центре – флаг с Лебедем. Их больше, чем казалось! Редкими каплями вливаются в эту лужу отставшие.

Выстраиваем стену чёрных щитов. В три ряда. Тридцать человек по фронту. Тоньше нельзя – прорвут, не заметят. Толще – нельзя. Обтекут. Лазарет растопчут, не заметив.

Сзади взводят самострелы стрелки. Сто двадцать стрел. На одетых в сталь всадников. За щитами. Что-то мне говорит о низкой эффективности обстрела. Посмотрим.

И моя магия бессильна. И щит мой, магический – индивидуальный. Ниппель бы помог, но этот сломанный артефакт уже несколько недель мёртв. Шары СШГ – только на нежить действуют убойно. Людей только ослепят вспышкой на пару секунд. Да и то – двух-трёх человек, не больше.

Будет как в том фильме про Федю и кольцо. Когда конница топтала орков. Только орки сейчас – мы. А бравые всадники Рохана – успели вовремя. Там этот, седой Пендальф, ослепил их вспышкой.

Надо попробовать. Только надо угадать момент.

А сам ору во всю мощь лёгких:

– Первая шеренга – на колено! Копьё упереть в землю. Направлять в грудь коней! Молчать, дети скверных шакалов! В коней! Мне вас жальче, чем скотину! Второй ряд! Конец копья под мышкой зажать! Класть на плечи первому ряду! Третий ряд! Щиты – на спину! Прижаться ко второму ряду. Копья – двумя руками за конец! На плечи второму ряду! Если мы их не остановим – умрём! Растопчут! И нас, и девок за нашими спинами!

Конная лава начинает разгон. Им атаковать на возвышение. Тут – подъём. Покатый, но – подъём. Небольшой, но плюс – наш. Нашей позиции.

Какие длинные у них копья! Метра по три – три с половиной!

Кричит командир стрелков. Щёлкают арбалеты. Сотня стрел бьёт в конницу. Лишь несколько всадников падают, с десяток коней летят кубарем. Арбалетчики проявляют чудо – успевают выстрелить ещё раз, но не все и не залпом, по готовности.

Бросаю шар СШГ, закачав в него столько силы, сколько смог, чтобы он не лопнул у меня перед лицом. Вспышка и взрыв – вижу, как дёргаются всадники, как дёргаются их кони, как взлетают вверх их копья.

Мгновенье – столкновение. Стискиваю копьё, направляя его в противника. Я – третий. Слева – Корк. Передо мной – Молот, Пятый – на колене, полностью за щитом – первый в строю.

Вижу, как наконечник Пятого проваливается в грудь коня, как наши с Молотом копья бьют в щит всадника, пробивают его. Копьё вырывает из рук, чуть не вырывая руки из суставов. Тела коня и всадника, со всей набранной скоростью и массой, впечатываются в нас, как автомобиль при ДТП, снося с ног.

Я на земле. Носом в этой смеси сухой, как черепица, глины и мелкого камня. Упираюсь руками, пытаясь встать. Что-то у меня на спине придавливает меня. Извиваюсь, груз сползает, но ноги придавлены. Шлем – на глазах, ничего не вижу, в глазах – пыль и песок. Рот и нос – тоже забиты. Наконец, встаю на четвереньки, на колени, поворачиваюсь, чтобы спихнуть то, что там мне придавило ноги.

Удар по голове, вспышка, грохот колокола прямо в голове, боль, тьма.

Глава 7

Очнулся. Опять – те же упражнения по попыткам изменить положение лежачего мордой в пыль человека. В этот раз получилось. Никто не помешал спихнуть тяжесть со спины. Встал на колени. Ноги придавлены. Надо их освобождать. Но сначала снял шлем, прочихался и прокашлялся, проморгался. Ощупал себя – цел. Всё же я – везунчик! Смятый шлем и разбитая голова и – всё! Сам себе накладываю Печать Лечения – у меня четверть Силы ещё есть.

Только потом спихнул тела Молота и мужика в кольчуге с себя. Засовываю пальцы за ворот доспехов Молота. Бьётся жила. Живой!

Высвобождаю ноги, отодвигаю Молота, тяну его. Ему копьё вошло прямо под наплечник. Больше вроде нет ничего. Выдёргиваю наконечник копья с обломком древка из тела Молота, кровь хлещет. Пальцами стягиваю края раны. Магию. Ещё раз. Вот. А с ямой и шрамом – потом разберёмся. Молот не очнулся, хоть и бил ему по шлему.

Под тушей коня нахожу Пятого. Живой. Придавленный, но живой. Похоже – рёбра. А может, и – позвоночник.

А, оказывается, сдвинуть мёртвую лошадь ни фига не просто! Особенно, если руки ватные после удара по голове. Проще выдернуть самого Пятого. А если позвоночник? Нельзя тащить. Лечу магией его рёбра, оставляю так. Или Молот очнётся, или сам Пятый. Одному мне этого коня не сдвинуть. Или Корка найду. Так, он был слева. Или справа?

Меня мутит. Оказывается, Печать Лечения не лечит от ушиба головного мозга.

В самом деле, ушибленный! А Архимед? Рычаг нужен! Копьё! Ищу несломанное копьё. Заодно оглядываюсь. По эту сторону холма – только тела людей и крылатые падальщики. Это сколько времени прошло? Пока только две птицы. Значит, не очень долго я валялся в отрубе. Нашёл копьё, сдвинул коня. Ещё магию наложил на Пятого. Я не рентген. Не вижу, что там у него внутри. Наружних повреждений – нет.

Следующей моей находкой были останки нашего цепного пса. Киса. Порублена и пробита копьями. Вокруг задранные кони и люди. Задранные и порубленные.

И рядом же – Корк. Шлем разбит, доспех в дырках, наплечники сбиты. Весь изранен, но жив, зверь! Хрипло дышит. Очнулся недавно, но встать не может. Хрипит, пришпиленный копьём к земле.

Начинаю сдирать с него измочаленные доспехи. Мать моя, женщина! Как ты жив-то? Щупаю свой пояс – пришла пора неприкосновенных запасов, что берёг для себя, любимого. Личину его, медвежью, снять не могу – били, как кузнечным молотом, расклинили. Так же, методом лома, но кинжалом – ломаю крепёж. Лицо – отбивная. Лица нет. Приставляю к разбитым, в котлеты, губам флакон с эликсиром Жизни. Глотает.

Левый его глаз заплыл совсем, правый – щёлочка. Вижу, изменился взгляд – узнал. Начинаю работать. Блокирую боль, без мультиков обойдётся. Промываю раны креплёным перегонным вином, свожу края, заливаю Мёртвой водой, Печать, эликсир Жизни.

Появляется рука, начинает помогать. Пятый. Правой рукой прижимает свой бок, левой – помогает. На четвереньках приползает Молот и падает лицом в землю. Дал обоим по глотку элексира Жизни. Остался глоток. Затыкаю пробку – ещё не вечер.

– А Киса? – сипит Пятый.

– Киса – тю-тю, – мотаю головой, – нет больше Кисы. То, что сами живы – уже чудо! Посмотри вокруг – одни мёртвые.

– Может, не все?

Пожимаю плечами, скривился от боли. В четыре руки – две моих и по одной парней – вырвали копьё, которым наш здоровяк был прибит к земле. Сначала вырвали копьё из земли, вместе с раненым, потом срубили копьё, протолкнули обрубок древка полностью в рану, выдернули с той стороны. Обратно и зазубрины не дадут, да и зачем ему грязь в ране? Заштопали Корка. Снимаю блокировку. Его выгибает дугой и начинает бить, как в припадке. Быстро навожу блокировку обратно. Вся боль рухнула на него. Ему и Печать Лечения – как клеймо раскалённого металла. Лечит, но и боль причиняет адскую. Подумал, снял паралич с блокировки. Оставил только отсечение боли. Корк повернулся на бок, стал откашливать кровь.

– Так, парни, – говорю я, – давайте уже собирать манатки свои. Загостились мы на этом празднике жизни. Собираем своё, валим. Вообще – отсюда. Нах их! С их войной!

– Не будем живых искать? – спрашивает Пятый.

Смотрю на него. Надо же, как заново родился. Разговорился. То слова за день не вытянешь, всё так же – жестами общается, будто и не умеет. А тут молвит человеческим голосом. Птичка-говорун.

– Ищем своё. Если находим живых – помогаем.

Своё я нашёл. Скинутый мною плащ, подбитый серым мехом. Рядом моё оружие – булава, топор. Бросаю шлем на плащ. Воткнул копьё в землю с накидкой чёрно-белой. Как флаг. Как обозначение места сбора. И занялся сбором трофеев.

Тут вповалку – кони, люди. Чёрно-белых щупал – живы-нет, но не обыскивал. Обычные наёмники. Собранные не на первый день войны. Читай – голодранцы. А вот кольчужные всадники – рыцари. У них в поясах золото попадалось. Перстни с камешками самоцветными – на пальцах, да цепи антикварные – на шеях. Им это уже ни к чему, а я больше за золото воевать не хочу. Мне оно, золото, нужнее, чем мёртвым.

Мародер позорный! Да! Мародёр! Но мясником быть достало!

Натыкаюсь на рыцаря, с ногой, вывернутой в колене под неестественным углом – не в ту сторону, с пробитым копьём боком и разбитой сильным ударом топора личиной шлема. Почему обратил внимание? Меч. Выдернул я у него из ножен меч. Позарился – больно знатный меч, не хуже того, что я тогда с лича снял. Сделал пару шагов дальше, замер. Меч – неправильный. Длина клинка – за метр, ширина у основания – сантиметров пять, двойной дол, обоюдоострый, прямой, типичный полуторник, но слишком лёгкий. Слишком. И цвет. С зеленовато-синим отливом. Согнул – упруго гнётся, но упрямо выпрямляется, махнул пару раз – пришёл в восторг. Вот это – клинок!

Но такому клинку, как изумруду, нужна оправа. Вернулся за ножнами. И сбрую – заодно. Ну, ни фига себе, фестиваль невиданных трофеев – почти полные флаконы с Мёртвой и Живой водой! Когда снимал сбрую с рыцаря, ворочал его, понял, что он живой. Он застонал.

Подобрал щит с крестом, перевернул рыцаря на щит, лицом вверх. Блокировал боль. С параличом, как обычно. Самая опасная – дыра в боку. Крови натекло – море. Надо в него эликсир влить. Выковыриваю застрявший в шлеме топор, снимаю шлем с головы. Совсем мальчишка. Скула, щека, челюсть – прорублены топором. Лежал бы на спине, как сейчас – захлебнулся бы кровью. Заливая всё Мертвой водой, свожу пальцами плоть, Печать. Склеилось. Засовываю палец в рот, выгребаю грязь с кровью и осколками зубов, щупаю щёку с той стороны – ещё Печать.

Индикатор зарядки мигает. Потянулся к накопителю, автоматически проецируя перед мысленным взором нужные руны – индикатор налился Силой на все деления. Всё. Остальные накопители пусты уже. Я последний месяц Силу сливал не в накопители, а в руны. В людей. Через Печать Лечения.

Открывает глаз. Левый. Через правый топор прошёл. Такой молодой – уже Кутузов – Нельсон.

– Спокойно, мальчик, жить будешь, – говорю ему и приставляю горлышко флакона к губам. Он знает, что это, пьёт.

Теперь можно заняться и его боком. Разрезаю ремни, закатываю кольчугу, разрезаю одежды. Плохо дело. Булатом расширяю рану, ковыряюсь пальцами у него в печени. И как ты ещё не умер? Амулет? Вижу. Поддерживает жизнь. Хороший. Нет, не возьму. Он – привязанный к мальчику. А без амулета парнишка умрёт. А этот, ещё один амулет – как у нас, защитный. Это сколько же ударов ты, юноша, принял, что амулет разрядился?

Вот он! Достал я осколок копья. А вот и кольца разорванные от кольчуги, что забило ударом аж в печень. Заливаю всё Мёртвой водой. Обеззаразит и склеит. Печать. Теперь свожу края раны. Печать. Мёртвую воду. Печать.

Нога. Просто вывих со смещением. Вставляю ногу в сустав. Печать. Снимаю паралич. Блокировку боли оставляю. Помню, как бился от боли Корк. Сама блокировка развеется со временем. Сегодня же. Даю ещё глоток элексира Жизни. Последний из моей склянки. А остатки его эликсира убираю себе на пояс.

– Как твоё имя? – спрашивает. Ну, как спрашивает? Булькает и шипит. Тут я скорее догадался. Хотя эликсир Жизни работает – раны лица стремительно «стареют», заживают.

– Не важно, – улыбаюсь, – живи. Оплату за свою работу я уже взял.

Показываю ему его же меч и пояс со всем, что на нём и в нём было.

– Дед! – слышу крик.

Иду. Стоят трое. Друг за друга держатся. И гора нашего имущества. Как это будем уносить? И бросить жалко. Рубиновая сталь дороже золота.

А с холма спускается поисковая цепь людей. Некоторые – в цветах Дома Лебедя. Понятно, кто победил. А нам что теперь делать? Бежать? Как?

Вижу, как мои соратники облачаются в броню. Да. Примем бой. «Мы принимаем бой!» – кричали они.

Я тоже экипируюсь. Потому как опять слышу голос Олега. Спасибо, брат. Я уже и логически понял, что убивать нас будут.

Свой новый трофей – меч – пристёгиваю поверх своего пояса. Рюкзак – на спину. А сверху – щит. Будет дополнительной подушкой безопасности. Как на корове седло – это я про щит на спине, поверх рюкзака. И рюкзаки они нашли, молодцы, ребята! Успели в лазарет сходить, пока я возился с тем мальчиком?

Иной раз их буквальность – на благо. Сказал – собрать манатки, притащили всё, хотя и еле ковыляют. Но иногда выбешивает. Именно эта их буквальность. И даже палатку нашу приволокли. На ней всё и лежит.

Распиваем эликсир Жизни до дна. Встаём в круг. Смотрю каждому в глаза. Мрачная решимость. Сдаваться в плен им, да и мне, что-то не позволяет. Ладно, я – русский. У нас «Варяг» – всегда гордый и никогда не сдаётся врагу. А они?

А что у нас есть, кроме гордости? Ни дома, ни семей. Потерять ещё и самоуважение – презирать себя за сдачу в плен? Потерять последнее, что осталось – гордость?

Вдруг срабатывает Ниппель. Глядь! Проснулся, поглядите на него! Ну, никакого толка от этого долбаного артефакта! Где ты был, когда нас конницей размазывали по глинозёму тонким слоем? Где ты был, когда умирали Ручей, Дол и Охотники? Почему ты не сработал, когда Маг жизни решил отдать свою жизнь за наши? Обидно – до слёз!

Люди Лебедя остановились на рубеже, что очертил Ниппель. Потыкали копьями. Самострелы у каждого четвёртого.

– Кто вы? – спрашивает какой-то человек, на его груди знак – кузнечик и птица, наверное – лебедь. Одет скромно, без помпезности, но – материалы его одежды – не скромные. Я уже успел понять расценки самым удобным в носке, приятным для тела материям.

– У воспитанных людей принято представляться, – отвечаю. Копьё с засохшей на нём кровью я поднял. Вижу, как Пятый смотрит на груду вещей. Наш самострел – в футляре, разобран.

– Я – Рулевой Дома Лебедя, – говорит человек.

– Я – старик. Водитель собственных пяток и этих вот детей. Что тебе надо, шкипер?

– Мы ищем выживших. И ещё кое-кого, – отвечает Рулевой, и вдруг глаза его застывают на рукояти моего трофейного меча. – Где он? Где тот, кому принадлежит этот меч? – Он так заорал, что его люди пошли в атаку на Ниппель и были, с большим для них уроном, отброшены. Они бы ещё в атаку на дверь банковского сейфа пошли! Носы себе поразбивали да копья поломали.

– Спокойнее, люди. Там лежит мальчик. Он был не против, когда я брал меч.

Рулевой приуныл.

– Верни меч. Это – изумрудная сталь. Реликвия Императорского Дома!

Опа! Ещё одна чудо-сталь. А я-то думаю – что он такой лёгкий?

– Был ваш, стал наш. Пригодится.

– Предлагаю выкупить меч. Пять тысяч золота, старик. Тебе таких денег не потратить.

Ну-ну. Ты кому другому зубы заговаривай. Пять тысяч! Которые я не потрачу! Как только исчезнет этот бракованный, китайский наверное, щит Ниппеля, так сразу – не потрачу золото.

– Тем более, зачем мне деньги, если не смогу потратить? Я клинок меча на бритвы порежу и людям раздам. Бриться будем, – ухмыляюсь я.

Рулевой рассмеялся:

– Ты даже не знаешь, что это такое! Изумрудную сталь нельзя разрезать!

– Как-то его сделали. А что смог один человек, сможет и другой, – говорю.

А мысли в голове – как тот мотоциклист, что под куполом цирка, с рёвом, носятся – выход из замкнутого шара решёток – ищут.

– И у тебя есть дракон? Только огненное дыхание дракона может расплавить изумрудную сталь.

И тут – Ниппель пропал. Твою мать! И опять Олег зовёт! Точно – приплыл старый небесный солдат Мамонт в свою последнюю гавань.

– Серд! – донёсся слабый голос.

Про нас забыли. Все рванули на голос. Как же ты вовремя, мальчик, голос подал! Должок за мной. За лечение – ты мечом расплатился. А за жизнь я должен!

Последний мой прыжок!

– Валим! Валим! – шепчу я, хватаю один угол палатки, с наваленным в неё, как в баул, добром. Ребята вцепились в другие углы. Сто один, сто два, сто три, раскрытие! Щит Воли! Спасай!

– Стой! – кричат нам в спину.

– Валим! Щиты – на спину!

Недалеко появилась какая-то хрень. Синее марево.

– Портал! – кричит тот человек, что обозвался Рулевым. – Не дайте им уйти в портал!

Портал – это круто. Раз они нас не хотят туда пускать, то туда нам и надо, как бы это ни было парадоксально. Как в «Диабло», заходишь в синий овал – ты в городе, где Деккард Каин спрашивает: «Что разгадать?»

Щёлкают самострелы. Удары в спину, боль в районе поясницы.

Вот тебе и Щит Воли! Ну, логично – одно дело, когда стоишь и ждёшь выстрела или удара одного-единственного противника. Когда ты собран, сосредоточен и ждёшь. Другое – стрелы со спины, на бегу, когда ты разбит, опустошён, получил по голове, бежишь через препятствия тел убитых, запинаясь о них, в связке с ещё тремя ранеными друзьями, не видя дороги, стараясь наступать в шаг с остальными.

Крики парней от боли. Наше добро сыпется с тюка палатки. Смыкаем с Кроком плечи. Стрелы бьют в спину, у меня пробита нога. Сзади, где брони нет. Ещё раз. Нога уже начинает деревенеть. Пятый и Молот ныряют головой вперёд в синее марево. Резко дёргаю свой угол материи – имущество летит в разные стороны, большая часть – в марево. Крок тупит, толкает меня в марево, пытаясь закрыть меня своей широкой спиной. Я – его. Толкаю, запихиваю в портал. Я – старый. Мною можно пожертвовать. Валимся в марево оба, обнявшись. Ещё одна стрела входит мне под правую руку. Под мышку поднятой руки. Туда, где брони нет. Никакой. Больно! И глупо. Убит в спину. Позорней – только плен. Тьма.

Глава 8

Отступление 1

Пратолк сидел со скованными руками на лавке перед большими дверями. Над ним стояли два воина в цветах Императорского Дома с обнажёнными мечами. Пратолк не поднимал головы. Он был разбит, пленён. Теперь ему предстоит суд. Суд Императора.

Наследник погиб в той битве. Кто же знал, что мальчишка лично примчится со своей дружиной, да ещё и лично возглавит атаку Бессмертных? Кто же знал, что всего три ряда выздоравливающих, не оправившихся от ран, воинов, под командой этих странных Игреков смогут так перемолоть тяжёлую ударную конницу Бессмертных? Пратолк своими глазами с вершины холма видел, как конная лава споткнулась, после вспышки, о тонкую полосу копейщиков в этих накидках с крестами. Видел, как захлестнулись фланги конной лавы позади строя Игреков. Как пали стрелки, которых разозлённые всадники рубили вгон. Как бился этот зверолюд со своей прирученной тварью. Огромный, как скала, сильный и быстрый, как демон, кровь которых и бежала в жилах этих порождений Нижнего Мира. Зверолюд крошил своим топором дружину Наследника, вместе с конями, как щенков. И только полностью окружив зверолюда, его смогли убить. В спину. И пронзили копьём уже павшего, как знак торжества.

За это время женщины с крестами на одеждах успели разбежаться. От страха. И это их спасло. Раздосадованные смертью Наследника, его други рубили всех подряд. Только на самой вершине холма безумие отпустило их из своей власти.

Теперь Пратолк жалел, что как раз перед строем его дружины они и одумались. Пратолк предпочёл бы умереть с мечом в руке, чем оказаться перед глазами Лебедя. Но Пратолк был в ответе не за свою голову, а за жизни своих людей. Потому приказал дружине и ставке опустить флаги и сложить оружие. Бой был проигран. Дальнейшее сражение – напрасные жертвы. Война для Пратолка и его полков закончилась. Поражением бесславным.

Суд Лебедя. Друга детства, с которым вместе учились в одном потоке в Университете. Братались, клялись в вечной дружбе и преданности. Но жизнь развела их по разные стороны поля боя. А теперь Пратолк – причина смерти единственного сына и Наследника Императора. Как в глаза Лебедю смотреть?

Двери открылись. Вывели Халлу. Она сама себя назначила Старшей Сестрой выживших Сестёр Красного Креста Милосердия. Так их назвал Игрек, так они сами себя теперь называли. Сама себя назвала – сама же назначила себя ответственной перед Императором. За всех своих Сестёр. За самого Игрека, погибшего под копытами Бессмертных. Её судил Лебедь. И всё их свежеиспечённое братство, хм, Сестёр – в её лице.

Халла была потрясена. Руки её были свободны. Она теребила пергамент. Подошла к Пратолку в сопровождении двух стражей Императорского Дома.

– Господин, ваше высочество, я – в замешательстве, – говорит срывающимся голосом Халла, – Его Императорское Величество велело мне основать Орден милосердия и выделило Удел для постройки Оплота. Как? Что мне делать?

Пратолк тоже удивился. Очень удивился. Орден – организация церковная. Император залез в делянку веры. Ордена – организации, где женщинам просто не было места. А это – женский Орден? Мир – изменился. Рушились вековые устои. Как тут не удивиться?

– Исполняй волю Императора, – сказал Пратолк, – ваша служба мне признана не вредом Дому Лебедя, а пользой Империи. Благодари Императора за милосердие и мудрость. Молись Триединому и всем богам, каких знаешь, за его здоровье и крепость Императорского Дома, – сказал так, а мысленно – продолжил: «Ибо только от продолжительности жизни Лебедя зависит твоя судьба, женщина. Тебе не простят».

Халла прочла это в его глазах, поклонилась:

– Благодарю вас. Ваша мудрость славится далеко за пределы Дома Лося.

Она ушла. С душевной дрожью Пратолк стал ждать. Он – последний. Всем уже был вынесен приговор. Его сестру ссылали в Чёрное Братство, как и половину его людей. Наёмников заставили подписать договор с Домом Лебедя на год. Без денежного довольствия. Только за стол и кров. Кто отказался – в Чёрное Братство.

Невиданная жестокость. Раньше Чёрное Братство было только добровольным.

И несвященники не основывали Орденов. Женских. Что делает Лебедь? Зачем он разрушает уклад жизни?

И вот теперь – время решить его судьбу… Двери открылись, вышвырнув из головы лишние мысли, оставив только тревогу за свою судьбу.

Пратолк вошёл. Император, сильно поседевший и постаревший с их последней встречи, стоял у окна, задумчиво глядя на облака. Время и груз забот никого не красят.

Пратолк так и не понял, зачем Лебедь поднял мятеж против Сокола. В юности наследник Дома Лебедя не был амбициозен. Не понял своего друга Пратолк, не поддержал его самоубийственного мятежа, который неожиданно завершился провозглашением императорским иного Дома, не дома Императорской Крови, не Крови Драконов. Не Дома Сокола и не Дома Дракона. От Драконов вообще никого не осталось. Тогда, при мятеже Лебедя, впервые, дружба их – треснула. Да и сам Лебедь не стал ничего объяснять Пратолку, даже на прямой вопрос. Говорил, что ничего сказать не может. Это была вторая трещина – недоверие со стороны Лебедя и отказ, фактически – предательство Лебедя, со стороны Лося.

И вот они – враги. Очередное предательство. Пратолк пошёл на мятеж за братом. И явился причиной смерти Наследника. Вот так и бывает, усмехнулся горестно Пратолк, самыми лютыми врагами становятся самые близкие. Правду говорил старик Игрек – только враг не может предать.

– Снимите с него оковы, – велел Лебедь.

– Но, ваше… – возмутился старший страж.

– Снимите. Пратолк даст слово, если тебе это нужно. А слово держать этот достойный муж умеет. Это знает вся Империя. Но и без слова он не сможет убить меня. Не сможет. Так, Правый?

– Так, Левый. Я предал лишь несколько раз. И только тебя, моего Императора.

– Да и мятеж для Пратолка уже закончился. Так?

– Мудрость твоя не знает границ, – кивнул Пратолк.

Когда оковы расковали, Император указал Пратолку за стол, где стояла пара подносов с нарезанным тонкими ломтями вяленым пряным мясом, сыром, хлебом, ваза с яблоками. И четыре кубка.

Когда стража, повинуясь жесту Императора, вышла, Пратолк понял, кому ещё кубки. Вошли Сердитый и Мышь. Пратолк их знал столько же, сколько знал и Лебедя. Это – его тени. Они всегда рядом. С рождения Лебедя. Лебедь-отец был мудр – свел сына с нужными спутниками жизни. Свел ещё детей. На будущее.

Сели за стол. Рулевой разлил вино по кубкам.

– Предал меня? Нет, Правый. Не предал. Ты сделал то, что было нужно. Это я предал нашу дружбу, не желая вовлекать тебя, такого чистого, правильного, в этот отстойник навоза, что называется – политикой. А теперь ты по уши в дерьме, как и мы. Добро пожаловать в отхожее место! Садись, пей. Рассказывай, Правый.

– С чего начать? – спросил Пратолк, отпивая вино. Суда не будет?

– С того, кого все называли Игреком… – Император махнул на стол в углу, где были разложены какие-то вещи, пластины доспехов.

– Очень необычный человек, – сказал Пратолк.

– Ты даже не представляешь – насколько, – пробубнил Мышь.

Пратолк стал рассказывать, как этот наёмник со своими племянниками оказался в их городе, как он его нанимал, как странно вел себя Игрек, доводя всех до бешенства, как создавал свой лазарет. Но во всех странностях Игрека Пратолк видел «право», потому попустительствовал, а потом – прямо поддерживал. Игрек ломал привычный уклад жизни. Ломал сильно и жестоко, но Пратолку этот наёмник был как глоток свежего воздуха. Как луч надежды. Пратолк и сейчас говорил путано и страстно, так до конца и сам не разобравшись в своём отношении к этому необычному наёмнику.

Император и его Малый Совет молча слушали и переглядывались. Потом Рулевой кинул Пратолку пластину доспеха.

– Это – рубиновая сталь. Покрашенная серой краской.

– Ого! – удивился Пратолк, – это запасная пластина к их доспехам. Это что, у них вся броня…

– То-то и оно!

Император подошёл к карте, стал пядью мерить свою Империю.

– Да, Мышь! Чутью твоему следовало больше доверять. Но кто же мог знать, что не Император, не Боги, не Пауки, не Демоны, а какой-то старик перевернёт всё с ног на голову и настолько сильно взмутит воду в нашем болоте?!

– А чего я не знаю? – спросил Пратолк.

– Ничего ты не знаешь, тупой праведник. А ты точно это хочешь знать? – спросил мрачно Рулевой.

– Ну, если ты, Левый, не осерчал на меня за смерть своего единственного сына, то мне уже всё едино.

– Не твоя в том вина. А его самого. Мальчишка! Удаль свою проявить решил. Вот пусть теперь ходит хромой да со шрамом, – зло сказал Лебедь.

– Ходит? Так Белый – жив?

– Жив. И спас его как раз этот старик. Ну, не судьба ли? Мы ищем его тут, а он – тут… – ладони Императора хлопают по карте.

– И эта история с Чёрным Братством и Охотниками – он и там побывал, – говорит Мышь, – и эта рубиновая сталь – доказательство. Охотники случайно встретили в Западном Гиблом Лесу Старика и его внуков, случайно наткнулись на шахту, где добывали руду и выплавляли рубиновую сталь. Случайно – Старик учит мага земли лить из рубиновой стали доспехи. Посмотри на них. А вот рисунки доспехов, что мне принесли мои мышки. Это рисовал сам Старик. Посмотри. Видно – это очень продуманные вещи. Или Старик – гений, или это результат работы поколений оружейников и сотен схваток. Ещё острее встаёт вопрос места его происхождения. Нам следует ждать оттуда вторжения тысяч – не стариков, а воинов в доспехах и с оружием, что способно за несколько секунд уничтожить архилича?

Взгляды людей застыли. Мышь отогнал видение, продолжил:

– Случайно они выходят прямо на Чёрную Обитель, и эти бараны с выжженными мозгами нападают на них. Охотники мстят и находят доказательства, что именно Чёрное Братство добывало рубиновую сталь, а появление нового вида твари скверны – Поводыря – их рук дело. Случайно…

– Церковь Триединого и скверна? – Пратолк схватился за сердце. Он теперь точно из этого зала живым не выйдет.

– А про бунт в Западном Порубежье слышал?

– Так из-за этого вы и опозорили мою племянницу, дуру! В тётку пошла. Думает только…

– Правый! Твоя сестра получила то, что заслужила. Старик стал причиной бунта, позора и гибели всего Ордена Иглы. Ордена, Правый! Ордена Иглы – самого тайного и могущественного! И остальным Орденам стало не сладко. Правитель Медная Гора погиб, но его люди сильно обескровили боевые Ордена Триединого. А новых бойцов им набрать – сложно. Хорошие бойцы, что могут стать Паладинами, связывать себя с запятнавшими честь Орденами не хотят. Те Паладины, что уже есть, массово разбегаются. Говорят, в Охотники уходят. И запись в школы Света, впервые с Катаклизма, – меньше, чем мест в школах. Впервые! Было же больше десяти детей – претендентов на место.

– И это всё – Игрек? – удивился Пратолк.

– Так же известный как Андр, Мих, Игрек, Дед, Старик. И… Белая, или Северная Башня, – улыбается Мышь.

Пратолк опять хватается за сердце.

– Белая Башня? Тот самый? Кого искали Сшиватели?

– Тот, тот… – кивает Рулевой, продолжая свой рассказ: – После того, как полыхнуло Порубежье, Старик пропал в Гиблом Лесу. Птахи Мыша нашли следы боёв, жестоких боёв в этом Лесу, убиты Егеря, Паладины, Бродяги. Старик пропал. Он всплыл в той историей с рубиновой сталью. Полыхнула гильдия сильнейших бойцов нашего мира – Охотников. Там, у Охотников, сейчас такая сумятица, такой вихрь, что мои мышки рисунки смогли добыть! Чёрные Оплоты – на осадном положении. Очищенные Чернецы начинают погибать от голода. Старик научил Охотников делать доспехи из стальных досок. Вот таких. Гильдия Охотников могла стать ещё сильнее. И никому – не подконтрольна. Но они ввязались в прямой конфликт с верой. Охотников можно не учитывать. Больше…

Рулевой положил руку на карту, где был уничтоженный Чёрный Оплот, а другую – на Княжество Лося.

– Старик всплывает опять. И в этот раз – опять вмешивается в Игру. В нашу войнушку. Он создаёт из ничего то, чего не было. Этих баб теперь не удержать! Да и дело это – для мира – полезное. Лечить людей. Ну, надо же! Сколько он наворотил! Если бы Старика не было, его надо было бы придумать! Ты говоришь – показательно отказывался убивать людей?

– Говорит: «Враг там. Убивать друг друга – ошибка».

Малый Совет – переглянулись. Рулевой покачал головой:

– Пора заканчивать эту глупую войну. И договариваться с Лосем. Ну, прирезать ему то, что Правый там навоевал.

– Хрен ему на всё лицо! – вскочил Мышь. – Они тогда все начнут бунтовать! Наоборот – отрезать то, что взял Белый, и раздать отличившимся достойным, произведя их в знать, заодно.

Все рассмеялись.

– Создать что-то вроде Порубежных Смотрителей? – задумался Император. – Один город – один Ал? Прослойка между Вепрем и Лосем. Тогда уж, и между Лосем и Куницей. Все города, что были в боях, изъять из владений князей.

– Подорвёшь не только их власть, но и стабильность Империи. Больше уделов – сложнее правление. Вечная тлеющая вражда. Вечная вялотекущая война.

– И Паукам – сложнее, – задумчиво трёт подбородок Мышь. – Одного князя захомутать – не сотню воинов, свежеиспечённых в благородные, у которых из нажитого только – меч, хрен да гордость. А вечное тление – вечный источник воинов. На Порубежье посмотри. Удел Красной Горы – горошина на карте, а Церковь – все зубы сломала, как об алмаз. Сколько бойцов и магов он выставил? Всё мужское население – бойцы. Поголовно.

Рулевой встряхнул головой, продолжил:

– Белого не узнать. Отказывается выходить в свет из мёртвых. Не хочет быть Наследником.

– Пусть, – махнул рукой Император, – на этом тоже можно сыграть. Я сына понимаю. Сам бы тоже хотел бы исчезнуть для всех. Послать бы весь этот… Куда подальше.

Император отвернулся к окну. Пратолк покачал головой. Да, нелёгок венец Императора. Переглянулся Пратолк с Мышем и Рулевым. Сподвижники Лебедя не обратили внимания на слова Императора – видимо, не впервые слышат. Они думали о другом.

– Где теперь всплывёт этот Старик и подпалит нам чердак? – задумчиво говорит Мышь.

– Не знаю, – пожал плечами Рулевой, – я слишком поздно понял, что простой старик и три израненных воина за непреодолимой защитой неизвестного свойства и открывшийся рядом портал – не просто так. Я же говорил с ним – сам не верю в это! Вот так – сотню ночей думал о нём, а встретил – не понял, что это – он. А вот Белых Хвост – сразу понял.

Рулевой опять вздохнул:

– Мои люди нашинковали их стрелами, как ежиков – иголками.

– Ничего ему не будет, – отмахнулся Мышь, – он всю зиму скитался по Гиблому Лесу, погубив этим цвет Орденов Триединого, что все сгинули, пока его искали. Меня больше волнует вопрос, когда Цыплёнок обретёт свою Белую Башню?

Император замер, потом совладал с собой, передёрнул плечами, будто зябко ему стало, повернулся к столу:

– Понимаю теперь Белого. И понимаю теперь твою, Мышь, одержимость этим Пророчеством и этим мальчишкой. Да, Старик сможет и из этого Цыплёнка сделать Обещанного Наследника.

Пратолк схватился за голову и застонал.

– Что? – спрашивает Император, ухмыляясь. – Сдался?

– Да, Левый. Мне страшно стало, – честно ответил Пратолк. – И я ценю, какой груз ты взвалил на себя. Когда ты узнал об этом? Всю эту муть с Пауками? Я про Пауков узнал от Мыша только после моего позорного пленения.

– За месяц до моего бунта, так называемого. Император назначил меня – Узурпатором и Злодеем. Так-то!

– А мне что теперь задумываете? – спросил Пратолк.

– Ну, ввиду обстоятельств твоего участия в гибели моего сына и Наследника престола – будешь сослан в Черное Братство, – ухмыляется Император.

– И для этого мне вы открыли всю подноготную? – удивился Пратолк, а у самого похолодело в животе.

– Ты знаешь, кто такие Пауки, Правый. С ними не получится играть просто. Потому мы и плетём такие кружева, сами превращаясь в пауков, – говорит Император, рука Рулевого ложится на карту. – Охотники уничтожили Оплот, но – погорячились. То, что делали Чёрные Братья – дело для Империи нужное. Ты идёшь Настоятелем как раз в этот Оплот. Нам нужен контроль за рубиновой сталью. Будешь добывать её или нет – видно будет. Главное – эта сталь не должна бесконтрольно гулять по миру. А особенно – не должна достаться Паукам.

– Настоятель Чёрного Оплота – Магистр Разума, не меньше, – возразил Пратолк, – а я, как и ты, бездарь.

– Мы, Император, – Лебедь обвел всех присутствующих рукой, – считаем практику Разумников Черного Братства по вмешательству в разум и сознание людей ущербной, бесчеловечной. Твой Оплот не будет иметь Очищенных. Совсем. Обустраивай дело по своему разумению, но ты должен создать Орден Паладинов, не подконтрольный никому, кроме тебя. Даже неподконтрольный Императору. Если Императором буду не я. Ты должен создать, воспитать и держать наготове воинов не хуже, чем Паладины Орденов. Учиться бою вам будет где – Гиблый Лес под боком. И его – тоже надо вычищать. И должен полностью прервать добычу рубиновой стали Пауками. Как любит говорить Мышь, несколько дел одним действием. Изгнание Скверны, создание Ордена, добыча рубиновой стали. Ты понял меня, Правый?

– Понял, Левый. Сделаю. Продолжу бой за Мир со Скверной. Ты не забыл. Как мы мечтали?

– Я ничего не забыл. Тебе повезло. Твой враг хотя бы известен. Благословляю тебя на бой, побратим мой, Правый. А ты молись за меня. Мыслью, словом и мечом!

– Мыслью, словом и мечом! – повторили все присутствующие хором, стоя, прижав правые кулаки к сердцу.

Глава 9

Попали мы из боя – в бой. Спас нас Ниппель. Сука своевольная – включается и выключается, когда захочет! Из-за него мы, как куски мяса под шашлыки, нашинкованы стрелами. Но в этот раз вовремя включился. Спас и нас, и двоих наших знакомых – парня, которого в прошлый раз дефектный дешифратор обозвал Оберестом и сильно помолодевшего Мага, что мешком валялся под ногами Обереста, сжимающего обломок меча. Остальные спутники парня уже убиты. А убийцы – старые знакомые, при виде которых у меня у самого зубы стали расти, как у Корка. Паладины. Ненавистное воинство фанатиков! Исламисты-фундаменталисты! Радикалы отмороженные!

Ах, да, самое главное – я жив. Падал в портал без сознания, выпал – в трезвом уме и почти твердой памяти. То, что земля – как палуба корабля, даже скорее, как море – мало, что качается, так ещё и волной идёт, а небо бордовое, – не считается. Считается то, что мы, вчетвером, живы, что я всё ещё удерживаю блок от боли у всех четверых, что я вижу противников и ощущаю свои конечности и Силу.

Паладины и Маги «ловчей команды зондер-сс» – в растерянности. Ни их сталь, ни магия не берут Ниппель. А мы – в паре метров от их гневных морд и разъярённых кричащих ртов – самым наглым образом устроили пикник на обочине: лежим на покрывалке, в беспорядочном хаосе каких-то вещей, и, презирая их могущество, загораем. И на них, таких Великих и Ужасных Гудвинов, – ноль внимания, фунт презрения.

Когда я отдышался, стал раскидываться кругом Силой – Печатями. Но, следуя подсказке Духа – махая руками, как Сим-Салабим, и матом ругаясь на великом и могучем, как Сяски-Масяськи. А пусть голову поломают – вербалист я, мануальщик, ритуалист или, вообще, реликтовый рунный маг. А может, я – экстрасекс с ТНТ?

– Мамонт, а ты совсем не изменился – так же могуч, загадочен и непредсказуем. И всё такой же матершинник.

ЧЁ?! ГЛЯ?! Кто тут по-русски смеет, да ещё и голосом моей детской памяти?! Голосом моего друга детства – Олега! Вещего Олега!

– Это ты! Убью суку! – кричу я ему. Но даже не поднимаюсь с позы пикника – на боку, левом, на локте. Потому как под правой рукой и в спине – стрелы. Правую закинул за голову – так меньше мутит.

– Наконец-то, Саня! – говорит мне Олег – тот самый Маг, что довольно удачно прикидывался мешком у ног Обереста.

– Пошёл ты! Сука! ТЫ МЕНЯ БРОСИЛ! Я – всю жизнь – один! Пошёл ты! – кричу я.

Но даже не пытаюсь встать, продолжаю кидать Печати в своих мальчиков. Потому как Олег, какую бы дикую смесь радости и злости я ни испытывал, не опасен. А вот эти лицемеры, что прикидываются борцами с Мраком, но почему-то убивают не тварей, а людей, – опасны. И нам предстоит бой. Опять – бой.

– Пятый, тупая баранья башка! Куда ты грабли тянешь? Арбалет хватай! Спецболты заряжай!

Эту невообразамую смесь местного языка и матерной непереводимости понимают только Пятый и Олег. Пятый привык, молодой гибкий разум, которому едино неважно, какой язык осваивать, Олег – владеет не хуже. Из нематерного, но русского – арбалет и спецболт. Но и это Пятый понял. Я постоянно ошибаюсь и местный самострел называю земным арбалетом. Без перевода. А слово «спецболт» просто не переводится. Дешифратор дефектный. Ну, как те человекоподобные, что придумали мем «надмозги» и «потрачено».

Паладины нервничают. Опять атакуют. Магией и сталью. Ну-ну. Одно худо будет – Ниппель может в любой момент опять схлопнуться.

– Мальчик мой, дорогой, – спрашиваю я Обереста, – ты что собрался этим огрызком делать? Побриться перед смертью? Поди до мине, я тебе чупу-чупс принёс. Иди-иди! Видишь, дедушка совсем старый стал. Поясницу разбило, ноги не ходят. Давление прыгает. Вот от этой стрелы. Да что за дети тупые пошли! Я на мече лежу! Вынимай, всё одно мне им – не с руки!

Ну, вот. На что-то похоже. Бойцы наши выстраиваются для атаки. Паладины – трое – встали в защитную стойку, прикрывая двух Магов.

– Готовы? – спрашиваю. Готовы.

Сотворяю шар СШГ, рукой направляю его.

Реньше я махал руками, колдуя для маскировки, пока однажды не заметил, что мячик волшебной петарды от этого летит быстрее и точнее. Как будто пасы руками его, и правда, ускоряют и направляют. Дух говорил, что это самообман самовнушения, не знаю, может и так, но продолжаю и теперь махать и материться, как тот электрик, летящий со столба после удара током. Такой вот тайный магический у меня язык. Великий и могучий.

Для пропитанных Силой Света Триединого Паладинов мой шар – что китайская петарда. Но, когда у тебя напротив лица на Магическом Щите взрывается такая петарда, вспышка и взрыв – вполне реальные, физические, слепят и оглушают. Саму взрывную волну магические барьеры – не пропустили, но вот почти безобидные вспышки и грохот – прошли. Небольшое оглушение. Не больше. Но один из самонадеянных Паладинов валится вперёд со стрелой в глазу.

– Сукин сын! Пятый! Ты забыл? Главное правило снайпера? Командиров и тяжёлое оружие! Командира и Магов! – ору я.

– Это, гля, командир был! – визжит Пятый, снова взводя арбалет.

Троица – Крок, Молот и Оберест – идут на двух Паладинов сомкнутым строем щитов. Перед самой границей Ниппеля Пятый попадает стрелой, игнорирующей магию, в Мага воздуха, что долбил в Ниппель вервистыми Молниями.

Ребята шагают за Ниппель. Единственное, что могу сделать – опять взрываю петарду перед глазами Паладинов и надвигаю на ребят свой Щит Воли. Короткая сшибка.

Маг Паладинов бежит. Сначала пропал и появился шагах в пятидесяти дальше. Телепортнулся! А теперь просто бежит. Блин, никак не привыкну, что в этом Мире – Магия! Каждый раз – офигеваю!

– Пятый! – кричу в спину мальчишке, что подорвался догонять с метательным топором и взведённым самострелом в руках. – Стой, дурилка!

А больше – некому. Три моих мальчика так и сидят в обнимку с Паладинами. Друг друга обняв смертельными объятьями.

Олег стонет и откидывается, закатив глаза. Готов. Он тоже держал над парнями Щит.

Не верю своим глазам – барахтаются все трое. Ползут ко мне. А у меня индикатор мигает. Батарейка пуста. И флакон Жизни выхлебали. Отдаю Мёртвую воду. Сами. Я уже мало что вижу – Мир сжимается до овечьей шкурки. А потом – до глаза этой самой овцы. Они сами прикладывают мою руку к своим ранам. Печать. Печать. Пустым магическим накопителем. Жизненной силой, силой воли – Печать!

В этот раз проваливаюсь во мрак без единого озарения. Осечка. Бывает.

Глава 10

– Как они вас нашли? – спрашиваю.

Я, получается, вдруг стал старшим в этом детском саду. Даже Олег – друг моего детства – выглядит на двадцать – двадцать семь, не больше, гад! Лежим рядом, смотрим в небо. Заряжаем батарейки магией, сняв маскировку ауры – Скрыт.

– Я виноват, – говорит он, – попросил о помощи старого друга, Мага жизни. Никак не хотел верить, что он предаст.

– Предаст, не предаст, или вообще – передаст заднеприводный, – качаю я головой, – у него могла быть безвыходность. Взяли в заложники родных – куда он денется? Да и просто – магов жизни раз, два и обчёлся. Что поставить вокруг наблюдателей?

– Ты изменился, Саша, – качает головой Олег.

– Изменишься тут. Я, Олежек, как бы бандитом стал. А быть бандитом и жить, при этом дома – ночевать – надо покрутиться. Ну, ты помнишь фундаментальную фразочку Жеглова: «Вор должен сидеть в тюрьме»?

– Нет. Не помню. До сих пор не верю, что Союза – нет.

– Нет, Олег. Много чего нет. Сначала не стало тебя. Потом – страны. А потом – вообще ничего не стало. Ни работы, ни порядка. Потом погиб сын, ушла жена. И-и-ех-х!

Махнул левой рукой. Из-под правой стрелу ещё не вынимал. А вот с поясницы – вынули. Стрела пробила магический щит и простой щит, пробила кольчугу, но в тело вошла на пару сантиметров только. Вынули, залили Мёртвой водой. А вот в ноге стрелы и в боку – серьёзнее. Как появится Сила – займусь. Пока на блокировке боли.

– Олег! Да ну его всё в баню! – говорю. – Не наша головная боль – Союз. Жизнь прожита – как проклятье. Что ни делал, всё получалось, как в том анекдоте: «Хотели – как лучше, а получилось – как всегда». Да я и сам виноват. Хотел, как лучше – для меня. Жену – красавицу, жизнь – богатую и красивую. А надо было хотеть жизнь – правильную. Уважение и страх в глазах людей – хотел. Амбиции потешить. Эго своё потешить. Быть альфа-самцом. А было – ненависть и презрение в глазах людей. Потому как – не был я человеком. Бандитом я стал. И кулаком. Так-то. Хотел, чтобы дети мозги не насиловали. Самоустранился я от воспитания детей. А получилось, что жена за измены ненавидела. Сын отрёкся фактически, дочь меня же и заказала. Наняла убийцу, чтобы бизнес мой забрать.

Смотрит на меня внимательно. Олег – Маг Разума. Взгляд такой – особенный. Не как у того Олега, которого я знал, а как у матёрого волкодава-следака. Психолога-практика. Я усмехнулся. Я в некотором роде – тоже психолог. Пришлось научиться, чтобы не быть лохом. Вести людей, делать «бизнес», не владея психологией, – ошибка. Людей надо «видеть насквозь» – тогда не получишь заговор и нож в спину. А теперь я ещё и Маг Разума. Не получится у тебя, дружище, мною манипулировать. Не получится.

– И, знаешь, – продолжаю я, отталкивая ментальное «давление» Олега, – в этом мире не наладилось. Куда ни приду – горы бед на людей обрушиваются. Как ходячее проклятие. Там, где мы встретились – Крестовый поход Орденов местного бога на местных же жителей. Тут пересёкся с Охотниками – они тоже теперь в подполье ушли, изгоями стали, сепаратистами-партизанами. Вот, к Лосям нанялся – в пух и прах их разгромили.

Собираюсь с дыханием. Хорошо, что стрела не в лёгкие вошла, а прошла вдоль рёбер и, пробив мясо на груди, упёрлась в броню изнутри. Кровь остановили, боль блокирована, но мутит. Отдышался, продолжил:

– Я к чему всё это тебе говорю? Чувствую же, начнёшь меня агитировать – Родину любить. Только – знаю я про ваше пророчество. И говорю тебе – пошёл ты! Подальше. От меня. Пока за вами не стали гоняться все, у кого есть хоть сколько-то мозгов и хоть чуть – амбиций и власти. И так – команды ликвидаторов по мою и ваши души с радостным визгом сольются в едином порыве. Что так смотришь? Ты видел, как обрадовался твой воспитанник этому зелёному клинку? А я только сейчас узнал, что это был сын Императора. Он теперь инвалид. Как ты думаешь – Император простит мне? Или тоже сформирует команду убийц?

Молчит. Упрямый? Ну, слушай тогда:

– А вот это – Молот. Был простым сыном сельского кузнеца. Из-за меня религиозные фанатики убили его отца. И мать – вон того, шустрого, мальчика, что сверкает Тьмой в ауре. Он теперь не ребёнок – убийца. Такой судьбы они хотели? Драться до смерти по три раза на дню? Помирать изгоями? А, Олег? У безымянного посёлка, на безымянной высоте?

Смотрю на Обереста, что вместе с Пятым за ноги волокли «телепортера». Пятый догнал-таки да ещё и убил Мага! Молодец! И Оберест – молодец. Паладин его клинком насквозь пробил, а он – трупы таскает. Нет бы, как Молот и Крок, без сознания позагорать. Показываю на Обереста:

– Тебе парня не жалко? Не пытайся воздействовать на меня! Я – не дамся! А ты думаешь, я вашу игру не просчитал? А, Хранители? Вы зачем щенка подставили? На убой?

– Почему ты решил, что мы его подставили? А? Ты что из меня чёрта лысого лепишь, Саня?

– Кто придумал это долбаное пророчество?

– Почём мне знать? Я о нём узнал, когда меня Император Сокол уже уговорил на этот пост, к малышу – Пестуном. Когда уже привязался к мальчику.

– Ты мне ещё скажи, что Чеса – Чистильщика Медвила и Клема – не знал.

– Знал. Чес – мой учитель Разума. Я у него в Университете учился. Клема мне он и представил. Уже в Медвиле. Как раз перед выходом на дело. Мы туда и попали – за одной штукой.

– Знаю я про штуку вашу. Не надо играть со мной, Олежек!

– Какой ты стал, Мамонт!

– Стал! Станешь тут с вами!

– Мамонт! Ты чего тут рассопливился, как девица-гувернантка? – Олег приподнимается и нависает надо мной, сжигая гневным взглядом. – Соберись, тряпка! Разнылся тут – жизнь тяжёлая? А мне каково было оказаться в чужом мире – раненому, не зная языка, голому? Не как тебе – экипированному и вооружённому? А? Не хочет он в пророчествах участвовать! Не хочешь – иди н-нах! Застрелись! Уйди подальше, чтоб дети не видели – да вскройся!

Олег откинулся на спину. Продолжил:

– Не хочет! А кто меня спрашивал? Я в Мире вообще с самого начала начинал! С рабства! Что ты мне гниль лепишь? Я подставил Ястреба? Пошёл ты! Я привязался к парню, а последнее время только и успеваем – ноги выдёргивать из медвежьих капканов! Нас кто спросил – хотим мы? Или нет? Непонятно было вообще – почему всех собак на парня спустили? Мы только в Медвиле у Провидца, которого ты знаешь как Чес, узнали, что Ястреба стали считать Обещанным Наследником. А к кому мне идти, кроме Всевидящего Ока? Парня стали толкать на бунт так явно и грубо, что мы сбежали. А что происходит, что за хрень творится, почему Лебедь стал, как Сокол, играть в игры запутанные – не понятно. Надо было с кем-нибудь посоветоваться. А Провидец – мог помочь. Только – он всё усложнил. Чес много чего говорил. Про пророчество, про гниль, что съедает тело Церкви. Но, как и ты, я не верю в пророчество. Чес предложил проверить: если Утерянный Венок признает Ястреба как кровь Последнего Императора, то так оно и есть. Откуда нам было знать, что Изгой переродился в старшего лича?

– А я как там оказался? – спрашиваю.

– Знаешь, Санёк, я часто тебя вспоминал. Очень часто. Не было у меня никого, кроме тебя. Мы же с тобой как две половинки одного человека были. Как братья – двойняшки. Потому остервенело учился магии, как услышал, что Маг может открыть портал меж мирами. В своих скитаниях я всё же нашёл амулет портала. Но активировать его может только Маг. Не ниже Мастера объёмом потенциала. А переход между мирами – только Повелитель Магии. А я Магистром только тогда стал. Но я упорно искал способ вернуться домой.

– Домой? Куда, Олежек? Где наш дом? Детский приют? Казарма? Ротная палатка?

– На Землю, Саш, – вздохнул Олег, – на Землю. Привязывался я на тебя. И иногда у меня почти получалось. Я тебя слышал. А ты меня – нет. Но портал не открывался.

– И я тебя слышал, – вздыхаю, – я считал тебя мёртвым. Когда я слышал твой голос, считал его предзнаменованием. И буквально следом приходилось спасать свою шкуру. Постоянно. Вот и последний раз я услышал тебя, когда умирал, от сердца. И вот – я тут. Но там был ещё один товарищ.

Рассказываю ему про старика-гопника, что кровью своей освятил моё оружий, но отжал мобилу.

Вся наша честная компания собралась вокруг, глазами хлопают, рты разинули. Даже Крок и Молот перестали валяться чурбаками – слушают, как рыбы об лёд. Потому как чуют, что о чём-то важном говорим, но о чём – не втыкают. Потому как не знают русского.

– И он не верит, – усмехаясь, говорит Олег парню, которого, оказывается, зовут Ястреб, а не Оберест, на местном языке.

– Верю не верю – не важно. Я не избранный. Понятно? – злюсь я.

– Понятно. А я вот, как услышал про зверя с носом до земли и большими ушами, сразу про тебя, Санёк, вспомнил. А как лич Изгоя снёс все мои защиты одним махом, опять попытался открыть портал к тебе. И позвал тебя на помощь. Ты же всегда спасал меня. Раньше.

– И вот я тут. А там я умер. Новая жизнь – старые проблемы. Ладно, успеем ещё наговориться на отвлечённые темы. Не пора ли нам свалить? Не загостились ли мы тут? Рядом с тонной свежего мяса?

– Саш, не спеши. Зачем идти ногами, если есть портал? Тут, недалеко, есть сильный Маг жизни.

– Где нас и ждёт ещё одна команда перехвата.

– Не думаю. О том, что моя бывшая – Маг жизни, мало кто знает. Да и вообще о ней мало кто знает. Она давно уже числится погибшей.

– Так что же ты к левым Магам ходил? А не к ней?

– Мы расстались… не мирно, скажем так. Я же ещё и числюсь её убийцей.

– Вот это Санта-Барбара у вас тут! А ты уверен, что она не прибьёт нас на пороге?

– Не уверен. Но что это изменит? Нам больше некуда идти. Как только соберусь с Силами – перейду к ней. Если и убьёт, то одного. А получится договориться – заберу и вас. Да и по жене я соскучился. Хватит Ваньку валять! Эмоции всё это. Амбиции прищемлённые. На кону встали такие ставки, что не до обид стало! Сказала она! Показала!

Олег перешёл на общий язык:

– Вы пока, ребята, всё ценное соберите. Тела расчлените. Твари их приберут.

– И наших? – спрашивает Ястреб.

– Им уже всё равно. Но расчлените – обязательно. Дать им стать Бродягами – плохая память для наших соратников. Я скоро буду. Надеюсь.

Глава 11

Горы. Впервые в этом Мире я – в горах. Закрытая со всех сторон скалами долина. Этакий затерянный мирок.

Морская волна Потопа через эти скалы, оказалось, не прошла. Да, были многодневные осадки и сопутствующие наводнения. Сёли и грязескальные лавины, камнепады уничтожили прежнюю жизнь и в этой Долине Покоя. Но воды ушли, выжившие люди выкопались из пещер и заново наладили жизнь, создать плодородный слой было легче – почвы были не отравленные солью и Скверной. Потому жизнь Долины хоть и была затворнической, но самодостаточной.

А благодаря тому, что до Катастрофы тут была какая-то Школа магии, были и Маги в Долине. И не мало. Каждый десятый – Одарённый, что уже – невероятная концентрация. Хотя и были Одарённые слабы и неумелы, но их было много.

Ввиду отсутствия врагов и небольшого количества Бродяг – жители Долины жили разбросанно, во множестве небольших посёлков, чтобы не ходить от места работы до жилья далеко. Был и свой город, выполняющий привычную по Земле функцию – административно-торговую.

Бывшая жена Олега, представившаяся Ольгой (явно имя взяла уже после свадьбы, в честь Олега), была строгой, но миловидной женщиной, тридцати лет на вид, степенной и важной. Как и положено знахарке целого поселения.

Местные угрюмые жители были с нами неприветливы, но и не кидались на нас в драку, чего уже – достаточно.

Хозяйство Ольга имела немалое – большое подворье, домашняя живность, большой огород. И всё это – за высокими каменными заборами. Скалы – рядом, зачем недолговечное дерево на заборы переводить? Дом – тоже каменный, сложенный из больших диких камней, но без раствора. Камни были будто сваркой сварены меж собой. Или сплавлены. Или вдавлены друг в друга, как пластилиновые куски. Магия? А чё бы и нет? Очень разумно, а главное – красиво. Два этажа и ещё помещение в чердаке. Внутри всё одето в дерево. Дерево будто тоже склеено. Красиво. И камни – не давят на психику. Первый этаж, кстати, не жилой. Это – клиника, где Ольга лечит. Тут нас и разместили.

А потом она подошла, заглянула мне в глаза своими серыми озёрами, сказала по-русски:

– Здравствуй. Ты и есть Саня Мамонт?

– Да.

– Олег тебя искал последнюю сотню лет. Раздевайся, буду тебя лечить. Больно не будет. Я тебя усыплю. Сними защиты свои. Не бойся, тебе ничего не угрожает.

– Благодарю. И – я не боюсь.

Если Олег предаст, мне незачем жить.

А глаза я открыл – как новенький. Чувствую себя молодым и здоровым. И – голым. Только разводы засохшей крови на теле да едва заметные шрамы. Качаю головой – опять вспомнил Мага жизни Охотников.

По запаху берёзовых веников нашёл баню. Там – в жаре и клубах пара – Олег. Улыбается. Он знает, что такое баня для нас, сибиряков.

Распаренные и уставшие – пьём травяной взвар, кайфуем. Любуемся закатом светила за клыки скал. Над головой висит и светит артефакт из Солярных Столбов. Подарил я этот светильник магический Оле. Не хочу больше таскать его. Это же – булыжник. Тяжёлый и места много занимает этот чемодан без ручки. И выкинуть жалко. Возьми, Оля, что нам не гоже.

Хороший чай. Да после бани!

– Почувствовал себя, как дома, в России.

– Да, Ольга переняла многие мои пристрастия. Я в Мире прожил уже лет двадцать, когда встретил её. Она была совсем девочка, только поступившая в Школу. Знаешь, как в книгах. Или в кино. Про любовь. Полюбила меня, а я – её. А я ждал её ещё десять лет. И прожили вместе – сорок.

– Ты говорил, что расстались вы нехорошо.

– Я убил её. При свидетелях. Чистильщики нашли в ней Тьму. Я не отдал её им. Сам убил. Все это они – видели. А сам унёс её сюда. Порталом.

Я потряс головой. Олег усмехнулся:

– Они не знают нашего кинематографа, Санёк. Я – Повелитель разума и Мастер иллюзий, она – Повелитель жизни. Я её убил. Почти. Всё было – разрубленная грудная клетка, остановка сердца, море крови, крики, сопли. Всё по Станиславскому. Чтобы поверили. Мне они, конечно, не простили.

– А Тьма?

– А Тьма – есть. Её полно. Особенно в телах тех Клириков. Я их тоже убил. Но совсем. По одному и тайком. Но они – догадались. И убили всех наших детей, их детей, наших внуков. Слишком поздно я понял, что им хватит на это наглости. А потом и меня они убили. Почти. Ольга меня спасла. Так вот и живём, делая вид, что мы – не мы. Да и мы – уже – не мы! А детей она мне не простила. И я себе не простил.

Олег повесил голову, горестно повторив:

– Мы – не мы.

– Прости.

– Не за что. Давно это было. Десяток лет уже прошло. Всё выгорело. Дотла. Настолько, что без скрипа зубов смотрю на церковников.

– Погоди, что-то я не догнал – двадцать, десять, сорок, ещё десяток? А Оля вообще ляпнула, что ты меня сотню лет ищешь.

Олег рассмеялся:

– Да-да, Санёк. Время тут – не как на Земле. Там – год, тут – несколько. Если не десятков лет. А я – Маг. И жена у меня – Мать жизни. Мы – не стареем, Саня. Ни один Маг не умирал своей смертью, пока не влезли церковники. Или мы не знали таких. До Катастрофы – ни одного свидетельства обычной смерти Мага. Маги погибали. Но не старели.

– А Чес?

– Теперь всё иначе. Чес не хотел показать своим коллегам, что знает Магов жизни, не хотел вывести их на нас. Потому – старел. Церковь продление жизни считает тёмным ритуалом.

– Так вот какая тьма была в твоей жене!

– Была. И есть. И вообще – мы сейчас на Землях Тёмных Владык.

Я выругался, схватился за голову, застонал. Потом от души послал Олега. А тот лишь усмехнулся:

– Запутался? Да, забей! Может, самогоночки? У меня получается чистейший первач. Почти без запаха сивухи.

– Муля хочет водочки? – спрашиваю я.

Оба смеёмся. А пошло оно всё – Тёмные, Светлые, твари и Святоши. Если рядом – друг, ты – в его доме. И сегодня тебя не будут убивать. Пошло оно всё! Нажраться с другом – святое! Богоугодное дело.

Мы прожили в этой Долине несколько недель. Несколько недель отпуска в раю.

С большим удовольствием я копался в огороде, чистил навоз из-под скотины, занимался мелким бытовым ремонтом.

Мы ходили на охоту на горных баранов. А убили – снежного барса. Правда, он был изменён Скверной – был огромен и страшен, как наша Киса, но, в отличие от Кисы, кинулся – сразу, зарвав Корка, что перехватил хищника, встав между нами и тварью. Потом бегом бежали обратно, тащили задушенного Барса и Корка к Ольге. Мясо хищника я очистил от Скверны (я теперь умею), отдали местным охотникам. Они скормят его своим овчаркам. А Корка Оля до утра уже восстановила. Шкура Барса украсила стену в нашей обители.

Долго и с удовольствием работали в кузне. Металла мы с собой принесли много – с убитых спутников Олега и Паладинов. И металл – хорошего качества. Рубиновую сталь поделили по-братски, а не поровну – Ястребу достались только запасные детали. Мы не хвалились, что сталь эта рубиновая. А Олег вообще от доспеха отказался. Говорит, что он ему только мешает колдовать. Он же – Маг, ёпта, не то что я – не Клирик, не Разумник, не Маг земли, не воин. Так, с миру по нитке – готов «Великий и Ужасный Гудвин».

Ну, а что не ковать? Если я и Молот – кузнецы, Корк – прирождённый гидравлический молот? Уголь в скалах добывают. Прямо тут, в Долине. Не Кузбасс, конечно, но по мере необходимости к выходу угольного пласта все ходят с мешками. А местный Маг воздуха, живущий через дом, не отказался поработать мехами за один из амулетов Мага воздуха Паладинов.

У меня серьёзно продвинулось умение Клема – зачаровывать металл. Раньше я только смутно ощущал, что он что-то делает, а теперь я точно знаю, что без Клема я это не освою. Большой прогресс!

И всё же – обеспечили мы себя всем необходимым, а потом ещё и местным четыре топора сковали. Обычных, привычных мне, столярных. А что не отблагодарить местных, если хорошая сталь осталась? Из остатков и выковали. Выкинуть – жалко. Оставить – заржавеет.

А вот себе! Ну, для начала – была починена вся наша броня. Доспехи, щлемы выправлены, пробитые места заварены, кольчуги починены, оружие выправлено, отбито и заточено.

Из полных обновок – я остался без палицы. Но стал мечником. Убедили меня, что меч универсальнее палицы. Убедили. А Ястреб взялся подучить нас фехтованию мечами.

Итак, меч. За основу был взят неплохой полуторник одного из Паладинов. Сталь – хорошая. Лучший меч из всех трофеев. Расковываю палицу в полосу, клинок меча Паладина – в другую полосу, свариваю их вместе, раскаляю, свиваю винтом, расковываю, складываю, проковываю, ещё складываю, опять Корк их кузнечным молотом сваривает. И так – много раз. Многократное скручивание и складывание с кузнечной сваркой слоёв разносортной стали. Так и получается знаменитый узор сварной многослойной стали. У меня – слоёный пирог хорошей стали, поющей, твердой, но гибкой, и – стали с кровью Старика, более мягкой, но гибкой.

Меч имеет длину типичного полуторника. Для местных. Я – высокий. Выше всех, кого встречал в этом Мире. Но и мне – тоже длинный меч. Но сделали не типичный бастард – клинок слегка изогнут и более широк к концу, чем должен быть у прямого меча. С хорошо заметной рубяще-секущей частью. Ещё не сабля, но всё ещё меч. По мотивам меча Дола Клинка, Мастера-Охотника. Очень уж мне приглянулся клинок Дола, запомнился.

К сожалению, не знаю, как это называлось у нас на Земле. Может, палаш? Так он же – односторонний и короткий был. Если не ошибаюсь. А у меня – заточка двух рабочих сторон. Ястреб это называет изогнутым мечом. Всё же – меч. Ну, да, колоть им можно. А рубить – вообще замечательно. Удар получается пластающе-секущий, быстрый, мощный. То, что клинок тяжелее собратьев и – намного, будем тренироваться, чтобы рука привыкла, прокачалась.

Оля мне для чего «счётчик пробега» «отмотала» лет на двадцать? А до этого – Старец «отматывал». Так что самочувстие у меня, как у не добежавшего до тридцатника. Почти как у лысого зелёного новобранца. Как у «вьюноши восторженного». Даже стояк по утрам появился! Потому – будем «мыжцу качать». Стану Конаном-Варваром. Так, надо ворот искать. Он же воротом накачал бицуху? Ха-ха!

Этот меч мне должен заменить булаву по её крушащему действию, потому такой тяжёлый. А то, что я не смогу фехтовать полноценно таким мечом, так я не фантазёр, даже с этим клинком сине-зелёным, который я так и не забрал у Ястреба, я не смогу ничего противопоставить не то что Мастеру Клинка, а даже обычному представителю знати, что с детства учится фехтованию. А если так, то не стоит и заморачиваться – будет колюще-режущая рубяще-крушащая булава. Острая со всех сторон. И длинная. Длину клинка подбирали под рост – есть такие методики. Так вот – длинный меч у меня.

Говорят, надо дать имя клинку. Ну, не знаю. Как-то в голову ничего не пришло. Символизм – важен, особенно для мальчиков. Придумаю. Позже. Сейчас только матершинная фаллическая пошлость ассоциативная в голову лезет. У молодости есть свои недостатки. Озабоченные недостатки. Других забот полно, чтобы голову забивать этим. Хм, вот не подумал бы, что молодое тело с лицом старика вступит в конфликт с сознанием и жизненными ценностями старика. Бывает же!

Так как Клириков тут не любили, а последователи Триединого не любили людей, что жили в Землях Тёмных Владык, то у меня тут образовалось много работы. В связи с уже уверенным наложением Печати Чистоты, что очень хорошо изгоняла Скверну. Намного эффективнее, чем магия других Магов.

Я освятил Храм Матери – на шпиле устремлённой к небу крыши святилища, вместо привычного мне креста, стоит женская фигура, раскинув руки. Как раз – крест. А в Храме – такая же статуя. Половина её – белая, половина – чёрная. Белая половина лица молодой женщины, с ласковым взором и доброй улыбкой половиной губ. Чёрная половина – лицо старухи, с печальным взглядом и горестной миной лица. Мать Жизни. И – Мать Смерти.

С кого лепили статую, легко читается. Белая часть – это лицо молодой Ольги. Черная часть – тоже похожа, но не хочу даже представить себе Олю старухой.

Освещал я и домашние алтари, чистил от Скверны – дома и людей.

Одарённых тут было много, а Магов – не очень. Но нам помогли разобраться с большим количеством бесполезных трофеев – разных амулетов и артефактов. Тут были Маги, что сохранили даже очень старые знания. Одно я не понял – почему молодым Одарённым они не передают опыт? Ну, их, Тёмных, – не поймёшь!

Так вот, очень многие наши трофеи были распознаны, была определена их суть и ценность. Или – бесполезность. Для нас. Очень многое мы просто отдали нашей хозяйке – на хранение и использование. Таскать с собой всё это было влом, а продавать – палево. Особенно вещи Паладинов или рыцарей Наследника. Зато теперь мы – в амулетах, как Кремлёвская ёлка на Новый год! А Ольга – найдёт применение бесполезным для нас или двойным-тройным комплектам. Как ещё отблагодарить её за жизнь и молодость? Золотом? Самому стрёмно.

Глава 12

А вечерами – собирались на посиделки за чаем. С беседами «ни о чём». С мечтами на будущее. Ну, а как ещё назвать «наполеоновские» планы Ястреба? Императором он решил стать! Ха-ха. Три раза. Только, блин, не смешно ни фига! Забил бы на Ястреба и его планы, только…

Только вот, всё чаще ловлю взгляды Олега, ловлю себя на том, что так же, с тоской, смотрю по сторонам. Вижу полный скорби взгляд Ольги, когда она смотрела на вновь помолодевшего Олега.

– Ты тоже почувствовал? – спросил Олег украдкой.

– Отпуск заканчивается? – киваю я.

– Веришь ты или нет, но нас будет силой толкать по Пути. А будем сопротивляться – ломать, – говорит Олег.

– Не верю я в это. А вот в то, что загостились – точно. Тут очень хорошо, в этой твоей Долине. Не хотелось бы, чтобы орды фанатиков Триединого тут появились.

– Мать – тоже воплощение Триединого, – садится рядом с Олегом его супруга. – А Долина – не его, а моя. Я тут – Мать Жизни и Смерти.

– Я не верю в богов, – качаю головой я.

– Даже будучи лично с ними знакомым? – удивляется Оля.

– Тем более. Если они так всемогущи, зачем им я? А? То-то. Не надо мне сейчас ничего говорить. Это – просто. Сиди на заднице ровно, да богам молись. Только меня да и тебя, Олежка, воспитали в духе «На Бога надейся, а сам – не плошай!» Так? То-то! Если бы боги, тот же Триединый ваш, был бы настолько всемогущ – явился бы сюда да и дал бы мне в лоб, чтобы не кочевряжился. А? Где? Кто? Нет никого. Так что – засуньте своих богов себе в алтари, пророчество – в толчок. И вперёд! К светлому будущему Тёмных Владык! Даёшь пятилетку в три года! Копаем отсюда – до обеда!

Олег смеялся так, что чуть на пол не упал. До слёз.

– Что будем делать с пророчеством? – спрашивает он, вытирая слёзы.

– А тебе не кажется, что ты – наглец? – спрашиваю в ответ. – Не слишком ли самонадеянно – что ТЫ будешь делать с пророчеством? Если пророчество – правда и прав ты, то это оно будет «делать» с тобой. Всё, что ему надо. А если прав я, то пророчество это – элемент управления системой. А мы, подчиняясь ему, – чьи-то марионетки. Куклы. Кому-то нужен был расколбас в Светлой Империи, они сочиняют долгоиграющую программу дестабилизации – Пророчество. Назначают виновного. И – крайнего. Половина людей – за избранного, половина – против. А некоторые, под шумок, делают свои дела. А там, глядь – нет Империи. Есть куча Владык, что увлечённо режут друг друга.

Муж с женой переглянулись. Олег покачал головой:

– Эко тебя в той жизни приложило!

– Рецепт – старый. Жанну д’Арк вспомни. Я когда её историю ещё раз просмотрел, будучи уже далеко не мальчиком, ох, и удивился я! Как раз Люда Ёвович в том кино снялась, из-за неё и стал смотреть старую, замыленную сказку. А увидел всё иначе, чем раньше. Вроде всё – понятно. Англия воюет с Францией. На территории Франции. И это – не оккупация. А что это? Не знаю. Англичане и французы свободно общаются между собой. Языковой проблемы «моя твоя – не понимай» – нет как-то. Говорят, что французы многие служили англичанам. Ну, бывает. Только Нормандия – это Франция. А норманны, что оттуда пришли, завоевали Англию. Французы убивали Робина Гуда. Бред. А вот если такой вариант – не было Англии и Франции? Одна страна, один народ, один язык. А? Тогда стало логично? Но кто-то придумал Пророчество про Деву. Дева Жанна поверила. И аля-улю, гони гусей – Франция и Англия разведены. Да будет война на сто лет! Так и назвали – Столетняя.

Супруги опять перглянулись.

– Ты просмотрел «Матрицу»? – опять спрашиваю я.

Олег – кивнул. Он – Разумник, я – Разумник. Я – сумел мои воспоминания фильма выделить в отдельный файл, Олег перекачал по своему магическому аналогу «Wi-Fi». А так как он – Иллюзионист, то фильм посмотрели все на магическом проекторе. С элементами 3D.

– Нео – не первый избранный – раз. Людей спасать от машин не надо было – два. Машины обеспечивали выживание вида человеческого. А город Зион – отстойник бракованных экземпляров, что дестабилизировали систему и системой же, не способной убивать не угрожающих ей людей, удалялись из системы, отторгались во внешний мир. Машины прекрасно знали, всегда знали, где Зион. Всегда могли его уничтожить. И перезапустить процесс. А вся эта история с Избранным – не более чем авантюра программы под названием «Пифия» по собственному кадровому росту в корпоративной структуре Архитектора. В конце фильма она добилась своего – оказалась по правую руку Архитектора. А Нео – расходный материал. Ястреб – расходный материал. Я, Мамонт – расходный материал. Я повезу на горбу парня к его гибели во имя целей неведомых манипуляторов, а, Олежек?

– Это так, если считать пророчество делом рук людей. А если это божий промысел? – спрашивает Оля.

– А что это меняет? Те, кого ты считаешь богами, не могут быть кукловодами? А мы – игрушками в их руках? Кем был главный процессор – Архитектор, с точки зрения людей, подключенных, да и не подключенных к Матрице? Богом Всемогущим? А Пифия, за счёт Нео и обманщика Морфиуса-Героиныча – стала из рядовой подпрограммы интуитивного и – случайного, выбора числа с плавающей точкой – встала в один ряд с богами-олимпийцами. Кто за наш счёт хочет изменить положение вещей? А, Олежек? Оля, не смотри на небо, небо – пустота. Бескрайняя. Беспредельная. Вакуум. Где нет ничего.

– И что ты предлагаешь, Саша? – спросил Олег, искоса зыркнув на Олю. Подкаблучник. Везунчик!

– Жить. Не строить грандиозных планов. Просто жить. Не ради богов, не ради кукловодов. А ради себя и тех, кто нам дорог. Да, Оля?

– И покидать тех, кто нам дорог, потому что они дороги нам, – отвечает Олег, смотря в пустоту за моим плечом.

Я невольно обернулся – ничего. Ольга вцепилась в руку Олега. В глазах – боль. Я вздохнул, допил чай и пошёл собираться в дорогу.

Если нас преследуют, то все, кто к нам привяжется, попадают под удар. В бесчеловечности и безумии наших врагов я уже убедился. Потому

Наш ковер – цветочная поляна,

Наши стены – сосны великаны,

Наша крыша – небо голубое,

Наше горе – жить такой судьбою!

Надо собирать тревожный чемоданчик. Посмотрелся в зеркало. На меня смотрел я же, такой же белый, но сорокалетний. Поклон до земли Ольге. Хоть и седой, со старыми глазами разочарованного человека, но ещё полон сил и решимости:

– На-ко-ся! Выкуси! – показал я комбинацию из сложенных рук небу, ударив кулаком по сгибу локтя. Это амеры палец оттопыривают. Мы – люди масштаба. У нас – так королеву. Воевать – так с Наполеоном. Потому – по локоть! Со всей широтой нашей непостижимой души!

А что не выёживаться? Богоборца из себя не кочевряжить? Мне Старец, кем бы он ни был, сказал, чтобы я следовал «зову сердца». Вот, в «сердцах» и выёживаюсь. Разрешили. Если Старец не сам тут дерьмо разгребает, а меня подтянул, то идите вы все лесом! Мне виднее, как чистить эти агниевые конюшни. Лопатой или Керхлер изобрести.

И не думаю я, тем самым «сердцем», что пониже поясничного столба залегает, чую, что задача моя – сложнее, чем за шиворот, как щенка, притащить Ястреба в тронный зал и усадить в кресло. Много сложнее. Просто возвести мальчишку в императоры сложно, но – прямолинейно. Прямые ходы в кино хороши. Потому как за полтора часа сложных комбинаций не покажешь, народ притомится. А жизнь не любит простых геометрических фигур. Не любит. Потому – плывём по течению, следуя изгибам штопора поросячего хвостика.

Так, где мой пятак гадальный, путеводный? Чем я хуже Жеки Воробья с его компасом, не показывающим север?

Почему не Джек? А почему я должен попугайничать за придурками, которые букву «J» читают «джей»? Почему, если я считаю, что это – «Ж»?

Ребята, что придумали эти правила «нового алфавита», мне напоминают разом и укро-майданутых, и заигравшихся детей, которым скучно следовать по проторенной родителями стезе, и они изгаляются на пустом месте. Придумывают новые языки, другое прочтение старых букв, имён, названий? Город Сурик, где изобрели знаменитую краску, стал Цюрихом, Яр – стал Йорком, а Новояр – Нью-Йорком. Иванко стал Айвенго, Владимир – Вольдемаром, Ян – Джоном, Анна – Жанной и Джоанной, Жека – Джеком, Миша – Майклом, а Евгеньевич – Джексоном. А чёрный Миша Евгеньевич ночами спал в хлорке, чтобы побелеть. Побелел. Только – кожа лохмотьями слезала. Ха-ха!

Вроде бы – и пусть играют. Это от незрелости психики. Только не взрослеют они. Не взрослеют. И с седыми висками продолжают в детские забавы играть. Это интересно, это увлекательно, это легко и приятно. А вот быть взрослым – больно, тяжело и неприятно. Тащить на загривках, как бурлак, улюлюкающее, похрюкивающее и играющее в бирюльки человечество – ещё и противно.

Но, возвращаясь к теме наших баранов, моей и моих спутников, теме – следовать по стезе предков – исполнить предназначение. Даже не так – Предназначение! Пройти Путь Предков и Подвигом – Подвигнуть Человека – дальше. Но таков удел Человека – идти Стезёй Предков, Путями Богов. Той дорогой, которой прошли Геркулес, Будда, Христос. Рождённые людьми, но шагнувшими за горизонт, на недостижимый уровень.

А играя в бирюльки – отказаться от Предназначения, заняться комформизмом, потреблянством, аутизмом самонаслаждения, самоуничтожением. Себя и своей Души. Человечества и Земли.

А вот это – уже не игрушки. Сами играющие в эти бирюльки – игрушки. Невидимых кукловодов. И у нас, на Земле, и тут – в Мире. Кукловоды. И они – ищут нас. Зачем? А вот выяснять их побудительные мотивы у меня желания не больше, чем заглядывать в ствол заряженного миномёта.

Одно ясно точно – отсюда надо отваливать. Чтобы не навлечь бед на эту прекрасную землю.

А я – наигрался в бирюльки. На излёте жизни только понял, что всю жизнь гонялся за красочными фантиками с вонючим содержимым. Всё – порожняк. Всё – пустая суета.

Ещё раз бежать по замкнутому кругу? Как лошадь на скачках? Нет. Лучше заяц в лесу, но – свободный заяц в диком, но – свободном – лесу. Бежать от хищников, петляя, но сам по себе. Без номера на боку. Без разделительных полос, зрителей, иерархий, классового неравенства, пропаганды средств массовой дезинформации и других нитей кукловодов. Мелкий зверёк, Мамонт, будет бежать, но не позволит себя встроить в ваши системы управления, контроля и подавления. Я буду бежать столько, сколько смогу.

Может, добегу до того Порога, за которым – Воля. Не в этой жизни, так в следующей. В этом мире не успели вытравить память о бессмертии Души.

А куда бежать? Вопрос не праздный – имея портал, нам становятся короткими очень многие дороги. Где нужно возглавить энтропию и преумножить беспорядок? Нет, монетка – цифровая система – не понимает настолько общих вопросов. Понимает только «да-нет», один-ноль, свет-тьма.

Ага, есть идея – съесть Икею! Нам – куда? В Империю Света или остаться тут, у Тёмных Владык? Мне по барабану. Лишь бы на месте не сидеть, не дать себя запеленговать. Открываю ладонь.

Тьма. Ну, Тьма, так Тьма.

Глава 13

У ног раскинулся город. Очень большой – по меркам этого мира. В низине. Потому как его не построили, а откопали. Город носил поэтическое название Синий Орех – Синорех. И был он, на мой притязательный вкус, – красив. Здания и сооружения несли не голую функциональность, но и имели эстетическую нагрузку. Те же стены и башни – не просто бастионы, а имели некую гармоничность, пропорциональность и правильность расположения, пропорций, габаритов. Проектировал оборону города товарищ с чувством прекрасного в душе. И немалым. Как бы это ни звучало странно в отношении боевых сооружений.

Но, с другой стороны, Т-72, Т-34-85, ИС-2, ИС-3 красивы. И даже «Тигр» – детёныш сумрачного тевтонского гения – по-своему красив. А БТР – нет, страшный урод. Красота танков как раз не в украшательстве, покраске и в стразах Сваровскиных. Или ворованых? Воровскиных? Не помню. Красота их, танков, а не стекляшек гранёных, – в совершенстве. Убрали всё лишнее. Так, и стены этого города – ничего лишнего. Но чувствуется кожей, эти стены и башни – крепки и опасны. Как стены древнего Кремля!

И это – вселяло надежду, что не так страшны Тёмные Владыки, как их малюют.

Кроме этого, приличная по меркам этого мира дорога. Чистые, частые, недорогие постоялые дворы, частые деревеньки. Не города – деревеньки. Поля, сады, пруды с рыбой и птицей. Прямо не постапокалипсис, а Чехия, нах! Или Черногория. Почувствовал себя впервые в этом мире – не в декорациях «Сталкера», а в нормальном средневековье.

Народ – имеется. Не антропогенная пустошь. И народ этот – не озлобленный. Обыкновенный. Занимаются своими заботами, на нас, путников, не «залипают». Мазнут взглядом, проследят, чтобы ничего не стырили, – забывают про нас.

Вот тебе и – Тёмные. Невольно лезут в голову вопросы: где Тьма? В чём – Тьма. И ту ли страну назвали Гондурасом?

Да и дорога – не пустует. Снуют туда-сюда гонцы, путники – верховые и пешие, караваны с местными грузами и купцы из дальних краёв.

Да, красота! Поля ухожены, низенькие каменные заборчики, сложенные без раствора из камней, вынутых с полей. Сады, дома – ухожены, не загажены. Люди имеют представление о чистоте и некоторой гигиене. Совсем свиняшек вонючих – нет. Собаки бегают за караванами вполне упитанные, а гуси купаются в лужах – вообще жирные!

Понятно, поесть пора. Где там очередной привал? Не видать, жаль. А то я на гусей уже заглядываюсь. И на доярок. Тьфу, совковое детство, – на селянок, крестьянок.

Ах, вот почему – Тёмные! Рабы! Люди в ошейниках. У некоторых – клеймо выжжено на лице. На лбу, щеках. Рабовладение тут. Понятно. Линкольна на вас нет. Нет, не автомобиля. Человека. И парохода. Тот ещё Крузенштерн.

– Слушай, Олег, а не замутить ли нам восстание Спартака? – наклоняюсь я к вновь обретённому другу, зная его отношение к рабству. Это мне ненависть к рабству привили совковым воспитанием и образованием, а Олегу рабство доставляло физическую боль, это для него – личное. Успел он побывать в ошейнике.

Да-да! Мы – верхом. И с заводными. Мы теперь – лыцари! Амулеты трофейные население Долины оценило очень высоко – нам был подарен целый табун вполне неплохих, даже по земным меркам, коней.

Олег улыбается. Звериным оскалом.

– Слушай! – говорит он, улыбаясь уже иначе, ностальгически, явно что-то вспомнив. – А знаешь, почему мы сбежали из Столицы?

– Из-за Спартака? – удивился я.

Теперь Олег не улыбается. Он ошарашен.

– Сань, ты меня не перестаёшь удивлять!

– Олежек, сам от себя ох… и – удивляюсь! Это наследие некоего твоего учителя во мне укореняется. Ну, ты не залипай, трави байку! Ехать нам ещё долго. Корк! Подгребай поближе, тебе, повстанцу-революционеру, полезно будет.

– Помнишь, Саня, мы кино импортное про Спартака смотрели? – спрашивает Олег.

– Про школу гладиаторов? Или про книгу, этого, Рафаэлло? Блин, это – конфеты, опять.

– Ага. То самое, про школу. Ты тогда всё возмущался, что Спартака придурком показали.

– Ну-ну, – говорю я, поёрзав в седле. Как давно это было! Как приятно вспомнить детство!

– Так вот, став магом-разумником и магом иллюзий, я восстановил фильм, можно сказать, пересмотрел заново. И только тогда понял, почему ты Спартака «телком» назвал.

– Так не честно! – кричит Пятый. – Я не понимаю, о чём вы говорите!

– Вечером покажу вам Голливуд, – обещает Олег.

Голливуд – это магия. Тот самый магический кинопроектор. Кино Олег пообещал показать. Он же – маг иллюзий. Агитпром и кинолетучка в одном лице. Этакий мистер Фёст.

– Так вот, – продолжил Олег, – некто создаёт школу гладиаторов и набирает в неё самых отпетых и агрессивных, непокорных рабов. Но школа – странная. Понятно, если раб не знает, за какой конец копья браться, – зрителям такой гладиатор не интересен. Но учить их тактике и стратегии? Зачем? И кто такой этот хозяин школы, к которому в гости приезжают консулы, будущие императоры Рима? Лица из учебника истории. Приезжают в гости, якобы на гладиаторов посмотреть. Но не смотрят на ринг, а болтают.

– Да ты загадками не говори, Олежек, – усмехаюсь я, – не нагоняй интригу. Они фильма не видели, не заценят.

– Ладно, сразу – к выводам. Кто-то поставил опытного руководителя и полководца для подготовки командиров будущего восстания рабов…

– Дождь будет, – басит вдруг Корк, втягивая воздух ноздрями. – Завтра!

Смотрим на него, на небо. Олег прерывает рассказ, и все дружно пришпориваем коней. Дело тут в том, что дожди тут – резкие и сильные. Настоящие тропические ливни, только – холодные. Попасть под такой – два ведра воды за шиворот – мало приятного!

И дело ещё в особенности мировосприятия Корка. Не знаю, расовая это особенность или его личная, но Корк не имеет представления о времени. У Корка есть три времени: «сейчас, тут», «вчера, в прошлый раз» и – «завтра, потом, в другой раз, когда-нибудь». И его «в прошлый раз» не имеет градаций – час назад или до Потопа. В прошлый раз! Анадысь! Так что его «завтра» и моё завтра – разные штуки. И «через полчаса» – для Корка «завтра». Такая вот особенность.

Когда показался постоялый двор, налетели свинцовые тучи. В ворота влетали под первые струи небесного Керхера. Когда зашли в битком забитый зал, за спиной – водопад. И с нас – пока коней обихаживали, насквозь вымокли. Чтобы обсохнуть и отдохнуть, пришлось платить за лучшие комнаты. Таверна была битом забита – в зале не протолкнуться.

Но через полчаса все, в исподнем, но с оружием, собрались в комнате Олега и Ястреба. И Олег, как мистер Фёст и лучший киномеханик этого мира – крутит «фильму». Пришлось комментировать. Древняя история Земли, даже вымышленная – для землян – интуитивно понятна. А вот мирянам – совсем нет. Ну, у нас никому, кто учился в школе, не надо объяснять, кто такой Гай Юлий Цезарь. Не салат!

Олег владел двумя видами кинопроекторов – показывал объмные голограммы в прозрачном шаре и заклинание Голливуд – волшебный кинопроектор на стену. Сейчас смотрели Голливуд.

После просмотра кино, – кстати, интересно было смотреть на разинувших рты ребят, – Олег продолжил разговор:

– А как Спартаку грамотно подвели упряжь! – воскликнул Олег. – Девка эта – упряжь для него.

– А то! – отвечаю, а потом спрашиваю: – Ну и как этот фильм повлиял на твою судьбу?

– Тут же явно специально готовилось это восстание. И рабов собрали по спецотбору, и охрану вывели, когда рабов решили взбесить. Получили – восстание, демонстрацию полной недееспособности римских консулов и всех институтов управления и контроля.

– И – чистку трущоб, – добавляю я, – видел – со всего италийского сапожка шваль стеклась под знамёна Спартака.

– Чистка, мне кажется, дополнительный, приятный бонус. Главное было – после Спартака республика стала Империей.

– Это – по фильму, – напоминаю я.

– Я уже слабо помню, что там и как нам говорили в школе. Да и в книгах образ Спартака был вполне героический. Иначе бы спортивные команды его именем не называли. Думаю, ты прав. Но в фильме – так. И это помогло мне иначе взглянуть на суету вокруг моего воспитанника. Так же вот и Ястреба толкали на такой же мятеж. Ходили к нему всякие, молодой ум совращали. Людей и деньги сулили.

– Так, каких они целей добивались? Ястреб, без обид, но не думаю, что твой мятеж закончился бы Престолом. Скорее – дыбой.

– Я знаю, Андр, – махнул рукой Ястреб.

– Целей – не знаю. Может, так же – дискриминация Лебедя. Может, очистка знати и простого люда от недовольных, кристаллизация всей оппозиции на знамёна Ястреба. Может, повязать мальчишку долгами и обязательствами. Может, ещё что.

– Или всё сразу, – киваю я, – а кто «латиста»?

– Вот! Вот главный вопрос, Саша! Вот, что мне покоя не даёт. Пауки, Лебедь? Враги Лебедя?

– Или всё сразу, – опять, киваю я. – Молодцы, что не стали играть в их игры. Слушай, Олежка, а давай – ещё кино. Давай «про Жеки Чана»? «Доспехи бога»? Мальчишкам будет, как фантастика. Самолёты, машины.

– А давай наше. «Кавказскую пленницу»? Или другое, «про Труса, Балбеса и Бывалого»? А, Шурик?

– Я не буду трусом! – закричал Пятый.

– Я – не балбес! – кричит Молот.

А Корк – молчит. Согласен быть бывалым.

Ну, как тут не ржать? Мы уже подыскиваем новые псевдоимена для нас. Про мушкетёров кино – уже смотрели. И ребята уже поняли, откуда я беру им имена. А привычку к логическим построениям им удалось привить.

Глава 14

На воротах города – волокита таможенная, маг в голубом плаще сканирует нас. Человек в чёрной мантии рядом – пишет в амбарную книгу наши имена, умения, звания. Я – Пращур, воин. Маг не увидел через Скрыт моих Даров. Олег – Мистер Фёст, маг иллюзий. Ястреб – неожиданно – Спартак, воин. Моя троица мушкетёров – Моргун, Вицин и Брус Чан – Корк, Молот и Пятый. Все мы – простолюдины. «Чёрный» записал всё наше оружие себе в книгу, мы ему – въездной сбор, он нам – амулеты гостевые. Их надо носить поверх одежды. Если с тобой что не так – его надо сломать, и ОМОН, скорая помощь, примчит к тебе. Запеленговав твоё местоположение по ГЛОНАССу.

Олег говорит, что гостевой амулет – очень коварная штука. Стукачок-маячок. Потому – полное соответствие легенде при амулетах. Даже в разговорах.

Это для нас Тёмные Земли – диковинка. Олег тут всё облазил вдоль и поперёк. И он-то как раз «тёмными» их и не считает.

Идём заселяться в «номера», потом – в Гильдию Наёмников.

По дороге – рты разеваем. Если Олег тут бывал, Ястреб – жил в Столице, то нам четверым – всё в диковинку. И архитектура, и быт города, моды горожан, их манеры поведения, и говор, и повадки. А посмотреть было на что. Каменная архитектура, статуи, фрески, фонтаны, балконы. Люди одеты иначе – так не любимые мною, узкие одежды, или наоборот – пышные формы, кичливость возможностью извести на себя, любимого, ткани, которой хватило бы на десяток. Всевозможные шляпы, перья, втулки-заколки. Камни-бриллианты-самоцветы. На теле, на головах, на одежде, на оружии.

Ма-асква – одним словом. Киче-град. Понтовск. Тьфу! Особо трясло – от носилок – карет, что тащили на плечах бедные невольники. Этакие лимузины, с позолотой, на человеческой, от чего и трясло, тяге.

Гильдия Наёмников Синореха – не здание, а комплекс зданий. Фактически – квартал. Целый район города занимала гильдия. Теперь я понял, почему Олег выбрал именно это место для телепортации.

Регистрация прошла тихо и планово. Зато вчера – скандалили. Когда стали «перетирать» детали.

Возмутился Ястреб:

– Почему я – командир?

– Ты, щенок, чего пасть разинул? – разозлился я. Хоть амулеты и убраны, но стараемся соответствовать легенде.

– Тем более! – вскочил Ястреб. – Вот ты и называйся командиром. Всё одно – всё по-твоему!

А почему я разозлился? А вот почему:

– Ты, принц блондинистый, ты бестолковку свою не пытался включать, хоть изредка? А? Зачем мы здесь? Зачем мы пришли в эти места? Зачем идём в эту долбаную гильдию? Зачем становимся Наёмниками? Отвечай!

– Зачем?

– Он у меня спрашивает! Олег! Место! Сидеть! Молчать! Раньше надо было уму-разуму учить! А теперь я экзамен, предварительный, принимаю! Итоговый – смерть – примет! Почему мы тут? Моргун, зачем ты тут?

– Я учусь. Учусь – как освободить мой народ.

– Вицин!

– Учусь быть воином. И – кузнецом.

– Брюс Ли?

– Брус Чан. Я – тоже учусь. Не хочу быть – никем. И нам нужны деньги.

– Деньги – навоз. Сегодня нет, завтра – воз! – говорю. – Спартак, зачем мы здесь? Что молчишь? Эх, Олег-Олег. Два тебе, как пе… слово какое! Как учителю. Попробуем на тот же палец посмотреть в профиль. Спартак, чего ты хочешь добиться в своей жизни? Вот эти трое – знают.

– Я тоже знаю. Я стану Императором.

– Так. Уже что-то. Как ты им станешь? Что нужно, чтобы стать Императором?

– Деньги! – не задумываясь, отвечает парень.

Смотрю на Олега. Раскрываю свои банкоматы, высыпаю на стол монеты, камни, перстни и прочую ювелирку, что использую как концентрированную стоимость.

– Бери, иди. Уходи.

Ястреб сел. Закрыл лицо руками.

– Что ты хочешь от меня? – глухо, сквозь ладони, слышу.

– Сколько нужно денег, чтобы завоевать Империю? Откуда ты их возьмёшь? Деньги не воюют. Деньги не осаждают города. Деньги – не спасают жизнь.

– Нанять Наёмников.

– Твои враги наймут тоже. И твоих – перекупят. Олег! Молчи! Свою голову ему не приставишь! И не будешь с ним рядом всегда. Забыл – все мы смертны. Даже маги.

Ястреб убрал руки, выпрямился:

– Для власти нужны три компонента, – стал диктовать он, – право, люди и – казна.

– Во-от! Знаешь, оказывается, казна – последняя. Первое – право. Закон. Авторитет. Потом – люди. Причём желательно – люди, которые идут за тобой не за деньги. Пятый, я тебе давал денег?

– Я – Брус Чан! – гордо возвестил Пятый. – Ты – жмот! Все деньги захапал – не вытянешь!

– Зачем ты идёшь за мной и этим придурком – на верную смерть?

Брус Чан (так и быть, видно, надоело парню быть «номером») пожал плечами:

– Ты – это ты. А я иду, потому что иду.

– Гениальный ответ. Садись – два. Хотя, молодец. Возьми с полки…

– Не надо, я уже знаю про два пирога, и оба – твои, – буркнул Брус.

Я кивнул. Повернулся к Ястребу:

– Люди, парень, люди! Вот – главное. А людьми – надо управлять. Уметь. И этому за партой не научишься. Сидя на престоле, уже поздно учиться. Когда страна трещит по швам. Потому ты – командир. А мы – отдаём свои жизни в твои руки. Научись ответственности. Научись беречь людей, но заставлять их умирать за тебя. Научись.

Ястреб вдруг улыбается, поворачивается к Олегу:

– Учитель, я всё же – на Мамонте! – победно ощерился.

С этой улыбкой и летит в угол. Не удержался я – дал ему по шее. Злюсь больше на себя – зарекался кот сметану не жрать! Посылал всех и всё, бегал-бегал от Пророчества – и вот тебе! Обещанный Наследник уже верхом на Мамонте. На мне. Сидит на шее, лыбится, ножкой дрыгает.

Сука! И ты, Олежек – сука! И вы – трое – тоже!

Пойду в конюшню, голову в поилку окуну. Детей бить нельзя. А пороть – поздно. Ох! Хорошо. И дождь кончился. Их теперь надо словом жечь. Лингвистически программировать. Если бы я умел так – лингви… тьфу! Одним словом – учить надо. Может – будет толк. Не нравится мне текущее положение вещей. Мировое. Нищета эта, фанатики от веры, рабство, жертвоприношения. Мрак!

Наш отряд называется «Красная Звезда». Да-да. А почему нет? Это моя сущность. Я родился под красными звёздами, вырос, осознал себя, умирал с ними. Я и красные звёзды – одно целое. У Олега – та же история. И хотя большую часть своей разумной жизни он провёл уже здесь, для него рубиновые звёзды над Спасской башней – не пустой звук. И красный цвет колышет в нас душу. Даже наши далёкие-далёкие предки шли на смерть с красными щитами, в красных сапогах, под красными знамёнами. И было это ещё до крещения Руси. Когда коммунизм ещё не бродил призраком по европам.

Так что красный – не значит коммунист. И дело – не в идеологии. Это – генетика моя. Красная. Хотя, как по мне – нормальная была идеология. Не хуже этого «капитализма». Обратная сторона той же медали. Коммунистом же я так и не стал. И не стану.

Но Красная Русская Империя – моя Родина. И она – лучшая. Для меня. И спорить бесполезно. Меня не переделать. Я за Красную Русскую Империю – умирал. Со мной рядом умирали – казахи, хохлы, прибалты. За ту же Родину. Общую для всех нас. И убивал. За СССР. За Россию. За Родину. И убивал и умирал бы – ещё. То, что у меня украли СССР, – не моя вина.

Так вот, зарегистрировались мы – как отряд, рота, без конкретизации численности. Тут же разместили заявку о найме в отряд.

Жильё у нас уже было. Дороже, чем предложение Гильдии, но казарма – уже в горле. У меня – парни ещё не успели наесться. А вот от полигона – не отказались. Надо тренироваться. И индивидуальному мастерству владения телом, защитой и оружием, и коллективному. Всё же бой – командная игра. Слаженная команда середнячков вынесет на раз-два любого рэмбу-терминатора.

От мастерских и кухни Гильдии тоже не стали отказываться. Надо изготовить учебно-тренировочные снаряды. А то я тут себе меч чуть не угробил – сине-зелёный клинок Ястреба делал с моим мечом то же, что булатный нож делает с деревянной дощечкой.

Выходим из ворот Гильдии со стальными цепочками на шеях, вместо гостевых амулетов, мы теперь – Наёмники. Это – своя социальная ниша. Больше чем – профессия. Мы теперь – в Корпорации. Со всеми льготами и обязанностями. Ещё не знать, но уже и не смерды.

Заказы пока никакие не брали и даже не смотрели на стену найма. Деньги пока есть. Найм – это бой. А у нас не «сыгранная» команда. Сначала – мастерские, потом – полигон. И ещё – полигон. Пока не начнём чувствовать друг друга затылками, локтями и копчиками.

Но сегодня – экскурсия по городу, посещение достопримечательностей и… борделя. Противно, но!.. У молодости есть свой существенный недостаток – мысли так и норовят убежать налево.

Первое, на что наткнулись, – театр. И даже – посмотрели представление. Какая-то политическая сатирическая сценка. Не зная действующих лиц, не увлекательно.

Потом – амфитеатр. Только называется тут – Борцовская Яма. Потому как – яма. Склоны – ступени-скамейки. На дне – песчаный ринг. Сегодня мускулистый боец убивал копьём какую-то мерзкую тварь – мутанта. Помесь собаки и скорпиона. Бр-р!

Сходили на базар. Нет, самовар не купили. Не было. Так, глаза полупили. Узнали расценки на невольников. Дорого. Очень дорого. Да и рабов было – с десяток только. И все – клеймёные. Склонные к побегу.

– Пращур… – Корк стоит передо мной, глаза прячет, руки нервно теребят ремень.

– Мы всех зверолюдей выкупать будем? – спрашиваю его.

– Если сегодня его не купят, то завтра он будет в Ямах.

– Показывай, – вздыхаю я.

Раб – маленький, как Брус Чан, непропорциональный, ноги и руки полусогнуты постоянно, спина сутулая. Весь в шрамах от плетей, что снимали с него шкуру полосами, весь в выжженных калёным железом печатях. Зрачки в жёлтых глазах – вертикальные, как у кошки. Голова и лицо – непропорциональные. Лицо вытянуто, челюсти выдаются вперёд, лоб впалый, нос приплющен, уши выше положенного и смещены к затылку. Затылок вытянут, как у египетских фараонов.

– Пёсоголовый, – обалдел я, – Анубис.

Корк кивает:

– Гоб.

– А ты? – спрашиваю его, наклоняясь к самому уху.

– Я – огр.

– Что он может? Ну, ты – сильный. А он?

– Не знаю. Не каждый огр может, как я, призывать Ярость Крови.

– Как будто ты её призываешь, – замечаю я и обращаюсь к рабу: – Что ты можешь?

Продавец живого товара смотрит на меня удивлённо:

– Рабам запрещено говорить, дикарь.

– Я тебе сейчас нос откушу, дубина, за «дикаря», – отвечаю я.

Тут же появляется стража. Продавец жалуется на меня, я объясняю свою точку зрения – я не угрожал сему торговцу, а предупредил, что если он ещё раз оскорбит меня, то я его – покалечу. Старший стражник чешет пузо, незаметно убрав мою серебряную монетку в свой пояс. Да-да, именно так. Я не жадный. Я проблем не хочу. И, да – я «малиновый пиджак», я знаю, как решать проблемы с ментами.

Я встал между этим стражником и торговцем, чтобы не дать последнему перекупить пэпээсника. И продолжаю трещать, как мне стало жалко бедную зверушку. Зверушка при этом скалилась, как настоящая собака, и – рычала.

В общем, дальнейший торг проходил при посредничестве стражей порядка, отчего удалось сбить цену втрое. Я же тот ещё торгаш. Умею, да и люблю поторговаться. А «обгадить» товар – вообще приятно. Его потом, такой стрёмный, вообще никто не купит.

– А тебе он зачем? – удивляется страж.

– Я – коллекционирую головы диковинных зверей. У меня вот – огр – живой, пока. Несколько черепов нежити, есть шкура осквернённого барса, зубы какого-то дракона. Моргун, как он назывался?

– Зелёный, – буркнул Корк.

– Вот! А вот такую зверушку вижу впервые. Хотя я могу и подождать. Падаль стоит дешевле. Только боюсь, повредят эту голову в Яме. Зачем она мне тогда?

Одним словом – повели мы этого раба на цепи обратно домой. А как отошли подальше, как начали все ржать! Повторяя мои перлы унизительные про гоба и огра. Даже Корк смеялся. Не обиделся.

Гоб зарычал. Корк оскалился и стал ему что-то втолковывать на языке, который мой дешифратор не захотел переводить.

Гоб стал выглядеть забитой собакой.

– Ну, Моргун, ты его сильно не прессуй! И это… Ты мне – должен. И вообще – освободить народ – не выкупить их. Понимаешь разницу?

– Понимаю, Дед. Но не только Спартаку надо учиться. Если я не смогу приручить дикого гоба, не стоит мне даже затеваться с остальными.

– А-а-а! Ну, тогда – вперёд. И ты за него в ответе. За его косяки – с тебя спрошу… Спартак спросит.

– Мне Спартак побоку, – огрызнулся Корк.

Пришлось дать по шее. Авторитет лейтенанта воспитывается кулаками сержантов.

– А ты, псина, рычать будешь – зубы клещами вырву! Понял? – это я разговариваю с оскалившимся Анубисом.

А злой Корк ударил гоба. Потому как кинетическую энергию моего кулака надо было куда-то переправить. Ну, не мне же возвращать?

Вечером Корк привёл гоба ко мне. Никак не привыкнет к субординации. Хотя вопрос тут – денежный, личный. Потому – без командира – обойдёмся.

– Почему он – не раб? – молвит пёс человечим голосом.

– Потому что – не раб. Он – мой друг.

– А я?

– А ты – раб.

Разговор из анекдотов про чукчу. «Чукча, ты человек, не надо лаять. Но ничего не трогай!»

– Понимаешь, Пёс, я за тебя деньги отдал. Знаешь, что это значит? Знаешь. Но убивать тебя – мы не хотим. Хотя, если ещё раз попытаешься убежать или кого покусать – прибьём как мошку гнусную. Понял? Но мы не любим рабства. И тебе будет дан шанс себя освободить. Безупречная служба нам, Красной Звезде, будет идти тебе в зачёт. Если ты окупишь те деньги, что ты нам стоил и будет стоить твоё содержание, мы осободим тебя. Даю слово. И ты сможешь уйти.

– Почему он – друг? – рычит Анубис. А он не так глуп, как казался.

– Потому как он не уходит. Он равен с нами. И за столом, и на поле боя. Он умирал в бою рядом с нами. Понял?

– Я понял тебя, человек. Спасибо тебе, человек. Спасибо и тебе, брат, – говорит Пёс мне и Корку.

– Не брат ты мне, раб. Тебе предстоит очень долгий путь, – отвечает Корк, выкручивая ошейник, отчего гоб склоняется к полу.

– За надежду – спасибо, – рявкает гоб.

– А-а, это – пожалуйста. Кушай, не обляпайся. Слушай, Моргун, ты бы его помыл, что ли? И лечить его надо.

– Обязательно! – кивает Корк.

– И это, учти, Моргун, у рабов так мозги устроены, что когда к ним по-хорошему, они считают это слабостью и начинают заниматься хернёй.

– Пусть попробует! – Корк показал гобу свои вишнёвые глаза и отросшие клыки.

– Высший! – ахнул гоб.

– Идите уже! Отведи его в баню – не могу больше это терпеть! И приодень. У Пя… У Брюса Ли нашего спроси, что ему не жалко.

М-да. Нет, я не расист. И не этот, как их называют, забыл тех зазнаек, что через губу не плюют. Но, если Корк воспринимается как человек, причем – довольно классный чел, хоть и чудит иногда… Так кто из нас без тараканов в чердаке? То гоба этого не могу воспринять человеком. Какое-то полуразумное животное. Говорящее. Этот ещё и – бешеный. Забитый и затравленный. Как та собака, которую бьют постоянно. Она агрессивная и злая не потому, что такая её натура, а потому, что другого не знает.

Ладно, посмотрим, во что выльется этот эксперимент. Была у нас большая и дикая Киса, теперь говорящий цепной Пёс. М-да! Зоопарк, гля! Надо попугая завести. И научить его орать хриплым голосом: «Пиастры! Пиастры!»

А эксперимент этот обошёлся мне ещё дороже, чем стоил раб. Пришлось еще и оплачивать лицензию на право владения говорящим скотом. Чтобы рабовладельцем быть, надо право на это иметь. Дворянское. Или – купить. Нет, не дворянство. А право быть рабовладельцем. Блин! Десять золотых монет! Убью псину! Это дешевле! Сука! Десять золотых! Можно десять всадников нанять на год в полном вооружении! За псину бесполезную! Б…! Нет предела моим возмущениям и эпитетам слюнями! Да, сломанная мебель – тоже записывается на ипотеку Псине! Ввек не расплатится! Корк! Уйди с глаз моих, пока не накостылял! Змей-искуситель!

Глава 15

Ага! Кастинг проводим. Донабор в роту. Решили, что десяток бойцов лучше, чем шестёрка. Пусть и Великолепная Шестёрка. Великолепная десятка – лучше. Итого – нам нужно ещё четыре бойца. А желающих – в десять раз больше. Не ожидали мы.

Не ожидали. И потому – стали привередничать. А потом – откровенно выёживаться. Мечникам-бездарям условие найма – победа в поединке Спартака. А точнее – над Спартаком. Ястреб – наш лучший боец. А зачем нам рыба второй свежести? Правильно – не нужна.

А вот к Одарённым претендентам не знали, как подступиться. Их было трое: девочка с магией воды. Такая миниатюрная, милая и классная тёлочка (до заведения с продажной любовью я так и не добрался), с шикарными формами, кокетливыми глазками, чувственными губками, с… тьфу, напасть! Молодость! Вот, не думал, что в молодости есть «минусы»! В общем, малая да соблазнительная, но боевой маг – никакой. Ну, зачем нам спец по бытовой магии?

Смурной парень с ярко выраженным Разумом – второй претендент. Но у нас и так – полтора Разумника, зачем ещё?

И третий – Маг воздуха. Вот этот – боевой. И молнией бьёт, и Щит Воздуха довольно крепкий ставит. Просит, правда, много – золотой аж – в месяц.

Задумаешься тут. Крепко задумаешься. И задумчиво посмотришь на стену найма. Потому как золотые заказы – из разряда работы для Охотников. То есть самоубийство.

А найм людей против людей – не про нас. Хватит. Мы к Лосю так нанялись – проклял всё на свете. На людей заказы не берём. Нет, заказных убийств на стене – нет. По крайней мере – явных. А вот найм каким-либо знатным челом команды Наёмников на пару месяцев – что это, как не организация налёта на конкурента и соседа? На такое мы не согласны.

Тут или отказываться от Боевого Мага и брать заказы на сопровождение караванов, или с Магом – но лезть в подземелья.

Олег зовёт. Подхожу. Второй парень. Смурной. Разумник.

– Ещё раз говорю – ты, конечно, находка для любой команды, всем нужна контрразведка, но…

Да, кстати, Разумники – явление такое же редкое, как Маги жизни. Очень уж сложная эта смесь психологических научных дисциплин, психических практик, и – магии. Кроме того, что Дар надо иметь к земле и воде, так ещё и природные данные – высокий интеллект, волю, трудолюбие и упорство. Потому как более соблазнительным для таких является школа крови, а не Разума. При том, что овладеть этими близкими по первоосновам, но абсолютно разными по искусству, школами вместе – почти нереально. Очень и очень долго и трудно. Фактически надо учить две параллельные, почти не связанные школы. Во, как я поднаторел в теории магии! Потому, кстати, я и не могу освоить наследия Чеса, что не владею ни общей магией, ни землёй, ни водой. Ничем. Только Светом. Да и то – методом научного тыка.

Отвлёкся. Так вот – Маги Разума – контрразведка. Любой уважающий себя руководитель просто обязан иметь такого специалиста в команде. Потому за Разумниками – охота. А вокруг меня этот вид Магов – просто трётся, как коты у валерьянки.

– Он Маг Разума, проклятий и ритуалист Тёмной магии, – шепчет Олег.

– И чё? А чё шифруется? Тут же – Тёмные Земли! – удивляюсь я.

Олег шипит:

– Чё орёшь? Тёмные они – только для Империи. А себя они так не называют. Так же чтят Светлых Богов, правда не отказывая и иным, Старым Богам. И Тёмных Магов – тут тоже не любят.

– Понял, – киваю я, а потом спрашиваю у смурного парня: – И чем ты можешь нас заинтересовать?

– Создания Скверны и Тьмы для меня – не враги, а – пища. Нет, я их не ем, я их – забираю. Я – перерабатываю Скверну в магию.

– Опа! Да тебе цены нет! – удивляюсь я.

– Есть. Цена – костёр. Это – тёмный ритуал. И магия получается – тёмная.

Я потряс головой – что-то я перестал что-либо понимать. Смотрю на Олега:

– И зачем он нам?

Олег тоже пожал плечами. Зачем звал меня? Сам послать парня на хутор не мог?

– Я не прошу оплаты! – горячится парень, тараторит, пытается схватить меня за руку, ага, щаз! – Ну, разве я виноват, что у меня именно такой Дар? Отовсюду меня гонят. А в Сторону Мрака я и сам не хочу! Примите меня без оплаты. За кров и стол. И долю.

Да, есть такой вид найма. Если он примет Роту – клятву.

Тёмный. Тут – надо подумать. Крепко подумать. Принять в нашу семью, а чем может быть наша Рота, как не боевым братством? Так вот – принять в семью Тёмного Мага? Прирождённого Тёмного?

– Как ты скрываешься от Клириков? – спрашивает Олег.

– С трудом, – отвечает смурной парень, – потому и пришёл к вам. Мне интересно, как вы, Пращур, скрываете Дар?

Опа! Переглядываемся с Олегом. Впервые кто-то смог найти Скрыт – заклинание, придуманное Чесом.

– Я видел вас на дороге. Я хорошо вижу потенциал Одарённых. И вас запомнил. Ваш отряд – очень необычен. Мастер Разума, Маг иллюзий, Одарённый, разом – к Свету, земле и Разуму, без воды и крови? Да ещё и врождённый Маг крови – зверолюд.

Опа! Так Корк – маг? Охренеть!

– А потом я увидел вас в городе. И вы, Пращур, – уже не Одарённый. Как? Я хочу научиться. И готов служить вам хоть несколько лет, а если примете в Роту, то бессрочно.

Молчим с Олегом. Первый очнулся я:

– Ты это, парень, ты не жди от нас ответа прямо сейчас. Ты нас сильно озадачил. Надо бы нам – подумать.

– Мне завтра зайти? Или – на днях? – спрашивает смурной, уныло улыбаясь. Тут тоже в ходу – «мы вам позвоним»?

– Завтра. Утро вечера, того, мудрее, – отвечаю я. – А как тебя звать-то?

– Марк.

– Марк? – удивился я. Вполне земное имя. Откуда?

– Отец назвал Мраком, но мне не нравится. Я – Марк.

– Принято, Марк. До завтра!

Блин, и что делать теперь? Возвращается с Полигона Ястреб. И три новых новобранца. Три мечника. Так, понятно. И плюс один Маг – будет десять.

– Нам бы Мага жизни, – вздыхаю я.

– И машинку губозакаточную, – вздыхает Олег, – три Мага, Шура, три!

– Что от тёлки толку? – удивляюсь я.

– Ты бы ей не за воротник заглядывал, а узнал бы, что за магия ей доступна.

– Ну, удиви!

– Лечение. И получше твоей Малой П… твоего лечения. Так-то.

Ага, упоминать слово «печать» – тоже нельзя. То, что я Маг рун – тоже нежелательно афишировать.

– Уел, уел, молодец. И так, давай приставим – ху из ху, – я покрутил пальцами в воздухе, как будто перекидывая костяшки на счётах. – И имеем мы полноценный боевой кластер.

– Что? – удивился Олег.

– Да, так. Смотри – Моргун, Спартак, три мечника – пятёрка воинов – пехота. Брюс Ли – снайпер, ты – антидепрессант, я и тёлка – госпиталь. Этот Воздушник – танк. Броня и пушка. Так?

– Так. Ты забыл Марка.

– Я забыл Марка. А куда его?

– А вот завтра и посмотрим, что он умеет. Берём вон то подземелье, чистим его и определяемся с дальнейшим. Останутся с нами эти Маги или нет? Пращур, Магами – не разбрасываются. На полк положено иметь два-три Мага. Но и этого богатства не у всех в достатке. На тысячу пехоты один или два! У нас – пять! Пять, Шурик, пять! Упустим? Грех это, Магов упускать. Нам Госпожа Удача не простит!

– А что там, в подземелье этом, что за него сотню золота готовы отсыпать? – и через секунду, по наитию: – И Госпожа Удача нам подкидывает трёх Магов?

– А никто не знает. Две команды сунулись. И не вернулись. Первый раз стоило это двадцатку золота, второй – пятьдесят. Теперь – сотню.

– Подождём?

– А смысл? Смотри – подземелье в черте города, Скверна из него – не вырывается, никто оттуда не лезет. Ни твари, ни нежить. Посмотрим?

– Утром посмотрим. Пойду я до койки, Мистер Первый. Скрыт сниму. Хорошая вещь, но надо бы и на подзарядку встать.

– Давай. А я пойду с ребятами ещё раз попробую, как ты сказал? Кластер? Так и назову. А то всё – раз Разумник, то выпотроши мне вон того петуха гамбургского. А об объединении сознаний – если и задумывались, то до практики так никто и не дошёл.

Даёшь НТП в магию Мира! Мы тут вам ещё Генри Форда притащим! Наладим конвейерную сборку чего-нибудь. Ха! Вот будет умора, когда по средневековым городам побежит Форд-АА! Или с башни по осаждающим бахнет ЗиС-3!

Глава 16

Утром мы малым комсоставским советом сходили до входа в это подземелье. Постояли у заколоченного входа. Под насмешливыми взглядами стражи. Да и вернулись ни с чем.

Потом – оформляли временный найм Магов и воинов в состав нашего отряда, ходили к «нотариусу» – Магу крови, давать разовую клятву друг другу. А потом пошли брать заказ. В замок хозяина этих земель – к Владыке Синего Ореха Трилистнику Серому.

По Кодексу Наёмников, договор заключили, так же – кровью, потому и получили сразу кошель с сотней монет. Золотом. Но и мы теперь в течение месяца должны спуститься в это подземелье. Иначе кровь в наших телах преподнесёт нам неприятный сюрприз.

А Владыка был так занят, что нами занимался его управ.

Шли обратно, разглядывая пергамент с планом подземелий, что нам был выдан. Где искать? В этом метрополитене. Кого? Всё подряд прочёсывать? Так месяц будешь там блукать.

– Слушай, а если прикинуться адвокатом, то можно сыграть на том, что контракт наш не подразумевает, что мы должны зачистить этот подземный город – весь, – чешу я подбородок, – можно – спуститься, пробыть там пару часов и сотня – наша.

– Можно и так, – отвечает Олег, хлопнув по животу набравшего в рот для возмущения Ястреба, – только, Шура, репутация, сам знаешь, она – дороже денег.

– Мне шкура моя ещё дороже. И твоя – тоже. А что вы все вылупились? Чем не вариант? Если мы там встретим нечто, от чего надо будет бежать, обгоняя собственный визг, – бабло всё одно – наше. Так?

– Ты думаешь, там что-то серьёзное?

– Нет, блин, там просто – отель «Перисхилтон» в пять звёзд. И двум командам Наёмников понравилось настолько, что они там решили жить безвылазно. Да? Думаю я так – есть что-то, с чем не справились эти команды. Но это «что-то» не желает покидать подземелий. Что его там, под землёй, держит?

– Ну, если это – Сущность, то держат Сущности на месте – ценности. Не всегда их ценность является ценной и для живых, но… – говорит Олег.

Вижу, как загораются глаза у людей. Усмехаюсь. А для чего я всё это озвучил? А Олег подыграл. Мы же уже вчера это обсуждали. А теперь – при новобранцах. Психологическая обработка. Разом сказал всем – ребята, там может быть так опасно, что в туалет лучше сходить тут, наверху. Но может быть и более вкусно, чем сотня золота. И приведение в боеговность, и мотивация. Ястреб, ты заценил? Молодец! Учись, пока я – жив!

– Только вот, – красноречивым взглядом осматриваю девушку-мага и – Мага воздуха, – вы в таких весёленьких халатиках хотите в бой идти?

– Мы – маги! – гордо возвещает Хет Свист – Маг воздуха.

– И что это значит? Что ты будешь свою Силу тратить не на защиту всего отряда, а на защиту своей тушки от сырости и пыли? А ты, девочка, в этих юбках собралась по подвалам тереться? Ладно, пошли в Ряд Ремесленников.

Вижу, девушка смутилась. Беру её за локоток, наклоняюсь к ней:

– Что, денег нет?

Олег меня научил, как с помощью его искусства Разума (всё же, по мне, – это больше искусство, чем магия) определять ложь. Я и без этого справлялся. Раньше. Пришлось научиться. Ещё в прошлой жизни. Полезный навык. А теперь – вышел на новый уровень этого умения. Так вот, смущение девушки – искреннее, не кокетство, не кривляние. Не попытка «развести» нас «на бабло», так привычная мне по прошлой жизни. Ей неудобно признаться, что она – бедная. И это – о многом говорит.

– Я всё оплачу.

Девушка стала вырывать локоть, но ты, птица, слишком слаба физически, чтобы вырвать лапку из моего капкана. Я уже почти как Конан, и без ворота справился. Оказалось, интенсивное махание тяжёлой железкой руки и пальцы делает стальными. Успокаиваю её:

– Да не рвись ты. В счёт твоей доли. Ничего ты мне не будешь должна. После рассчитаешься. Годится?

Кивнула. С явным облегчением. Надо же! Ей неудобно быть мне обязанной. Потому как я могу спросить расплату «натурой». И это – при всех местных «свободных» нравах.

Девочка, кстати, знать. Так как – Маг. Личное, не наследственное, но – дворянство. А мне уже стали привычны тёлки, что крутят «папиков». Вот так вот. Мелочь, а приятно. Плюс – в твоё личное дело, девочка. Хотя бы в моих глазах – плюс тебе.

С Хетом проблем не возникло. Экипировался в комплект Наёмника – фигура у него достаточно стандартная, подошли готовые «платья» и комплекты брони – кожаный панцирь с наплечниками, полосами юбкой, наручи, поножи, шлем.

Та же песня – с Марком. Только у него уже были свои шлем и наручи. И кольчуга. Плотным, кстати, плетением. И штаны у него были подходящие – кожаные, плотные. И обувь, не лёгкие сапожки Хета Свиста, а походная, плотная обувь, прочная и надёжная. Справил себе Хет сапоги со стальными вставками.

А вот с девушкой возникли проблемы. Она – маленькая, но – грудастая. Броня подходящего размера на её бюст не влезала. Да она ещё и стесняется – замучились с ней, одним словом. Молот бы и взялся подогнать броню под девушку, но она категорически отказывается допускать парня «к телу» для снятия мерок.

Одним словом – вечер уже, а мы не готовы.

Веду девушку к себе в номер. Для беседы тет-а-тет. Отказывается. Прилюдно даю клятву, что урона её чести не будет. Старый я. И-ех! А у самого – слюни до пола. И она это чувствует. Как это называется? Слово такое, сквозное. Флюиды, что ли?

Усаживаю её напротив себя. Начинаю разговоры разговаривать. Зовут её Лапа Капля (смешно). Из простолюдинов. Отказывается говорить, откуда деньги на обучение магии взяла. Но я не самый тупой.

– Этот урод – жив? Его убить? – спрашиваю.

Отшатнулась:

– Не надо. Он – неплохой человек. Он же оплатил мне учёбу. Просто я больше никогда не буду зависима от мужчин.

– А куда ты денешься, девочка?! – жестко выговариваю я. – Этот Мир – мир мужчин. А ты родилась – девочкой. И ты всегда будешь зависима от мужчин. Сейчас ты зависима от меня, от нашего командира – Спартака, будешь зависима от мужа и детей своих. Ты лишь можешь выбрать – под кем жить. За чьей спиной прятаться. Выбирать достойных, чтобы твоя зависимость была для тебя не в тягость, а во благо. Поняла?

Думает. Кивает.

– Вот. А сейчас нам нужно подобрать тебе защитные покровы на эти прекрасные груди. Вот, честно тебе скажу – допустить того, чтобы топор какого-нибудь Бродяги пробил тебе грудь, не могу. Я бы с гораздо большим удовольствием их использовал по назначению. Мне использовать мои навыки Разумника? Или ты сама позволишь мне?

Смотрит себе на грудь, как будто первый раз видит. Начинает раздеваться. В глазах – мокро. Когда на ней остаётся только рубашка, я зову Молота. Вытирая слюну с бороды. Какая! Торчит так провокационно!

Дрожащими пальцами сын кузнеца снимает мерки. Уходит.

– Одевайся, Лапочка, – говорю я девушке.

– Всё? – удивляется она.

– А ты думала – мы тебя тут всей Ротой будем пользовать? Да и назначение груди – не то что ты подумала. Я не младенец. Мне молоко уже не надобно. Ха-ха! Нет, дочка, ты – наш боевой товарищ. И первый же, кто с тобой сделает что-либо без твоего желания, умрёт. От меча Спартака. Твоя честь – честь нашего командира и нашей Роты. А завтра Молот опять попросит у тебя права прикоснуться к тебе – мы решили тебе кольчугу сплести по размеру.

Ага – бронеливчик – форева! И не сплести, а – подогнать. Сплести – не успеем.

– Завтра?

– Да. Тебе ещё нужен поддоспешник. Сама справишься? Или помочь?

– Справлюсь. Спасибо, – сказала она, потупившись.

– Иди, Лапа. И прекрати всем строить глазки. В таком обращении к себе – сама виновата. Зачем строишь из себя легкодоступную?..

Покраснела. Смущаясь, спрашивает:

– А у вас, Пращур, есть жена?

Смеюсь, машу на неё.

– Иди, глупая. После всех наших разговоров в постель ко мне набиваешься! Стой! А теперь честно скажи мне, зачем ты полезла в Наёмники? Не ври. Я почую.

– Деньги нужны.

– Это – понятно. Для чего деньги?

– Как – для чего деньги? – удивилась Капля.

– Есть много более безопасных способов заработка на жизнь. Почему наёмничество?

– Родители попали в долговое рабство. Надо выкупить. У моего… Я ушла от него. Мне нечем оплачивать учёбу. Я хочу стать магом. Боевым магом! Тогда никто не сможет помыкать мною!

– Выдохни. А то рубашка лопнет. У меня, – говорю я.

И – передразниваю:

– «Боевым магом»! Ты – маг бытовой магии. Тебе не стать боевиком. Убьют раньше. Покажи, что умеешь из лечения.

Показывает, рассказывает.

– Вот, девочка. На этом и надо специализироваться. Боевых магов – тысячи. А Магов жизни на всех – не хватит. На лечении – можно очень хорошие деньги поднять. Вот чему надо учиться. Как ты сама не догадалась? Иди уже. Не могу я больше смотреть на тебя. Иди, а то пожалеешь. Платье и честь свою пожалей!

Смеётся, уходит. Блин! Блин! Блин! Все беды – от баб! И без них – беда! Надо бы сходить, снять спермотоксикоз. Но вспомнил, куда идти и сколько пешком чапать. Или – как коня снаряжать. А, пошли они! Спать.

Пусть мне приснится – пальма того майора, в камнях, или низкий, ласковый прибой. Или в Подмосковье – роща вдоль пригорка.

Капля мне напомнила жену. Молодой. Как я её любил! Пусть она приснится.

Приснилась. Но не молодой, как я хотел. Увидел – старуху в чёрном, что убивалась от горя над холмиком земли, под крестом. А на кресте – моя фотография.

«Бойся своих желаний!» – подумал я, просыпаясь весь мокрый от холодного пота.

Выключился Ниппель. Полное собрание заспанной Красной Звезды с оружием и в исподнем – срабатывание Ниппеля почуяли все, прибежали, как по тревоге. Говорю, что кошмар приснился. Расходятся. Досыпать.

А я несколько часов смотрю в потолок, слушая сопение спящего Бруса Чана – Пятого. Картинки из прошлого мелькали перед глазами. Из моей прошлой жизни.

Глава 17

Точка сбора у нас – Зал Гильдии. Провожает нас сам глава гильдии Синореха, Рука Гильдии Наёмников Тарии (Тария – континент, на котором мы сейчас находимся) господин Мак Хмурый. Он же – Мак Пылевая Буря. Маг воздуха и земли. Фёст говорит – Магистр. Я не сильно пока разбираюсь в магических рангах, вижу только, что потенциал его выше даже чем у Фёста.

– Спартак? – спрашивает он у нашего командира.

Спартак склонил голову в почтительном приветствии. От равного к равному. Наглец! Голова закружилась у парня от получения Цепи Наёмника?

– Мне от вас не нужна полная зачистка катакомб, – говорит Магистр Мак, – мне надо, чтобы вы выяснили, что там за скверновина происходит. И вы должны вернуться. За зачистку катакомб мы с Трилистника ещё своё стрясём. Вам понятно?

Киваем. Ну, а я что говорил? Адвокаты рулят!

Спартак лично проверяет экипировку всей команды, Мистер Фёст – амулеты. Выступаем. Псина увязался с Моргуном. А и пусть. Убьют – его проблемы. Золото всё одно не вернуть.

Нам разблокировали вход в катакомбы, заходим.

Ну, что рассказать: катакомбы и есть – катакомбы. Но воздух гуляет. Есть вентиляция. Крыс – нет. Мусор и грязь – есть. И немало. И Скверна. Тьма, как туман, висела в воздухе, сгущая тени.

Когда пропал последний свет, Лапа Капля провела над каждым, по очереди, обряд. Стало лучше видно. Как будто прибор ночного видения надел. Только не зелёно-чёрное всё, а серо-чёрное. Кошачий Глаз называется. А зелье с аналогичным названием выпили ещё в Гильдии. Там активация – не мгновенная.

Псина, кстати, отказался. У него нет проблем с ночным зрением. А Моргун говорит, что ему, гобу, нюх расскажет больше, чем глаза. Ну, точно – псина!

Мак Хмурый предупреждал нас, что свет притягивает разных утырков. Ну, это мы проходили. Потому и пользуемся Кошачьим Глазом, а не моими Светляками.

Тем более, что в своей магии я оказался ограничен. Я перестал чувствовать свою Стихию. Мистер Фёст говорит, что это может быть эффект подземелья. Может быть, Свет и подвалы – взаимоисключающие факторы? Теперь только то, что уже во мне запасено. Во мне и моих накопителях.

А как отшатнулся Марк, когда я проявил Свет.

– Привык бояться Чистильщиков, – объяснил он своё поведение.

– Так ты постоянно ауру видишь? – спрашивает Фёст.

– А вы – нет? – усмехается Марк.

Никто ему не ответил. Для меня это – тоже открытие. Да, я не постоянно вижу ауры Одарённых. Но я и не Маг. Я так, как в той песне про розового слона. А вот то, что Маги, отучившиеся в специализированных школах магии, не видят – откровение.

Гоб скачет впереди, как обезьяна в одежде. Так же – согнувшись, на согнутых ногах, руками почти касаясь земли. Идёт по следу. Что-то учуял. Говорит – люди. След взял. Ведёт нас по этим бесконечным туннелям.

В боковые ответвления даже не заглядываем. И в многочисленные помещения. А Скверна – сгущается. Марк рад. Не думал, что можно так радоваться Тьме. Едва ощутимый туман покрывает лабиринт улиц и помещений города, так и не отрытого до конца.

Ха! До конца! Так эта часть города – допотопная! Шепчусь с Моргуном. Он – со своим гобом. Кивает головой. Хорошо. Хорошо, что гоб чует древности и ценности. Очень кстати. Я – тот ещё антиквар-барахольщик.

Но наш разговор слышит Марк. Извиняется, что не предупредил, что он «поиграл» со своим слухом. Обещает научить.

Останавливаем отряд. Марк проводит какой-то свой ритуал, режет руку, льёт кровь, его начинает ломать, потом он потягивается всем телом и глубоко вздыхает. Мне показалось или – нет, но Марк будто подлетел над полом. Говорит:

– Совсем всё иначе выглядит.

И он теперь иначе выглядит. У меня в руке СШГ, Свист баюкает искры в руках, воины тискают мечи и топоры. Потому что Марк потемнел весь. Глаза изменились. Они теперь – полностью чёрные. Исчезла радужка, белок глаза. Чёрные провалы. И тень его стала больше в размерах, шевелится, даже когда Марк – неподвижен.

– Вот про это я и говорю, – грустно усмехается Марк, кивая на нас.

Вытягиваю силу из СШГ, заклинание втягивается в руку, исчезает.

– Нежить и нечисть – они уже услышали, – морщится Марк, – больно.

– От Света?

– Да. И меч твой… Он – опасен.

– Ещё как! – отвечаю я. – Ты первый, кто понял это, до того, как я разрубил им чьи-то кости.

– Ты, наверное, встретил первого разумного Тёмного. Нам – туда, – машет Марк.

Гоб согласен. У нас теперь два проводника. Это позволило нам избежать ловушек, но нашли мы несколько тайников. Артефакты. С мелочёвкой. Монетки, ювелирные украшения.

Ловушки, кстати – свежие. В том смысле, что изготовлены тогда, когда это место уже было катакомбами. Три ловушки простые – секиры на маятниках и падающие плиты, а одна – магическая. Её обезвреживал Марк. Он её – проклял. И проклятие выпило силу заклинания. Так я это понял. Что он сделал – не комментировал. Мы не настаивали. Работает – и ладно.

А ещё не понял, как Марк впитывает в себя этот нехороший туман, после него, идя следом, я совсем не чувствую Скверну.

Имея двух таких проводников, поймать нас в засаду – безнадёжная затея. Поэтому нападение мы встретили Щитами и ударами Молний. Девять человек нападавших не смогли нам нанести урона. Осматриваем трупы.

– Это одна из пропавших команд гильдии, – говорит Свист.

– Ну, вот, кое-что нашли, – кивает Спартак. – Пращур, ты собрался их оружие тащить?

– Не я, а Моргун.

– На обратном пути подберём, – говорит Спартак.

– А мы тут пойдём назад? Ты – уверен, командир? Вицин, зацени, что в дело годно.

– Я всему дело найду, – басит Вицин. У него не только усы вылезли, но и голос сломался. И всё никак не установится. То пищит, как Брус Чан, то басит, как Моргун.

– Тогда всё берём, – командует Спартак.

Молодец. Сам же и отменил предыдущее решение – очередным решением. Признание своей ошибки – не слабость руководителя. Наоборот – сила. Человеку свойственно ошибаться. Чем настаивать на неправом, лучше издать новый указ, отменяющий предыдущий, но в этот раз правильный.

– С чего они набросились на нас? – удивляется Мистер Фёст.

– Их обратили, – отвечаю. – Марк, кто из тварей берёт разум под контроль?

– Много кто. Из Светлых – только маги разума. А вот создания Тьмы – очень любят этим побаловаться!

– Итак! – выносит вердикт наш командир. – У нас, как минимум – ещё одна Рота Наёмников и неизвестное количество прочих кукол. И – Кукловод. И – Бродяги. Не может быть Скверна без Бродяг? Даже хорошо. Люблю Бродяг убивать. Вперёд! Возвращаться рано. И трофеев мало, и мы полны сил. Пращур, позаботься о Наёмниках.

Вздыхаю. Этот… нехороший командир, редиска, мне отвёл роль мясника! Отрубаю головы павшим своим мечом. И пробиваю черепа, чтобы мозг повредить.

Во второй засаде было два Мага. Маг огня совсем обломался – ничего не смог нам сделать. Свист легко держал все его удары магией на своём магическом, но – полуматериальном Щите спрессованного воздуха. Молодец, Свист! Маг огня так и умер – удивлённым. Он зря понадеялся на свои Щиты и стоял статуей. Стрела Бруса Чана вошла ему в глаз. Хм, похоже, у нашего стрелка появляется почерк – бить Магов в глаз, как белку.

А вот Маг земли смог пробить нас, подняв Вицина и двух бойцов на Колья Скал. И даже когда голова мага скатилась с его плеч, а тело сгорало в чёрном пламени, эти сталагмиты не пропали. Пришлось снимать ребят с них. Лапа Капля и я не смогли спасти их. И ни одного спасти бы мы не смогли – камень прошёл через всё тело, снизу вверх, через головы, выйдя из затылка, пробив шлем изнутри.

Я, уже без напоминания, отрубил головы и этой команде Наёмников. Смотрю, как Марк перетряхиваетает пепел, что остался от тел магов.

– Интересный у тебя нож, – говорю ему.

Абсолютно чёрный клинок, каменный, как будто обтёсанное вулканическое стекло, легко прошёл через Щиты Магов, а когда впился в их тела – Маги стали стремительно гореть едва заметным чёрным пламенем. Обращаясь в прах, мелкий, как пыль.

– Это – Клинок Тьмы. Вот! – Марк показал мне на ладони кристалл.

– Что это? Это… Накопитель? – удивился я, вдруг почуяв знакомую кристаллическую структуру.

– Да. Именно так Камни Душ и делаются, – говорит Фёст, смотрящий на накопитель через моё плечо, – Парень, по тебе костёр плачет, – говорит он.

– Я знаю, – кивает Марк, протягивая два камня-накопителя, оказавшихся Камнями Душ. Окаменевшие магические емкости двух Одарённых.

– И твоему Клинку – цены нет, – опять говорит Мистер Фёст, забирая Камни Душ. Они, кстати, разные. И по цвету, и по размеру. Один больше. Мага земли – больше. От Силы Мага зависит размер?

– Ну, Мистер Фест, договаривайте – «И тебе…», – усмехается Марк.

– Да, от скромности ты не умрёшь, – пихаю я Марка, – пошли, пожиратель душ. Теперь я понял – как ты пожираешь созданий Скверны. От них – такие же камни?

– Нет. Только если тварь была Магом. Остальных просто Клинок забирает, как и не одарённых… людей. Но-но! Я вообще к людям Клинок впервые применил! Он поэтому чёрный такой! Что Тьмой напоен. И вам, Светлым, Тёмными Камнями пользоваться не получится. Осквернитесь.

– А тебе?

– Я родился с Тёмным Даром.

– Тьфу на тебя! А давай мы тебя Чистотой Света очистим? – спрашиваю.

Отпрыгнул от меня, руки выставил:

– Это меня – убьёт!

– Вот и не задирай нос, Мрак! – припечатываю я. – Слушай, а есть разница – жив маг, или уже – нет?

– Есть. Если бы я успел их «взять» живыми – Камни были бы вдвое крупнее и вместительнее – вчетверо.

– Брус, ты слышал? – кричу я стрелку. – Теперь Магов бьёшь не в глаз, а – в пах!

И показываю – куда. Всех передёргивает.

– А что это вы? Если пробить ему крестец, он и не убежит, да и магичить от боли – не сможет.

– Ну и зверь ты, Пращур!

Блин, и кто это говорит?! Мистер Фёст! Тоже мне, друг называется!

Ну, а теперь, по законам жанра – Босс Уровня!

И буквально в следующем помещении он и явил нам себя. В окружении нечисти-марионеток перед нами предстал воин с длинным волнистым двуручным мечом, фигуру его полностью скрывал чёрный плащ. Глухой, до пола, широкий, с глубоким капюшоном. Этакий Насгул. Или – Кащей, что над златом чахнет. А вон и злато. Целая гора насыпана всякой ювелирки и антикварки. На сокровищницу не похоже. Будто на время ссыпали сокровища в этом зале коллектора канализационного. А может, мы их врасплох застали?

И так же, как и Насгул – стал нам ломать волю. Чудной! У нас почти три Мага Разума.

Поняв, что взять нас под контроль не получится, Насгул спустил своих прихвостней. Ну, это мы проходили. Бой!

Ну, вот! Теперь – честный бой! Ты – один, нас – шесть. Танкистов. И – собака. Гоб которая. У нас несколько бойцов вне игры. И Хет Свист – пуст. А как боец сталью он – пустое место. Да и Лапа почти пуста. Вот вместе они за одного и проканают.

Насгул мерцает, исчезает, материализуется за спиной Лапы. Девушка подлетает над полом, надетая на меч, как кусок мяса на шомпол. Я… не успел. Успел среагировать, не успел отбить удар. Девушка рухнула, будто из её одежды вынули её саму – разом. Бросаю заклинание Лечение Светом, а сам – смещаюсь в сторону.

Варп-паук хренов! Как ты задолбал прыгать! Исчезал в одном месте, появлялся за спиной, нанизывал людей на своё весло! А мы – не успевали. Всего чуть-чуть, на долю секунды – он уже в другом месте, гад! Телепортатор долбаный! И магия – мимо! Всё – мимо. А люди валятся на пол, истекая кровью.

Почуяв неладное, разворачиваюсь, успеваю спустить СШГ и ткнуть мечом. Только – не достал. А он – достал. Самым кончиком мне прямо в левую глазницу. Клинок прошёл в смотровую щель шлема, разрубая крепкую сталь.

Блокирую боль. И себе – тоже. Моё сознание начинает мерцать. Всю команду нашу держу на блоке боли. Я теперь – тоже. Уже автоматом, Лечение. Но теперь я – всё одно Кутузов.

Пока я корячился на четвереньках, истекая кровью, что хлестала из глазницы, из боя выбыли Брус и Спартак. Мистер Фёст уже пускал пузыри, Свист тоже уткнулся лбом в ягодицу Лапы. Рухнул и Моргун.

Насгул решил, что меня стоит добить. И – зря. Потому как кидаю:

– Пшёлнах!

Я – почти попал. Или – почти промазал. Одним словом – за спиной Марка варп-паук материлизовался с дырой в плече. И тут же стал стремительно тлеть, осыпаясь прахом. Марк, улыбаясь, смотрел на волнистый клинок, что торчал из его груди. Отведённая назад правая рука Марка держала Клинок Боли, Клинок Тьмы, Поглотитель Душ. На жало вулканического стекла телепортер себя и насадил.

Поднимаюсь, иду к Лапе Капле. Лечение Света, эликсир Жизни.

– Давай, девочка, спасай ребят!

И всё же – я успел тогда. Клинок телепортера прошёл не через сердце девушки. Я лишь чуть сбил меч, но она выжила.

И опять – калейдоскоп крови и мяса. Уже привычный. Светляка под потолок – в операционной должно быть светло! Тем более что мне теперь вдвое хуже видно. Заклинание, заклинание, заклинание! Окунуться в накопитель – заклинание, заклинание! Я не Маг жизни. Я не могу убрать травмы полностью. Но уйти я им не дам! Но я – не Маг жизни. Они умирали. Первым умер боец, которого испытывал Спартак. Я так и не узнал их имён. Меч телепортера пробил мне глаз и застрял в крепкой стали шлема, а вот бойцу эта мразь глаз пробил до затылка. На клинке Прыгуна умирает Марк, истекают кровью мои мальчики – Моргун, Брус – до того, как мы смогли им оказать помощь.

Кое-как собирается наша битая команда. Кто выжил. Что за напасть у нас, что не бой – то насмерть? Опять убились.

Друзья умерли. Друзья… Своими руками отрубаю головы. Дать им подняться Бродягами – плохая память друзьям.

Глава 18

Ковыляем на выход, судорожно вцепившись друг в друга. И – в трофеи. Дошли. Спартак на выходе падает на руки Мака Хмурого.

– Всё, – хрипит он, – убили мы тварь. Там – тела. И тело вашего Владыки. Тварь захватывала всем разум и делала марионеток. Они вскрыли сокровищницу и убили Владыку. Там.

Надо же! Когда он успел всё это разглядеть?

Управ подорвался было бежать, но – спохватился. Стража сразу отсекла зевак от зева входа в катакомбы. Правильно – растащат же сокровища! Так мы всё же застали их со спущенными штанами. Не дали утащить казну Владыки. Мерзкое ворьё!

Мак Пылевая Буря бормочет что-то, махнул рукой – подо мной появилась какая-то невидимая перина. И я поплыл по воздуху.

Мистер Фёст создаёт Шар Иллюзий. В нём – 3D-картинки. Как варп-паук Насгул насаживает нас одного за другим на пику своего меча. Читер хренов! Из общей магии владел Прыжком. Он же – Телепорт. Но владел даже не мастерски, а – виртуозно! Магистр Общей Магии и Магистр Разума. Везёт же мне на Разумников!

– Поглазели? Это – тайны Гильдии! Мистер Фест! Прекратить! – ревёт Мак. Не зря его называют Хмурым. Даже небо над головой – потемнело.

И мы плывём в Квартал Гильдии. У Гильдии нет Магов жизни, но есть – Лекари. Хорошие лекари. Аж два. Лучше меня и Капли. И один из них ждёт нас.

– А теперь – правду! – говорит Мак Хмурый.

В комнате – Внутренний Круг Мастеров Наёмников. Так сказать – Совет Директоров этой корпорации. В креслах обвиняемых – Спартак, Фёст и – я.

Переглядываемся с Мистером Фёстом.

– Правды хочешь? Как говорил один персонаж – правду говорить легко и приятно. А готов ли ты? К правде? – спрашиваю. Перестаю прикидываться валенком, смотрю на него своим, именно своим, взглядом. Одним глазом.

Мак окутывается защитой, всех нас окутывает купол Полога Молчания.

– А правда в том, что Тьма тут не при делах, – говорю, – твоих Наёмников перекупили. Гниль – в душах твоих людей, глава.

Мистер Фёст показывает в Шаре Иллюзий наш разговор с Наёмниками, показывает истинный облик Насгула.

– Это – просто воры, – говорит Фёст. – Этот Прыгун добрался до подвала сокровищницы. Как он смог преодолеть защиту замка Владыки, как он прыгал в сокровищницу? Я не знаю. Он должен был там побывать, чтобы прыгать. И должен был как-то проломить или обойти магическую защиту замка Владыки. И ответы на эти задачки искать вам, люди Синореха. Мы случайно вляпались в ваши дела. И мы умываем руки. И уходим из города. Искать тех, кто сможет излечить нас. Мы и так слишком сильно пострадали от вашего города.

Мы встаём. Один из советников бьёт в нас Огнём. Жгуты пламени бессильно падают с Ниппеля. Я усмехаюсь:

– А вот и гнида нашлась! Глупая и нетерпеливая. Хмурый, ты сам разберёшься, или – помочь?

– Разберёмся, – буркнул Хмурый непривычное для него слово, сжимая магией одного из своих советников. – Вы понимаете, что ваши обвинения серьёзны? И вам придётся пообщаться с моим менталистом?

Нет, не понимаем. Мы же – деревенские лопухи. Давай, ментат, копай наши воспоминания последних суток. Дальше – амсори! Не пустим.

Всё? Закончил? А со Спартаком обломался? Не ты первый, не ты последний. Да-да, артефакт. Невидимый. И – секретный.

Ребята, давайте жить дружно! Может, вам ещё и ключи от квартиры, где деньги лежат? Наши секреты – это наши секреты! И вам они – без надобности. А мы не лезем в ваши секреты. Я понятно объясняю?

Мы делаем вид, что вы – честные парни и не при делах в этом деле с сокровищами, а вы делаете вид, что мы – просто лопухи-наёмники и случайно поломали вам игру. Мы уйдём из вашего города. Надолго. Может, совсем. По рукам?

Тогда мы уходим.

– Правды хочешь? – усмехается Олег. – Хех!

Ментатом захотел нас напугать. Молчи-молчи нашего полка в Афгане насквозь всех видел! Без магии Повелитель Разума против тебя! Расслабились вы на местном магическом укропе. Совсем расслабились.

– Правды хочешь? – смеюсь я. – Ха! Как говорят у нас в Одессе, какая правда вас устроит?

Потому как есть правда и – «Правда». Газета такая. Говорят – «орган власти». Властный орган. Ну, тот самый, которым всех в мозг имеют. Правда. Она же – официальная версия. Есть – официальная версия для своих, для служебного пользования. «Перед прочтением – сжечь!»

Правду любой дурак скажет. Ты попробуй соврать грамотно!

А на самом деле было так.

Глава 19

Теперь можно стирать ложные воспоминания и открыть самому себе заново… настоящие события последних часов.

Сутки назад

«Бойся своих желаний!» – подумал я, просыпаясь весь мокрый от холодного пота.

Выключился Ниппель. Полное собрание заспанной Красной Звезды с оружием и в исподнем – срабатывание Ниппеля почуяли все, прибежали, как по тревоге. Говорю, что – кошмар приснился. Расходятся. Досыпать.

А я несколько часов смотрю в потолок, слушая сопение спящего Бруса Чана – Пятого. Картинки из прошлого мелькали перед глазами. Из моей прошлой жизни. Решив, что просто валяться – глупо, выхожу из комнаты. Тут же открывается дверь комнаты Олега и Ястреба.

– Не спится? – спрашивает Олег.

Усмехаюсь:

– На сухую?

– Зачем? – усмехается в ответ Олег.

Спускаемся в полупустой зал. Прислуга убирает помещение и столы после припозднившихся посетителей. Свободных столиков – полно. Садимся, нам приносят заказ. Выпили. Олег бурчит сим-салабим под нос, сурдоперевод – рукой. Полог Молчания – накрывает нас.

– Ну? – спрашиваю я.

– Ниппель – исправен. Ты, как всегда, усложнил то, что было – просто.

– Я и сам уже понял. Как мне добиться его стабильной работы?

– Я ничего не понимаю, – признаётся Ястреб, – мне – объясните!

Олег закрыл смеющееся лицо кружкой – выпил. Вытер усы, стал говорить:

– Мы думали, что Саня неверно провёл привязку артефакта. Но оказалось – дело совсем не в этом. Сколько лет прошло, Саша, а ты – совсем не изменился. А я – забыл, насколько ты ушибленный на голову. Забыл, что ты – бесстрашный. А артефакт настроен на эмоции. Если ты не боишься, то артефакт не знает, что тебе грозит опасность.

– Так ты совсем не боишься? – удивился Ястреб. – Научи!

– Ну, это не совсем правда, – отвечаю я. – Вы же видели – Ниппель всё же срабатывает. Просто я не боюсь того, чего боятся остальные. Или – блокирую страх.

Мне тяжело говорить об этом. Копаться в собственном разуме, в собственной душе – неприятно.

– Или – обманываешь себя. Так? – спрашивает Олег.

– Это помогало мне выжить. Когда все теряют рассудок от ужаса, я – вижу выход.

– Как ты это делаешь? – лёг грудью на стол Ястреб.

– Олег прав. Самообман и самовнушение. Сам себя убеждаю – всё, Мамонт, сегодня эти милые душманы тебя точно убьют. Начинаю смотреть на них, не как на врагов, а будто это – рисованные персонажи из мультиков.

– И ты – персонаж мультика, – говорит Олег с видом первооткрывателя.

– И я – персонаж мультика, – соглашаюсь я. – А мульт – бесстрашен, потому что – бессмертен. Олег забыл, но это началось ещё в детстве. Его всегда удивляло, зачем я перед дракой начинал издеваться над противником, высмеивая его. А когда они становятся мультиками, они такие смешные! А когда смешно – не страшно. Совсем. Страх исчезает. Руки и ноги не сковывает, холодный пот не застит глаза, сердце не трепещет. Появляется азарт. Хочется одолеть, победить, пройти миссию до конца.

– Пройти миссию? – переспрашивает Олег.

– Это из компьютерных игр. Ты не застал. Но всё это – ерунда. Я привык. Как мне сделать, чтобы Ниппель работал? Ломать самого себя обратно поздно. Я столько лет привыкал подавлять страх, что мне пугать самого себя… Не думаю, что это разумно. Может, снимем привязку, да и привяжем на тебя? Или на Ястреба.

– Снять привязку не сложно. Только – поздно. Привязку сниму хоть сейчас. Но сходить твой след будет девять дней, а следующую привязку камень допустит только через девять месяцев.

– Родит, что ли?

– Откуда мне знать? Так что – ходи с камнем. И постарайся пугаться, когда нас будут убивать.

– А не лучше, если придумать какую кнопку «вкл-выкл»?

– Вот и придумай. Деловой. Было бы всё так просто, – махнул рукой Олег.

– Ладно, проехали. Олежек, твой Полог Молчания – надёжен?

– Если кто сможет проникнуть – поймём, – кивнул Олег, допивая последний глоток и отставляя кружку.

– Тогда – колись! За каким хреном мы, втёмную, лезем в эту канализацию?

– Не втёмную, Саня, не втёмную, – качает головой Олег, доставая свиток.

– Так мы не случайно прибыли в этот город! – усмехаюсь я.

– Обижаешь, Санёк! Как там ты говоришь – синергия? Одним действием – много свершений? Одним словом – много смыслов?

– Одни выстрелом – стадо тюленей, – киваю я.

Точка сбора у нас – Зал Гильдии. Провожает нас сам глава Гильдии Синореха, Рука Гильдии Наёмников Тарии (Тария – континент, на котором мы сейчас находимся) господин Мак Хмурый. Он же – Мак Пылевая Буря. Маг воздуха и земли. Олег говорит – Магистр. Я не сильно пока разбираюсь в магических рангах, вижу только, что потенциал его выше даже, чем у Олега и Свиста. Олег – тот ещё жучила. Использует какую-то свою маскировку магии. Как учил один китаец: если ты силён, прикинься ветошью, если ты слаб – надувай щёки и выгляди отморозком.

– Спартак? – спрашивает Мак у нашего командира.

Ястреб склонил голову в почтительном приветствии. От равного к равному. Надо ему по носу щёлкнуть, чтобы легенду не ломал, мы же – простолюдины. За статусными вещами тут строго следят. За высоко задранный нос могут палача пригласить для профилактического массажа шеи – топором.

– Мне от вас не нужна полная зачистка катакомб, – говорит Магистр Мак, – мне надо, чтобы вы выяснили, что там за хреновина происходит. И вы должны вернуться. За зачистку катакомб мы с Трилистника ещё своё стрясём. Вам понятно?

Киваем. Ну, а я что говорил? Адвокаты рулят!

Спартак, он же – Ястреб, лично проверяет экипировку всей команды, Мистер Фёст – Олег – амулеты. Выступаем. Псина – увязался с Моргуном. А, и – пусть! Убьют – его проблемы. Я его даже лечить не смогу – в этом случае, я – как земной врач – лечу калеча. Ну, аллергия у зверолюдов на Свет, что я могу сделать?

Нам разблокировали вход в катакомбы, заходим.

Ну, что рассказать: катакомбы и есть катакомбы. Но воздух гуляет. Есть вентиляция. Крыс – нет. Мусор и грязь – есть. И немало. Но, видно, что тут – проводилась работа по расчистке этой сети тоннелей. Некоторые помещения хранили следы обжитости. Похоже, что привычные бомжи из моего мира тут кантовались, но спецоперация ментов их вымела. Причём спешно – их не хитрый скарб валялся в беспорядке, изрядно вонял.

А куда делись «бомжи»? То, что это были живые люди, а не Бродяги, – не сомневаюсь. Бродяги не сооружают лёжки из тростника и рванины. И вши на Бродягах не живут.

Когда пропал последний свет, Лапа Капля провела над каждым, по очереди, обряд. Стало лучше видно. Как будто прибор ночного видения надел. Только не зелёно-чёрное всё, а серо-чёрное. Кошачий Глаз называется. А зелье с аналогичным названием выпили ещё в Гильдии. Там активация не мгновенная.

Псина, кстати, отказался. У него нет проблем с ночным зрением. А Корк говорит, что ему, гобу, нюх расскажет больше, чем глаза. Ну, точно – псина!

Мы уже знаем, что свет притягивает разных утырков. Это мы – проходили. Уроки Гиблого Леса. Потому и пользуемся Кошачьим Глазом, а не моими Светляками. А вдруг – объявятся «бомжи»? В виде Бродяг?

Тем более что в своей магии я оказался ограничен. Я снял Скрыт с себя, а зарядка не идёт. Олег говорит, что это может быть эффект подземелья. Может быть, Свет и подвалы – взаимоисключающие факторы? Теперь только то, что уже во мне запасено. Во мне и моих накопителях.

А как отшатнулся Марк, когда я снял Скрыт!

– Привык бояться Чистильщиков, – объяснил он своё поведение.

– Так ты постоянно ауру видишь? – спрашивает Олег.

– А вы – нет? – усмехается Марк.

Никто ему не ответил. Для меня это – тоже открытие. Да, я не постоянно вижу ауры Одарённых. Но я и не Маг. Я так, как в той песне про розового слона. А вот то, что Маги, учившиеся в специализированных школах магии, не видят, – откровение.

Гоб скачет впереди, как обезьяна в одежде. Так же – согнувшись, на согнутых ногах, руками почти касаясь земли, идёт по следу. Что-то учуял. Говорит – люди. След взял. Ведёт нас по этим бесконечным туннелям. Пока его дорога и наш путь совпадают.

В боковые ответвления даже не заглядываем. И в многочисленные помещения. Ничего, кроме мусора и всякой рванины, мы там не найдём.

А Скверны тут совсем нет. Марк разочарован. Никакого следа Тьмы. Просто лабиринт улиц и помещений города, так и не отрытого до конца.

Ха! До конца! Так эта часть города допотопная! Шепчусь с Моргуном. Он – со своим гобом. Качает головой. Жаль. Но логически верно. Если тут обитали люди, то они давно бы нашли всё, что мы можем найти вот так, на бегу. Жаль, что гоб не чует древностей и ценностей. Очень жаль. Я – тот ещё антиквар-барахольщик.

Но наш разговор слышит Марк. Извиняется, что не предупредил, что он «поиграл» со своим слухом. Обещает научить.

Останавливаем отряд. Марк проводит какой-то свой ритуал, режет руку, льёт кровь, его начинает ломать, потом он потягивается всем телом и глубоко вздыхает. Говорит:

– Совсем всё иначе выглядит.

И сам он – иначе выглядит.

У меня в руке СШГ, Свист баюкает искры в руках, воины тискают мечи и топоры.

У Марка глаза изменились. Они теперь полностью чёрные. Исчезла радужка, белок глаза. Чёрные провалы, а не глаза человека. И тень его стала больше, шевелится, даже когда Марк неподвижен.

– Вот про это я и говорю, – грустно усмехается Марк, кивая на нас.

Вытягиваю Силу из СШГ, заклинание втягивается в руку, исчезает.

– Если есть нежить и нечисть – они уже услышали, – морщится Марк, – больно.

– От Света?

– Да. И меч твой… Он – опасен.

– Ещё как! – отвечаю я. – Ты первый, кто понял это, до того, как я разрубил им чьи-то кости.

– Ты, наверное, встретил первого разумного Тёмного.

– Нам – туда, – машет Олег. Гоб согласен. А вот это не есть хорошо. То, что наша цель и следы неведомых людей совпадают.

У нас теперь – два проводника. Это позволило нам избежать ловушек. Ловушки, кстати – свежие. В том смысле, что изготовлены тогда, когда это место уже было катакомбами. Три ловушки простые – секиры на маятниках и падающие плиты, а одна – магическая. Её обезвреживал Марк. Он её – проклял. И проклятие – выпило силу заклинания. Так я это понял. Что он делал – не комментировал. Мы не настаивали. Работает – и ладно. Мне ещё и во Тьме разбираться? Незачем. Свет и Тьма несовместимы. Мне бы землю освоить. Она у меня в зачаточном состоянии. А всё недосуг.

При наличии у нас двух таких проводников поймать нас в засаду – безнадёжная затея. Поэтому встречающие на нас не напали, а стали зубы заговаривать. Спрашивают из темноты – кто мы по жизни и как докатились до жизни такой, что как тинейджеры-черепахи-мутанты по канализациям шкеримся? И чего мы, собственно, тут забыли? Говоря литературным языком, выясняли, кто мы, зачем мы и чего мы хотим, собственно. И не хотим ли подзаработать халявного золота? А именно – кинуть работодателя и наняться в их весёлую компанию? Нет ли у нас желания не стать мёртвыми и холодными, а быть – живыми, богатыми и счастливыми?

Молчу. Даже не смотрю на Ястреба, чтобы никоим образом не повлиять на его решение. Вижу краем глаза, что Олег – так же – возится со своим поясом, не поднимает головы. Урок тебе, Ястреб!

– Это – мерзость! – выносит вердикт парень.

Браво! Экзамен сдан! Молодец! Сейчас нас будут убивать. Почти. Стоит пугаться и включать Ниппель, или так отобьёмся? Сколько? Гоб, да ты считать умеешь? Умный пёсик. Отобьёмся. Гобу пальцев рук хватило. И без Магов.

Нападение мы встретили Щитами и ударами тока. Девять человек нападавших не смогли нам нанести урона. Осматриваем трупы.

– Это одна из пропавших команд Гильдии, – говорит Свист.

– Ну, вот, кое-что нашли, – кивает Ястреб. – Пращур, ты собрался их оружие тащить?

– Не я, а Моргун.

– На обратном пути подберём, – говорит командир.

– А мы тут пойдём назад? Ты уверен, командир? Вицин, зацени, что в дело годно.

– Я всему дело найду, – басит Молот. У него не только усы вылезли. Но и голос сломался. И всё никак не установится. То пищит, как Пятый, то басит, как Корк.

– Тогда всё берём, – командует Ястреб.

Молодец. Сам же и отменил предыдущее решение – очередным решением. Признание своей ошибки – не слабость руководителя. Наоборот – сила. Человеку свойственно – ошибаться. Чем настаивать на неправом, лучше издать новый указ, отменяющий предыдущий, но в этот раз – правильный. Ещё один урок пройден.

– С чего они набросились на нас? – удивляется Олег.

А то ты не понял! Ах, так у нас театр имени Склифософского! Или Станиславского? Для кого играем, а, разумный ты наш? Но я – тоже в спектакле:

– Их обратили, – отвечаю. – Марк, какая из тварей берёт разум под контроль?

– Много кто. Из Светлых – только Маги Разума. А вот создания Тьмы очень любят этим побаловаться!

Так, Марк! Только что ты заработал себе зелёную галочку в личное дело. На лету подыграл. Молодец. Споёмся.

– Итак! – выносит вердикт наш командир. – У нас, как минимум, – ещё одна Рота Наёмников и неизвестное количество прочих кукол. И – Кукловод. Бродяг – нет. Они их вычистили? Даже хорошо. Вперёд! Возвращаться – рано. И трофеев мало, и мы полны сил. Пращур, позаботься о Наёмниках.

Вздыхаю. Этот… нехороший командир, редиска, мне отвёл роль мясника! Нео, избранный, чтоб тебя! Смерть стороной обходила, боялась! Как тебе такое проклятие? Не хуже чем у Марка? Отрубаю головы павшим своим мечом. И пробиваю черепа, чтобы мозг повредить. Контрольный выстрел.

А вот и цель нашего путешествия – помещение, похожее на лифтовую. Очень много тоннелей и шахта лифта – сходятся в этот колодец. Этакий перекрёсток семи дорог.

Перекрёсток семи дорог – вот и я!

Перекрёсток семи дорог – жизнь моя!

Пусть загнал я судьбу свою,

Но неведомо в каком краю

Я – опять на тебе стою!

А на месте цели нашего пути… нас ждали. Ну, они не знали, что ждали именно нас, но так вот сошлись их звёзды и наша Красная Звезда. Потому как удобное место – мимо не пройдёшь. Ждал нас второй отряд Наёмников. Засада.

Во второй засаде было два Мага. Маг огня совсем обломался – ничего не смог нам сделать. Свист легко держал все его удары магией на своём магическом, полуматериальном Щите спрессованного воздуха. Молодец, Свист! Зачёт тебе!

Маг огня так и умер – удивлённым. Он зря понадеялся на свои Щиты и стоял статуей. Стрела Бруса Чана вошла ему в глаз. Хм, похоже у Пятого появляется почерк – бить магов в глаз, как белку.

А вот Маг земли смог пробить нас, подняв Вицина и двух бойцов на Колья Скал. И даже когда голова Мага скатилась с его плеч, а тело упало, – эти сталагмиты не пропали. Пришлось снимать ребят с них. Лапа Капля и я спасли Молота и одного бойца. Ещё одного спасти бы мы не смогли – камень прошёл ему через голову, выйдя из затылка, пробив шлем изнутри.

Я, уже без напоминания, отрубил головы и этой команде Наёмников.

Смотрю, как Марк крутится, изображая из себя не то гоба, не то собаку, гоняющуюся за своим хвостом. Подумал – странный юмор у парня. Нашёл время дразнить гоба.

– Чую след тёмного ритуала! – кричит Марк. – Тут приносили жертвы! Много! Недавно! Это не пыль! Это прах! Вот где все! Все – Бродяги и нищие, что обитали в этих катакомбах!

Свист просит всех зажмуриться и задержать дыхание. Порыв ветра угнал пыль в один из тоннелей.

– Да, это – то. Тут они приносили жертвы! – говорит Олег.

Я ничего не понимаю. Смотрю, как Марк обыскивает тела Магов. Он, с рёвом триумфа, выхватывает какой-то нож из амуниции Мага земли.

– Интересный у тебя нож, – говорю ему.

Абсолютно чёрный клинок, каменный, как будто обтёсанное вулканическое стекло. Марк вонзил клинок в тело Мага огня, потом – в Мага земли. Маги стали стремительно гореть едва заметным чёрным пламенем. Обращаясь в прах, мелкий, как пыль.

– Это – Клинок Тьмы. Вот! – Марк показал мне на ладони кристалл.

– Что это? Это… накопитель? – удивился я, вдруг почуяв знакомую кристаллическую структуру.

– Да. Именно так накопители и делались. Делаются, – говорит Олег, смотрящий на накопитель через моё плечо.

– Да, парни, по этим Наёмникам костёр давно плачет, – говорит Олег.

– Это – Тьма! – кивает Марк, протягивая два камня-накопителя. Окаменевшие магические емкости двух Одарённых.

– И этому Клинку цены нет, – опять говорит Олег, забирая накопители. Они, кстати, разные. И по цвету, и по размеру. Один – больше. Мага земли – больше. От Силы Мага зависит размер?

– Ну, Мистер Фест, договаривайте – «И тебе теперь…», – усмехается Марк.

– Да, от скромности ты не умрёшь, – пихаю я Марка, – пошли, пожиратель душ. Теперь я понял, куда делись подземные жители. От них такие же камни оставались?

– Не думаю. Древние книги гласят, что Камни Души Одарённых получаются, только если создание было – Одарённым. Потому так и называется. Остальных людей просто Клинок забирает, как и не одарённых… не людей. Но я вообще такой клинок впервые вижу! Думал, легенды это! Я вообще впервые слышу, что люди Клинок применяют! Это – ритуальный нож Тёмных Демонов. Он поэтому чёрный такой, что Тьмой его напоили! И сами они, эти уроды, теперь осквернённые Тёмные. Это надо дойти до такой низости – десятки, если не сотни людей в жертвы принести! И накопители из них – Тёмные. Верни. Вам, Светлым, Тёмными Камнями пользоваться нельзя. Осквернитесь.

– А тебе?

– Я родился с Тёмным Даром.

– Тьфу на тебя! А давай мы тебя Чистотой Света очистим? – спрашиваю.

Отпрыгнул от меня, руки выставил:

– Это меня убьёт!

– Вот и не задирай нос, Мрак! – припечатываю я. – Слушай, а есть разница – жив Маг или уже – нет?

– Есть. Если бы я успел их «взять» живыми, Камни были бы вдвое крупнее и вместительнее – вчетверо.

– Брус, ты слышал? – кричу я Пятому. – Теперь Магов бьёшь не в глаз, а в пах!

И показываю – куда. Всех передёргивает.

– А что это вы? Если пробить ему крестец, он и не убежит, да и магичить от боли не сможет.

– Ну и зверь ты, Пращур!

Блин, и кто это говорит?! Олег! Тоже мне, друг называется!

– Я? Я – зверь? Я тут устроил чистку подземелий? Я использовал мифический Клинок Тьмы?

– Точно!.. – возвестил Олег, но не договорил, ибо Ястреб оборвал нашу перебранку.

– Закончили балаган! – вынес вердикт Ястреб. Блин, нахватался уже словечек. «Балаган» – по-русски сказал.

– Да, собственно, за этим вот диском мы и пришли, – говорит Олег, показывая на круглую здоровую хреновину, являющуюся частью мозаичного пола.

– Теперь я не уверен, что он нам подходит, – говорит Ястреб, – если его использовали, как Тёмный Алтарь.

– Да-м, – с сожалением кивнул Олег.

– Ничего, Светом – вычистим. Не зря же мне Свет дан? Так? – спрашиваю я, уже собрался попробовать Печать Чистоты на новых накопителях, но Олег шустро спрятал их в карман.

– Да, попробуем, но позже, – бормочет он, что-то выискивая, вынюхивая, шупая руками пол и стены, засовывая нос в каждую выемку. И вот он встрепенулся, выпрямился и орёт, тыкая пальцем в какую-то дырку:

– Камня Души Портала – нет! Тут он должен быть! Без него диск этот – просто кусок… просто бесполезный кусок.

– Псина! – кричу я. – След!

– Сам ты Псина! – огрызается гоб. – Туда нам. Оттуда пахнет этими Тёмными.

Ну, а теперь, по законам жанра – Босс Уровня!

И буквально в следующем помещении он и явил нам себя. В окружении марионеток перед нами предстал молодой воин с длинным двуручным мечом и такой же длинной и колыхающейся аурой, пыхающей чёрными выплесками. Сколько же Тьмы ты вкачал через проклятый ритуал, паря?

Ждал нас, равнодушно. Слышал же, как мы убиваем его прихвостней, как орали там. Но не вмешался, не напал. Даже своим не помог. А это о многом говорит.

Молодой ещё парень, а завел старую, как мировая революция, шарманку: «Весь мир – дерьмо, все люди – твари, а солнце, вообще – светило». И только он, умный и прогрессивный, знает, как сделать всех счастливыми. Да-да, именно – счастливыми. И именно – всех. Сразу и скопом. Утопист хренов. Город-сад, все дела. Жан-Жак Руссо недобитый.

Но для строительства «всеопчего щастья» нужны деньги. Много денег. А деньги – вот они, за спиной, на полу беспорядочной кучей свалены. А ещё больше – над головой. В сокровищнице Владыки.

А Владыка, по мнению этого утописта-эссера – проклятый эксплуататор – всю прибавочную стоимость захапал себе лично и не хочет делиться ею добровольно с прогрессивным пролетариатом и – с юношей со взором – горящим. За что и был казнён во имя мировой революции. Пролетарии, объединяйтесь! Ну, и так далее.

Данко хренов! Пламенный революционер. Было уже, проходили. Когда хорошую идею – мрази – брали на знамёна и выворачивали наизнанку. Пол-Пот долбаный!

Этот Тёмный весь мир сделает счастливым. А кто не согласится – на алтарь. Строительство Тёмного Будущего – оно такое, затратное! Жуть сколько пси-энергии требует. А что – нищие? Кому они нужны? Это же – благо! Меньше едоков. Они же бесполезны. Мир только чище стал.

С трудом себя сдерживаю. Ястреб улыбается. Глаза мечтательно затуманены. Я испугался даже. Но Ястреб говорит, опять:

– Мерзость!

И этим – успокоил меня. Ниппель не успел включиться и спалить нам козырь в рукаве.

И «пламенный революционер» стал нам ломать волю. Чудной! У нас три Мага Разума, почти. А Ястреб вообще не ломается. Его Утерянный Венец Владыки Владык вообще отсекает любые магические проявления в его сторону. Ястреба можно убить. Но – только сталью. Магия, яды, проклятия – всё мимо кассы. Хорошая штука, этот Венец. Понятно, почему они к архиличу в Зелёную Башню полезли.

Поняв, что взять нас под контроль, не получится, этот клон Троцкого спустил своих прихвостней. Бросил их на костёр мировой революции. Ну, и это мы проходили.

Бой! Что нам, злым, как бешеные собаки, твои революционные бойцы? А, тварь? Не угроза нам твои порабощённые нищие со своими короткими клинками! Это – мясо! А ты – мясник!

А за то, что хотя бы в моих глазах ты посмел так изговнять светлый образ наших революционеров, – ненавижу! Ненавижу!

Ну, вот! Пушечное мясо кончилось. Теперь – честный бой! Ты – один, нас – восемь. Танкистов. И собака. Гоб которая. У нас Молот и один боец – вне игры. И Хет Свист пуст. А как боец он – пустое место. Да и Лапа почти пуста. Вот вместе они за одного и проканают.

Юноша со взором горящим мерцает, исчезает, материализуется за спиной Лапы.

Читер! Вот это – туз в рукаве! Блин! Нарвались на варп-паука эльдаров!

Девушка подлетает над полом, надетая на меч, как кусок мяса – на шомпол. Я… не успел. Успел среагировать, но не успел полностью блокировать удар. Девушка, рухнула, будто из её одежды вынули её саму, – разом. Бросаю Печать Лечения Светом, а сам смещаюсь в сторону.

Варп-паук хренов! Как ты задолбал прыгать! Исчезал в одном месте, появлялся за спиной, нанизывал людей на своё весло! А меч Прыгуна оставлял жуткие раны!

А мы не успевали за ним. Всего чуть-чуть, на долю секунды – он уже в другом месте, гад! Телепортатор долбаный! Все наши удары – мимо! И магия – мимо! Всё – мимо. А люди валятся на камни, истекая кровью.

И тут я реально испугался. Сработал Ниппель, но эта тварь телепортировалась прямо внутри Ниппеля! Вот, блин, читер! Мой туз в рукаве обернулся битой шестёркой.

Почуяв неладное, почуяв, что угроза будет сзади, разворачиваюсь, успеваю спустить СШГ и ткнуть мечом. Только – не достал. А он – достал. Самым кончиком мне прямо в левую глазницу. Клинок прошёл в смотровую щель шлема, разрубая крепкую сталь.

Блокирую боль. И себе – тоже. Я и так всех держал на блокировке, теперь ещё и самого себя, не теряя остальных. Моё сознание начинает мерцать. Всю команду нашу держу на блоке боли. На секунду потеряю контроль – поумирают от болевого шока! Всех держу, раненых, умирающих, истекающих кровью из жутких ран. Я теперь – тоже. Истекаю – кровь фонтаном хлещет. Уже автоматом, даже без мата и жестов руками, плевать на маскировку – Печать Лечения. Но теперь я – всё одно Кутузов.

Пока я корячился на четвереньках, истекая кровью, что хлестала из глазницы, из боя выбыли Пятый и Ястреб. Олег уже пускал пузыри, Свист тоже уткнулся лбом в ягодицу Молота. Рухнул и Корк. Только гоб верещит и бегает, как ужаленный. Гоб – ловкий, уворачивается, а Телепортер его не считает опасным, не настаивает на немедленном уничтожении.

Прыгун решил, что я опаснее, меня стоит добить. И – зря. Потому как кидаю:

– Пшёлнах!

Не одному тебе иметь тузы в рукаве!

Я почти попал. Или почти промазал. Одним словом – за спиной Марка варп-паук материлизовался с дырой в плече. Практически с испарившимся плечом. И тут же стал стремительно тлеть, осыпаясь прахом. Марк, улыбаясь, смотрит на клинок, что торчит из его груди. Отведённая назад правая рука Марка держала Клинок Боли, Клинок Тьмы, Поглотитель Душ. На жало вулканического стекла, что игнорировало любые магические щиты, Телепортер себя и насадил.

Поднимаюсь, иду к Лапе Капле. Печать, эликсир Жизни.

– Давай, девочка, спасай ребят!

И всё же – я успел тогда. Клинок телепортера прошёл не через сердце девушки. Я лишь чуть сбил меч, чуть совсем, но она выжила.

И опять – калейдоскоп крови и мяса. Уже привычный. Светляка – под потолок – в операционной должно быть светло! Тем более, что мне теперь – вдвое хуже видно. Печать, печать, печать! Окунуться в накопитель – печать, печать! Я не Маг жизни. Я не могу убрать травмы полностью. Но уйти я им – не дам!

У нас и так – минус два. Умер ещё один боец, которого испытывал Ястреб. Я так и не узнал их имён. Меч Телепортера пробил мне глаз и застрял в рубиновой стали шлема, а вот бойцу этот меч глаз пробил аж до затылка.

А Лапа – молодец. Смогла заживить и запустить разрубленные сердца Корка и Ястреба. Мы в неоплатном долгу перед ней. И Марк, и Свист – тоже. Но они – сами по себе. Их долги – не наши долги. Пока.

Кое-как собирается наша битая команда. Что за напасть у нас, что не бой – то насмерть! Опять убились.

Олег судорожно собирает волю в кулак. У него плохо получается. Кидаю на него всё из арсенала Света, что умею. Мне интересно, что он задумал?

Свист, Капля, выживший мечник, гоб – падают на пол безвольными куклами. Марк мотает головой. Разумник, что с него взять – отбил ментальную атаку Олега.

– Зачем? – хрипит он.

– А им нужно всё это? Ты знаешь, какая зараза – слова этого урода? Семя в душе поселится – не выведешь. Да и не хочу я лишних вопросов, – объясняет Олег.

– Думаю, ты прав! – кивает Марк, убирая свои клинки – стальной и тёмный.

– Слишком многое сошлось в одной точке – гнилые Наёмники, сокровища Владыки, его тело – вон лежит, идеи этого безумца, наши тайны, нашей роты.

– Так, – Марк опять выхватил клинки, – что вы задумали?

– Ты прошёл испытания, что мы тебе ставили, Марк. Осталось только одно – испытание верности. И ты – в Роте.

– Или?.. – спрашивает Марк.

Я навожу на него кулак с красной пирамидой, что торчит через прожжённую перчатку. Марк опускает оружие. Он не знает, что перстень пуст.

– Я с вами. Не убивайте. Я пригожусь.

– Нет, Марк, – голос Олега – тверд и жесток, как приговор, – ты – уходишь. Прямо сейчас. С Клинком Тьмы. Через год встречаемся на площади этого города, под шпилем. Если ты не скурвишься, если Тьма не поглотит твою душу, если сможешь удержать язык за зубами, а соблазны Тьмы – в узде, мы примем тебя. А сейчас – исчезни. Прости.

– До встречи через год, – сказал Марк, аккуратно положив Клинок Тьмы на пол. И пошёл.

– Золота нагреби, – кричит вслед Ястреб.

Марк отмахнулся, не оборачиваясь. Смотрю вслед. Умом понимаю, паранойей понимаю – Олег прав, но натура всё одно – против. И эхо привычно доносит: «Мать! Мать! Мать!»

– Вот он, – говорит Олег, выкатывая довольно большой кристалл, оправленный в металлическую оправу.

Я охреневаю. Вы видели сапфир размером с футбольный мяч? Так вот это – он. Камень Души Стационарного Портала. В него заключена сущность какого-то демона. В этом Мире Камень Душ – суперкомпьютер. А точнее – процессор такого компьютера. Олег давно охотился за Камнем Душ. Именно по следу слуха мы и пришли в этот город, в это подземелье. Даёшь Гугл в отдельно взятом Мире! Даёшь электрификацию, компьютеризацию и интернетизацию всей страны! Тьфу! Навеяло!

Корк подхватывет камешек, несёт его в Портальную. Да-да. «Перекрёсток семи дорог» – это стационарный портал. Ну, а стационарный портал, пусть и осквернённый, – приятный бонус. Даже если не будет работать. А он не будет работать. Нам не хватит умения починить и отладить давно сломанный магический суперартефакт.

Но место – хоженое. Прямо под сокровищницей открыть портал не получится. Древняя магия этих стен мешает. Как прыгал этот осквернитель революционных идей – вопрос, конечно, важный и занятный, но отвлечённый. Может, для слома барьеров и были принесены все эти жертвы. Но сейчас барьеры действуют. Олег так говорит. Потому – мы будем прыгать из Портальной.

– Ребята, берём только самое ценное. Золотом не увлекайтесь, – кричит Олег, – я – не бог, у меня тоже грузоподъёмность – ограничена. Мне ещё этих наёмников обрабатывать. Саня, нарисуй пока, мультик в голове, а я им запишу в головы. Ага?

– Ага! – кричу в ответ, судорожно сгребая в свой рюкзак сокровища.

И это хорошо, что всё не возьмём. Как только информация о бесхозной горе сокровищ просочится, а мы поможем просочиться, тут такая «золотая лихорадка» начнётся! Мама не горюй! А чем больше поголовье воров, тем сложнее отследить каждый след, каждую «ушедшую» монету.

– Первый – пошёл! – командует Олег.

Первый переходит Молот. И принимает вывороченный из пола диск портала. Вслед летят другие грузы. Уходят мои мальчики, гружённые, как верблюды. С той стороны будет встречать любовь Олега, его жена, его боевой товарищ – Оля. Мать их общих, убитых детей. Мать Жизни и Мать Смерти.

Олег потерял сознание. Переживаю – Пятый не потеряется между «здесь» и «там»? Представить страшно, как это – зависнуть в «нигде». Да ну, бред. Если бы не получилось, Пятого просто разрезало бы на части. И он бы ничего не успел понять. Легкая смерть. А кто сказал, что порталы – безопасны? Хочешь через тысячи километров мгновенно перемещаться – рискни! Да, и отдай невероятно большую сумму. Нет, не золота. Пси-энергии, которую в компьютерных играх называют «маной».

Тащим часть сокровищ обратно. Надо, надо – карандаш из стелы Пятого всё же вырезать! И не просто карандаш, а губозакаточный. Ястреб не успел перейти. Ну, значит, будешь лицедействовать вместе с нами. Со стариками. Да, старик! Эй!

– Олег, харэ валяться, – пинаю я друга, – простынешь! У нас ещё полно работы! Вставай! Надо ещё Наёмникам мозги кипятить.

Я и сам в таком состоянии нахожусь, что до меня вдруг дошло, что схема с перекачкой пси-энергии из накопителя в меня работает так же и при перекачке этой самой энергии и из меня в Олега, например. Там лишь пару «контактов» надо иначе перемкнуть да пару «крокодилов» кинуть. А что это значит? Значит, что я – на грани. Такие «откровения» и «открытия» ко мне приходят, когда жизнь готова из меня уйти.

Олег встаёт, бросает на меня удивлённый взгляд. А что он удивляется? Что я упал, пытаясь поднять керамический нож, или что вообще решил его забрать? Мне что – мифический артефакт оставлять валяться в пыли? Кто его подберёт? Как будет применять? Нет. У нас будет.

Тем более, что у меня имеется желание «разобрать его на запчасти». Разобраться, как он выкачивает Силу из людей. И ещё вопрос – только Марк им пользоваться может? Или и я смогу?

Да и просто – жалко. Редкая же штука. Пусть и Тёмная. Ну, поваляется на антресолях. У нас же болтается там Посох Повелителя Мёртвых. А вдруг понадобится? Думали ли мы, что Тёмный Марк будет стремиться в нашу компанию? А вдруг завтра некромант пожалует? Я не удивлюсь. Будем ходить позади полков Бродяг, семечки поплёвывая.

Иду, иду! Блин, мне моим же мультиком сейчас мозги будут «промывать». И – правильно. Лучшая ложь та, в которую искренне веришь. Пусть правду говорить легко и приятно, но правду-матку ляпнуть может любой дурачок, ты попробуй соврать так, чтобы живым остаться! И нажить врагов по минимуму. Чтобы овцы сыты и волки целы.

Ковыляем на выход, судорожно вцепившись друг в друга. И – в трофеи. Дошли. Спартак на выходе падает на руки Мака Хмурого.

– Всё, – хрипит он, – убили мы тварь. Там – тела. И тело вашего Владыки. Тварь захватывала всем разум и делала марионеток. Они вскрыли сокровищницу и убили Владыку. Там.

Надо же! Когда он успел всё это разглядеть?

Управ подорвался было бежать, но спохватился. Стража сразу отсекла зевак от зева в катакомбы. Правильно – растащат же сокровища. Так мы всё же застали их со спущенными штанами. Не дали утащить казну Владыки. Мерзкое ворьё!

Мак Пылевая Буря бормочет что-то, махнул рукой – подо мной появилась какая-то невидимая перина. И я поплыл по воздуху.

Мистер Фёст создаёт Шар Иллюзий. В нём – 3D-картинки. Как варп-паук Насгул насаживает нас одного за другим на пику своего меча. Читер хренов! Из общей магии владел – Прыжком. Он же – Телепорт. Но владел даже не мастерски, а – виртуозно! Магистр Общей Магии и Магистр Разума. Везёт же мне на Разумников!

– Поглазели? Это – тайны Гильдии! Мистер Фест! Прекратить! – ревёт Мак. Не зря его называют Хмурым. Даже небо над головой потемнело.

И мы плывём в Квартал Гильдии. У Гильдии нет Магов жизни, но есть – Лекари. Хорошие лекари. Аж два. Лучше меня и Капли. И один из них – ждёт нас.

Мы ещё живы! На-ка, выкуси!

Глава 20

Сидим в зале. В тёмном зале ресторана. Средь веселья и обмана. Но никому не весело.

Нас – шестеро, что числятся выжившими. Не весело – не только от потерь. Полное истощение – и магическое, и истощение всех жизненных сил – не могут устранить никакие Маги-Лекари. Малоприятная штука. А, кроме того, это прощальный ужин.

Мы уходим из этого города. Свист и мечник отказались покидать родной город, насовсем. А мы не планируем сюда возвращаться. А девочку мы не берём с собой. Настоятельно рекомендуем ей – учиться. И даже предлагаем денег, если ей не хватит. Нет, конечно, не за столом. Всё обговорили наверху, в «номерах».

Сотню золотых и выручку от реализации трофеев поделили по Кодексу наёмников – поровну меж всеми, кто вышел на задание. Да-да, осквернённые накопители тоже пришлось продать – я допустил ошибку в «мультике», засветил камни. И надо было – или продавать их и делить деньги, или выплачивать долю золотом. А нам показывать свою состоятельность – не с руки. Да и пусть. Я уже выяснил, что моя Печать Чистоты не изгоняет Тьму из накопителей. Беда!

Договорились, что мы нанимаем Свиста и Жила, так зовут мечника, на разовое задание – сопроводить девочку до школы.

– Учись, дочка, лечить, – говорю я, – и мы тебя найдём. Сама видела, что уметь убивать – не самое важное. Не дать умереть – важнее.

Полное истощение вернуло мне облик старика. Потому слово «дочка» воспринято как должное.

Олег высыпает на стол звездочки. Привычные – мне и ему, но необычные – местным. Простые красные звёзды. Почти – простые. Олег заказал их ювелиру ещё в тот день, когда мы зарегистрировали нас как «Красную Звезду». Я такую, ну, почти такую, звёздочку носил на лбу, идя в бой, там, на Земле. Олег объясняет значение этого символа – сочиняя на ходу новые легенды Мира.

Я, с неожиданным для самого себя, почтением беру этот символ ушедшей эпохи и пытаюсь прикрепить его на собственный шлем. Тут без пайки – не обойтись. Надо искать мастерские. Или магов. Огня, земли – может быть. Черт!

– Свист, ты же можешь создать маленькую молнию? – спрашиваю я.

– Ты что, сварку хочешь попробовать? – удивляется Олег.

– А чё нет-то? – удивляюсь я.

– Ну-ну! – качает головой Олег. И оказывается прав. Через полчаса и я махнул на эту идею обожжённой рукой, роняя расплавленную звездочку, под смех всех присутствующих.

Но звёзды разобрали. А что не брать-то? Рубиновые лучи оправлены в золото. Не просто – символ, а – красиво. И ювелирно. Дорого.

Олег не стал их предупреждать, что провёл какую-то магическую манипуляцию с этими звёздами. И теперь они как гостевые амулеты – маячки. По этим звёздочкам мы и сможем найти этих людей. Если нам они потребуются. Технология старая, отработанная.

Не знал, что Олег владеет ещё и этим. Ну, у всех есть свои секреты. Но зарубку на память поставить. А лучше – на носу.

– Олег, можно тебя на секунду, – зову его в свой номер.

Ужин закончился, день – тоже. Надо отдохнуть, и завтра – в путь.

Олег – не зря друг мой. Сразу почуял, что его ждёт, но зашёл. Бью его. Сильно. Жёстко. В нос. По-дружески – со всей полноты чувств.

– Саня! – сипит Олег, блокировав боль. – Ты мне нос сломал!

– Я тебя просил – не играй со мной? Просил? – спрашиваю, беру его за подбородок пальцами левой руки, разворачивая его лицо к себе и хватаю пальцами правой за сломанный нос, из которого бежала кровавая юшка.

– Просил, – соглашается Олег, – но, Саня, так получилось…

Я вправляю нос, накладываю Печать. И – бью лбом. Опять в нос. Опять – ломая и обратно вправляя. Я настолько злой, что сумел снять его, Олега, блокировку боли. Пусть почувствует, как мне больно!

Утром мы покинули этот, довольно зажиточный, город.

Когда шпили башен города скрылись за холмами, спрашиваю:

– Куда теперь?

Олег светит фингалами, молчит. Нос я ему починил. А синяки сами сойдут.

– Нам бы, как ты говоришь, а – «потеряться», – отвечает, с усмешкой, Ястреб, – потому – не важно.

– А потом?

– А потом – суп с котом, – бухтит Олег, сдёргивая цепь Наёмника и красноречиво показывая на неё глазами. Врёт!

Хотя! В подземелье мы спустились без этих цепей? Да. И моих мальчиков он телепортировал к жене – без цепей. Я снимаю цепь.

– Надо Мага жизни найти, – говорит Ястреб, – эта повязка тебе не идёт, старик.

Это он мне. Левая глазница у меня, как у Кутузова, перекрыта чёрной повязкой. И левая глазница шлема заклеена чёрной кожаной латкой. Изнутри.

– И доспехи надо починить. Раз уж наш кузнец отдал Создателю душу, – продолжает Ястреб, снимая цепь с себя.

Олег достал какой-то тубус. Мы ссыпали цепи в него.

– Артефакт? – интересуюсь.

Олег – кивает.

– Сколько будем проверять Марка? – спрашиваю. – Всё чаще думаю, что спец с его способностями нам будет не лишним.

Ястреб пожимает плечами. А Олег говорит:

– Моя Нить держит его ещё километров сто. Но я уже не могу слышать его. Только ощущать его эмоции. Пока никуда он не побежал с докладом. Или он очень хитрый шпион, или не при делах. И эмоции его – сплошь – мрак. Он на грани самоубийства.

– Настолько слабак? – удивился я.

– Он ещё молод, – пожимает плечами Олег. – И вся его жизнь – сплошная травля. Мы ему дали надежду, а потом – прогнали. Нет ничего хуже, чем такие перепады настроений – от радости, что он, наконец, нужен кому-то, до очередного изгнания. Знаешь, как это выглядит с его стороны? Мы им попользовались. И ещё и объявили его погибшим. Отобрали его жизнь и имя. Пусть жизнь эта была мрачной травлей, а имя – проклято, но это – его жизнь и его имя!

– Настолько всё безнадёжно? – удивляюсь я.

– Давай, покажу, – Олег берёт мою руку. Мы – закрываем глаза. И я почувствовал.

– Быстрее! – пришпорил я коня. – Он нарывается на драку и смерть!

Но тут же осадил коня:

– Сто кэмэ! Не успеть!

Олег достаёт флакон с кровью. Отпил. Глаза его стали, как у вампира.

– Так ты меня нашёл? – спрашиваю, усмехнувшись.

Олег кивнул. Я сам дал ему мою кровь, случайно порезавшись китайским швейцарским ножом, а потом – отдав нож Ястребу. Так – случайно или «случайно»? У самого голова кругом, от этих совпадений.

Ястреб крутится по сторонам. Зачем? У нас же есть гоб.

– Псина, – спрашиваю я, – есть кто разумный рядом?

– Никого. Там – есть, но они на нас не смотрят. Друг другом занимаются. Самка и самец. И я – не псина! – рычит гоб, стукнув себя во впалую грудь кулаком. Да-да, гоб – пеший. Кони его боятся, а бегает он быстрее, чем мы скачем галопом.

– Ладно, бобик, будешь – Рекс. Нравится? – смеюсь я.

– Рекс, – прорычал гоб. – Да! Рекс! Р-р-рекс!

Ржём втроём, переходя в открывшийся портал.

Марк молча и обречённо рубится с толпой оборванцев. Вот что мы видим на той стороне магического марева телепорта. У Марка нет шансов. Пусть нападающие и в рванье и вооружены дрекольем, но их семеро. И их колья длиннее меча Марка. Молодец! Всё же, молодец – их теперь шестеро.

Всегда мечтал, как рыцарь или казак, на полном скаку срубить кому-нибудь голову. Только вот, я не мечтал упасть с коня при этом. На полном скаку. Это больно. И смешно. Пока ржали надо мной, двое оборванцев-разбойников убежали.

– Ну, здравствуй, Марк, – говорит Ястреб, резким взмахом меча стрясая с клинка кровь.

– Вы? – удивляется Марк.

Чтобы стереть это удивление с его лица, кидаю в него Клинок Тьмы. Не подбрасываю, а метаю, как метательный нож. На поражение! Марк легко ловит кинжал.

– Купил он нас, Олежка. Ничем ему эти оборванцы не грозили, – говорю, отряхаясь. Со стоном, распрямляюсь, кастую сам на себя Печать Лечения. Спина болит.

– Тебя он купил. Не ты ли орал: «Он нарывается на драку и смерть»? – отвечает Олег, бросая Марку рубиновую звездочку: – Ты принят, парень. Клятву на крови готов дать?

– В любой момент, – Марк низко кланяется Ястребу. – Благодарю. А где – остальные?

– Лечатся. А нам пока нельзя, – отвечает Ястреб. – Ты почему пешком?

– Ну, как-то не сложилось у меня с лошадьми. Мы друг друга боимся. Я – их, они – меня, – пожимает плечами Марк.

– Придётся научиться, – бросает Ястреб Марку поводья запасного коня, – вместе с Мамонтом учится будете верховой езде.

Марк замер. Смотрит на меня с прищуром:

– Я думал, ты – Белая Башня.

– Гусь тоже думал, а в суп попал. Пророчества у нас в Роте – запрещённая тема. Понял? Любые пророчества, – говорю я, поясняя, – пророчества – ещё одна нитка, которой нас заставляют плясать их сценарии – пальцы кукловодов. Понял? – мрачно выговариваю я, отрубая головы разбойникам. Опять я – мясник. И что, что меч мой – Святой Проводник и гарантированно избавляет труп от участи Бродяги. Так любой может им же головы от трупов отделять! Ага, щаз! Они же мне его затупят, тупики! Жену и оружие не отдай никому.

– Как скажешь, – кивает Марк, ловко взлетая в седло.

Я аж задохнулся от возмущения! Он ловчее меня в верховой езде, так ещё и использовал мою же присказку! Вот, гад! Влился в команду, как родной! Как и был тут всегда!

– Куда? – задал Марк извечный вопрос.

– «А мы пойдём на север!» – кричали они, – цитирую я сказку про Маугли.

Ну, кто меня за язык тянул?! Пришлось вспоминать мультик и записывать его в файл. Олег то ли не видел его (я тоже не помню, успел он посмотреть этот мульт, или нет), то ли делает вид, что не помнит.

Копаться в собственной памяти – мало приятного. Вспоминаешь многое из того, что давно забыто. Потому что – хотел это забыть и никогда больше не вспоминать. Но файлы в нашу память укладываются настолько фрагментарно, что найти нужное – непросто. Приходится перелопачивать многое из того, что не хотелось бы ворошить. И это причиняет боль.

Сын, маленький, дошкольник ещё, в клетчатой рубашке и колготках, бьёт крышками кастрюль друг об друга и – смеётся. Дочь, заливающаяся восторженным смехом… А ты ей, в дупель пьяный, плетёшь косу, собирая её в детский сад. Она так рада, что именно ты собираешь её, но у тебя получается так, что она смеётся над тобой. Потому как ты только пришёл из «бани». С очень «важных переговоров». С золотой цепью в два пальца толщиной, с пистолетом под мышкой и… с торчащими из кармана кожаного пиджака женскими кружевными трусиками. Жена закатила истерику. Потому – ты собираешь дочь. А маленькая ещё не понимает ничего, рада, что отец такой добрый, ибо – пьяный – возится с ней. Не понимает, почему мама плачет в ванной.

И тут же – глаза истекающего кровью офицера. Твоего командира. Твоего сына. В них столько всего и – разом! И взгляд выросшей дочери. Ненавидящий взгляд… Стервы, в которую превратился этот ангел с косичками.

И вспоминаешь – самое страшное чувство для мужика. Вспоминаешь своё бессилие. Бессилие спасти сына, вернуть жену и дочь. Бессилие – хоть что-то исправить. Хоть как-то, что-либо изменить.

– Да пошли вы… Со своим Маугли! – кричу я от боли.

От сработавшего Ниппеля закладывает уши.

Глава 21

Неделю мы катаемся по дорогам и городкам страны Владык. Обязательно – с экскурсиями по местным достопримечательностям.

И обязательным посещением городского отделения Гильдии Наёмников. Для «фотографирования» стены заказов. Нет, заказы мы не брали. Составляли перечень. А вдруг что – интересное. Совпадающее с нашими интересами. Олег – тот ещё кладокопатель. У Ястреба есть старая, допотопная карта, с месторасположением допотопных объектов. А зачем лезть в них бесплатно? Если можно взять на это же заказ в Гильдии Наёмников. Как мы и сделали в Синем Орехе. Совместить полезное с полезным.

Но в эту неделю – порожняк. Эта часть Земли Владык – пустое пятно на карте Ястреба. Потому осматриваем достопримечательности. И заполняем пустоту карты ландшафтом и ориентирами.

Заметил, что территория Земли Владык имеет общую черту – борцовские ямы. Обязательно. В каждом городе. Были ещё и театры. Или – специально подготовленные площадки для выступлений бродячих артистов.

А вот магические уловители не заметил бы, если бы Олег не показал, отчаявшись, что я сам их «обнаружу». Уловители – артефакты, что были расположены непосредственно около мест массовых сборов людей. И «улавливали» они… эмоции. Эмоции, которые испытывали люди, наблюдая спектакль, выступление жонглёров-каскадёров или схватку гладиаторов.

Довольно безобидный артефакт. Эмоции люди, всё одно же, испытают. Но без уловителей они просто развеются в воздухе, а так – заряжают алтари замков Владык.

– Это технология демонов. Только раньше они назывались – канализаторы боли, – поясняет Олег.

Меня передёрнуло. Понятно из этого названия, что именно улавливали они раньше.

Но то, что после демонов не уничтожили ненавистные магические приборы, а используют, – уже плюс им. За рачительство. Может, поэтому тут живут чуть зажиточнее, чем в Империи Лебедя, что Владыки – чуть-чуть одесситы?

А вот проснувшийся вдруг Дух спросил:

«Как происходит улавливание тонких материй, эмоций и переработка их в магию?»

Вот так вот! Спал-спал, проснулся и сразу – вопрос на засыпку! Откуда я знаю?

«Я и не у тебя спрашиваю», – поясняет Дух.

К сожалению нашему – с Духом, ни Олег, ни Марк не знают.

«А ты где всё это время был?» – спрашиваю Духа.

«Работал», – отвечает.

Молодец! У кого, интересно, научился отмазки лепить?

«Я – серьёзно! Неужели ты не видишь, что мой Абсолютный Барьер…»

«Твой? Абсолютный Барьер?» – удивляюсь я.

«Ну, хорошо, твой Ниппель… Согласись, Абсолютный Барьер звучит круче».

«Я не люблю пафоса».

«Я знаю. Так вот, Ниппель, диск портала и эти канализаторы имеют общую природу».

Мысль очень интересная. Потому её и озвучил.

Олег аж коня сбил с хода.

– Канализаторы демонов и диск портала ещё как-то понятно, – говорит Олег, – то и то – как алтари. Потому на диске и приносили жертвы Тёмные. А Ниппель?

– А мне кажется, – с сомнением в голосе начинает Марк, – как я понял, Ниппель ничем не «запитывается», как говорит Пращур. Откуда он берёт Силу? И – немалую. Когда Ниппель срабатывает, я ощущаю течение магических потоков, довольно сильное, но никто из нас не теряет Силу. И диск стационарного портала так же действовал. Когда-то. Наверное. Очень мало записей сохранилось. Или – оказалось у меня в руках. То, что на диске приносили жертвы, – это только часть его возможностей. Я так думаю.

– Молодец, – озвучиваю я слова Духа, – мой подселенец думает, что эти предметы способны или – были способны сами забирать Силу из… из воздуха? И Дух сейчас работает, пытаясь открыть способ, каким они забирают Силу из «ниоткуда».

– Это будет переворот, – кивает Олег, – сравнимый только с открытием электричества у нас на Родине.

– Осталось дело за малым – узнать, каким макаром эти камни откачивают пси-энергию из мирового эгрегора, – вздыхаю я.

– Что? – всеобщий возглас был мне ответом.

– Да, так, ничего. Поболтали ни о чём. Олег, может, свистнем один канализатор? – говорю.

– Думаешь, у меня нет? А чем Оля воду греет? Халявными эмоциями населения. И в храме Матери, что ты осветил – такой же. Алтарём работает. Сила молитв – светлая сила. Не надо ничего «свистеть». Эти камни – не редкость. В каждых развалинах имеются. Только заставить их работать некому. Не осталось профессоров, обладающих таким уровнем знаний. Кстати, убрались они все одновременно, почти. В один год уложились. И ни один не был убит. Только их дружная смерть и вызывает подозрения. Потому – тему закрыли. Ректоров Высших школ магии не смогли защитить. А нас раздавят – не заметят.

– Пауки? – спрашиваю.

– Не знаю, – пожимает плечами Олег.

Ястреб вообще равнодушно думает о своём. Ему наши магические теоретические разговоры прохладны. Ибо пустые заумствования.

А Марк злится. Потому как заподозрил, что мы его опять проверяем. И не без основания. Ну, парень, держись, ты – Тёмный. Ты всегда будешь подозрительный.

– Марк, Скрыт – надень. Светишь тут своей Тьмой! – подкалываю я его.

– Что ты врёшь! Нет во мне Тьмы! – задыхается от возмущения Марк. Под наш смех. Всех троих.

Да, совместными усилиями меня, Духа и Олега нам удалось перевести руны Скрыта в вербально-мануальную форму. Получилось – длинно и нудно. И малейшая неточность в тональности песни и пасах рук – Сила утекала без эффекта – Печать не накладывалась, а порция Силы рассеивалась без толку.

Потому Олег и Марк учили рунный способ контроля Силы. У Марка совсем не получалось. У Олега – лучше. Землянину, закончившему пресловутую советскую школу, было не сложно представить себе объёмно-виртуальные конструкции. Сложнее ему было, уже как мирянину, переучиться с привычной магии на рунную. Привычка – вторая натура.

Но процесс Олега увлёк. И он уже пытался перевести свои заклинания, наоборот – в руны. Только вот беда – рунного языка никто из нас не знал. Даже Дух. Даже Чес, чья память обитает во мне.

Стоим, смотрим на стену заказов в местном отделении Гильдии. Опять найм в местных мясорубках. Но я как зарёкся не наниматься в разборки панов друг с другом, так пока и не участвуем. Ребят убедить было несложно.

– Может, дракона возьмём? – предлагает Марк. – Всегда хотел быть драконоборцем.

– Без пехоты не одолеть. Да и что нам понтов от ящерицы? – мотаю головой я. – Двенадцать золотых?

– У-у, какие мы привереды, – возмущается Олег, – а двенадцать – не деньги?

– А починка брони и наших пожёванных тушек? – парирую я. – И найм «щитов» сожрёт больше, чем получим.

– Пращур, – спрашивает Ястреб, – ни к чему взгляд не притянулся?

Ага, я у них тут стал Пророком. Всё пять рублей виноваты. Потому как показал. Я кидал монетку, когда надо было выбрать из двух одинаково серых кошек в тёмной комнате. Когда едино – куда и зачем. А теперь постоянно бросаю монетку. Настаивают. Куда – возвращаться в Долину, лечиться или – побродить? Бродить. Север – юг? Север. Идём в городок или нет? Когда идём, а когда выпадает «нет» – проходим мимо.

– Нет, – отвечаю. Глаз ни за что не зацепился. Загадываю, есть на доске объявлений что-либо стоящее. Выпадает орёл. Это – нет.

– Зачем мы сюда пришли? – вздохнул Ястреб. – Лучше бы домой ехали. Глаз тебе делать. Двумя глазами у тебя лучше получалось приключения на пятую точку искать. Да и щенки теперь от скуки пухнут на местном укропе.

И он – тоже. И он стал массово использовать мои летучие фразочки. Говорю им – палево это. Не вкуривают. А через пять минут «палево» и вворачивают в свою речь. Не всегда к месту.

Загадываю – идти или нет. Нет. Вот это номер! Что и озвучиваю. Заказов нет стоящих, но уходить – не надо. Чудно. Озвучиваю. Личный состав весть эту принял с облегчением. Устали. Идём в местный постоялый двор, пристраиваем наши транспортные средства, только потом идём обустраиваться сами. В этот раз – у нас общий, на четверых, номер.

Матерюсь. Ибо заказали горячей воды для помывки, а расплачиваться – мне. Я, блин, у них – врио старшины. Заодно завхоз и казначей. Потому – они только озвучивают свои «хотелки», а мне отведена роль Мойши, что гундит на их транжирство. Олег посмеивается. Озвучивает приколы про богоизбранный народ. Юмор никто не вкурил – я злюсь, остальные – не то, что не антисемиты, вообще не в теме про этих героев анекдотов.

Ужинаем до отвала. В ожидании, что судьба придёт. Ничего не произошло. Накачались пивом, оказавшимся неожиданно хорошим, но крепким. Утром – опять ничего. А вчерашней дракой сыт не будешь. Ну, подрались мы вчера немного. Местные авторитеты пытались привычно указать чужакам на их место и выбранную для них роль мыши за плинтусом. А мы – пьяные. Потому расторможенные. Ну, разве трезвый одноглазый человек почтенного возраста будет рвать на груди почти новый жилет и кричать: «За ВДВ!»? Нет, не будет. А будет трезвый старик махать ногами, как оглоблями? Нет. А прыгать с крыши под странный счёт: «Тыща-раз! Тыща-двас!»? Нет.

Только – похмелье и головная боль. И опять болят ноги, спина, ссаженные кулаки, и шишка на лбу. Я опять посуду об голову бил? Стенаю в голос. И иду на свежий воздух.

Экскурсия. Город называется просто – Разъезд. Потому как в нём одна дорога делится на две. И смотреть – не на что. Даже борцовские ямы только носят названия таковых. На них сегодня – рынок. Да и то – сельхозпродукции. Даже замка Владыки нет. Деревня! Смотреть не на что.

Бросаю монетку и – матерюсь. Идём опять пить пиво. А что ещё делать? Даже драка нам не светит. Даже стража обходит нас по другой стороне улицы. Ну, подумаешь – одного стражника закатали в бочку из-под пива и заставили петь «Если б было море пива, я б дельфином стал красивым». Так он – извинения утром же и принял. Он так в бочке и проспал до утра – был ещё пьянее, чем мы!

Что говорить про местную шпану? Их мы не просто избили – унизили! Заставили на карачках пройти под всеми столами в зале. А потом, вторым кругом, – по-пластунски. И – ремнём, если отрывал задницу от пола! Говорят, я кричал, дескать «научу этих салаг Родину любить!». Ножи и прочее холодное оружие мы им вернули утром. Тем, кто набрался наглости и отчаяния, явиться с требованием. Каждому налили по кружке пива – в качестве моральной компенсации.

Думали, вечером в таверну никто не придет. Куда там! Аншлаг, ёпта! Набились, как шпроты в Ригу!

Олег соизволил «фильму крутить», как настоящий Мистер Фёст. Ну, сначала – классику – «Прибытие поезда». Да-да, также в окна выпрыгивали, как в том фильме. А потом – «Маугли». Уже с переводом. Моего дефектного «надмозга». Какие лица были у людей! Джунгли их поразили больше, чем перипетии судьбы мальчика.

И этот день закончился – ничем. Полезным для нашего квеста. Не считать же бочки пива и «полезные» знакомства с бомондом местного Разъезда?

Утром результат гадания на монетке встретили с глухим рычанием – опять сидеть на месте ровно. И ждать. Чего – не понятно. Благо, кукование это мы окупили. И ещё и в плюс вышли. С дебетом моя бухгалтерия сошлась.

А я сошёлся с особью противоположного пола. Довольно миловидной и чистоплотной. Потому получив отрицательный результат от монетки, пошёл в номер – отсыпаться. Дорвался я. Всю ночь половое напряжение скидывал. Она меня уже умоляла её отпустить. Отпустил. Не «опустил», а проводил даже. До дверей. К сонному мужу на руки.

Блин! Зарекался же с замужними! Но обручальных колец тут не носят. Как определить, что колечко занято чужим пальцем? Телепатией угадывать? Блин! А это – идея. Я же, ёпта, – Разумник! Недоделанный.

Спать, к чертям! Всё одно – ждать. А спать, пока ждёшь, – идеальная стратегия действий.

Вечером – уже ставшая привычной программа. Но пить надоело. И плотоядные взгляды особей противоположного пола уже не сносят крышу. А вот их кривляния и откровенные подкатывания – напрягают. Потому – сбежал наверх. Медитировать. Спросил у монетки – сегодня? Говорит – нет. Порожняк. Вот и пусть от шелухи Олег и молодёжь отдуваются. А дедушка – дембель. Старый, заслуженный солдат невидимых войн. Вдруг завтра бой, а я – усталый.

Утром почувствовал – сегодня. Без монетки почуял – разрешится бремя. От радости и в предвкушении – пиво пошло, как родное. С радостным нетерпением смотрел на каждое новое лицо – оно? Нет. И – нет. Уже и светило закатывается за горы, а всё – ничего. Пью – уже с горя!

Вечером – опять – кино. Что-то из экранизаций русских народных сказок. Про славных и могучих богатырей и смешное – зло. Про мультяшных злодеев, по которым с первого взгляда видно – вот он, бей его, ребята! Вот, в жизни было бы так же!

Но в жизни злодеи не выглядят злодеями. И не считают себя злодеями. Как раз – наоборот. Для них злодей – ты. А они славные и могучие герои.

Тот американский парнишка, которого мы поймали в Афгане и жребий пытать которого выпал как раз мне, не выглядел буржуином-кровопивцем. Нормальный парень. Встретились бы где на нейтральных водах – глядишь, подружились бы. Но он искренне боролся с «красной чумой». А красная чума – я.

А чеченские бандиты, что убили моего сына, искренне считали, что очищают свою землю от нас, захватчиков-империалистов. В их глазах мы – фашисты. А они – герои-партизаны. Как Зоя Космодемьянская. Она тоже дома жгла и немцев из-за угла стреляла.

Или этот – пламенный революционер, что несчастных бомжей пустил под ритуальный нож, он-то считал себя борцом за Светлое Будущее Тёмной Империи. А на пути у него встали мерзкие воришки, что пришли стырить запчасти от сломанного портала, да мимоходом и разрушили идеалы мировой революции. Из своих, меркантильных, интересов. И кто тут злодей? Кто?

Пауки? Чем они злодеестее наших иезуитов? Собирают земли и народы под рукой Церкви. Под единым управлением, в единую структуру. Благая же цель. Объединение всегда лучше, чем раздрай. Европейцы полтысячелетия увлечённо резали друг друга. Пока структура под верховенством Папы из города Рима не стянула их всех в один Евросоюз. И не заставила их с присущим им азартом резать чужих. Хорошо это для Европы? А то! А для – арабов, русских, индейцев Индии и Америки? Не очень. Кто злодей? Злодей ли он?

А наши? Наши князья – все поголовно братья. У всех одна фамилия – Соколовы. Рюриковичи – они. Как они землю русскую русской же кровь заливали! В ту эпоху Русь – Гардарика – страна городов. Каждый хутор – за забором. Сосед от соседа – топор точит. А конец этому безумию положил – Батый. Всех – одинаково – нагнул. И заставил жить – злодей! – по закону. По ясе своей, пресловутой. И пропала Страна Городов, появилась – страна деревень. Не стало нужды тратить неисчислимые человеко-дни на строительство заборов. Народ массово стал жечь лес и пахать землю в поля, подсечным способом осваивая целину. Появилось Русское Поле. Больше пахоты – больше еды. Больше еды – больше детей дорастают до потолка. Русь распухла, как на дрожжах. Так Батый – злодей или всё же – благодетель?

А что началось, когда Золотая Орда ослабла? Князь опять на князя войском пошёл? Города опять стенами стали обносить? Теми самыми белыми и красными кремлями. Не от «татар», а от своих.

Но вкус жизни в Империи многие почуяли. Опять – стяжение земель. Опять – кровью. Тот же Иван Грозный… Злодей или нет? За свой короткий век человеческой жизни страну прирастил в разы. Но всё через кровь. Казни придурков, войны с сепаратистами, что хотели своей маленькой, но Швейцарии. Или – Литвы. Не Русской Литвы, а своей – литовской – Литвы. Герои. Борцы за независимость, от царей. За зависимость – от иезуитов.

Или дедушка Сталин. Злодей? Ещё какой! Страну сшил обратно. Промышленность, государство, социум, общество, финансы, науку, культуру, армию построил. Интелей – тоже – построил. И от Евросоюза отбился. Злыдень! В гулагах сгноил всех прогрессивно мыслящих педиков. Не общеевропеец! Угнетатель хомячков! Хулитель всех гуманных заднеприводных ценностей! Мракобес традиционный!

И я – убивавший борцов с коммунистической чумой, убивавший борцов за независимость Ичкерии от моря до моря – злодей! Я – убивавший простых русских парней в кожанках и адиках, в период безумия девяностых. Бандит. Убийца. Злодей. Я – не славный и могучий богатырь. И даже не Кунг-Фу-Панда. Не Воин Дракона. Я – Кащей. И над златом чахну. Типичный «плохой парень». Как тут, в Мире, компиляцию всех грехов называют? Собирательный образ нехороших дядек и плохишей? Я – Тёмный!

– Да, Мрак?

– Что? – удивляется Марк.

– Я – Тёмный. Я – злодей! Угнетатель хомячков! Давай, выпьем?

– Я – за! И выпить, и спеть. Ты только Тёмным не становись, – просит Марк.

Выпил. Смотрю на него пристально:

– А ты хороший парень, Мрак. Жаль, что тебя придётся убить.

Марк падает из-за стола – так он от меня отшатнулся. Ржём.

– Ну и шуточки у тебя, Пращур! Козёл! Старый, похотливый боров! – рычит Марк.

– Точно! – отвечаю ему. – Наливай! А то уйду!

Глава 22

И вот мы… дождались. Этих ребят мы видели ещё днём – они тоже тёрлись у стены заказов. Тогда у них были топоры и цепи Наёмников. А сейчас – клоунские пёстрые наряды бременских музыкантов.

– Дождались, – говорю я и со стуком ставлю перевёрнутую кружку на стол.

Мои товарищи удивлены. Да, ребята. Именно такое лицо чаще всего и бывает, когда судьба догоняет вас, – удивлённое.

– Ты уверен? – спрашивает Олег.

– Как в том, что ты мне друг, – улыбаюсь я. Я же – злодей? Да. Говнюк. А раз так, что не подколоть самого близкого мне человека? Не насыпать ему навоза за воротник?

– Сука! – констатирует факт Капитан Очевидность.

– Дед, прекрати! – приказывает мне наш командир.

Какой бы я ни был урод, а субординацию мне в печёнку вбили ещё в учебке. Потому расслабон и приколы – побоку. Работаем.

– Наша задержка здесь – из-за них. Вот, задницей чую! Но что именно – понятия не имею, – честно говорю я.

– Работаем, – кивает Олег, шевеля пальцами и полуприкрыв глаза.

Марк тоже всматривается в артистов. Благо все пялятся. Не палевно.

Жонглёры, акробаты, метатели острых предметов и глотатели… нет, не шпаг. Глотатели огня.

– Одарённый. Огонь, – говорит Марк.

Это очевидно, что он – одарённый к огню. А вот то, что он не обучен, не знал. Самородок? Самоучка, как я?

Активная фаза мельтешения (ну, я пьян, и довольно сильно пьян, потому всё просто – мельтешение) закончилась. Наступило время нудности – сценки отыгрывают. Стандартный расклад. Со сказки про деревянного мальчика знакомо всё. Это – плачущий мальчик. Это – бесшабашный дурачок. Это – несчастная, всеми битая – Мальвина. А где злой Карабас-Барабас?

– Девочка! Рабыня! – ахнул Марк. – Одарённая. Впервые такую ауру вижу.

– Её избивает вот тот, что качка играет. Он ей синяков навешал, – добавляет Олег, – а живот накладной. Изнасилование – не знаю. Но плода нет.

Просто они отыгрывали – бедная несчастная, лорд-нахал обесчестил нашу подающую надежды Маю Плескучую, да и выкинул вон. Подайти, христа ради! А труппа теперь ей выражает дружное – фи!

Наконец! Поймал волну, увидел ауру. И аж стол подпрыгнул, кружки полетели на пол – так я вскочил:

– Эй, ты! – кричу я на самого старшего из их труппы. – Сколько возьмёшь за эту рабыню?

– Господин, – склоняет голову Барабас, но в глазах его паника, – рабыня уже понесла. Она не сможет удовлетворить вас. – Ещё ниже склоняется.

В зале ропот. Потому как я, наглец, – ну, злыдень же! – влез в представление и поломал людям эстетическое наслаждение. Какое может быть наслаждение – смотреть, как унижают беременную женщину?

– Молчать, твари! – ору я. Когда на меня находит, я становлюсь ротным старшиной и умею орать, как обиженный пароход.

Ледоколом иду на артистов:

– Я её выкупаю – совсем! – кричу я.

Артисты сбиваются в кучку. Начинают быстро подготавливать собственное бегство. Я ловлю Барабаса за бороду, наматываю на кулак, дышу парами алкоголя в лицо:

– Сколько?

Глаза Барабаса меняются. Исчезает страх. Плещется смех.

– Не продаётся! – кричит Карабас.

И это – как стартовый выстрел. Труппа, как тараканы, – кто куда! В двери, окна, под столами, по стропилам! Вот же, акробаты! У меня в руке – накладная борода…

И стены дрогнули от смеха. Да какой я Кащей? Я – шут гороховый!

Но, судя по беззаботному смеху моих товарищей, они успели. И наша добыча от нас не уйдёт.

Догнали мы их уже под вечер. Артисты, поняв, что им не уйти, остановили свой фургон и прыснули в разные стороны. Секунда – нет никого. Спрятаться в голой пустоши – это вам не кот наклал, очень ловкие ребята! Интересно, они курс молодого бойца не в Батьковщине проходили у беловежских партизан?

Подъезжаем. Спешиваюсь. Кричу:

– Мы не причиним вам вреда. Мы хотим разговора!

Потому как не верю, что совсем убегут. Больно глаза их были дерзкими вчера.

– Мы вчера вам всё сказали. Не продаётся! – кричит один из-за камня.

Ну, это мы проходили. Если кричит оттуда, то стрелять будут оттуда. Марк ловит метательное копьё. Я принимаю на щит болт самострела, Олег магией отводит ножи, Ястреб презрительно отмахивается мечом от звякнувшего ножа.

– Сами виноваты, – кричит Ястреб, – слишком хорошие артисты. Я поверил, что она – рабыня и что вы её унижаете. Выходите. Говорить будем. Я – Спартак. Глава «Красной Звезды». Это – мои люди. Слово – мы вас не тронем.

Выходит из-за камня как раз качок. Его накладную бороду я вчера в кулак наматывал.

– Я – Корень, – говорит он. – Что вам от нас надо?

– Мы ждали вас несколько дней, – Ястреб подходит на пару шагов ближе к парню. Корень спокойно стоит, скрестив руки на груди. Ястреб опять повторяет: – Мы – «Красная Звезда». Мы ищем людей в свой отряд. Нам нужны Маги. Особенно – Маг жизни.

Корень усмехнулся:

– Вы ошиблись.

Я склоняю голову – не отвалится:

– Я извиняюсь за свое поведение. Но я поверил в ваши роли. Твоя сестра – Маг жизни. И ты знаешь это. Да. А избивал ты её – для правдоподобности. Да. И нанимаетесь вы в Гильдии Наёмников и сценки играете, чтобы деньги на учёбу набрать?

– Вы – маги? – спрашивает, поднявшись с земли, парень, тот самый, пиромант, одарённый к огню.

Корень морщится, но вся его труппа выходит из укрытий, стягивается к нам.

– Слава мы и сами устроим в школу, – говорит девушка. Слав – это пиромант?

Сегодня она без грима, без синяков, без рабского ошейника, волосы убраны, одета в мужской походный костюм. Благо ей лет двенадцать всего – ничего ещё не распирает. Вчера ей подкладывали не только живот. Очень милая юная фея. Влюбился бы, будь я – педофил. Ребёнок. Красивый, но совсем ещё – ребёнок. Но уже во взрослых играх по уши. Не мы такие – жизнь такая.

– А ты не нашла учителя, – усмехается Олег, глянув на меня.

Пожимаю плечами, поморщившись. Олег, это твоё укрытие. И твоя зазноба. Сам решай. Моя паранойя против.

– У нас есть для тебя Учитель Жизни. Если ты заключишь с нами Роту на крови, мы выучим тебя. Нам нужен Маг жизни.

Глаза ребят вспыхнули. Пятеро. Трое – девушка, огневик и качок – имеют родственную схожесть внешностей, ещё двое мальчишек – не слишком на них похожи. Но Корень мотает головой. Не верит:

– Если у вас есть Маг жизни, почему этот старик одноглазый?

– Потому как, глаз я потерял две недели назад. И до нашего Мага не добрался ещё, – пожимаю я плечами.

– Я – с братьями! – тряхнула головой девочка.

– Без базара, – махнул я рукой, – у нас и так целый детский сад таких же щеглов, как и вы. Начиная от нашего командира.

– Сам ты щегол! – задохнулся от возмущения Ястреб. – Ты что меня в глазах будущих соратников опускаешь?

– Сорвалось, прости, – махнул я рукой, потом говорю Корню: – Вот вместе и будете вызревать – в гордых соколов.

Всё выше и выше, и – выше!

Стремим мы полёт наших птиц.

И в каждой глазнице увидишь

Спокойствие наших границ.

Олег, усмехнувшись, подхватил:

Нам Мамонт дал

Стальные руки-крылья.

И вместо сердца —

Пламенный мотор.

Вот он… редиска! Друг, называется! Так и норовит меня подколоть! Теперь, вот – «диктатором» обозвал! И вождём народов! И червяком! Земляным червяком.

Со злобой говорю:

– Думайте быстрее. У меня каждая минута необратима. Думаешь, одноглазым быть приятно? А чем больше времени пройдёт, тем сложнее глаз восстановить. И так три дня вас ждали.

– А откуда вы знали…

– От верблюда… – огрызнулся я. – Пророк такой есть, знакомый. Не слышал?

– Нет.

– Услышишь ещё. Ну, желторотики, соглашайтесь и – полетели, птицы! Там столько вкусного!

– Пращур, перестань! Твои шуточки и я не всегда понимаю, а ребят ты совсем в смущение загнал, – стыдит меня Олег.

И открывает мне марево портала:

– Иди уже, теперь без тебя справимся. Не нравится мне твоя истерика.

Шагаю в марево. Вдыхаю чистый и свежий воздух с гор.

– Здорово, шпана! – кричу я бегущим ребятам, внимательно, но напрасно ищу в них изъяны, но Ольга – молодец – ребята мастерски починены. – Час вам на сборы. У нас смена играющего звена. Ваша очередь. Здравствуй, красавица! Меня тут покоцали малость. Починишь? Олег цел и невредим. Привет передавал. Обижаешь, девочка моя! Я – не я буду, если я – жив буду, а Олежка – пальчик порежет! Нет у меня никого дороже Олежки. Обижаешь опять! Зачем не веришь? Когда я тебе врал? Как всегда? Блин, Оля, а ты не была в прошлой жизни моей женой? А почём мою гнусную натуру расшифровала? Спаси меня, девочка! Плохо мне! Больно и обидно. Причём тут глаз?! Похмелье у меня. Где приставания? Не ври! Так – погладил только. Должен же я убедиться, что Олежка – не лох и выбрал себе фигуристую жену. А он – не лох, всё у тебя ладное. Ладно, уговорила. Не буду дурачиться. Оля – зря! Серьёзный я – плохой. Предупреждаю. Я – депрессивный, тоскливый маньяк-социопат. Это значит – людей я боюсь. Да-да. Как темноты. Это тебе кажется, что они меня бояся, а на самом деле – я их боюсь. Такой вот я слабак. Соплями и слезами тебе всю жилетку залью. Придётся раздеваться тебе, чтобы не простыла. Нет, Оля, я и, правда, пошутил. Не буду я к тебе приставать. Ты – душа и любовь Олега. Я тебя люблю, но как сестру. Так что – не бойся. Ну, а я о чём? Я же говорю, когда я не дурачусь – тоска! Никакого креатива! Что? Как поздно? Я что – Кутузовым так и буду? Вот – засада! Ох, гля, ну и шуточки у тебя, сестрёнка! А что ты на меня тычешь? С меня пример брать не надо! Ох, и красавица ты, Оленька! Спортсменка, комсомолка! Завидую Олежке чернущей завистью! Таких, как ты, нет больше. Нет, Оля, не будет другой. Нет, Оля, не влюблюсь. Такой ошибки я уже никогда не совершу. Хватит. Это слишком больно. Слишком. Больно это. Вы с Олежкой – моя семья. А щеглы – дети. А орлята – учатся летать. Так как-то! Как-то так. Оля, плохо мне, очень плохо! От самого себя тошнит. Пристрели, а? Чтоб не мучился.

– Обязательно! Но – позже. Ты нам ещё нужен. Иди уже, страдалец! Руки, руки! Тебя как – мыть или сразу пользовать?

– Да хоть в печку засунь – мне едино! Главное – отруби меня. Ты умеешь, я знаю. Часов на n-дцать. Чтобы полная несознанка!

Часть вторая

Полураспад

Глава 1

– Ну, здравствуй, Петля! Кидай свои узлы сюда! – указываю я Охотнику на место за своим столом.

Лонес улыбается. Узнал.

– Как теперь к тебе обращаться, Старик? – спрашивает он.

– Да, Старик подходит, – махнул я рукой. – Давай, выпьем. Обсудим дела наши скорбные.

– Скорбные? За сотни дней пути гремит слава «Красной Звезды».

– Да ты что?! Легендарные Охотники хвалят простых Наёмников?

– Простых?

– А каких? Ладно, будем считать, что расшаркивания вежливости закончены. Давай, за встречу! Да-да, Лонес, мы тут настоящей лозой балуемся. Понимаешь, во Владычествах Охотников нет. Вот мы вашу делянку и возделываем, чтобы сильно сорняком не зарастала.

Лонес смеётся.

– Андр, как ты это делаешь? Я беседу готовил ночами, думал, как да что? А ты взял и на половину вопросов разом и ответил!

Улыбка сползла с моего лица:

– Что, совсем вам воздух перекрыли?

Лонес тоже посерьёзнел.

– Ты разве не слышал, как погибла Гильдия?

– Слышать – одно. А что произошло на самом деле?

– Мощнейшее заклинание огня. Никто не думал, что возможно накопить Силу для настолько мощного заклинания. Прямо в подвале Дома Гильдии. В самом защищённом месте Гильдии. Никакая магическая защита не только не справилась с этим заклинанием, но и не засекла его появления. Исчез с лица Мира не только Дом Гильдии, но весь район города. И Столица сильно пострадала. От взрыва, огня, Скверны.

– Скверны? Огонь и Скверна? Как выглядело заклинание? Не как большой огненный гриб?

– Да. Над этим районом огонь встал до неба. Да… На гриб похоже.

– Возможно, я ошибусь. Но это может быть не магия. Наука. Артефакт. Неконтролируемый ядерный распад.

Застывшими глазами Лонес смотрел мимо.

– Разрывники. Это из другого мира. И ты – Разрывник. Мои сведения ты сам подтвердил.

– Да, Петля. А вот кто смог пронести бомбу в вашу штаб-квартиру? Я слышал, что вы, не без основания, считали свой штаб самым защищённым местом Империи.

– Как оказалось – без основания. И да – кто-то из своих – изменник. Теперь Гильдии, считай, не существует. Убило Гильдию Охотников не потеря главы и всего руководства, а недоверие. Мы не знаем, кому из братьев верить.

– И тут ты вспомнил про странных гостей из Гиблого Леса, с которых всё и началось. Проклиная.

– От тебя ничего не утаишь. Каюсь, было и такое, что проклинал тот день. Но теперь я думаю, что то, что случилось, случилось бы неизбежно. Не без гордости скажу, что наша Гильдия была сильна. Слишком сильна, чтобы быть независимой.

– Или была слишком заметной, оттого – уязвимой, чтобы остаться сильной и независимой.

– И опять – ты прав. И опять – опережаешь меня.

– Есть такое. Если честно – сам не рад этому, дорого мне это обходится. Если понимаешь, о чём я. Так, может, сразу перейдём к делу? Говори прямо – зачем тебе «Красная Звезда»?

– Да, Старик, с тобой разговаривать, что ежа целовать, – рассмеялся Лонес.

Думаешь, я – рад? Ты рассчитывал плести кружева из слов, прощупывая собеседника, не говоря лишнего? Нет. Я уже привык к бешеному ритму жизни на Земле двадцать первого века, к нашим молниеносным, по меркам этого мира, переговорам. И манеры здешних купцов, например меня, просто вымораживают. Уснёшь ещё на стадии «Привет, как дела?».

А проницательность моя – это Дар Чеса – Всевидящего Ока. Я не заметил, как его навыки «распаковывались» и усваивались мною. И монетка моя, гадательная, не только и не столько – подсказка старца-гопника, как я думал раньше, сколько – мои собственные усилия. Не имея возможности рассудком выбрать из двух решений, данных для анализа по которым недостаточно, включаются некоторые особенности Школы Разума. «Разгон» мозга, интуиция, которой я и раньше обладал, а усиленная умениями Чеса-Провидца – становится уже не интуицией, а немного – провидением.

А «разгон» я так назвал, потому как помню, как ботаны-компьютерщики, работающие в моей структуре в прошлой жизни, «разгоняли» процессоры компьютеров. До 1999 года у меня была фирмочка по продаже компьютеров. И туда я их, кибенематиков, и – нанимал. Потом – кризис, магазин разорился. Но людей терять я не привык. И компьютеров в моих структурах было немало. Им нужен был грамотный уход, обслуживание, всякие сети, гаджеты, сукажеты, принтеры-картриджи. Себя эти кибенематики называли не менее матерным словом «сисадмины» и вели это направление. По своему разумению. Пока однажды глава СБ не приволок их главного бородача ко мне на разборки по сверхплановым расходам по замене сгоревших компов. Так я и узнал, что «разогнанный» устаревший комп способен заменить собой машину следующего поколения, но греется и часто горит. Так что дал собственноручно бородачу по шее, распили на троих литр «хенеса», прослушали с бывшим «молчи-молчи» лекцию по кибенематике. Или – кибернетике? Не суть.

Так вот и я, выбирая из двух неочевидных решений, так «разгонял» себя, что вылилось это в запой и истерику на пустом месте, когда ресурс психики был вычерпан. Перегрелся, как тот процессор, да и чуть не сгорел синим пламенем. Хорошо, Оля разобралась. Теперь буду осторожнее пускать мой процессор в разнос на форсаже. Но с той поры моя проницательность и удачливость, въедливость и «я вас всех, сволочей, насквозь вижу!», прозорливость и дальновидность стали понятны.

Так вот, то, что Охотники стали появляться в поле нашего зрения, мы срисовали сразу. Ну, да, мы вынуждены были организовывать структуру. Ибо когда у тебя стало больше десяти человек народа и интересы у тебя загребущие, а враги – завидущие, то всё это надо как-то упорядочивать, структурировать. Вот и стала строиться корпорация «Красная Звезда». С неизбежными структурами. В том числе и получения, обработки и хранения информации. То есть разведка, аналитика и информационная безопасность – контрразведка. Крайним за это направление назначен Пятый. Ну, ему самой Судьбой предрешено быть «молчи-молчи». «Комитетчик» врождённый. Как там? Холодные руки, горячая голова и твёрдое сердце? Как раз – Пятый.

Есть и другие структуры, но Охотников заметили пташки как раз Бруса Чана.

Пока я вспоминал всё это, Лонес молчал, размышляя. И наконец, он решился. Говорить – прямо:

– Уже многие мои первопроходцы тут живут. Вот они тебя и узнали. Я к тебе. Примешь? Но нас – много.

– Лонес, ты немножко ошибся. Не я приму, а Спартак – это раз! А потом – приходите, клятва – и вы – та же Гильдия Охотников, но под прикрытием. То, чем вы были для Мира, не должно быть утеряно. И если Империя ошиблась, то люди Мира не должны потерять такой инструмент очистки Мира от Скверны. А со святошами разберёмся.

Лонес удивлён. Не ожидал, что всё так сразу и решится:

– Удивил ты меня. Вот так – сразу. И без условий? Такая скрытная организация, как «Красная Звезда», – и сразу?

– Ну, совсем без условий не получится. Ты всё верно понял. Условие – индивидуальная проверка каждого, клятва на крови. Индивидуальный подход к каждому. Мы планируем воссоздание структуры Гильдии, но под названием «Красная Звезда». Да-да, Лонес. Я знаю, что, по факту, ты сейчас – глава Гильдии. Потому решение – за тобой.

– Я что-то не понял. «Мы планируем воссоздание структуры Гильдии, но под названием «Красная Звезда»»?

– Ты не ослышался. Как только ваша работа будет налажена – та «Красная Звезда», что имеется сейчас, станет другой «Красной Звездой». Тем, чем была организация Охотников.

Лонес откинулся на спинку стула:

– А вы? Ты, Спартак, Фёст, Моргун-Атос, Вицин-Портос, Брус-Арамис?

– А мы? Мы будем или одной из боевых групп, или чем-то другим. Надо учесть вашу ошибку. Если противник знает, где твоя голова, то и шлем тебя не спасёт. Война – путь обмана. Если ты – баран, делай вид, что ты – Рогоносный Демон. Если ты – дракон, прикинься овцой.

Лонес рассмеялся:

– Даже если я стану простым бойцом одной из боевых групп – я согласен. Это что-то новое. Что-то интересное, интригующее. Поэтому у вас нет Дома? Поэтому вас нет? Все знают, что такое «Красная Звезда». И никто не знает, что такое «Красная Звезда»!

– Да, это – одна из степеней защиты. Основа выживания для нас на данном этапе – скрытность. Тайный Орден. Ты знаешь, что это значит. Бойцы наших боевых групп становятся бойцами «Красной Звезды» только на время боевой акции. В остальное время это Наёмники, Маги, Советники Магистратов, Советники Владык, Клирики, и даже купцы и полотёры. И группа собирается под конкретную задачу. Обернись, Петля. Свечи меняет господин Брус Чан, вино разливает господин Вицин, за стеной нас слушает господин Моргун и группа моего прикрытия. А господин Фёст принимал поводья твоего коня.

– А Спартак?

– А мы не складываем все яйца в один карман, – усмехнулся я, – тем более в Империи Пауков.

Лонес изменился в лице:

– Ты её даже Империей Света не стал называть. Не то, что Империей Лебедя. Это уже их Империя?

– Думаю, Лебедю недолго осталось. Свою роль он сыграл. Не зря начался этот парад неповиновения. Все эти Союзы Чести. Не случайно все властители и князья, но – каждый по отдельности – начали выражать своё громкое «фи!» Императору. И ждёт Империю море крови в междоусобицах все против всех.

– Зачем? Зачем всё это делается?

– Уничтожается любая сила, неподконтрольная Паукам. Император имел неосторожность показать, что он пытается дёргаться не по сценарию. Его судьба будет показательно печальной.

– Они хотят уничтожить Империю?

– Наоборот! Империя возродится и станет ещё сильнее и краше! Как только на Престол будет усажен новый помазанник Триединого. Усажен патриархами Церкви. А то, что патриархи – Пауки, так это – совпадение. Случайное совпадение. Вот, новый «помазанник бога» и станет устанавливать «новый конституционный порядок» огнём и мечом, выжигая любое неповиновение или инакомыслие. Землями и народами управлять будут не смотрители и властители, а аббаты и епископы. Через нанятых управляющих, посадников. Единая страна, единый народ, единый бог. Разве плохо, а, Лонес? Ты против Триединого?

– Пауки – не Триединый!

– Да? А кто об этом знает? Ты? И я? И мы с тобой? И вообще – ты, обиженный и оскорблённый, всё это придумал и гонишь напрасную хулу на бедных святых овечек Триединого. Ты – еретик! На костёр! Война – путь обмана. Демоны прикинулись белыми ягнятами. Понял? Они вас всех, нас всех, – поправился я, – обыграли ещё до начала войны. Любых своих врагов, автоматически, назвали врагами Триединого. Бой – проигран до начала боя.

– А потом?

– А потом Империя будет откусывать земли у соседей. Вслед за блаженным проповедником придёт купец и даст всем денег даром. В долг. А потом – придёт воин и потребует возврата денег. И на этой земле владыка, властитель, князь повязан долгами, как кукла на нитках. Вот тебе новые земли, новые приходы. И новые прихожане, рабы божия, которым проповедник блаженный расскажет и научит, как надо жить, кого любить, а кого – убивать. Что такое хорошо, а что такое плохо. И так – пока не кончатся земли и люди.

– И что делать?

– Привозить своих людей. С семьями. Обустраиваться в землях, свободных от этой заразы. Самостоятельно. Неумехи беспомощные никому не нужны. Ждать и готовиться. И мы придём. За разовым делом или нет. Это будет видно.

– Это не выход!

– Можешь продолжать воевать с Пауками. И умирать от рук Клириков. Думай, Лонес Петля! Фактически ты сейчас – глава Охотников. И тебе решать за них всех. Думай не о мести, а о жизни. О подготовке к следующему бою. Воссоздавать организацию Охотников на новых принципах. Привычные структуры – непозволительная роскошь. Они уязвимы. Структуры привычных пирамид управления – уязвимы. Сетевая структура. Вот выход. Рой пчёл. Стороннему наблюдателю не должна быть видна разница – что за пчела перед ним. Рабочая пчёлка, снабженец, боец или матка.

– Спартак – ложь?

– Попробуй убить того, кого не существует, – пожимаю я плечами.

– Поймать туман. Так кто же у вас главный? – спрашивает Лонес.

– Кто главный в улье? Смерть матки улья уничтожит рой? Другая пчела станет маткой. И это правильно.

– Но у вас главный – Спартак. Все это знают.

– И ты это знаешь. А знаешь ли ты, кто – Спартак?

– Я его знаю?

– Ты же сказал – все знают. Спартак? Может, я – Спартак, – отвечаю я, укладывая волосы и перевязывая их ремешком Спасёны, – может – Фёст. Или он? Может – ты? Хочешь, сегодня ты – Спартак?

– Так – не бывает, – мотает головой Лонес.

Я пожал плечами. Повторяю ещё раз:

– Поэтому клятву приносят не Спартаку. Сегодня Спартак есть, завтра – нет. Клятва – «Красной Звезде». А какой «Красная Звезда» является, какой она будет, зависит не от узкой группы лиц, а от всего роя. И кем ты будешь в этом рое, зависит только от тебя. Вчера я был главой отдела стратегического планирования. А сегодня я – посол «Красной Звезды» на переговорах с Охотниками. Завтра я – боец боевой звёздочки. Послезавтра – наставник щеглам. А через неделю – ведущий руководитель слияния «Красной Звезды» и Гильдии Охотников. Или не я. Это не важно. Может слияние провести и Мистер Фёст. А может – сам Спартак.

– Которого не существует, – усмехнулся Лонес.

– Как не существует? – вскочил я. – Куда же он делся? Как? А кто подпишет кровью слияние и договор о намерениях? Нет, без Спартака это никак не обойдётся!

А потом наклоняюсь к самому уху Лонеса:

– А вот чья мерзкая рожа будет капать кровью на договор – вопрос другой. Может, я. Может, Спартак, может – Фёст. Или он? Или вон тот наёмник, что тискает меч. А может – ты?

– Я? – удивился Лонес.

– Ты меня совсем не слушал, господин глава Красной Звезды? Спартак Всемогущий!

– Ты серьёзно? – отшатнулся Лонес.

– Не упади на пол, – рассмеялся я. – О чём ты вообще говоришь? Как я могу быть серьёзен? А? Я же – известный на весь Мир – балагур и пересмешник. Ты разве не слышал слухи о моих похождениях?

– Старик, ты меня совсем запутал! – вскричал Лонес.

– Это хорошо, – посерьёзнел я, садясь обратно за стол, – значит, работает. Ну, может, хватит разговоры разговаривать? Вино стынет. Тьфу, согревается. А мясо – стынет. Закончили с официозом. Бегите от этой заразы. Тут везде полно работы. Надо всё съесть. И выпить. А теперь – к личным вопросам: бабки где?

– Бабки? – опять отшатнулся Лонес, побледнев. – Почему ты не сказал, что на наших землях были твои родные?

– Бабки, деньги, баблишки, сокровища, ценности. Где моя сталь, что я тебе оставил?

– Старик, хватит! Ты меня до разрыва сердца доведёшь! Скажи куда – привезут твою сталь в любые, разумные, сроки! Честь и слово для Охотника – не пустой звук.

– Знаю, Охотник. Знаю. Потому и говорю с тобой. А тот кузнец и Маг земли, по прозвищу Камень, живы?

– Живы. Мечтают ещё поработать с вами.

– Мы – тоже. Орлята учатся летать, с дивана – прямо на кровать. И щеглам нужна нормальная экипировка. Чем нам учить новых, лучше подтянуть уже знакомых. Мы тут ещё создадим свой собственный военно-промышленный комплекс – ВПК!

Лонес, беззвучно шевеля губами, повторял незнакомые слова. И вдруг лицо его расцвело:

– Я… знаю… кто… Спартак! – прошипел он, потому как хотел разом и закричать и прошептать.

– Понял – молодец! А промолчишь – вообще, умница! А к зеркалу подойдёшь – вообще ему в глаза вглядишься. За «орлят» зацепился, а «щеглов» прощёлкал? Ну, теперь вообще все мои цели выполнены, осталось одно: за что пьём – за твой успех? Или помянем твоего сына?

Глава 2

Лонес вскочил. Никто из нас не шелохнулся. Лонес рухнул обратно на стул.

Вот, чего я не люблю, так это скупой мужской слезы. И он начинает колоться. Пополам и по самые помидоры. О том, как на него вышли с предложением, от которого он не смог отказаться. Ну, это для него данная ситуация – тупик. А для нас… для меня – вполне привычна. Осталось понять, какую смерть Лонес выберет, – смерть Спартака или смерть своего сына? Он же ещё не знает, что ему надо выбирать между одной смертью и – двумя. Если он выберет смерть сына – одна смерть, если – смерть Спартака, то – две. И не мы его убьём. Не мы. Или Пауки, или сам себя. Но ничего этого я ему не озвучиваю. Он должен выбрать сам, не зная, что от его выбора ничего не зависит, кроме нашего отношения к нему. Он уже вывел Паладинов на нас. Его миссия выполнена. И ни его жизнь, ни жизнь его семьи – Паукам – не нужны. А смерти Петляковых – так, для профилактики. Для чистоты информационного поля – свидетели не нужны.

Паладины и Маги святош уже блокировали все пути отхода, уверенные, что пятёрка даже супер-пупер-бойцов не устоит против боевых звеньев Орденов. Не устоит. Но нас – не боевая звезда. Тут вся «Красная Звезда». Вся… Именно поэтому для встречи с Лонесом и был выбран именно этот городок – Топилы, что стоит на отшибе. И Паладины – как на ладони. А вот «Красная Звезда» и Наёмники с Земли Владык остались незамеченными. Капкан захлопнулся. Попались! Мы давно хотели показать зубы святошам, а тут – случай сам пришёл в руки.

– Я понимаю, что моя семья не выживет, – срывающимся голосом говорит Лонес, – и несмываемое пятно позора на свою честь я взял не для их спасения. Я хотел увидеть вас. Увидеть тех, кого боятся Пауки. И поклониться в ноги. И просить о мести. За меня. За – братьев-охотников. За наших жен и детей, что стали заложниками этих подлых мразей. – Лонес рухнул на колени. Он выхватил свой клинок, показывая, что меч его был сломан почти до основания. Бросил мне под ноги. – Я не прошу пощады или прощения. Всё, чего я хотел, это понять – что за дерьмо происходит?! И ты, Старик, всё мне объяснил. Жаль, что слышали тебя и Пауки. Я готов к смерти.

– Ничего они не слышали, Охотник. Ничего. Это для тебя их коварство – неожиданность. А вот Мистер Фёст уже потерял своих детей. Точно так же. В такой же ловушке. Для благородных и честолюбивых дураков и рыцарей. И сегодня мы будем мстить. И мстя наша будет ужасна! Ты – с нами?

Из-за моей спины выходит Ястреб, протягивая меч, рукоятью вперёд, Лонесу. На плаще Ястреба – заколка его Дома. Нет, не Дома Сокола, а Императорского Дома Дракона. Мы что, зря лезли в то подземелье за ней? И не заколка это. Если я к ней прикоснусь, убьёт меня. А Ястреба – не убила. Значит, Кровь Дракона. Ну, мы на это надеемся. А что не убьёт, были уверены. Венец же работает. А он не принимает другой генетики, не драконьей.

Лонес взял меч, положил его к ногам Ястреба и ткнулся лбом в меч, рукой откинув волосы с шеи. Последнюю проверку он прошёл.

– Встань, Лонес Петля. И следуй за мной. Пока смерть не прервёт твою службу, Охотник.

Олег открывает окно портала прямо в зале таверны. Первый – пошёл. Ястреб – ушёл. А мы останемся. У нас руки чешутся. Очень уж хочется дать бой Паладинам. Чем «Красная Звезда» хуже Красной Горы? Пусть люди умозрительно увидят связь нашего отца-основателя и идейного вдохновителя, первым вставшего против диктатуры культистов.

Только на нас сегодня нет атрибутов «Красной Звезды». Совсем – ничего. Ни рубиновых звёзд, ни даже островерхих шлемов с Т-Y-образными прорезями. Простые шлемы с открытыми лицами, лишь прутки наносников. Кольчуги и кожаные панцири. Кожаные наручи, поножи, наплечники. Мы – просто наёмники. А вы – просто культисты.

Выхожу из дверей. Я себе подобрал комплект «викинга». Тут стиль викингов – частый гость, нет в этом палева. Мои ребята – за спиной.

– Ну, привет! – кричу я. – Что же вы прячетесь, культисты? Неужели вас не напрягло отсутствие людей в этом богами забытом месте, а? Выходите, посмотрите мне в глаза, фанатики! Перед вашей смертью!

Они бьют магией. Ну, это было уже. Знаем, проходили. И было это достаточно страшно, чтобы Ниппель сработал. А потом началась честная драка пятеро на одного. Очень честная. Потому как нам каждый из тех, кто пришёл по нашему зову, – дорог. Не как память. И лишних жертв своих соратников мы – не хотим. А вот обезвреживания псов Триединого хотим.

Брус Чан помнит мою просьбу. Маги валятся от стрел в паху. Марк применяет Клинок Тьмы. Маги Триединого – это не только ценные артефакты и море халявной энергии, это ещё и накопители. Нормальные, не осквернённые накопители, Светлые. И пепел.

А Паладины – ценные удобрения. Мы тут нашли одного забавного Одарённого. Одно из его заклинаний за несколько минут делает из трупа готовый компост. Даже костей не остаётся. Вся органика стекает в почву и впитывается. Остаётся перетрясти шмотьё в поисках ценных трофеев. Одарённый этот был обычным «романтиком с большой дороги». Не был превращён в накопитель именно за это умение, когда мы вытравливали эту банду по настоятельной и щедрой просьбе одного из владык – так эти робин-гуды его достали.

Бой закончен. У нас семь погибших, двадцать два бойца нуждаются в помощи медиков.

Я опять не шевелюсь. Я не достал меча, не применял Силу, не лечу. И даже не командую. Сегодня не только казнь культистов, сегодня – экзамен Корку. На тактический норматив. И экзамен принят, хотя на морде зверолюда лица нет. Такие потери! Но, мальчик мой! Это же элита культистов! А ты как хотел? Думал, я у тебя экзамен буду принимать на шайке оборзевших крестьян, что возомнили из себя ГИБДД? Корк контролирует спасение раненых, сбор трофеев, зачистку наших следов.

– Давай сожжём всё? – предлагает Марк. Море халявной силы и адреналин боя вскружили ему голову.

– И чем ты будешь лучше культистов? Может, на костёр их? – спрашиваю. – Людей без крова оставим? Мы кто? Банда?

Трясёт головой. Да, парень. Не теряй головы в бою, а особо – после победы. Вино «Виктория» бьёт по мозгам крепче шампанского.

Боевые группы разбегаются. Экзамен будет засчитан только после их выхода в район расположения. Потому как убрать цель – только полдела. Уйти живым после акции сложнее. Убить может любой, выжить – профи.

Олег внутри таверны телепортирует трофеи и самых тяжёлых раненых, разум которых запутан «МТV», – на временную базу. Именно в артефакт индивидуального портала Олега Марк и сбрасывал энергию, полученную от Клинка Тьмы. Телепортируются и Олег с Лонесом.

Остались я, Марк, Корк, Молот, Пятый и гоб Рекс. Моя звезда. Как всегда 5+1.

Окидываю взглядом городок, несущий следы яростной битвы Магов, – разрушенные здания, вспученные улицы, потушенные пожарища, пробоины в стенах от Стрел Стихий. Вздыхаю, трогаю коня.

Поехали. Давненько мы не были в землях культа Триединого. И тут – поднакопилось к нам вопросов. И мои новые способности мне говорят, что мне надо ехать – туда. Там – судьбоносная встреча, как пишут в книгах. А сердце тянет – туда, в другую сторону. Где земли Красной Горы. Где люди, которым я обязан.

Я уже давно не юноша. И зов сердца у меня давно уступает зову разума. А это – больно. Наступить себе на чувства. Делать не то, что хочется тебе, а то, что нужно для дела. Для дела надо идти туда. Мне там будет неприятно. Может быть, даже – больно. Но так – правильно.

Видя мой мрачный настрой, щеглы тоже молчат. Чтобы отвлечься, начинаю «разбирать» Корка. Сразу предупредив, что на данной стадии – зачет. Планирование, подготовка – зачёт. Тактика боя, оперативное реагирование – зачёт. Послебоевое управление – зачёт. Выход в место расположения – пока незачёт. А дальше – работа над ошибками. После Корка – разбор Пятого. У него незачёт – боевое планирование. Паладины оказались сильнее, чем он да и я рассчитывали. Мы не учли, что они впадут в фанатическое безумие. Что мы для них – исчадья ада. Слуги Сатаны. Так что и мне – незачёт.

Паладины категорически не хотели умирать. Как те зомби из Амбреллы. Даже пробитое сердце не останавливало их. Только обширные раны головного мозга гарантированно прекращали их боевые танцы. И они категорически не хотели уставать. Не может человек прыгать кузнечиком весь бой. И махать двуручником, как электродвигатель насоса.

А вот за верное чутьё и за блестящую операцию «Охотник в западне» – отлично! И – Пятому, и – Олегу, и – мне.

С Молота взятки гладки. В этом бою он просто – боец. Щит и топор. Молот будет работать, когда мы начнём строить ВПК. Да, он мечтал стать великим воином. В детстве. А как борода полезла – размечтался. Наелся он «войнушкой». До тошноты.

Хочет стать Великим Мастером-Артефактором. Так, кто против? Топором махать все умеют. Ты этот топор сделай! А Молот мечтает не о топорах. А о ВПК. Именно – о комплексе. О станках и вполне тривиальных бытовых приборах. О паровозах и самолётах. Автомобилях и электробритвах. Вскружили ему голову фоновые предметы фильмов, что крутил Мистер Фёст вечерами.

Как в стародавние времена, ночуем под открытым небом. Только тогда – зима была. И Киса нас грела и развлекала. Погибла наша кошечка. В бою. Боевой товарищ.

А сколько раз «умирали» мы? Восторженный юноша Молот так наелся «игрой в солдатики», что тошнит его от крови. Корк так наелся судьбой «Вождя Народов», что готов сбежать от меня обратно в рабство, даже не приступив к реализации сценария «Вождя Краснокожих». А Пятый во снах видит Гиблый Лес как – Райский Сад.

Только Марк стоически терпит. Не заглотил ещё куска, который порвёт его на британский флаг. Ну, всё у него ещё впереди. Ему тоже некуда и не к чему «откатить». Некуда вернуться.

Глава 3

Утром нас настигла цель нашего путешествия номер «раз». Спешит, нахлёстывая коня. Сверяется с ГЛОНАСС-путеводителем, с артефактом каким-то. Очень спешит.

– У него кровь кого-то из вас? – удивляется Марк.

– Похоже на то, – усмехаюсь я, выходя на дорогу из полосы низких и болезненных деревьев, что никак не могли прижиться вдоль этой дороги. – Мы крови много и беспорядочно разбросали.

– Как же культисты вас ещё не нашли? – удивляется Марк.

– Сдаётся мне – сейчас узнаем. Кто за нами хвосты подчищал.

Всадник осаживает коня. Одет по-походному. Типичный наёмник или путешественник. Лицо закрыто глухим шлемом. И один глаз скрыт, как и у меня.

Улыбаюсь. Пазл сложился.

Парень сначала возмущён. Ему перекрыли дорогу, а он так спешит, так спешит! Но, увидев мою улыбку, в растерянности сверяется со своим артефактом, недоверчиво смотрит на меня, потом – на ребят.

– Ну, здравствуй, Белохвостый. Зачем искал ты нас? – спрашиваю я.

Мои спутники переглянулись меж собой. Они знали имя Наследника, знали, что я спас Наследника, но отобрал у него реликвию – меч изумрудной стали. Ястреб уже второй раз меняет на нём яблоко. Первый раз – лебедя на ястреба. Теперь – на нейтральную и ничего не значащую шероховатую сферу бронзовой сосновой шишки. И этому мальчику, Ястребу, понт – тоже стал чужд.

Но то, что мы тут искали именно Белохвоста, – для всех сюрприз. И для меня. Да и для самого Белохвоста.

– Вы? – спрашивает Белохвост.

– Мы, – киваю я, – а разве не нас ты искал? Сразу говорю – меча у нас нет.

Белохвост спрыгивает с коня, снимает шлем, вешает его на крюк седла, тянет руку наверх – у него за плечом рукоять меча. Мои спутники схватились за оружие. Белохвост выставил открытую ладонь левой руки, медленно вытянул из заплечных ножен длинный меч, опять – полуторник, держа его на уровне глаз – клинком вниз отпустил. Меч воткнулся в утрамбованный грунт дороги, стал упруго покачиваться.

Я аж задохнулся от зависти – какой сплав! Опять изумрудная сталь!

– Мне меч не нужен. Я искал вас, – говорит Белохвост, имея в виду меня. Голос глухой, хриплый. Простужен?

Клинок покачивается… Простой боевой меч, но покрашен – примечательно. Перекрестье и яблоко – вороненые, рукоять обтянута чёрной кожей, но на перекрестье – белая полоса. И другая белая полоса – по яблоку, по рукояти и немного – по клинку. Получается – белый крест на чёрном. Видя мой взгляд, Белохвост поворачивается. На нём – черный плащ с белым крестом. Госпитальер. Символично. Вылеченные мною бойцы, но не излеченные до конца, надевали такие накидки. И поступали под наше начало. Символично… И красноречиво…

– Клятва Крови, что не причинишь нам и «Красной Звезде» вреда – ни действием, ни словом, ни помыслом, – и пошли.

Белохвост решительно чиркает кинжалом по запястью, капли крови падают в пыль, под слова клятвы.

– Поехали. Давай, Белый, рассказывай, как докатились вы до жизни такой.

– Дед! Ты веришь ему? – удивился Молот, с опаской смотря, как Белохвост убирает меч в ножны.

Смотрю на них. Молот, как всегда, озвучил позицию их обоих – свою и Пятого. Корку и Рексу, похоже, по барабану.

– Он будет следовать клятве не из страха, а по совести. Все прочие варианты для него – хуже. Так, Белый? Брус Чан, тебе задание – прогноз событий по Белохвосту как Наследнику Императора.

– Мало данных, – четко возвестил Пятый.

– Разве? А не тебе ли подчинена сеть осведомителей? Кто должен добывать эти данные? Я или ты? Политическую ситуацию обсчитывать необходимо – в первом порядке! Это – расклад сил и позиций. Белый, отец твой проиграл. Так?

– Да. Пауки использовали нас даже тогда, когда мы думали, что играем им во вред.

– Да. И этому надо учиться. Можно использовать действия противника против него самого. Его силу, напор и энергию. Ну, вы помните, я вас учил броскам, используя силу самого противника. Император начал войну с одним из князей… А зачем, собственно, была эта война с Лосем?

– Чтобы не дать людям Паукам раздавить Медную Гору.

– А теперь вы получили вялотекущую гражданскую войну. И хаос, всё набирающий обороты.

Пришлось объяснять значение термина «гражданская» война. А потом «граждане». А потом – «хаос».

– Император обречён, – вынес вердикт Пятый, – но это – не новость. А Наследник Престола не хочет идти в пропасть за отцом. И не хочет «лечь» под Пауков.

– Молодец, – похвалил я, – но «хочет» – «не хочет» на таких уровнях Игры – неприменимо. Тут иное. Остаться Наследником для Белохвоста – преступление перед честью и Домом Лебедя. Так, мальчик?

Белохвост кивнул, проглотив «мальчика».

– А вести борьбу в один шлем – больше, чем преступление. Это – глупость. Белому нужны союзники. Так? Так. А единственной силой, что может навредить Паукам, Белохвост считает нас. Так? Так. Только, парень, ты ошибаешься.

Смотрит удивлённо.

– Белый, я тебе сейчас открою свою душу и свои планы. А ты реши, пожалуйста, прямо сейчас – по пути ли нам. Обещаю – ты сможешь уйти. Живым и невредимым. И мы тебе препятствовать не будем. Хорошо?

Кивает. Мои спутники тоже подобрались. Им тоже интересно. Ну, не откровенный я человек. И не даю раскладов. Они просто ходят за мной туда, куда иду я. А о том – куда, зачем? – узнают только тогда, когда всё уже закончилось. Да, я слышу, как каждый вечер у костра они строят гипотезы и теории – Марк меня научил, как «апгрейдить» собственный слух. Слышу, но не вмешиваюсь. Не подтверждаю, но и не отрицаю их предположений. Пусть учатся логически мыслить, планировать и анализировать.

– Ты, Белый, да и вы, щеглы, думаете, я – этакий богоборец? Ломатель общественных систем и устоев? Я – избранный из Пророчества? Нет, ребята. Я – просто старик. Я – просто палый лист на водной глади реки жизни. Плыву, как дерьмо, – по течению. Подгоняемый ветром перемен. Мне все эти Пауки, Императоры, Боги и их культисты – до… ну, вам – по пояс будет. И мы не будем вести войну с Пауками. Не будем! И не будем мешать им сожрать Императора и Империю. Это не наша война! Я понятно объясняю?

Щеглы переглядываются.

– Мы анадысь не воевали с культистами. Мы отбивались. Давали четко понять, что у нас тоже есть зубы и связываться с нами – больно. И – спасали людей, Охотников, которым должны. Должны – жизни свои. И только. А, нет, не только. Нам нужны эти спецназовцы. Их, Охотников, – руки, мечи, Маги. Их мастера. Их купцы. Такие вот мы – прагматисты-эгоисты. И тут мы сейчас – только ради этого заблудившегося парня. Мы спасли ему жизнь, которой он не дорожил. Этим дали ему надежду. И этим виноваты. И тут мы – ради этого разговора. И только. Как только Белый Хвост примет решение, мы покинем Империю. Пусть они тут друг друга хоть убивают, хоть жгут, хоть в зад целуют. Мне фиолетово! Для меня важен только я. И вы. Те, кому я обязан чем-то. Кому должен.

– Мне ты должен только тем, что дал мне надежду? – усмехнулся Марк.

– Ну, вот, и до тебя дошло. И ещё – ты нужен мне для выполнения моих задач и целей. Я тебя – довольно примитивно – использую. Хошь – обижайся. Да и вы, щенки Гиблого Леса, – то же самое. Я вас – берёг? Сколько раз вы умирали? А ты, псина, – вообще не человек!

– Ты только обзываешься, чтобы выглядеть плохим, – рычит Рекс, – а ко мне относишься лучше, чем все хозяева. Как к равному. Как к человеку.

И ржут. Вот же они…! Щенки!

– Так! Не сбивайте меня! Сам собьюсь! Ну, вот! Забыл, о чём я говорил, – смотрю на ржущих мальчишек уничтожающим взглядом.

– О планах на будущее ты говорил, – подсказывает Корк.

– Да, точно! И в планах этих – нет Империи. Нет – Лебедя. Мне этот геморрой с владыками, князьями и прочими спесивыми выродками – на нос не упал!

– А Ястреб? – удивляется Марк.

– В смысле?

– Ну, Пророчество…

– Иди, за кустик сходи. И этим Пророчеством подотрись. Я просто хочу помочь вырасти Ястребу не марионеткой невидимых кукловодов, а самостоятельным и самодостаточным индивидуумом. Не более того. Да и то, только потому, что Олег – мой друг. А щегол – ему дорог. Да и парень он неплохой. Может толк быть. Личные отношения старика и мальчишки. Вот и всё. На хрен нам Империя? Нам бы – крышу над головой, стол – сытный, бабу – мягкую. При чём тут – Империя?

– И чтобы мухи не кусали, – добавляет Марк, хлопнув себя по шее.

Опять ржут.

– Ну, вот. Как-то так… – завершаю я. – Определяйся, мальчик белохвостый.

– Помоги мне стать «самостоятельным и самодостаточным индивидуумом», – просит он, – чтобы Пауки не кусали.

И взрыв смеха. Чуть с коней не падают. Вздохнул тяжко – вот жеребцы стоялые! Я им серьёзно. А им бы всё хиханьки да хаханьки.

– Люди, – рычит Рекс, – там! Пахнут – навозом.

– Закончили политинформацию! – приказываю. – Морду – кирпичом, пальцы – веером. Мы – Наёмники. Молот, отдай новобранцу свой плащ. Не ври! У тебя ещё есть! Кого ты хочешь наикать? Этот его крест меня бесит. Работаем! Нам дотемна надо в Грязи добраться. Потому сегодня – день сокращённый – едем без обеда и дотемна!

– Тьфу, – сплюнул Корк в пыль, – а что сегодня – пятница? Опять «сокращённый»?

– Нет, сегодня – понедельник, – мотает головой Пятый, – по определению – день тяжёлый.

Белый Хвост смотрит удивлённо – не понимает юмора. Ничего, привыкнешь. Мы тебя плохому научим.

– На ходу будем стельки жевать, – вздыхает Корк. – Говорят, это вяленое мясо.

– Когда-то было – мясо. Давно. До Потопа, – бурчит Молот.

– Ребят, а вы не припухли? – возмущаюсь я. – Забыли, как подгоревшего на костре осквернённого дракона жрали, аж за ушами трещало?

– Э-э! Старый! Так, когда это было! И был бы он скверный, Киса бы его не жрала. Тогда наш Нинзюк – не мычал, не телился, как младенец. И под стол – пешком ходил.

– Да пошёл ты в баню, Халк недоразвитый! – завопил Пятый. – Помыться! Псиной несёт! И пасть захлопни – простынешь! И колхозника напугаешь клыками своими лошадиными.

– Это где ты у лошадей клыки видел? – удивился Корк.

– Да у тебя, коня педального, и вижу!

– Ах, ты, сучок мелкий! Блоха неподкованная! Рот закрой – тепло не трать!

– А ты меня не затыкай, понял?

– А ты меня на «понял» не бери, понял?

Старый пахарь с удивлением проводил взглядом Наёмников, весело переругивающихся на незнакомом наречии (русский язык, исподволь, неспешно приживается в моей компании, больше – в непереводимых словосочетаниях).

«Странная компания», – подумал старик. Потом положил грубо выкованный топор на длинной рукояти обратно на телегу, стал покрикивать на сыновей, поторапливая. Наёмники правы – надо успеть дотемна. Неспроста эти путники встретились на дороге. Плохая примета. Как бы чего похуже не притащили эти Наёмники за собой. Больно уж морды у них свирепые. А один вообще – зверь зверем. И бежит пешком, как одичавший. Или – осквернённый.

– Не к добру, не к добру это, Тёмные встретились – проворчал старик и осенил себя знаком чистоты Триединого. – Свят, свят, свят!

Глава 4

– Командир, мёртвые! – гоб встал передо мной навытяжку, приложив раскрытую ладонь к правой брови. Ура! Заработало! Ржу – не могу. Так долго готовил этот прикол – и вот – бинго! Так и знал – в исполнении гоба это – умора! Весь кривой, нелепый! Тянется своими скрюченными конечностями.

– Ну, во-первых, командир в этом походе – Халк, во-вторых, к пустой голове не прикладывают. Сколько раз тебе говорить – шляпу надень!

И побоку им Бродяги! Ржач – до коликов в животах.

– Нах, ваши шляпы! – лается Рекс, тоже, кстати, по-русски. – Я в них ничего не слышу.

Корк, утирая слёзы и булькая горлом, спрашивает:

– Что за Бродяги? Белые, с шелухой? Есть железки? Как далеко? Сколько?

– Не Бродяги это! – видно, что гоб сам «в шоке». – Но… Бродяги. Железки есть. Лопаты.

Вот это – номер! Смех иссяк, как обрезали. Дружно подорвались вслед за гобом.

Прошли, блин, «огородами»! Решили обойти густонаселённые места – пустырями. Тут, в этом Мире, между гроздьев поселений людей – обширные пустоши. Почти голые марсианские пейзажи. Где царствует Скверна.

Ну, отряд у нас сильный. Созданий Скверны мы не боимся, а вот с людьми пересекаться устали. А от радиации Скверны я легко отчищу. Благо это не радиация изотопов тяжёлых металлов. Не лучевая болезнь. Душевная это радиация. Магическая. Психоэнергетическая какая-то. Наверное. Но что это именно – не знаю. Не учёный я.

Потому идём – не хожеными дорогами, что сетью связывают города и городки, а напрямки, по широкой – метров сто шириной – полосе. Белый Хвост говорит, что это до Потопа был Имперский тракт. И на его карте он так и обозначен.

Ни хрена себе – автобан! Стометровка – ширина. И как клинок меча Белохвостого – прямой. Даже занесённый многометровым слоем спрессованной грязи, угадывается этот Тракт легко. Эх, его бы откопать! М-да. Река будет. Зальют грунтовые воды – сразу. Ну, или после сезона дождей, что тут именуется осенью. С его осенними, ежегодными потопами. Тут надо повсеместно многометровый слой отложений снимать, чтобы открыть то, чем было всё это до Апокалипсиса.

А вот и стройбат. Шестнадцать скелетов, буквально воспринявших шутку про бойцов стройбата и экскаватор, рыли широкий ров. На нас – ноль эмоций. Полностью голые скелеты без устали махали лопатами. В натуре, гля, дроиды.

Ребята выдёргивают оружие.

– Зачем? – удивляюсь я. – Хорошие стройбатовцы. Копают – и пусть себе копают. Что-то я слышал про скелетов, что подняты не Скверной. И – как раз – землю копают. Сдаётся мне – археологи это.

– И кто их поднял, – кивает Корк – очень интересно.

Молодец! Ещё плюсик. Он уже додумывает за мной мои мысли и озвучивает недосказанное. Приручил я медвежонка.

– Дед! – возмущается Молот. – А сразу не мог сказать! А я всю голову сломал, зачем я в этот раз таскаю эту палку? Да неудобная какая!

Не стал отвечать. Авторитет старших, загадочность и – всё такое. Если бы я сам, мальчик мой, знал, за каким я сказал вам прихватить этот посох с хрустальным черепом? Чуял – пригодится. И только теперь вижу – зачем.

– Поехали, – трогаю я коня, – не обращайте внимания на этих трудяг-коммунаров. Если это то, что нам нужно. – дальше будет ещё интереснее. А если нет, то – не судьба!

Едем. Внимательно вглядываясь под ноги коней. Везде следы работы этих неутомимых археологов. Легко можно сломать коню ноги, а себе – шею. И кольчужный ворот тут не поможет.

А вот дальше – шок. Ровными рядами – чистое дерево. Квадратами. Кварталами. Тощие селекционеры бродят по этим кварталам, собирая валежник, снося их в кучки. Упавшие листья собирают граблями. Просто вынос мозга!

– Где скелеты-воины? – рычит Корк. – Где охрана?

Соглашаюсь со зверолюдом – этакий колхоз «Заворот Ильича» напрягает. Отсутствие охраны – непривычно, не логично.

– Вон они. Прячутся! – кричит гоб.

Точно! Сидят в траншее, а то, что шлемы и копья торчат, не понимают – мозгов нет.

– Значит, ждём комитет по встрече, – говорю, – нас – заметили. Убивать не планируют. Пока.

Едем дальше. На пути у нас встал скелет. Стоит, как пугало, смотрит пустыми глазницами. Рука указывает – туда. Мы обойти, он – заслоняет дорогу. Показывает, куда надо идти.

Переглянулись, поехали туда, куда указывала костлявая рука. Мост. Ёпрст! А пошли бы, куда хотели, упёрлись бы в канал с водой. И искали бы мост. Мост каменный. Сложен из мозаики дикого камня на растворе. Я привстал на стременах. Канал упирается в озеро.

Черт! Благодать-то какая кругом! Чем дальше едем, тем обустроеннее. Дорога – мощёная, посадки – ухожены, деревья – стрижены, клумбы – разбиты (цветы только не выросли – пустые клумбы), фонтаны и – каменные портики-беседки. Горсад, гля! Колеса обозрения только не хватает.

Упираемся в укрепления. Каменная стена. С пятиэтажку. Бронзовые створки ворот открываются. Видим скелетов, что меланхолично крутят шестерни привода ворот. Вижу – глаза Молота вспыхнули. Механизация же!

За воротами – площадь, мощённая камнем, упирающаяся в широченный пандус. А по бокам – галереи. Как в Мачу-Пикчу. Местность ступеньками понижается к замку, стоящему в этом рукотворном кратере.

– Нифига себе – масштаб! – воскликнул я.

В этом кратере, получившемся после раскопок замка и окрестностей, Рязань бы влезла! И всё это ухожено, окультурено мёртвыми равнодушными руками.

Выдаю длинную матерную тираду восхищения. Ребята старательно конспектируют. Чую – сегодня же услышу не к месту вставленное «Звезда, икать, – в шоке!» или «Растудыть её в Мадрид, гамадрилу краснозадую!».

Спешиваюсь. Ибо я не Жуков, чтобы брусчатку топтать копытами. Какое-то восхищение поселилось во мне – хрен выгонишь, как Душару.

«А я – чё? А я – чё? Я сам – в шоке!»

Вот он, объявился! Ты открыл перпетуум мобиле?

«Чё?»

Через плечо! Нашёл способ бесплатно качать Силу из вакуума?

«Понял, молчу!»

То-то!

У ворот замка – высокая фигура. Стоит, нас ждёт. И он – не скелет.

– Некромант! – воскликнул Марк.

– Спасибо, Капитан Очевидность. Про пирожки говорить?

– Не надо. Уже знаю, что там – оба твои. Дед, зацени защиту замка. Почти, как твой Ниппель.

Смотрю на него с завистью. Потому как для меня – просто стены.

– В башнях – Камни Душ, как вы тогда вынули из диска. И эти работают. Дед! Они говорят со мной! Мне икать-колотить, как сыкотно!

– А что говорят?

«Спрашивают, кто мы», – встревает Душара.

– Я не понимаю! – Марк в панике. – Они активировали какие-то мощные атакующие артефакты!

– Не брызгай в компот, там повар ноги моет, – хлопает Марка по плечу Корк. – Если бы хотели нас прихлопнуть, не тащили бы сюда. Там бы порвали, как Рексик – грелку. И тут бы прикопали. Как подснежники. В эти… как ты их назвал, Дед?

Усмехаюсь, видя лицо Белого Хвоста. Эту невообразимую смесь общемирового языка и русского он не в силах понять.

– Клумбы, – киваю я.

«Душара, представься за нас, – говорю мысленно своему подселенцу, – раз уж ты, всё одно, вышел из спячки».

«А чё говорить-то?» – удивляется Дух.

– Ну, как обычно, – в этот раз, говорю вслух, – медам и мусье, сами мы – сироты не местные. Дайте водички напиться, а то так жрать хочется, что переночевать негде. И – не с кем.

И всё это время продолжаем идти. Вижу, как серая кожа лица некроманта растягивается в улыбке. А дядя-то – с юморком. Не Бродяга. Мозги не только сохранил, но и что-то человеческое осталось.

«Они спрашивают, почему мы не убиваем Поднятых?» – транслирует мне Дух.

– А надо было? – удивляюсь я. – Такие милые дройдаки! Такие трудяги! С такими мы бы коммунизм – к восьмидесятому году – точно бы выстроили! Им кушать не надо – работу давай! Не то, что эти – щеглы. Жрать бы им да жрать! И как в колодец проваливается. Уважаемый, ты мне не сдашь в аренду, по лизингу, пару сотен коммунаров? У нас столько всего не раскопано!

Некромант ржёт уже в голос. Мы уже рядом. Слышим его смех.

– Мне ваш Версаль очень приглянулся. Себе такой же хочу! У меня вон – семеро, а не уже семь десятков по семеро – по лавкам, желторотых. Хочу им такой же дворец откопать. Дети должны расти в эстетическом восприятии прекрасного, а не в дерьме коней – по уши.

– Да, очень красиво, – соглашаются «желторотые».

– Я вас давно уже жду, сироты не местные, – неповторимым голосом говорит некромант, – будьте гостями в моём доме. Мой дом – ваш дом, мой стол – ваш стол.

Устаревшая ритуальная фраза. Некромант только что поклялся, что, пока мы у него в гостях, мы – члены его семьи. Со всей ответственностью, его, за нашу безопасность и благополучие.

«Доступ – получен», – сообщил Дух.

Блин, как в компьютерных системах безопасности.

Молчаливые и очень стройные слуги в смешных ливреях забрали наших коней. Минуту дружно «зависаем»: а они умеют коней обихаживать? А чем кормить будут? А почему, в конце концов, они не кинулись на лошадок, утолять вековой голод?

Некромант посмеивается и ведёт нас в зал. Вспыхивают магические светильники, заливая роскошный зал, как из фильма про Наташу Ростову, светом.

– Не желаете с дороги перекусить? Или сначала смыть дорожную пыль и пот коней? – спрашивает некромант.

Мнения разделились поровну. Я – за чистоту, остальные – пожрать. Подчиняемся мнению большинства, идём принимать ванны. Да-да, чистота – залог здоровья. И это – правильно. А правильное – важнее. И имеет конституционное большинство.

Глава 5

Мраморная ванна, мыло, полотенца. Я млел в горячей воде. Если бы меня сейчас потащили бы на разделочную доску для прокорма всех этих скелетонов, не заметил бы.

Это не Некрополис, это – рай! Я не хочу уходить отсюда.

Рёв возмущённого живота вернул меня на землю. Как всегда, жизнь – тривиальна. На полёт фантазии и возвышенность чувств – лишь миг.

А для Звезды, что сорвалась и падает,

Лишь только миг, ослепительный миг!

– пою я, одеваясь. В запасное исподнее, что возил в рюкзаке. И в «домашний» комплект – камуфляж, старательно чиненный. Молчаливая костлявая «горничная» взяла мой походный комплект на чистку. Надеюсь, что на чистку. И что не порвут ничего своими граблями костяными.

Зеркала нет. Но есть расчёска. Уже хорошо. Я тут стал, как ведьмак, – седой и длинноволосый. По количеству шрамов – тоже догоняю. Может, побриться? Без зеркала, конечно, сложно, но – возможно. Рёв живота говорит: в другой раз.

Некромант сидит в высоком кресле во главе стола. Шпана нетерпеливо стонет. Такие запахи, а этот старый пердун копается, как гимназистка перед первой брачной ночью! Это говорят мне их взгляды.

Сажусь, издевательски медленно перекладываю столовые приборы, заправляю салфетку за воротник, под яростное рычание желудков молодёжи. И когда я, скрестив серебряные вилку и нож, прикоснулся к печёной утке, с грохотом стульев они накинулись на еду, разрывая барашка на куски руками, со стонами впиваясь в румяное, сочное мясо.

«Это реальная еда? Или иллюзия?» – спрашиваю Духа.

Некромант улыбается. В голове у меня щёлкнуло и неповторимый голос сказал:

«Молодец, догадался. Это – иллюзия. Но еда – настоящая. Никто из нас не умеет теперь готовить. Это – копчёное, вяленое и маринованное мясо и фрукты. Мы имеем связь с внешним миром через доверенных живых. Ешь, не бойся. Без иллюзии выглядит не так аппетитно, но так же – безвредно».

– Как давно вы здесь? – спрашиваю.

– Всегда, – отвечает некромант. Он не ест. По вполне понятным причинам. Он – не живой человек. Но и не мёртвый. Бессмертный. Как тот самый Кащей.

– Всегда – слишком долго, – качаю головой.

– Не слишком. Тяжело только первые несколько веков. Когда умирают те, кто был тебе дорог. А потом – привыкаешь.

Невольно передёрнуло.

«Доверенные живые – это потомки?»

Некромант кивает. И с явным любопытством и каким-то наслаждением смотрит на ребят. Они опять начали дружескую перебранку. Щеголяя друг перед другом, кто кого сильнее и изощрённее «подколет». Особым шиком у них считается – к месту применить идиомы и летучие фразы не только из моего мира, но и на моём языке.

– Дети, – вздыхает некромант с лёгкой улыбкой. – Дети в доме – радость. Без них дом пустой, глухой и – холодный. Как склеп.

Ого! Как многозначно! Сколько много он сразу сказал.

– Сколько вы сможете терпеть наше общество? – спрашиваю.

– Сколько захотите, – махнул рукой некромант, – с Потопа вы первые живые, что пришли сюда. Даже мои потомки до неконтролируемого ужаса боятся этих стен. И первые – кто не нападает на моих… слуг. Вы меня заинтересовали. Что вас привело в мой Некрополис? Мне понравилось твоё название моего Владения.

– Мимо мы шли. Увидели – не совсем живые ребята работают. Стало интересно.

– Помотала вас жизнь, если вы на нежить не бросаетесь с топорами.

– Есть такое. И, хозяин, как к вам обращаться?

– Некромант, мне – понравилось. Тем более что, таких, как я, больше нет. Не спутаешь – нет однофамильцев.

И ржёт. Ребята косятся, перестав перекидываться костями. Дети! Причём – бескультурные дети.

– Так, зачем мы вам? – спрашиваю.

– Вы – мне? – удивляется. – Ни за чем. Любопытство. Жить века, день за днём, похожим один на другой, – довольно скучно. Особенно, если тебя уже не донимают телесные заботы – сон, еда, половое влечение. А вот зачем я вам?

И вонзил в меня взгляд своих холодных глаз. Под таким взглядом, так и хочется сказать – прокурорским, как-то расхотелось ваньку валять:

– Я не знаю, – честно отвечаю я, – мы как бы и случайно здесь, но – как бы и нет. А для чего – не знаю. Мы не знали, что найдём ваш Некрополис, но подарок вам прихватили. Портос, троглодит оглоедовский! Харэ утробу набивать – харя треснет. Неси посох.

– Сей миг! – вскакивает Молот, вытирая руки о довольно-таки грязный платок. Ну, хоть не о штаны или о волосы – уже прогресс приличный.

– Мы тут случайно упокоили одного персонажа. Ибо он чуть не упокоил нас. И у него был какой-то посох. Говорят, Повелителя Мёртвых. Нам он – без надобности. И выбросить жалко. Вот, прихватили с собой.

Молот несёт посох на вытянутых руках, боевые перчатки надел, а всё одно – через лоскут сыромятины держит.

Некромант встал. Глазницы его залил зелёный свет.

О-о-о-о, зеленоглазое такси!

О-о-о-о, притормози, притормози!

Страшно, блин! Аж Ниппель сработал – отодвинул растерянного Некроманта от меня.

Извиняюсь, объясняю, что хрень эта срабатывает, когда я испужамшись. А зелёные глаза – ещё со времён «называешь ты меня колдуньей» – меня пугают.

Некромант смеётся. Берёт из рук Молота палку. Молот бежит и прячется за спину распухшего от страха Корка. Посох окутывается бледно-зелёным пламенем. Хрустальный череп в изголовье исчез за ядовито-зелёным шаром колышущегося протуберанца.

Некромант кланяется мне в пояс. И уходит. Мы растеряны. И есть как-то расхотелось. Молча, расходимся по своим комнатам. Благо все расселены в одном блоке – через стеночку друг от друга.

А что толку, что у каждого – отдельный номер, все уже через несколько минут собрались у меня. А всё – из-за самого номера. Ну не могли ребята поверить, что комната пять на шесть метров – спальня, три на четыре – уборная, а шесть на восемь – кабинет. И это – на одного! Колонны, полированный каменный пол с мозаикой, стены с изразцами, потолок с лепниной, гардины, шторы, балдахины – их всё это погрузило в состояние культурного шока. Даже Белохвоста, жившего в императорских покоях.

Как жить после этого? Как жили они в землянках с блохами? Как ночевать впредь у костра? Система водопровода и теплоснабжения вообще убила. Особенно – Молота. Ребята тупо боялись всего этого. Боялись – сломать.

– Вот вас накрыло! А когда в этих же ванных купались, в шикарном банкетном зале костями перекидывались – ничего?

– Так то, мы думали, прихоть Властителя. А получается, что это – обычно. Для всех?

Учу их пользоваться благами цивилизации. Заодно сам учусь. Благо люди одинаковы, но магия в Мире накладывает свой отпечаток на технологии.

И наконец, выгоняю всех. Ещё раз кайфую в горячей ванне, плюхаюсь в огромную постель, закапываюсь в подушки, перины, одеяла. Надеюсь, не иллюзия. И я не валяюсь голый в прелом тростнике. Безопасность? Мы в полной власти Некроманта. Если захочет – пикнуть не успеем. Только – расслаблен я. Не чую я западни. Спать!

Глава 6

Просыпаюсь от того, что чувствую чьё-то присутствие. Меч как сам лёг в руку. Откидываюсь на подушки с выдохом – в свете спутников Мира вижу силуэт Некроманта.

– Извини, разбудил. Вам, живым, нужен сон. Сон приятен. Ещё раз извини, я слушал тебя, твои эмоции и мысли.

– Ты – Разумник?

– Я – много кто… – Некромант садится на подоконник, смотря на залитый лунным светом двор. – Когда-то давно… Так давно, что записей не сохранилось, я был настолько одарён, что потерял рассудок. Страсти обуяли меня. Я… жаждал. Жаждал любви, наслаждений, власти, могущества, богатств. И не заметил, как обретя всё это, потерял всё. Ты понимаешь, о чём я говорю. Я вижу.

– Да, сценарий знакомый, – зевнул я.

– То, чем я являюсь сейчас, сделал я с собой – сам. Самым радикальным образом избавился от страстей, что обуяли меня. А для всего Мира я… умер.

– Ты – Дракон?

– Да. Я – Дракон. Наверное, последний Дракон.

– Не последний. Венец Владыки Властителей нашёл себе носителя.

Некромант протянул руку, закрыл глаза, улыбнулся:

– Я – нежить. Потому Венец обошёл меня. Нашёл себе живого носителя. Причудливы игры крови. Теперь я понял, почему наши пути сошлись. А прямые потомки давно утеряны. Пусть – так. Но вижу – он не жаждет власти.

– И правильно. Я стараюсь всеми силами ему вправить мозги на место. Он – хороший мальчик. Не хотелось бы, чтобы его постигла судьба его предка. Твоя судьба. Я бы хотел, чтобы власть для него была не идеей фикс, а осознанной необходимостью.

– Мудро. Мудро. Покажи мне свой мир.

– Слушай, а ты сам сможешь? А то я спать хочу. Идёт?

– Идёт? Ах, в этом значении. Да, конечно. Я могу и сам пройти твою защиту, но лучше – если ты сам меня пустишь.

И он меня научил, как это сделать. Буквально – гипнозом. И тут же, тем же гипнозом, научил, как улучшить защиту разума. И усыпил меня. Пусть смотрит. Вечная псевдожизнь имеет и существенные минусы. Скука – первый минус. Информация из моей головы развеет его скуку на некоторое время.

А утром у всех болели животы. И дело – не в еде. Тонкие излучения смерти, которыми тут пропитано было всё, – не самая благоприятная среда обитания. Печать Чистоты помогала. На несколько часов. За это время мы походили по дворцу Некроманта, рты поразевали на достижения магических наук и технологий ушедшей эпохи.

У Некроманта оказался целый научно-исследовательский комплекс. Мы могли только в священном трепете посмотреть на всё это, боясь прикоснуться к чему бы то ни было. И ничего не поняли.

Только Дух, живущий во мне, пришёл в неистовство от всего увиденного. И за моей спиной умудрился договориться с хозяином всего этого великолепия. И мне была экстренно проведена операция по ампутации доброкачественной опухоли – подселенца. Дух был перенесён из моего тела и разума в ёмкость одного из Камней Души. И стал Дух ИИ, как Архитектор в «Матрице». Будет жить в этой лаборатории и проводить исследования – сбылась мечта идиота.

Это я про себя. Я избавился от шизофрении в моей голове. Конечно, поговорить с собой – с умным человеком – приятно, ибо сам с собой всегда найдёшь общий язык, но, блин, стрёмно же.

А теперь пусть и кукуют вместе: псевдоживой Некромант и бестелесный разум в ловушке кристалла Камня Душ.

А мы собрались уходить. Тут очень хорошо и красиво. Но сама Судьба выдавливает нас на Путь. Поносом… Этот бред про излучение смерти я же и придумал. А Некромант тактично промолчал.

Во время прощального ужина Некромант отдаривался, широко распахнув сейфовые двери сокровищницы. Как он сам сказал, посох увеличил его возможности вдвое. А вот, правда или сладкая патока в уши, чтобы нам было льстиво, – догадайся сам.

Начнём с младшего. Камень Правды. Этакий шарообразный прозрачный булыжник неправильной формы. Когда врёшь, краснеет. Пятый счастлив.

Молоту – слесарный набор инструмента. Молоты и молотки, напильники, ножи и зубила, клещи, сверла, ленты пил и пробойники. Всё в хитром ящике. Из таких материалов, каких мы и не знаем. Некромант говорит, что вечные. Особый вопрос – молекулярный нож. Разводишь две рукояти. Меж ними – нить. Невидимая. Режет всё! И порвать её – невозможно. Молот – аутист. Надолго. Ушёл в себя с блаженным выражением лица героинщика и вернуться не обещал.

Гобу – артефакт иллюзии. Нажимаешь «кнопку» – меняешь облик. Даже голос меняется. Снять иллюзию не может даже допотопная Замковая Защита. Маги эту иллюзию не видят. Я не думал, что это – сокровенная мечта зверолюда, не быть зверолюдом.

Корку – целых два подарка. Эластичная броня-скафандр, меняющая размер вслед за хозяином. Привязать надо только кровью. И – корона. Корк, увидев её, поспешил в догонку за Молотом – в аут. Это корона последнего вождя зверолюдей. Эффектов – никаких. Чисто – культурная ценность. Но для зверолюдей, как Шапка Мономаха – символ власти.

Гоб упал на колени перед застывшим статуей Корком.

Интересно девки пляшут! Значит, говоришь, сотни лет сидишь затворником? И с Потопа живых не видел? А откуда ты эту клыкастую икебану добыл? Откопали твои коммунары? При том, что зверолюды в Мир пришли уже после Катастрофы? А главное – зачем? Штука эта ценностью является только для этой расы разумных существ. Ни активной магии, ни драгметаллов, ни камней самоцветных. Зачем ты это ожерелье из клыков искал, тащил сюда, хранил? Случайно прихватил? На всякий пожарный? Завалялось под кроватью? Что за бред? Кто ты, дядя, для Мира? Как ты связан с Пауками? Зачем наши пути пересеклись? Голова сейчас лопнет! Мой Дар Разумника вывел меня на «разгон мозга». Но без результата. Только голова разболелась да вогнал сам себя в стресс – нервным истощением.

А Некромант продолжает раздачу «пряников».

Марк получил Мешок Путника. Мешочек, который можно спрятать в рукаве, уменьшающий размер и вес всего, что в него положили. Как позже выяснилось, внутреннее пространство Мешка Путника – какой-то пространственно-временной провал. Если туда положить сковороду со скворчащей яичницей, через год она ещё будет скворчать. И обжигать.

Смотрю завистливо на Марка. Вот это – подгон! Вещь в хозяйстве – незаменимая. Так! Решено! Теперь Марк – ротный старшина! И прапорщик! Нахрен! Черт, обидно как! Щас расплачусь! Хочу такую сумочку! И лабутены! И охренительные штаны!

Но это – не единственный предмет, вручённый Марку. Ещё ему подарен какой-то плащ с довольно занятной застёжкой. Плащ, оказавшись на плечах Марка и замкнув «контакт» этой застёжки – пультом управления, тут же начал мимикрировать под окружающую обстановку. Эльфийский плащ. Дьявол, мне такой бы тогда, в горах! Афганских или Кавказских!

А нашего новобранца Некромант просто засыпал кренделями: шлем, наплечники, наручи и нагрудная часть панциря. Части кого-то комплекта брони. Шлем, кстати, полностью глухой. Ну… вообще. Оказалось, забрало – односторонне прозрачное. Как у наших байкеров. А на голове – глухое яйцо. Без щелей и отверстий. Ещё и отростки выпустило, «укоренившись» на шее.

Нормально. Новобранец экипирован. А то на него мы доспеха вообще не делали.

А вот следующий «подгон» Некроманта кинул нас в пучину шока – всех. Фигурная трубка, с мастерски встроенными кристаллами крупных самоцветных камней. Некромант, как жеди[2], нажал что-то, и трубка превратилась в «световой меч» из кино про Дарта Вейдера. Глядь, мать моя, женщина! Настоящий лазерный меч!

Белый Хвост застонал:

– Меч Абсолютного Пламени! – и упал на колени, как паломник перед Гробом Господним, склонившись.

– Ты верно догадался, отрок, – говорит своим неповторимым голосом Некромант, – это – Вздох Дракона. Меч Императора-Дракона.

– Мне? – стонет юноша. Глаза его сейчас выпрыгнут из размеров лица. Я попал в анимэ?

– Нет. Ты будешь его применять. Ты используешь его по назначению, ты поймёшь, когда и зачем. Ты мечтал стать Императором. Ты умрёшь Императором. Вместо Императора. Такова твоя Судьба!

Белый Хвост склонил голову.

Моя очередь. У меня слюни текут по подбородку и бороде на кольчугу. Заржавеет. Ёще раз напоминаю себе про губозакаточный карандаш. Мне досталась простая бесполезная висюлька. Да, ювелирка, да, брюлик – огромный, да, всё изготовлено очень красиво, но, черт! Я же не та девушка, для которой лучшие друзья – бриллианты! Я – старый, матёрый душегуб! Убивец, вор, подлец и бродяга! Хочу меч-кладенец, броню Дарта Вейдера с силовыми щитами Имперского Дестроера, рюкзак безразмерный с голой Моникой Белуччей внутри, скатерть-самобранку и ковёр-вертолёт! А это что? Что за ошейник, гля?!

– Ты не должен его снимать – никогда! Слышишь – никогда! – талдычет мне этот козёл, не совсем померший. Вернее – недобитый!

– И это – всё? – говорю я, поняв вдруг, что веду себя, как обиженный мальчик, которому выпала по лотерее не та конфета. Резко беру себя в руки. Это всё – последствия «разгона» – истончение эмоциональных барьеров, нервозность, психическая неустойчивость, истеричное состояние.

Склоняю голову, благодарю. Да-да, именно так. Извиняюсь за секундную слабость. Ещё раз – благодарю. Ибо – думать надо не за себя, а за «други своя». Ибо вместе мы стали сильнее. На порядок!

Некромант вешает мне кулон на шею. Оказывается, разомкнуть его я не смогу. Смотрю на Некроманта с немым вопросом – что за…? Я не твой раб!

А в голове, набатом:

– Так надо, Разломник. Ты всё поймёшь. Ты уже всё понял. Завершай дела. И жди.

Сам себя беру под блокировку эмоций. Потому как – накрыло. Моё тело, без моего участия, проводит официоз прощания. Я же, запертый, сам собой, внутрь моего же сознания, как зритель в этом 3D-фильме, смотрю картинки от первого лица.

Очнулся через несколько часов, когда устроили привал в седловине меж двух холмов, порубав выводок каких-то осквернённых тварей, что жили в этих чахлых кустиках.

Ребята обсуждали подарки Некроманта. Марк предполагает, что Некромант – бывший Император. Отсюда – неприкосновенность его Некрополиса и отсутствие отметки о его местоположении на всех картах. Отсюда же – такие дары сногсшибательные. Особенно Клинок Абсолютного Пламени. О таких сохранились лишь легенды. И ни одного известного на данный момент действующего Клинка.

– Нет, – качает головой Белый Хвост, – он – не Дракон.

– Дракон, – вмешиваюсь я, – он сам это подтвердил.

– Тогда он солгал. Или – нет. Но он – не Император. Близкий, кровный родич – возможно. Я слышал легенду про Великого Разрушителя. Он мог быть по крови Драконом. Он был Правой Рукой Императора. И он – цареубийца. Самозванец. Силой занял Престол.

– Разрушитель?

– Тогда это называлось Архиразрушитель. Сейчас бы назвали – Повелитель Разрушения. А ещё – Повелитель всех Стихий, Повелитель Разума. Представляете, какой силы это был Маг? Чтобы свергнуть его, Маги открыли разрывы и впустили в Мир сущностей иных миров. Так тут появились демоны и прочие расы. С этого началась Война.

– И мы усилили его – вдвое! – простонал Марк.

– Он сам отрёкся от Престола. Тогда ещё. Сказал, что его никто не понял. Отрёкся в пользу Наследника и пропал, – Белохвост вертел подаренный Некромантом нагрудник в руках.

– А мы тогда завалили лича, что тоже был крови императорской и что-то из этой же Тёмной Школы, – говорю я.

– Я слышал. Вы убили его потомка. Драконы этим и сильны были. Магия Разрушителей – самая… хм… разрушительная.

– Откуда у него Венец Короля? – спрашивает Корк. – Венец был утерян до прихода нашего народа в Мир.

Молчим. Смотрим друг на друга. Вот это мы вляпались в жир ногами! Пауки, короли, пророчества, межвременные, межмировые перемещения, теперь ещё и Кощей Бессмертный! Куда бечь-то?

«Завершай дела и жди!» – вспомнил я. Ещё один ясновидящий – и все на мой редут!

Да знаю я! Знаю! Что песец крадётся незаметно! Знаю! А бежать от него – умереть уставшим. Смерти я не боюсь. Боюсь я – за этих вот щеглов. Накроет нас всех одной боеголовкой. Если они и ядрён-батоны не стесняются применять!

Одно ясно – Некромант нам помогает. Он может быть и Пауком, но всё одно – играет свою партию. И пусть мы лишь пешки на их доске, но своими играми они нас двигают. Из пешек – в ферзи. Меж их противоречий и разнонаправленных интересов мы можем проскочить. А ещё лучше – «соскочить». Уйти с доски. Не битой фигурой пасть в размене, как Лебедь, Сокол и Лось, а совсем покинуть доску. Или хотя бы как Кащей – из фигуры став Игроком. Тьфу – тошно аж, представить себя в роли этого закулисного масона. Тьфу!

Надо попытаться «свалить». Или хотя бы ребят вывести «за скобки». Так! Это – идея! Работаем. А «истерику» будет лечить Оля. Нам всё одно к ней надо – не будет же Гадкий Утёнок таким уродом всю жизнь ходить?

– Ребята, вечер скоро, – говорю я.

Вижу, как глаза у «моих» щеглов – загораются. Успели меня изучить. По полёту секут. И с полуслова понимают.

– Обустраиваемся на ночлег. Тут я, к слову, вспомнил сказку одну. Так, навеяло. Называется «Гадкий утёнок».

Все смотрят на Белого. Тот напялил шлем на голову. Смотрите! В чёрное матовое яйцо забрала. Обглядишься!

Глава 7

Только к Оле – это через Олега. А до Олега – до… в общем, до вечера только дорогу будешь рассказывать. Потому приступаем к оперативному реагированию на тактические цели и задачи. Ближайшая – наши кузнецы. И группа Пятого. Как раз те самые акробаты, которых мы наняли в нагрузку с их сестрой, что уже учится Жизни у Оли. А Одарённого к огню братца-акробата устроили в одну из именных школ, доплатив за ребят недостающий взнос.

Нам не сложно. На самом деле дела денежные не были так плохи. Просто ныть и изображать из себя Мойшу не только приятно, но и весело. Ну, такой у меня юмор. А так – заказы мы берём из категории «VIP». Самые высокооплачиваемые и быстрые. Потому как – кому-то убить полуразумного динозавра, владеющего магией и Скверной, не только долго, но и безнадёжно, а вот нам – реально. И это – только один случай.

Да-да! Выпендриваюсь. А как иначе? Посыпать голову пеплом? Вредно это для жизненного цикла нервных клеток. Надо искать хорошее даже в безнадёжно плохом. Мы тогда самонадеянно решили, что нам предстоит схлестнуться с таким же ящером-переростком, которого мы завалили в Гиблом Лесу, а нарвались на магический танк. И если бы не Ниппель, там бы все и остались! Тварь была не только огромна, толстокожа и сильна, но ещё и магичила, хитрила, обманывала и финтила. Одним словом – опять мы убились о Дикого Дракона. Да-да. Это уже было похоже на дракона – больше, чем на ящерицу-переростка. И всё же мы справились! Вот с того и пошла слава «Красной Звезды».

И это не считая казны Синего Ореха и тех сокровищ, что Олег натаскал в Долину за все эти годы своих «археологических экспедиций». Там, на этом фоне, мои векселя на тысячи терялись, как разменные мелкие монетки.

Но не зря говорят, что богат не тот, у кого много золота, а тот, кому хватает. Вот нам пока – за глаза. Но любой из наших проектов на будущее сожрёт всё это. Ещё на начальном этапе. Даже не начав работать. Потому – мало! Маловато будет!

Да и разве дело в деньгах? То, во что вылепливаются в моих горячих руках пластилиновые вороны ребят, ни за какие деньги не купишь. Можно купить будущего вождя краснокожих? А нашего Кулибина? А нашего Берию? Не-не, не к ночи будет помянут! Приснится ещё! Посмотрит через пенсне – отстирывать штаны придётся! Я про Пятого, в которого моё понятие разведки-контразведки ложилось, как прописанное. Потому как с самого младенчества парень привык скрытничать и анализировать информацию. Это было основой его выживания.

А мне ещё нужны свои собственные Тимирязевы, Мичурины, Рокоссовские… Наполеон у нас – есть. Нужны люди, которые вытащат Мир из полуподвального существования. Вернут нормальную жизнь.

Да-да! Тот урод, Телепортатор, заразил меня. Как я и боялся. Я тоже мечтаю о всеобщем счастье и процветании. О Красной Империи. И о прочих прекраснодушных утопиях. Только молчу. Чтобы остальных своим безумием не заразить.

Потому решаем задачи по мере их одупления.

Вот сейчас – сошлись звёзды у Камня и кузнеца. Они одуплились. Оторвали «корни от земли» и готовы, как перекати-поле, катиться туда, куда дует ветер перемен. А чтобы «ветер перемен» не угнал будущий наш костяк «НИИ стали и сплавов» за горизонт или в Колесо Перерождений, и сходятся «звезды». А именно – моя командо-штабная группа, две группы Наёмников по разовому контракту и труппа акробатов, что именно с таким прицелом «стригла пипл» именно в этих местах. Подсматривая, подслушивая и вынюхивая.

Очередной городок ютится в холмах, соединив холмы насыпями. Именно тут сошлись «звезды».

Без особых напрягов «на таможне» мы попадаем в город. И сразу едем в центр по пустым улицам. На площади – столпотворение. Братья-акробаты уже закончили «ходить на головах». Наступает время сатиры. И театра миниатюр. Про суровую реальность.

Именно эта способность ребят подмечать тонкие линии реальностей и натолкнули меня на мысль сложить их и Пятого, проявившего недюжинные способности в стезе главы «сикрет-сервис». Братья-акробаты, собирая местные слухи, ставили недурные, чуть ли не шекспировские сценки, где высмеивали властителей и прочих персонажей местных бомондов. Они очень ловко и довольно точно определяли невидимые простому обывателю тайные рычаги и невидимые нити управления процессами. Но высмеивали всё это, показывая, что система их ценностей – иная. И она достойна уважения.

И не я один такой умный. Многие пытались «приручить» талантливых ребят. Но нам удалось. И теперь они – «Красная Звезд». Даже больше, чем мы. Ибо они – властители дум. А мы – лишь теневые кардиналы, пугающиеся собственных отражений. Именно эти ребята закладывают «смыслов» в «Красную Звезду» даже больше, чем мы с Олегом. Щеглов не считаем. Они пока – открытые тетради в клетку. Они пока сами «пишутся». И к нашему лидеру – Ястребу-Наполеону-Спартаку – это тоже относится.

Сегодняшняя сценка не про местных «персонажей». Может, не успели набрать материала? Может, нет ничего примечательного. А раз так, то надо показывать что-то, что у всех на слуху. Потому сценка – про группу оболтусов, что самонадеянно пошла бить ящерицу-переростка, а была бита и позорно бежала от настоящего дракона. А дракон смеялся вслед.

Я смеялся громче всех. Молодцы! Так нас! Чтоб носы не задирали, нагибаторы чуевы!

И очень прозорливо. Кто будет считать людей, высмеивающих «Красную Звезду», – Красной Звездой? То-то!

Следующая сценка – как некий парень с белым хвостом, пришитым к поясу сзади, пинает заливающуюся слезами девушку, а отец девушки порет парня его же белым хвостом. Что интересно – Белый Хвост смеётся наравне со всеми.

А вот следующая сценка – уже не смешная. Про попа и его работника – Балду. Как Балда, с лебедиными перьями, торчащими из штанов, пришёл к попу за деньгами, деньги получил, а отдавать – не может. Да и не хочет. Весь юмор – в ужимках и отмазках Балды, пытающегося объегорить попа. Попу это вконец надоело, он бьёт Балду посохом по голове (откуда они кетчуп взяли – интересно), поп сам садится на стул со спинкой, стул ломается, поп нелепо падает, задрав подол сутаны, выставив голые ноги и голые ягодицы.

И вот тут – интересно. Взорвался смехом только люд, одетый победнее. А вот люд позажиточнее прикинутый – с цепями и бронированный – взбледнул с лица. Проняло. На мой взгляд, эта пьеса – даже не намёк, а в открытую высказанное предостережение.

Кидаю серебрушку в шапку миловидной девушке, даже не успевшей привести платье в порядок после сценки, где «белохвост» рвал это платье. У девушки слишком глубокое декольте и постоянно мелькает то бедро, то ягодица. Зато народ кидает монеты щедро да тянет загребущие лапы. Девушка, смеясь, но ловко выворачивается, загадочно стреляет глазками и многообещающе улыбается. И чем тяжелее монетка, тем более томный взгляд, выразительнее надуваются губки и тем ближе пальцы подавателя прорываются до прорех в платье.

А вот мне (если совсем честно, то Брусу Чану) она подарила другой взгляд – взгляд «всё – ОК!» – и кивком головы подтвердила направление на запад. Меня, старого пердуна, молодка просто проигнорировала.

Когда народ стал рассасываться, едем к Западным воротам. И перед воротной башней сталкиваемся в узком переулке с огромной повозкой акробатов и начинаем спорить с «артистами», кто кому должен уступить дорогу. Пока лаялись, пока зеваки пялились на ругающихся (только местными матерными выражениями) щеглов, несколько человек юркнули в балаган повозки акробатов. Я напрягся. Краем глаза смотрю туда. Так-то – глаза «сурово» смотрят на «базар».

Старший брат-акробат – тот, что «качок», – вылез из балагана. На меня не смотрит, возится с упряжью, но кивает. В это время «спорщики» договорились, что каждый едет по своей стороне дороги. С тем и тронулись.

Как только прошли «таможню», нас догнал десяток бойцов. Те самые Наёмники, что мы наняли по разовому контракту. Выяснив, что нам по пути, пристраиваются сзади. Но как только мощёная часть дороги кончилась, обогнали нас, устав глотать пыль, и поехали впереди на полёт стрелы. Чтобы пыль успело снести после них, но быть в видимости друг друга. А так, мы – просто попутчики.

Иной раз думаю, что эта «загадочность» и перестраховка – излишние. Но противник у нас такой, что не разбирается, виновен ты или случайно оказался рядом. Юсовцы местные. И не разбирает средств поражения. Не применяет точечного оружия. Под раздачу попадают все. Потому труппа, по легенде, – сама по себе. Мы – Наёмники. И передовой дозор – Наёмники – тоже все сами по себе. И нас всех ничего не связывает. Кроме места встречи, которое изменить нельзя.

По дороге – совещания. С Пятым и его агентами. Получили данные, проанализировали. Прочёл им лекцию, мастер-класс по их работе.

Потом – совещание с Молотом и его агентами. Тут же и обрисовал им их задачи и моё видение их будущего, как «НИИ стали и сплавов». И опять инструктаж по технике безопасности – способам многослойной шифровки и необходимости скрытности. Самый лучший способ обмануть всех – наикать самого себя.

– Никакой ты, Камень, не Маг земли. Спрячь свой щёгольской плащик. Ты – подмастерье Мастера Нима. Молот – его племянник. Вы – простые погорельцы, что поэтому решили резко сменить место жительства. Будете «играть» деревенских чудаковатых кузнецов. Диковатых, потому – нелюдимых. Потому кузницу вам выбрали – особняком. Приткнувшуюся к самой крепостной стене. Предыдущие хозяева тушили своё имущество два раза. Последний раз так сильно погорели и пожгли соседей, что решили продать кузню. Вот вы и нарастите стены. Из негорючих материалов. Из камня, например. Чтобы больше соседей не жечь. И чтобы взгляды этих соседей вас не жгли. Продавать будете только посредственного качества топоры и другой, не боевой, инструмент. Оружие вы делать просто не умеете. Одеваться – победнее. Дым у вас будет идти постоянно, стучать будете – постоянно. Потому изделий должно быть много. Но всё должно быть такого качества, чтобы слава о вас не разнеслась широко, но вопросов об окупаемости не возникло. Вам будут поставлять закупленную у Самоделкиных продукцию, чтобы вы от работы не отвлекались. Ясно?

– Почему оружие нельзя? – спрашивает Ним.

– Потому как оружейники – стратегический ресурс Властителей. Они всегда перед глазами, на глазах. Всегда – под присмотром. А простые вилоделы никому не интересны.

– Надолго это?

– Не знаю. По большому счёту – это экспромт. Надо было что-то резко соображать. Кто ж знал, что эти… мрази настолько безумны. Потому будем рядиться в овечьи шкуры. Я понимаю, вы думали, что мы вас доставим на нашу базу. Но у нас – нет Дома. А теперь понимаю, что иметь Дом Красной Звезды – непозволительная роскошь. Причём смертельно опасная. И ещё одно соображение: самый верный способ не дать врагу просчитать тебя – не строить планов на послезавтра. Вот завтра и посмотрим, что будем делать вчера.

Кивают. Даже Молот. Хотя Молот знает, что – не имея плана – не победить. И у кого план «длиннее» – тот и в выигрыше. Молот уже давно привык, что «одно говорим, другое – пишем, а правду – держим в уме». План у нас есть. «Длинный». НИИ – очень долгая песня. Молоту жизни не хватит пропеть её до конца. И даже – Камню. Хотя он – Маг. Свойства материи можно изучать бесконечно. И через тысячи лет будут открытия.

Углерод знаком был людям всегда, но углерод: в угле – мягкий, горючий, в графите – мягкий, негорючий, в алмазе – твёрдый, негорючий. И это всё – углерод. В разных формах. А за несколько лет до моего перехода сюда узнал, что открыты какие-то углеродные трубки. Самый прочный материал на тот момент на Земле.

То же – с железом. Низкоуглеродистая, мягкая сталь, что царапается чуть ли не ногтём, булат, крупповская, златоустовская броня и победит – всё это железо. А какое разное железо!

И с этим можно играть бесконечно.

И надо искать в этом Мире хром, никель, вольфрам, молибден, алюминий, титан. Найти, научиться добывать, учиться применять. Дел – на века!

– Потому далеко не замахивайтесь. Я понимаю, как у вас руки чешутся. У самого чешутся. Но, чтобы добиться успеха, надо ставить перед собой достижимые цели. А недостижимые – дробить на достижимые части.

– Есть дракона по кускам, – кивает Молот. – С каких кусочков начать?

– Меня интересует простой, быстрый и дешёвый способ соединения колец кольчуг в неразрывные цепи. Сейчас соединяют склёпкой. А это – порнография, как по мне. Или вовсе – просто сомкнутые кольца. От секущих и рубящих ударов защитит. А вот прокол не держит. Подумайте над сваркой. Термитной, дуговой, диффузорной – не суть. Кольца должны замыкаться неразрывно. Это увеличит прочность кольчуги вдвое. Если не больше. Камень, ты – Маг. Тебе и все карты в руки.

Кивают.

– Второе – способы покрытия материалов антикоррозионными слоями. Камень, ты помнишь, как та сталь сама себе отрастила тончайший слой защиты? Нам надо найти способ продлить век любому материалу – сталям, бронзе, меди. Сразу говорю – гальванизировать золотом, серебром и медью – не способ. Магия, даже остаточная, не подходит. Способ должен быть достаточно дешёвым, чтобы делать тысячи повторений в год на каждого мастера. Каждого кузнеца. И не мага. Вот и думайте. И ещё – к скрытности. Нам нужны скрытные доспехи. Чехлы – на открытые доспехи, доспехи, носимые под одеждой. Даже если смогут догадаться, что доспех есть, из чего он сделан – должно быть тайной.

– Обычно – наоборот. Самое ценное – на виду.

– У нас самое ценное – жизнь. Слышали про Неуловимого Джо? Нет? А знаете, почему он неуловимый? Не потому, что его поймать не могут. А потому, что он на хрен никому не нужен! Так вот и мы. Если ты не привлекаешь к себе внимания, тебя и убивать не за что. Сама форма доспеха под чехлами внушит уважение. А вот, из чего он сделан – из картона, дерева, кожи, бронзы, стали или стали совсем необычного цвета, – никого не колышет. Если мы всех своих оденем в стандартные доспехи, покажем рубиновую или изумрудную сталь, нас начнут вырезать только за красный отсвет доспеха или зелёный отблеск клинка. Геноцид устроят.

Проговорили до ночлега. Ночевали прямо в поле. Два десятка не самых слабых бойцов вдали от Порубежья – чего нам бояться?

А в самый час волка, впятером, покинули лагерь. Я, Марк, Белохвост, Корк и гоб. Наши пути опять разошлись. Ребятам надо обустроить кузнецов, Пятый будет практиковаться – в работе под прикрытием учить акробатику и фиглярство. А у нас – своя задача. Мне надо встретиться с нашей второй штабной группой и сдать им Белохвоста. На поруки. По описи и под подпись в приходном ордере. Или в накладной.

Глава 8

Когда-то давно, как в прошлой жизни, прошлой весной ещё, мы ходили по нахоженным дорогам, ночевали в городах, в постоялых дворах. Теперь – сплошь пустыня. Мы ходим не дорогами, а направлениями. По карте. Тварей и Бродяг мы уже настолько не боимся, что воспринимаем встречу с этими сущностями, как атрибут климата. Как комаров, укусил тебя – прихлопнул. Не укусил – отмахнулся, проехал дальше.

Когда сошли с дорог, путь стал короче, как бы ни было это парадоксально. Ходим напрямки от одной точки на карте до другой.

Вот – очередная метка. На лысом холме – нагромождение глыб дикого камня. Всё, что стихия оставила от некогда творения воли разумных. А вот и метка. Стоящий вертикально продолговатый камень и два округлых булыжника по бокам. Пошло, но неприметно. Первое, что начал символизировать человек, первое, что было увековечено, – как раз это самое. И до сих пор. А Фрейд и рад. Под его теорию, что у всех людей член – поперёк мозга, подгоняется легко!

Под камнями – захоронка. С весточкой. По-русски. Не думаю, что в Мире русские буквы пользуются большой популярностью. Но всё же – шифровка. Никаких конкретных названий и дат. Ассоциации, иносказания. Эзопов язык. Паранойя, паранойя! Перестраховка на круговой лжи и самообманах.

Олег пишет, что один «кулак» попал в затруднительное положение и просит разобраться. В ситуации? Или с купцом-олигархом? Кем ещё может быть «кулак»? Да-да, мы с Олегом – творения красной пропаганды. И слово «кулак» для нас ругательное.

Так как светило уже клонится к горизонту, ночуем тут. Ночью срабатывает Ниппель. Проснулись, посмотрели на беснующихся тварей, обратно завалились спать. Лишь Марк что-то пробурчал под нос. Проклятие. Только я не обратил внимания – вкладывал он Силу в слова свои, или так, поругался беззлобно.

Да и не жалко. Твари – совсем бесполезные. С прошлых хоть ингредиентов для алхимиков набрали. Эти – совсем беспонтовые. Белесые слепые мутанты – кроты с зубами, как у крокодилов. Как взойдёт светило, спрячутся.

Утром – вокруг тушки тварей. Всё же Марк их проклял своей магией, а не словесным пожеланием. Ну, значит, ему и стаскивать их в кучу. Как раз – тащи вон в ту «клумбу». Пока мы завтрак соображаем.

Потом я на эту кучу тушек бросил заклинание, которому меня научил тот бандитствующий Маг земли, брат по крови. Ну, как «бросил»? Получилось только через час насмешек ребят надо мной. И полным опорожнением магического хранилища во мне. Зато, когда сработало, тушки стали оползать, как восковые фигуры на жаре.

Пока процесс шёл своим ходом, пробежались вокруг холма в полной выкладке, помахался с Белохвостом тренировочными мечами.

Ястреб и Марк мне уже знакомы. Все их финты и повадки знаю. Олег, вообще, ни разу не мечник. Любой благородный его заколет на дуэли. Как кабанчика. Вообще игнорирует эту необходимость. Научился азам, самым изначальным, и успокоился. Типа, он – Маг! А когда боезапас иссякнет? Применишь рукопашный бой? С голой пяткой на шашку?

Корк и остальные щеглы, как бой с тенью, – их школа фехтования точно такая же, как и моя.

А вот Белый Хвост удивил. Пять раз из пяти. Причём его приёмы изначально заточены под длинный клинок. Очень нужные навыки. У меня теперь ножик – с метровым клинком.

Когда тушки тварей «пропали», почти растворившись в бульон из простейших органических соединений, наковырял землю и бросил туда семена чистодрева. Может, приживётся? Скверны в тушках было немного, питательные вещества усиленно впитывались почвой. Как раз в таких случаях и высаживают местную берёзу. Специально выведенный магами-химерологами сорт дерева. Жутко дефицитный и дорогой, но растущий как раз в бесплодных местах. Нужна только почва, немного перегноя и немного Скверны. Потому и я таскаю мешочек с семенами.

Только у меня раньше не получался «Распад». Да и сейчас долго что-то. И не так эффектно, как у того Мага. Ладно, так и назовём – «Полураспад». И кости остались. Мягкие, как хрящики. Потоптал ногами.

Поехали. В пути Белохвост мне «на пальцах» раскрывает секреты своих приёмов. А потом – воспроизвожу. На привале. Многократными повторениями, чтобы в спинной мозг записалась механика. А за спиной – остальные. Даже Корк. Хотя он мечи не любит. Но универсал по жизни ходит легче и дольше, чем узкий спец. И дышит вольготнее.

Даже гоб пытается хворостиной повторить все движения. Да-да, гоб пытается учиться! Но у него совсем плохо получается. И память у него плохая, и мелкая моторика «заточена» под совсем другие «манёвры», да и с сообразительностью у него – не очень. Ну, что с него взять, с полуразумного полузверя? За всё это время смог освоить только несколько подсечек и бросков из самбо. Вот и всё. Кроме метания камней и примитивных ударов топором – ничего не умеет. Хотя усердно старается.

– Рекс, откуда ты такую мерзкую рожу взял? – спрашиваю его.

Все рассмеялись. Давно уже косятся и посмеиваются над мутирующим гобом. Действие артефакта Некроманта. Гоб выбрал самого «симпатичного» из виденных им людей.

– Что не так? – удивился этот полусладкий щёголь. Смех стал ещё сильнее.

– Так не пойдёт. Тут надо либо очень непримечательную рожицу носить, либо какого-то, наоборот, известного персонажа.

– Спартака. Два в одном, – кивает Марк, – будет у нас сразу два лидера. Пусть «они» всю голову сломают – кто из них настоящий.

– Как тебе идея, Рекс? Хочешь быть немного командиром?

– А можно? А он не обидится? – робко спрашивает гоб.

– Спасибо скажет! Тебе помочь его образ вспомнить?

– Помоги…те. А то ошибусь.

– А это даже к лучшему, – кивает Марк, – а то мы сами будем путаться. Вспоминай Спартака таким, каким ты его видишь. А мы тебя будем учить, как ходить прямо и величаво.

– Ага, – усмехаюсь я, – вырабатывать царскую осанку, лоск и командный голос.

– А как это – командный голос? – удивляется Корк.

– А вот так: Стройся! В шеренгу по двое! Запе-е-вай!

Да-да, я не зря был последовательно сержантом, потом – старшиной. Научился «строить зелёных». И эти – побежали сразу в разные стороны на пересекающихся курсах.

– Ладно, – махнул я рукой, – проехали. Марк, Белый, черт, тебе надо имя придумать. Гадкий Утёнок! Ибо палево! Может, Серая Шейка?

– Серый … – подсказывает Корк.

– Больно пошло и прямолинейно, – качает головой Марк. – Серый Хрящ!

Каждый предложил по варианту. А потом ещё по одному. Общее было одно – все они имели прилагательное «серый» к непотребному эпитету. Белохвост не обижается. Ухмыляется, вертит в руках свой глухой шлем.

– Закрыли тему, – махнул рукой я. – Так и будешь – Серый.

И повторил слово «Серый» по-английски – Грей. Белый повторил. Кивнул.

– Вот, – подвёл итог я, подтягивая подпруги, – а для официальных церемоний будешь Серый Кардинал.

В этот раз «Серый Кардинал» – по-русски.

– А что это значит? – удивляется Серо-Белый.

Начинаю рассказывать. Лицо парня осунулось. Он нахлобучил свой байкерский шлем, буркнул:

– Тогда уж лучше так и быть – Тенью Хозяина. Как это будет на твоём языке?

– Тень, – говорю я. – Серая Тень.

– Вот. Пусть так и будет. И звучит необычно. И не похабно.

– Принято! – я взлетаю в седло. – Так, я отвлёкся. Марк и Серый, доставайте свои карты и синхронизируйте маршрут. Да, идём вот этим вектором. Вот, крупный город. Зайдём. По рынку прошвырнёмся, отдохнём. Может, приключение найдём на свои задницы.

– Лучше – на передницу, – воскликнул Марк, ударив коня шпорами.

М-да. Как-то я привык, что Молот и Пятый – мелкие ещё. А Корк – вообще стоически переносит воздержание. А тут – половозрелые мужики. И это надо учитывать.

– И на передницу, – соглашаюсь я, – судя по карте, город торговый, транзитный. Вон сколько путей в него сходится. Пеших, речных. Должно быть каждой твари по паре. Корк! Сразу предупреждаю – на невольничий рынок не пойду. Сам себе самку покупай!

– У меня уже есть невеста, – надулся Корк, – ждёт меня дома.

– Да ты крут, парень! Столько хранить верность подруге – уважаю!

– Где он, дом? – крикнул Марк. – Дом – роскошь, которую мы себе не можем позволить. Как там, а? «Покой нам не по карману»?!

И ржёт. А смех – злой. И на меня смотрит. А разве я виноват? Ах, ты вон про что! И ты чуешь? Да, Марк, – дело идёт к развязке. К точке бифуркации. Тьфу! К кульминации, к переломному моменту! Вот! Так лучше звучит.

Не надо, парень! Не надо. Это – моя судьба. Тебе не обязательно стоять на месте схождения дорог, времён и вероятностей – вместе со мной. Это – мой удел.

Серый чует что-то, смотрит то на меня, то на Марка. Потом опустил глаза. Да что такое?! И этот догадался! Какие все умные, твою в атом! Везёт же мне на умников-разумников!

Только парочка зверолюдов равнодушна и меланхолична. Корк с любопытством смотрит, как черты лица и тела гоба изменяются, преобразуя организм под новую личину. Поэтому Маги и не могут увидеть эту иллюзию. Потому что это – не иллюзия. Артефакт изменяет верхние покровы тела, кожу, мускулатуру, хрящи, жировые ткани и даже – кости, преобразуя зверодюда в высокородного человека. С присущими высокородным гармоничным строением тела и лица. Цвет глаз изменился первым.

Глава 9

– Туда нельзя, – кричат гоб и Корк.

– Вижу, – ответил я, останавливая коня. Интересное порождение Скверны. Я как-то видел японский «сад камней». Так вот, это – похоже. И воздух над этим местом пульсирует. Стоим, смотрим.

– Впервые вижу такое, – удивлённо говорит Марк, – хотя считал себя знатоком Скверны.

– Нет в этой хрени Скверны, – говорю я.

– То-то и оно! – соглашается Марк.

– Это Разрыв-Капкан! – говорит Корк, кидая в Сад Камней подобранный булыжник. Камень, будто попал в водоворот – закрутился в воздухе, полетал по спирали и мягко занял место в спиральном ряду таких же камешков.

– Хм, хотел назвать это Садом Камней, но уж больно похоже на спиральную модель Галактики, – говорю я.

Молча, смотрят на меня. Ничего никто не понял. Тем более что половину слов я сказал на русском, не зная местных аналогов этим словам.

– А если туда что-то живое попадает – разрывает, аж брызги летят! – говорит Корк. – У нас таких – много. Тут впервые встретил.

– Это какая-то разновидность духа, – говорит Серый, – так считают Маги Университета. Они их всех называли Духом Пустоши.

– Ща – проверим! – усмехаюсь я.

Проецирую перед глазами сложную структуру рун. Основа – Печать Чистоты, но завязано всё – иначе. Подразумевается, что это – Печать Развоплощения. Оружие против неупокоенных душ. Так говорил Душара. Его прощальный подгон.

Печать инициирована. Вспышка Света.

Ничего…

– Это не неупокоенный дух, – мотаю головой я.

– Дед, а ты раньше это заклинание против духов применял? – спрашивает Марк.

– Нет ещё. Но Душара говорил, что должно было сработать. Знаешь, что я думаю? Это – не дух. Это – просто физическая аномалия. Бывает же так, что иногда вода не с горы бежит, а в гору. Или вода в водоворот закручивается в обратную сторону. Корк, а другие аномалии видел?

– Разрыв-Капкан и Выдох Песчаного Демона. Из песка бьёт сильное пламя, если к нему подойти. Больше – не видел. А тут у вас, у людей, вообще впервые вижу наших духов.

– А у вас, в Ярикраве, это обычное дело? – спрашиваю.

– Да. По границам пустошей – полно таких проклятых вместилищ духов.

– Вот и ответ, – усмехаюсь я. – Ярикрав – страна Магов. Магические ловушки. Без магии. Кто здесь это сделал? До Земли Магов – сотни переходов.

– Не знаю, как насчёт магии, – мотает головой Корк, – но Хозяева – сами их боялись. Я слышал ещё о вместилищах, что бросаются камнями в проходящих мимо. И ещё какие-то. Сейчас не вспомню.

– Есть просто Капкан, – говорит гоб, – заходишь – как скала на тебя падает. Шевельнуться нельзя. Но если не один – можно вытащить. А у нас, за загонами была Ненасытная Утроба. В неё мусор и падаль выкидывали. Исчезало – как не было. И казнили нас – так же. Моего брата туда бросили. Только кровавая пыль была один удар сердца. Потом и этого не стало.

Смотрю на Марка, глаза которого горят. Ещё один двинутый. Исследователь. Надо ему яблоком по голове стукнуть – вдруг Ньютоном станет?

– Что, Марк, поедем исследовать? – спрашиваю.

– Мир интереснее, чем нам кажется! – восклицает он.

– И не говори! Такая интересная хрень! Такая полезная в хозяйстве! И как я раньше жил без этой суперхренорезки? – удивляюсь я. – Поехали, что встали?

– А Орден Иглы убирает эти «проклятые вместилища духов», – говорит Серый.

Удивлён. Смотрю на Марка. На его удивлённую морду.

– Разрывы? – спрашиваю. Кого? Да, сам себя.

– Надо валить. По-любому!

– Нам надо сообщить про это место в любой храм или обитель, – говорит Серый.

Видно, что он вспоминает последовательность действий. Его этому учили? Серый продолжил:

– Но лучше – в любом Доме Гильдии Наёмников. К святошам нам лучше не показываться на глаза. Они пришлют звено Ордена Иглы. Проклятие! Звено Сшивания Разрыва.

– Разрыв всё же. М-да, – трогаю я коня. – Так что, Марк, исследование отменяется. Пока не станешь великим учёным Университета. Или Академии. Может, в ней к твоему Тёмному Дару спокойнее относятся.

– Нет. Я бежал с третьего курса. Бежал от смерти.

– Бывает, – пожал я плечами.

Я усмехнулся. Да, информация по аномалиям и Ордене Иглы переворачивает всё на сто восемдесят градусов. Есть о чём подумать. А зачем я думаю молча? Пусть тоже размышляют вместе со мной:

– Всё же в Ордене Иглы есть какая-то польза. Это – раз. Кроме этого, не думаю, что это – магическая хрень. Скорее всего, иные физические принципы существования материи прорываются в этот Мир. Поэтому так и странно. Это – два-с. Но нам лучше поторопиться. Вдруг звено уже на подходе. Это – три-с. А, в-четвёртых, эти Разрывы сами появляются или всё же кто-то недобрый ходит и рвёт пространство? Не хотел бы я с ним встретиться. Устроит такую бяку у меня прямо под ногами. Или – прямо во мне.

Всех передёрнуло.

– Хозяева? – робко спрашивает Корк. Он боится? Бесстрашный до отмороженности Корк боится «хозяев»? Сие – весьма печально.

– Маги Ярикрава шляются по пустошам Империи и устраивают Разрывы в диких местах? – качает головой Серый.

А вот Марк усмехается:

– Нагнал ты жути, Дед! Слушай, а ты всегда такой мрачный? Даже я, уж насколько меня жизнь помучила, и то – не нагоняю таких ужасов на самого себя.

– Нет, не всегда – только по средам и пятницам. Конечно – всегда, Мрак. Надейся на лучшее, а готовься – к худшему.

– Это нелегко, – вздыхает Корк, – ждать отовсюду удара.

– Да, это так, – соглашаюсь.

Пока языки разминаем – уезжаем от аномалии.

– И всех подозревать? – спрашивает Серый, зачем-то напялив шлем.

– Обязательно! – киваю я. – Только враг – не предаст.

– И нас? – вскинулся Марк. – После всего?

– Вас – в первую очередь.

– Ну и сука ты, Дед! – обиделся Марк.

– Я понимаю, я – человек новый, непроверенный, – спрашивает Серый, – но их почему подозреваешь?

Вздохнул. Больно. Мне – больно. Им – больно. Но гнойник надо вскрывать и выгонять лишнее, тогда – легче станет. Потому говорю:

– Был у меня сосед. А у него была собака. Вот – такая, размером. Специальная бойцовская порода. Но псина росла в тепле и ласке. Была как живая игрушка. Прыгала, бегала за мячиком, детей облизывала, а дети по ней всячески ползали, целовали её, мучили даже, но она никого не трогала. А однажды трёхлетний ребёнок соседа по привычке решил облобызать псину. А она кинулась. В лицо. Лицо ребёнка разорвала в клочья. Когда сосед позвал меня пристрелить псину, она смотрела такими виноватыми глазами! Она не виновата, что она – зверь. Корк и Рекс не виноваты, что они – зверолюды. И мне это надо учитывать. Подходить к тому же Рексу с человеческими мерками – получить разорванный хлебальник. Так, Псина?

– Будешь обзываться, так и будет! – рявкает Рекс.

– Что и требовалось доказать, – вздыхаю я. – Ты, Серый, вообще втёрся к нам в доверие, чтобы мы тебя сами довезли до твоего соперника на Престол, чтобы ты его разрубил Световым Мечом, от которого не спасёт никакой доспех.

Серый втянул шлем в наплечники. Осунулся весь.

– А я? – спрашивает Марк. – Дай угадаю. Я – вообще Тёмный. И соглядай Пауков. Агент под прикрытием, как ты говоришь.

– А ты – Тёмный. Самый опасный. Зверей можно приручить и учитывать элементарную технику безопасности в общении с нелюдями. Серого можно перевоспитать, перепрограммировать, сломать, наконец. А вот твоя сущность может тебя – захватить. И ты уже не будешь Марком. И мы этого можем не заметить. Кроме того, ты – агент под прикрытием, но не Пауков, а Тёмных Сил. И через тебя, с нами, Тёмные ведут свою игру!

Марк вскинулся весь, побледнел. Губы – тонкая полоска, в глазах – ненависть. Шипит:

– Ты! Ты! Ты – такой…! Как ты можешь? Ты хуже нас всех!

– Это урок? – тихо спросил Корк.

– Да, мальчик мой. Это урок. Надо всегда просчитывать всех. Даже друзей. Чтобы друг не оказался «вдруг».

И пою неувядающую классику:

Если друг оказался вдруг

И не друг, и не враг, а так…

– Зачем? Это невыносимо! Жить в окружении врагов. Каждый удар сердца ожидать кинжала в спину, – стонет Серый, срывая шлем с головы. Так вот от чего ты бежал!

– Ещё раз говорю – только враг не может предать, – говорю я.

– Как жить – никому не веря? Как строить – никому не доверяя?

– А вот так! – воскликнул я. Самому больно всё это говорить. Жить так – ещё больнее! Но я сейчас не просто старик, а наставник всем этим ребятам. Потому продолжаю:

– Самые верные друзья те, кому ты нужен. Для достижения их целей. А тебе они нужны – для достижения твоих целей. А если цели совпадают – вообще зашибись! А вот если ваши цели противоположны, не надо ждать преданности от этого человека.

– Мерзко! – восклицает Серый.

– Такова жизнь, – вздыхаю я. – Корк, какая твоя цель?

– Стать вождём. И с тобой я – потому что с тобой я этому учусь. А ещё ты – хороший друг.

– Так, пёсика можно не спрашивать. Или спросить?

– Не надо меня ни о чём спрашивать! – огрызается Рекс. – Вы меня задолбали!

– Серый? Твоя цель?

– Я не хочу убивать Обретённого Наследника. Я иду сложить свой меч к его ногам. И научиться. Мы учились у одних и тех же людей. Вещий Алеф, отступник, которого ты называешь Олегом, учил меня техникам ментальных защит. Но вокруг Ястреба – верные люди. И какие люди! А вокруг меня… – он махнул рукой, – хочу этому научиться. Да, благодарен за урок!

– Марк?

– Нет у меня целей. Кроме выживания и познания. Себя, людей, Мира. За короткое время с вами я постиг больше, чем за все годы в школах! Но ты! Всё одно, ты – сволочь! Нельзя так говорить! Ты всё вывернул наизнанку! Все потроха – наружу! Мерзко теперь! Тьфу! Светлую дружбу свёл к обычному купи-продай. Как у лавочников!

– Ты, Марк, хороший парень, хоть и – Тёмный. Но ты – сам себе хозяин. И всегда им будешь. Хозяин только своим сапогам. Ты никогда не захочешь водрузить себе на хребет бремя ответственности. А вот эти двое поведут за собой людей. И им надо уметь управлять людьми. Не прекраснодушными словами и лозунгами, а умея – так же препарировать и вывернуть наизнанку человека… или не человека. Понять, на что он способен и на что – не способен. И как этот разумный может послужить твоим целям и задачам. Нет плохих людей. Есть неправильное их использование. Даже врагов можно использовать в своих целях. И нужно. Поучитесь у Пауков.

– Я не хочу больше вести за собой людей! – тихо, но твёрдо говорит Серый.

– Куда ты, на хрен, денешься?! Не хочет он! Не хочешь – иди вон за тот холм и вскройся! Ты, тля, родился – Властителем, Князем Крови! Тебя всю твою жизнь учили – вести людей. Соскочить удумал? Это – измена! Измена всем людям не только Империи. Всем людям Мира! Ты! Именно ты – по роду своему – должен идти впереди всех!

– А Ястреб? – Серый ошарашен моей отповедью.

– А ты на других своё бремя не перекладывай! Что, в ладоши захлопал радостно – пусть Ястреб тащит Империю? А я на подачках проканаю? Не проканаешь! Ястреб – тоже человек! И не вечен! И он в одну каску должен вашу долбаную Империю тащить? А? Кроме Империи – есть Дом Лебедя. Своё семейное дело ты на кого бросил, а? Людей, что родились под вашими знамёнами? Те, кто верность Дому Лебедя впитал с молоком матери! И это обязывает тебя быть верным им. А ты? Ты не хочешь? Это как назвать? Самоотвод? Дезертирство? Измена?

На Серого жалко смотреть. Что, не смотрел на своё поведение под таким углом? Нет? Посмотри! Полюбуйся. Корк тоже задумался. Да и Марк – тоже. Но над другим:

– Вот ты нам тут рассказал, какие мы нехорошие людишки. Сейчас вспомню. А, редиски! Навохудоносеры! А вот ты! А? Давай, выворачивай себя наизнанку!

– А тебе не кажется, что ваше место – возле параши? Выворачивать самого себя – противоестественно. А вот сделать это Корку или Серому – полезно. Закрепление пройденного. Так, Серый, гляжу – в ауте. Корк, работай!

– Ты – хороший человек, Дед. Крепкий, надёжный. Слово держишь. Хотя обещания от тебя – не добиться. Столько условий выставишь…

– Именно поэтому, – вякаю я.

– Не сбивай! – рявкнул Корк.

Блин, а он вырабатывает «командный голос»!

– Так вот. Ты – хороший. Но любого из нас ты готов положить на пути к своим неведомым целям. И это напрягает, как ты говоришь. Для этого ты нас и подбираешь, учишь. Как меч – собираешь нужные куски стали, прокаляешь в огне и долбишь молотом – со всей жёсткостью. Закаливаешь холодной водой и затачиваешь твёрдым камнем. Мы – твоё оружие. Чтобы разить твоих врагов. Или сломать нас об их защиту. Но я тебя достаточно узнал и точно знаю – если я лягу, то рядом будет истекать кровью и твоё тело. Нас ты не пожалеешь. Но и себя ты не жалеешь. И от этого – моё уважение к тебе. Нас ты гоняешь, как будто мы враги тебе, но я уже понял, что для нашей же пользы. И всегда ты готов закрыть любого из нас – грудью. Хотя кто мы тебе? А предать? Я не знаю – сможешь ли ты предать? Ты, вообще, способен на такое? Для меня честь – быть твоим щитом!

Я кинул в него свой шлем:

– Мелкий, мерзкий подхалим! Незачёт! На пересдачу!

Глава 10

Название этого города переводится просто – Пять Гор. Вот и пусть будет Пятигорск.

Город – большой, красивый, богатый. Владеет городом князь Медведь. И герб города, как герб Берлина или Ярославля, – медведь на задних лапах.

Город окружён несколькими кольцами укреплений. Крепости пригородов – наружное кольцо. Уже привычные насыпи – второе. Только тут – насыпи без стен по верху, а как железнодорожная насыпь – дорога по непрерывному кольцу насыпи. МКАД. Ну а если враг прорвётся через насыпь, перед ним предстанут каменные стены и башни. А один из больших холмов, давших городу название, дополнительно превращён в крепость. Это Медвежий Камень – город в городе. Крепость в крепости. Дом Медведя.

Широкая река Светоносная берёт город в полукольцо. Потому много пристаней под стенами, и аж три рынка тянутся вдоль реки, соединяясь в торговый квартал. И в самом городе – ещё два рынка и множество лавок. Ремесленных, купеческих. В город стекаются дороги с трёх сторон света. И вытекают два речных торговых пути – Верхний и Нижний. Соответственно – вверх по реке и вниз.

Надо ли говорить, что где много торговцев и много денег, там много тех, кто на этом живёт, это обслуживает и с этого питается. Банки, конторы стряпчих, гостиницы, постоялые дворы, питейные заведения, бордели и дома терпимости, театры и арены, гильдии всех ремесленных и торговых цехов, Гильдия Наёмников и Ночной Двор – организованная преступная группировка воров и убийц, наполовину легальная. Ну, как – полулегальная? Все знают, что они есть, что они действуют. Но кого за руку поймали – тому руку и отрубили. Если не снесли голову прямо на месте.

Не удивительно, что на входе в город нас не особо и «растаможивали». Маг быстренько проверил на Скверну и Тьму (Скрыт работает), всучил гостевые амулеты – добро пожаловать! Ибо тут такой народооборот в воротах – пробка образовалась. Потому таможня работает в облегчённом, поверхностном режиме.

– Будьте как дома, но не забывайте, что вы – в гостях! – говорю я.

Ребята улыбаются.

– Да, Марк. Я тебе говорил, что теперь ты – старшина роты? Как нет? А ещё ты – завхоз и казначей!

– Тогда деньги давай!

– Ты – казначей. Это у тебя мы должны клянчить деньги, а не наоборот. Так что – вперёд и с песней! Барабан тебе на шею, флаг в руки, дудку в зубы и – звиздяй навстречу поезду! А мы лишь тебе будем свои «хотелки» вот таким голосом высказывать: нам бы искупаться да пожрать! Марк, организуй, пожалуйста! Заметь, «пожалуйста» – сказал. Не как вы.

– Да когда такое было?!

– Да всегда! Пока они рты разевают, старый больной человек носится, как скверный веник – обустраивает этих оболтусов. Теперь – твоя очередь!

– И за что я удостоен такой чести? – прищурился Марк.

– За читерский походный инвентарь. Да, заготовка всего самого необходимого, да и любой прихоти нашей – тоже теперь на тебе.

– Да забери этот Мешок себе! – восклицает Марк.

Я задумался. И даже бороду в задумчивости на палец накручиваю:

– Мешок или гемор с хозяйством? Нет, нах! У тебя – и Мешок, и – завхоз.

Ну, вот, поднял настроение людям. Уже хорошо. Опа! Отжёг воришку плёткой – аж радостно стало, будто сторублёвку нашёл. Обломись, парень, у нас внутренние карманы практикуются!

– Всё хорошо, – говорю, морщась, – богато, величественно, но вот запах! Всё же маленькие городки чище. Особенно в Порубежье. Там это, вонючее, – ценный ресурс. – Я показываю плёткой на плюшку посреди мощёной улицы. – Мне уже не нравится этот медвежий угол, – говорю я, – делаем дела и валим!

– Да откуда ты такой чистюля взялся! – возмущается Марк. – Горячую воду – каждый раз, еду – не вонючую, бабу – частую! Всё нос воротишь. Разоришься с тобой!

– Марк, ты завхозом всего пять минут, а уже – Мойша типичный!

– Он терпеливо учился всё это время у тебя, – смеётся Корк, снова ставший Моргуном. Может, поменять легенду? Хотя Моргуном он был в Синем Орехе. А это – далеко.

– Даже я все эти стоны нищего, разорённого старика уже наизусть знаю, – молвит человеческим голосом дубликат Ястреба, чьи обязанности исполняет гоб.

Когда преобразования закончились, гоб признался, что ему даже думать и говорить стало легче. Потому он – верхом. И даже подпоясан мечом. Если вынимать из ножен не будет, сойдёт за боевой. Меч от боевого только и отличается тем, что толще, тяжелее да – не заточен.

Да и на коне гоб – как мешок с дерьмом. Да-да! Я же тут уже джигитом стал неимоверным. Падать с коня перестал. Но драться верхом – не рискну. Так что я дорос до драгуна. Марш – верхом, драться – пешком. Но и то – поймал себя на том, что свысока смотрю на верхового Рекса. Хотя ещё недавно так же нелепо выглядел.

Но и передвигающийся бегом на своих двоих Спартак – глава «Красной Звезды» – глупо. Ибо – палево. Ладно, научится. Кони его перестали бояться – уже хлеб. Да и Корк смог приручить к себе одну кобылу. Остальные так же на него фыркают. И это – источник вечных шуток всей команды. Про запах псины.

– Командир, сначала в Гильдию? – спрашиваю я гоба. Гоб не слышит. Потонул в море запахов этого средневекового мегаполиса. Махнул на него рукой.

Гильдия Пятигорска – так же как и в Синем Орехе – занимает целый квартал. Тут тебе и «центральный офис», тут свои мастерские, свои хостелы, свои кухни и столовые. И домовладения местных административных работников Гильдии. А самое ценное – свой тренировочный комплекс. Три площадки для занятий с холодным оружием и один полигон для Магов, с возводимым магическим барьером.

Заходим в Дом Гильдии. Ну, прилично. Немного стандартно. Но чисто, светло, хотя и шумновато.

Зал полон людей. Основная масса одета в стандарт Наёмника – походные одежды свободных, но не слишком широких покроев, материалы – крепкие, прочные – сукно, кожа. Броня, оружие, походные плащи. И лица – такие же – жёсткие, обветренные, загорелые. Глаза – цепкие, жёсткие.

Но были и «залётные» – грезившие приключениями мальчики и девочки. Некоторые оделись под стать моде Наёмников, но сидело всё это, как новая, не обмятая форма со склада – на лысых призывниках. А некоторые – «в гражданке» – весёленькие плащики, городская одежда.

Подходим к «ресепшену». Девонька явно запарена уже. Смотрит на нас взглядом: «А вам от меня что надо?»

– Звено Красной Звезды, – заявляет «Спартак», как и научили его.

Несколько удивлённых взглядов на нас. Девонька несколько секунд думала, потом махнула. К нам подошёл тёртый Наёмник средних лет.

– Идёмте. Мы вас ждём.

А я смотрел на стену заказов. Сразу бросилось в глаза объявление «Дом Жура» и звёздочка красным мелом – напротив. Отмечено как заявка в процессе исполнения. А звёздочка красным мелом – кем заказ принят. Легко «красная звезда» – «зашла». Я про символизм.

Тёртый ведёт нас из зала через двустворчатую дверь. Минуем коридор, ещё – дверь. Лестница. Поднимаемся на третий этаж. Приёмная. Ну, блин, всё как у людей! У землян, я имею в виду.

Принимает нас глава рукава (отделения, филиала) Гильдии Наёмников, глава Гильдии Пятигорска – Ворон Пятигорский. Не маг. Но рубака – знатный. По виду. Только – или было это давно, или наслоение сала ему не мешает. Сидячая работа? Или с обменом веществ начались проблемы? Былую стать ещё видно, но бока и брюхо вылезли, за щеками – ушей не видать, подбородок навис над воротником. Да и когда-то угольная борода подделась пеплом.

Наш «Спартак» осмотрелся вокруг, поглядел на меня, мотнул головой. Я шагнул вперёд. Молодец, гоб. Видимо, правда – обличие Ястреба положительно сказалось на твоих умственных способностях. Короткий инструктаж усвоен влёт.

– Звено Красной Звезды, – говорю я, показываю рукой на ребят, называю наши радиопозывные: – Пращур, Спартак, Моргун, Сумрак, Серый.

Ворон кивает, записывает имена в журнал. Сдаём ему «гостевые амулеты», получаем другие. И запечатанный воском пакет с оттиском звёздочки с серпом и молотом. Олег выежнулся. У меня и у него – две звезды. Как у всех – рубиново-золотые и второй комплект – с родными символами. Да, подделать такую печать – как два пальца об асфальт, но это так, для лохов.

– Что по заказу? И заказчику? – спрашивает Сумрак, он же – Марк.

Ворон впервые осмотрел нас внимательным взглядом. Полистал свои журналы, стал рассказывать. По делу и кратко. Профи. Уважаю. Когда он закончил инструктировать нас, дали ему «наколку» про обнаруженную аномалию – Сад Камней. Удивили толстяка. Он даже засуетился. Карту схватил, отметил графитовой палочкой место, куда ткнул Сумрак, завис над картой, задумавшись.

Через пару минут, видя, что Ворон про нас просто забыл, покинули его кабинет.

Несмотря на все подколки, Марк быстро договорился и обустроил нас. В подведомственном Гильдии заведении. Так – дешевле. Пока грели нам воду, ждали в зале, перекусили. Пивка попили.

– Какой план действий? – спрашиваю я «Ястреба».

Он выпучил глаза. Инструктаж до этого момента не доходил.

– Рекс! Щас по шее получишь! Ты что глаза выпучил? Тужиться будешь в заведении с буквой «ЭМ».

– А откуда я знаю, какой план? – шипит Рекс.

– План – хороший! – говорю я. – А ты – всё так же важно надуваешь щёки и многозначительно хмыкаешь и киваешь. Понял?

Рекс надул щёки и кивнул. И тут же был обрызган пивом. Все просто заржали, а Серый как раз сделал перед этим глоток. Потому и брызгается. Посмеиваясь и икая, Серый вытер лицо платком, отдал его Рексу, чтобы тот тоже платком обтёрся, а не рукавом.

– Дед, я беру это на себя, – говорит Серо-Белый, – я научу его манерам. Щёки надувать и кивать вовремя и многозначительно.

– Научи-научи. Ты эту науку с рождения постигаешь.

– А если без шуток, – Марк ставит кружку, задумчиво смотря на неё, – дела делаем, вопросы решаем или осматриваемся?

Невольно усмехнулся. «Дела делаем», «вопросы решаем». Мало того, что говорят, копируя меня, так ведь – копируя плохое. Быстрее всего прилипают маты и слова-паразиты. Как в той присказке – «Не водись с ним, он тебя плохому научит». Так вот, я их плохому научил.

– В принципе, мы не спешим, – говорю я, повернулся к Рексу. Гоб кивнул. Молодец! Споёмся!

Марк расцвёл, схватил кружки, вскочил:

– Тогда ещё по кружечке!

– Марк, сядь! Не пристало самому бегать, – осуждаю его.

– Смотри, сколько народа! Не дождусь. И не сломаюсь, – Марк стартанул к стойке трактирщика.

– Может, тогда завтра по торговым рядам прошвырнёмся? Вдруг что интересного заприметим? – спрашивает Корк лже-Спартака. «Прошвырнёмся». Ну, а я о чём?

Смысла в спектакле со лже-Спартаком не было, кроме наработки привычки к такой маскировке.

– Может, в самом деле, а? – спрашиваю и я.

– Что, поизносились? – спрашивает «Спартак». – Сходим. Старый, мы не опоздаем?

– Если заказ не отменился, пока мы бродяжничали, то пара дней плюс-минус – не критично. Терпит.

«Спартак» кивком – соблаговолил. Вот. Уже получается. Я пока сам не знаю, зачем Некромант запустил этот сценарий Лжедмитрия, но роли отыгрываем.

Кстати, про Некроманта. Его подарок мне пропал. Я ощущаю, что он есть, что он – на шее и на груди, как прилипший, но его не видно. И нащупать руками – нельзя. Ничего не понимаю. Мало того, что бесполезное украшение, так ещё и невидимое! Зачем оно? Это какой-то сильно извращённый юмор? Настолько извращённый, что даже я, тот ещё юморист, не втыкаю.

По подаркам ребятам – всё понятно и даже – восторг – так всё в масть! А вот «подгон» мне – совершенно непонятный. Понятно, что это – ствол на сцене, но хотелось бы хотя бы ориентировочно спрогнозировать – как и когда он жахнет. Может быть, конечно, это и тупой, примитивный маяк-жучок, что «пасёт» меня. Но в том то и дело, что слишком тупо и примитивно. Слежка может быть, но как одна из побочных функций. Как отметка своего местоположения у современного смартфона. Основные функции смартфона же – не отметка точки на карте?

Ладно, время придёт – увидим. Снять, один хрен – не могу. И не мешает. Как будто и нет его. Кулона.

После помывки молодёжь сорвалась на бл… прогуляться. Оставили всё ценное на меня и – полетели, подгоняемые турбонаддувом буйства гормонов. А я лучше вздремну. Мне ночёвки на земле – уже в печёнках! Все рёбра гофрировались. Посплю на постели. Без клопов – бича постоялых дворов этого Мира. Марк первое, что делает, заселяясь, – проклинает мелких вредителей. Тараканы, клопы и грызуны разбегаются в ужасе. Даже летающий гнус не лезет в открытые окна.

Всё же – нет плохих работников. Есть – неверное их использование. Вот и Мастер Проклятий применим с пользой.

А пакет был с рукописными инструкциями. Русские рукописные буквы и арабские цифры – та ещё задачка для дешифровки. Если местные решат почитать. Это надо владеть языком, он должен быть – родным, чтобы не только прочесть эти строки, но и прочесть то, что сказано между строк. Иносказания, недосказанности и намёки.

Вот во сне и будем «впитывать» указания к применению.

Глава 11

Вечером идём на «концерт». Город – большой. Под бродячих артистов выделена отдельная площадка, что так и называется – Смотрильня. Конкуренты «Бременским музыкантам» дают представление. Разочарован. Скучно. Музыка как камнем по стеклу. Кривляния их натужные. Песни – примитивные. Хотя я знал, что так и будет. Но шёл не за эстетическим удовольствием, а для сбора информации.

Народ – разогретый, расслабленный. Только уши грей, да вовремя вставляй восклицания и осторожными вопросами направляй словесный понос в нужное тебе русло. И узнаешь не только оперативные мульки по театру будущих действий, морально-политический климат, психологические портреты значимых для города персонажей. Но и много чего ещё малозначимого, но – полезного.

Ничего, запомним. Я именно поэтому умения Магов Разума называю искусством, что ими изменяется твой собственный разум, мозг. Память у меня стала не то что не старческая, а феноменальная. Я, копаясь в собственной памяти в поисках фильмов, мультов и книг, так развил свой «жёсткий диск», «накопитель информации», что могу «достать» и «проиграть» любое воспоминание. Только это сильно выматывает. Именно в психоэмоциональном плане.

Так вот, весь этот бред «потоков сознания» подпившего народа, в тишине и покое, лёжа в постели, руки за голову, я и вспомнил и, запустив «разгон» мозга – анализировал. Завтра будет у меня состояние психического истощения, истерики, нервозности и лёгкого помешательства. Но это будет – завтра! А сегодня мне надо заменить своей седой головой целый аналитический отдел.

Итак! Что мы имеем? Выводы первичного, поверхностного анализа. Купец – потенциальный наш заказчик – недавно обосновался в городе. До этого не был замечен в торгово-финансовых кругах. Тёмная лошадка. Шиканул он сразу, засветил свою немалую мошну, но стал посмешищем. Ибо купил, не торгуясь, недвижимость с очень соблазнительной обёрткой: размеры складов, местоположение – оптимальные, размеры подземелий – впечатляющие, действующие магические конвекторы холода – вообще, бесценны, ибо – утраченная допотопная технология. Но домик-то – с душком. Что-то там в этих подземельях обитает, что сгубило всех предыдущих хозяев недвижимости и всех «Охотников за привидениями» – Наёмников. Именно поэтому имение и пустовало.

С целями и задачами – понятно. Понятно так же, почему Олег не полез в подземелья и не послал другую «Звезду», уж Охотников у нас хватает. Почему я должен «разобраться». И почему «кулак»? Деньги – штука такая. Ниоткуда не берутся и никуда не исчезают. Закон сохранения массы-энергии работает и в случае с деньгами. А все крупные финансовые воротилы знакомы меж собой. И известны самому крупному финансовому институту – Паукам. Пауки не могут владеть всеми деньгами Мира. Это и не нужно. Надо лишь контролировать финансовые потоки. И вот это – как раз и есть Пауки.

Подвожу итог и набросок предварительной версии. Товарищ Кулак решил, что может разбогатеть. И для меня не важно – как. Контрабандой он заработал «первоначальный капитал», тайной золотой шахтой, работорговлей или наркотой. Важно, что резко стать богатым и остаться вне паутины – невозможно. Итак – это «паучок». Это – раз.

Кулак покупает дом с привидениями. И нанимает «Красную Звезду». Воняет? Воняет. Это – два.

Потому Олег и сделал этот «ход конём». Прикинулся ветошью – простым клерком-диспетчером: «Я только бумажки оформляю. Писарь при штабе, бланки заполняю. К вам прибудет бригада специалистов». Пусть теперь думают: кого вязать – клерка или исполнителей? Вязать всех? Пусть они не боятся никого, но, отмороженных никто не любит. С безбашенными никто дел иметь не будет. Вязать нас прямо в этом городе они рискнут только в том случае, если будут уверены, что мы – то, что им нужно. Потому мы – простые исполнители. Решаем проблему и ничего не знаем. Это – три.

А почему просто не послать Кулака на три забавные буквы? Такого вонючего паучка? А потому что я – только недомаг Разума. Недоучка и самоучка. А Олег – специалист высочайшей квалификации. И его «разгон» мог дать ему гораздо более глубокие горизонты анализа и вывести совершенно к другим выводам. Тем более, что исходим мы всё же из разных условий задачи. Мне – сохранение личного состава. Олегу – стратегические масштабы.

Ладно, изменим исходные. Ага! Материально-техническое снабжение и логистика! Можно выстроить свою структуру. Да и нужно. Но люди, средства, время… Или – воспользоваться чужой, уже готовой структурой. Нужен оператор на этом рынке. Олег анализирует паутину. Копается среди пауков и мух, запутавшихся в паутине. И его выбор пал на Кулака. Или не только на Кулака. Значит, купец этот – не безнадёжен. Нет бесполезных людей. Есть неправильное применение. И – токсичные, вредные люди. И Олег надеется, что с Кулаком можно будет делать дела, при соблюдении некоторых условий? Это – четыре.

Ну, и Олег решил переводить воспитанника с тактического уровня на оперативный простор. Это – пять. Переключает Ястреба с роли военачальника на роль управленца. Иначе – зачем масштабные каналы материально-финансового оборота?

Как в масть – проклёвываются целых два полковника: Корк – потенциально, и Серый – настоящий полковник! Есть на кого свалить беготню и махалово острыми железками.

Всё, нах! Не могу больше! Голова лопается, руки потрясывает, ноги судорогой сводит. Спать!

Утром инструктирую ребят. Слушают внимательно. Распределяем роли. Серый дополнительно инструктирует гоба. До усмешки лже-Спартака:

– А быть командиром – не сложно. Надавай всем заданий, кивай с важным видом, да покрикивай!

В ответ – злое, истеричное ржание «полковников» Корка и Серого. Ну, по княжичу – понятно. Отведал он этой баланды под названием «руководство людьми». Но Корк чего истерит? Он-то когда успел понять, что власть – самое горькое блюдо из возможных? Или это – реакция на то, что он играет роль командира нашего отряда на время этой операции?

– Дед, как думаешь – прошвырнёмся? Или сначала до заказчика докопаемся? – спрашивает Марк.

– Мне лень дважды толкаться на базаре. Пойдём, детали дела узнаем, тогда и порешаем – чем докупиться. Ну, а остальное прикупим – заодно.

– Так и сделаем, – выносит вердикт лже-Спартак.

А он явно вживается в роль. Да, у нас – всё сложно. Командир – Спартак. Но конкретно в этом деле – Моргун. Пусть у тех, что станет анализировать нас, крыша протечёт.

Коней забирать не стали. По городу верхом – пафосно, конечно, но неудобно. Толкучка. Да и времени – поглазеть, уши погреть – больше.

– Вот, не понимаю – буквально в дне пути – пустоши, Сад Камней, Бродяги, Твари, Скверна, нищета и опасный для жизни труд от рассвета до заката, на истощение, борьба с природой за кусок хлеба, а тут – такая кичливость! – это я возмущаюсь, увидев уже третью дамочку в подчёркнуто непрактичной одежде, но – пышной, со множеством складок угробленного дорогого материала.

– Да в материал, что ушёл на её бесполезный наряд, десяток людей можно было бы одеть!

– А у вас – не так? – шипит Марк, наклонившись к самому моему уху.

Задумался. Ненадолго. Вздохнул:

– Да, так же!

– Люди! – возвестил лже-Спартак. Будто это всё объяснило.

Ну, да. И у нас – люди специально едут на какой-нибудь тропический остров, чтобы почувствовать себя королями. Падишахами на час. Это у нас – некоторые москвичи сидят на золотых унитазах, забивают гаражи золотыми машинами, заполняют бассейны марочным шампанским или чёрной икрой, хотя в десятке километров от них сёла вымирают. Этот же, с золотым сральником, сокращает рабочих своих предприятий, заставляет оставшихся пахать за двоих или троих за одну зарплату, чтобы выкинуть годовую зарплату всех этих рабочих на помойку. Вместе с икрой из бассейна. Зачем? Понты дороже бабла? Дороже смысла?

– Это вызывает гнев тех, кого обобрали, – говорю я.

– Для этого есть стража, войско, Тайная Стража, Церковь и… Ночной Двор, – отвечает Серый сквозь свой глухой шлем. Шлем исправно транслирует речь, будто и нет глухого забрала. – А как у вас подавляют недовольство несправедливостью?

– Да, так же. Силой и словом. Полиция и пропаганда.

– Дед, – подозрительно смотрит Марк, – ты опять «разгоном» баловался?

– А что? Заметно? – насупился я.

– Где твоя хвалёная мудрость и выдержка? Что ты дёргаешься, как малолетний идеалист?

– А и правда – что это я? – пожимаю плечами. – Ничего – стрельнёт ещё «Аврора»! Отольётся слеза ребёнка проклятым буржуям! Всех святош – развесим на деревьях, всю знать – расстреляем, а всю продажную интеллигенцию в разноцветных плащиках – на пароход. А потом – на дно!

Ржут. Правильно. Правильная реакция на этот бред – именно такая.

– Пошли, с буржуем проклятым решать вопросы, – хлопает меня по плечу Марк, и на самое ухо: – Расскажешь, что накопал в разгоне?

– А то!

– Тогда возьми себя в руки, Пращур! – говорит Корк. – Работаем!

Глава 12

Кулак не живёт в этом доме. А точнее – в этом комплексе зданий. И никто не живёт. Потому как – люди пропадают. И следы ведут в подземную часть комплекса зданий. Древнюю часть. Фактически – современные нам надземные постройки возведены над засыпанными древними зданиями. Отряды, посланные в подземелья, не вернулись. И купец рассчитывает на нас. И смотрит – выжидательно.

– Хотя бы приблизительно – что это может быть? – спрашивает Моргун.

– Никто из тех, кто знает, не расскажет. Даже тел не остаётся, – отвечает купец.

– Как давно это началось? – спрашивает Сумрак.

Купец пожал плечами. И начал плакаться, как его «обули» с этим капиталовложением. Какой он бедный и несчастный…

– План зданий есть? Карта? Хоть какие-то ориентиры? – спрашивает Моргун.

Лже-Спартак, я и Серый молчим. Серый – вообще, как киборг. Глухой шлем, стоит неподвижной статуей. В следующий раз будет Дартом Вейдером. Да! Решено! Ему ещё этот, речевой, передатчик надо испортить, чтобы совсем было аутентично! Чехлы чёрные, чёрный плащ – вообще заглядишься!

Плана нет. Одним словом – кот в мешке.

– Берётесь? – спрашивает купец. А он боится, что мы откажемся! Надо же! Похоже, правда – всё вложил в этот торгово-складской комплекс.

– У нас нет выбора, – качает головой Моргун, – мы уже заключили договор.

– С «Красной Звездой»? – спрашивает купец. Палишься, лавочник, палишься!

– Нет. Или да. Мы заключили договор с человеком, что назвался диспетчером «Красной Звезды», – на лице Корка искренняя борьба чувств – сожаления и досады на самого себя.

– Заработали золотишка по-быстрому! – Сумрак сплюнул прямо на пол.

Покрытый толстым слоем пыли пол. Весь комплекс носил следы запустения, спешного выселения и многократного грабежа. Всё же – живые тут шарятся.

– Нам теперь эту долбаную красную звезду на могильный камень нарисуют, – продолжает разоряться Сумрак.

– Если будет – могила, – поддакивает Корк.

– Завалили хлебальники! – вдруг рявкнул лже-Спартак.

– Люди днём не пропадают? – нарушаю своё молчание я.

– Нет. Не пропадают. Днём тут делай что хочешь. А вот те, что остались на ночь, не могут рассказать – что тут было.

– Командир, – Сумрак смотрит на Моргуна, – может, ну её нах?!

Моргун опускает глаза:

– Договор заключен!

Сумрак пинает какой-то деревянный ящик, начинает многословно рассказывать, используя красочные, но пошлые эпитеты, что он сделает с этими подлецами из этой хитровывернутой «Красной Звезды», что привыкли таскать угли из огня чужими руками.

Безликий Серый положил руку на рукоять заплечного меча. Сумрак увял.

С тем и откланялись. Моргун заверил на прощание купца, что Кодекс Наёмников обязывает нас или лезть в подземелья, или разрывать контракт, несмотря на урон репутации. Понятно, что потом никто и никогда не наймёт нас, но жизнь – дороже. Но контракт с купцом заключён не нами, соответственно – разорвать его мы не в силах. Потому – лезь нам в эти подвалы по-любому!

В задумчивости идём по тоннелям городских улиц. Потому как – нам, «рядовым», слова не давали, а «командиры»-зверолюды чуют слежку. Лже-Спартак говорит – два, а Моргун – три соглядая. И дело не в том, что чутьё измененного гоба ослабло. Третьего Корк вычислил умозрительно, а не по запаху купца.

Идём в торговые ряды. Потом – по оружейным лавкам и лавкам бронников.

Там я себе докупаю наплечники из толстой, жёсткой, но лёгкой кожи какой-то твари. Бронежилет из пластин сплава с рубиновой сталью, наложенных внахлёст на кожаной подложке, что я ношу под кольчугой, хорошо, конечно, защищает корпус, но наплечники как-то греют.

Кстати, по поводу этого бронежилета. Так-то бронник – классный. Изогнутые по форме тела пластины собраны внахлёст на внутренней части кожаной подложки. Собраны клёпками. А кожа сверху зашита ещё и тканью. Выглядит – просто курткой-безрукавкой. Отличная защита, подвижность, скрытность доспеха – можно носить только этот бронник – сюрприз будет нападающим на меня. Минус – вес. Но тут уж ничего не поделаешь.

И ещё один минус, намного существеннее – подрыв веры в моё «прорастающие» умение Разумника. Почему не магия Разума? Для меня магия – это «трах-тиби-дох!», и нет соседней деревни. А всё это происходит у меня – без заклинаний, печатей и т. п. Но вопрос не в этом. А в том, что это «разумничанье» стало изменять меня. Всплывают в памяти штуки, которые там оказались случайно. И, как любой мусор, этот информационный мусор счастливо забылся. Так вот, моя память упорно пытается назвать этот бронник словом «бригантина». Бред же! «Бригантина» для меня – корабль. И слово это для меня стойко ассоциируется с романтикой пиратских книг, Сильвером, алыми парусами, такелажем и «Карамбой!». Но никак не с замками и рыцарями Круглого стола. Моё тело обжимает парусник? Бред!

А знаете, что самое страшное для мага и, вообще, для любого человека, занимающегося чем бы то ни было? Подрыв доверия в собственные силы. Какой я после этого Разумник? Я не верю в эти возможности, что мне подарил Чес. И это серьёзно затормозило мой прогресс. А вот Олег, к которому я обратился за помощью, как к опытному Разумнику, лишь пожал плечами и назвал мой бронник словом «юшман». Помог, гля! Причём тут «человек-юш»? И что значит «юш»? Тьфу, зараза! Угодил в эпоху, о которой ничего не знаю!

Возвращаюсь к реальности. В эту самую эпоху, где так «трудно быть богом» и «доном» Пращуром. Я купил щит. Если будет бой – разобьют. Щит – расходник. По-любому. Иди делать, как Корк, – дверь сейфа таскать. Но я не Халк. Мощи не хватит. Потому – круглый щит викинга. Не думаю, что в подземельях будут сидеть стрелки. Да и к моему теперешнему одноглазому шлему викинга – в комплект. Глаза у меня – два, но шлем не переделывал. Паранойя!

Ребята – тоже докупились. Те же щиты, элементы брони. Гобу купили боевую секиру. Всё одно – ничем больше он не владеет. Отдать ему один из трофейных мечей, что таскает в своём чудо-мешке Марк – всё одно, что оставить гоба безоружным. Или – ещё хуже – сам себя зарежет. Тем более что мечей там только два. Оба оскверненные, я не успел их «очистить». Один – вполне себе, можно использовать, как меч. Второй – ржавый, кривой и тупой кусок стали. В переплавку.

Тут же в мастерских подогнали нам купленные части брони на наши доспехи. Это входило в стоимость покупки. Постпродакшен.

И заточили клинки, но – у оружейников.

Серый очень хотел подогнать подаренные Некромантом элементы брони на себя, но коллективным разумом решили, что – палево. Такими приметными артефактами будут заниматься только проверенные кузнецы, когда обустроятся на новом месте.

А пока – пусть полежат в подпространственном «негде» Мешка Путника. С нашими штатными щитами.

Очень жаль, что в Мешок можно переместить только неодушевлённые предметы. Я бы сам туда залез, чтобы сократить время в пути. Залез в Мешок в Пятигорске, через мгновение – для тебя – вылез в Землях Владык, через месяц – для всех остальных. Монтаж. Но даже лошадей спрятать туда не смогли. Сильно бы сэкономили на их содержании.

А вот труп – легко входит. И выходит. Замечательно выходит! Марк туда запихал тушки тварей, которых надо разделывать на снадобья для алхимиков. Надо ему напомнить, что пора бы и вытрясти падаль из карманов. Пока не завоняло. Да, знаю, знаю, что там нет времени. Оно там отсутствует. Полностью или как – мне неведомо. Но тушки были ещё тёплыми, а кровь продолжала течь, не свернулась. Потому – нет гниения в этом Мешке. Уж и пошутить нельзя!

Стоим на площади под памятником какому-то всаднику на животном, лишь смутно напоминающем лошадь. Да и человек изображён довольно схематично. Оттого – не симпатично.

– Осталось решить – нанимаем бэк-вокал или нет, – говорю я.

Парни «бэк-вокал» слышат впервые. Потому поясняю:

– Группу поддержки. Добирать народ будем?

– Я – за! – говорит Корк.

– Тогда я не смогу использовать… хм, некоторые свои возможности, – оттопыривает губы Марк, показывая клыки. Вампира из себя возомнил? Это у Корка и гоба клыки внушают. А у Марка – обычные.

– И я, – кивает яйцом глухого шлема Белый, – не смогу использовать свои клинки.

– Дед, а мы сможем им «запутать разум» без Фёста? – спрашивает Моргун-Корк.

– Тогда зачем их нанимать? – пожимаю плечами я.

– Пращур, может, монетку бросишь? – спрашивает Марк.

Смотрю на него так, что он пятится.

– А что ты? Что ты? – затараторил он. – Надо же! Мы тебе вечером возьмём кувшин лучшего вина, что есть в этом городишке! И бабёнку. Чистую и мягкую. Посмотри, Дед, а? Ну, как нам сунуться в эти подполы, не зная, что там? Я, понимаю, что это, нелегко тебе, после этого.

– Я вчера уже гонял себя в Разгоне, – качаю головой я, – ещё не оклемался. Вон, революционную пропаганду агитировал.

– Это про святош на деревьях? – спрашивает Серый.

– Ага, – киваю я.

– А мне понравилось, – говорит Корк, – особенно «отольётся слеза ребёнка проклятым… кому-то». И про продажных Магов в весёленьких плащиках, которых на лодку – и на дно!

Я сплюнул. Слово – не воробей. Вылетело – не поймаешь.

– Давай попробуем погонять мыслю без Разгона и монеток, – вздыхаю я, переключая внимание с революционных агиток, – по флотскому принципу – с младшего. Давай, присядем где-нибудь. Да хоть в этой забегаловке. Марк, поставишь Полог Молчания.

– Скрыт придётся снимать, – вздохнул Марк.

– Первая причина донабора, – говорит Рекс, – у нас нет Мага.

Видя наши взгляды, Рекс попытался оправдаться:

– Ну, боевого Мага. Ну, настоящего Мага, что бьётся именно боевой магией, а не как вы – мечами.

– Ладно, проехали. По делу – что думаешь?

Расселись, сдвинув два стола. Взяли яично-молочный омлет, сыр с хлебом и пива. Марк сразу расплатился и поставил Полог.

– Я учуял – Скверну. Там – в подполах, – сказал Рекс губами Ястреба.

– Да. Я тоже учуял, – кивнул Корк.

– Я – тоже, – кивает Марк.

– Вот, уже кое-что. От Скверны – у нас уже есть Световик – я, а Марк и Скверна – как Рекс и мясо. Да, Спартак, что ещё?

– Входа не учуял. Надо будет всё хорошенько обнюхать.

– Командир имеет в виду, что входы в подземелья – тайные. Но я их и так нашёл, – говорит Корк, – по следам. Некоторые следы обрываются резко. Тайные входы. И это, люди туда сами шли. Не волокли их. И крови нет. Живые шли, не раненые даже. И своими ногами. Следов боя не было. Разрухи от грабежа – сколько угодно, но бой иначе крушит всё вокруг.

– Опять – захват разума? – вздыхаю я. – Везёт же нам на Разумников! Серый, что думаешь?

Белый открыл забрало шлема. Точнее – оно само открылось. Без помощи рук. Створки разъехались в три стороны, перед этим став прозрачными. Глаз Белого посмотрел на Марка. Да-да, Белый! Марк пока старше, чем ты, в нашей иерархии ценности мнений.

– Злодеев там – мало. Иначе они бы устроили охоту на жителей города. Ушедшие люди – скорее всего, мертвы. И нужны они были – как пища.

– Да, я тоже так думаю, – кивает Марк. – Скверна есть. Мёртвые Бродяги уже засветились бы в городе. Значит, Бродягами ушедшие не стали. Разумник не может быть контролёром Бродяг. У мёртвых нет разума. Разбрелись бы.

– Итак, – подвожу итог я, доставая монетку и снимая Скрыт. Глаза Марка вспыхнули. Серый смотрит с любопытством, – имеем мы злодея или группу злоумышленников, что свободно живут в погани Скверны, в пище нуждаются, но не критично. Если пища сама к ним приходит, съедают. Нет пищи – не страдают. Сущности или Живые?

Кидаю монетку – сущности.

– Много?

Мало.

– Ушедшие мертвы?

И не поймал монетку. Упала на пол, скатившись по ладони. Удивлён. Пока поднял монетку, понял. Озвучиваю:

– Ни живые, ни мёртвые. Бродяги?

Нет.

– Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд! – выругался я.

В голове – звон, как в пустом ведре.

– Так, ребята! Ещё вопросик – и всё! Лимит операций будет исчерпан.

– Надо ли добирать людей? – Корк аж чуть не сбил меня с лавки, чтобы его никто не опередил.

Вижу, что бойцы задумались, потом кивают.

– Давайте так, логически – погоняем мысли по ипподрому, – говорю я, оттягивая бросок монеты. И своё «помутнение сознания». – «Эскадрон наших мыслей шальных». Прошлый раз сама Госпожа Удача нам подсунула Магов. В этот раз – нет. Следовательно, Судьба уверена, что мы справимся и этим личным составом. Убьёмся, но справимся. Значит, там – что-то нам знакомое и посильное. Меня эти не умершие, но и не живые не-Бродяги напрягают слегка. Кто ещё у нас нежить, но не Бродяга? Что к людям не стремятся?

– Выпитые? – удивляется Марк.

– Дед точно описал Выпитого, – кивает Серый, – безмозговая нежить, что не покидает места своей гибели. Нуждается в Скверне, ею питается. Поживиться живой плотью – рад, но охотиться – не будет. Очень сильны, но очень медлительны. Сильно уязвимы к огню – высохшая плоть. К любому огню. Не только к магическому. Уязвимы к Свету. Как и Бродяги, малочувствительны к колющим ударам и стрелам. Необходимо дробяще-рубящее оружие, – зачитал, как по учебнику.

– Итак, имеем группу мумий и того, кто их выпил и сделал. Он может быть Разумником?

– Это же сущность! – восклицает Марк. – Какой он Разумник? Это – сущность или сущности, что берут под контроль разум живых и выпивают жизнь.

– Да, типичный Призрак! – говорит Серый. – Злобный Дух. Подманивает зовом, берёт под контроль, выпивает жизненные силы. Но так получается нежить. А кто из них выпил жизненные соки?

– Значит, группа сосунов. Одни пьют энергию, другие – соки. Что нам нужно? Защита Разума у нас на высоте. Ещё и амулеты нам Марк зарядит прямо там, нажравшись халявной Скверны.

Марк фыркнул.

– С Выпитыми справимся, – говорит Корк, – сколько бы их ни было. Пять топоров и пять щитов – любой проход перекроем стеной щитов. Факелы возьмём.

– С сущностями тоже справимся. У Серого – его жаркий меч, у меня – тоже есть ножичек как раз для таких тварей, – говорит Марк, – да и Свет твой, Дед, их ранит. Да, и давно надо попробовать твоё Упокоение на настоящих Духах.

– Развоплощение, – автоматически поправляю я, подбрасывая монетку. Усмехаюсь, хватаясь за стол, чтобы не упасть.

– Гони кувшин настоящей виноградной лозы, сумрачный тевтонский гений! Бухать я буду! А потом – идём нанимать бэк-вокал. Группу подпевки. Госпожа Удача говорит, что нам нужно вливание свежей крови. Или пушечное мясо. Где вино, хитрая жадная морда?! И тебе сегодня придётся выслушать все анекдоты про богоизбранный народ. А будешь так вот отлынивать от своих обязанностей – парализую!

– Да, я – за вином!

А ребята удивлены. Только что решили, что сами справимся, а монетка показала – добор людей в команду. А значит, Драконий Клинок Серого показывать нельзя. Если Тьма Марка ещё и прокатит, Наёмники – не Клирики – признают друг за другом право на некоторые неанкетируемые боевые приёмы и возможности, но вот Клинок Абсолютного Пламени не утаишь. Все слышали, все ищут. Третий век ищут. На нас начнётся охота. Всеобщая, тотальная охота!

Глава 13

– Ночь! Все спят! А я – летучая мышь! – напеваю я.

Мои посмеиваются. Наёмники – удивляются. Их, вообще, наша команда удивляет. Работаем не напрямую, а через посредника, что как-то не принято. Не имеем явного лидера. Обычно лидер сколачивает себе команду. А у нас – анархия. Душа компании и явный старейшина – я, «руководитель работ», командир – Моргун, но все прыгают от дёрганьев пальцев, даже малейших, – Спартака. При этом все друг друга – поголовно и перекрёстно – посылают подальше и друг над другом подшучивают. Разрыв шаблонов.

Наёмники. Не имея времени и желания проводить «кастинг» и конкурс, обратились прямо к Ворону, объяснив ему наши «хотелки». Он нам и помог нанять четверых бойцов. Как и просили. Маг огня. Мастер по Силе. Молодой парень, студент. Для него это – калым. Из простолюдинов, потому мечом не владеет. И три бойца – бездаря. Троица этих бойцов – команда. Работают в связке уже давно.

Вот такой толпой и сидим в тёмном зале проблемной недвижимости Кулака, слушая ночь. Уже четвёртый час сидим. Скучно. Навеяло, начал мурлыкать себе под нос:

В тёмном зале ресторана

Средь веселья и обмана

Пристань загулявшего поэта.

Возле столика напротив

Ты сидишь вполоборота,

Вся в луче ночного света.

Так само случилось вдруг,

Что слова сорвались с губ,

Закружило голову хмельную.

Ах, какая женщина, какая женщина!

Мне б – такую!

Грохот, скрежет. Есть контакт! Выходи, сова, медведь пришёл! Выходи, подлый трус!

Чувствую ментальный удар. Ага! Щаз! А свето-шумовую не хочешь?

– Глаза! – кричу я.

В зев подземелья, образованный поднятой плитой, ныряет светящийся апельсин. Вспышка, грохот взрыва, визг твари.

– Серый! Спартак! За мной! Прикрывать! Марк, за моим затылком! Этот визгун – твой! – кричит Корк.

А вот наши «волонтёры» поплыли. Ментальный удар сорвался, они не стали марионетками, но «потерялись» – точно. Хм, их защита от атак на разум – проста. Ну, не везёт им так, как мне на манипуляторов! Не было у них необходимости в настолько прочной ментальной защите! Обхожу их ментальные блоки по уже пробитому зеву, беру их разум под контроль. И возвращаю им «ориентацию».

– Вперёд! – толкаю «волонтёров» к провалу в полу. – Вы, трое, защищаете Магов. А ты вперёд ребят не лезь. Я понятно объясняю? Пошли! Первый – пошёл! Второй! Давай, давай! Тыща-раз! Тыща-два! Раскрытие!

«Раскрываю» над головой Светляка. Да будет свет! Теперь можно не таиться. И даже – наоборот. У меня нет желания ползать по этому метрополитену до следующей пятницы. Пусть сами на нас идут. Как мотыльки на свет.

Марк шарит по полу руками. Самое время опробовать новую Печать, один из прощальных «подгонов» Душары. Он составил это плетение перед тем, как покинуть мой разум. Да-да. Некромант нас с Душарой просветил, что Печатями мои магические фокусы называть не совсем верно. Грамотнее – плетениями. А всё – дефектный дешифратор! Но я уже привык называть рунные наборы Печатями. Потому буду называть то так, то этак. Так вот, новое плетение я назвал – Фонарик. Правильнее было бы – Прожектор, но Фонарик мне больше нравится.

Наполняю Печать Силой. У меня над головой, как у шахтёра в забое, зажигается налобный прожектор. Светит туда, куда смотрит моя лобная часть шлема. Удобно. Сейчас я смотрю на Марка, подсвечивая ему, помогая в его поисках.

– Вот! – возвестил он, воздев камень-накопитель тёмно-синего, насыщенного цвета. И довольно крупный.

– Что это было? – спрашиваю.

– Как мы и догадывались – сущность. С точным определением затрудняюсь. Слишком давил на психику. И от этого – ещё темнее было. Завалили – и вся недолга! Да ещё и с трофеями! – отвечает Марк.

Клинок Тьмы – уже под плащом. Пока всё в масть.

– Осталось понять – один этот урод или их тут шайка, – говорит Моргун. – Щиты – в стену. Маги, за стену щитов. Пошли искать остальных обитателей этих пещер.

Пошли. Я иду. Фонарь прорезает тьму подземных арочных тоннелей и арочных залов, как прожектор локомотива, – прорезает ночь на ж/д-насыпи. И Светляк сам летит над нашим строем, «заякоренный» на Серого.

Отовсюду выползают высохшие, до мумифицирования, мертвяки. Колдыбают кое-как. Как паралитики в апокалипсическом припадке. Это нам – не противники. Такие угроза только детям. Да и то – безоружным детям. Американским. Какими их в голливудских трэш-ужастиках показывают – тупые, как пробки, стандартные, как манекены в магазине одежды, эмоциональные, как персонажи анимэ. Русские детишки таким «игрушкам» только рады будут. Вот и наши бойцы играючи расчленяли мумий на куски. С хеканием и гиканием. А Маг огня сплёвывал с рук капли раскалённой плазмы. Стрелой Огня он это называет. От этих Стрел мумии вспыхивают, как соломенные куклы на Масленицу. Иссушенная плоть горела, как сухой картон.

Одно плохо – чад стоял неслабый. Выдёргиваю шарф из-под армированного воротника, повязываю на лицо. Марк отступает мне за спину. Смекнув, что Марк решил «переработать» Скверну, приотстаю – тоже заслоняя его своей широкой спиной. Да-да! Жизнь в этом Мире, со всеми этими перебежками, тасканием на себе пудов стали, маханием железяками, изрядно прирастила мне мяса и держит всё это в тонусе.

Марк проводит ритуал, опять подлетает над полом на долю секунды в глубоком вздохе, презрев гравитацию. Глаза его стали бездонными озёрами в глубоких пещерах – чёрные провалы. Кожа посерела, стала, как у Некроманта.

– Хороший накопитель, – говорит Марк голосом, лишь отдалённо напоминающим его «обычный» голос, – много Силы в него загоню.

– Лучше попробуй меч Серого зарядить, – толкаю я Тёмного в бок и закрываю его своим телом от возможных взглядов «волонтёров».

Да, это я научил Марка способу «перекачивать» Силу из одного магического резервуара в другой. Все Маги могут «слить» Силу из своего внутреннего резерва в амулет, артефакт или в накопитель. Но мой способ совсем на других принципах основан. Каких? Кроме простой «перекачки» этот способ ещё и преобразовывает её? Из Тёмной Силы, Света, Силы Стихий делает безликую и бесцветную магическую энергию? И наоборот – безликая Сила во мне становится Светом или коричневым оттенком Силы земли, в Марке – Тьмой? Не знаю. Это разработка профессора магических наук, что представился мне Чесом и передал мне свои знания. Так что в теории – я не «втыкаю», использую – по наитию. Вот, даже Марка смог научить.

И теперь Марк очистит эти подземелья от Скверны, использует этот дармовой источник энергии для зарядки всех наших «батареек». А у нас их уже накопилось изрядно – накопители, амулеты, артефакты.

И всё – в его Мешке. Хотел сказать – безразмерном. До вчерашнего вечера так и думали. Но вчера Марк не смог запихнуть в него понравившееся мне копьё. Говорит – место кончилось. Марк тоже был удивлён. Потому ходили к алхимикам и знахарям – сдавали трофеи, кузнецам сдали – металлолом. Да и просто – Марк провёл «дефрагментацию» Мешка. Говорит, появилось ощущение, что стал чувствовать, что и где «лежит». А до этого – сунул предмет в Мешок, пожелал «положить», рука опустела. Соответственно, и наоборот. Сунул руку, пожелал – в руке появилось то, что ты хотел достать. Как-то так!

И вот мы, как поршень по камере сгорания, идём по этим подземным тоннелям и залам. В тоннелях было сложнее всего – дым застил. В залах дым рассеивался. Работала какая-то система конвекции воздуха. И холодно так, что – пар изо рта.

Поток мумий стал иссякать. Уже не стекались вереницами. Ковыляли одиночными паралитиками. Ребята даже спорили, кто будет «развлекаться»?

Отвлёк от общего веселья «Спартака».

– Захоронок нет? – спрашиваю раскрасневшегося от рубки сухих тел гоба.

– Не чую, – мотает головой гоб.

– Прекращай. Забыл, кто ты? Ты – Спартак. Тебе не пристало ребячество.

Гоб вздохнул. Стал оправлять одежду, осанка, взгляд. Вот! Так!

– Надо найти их лёжку. Гнездо. Не знаю – как назвать. То место, где всё это происходило.

Гоб задумался.

– Туда нам надо, – сипит Марк.

– Туда нам надо! – громогласно оповещает гоб.

Корк разворачивает строй. Поршнем входим в очередной коридор.

– Паутина! – удивляюсь я.

Нити, в темноте совершенно невидимые, в свете Фонарика отблёскивающие серебром, пробегали то тут, то там.

Народ пожимает плечами. Ну, паутина. И чё? Нити паутины с рыболовную леску толщиной? Меч режет легко. А вот рука не рвёт. Попадёшь в такую – застрянешь. А без ножа – навсегда.

– Это какого размера паук, что плетёт такую сеть? – задал я очевидный вопрос. Пробрало…

Смешки и прибаутки иссякли. Щиты – снова – стеной.

Выход из коридора нам перекрыла сплошная серая полупрозрачная сеть паутины. Один из бойцов рубанул топором. Топор не только не рассёк сеть, но и застрял. Прилип!

Огневик матюкнулся, мазнул рукой – сеть пыхнула короткой вспышкой, сгорая без остатка. Раздался грохот падающего топора.

– Стена, вперёд! – командует Корк. – Маги, за спину! Спартак, с Магами! Прикрывать! Серый, тыл!

Заходим в белый зал. Белый – от сплошного слоя паутины. Сплошного и очень толстого. Видим несколько «куколок», подвешенных к потолку. Только там – не личинки, там – люди. В виде – консервов.

Как они спелись? Пауки и сущность? Зачем сущность приводила марионеток с порабощённым разумом к паукам? Зачем? И где пауки?

В нас полетели полупрозрачные жгуты. Прилипали, опутывали. Резкие рывки за нить паутины вырывали из рук щиты, оружие, валили с ног.

– Вон он! – кричит гоб. – Сверху!

Вот этот жучок-паучок! Тело размером с двухсотлитровую бочку, лапы, как гидравлические опоры крана. Двигается по кружевам своей паутины с ускорением спортивного болида.

– Огонь! Жги, на хрен, всё! – кричу я, не слыша самого себя – от срабатывания Ниппеля, обрезавшего все нити паутины, опять заложило уши.

Огневик стал читать рэп, махая руками, выкручивая ими замысловатые пасы. Кольцо огня, с рёвом, стало расходиться от нас. Сплошная стена пламени – с треском – пожирала паутину. Копоть, дым, летящие хлопья сажи. Ни черта не видно! И в этой мути – быть бы нам покойниками и мумиями, если бы не Ниппель! Паук атакует стремительно, как росчерк стрелы. Но, врезавшись в Абсолютный Барьер, с треском лопающегося хитина и визгом от боли падает.

– Руби! – ревёт Корк.

Его секира первой отсекает – с глухим щелчком – лапу пауку. Но это – Моргун! Следующий удар «волонтёра» – как в рельсу – глухой удар и звон лопнувшего топора. А сам боец летит назад, пробитый другой лапой. Серый, ужом вильнув под нашими руками, отсекает ещё одну лапу пауку, у самого панциря. Паук снова рухнул. Как безумные кольщики дров, рубим паука. Без особого успеха – хитин, что броня БТР, – не пробить! А вот наши тела и наша броня для паука – не проблема. Досталось, как раз, гобу – резкий удар паука наотмашь – «Спартак» летит, впечатывается в стену, сползает, как шлепок майонезный, без чувств.

А точку ставит Серый. Вонзая свой Изумрудный Клинок прямо между жвалами пауку. Видимо, пробив мозг твари. Паук замер. Тут же и Марк заносит свой Клинок Тьмы. Хватаю его за руку:

– Не спеши! В труху же всё обернёшь! Моргун! Отрубай жвалы, отдирай панцирь!

Прочность хитинового панциря паука поразительная. Все удары всеми видами оружия были блокированы. Топоры и мечи бессильно отскакивали. Моргун скидывает доспехи. Поворачивается ко мне. Влепил ему смачную оплеуху. Наотмашь! Аж ладонь «отсохла». Корк распухает, как резиновая лодка, накачиваемая мощным компрессором. Это раньше – обзови его – надувается. Теперь – плюнь в глаз – утрётся и лыбится. Тьфу! Тоже мне – зверь! А самому себя ему «распалять» долго.

Удар! Звон. Треск. Секира Корка не выдержала такой силы. Как жаль-то! Хороший был топорик. Долго и верно служил. И стоил немало!

Мимолётные, но красноречивые взгляды «моих». «Волонтёры» валятся без чувств. Брешь в их ментальных блоках мне известна. «Наркоз» пациенту – действие полуавтоматическое.

Марк протягивает Серому рукоять светового меча из далёкой-далёкой галактики.

– Быстрее! – тороплю я. – Марку надо с этой тушки ещё камень взять! С каждой секундой накопитель испаряется!

Серый, как плазменным резаком, вскрывает паука. Надрезает по кругу. Корк, как настоящий Халк, отрывает панцирь. Но нижний – рассыпается на куски. Он был треснут. Раскидываем отсечённые лапы, больше похожие на суставные костяные копья, куски панцирей. Серый отрезает жвалы, вырезает жало и какие-то железы.

Марк вонзает свой каменный нож в останки паука. Тушка стремительно обращается в прах. Марк ногой распихивает пепел, поднимает что-то похожее на крупный янтарь неправильной формы.

– Это – не накопитель, – удивлённо говорит он.

– А что?

– Я не знаю. Впервые вижу, – пожимает плечами Марк.

Серый, как получивший неплохое комплексное образование, сунул нос, но тоже пожал плечами.

Я махнул рукой, поспешил к гобу, кучей тряпья валяющемуся у стены. Печать! Печать. Вправить, печать! Блокировка боли. Парализация. Пришёл в себя. Заливаю в рот зелье.

– Дед, я умер? – спрашивает гоб.

– А то! – отвечаю я, вливаю ему ещё зелье из флакона и «вырубаю» – полностью. Мимолётом удивляюсь – Свет не ранил гоба. Полная перестройка организма? Обезуметь в атаке! Мне вся эта магия вечно сносит логические щиты разума!

Закончив с гобом, спешу к Наёмнику. На его и моё счастье – он был ещё жив. Со сквозной дырой в теле: кулак в живот сунь – из спины выглянет. Заливаю зельем.

– Ребята! В темпе! Умирает! Мне его не спасти! – кричу.

Серый бегает по залу, своим светящимся мечом добивает «окукленных». Их точно не спасти. Жизнь им не вернуть. А от участи мумии или Бродяги можно спасти, что Серый и делает. Марк мечется по залу, что-то ищет, что-то собирает с земли, мечет себе в Мешок. Корк мастерит носилки из древков и ремней.

Рук не хватает. На скорую руку монтирую «мультик» для «волонтёров», в спешке провожу коррекцию их воспоминаний, «загружаю мультик», снимаю блокировку.

– Быстрее! Нашли время отдыхать! – бью я их по очереди по щекам, приводя в чувство. – Наш боец погибает! Вставай, сын собаки! Вставай!

Бежим по тоннелям. Корк несёт на руках гоба, мы – вчетвером – впряжены в носилки с Наёмником. Серый, спрятавший Вздох Дракона в Мешок Марка, с изумрудным клинком, и огневик прикрывают. Паук может быть не один.

Как поезд метро, вылетаем из подземелья.

– Где у вас самый лучший лекарь? – кричу я старшему из троицы Наёмников, волонтеров.

– Я поведу! – кричит огневик, как язык пламени на порыве ветра, и, обогнав нас, полетел впереди.

Улочки ночного города были гораздо свободнее, чем днём. Редкие прохожие останавливались и смотрели нам вслед. А разъезд конной стражи погнался в погоню. Догнали, выяснили, поскакали вперёд, поднимать лекаря с постели.

Глава 14

Кулак весь светится довольством. Корк завершает изложение официальной версии нашей вылазки в подвалы купца. Доказательство – на столе лежит усохшая черепушка мумии и жевлак паука.

– Сколько я должен? – спрашивает он, подзывая человека. Видимо, приказчика.

– Нам – нисколько. Нас нанимал не ты. Договаривайся с этой хитровывернутой «Красной Звездой». Засим откланиваемся, – говорит Корк.

– Но вы пострадали! Позвольте отблагодарить! – восклицает купец, кинув взгляд на «Спартака».

А тот – краше в гроб кладут. Бледный, из-под шлема бежит испарина, левая рука в магическом лубке, стоит скособочившись.

– Это наша работа, – хрипит он. – Прощайте!

Уходим. На улице нас ждут трое Наёмников.

– Бухаем! Сегодня мы с тобой бухаем! – запел им в лица Марк. – И отмечаем, что живём!

Махнул рукой. Успеем. В ночь выйдем. Если сможем идти. Тогда завтра будем рысачить в похмелье. У меня и у самого имеется желание нажраться. Перегляд с ребятами…

– До зелёных дракончиков! – кричим хором и, обнявшись, сплошной цепью, идём по улице, горланя:

Пора-пора-порадуемся на своём веку

Красавице Кукушке, счастливому клинку!

Пока-пока-покачивая перьями на шляпах,

Судьбе не раз шепнём: «Спасибо, Родная!»

– И всё же – мы легко отделались! – говорит Лан, старший из троицы Наёмников. Раненый остался на попечении лекаря. А эти двое – с нами за столом. И огневик, наконец уставший от моих придирок и снявший свой алый плащик.

– Вы – или сумасшедшие, или невероятно удачливые сукины дети! – восклицает огневик. У него уже глаза – набок. Пьян. Молодой. Когда я был молод, на пробку от вина наступлю – пьяный. Это сейчас – нажраться – целое разорение!

Корк, оторвав взгляд от бараньего окорока, стрельнув на меня глазами, декларирует:

– Хороший военачальник сначала побеждает, а потом – вступает в бой. А плохой – сначала ввяжется в драку, а потом – пытается победить.

Я кивнул. Корк всё верно запомнил.

Лан трясёт головой:

– Ты эту заумь для нанимателя оставь. Больше предложат. Ты мне просто, по-людски, скажи.

– Сначала мы высчитали, что будем иметь дело с попыткой порабощения разума, со Скверной, с нежитью. И с кем-то, кто питается людьми. Потому мы были готовы. Амулеты на противодействие ментальным атакам, топоры против нежити, амулеты с силой Света, что не любит нежить. Вас наняли из перестраховки. Единственное, что не смогли просчитать, так то, что людьми питается не одна из разновидностей нежити, а паук размером с быка.

– Вы сначала победили, а потом полезли в подземелья, – протянул Лан, кивая, – были полностью готовы. Как быстро! Утром пришли в город, в следующую ночь, уже полностью готовые, – вычищаете подземелье. Ребята, возьмите нас к себе! Мы – хорошие бойцы. Но много не просим.

– Куда «к себе»? – спрашивает Марк. – Ты думаешь, мы – Рота?

– Да, – удивились все трое Наёмников.

– Я учу детей в Академии, – усмехается Марк, – Спартак и Моргун – воеводы властителей из Порубежья, Серый – сам властитель, Дед – странствующий Маг. Нас всех собрали именно для этого конкретного дела. Завтра разбежимся по своим делам. Вернёмся в скучную обыденность серой жизни. Пока для очередного хитрого дела не понабится кто-то из нас. Возможно, что таким составом уже и не будем «безобразничать».

– Академия, властители… – присвистнул Лан. – Понятно, почему вы такие скрытные.

– Только не понятно – почему спасали простолюдина? – Второй Наёмник наваливается грудью на столешницу, пристально вглядываясь нам в глаза. – Тем более – Наёмника. Да ещё и лекарю сами заплатили. Когда это благородные о Наёмниках пеклись?

– Мне жаль, что те благородные, с кем тебя свела Судьба, – такие скоты, – усмехаюсь я.

– Всех – на деревья и расстрелять, как врагов народа! – кричим хором и ржём. С грохотом стукаемся кружками.

Грохнул кружкой об стол, вытираю рукавом усы, говорю, как тот волк:

– Ща – спою!

Ваше благородие, Госпожа Удача!

Для кого ты – добрая, а ко мне – иначе!

И клинок мне в сердце, постой, не гони!

Не везёт мне в смерти – повезёт в любви!

И в пять глоток:

Не везёт мне в смерти – повезёт в любви!

А потом, выбивая ритм ладонями по столешнице:

С амулетами в кармане, с мечом я – в руке,

Мне птицы тут запели на знакомом языке.

Я уходил спокойно, не прятался – не вор!

Копытами печально в небо смотрит мой конь…

И опять хором, в пять глоток:

Уходим, уходим, уходим!

Наступят времена – потише!

Бьемся за павших, за в спину убитых!

Гори, гори же, Чёрное Братство! Гори!

А пусть у них анализаторы заклинит!

А ещё позже:

На поле кони – грохотали!

И полк наш шёл в последний бой

А молодого знаменосца

Несли с пробитой головой.

Нам в строй ударила болванка

Прощай, родимый мой отряд!

Гора из трупов возле башни

Дополнит утренний пейзаж!

И полетят в дом вестовые

Родных и близких известить,

Что сын ваш больше не вернётся

И не приедет погостить!

Вокруг нас – толпа. Суровые Наёмники блестят повлажневшими глазами. И грянуло так, что крыша затряслась:

Что сын ваш больше не вернётся

И не приедет погостить!

А уже совсем после, когда сознание стало мерцать:

Чёрный ворон, что ж ты вьёшься

Над моею головой?

Ты добычи не дождёшься,

Черный ворон, я не твой!

Напротив меня – глава Гильдии Наёмников Пятигорска. Брюнет Ворон Пятигорский. Пьяный в дюпель. Вербует меня. Пьяного в стельку. А я ему пою. Вместе поём. «Чёрного Ворона». Три раза подряд.

Открываю глаза – незнакомый потолок. Шо? Опять? Руку в сторону – мягко! Женское тело недовольно бухтит. Да что за день сурка! Так и совсем трезвенником станешь!

Молодое, крепкое, фигурное тело. Не удержался, провёл ладонью по изгибам.

– Отстань, старый ненасытный кобель! – бухтит она в подушку, полностью накрытая покрывалом чёрных, как смоль, волос.

Старый? Руки настойчивее. Уже льнёт к ладони. В момент стыковки союза с аполлоном хрипло стонет. А через несколько минут кричит, как ворона, хрипло. «Я – Ворона, я – ворона, ла-ла, ла-ла!»

Так, пора бежать. В спешке экипируюсь. Думаете, легко в похмельном состоянии напялить все эти средневековые обёртки? Обнимает меня со спины. Дышит мне меж лопаток. Что-то напевает, кладёт ладони на голову. Всплеск Силы.

Нет похмелья! Гля, обалдеть!

– Не спеши, старый! Не слышишь – батя ещё храпит?

Как анаконда, обтекает меня со спины – на колени. Толкает. Падаю на спину. Отдаю себя в её власть. Кроваво-красное колыхание в ауре. Маг крови.

– Чёрный ворон, я не твой, – шепчу я.

Отпускает меня, говорит, как в микрофон:

– Да кому ты, старый, нужен? Мы от тебя – молодого – получили. Я – Маг крови. Я знаю. Хорошая кровь. Чистая, свежая. Сильная. И Светлая. Ох! Как! Хорошо!

Через несколько минут, когда хотел опять встать, напрягла руку, так и держа меня за хвост:

– Останься ещё на денёк. У меня сестра тоже праздная ходит.

– Я вам что, – разозлился я, – бык-осеменитель?

Откидываю её руку, одеваюсь. Пообижалась, подулась. Секунд двадцать. Стала помогать. Всё же самому себе броню одевать можно, но – сложно.

Смотрю на эту прекрасную валькирию: несмотря на прекрасные женские прелести – крепкие плечи, спина, бёдра. Это – боец. Пригладил волосы, приласкал грудь, поцеловал в губы.

– Прими на память, – даю ей простое колечко, но из непростой, рубиновой стали, что очень хорошо держит в себе магию, наговоры.

– Ты уже оставил память во мне, – улыбается, кладя ладонь на свой лобок. Люблю, как выглядит утомлённая, удовлетворённая женщина… удовлетворенная тобой – даже греет чувство собственного офигивания. Но колечко взяла. Тут же метнулась пантерой к своим вещам, даёт мне перстень с камнем вишнёвого цвета.

– Не побрезгуй. Амулет крови. Сама делала. Пока будет на тебе, кровь тебе не испортят. Не отравят, не проклянут. Только если захочешь напиться, сними. С ним не запьянеешь.

– Как зовут тебя? – спрашиваю.

– Меня не зовут. Сама прихожу, – она проводит пальцами по моему лицу. – Как мне назвать твоего сына?

– Вороном. Кровавым Вороном, – отвечаю я. По-русски.

Последний раз осматриваю её долгим взглядом.

Я – Разумник. Это 3D-фото на память. Этих прекрасных глаз, высоких скул, точёного подбородка, этой своенравной чёлки, этих налитых, крепких грудей, рельефного живота, песочных часов талии, сводящего с ума изгиба таза и бёдер.

Убегаю. От неё. От себя. Я на пороге влюбленности. Но я был использован. То, как я себя «использовал», ослабило хватку петли. Не попался я в капкан. Чёрный Ворон, я не твой!

На улице – братва. Собраны, экипированы, одвуконь. Только лица у всех – земляные. Влетаю в седло.

– Хорошо выглядишь, – говорит Серый.

– Настолько хорошо, что тошнит, – бурчит Марк.

Кидаю ему кольцо крови.

– Как Ворониха? – спрашивает Марк. Корк усмехнулся.

– И ты думаешь, я стану обсуждать своих женщин? – удивляюсь я.

– Да ты так сияешь, что решил – а вдруг? – пожал плечами Марк.

– Капкан это, – буркнул я.

– Так ты вчера и сказал. Только, говоришь, упущу такую птичку – не прощу себе!

– Да? Блин, надо было пить меньше – ничего не помню.

Ржут. И ещё ржут:

– Завладеть неприступной девушкой мечты – и не помнить этого! Ха-ха! Старый, ты сам себя наказал! Ха-ха-ха! Считай, что не было этого! Ох-ха-ха-ха-ха!

Смейтесь. А я задвинул «фото» красавицы и файлы с воспоминаниями об её обществе в папку «Квартальные отчёты». Где все и прячут порнуху.

Покидаем город с некоторым сожалением. Сначала город мне не понравился. Но теперь он будет более приятно ассоциироваться. Только вот – больше ни ногой! Наследил я. Не уследил.

Глава 15

Два дня скорого марша утомили. Потому, когда добрались до этой приметной скалы, свалились на землю без сил.

Раскрылся Ниппель, привычно закупорив на секунду уши. Почему? А, родненькие! Бродяжки спешат поздороваться. Да – беспонтовые какие! Выбеленные светилом, дождями и ветрами, голые и безоружные. И всего – трое. Даже подниматься лень. Кидаю в каждого по СШГ. Рассыпались. Чудно. Хотел напугать. Мощь петарды возросла? Или такие дохлые Бродяги?

Вот, не думал, что скажу такое – но мне сейчас не хватает Душары. Кто мне прочтёт лекцию по магическому сопромату? Мне теперь самому догадываться – почему они лишили гоба удовольствия погонять их по пустошам.

– Злой ты, Дед! – говорит гоб. – И жадный!

А я о чём?

– А ты чё хавальник разинул, командир Туев? Два круга вокруг скалы! Марш! – беззлобно, для профилактики, командую я.

– И я пройдусь, – поднимается Серый.

– А тебе команды не было, – встрял Корк, – но, чтобы ты запомнил, как инициатива имеет инициатора, прогуляй коней, пока не запалились.

Откидываюсь на спину, руки за голову, ногу на ногу, улыбаюсь. Может, я и не педагог, но из Корка явно толк выходит. Хороший или не очень – видно будет. Но что-то получается.

– А ты, Марк, не лыбься! Дрова ищи. Ищи! Из кармана твоего всегда успеем потратить, – продолжает строить всех рядами, по четверо, Корк.

– Ещё один – командир Туев! – вздыхает Марк. – А то ты не знаешь, что дров тут в принципе – нет! А ты что будешь делать?

– А Тёмным слова не давали! Работайте, негры! Светило ещё высоко! А я буду планировать завтрашний день! – отвечает Корк и, как и я, заваливается на спину. И даже – глаза закрыл. На него налетели сразу трое, пытаясь раздавить его и смять ему латный горжет – воротник.

Корк взревел, распух, но – слегка, чтобы доспех не порвать. И даже клыки изо рта не вылезли. Раскидал всех троих. И начался типичный американский футбол. Квотербэк Корк прорывается, но его атакуют сразу три защитника. На трёх уровнях. Гоба Корк перепрыгнул, от Серого увернулся, от Марка пригнулся. Потом – сгрёб их всех в охапку, стукнул шлемами друг об друга и волшебными пендалями отправил выполнять порученное. Принцип права сильного – в действии. Не доходит словами – постучим в шлем.

И вот через полчаса, в сумерках, при отблесках костра, беседы разговариваем и разговоры беседуем. Сегодня Серый – повстанец и Спартак – предводитель рабов, а Корк – Цезарь, бунт усмиряющий огнём и мечом. Штабная игра. С уже привычной для ребят шахматной доской и фигурками. Только шахматы у нас – непривычные. У Корка сегодня – полный набор фигур, а у Серого – два ряда пешек. И обязательная легенда. А игроки комментируют свои решения. Арбитр сегодня – не я. Марк. Правда, Марк – плохой судья. Пешкам «подыгрывает», как изначально слабой стороне.

Появление Олега я почувствовал уже давно. Уже пять минут он стоит в темноте и слушает ребят. Я встал, разминая ноги, походил.

Мы, с Олегом, занимаемся всем этим не для стимуляции ЧСВ[3], не для обогащения. Не для возвеличивания самих себя. Мы – ради этих щеглов. Ради них. Всё, что мы делаем, – тренировка их. Натаскивание их на задачи, что перед ними встали. И встанут, когда они одолеют эти кручи. Потому как: «Лучше гор могут быть только горы, на которых ты ещё не бывал».

Потому Олег слушает весёлую перебранку парней, ибо он тоже чует, как время убегает сквозь пальцы.

Походил вокруг костра, за спинами ребят, продолжая наматывать спираль, подошёл к своему старому другу.

– Стоит? – спросил он меня.

Мы настолько едины с ним, что все эти «Привет-привет, пока-пока» – мишура. Настолько едины, что он продолжил мою мысль – так мы понимаем друг друга. И он знал тогда, что я ему набью морду. Но всё одно – сделал по-своему, чтобы убедиться, что я – это я. В этом Мире, мире магии и меча, не в чём нельзя быть уверенным. Вон он, сидит – Ястреб, который совсем не Ястреб.

– А надо? – отвечаю.

Мы не смотрим друг на друга. Мы не обсуждаем мнения. Мы думаем одну мысль на двоих.

– Искушение возможностью убийства нашего мальчика – само по себе сильное потрясение для Гадкого Утёнка. Надо его разбудить. Не нравится мне его… – я замолчал, нужное слово вылетело. Так бывает, когда в голову пришла… идея.

– Отрицание самого себя? – помог Олег. – И я так же думаю. Он, как и мы, пытается убежать от судьбы. А судьба его – вести людей. Смотри. Пешки ведёт. Твой Черныш давно бы опрокинул доску.

– Он не ответственности боится, – говорю, – это – неуверенность. Неуверенность в собственных силах, неуверенность в собственном праве и верности своего пути. А когда ты сам в себя не веришь, кто поверит в тебя?

– Он уже завидовал, что вокруг Птенца – такая команда?

– И не раз.

– Работаем!

– Работаем!

Партия, меж тем, закончилась. Корк выразил восхищение. Ему было нелегко – при явном преимуществе. Развернули доску. А Марк стал «подыгрывать» – опять Серому. За что получил меткий плевок в правый глаз от гоба и с криками начал гонять зверолюда по пустоши, родной для гоба. Оттого гонки эти были шумные, долгие и – потные. Но безрезультатные.

– Что Маугли? – спрашивает Олег.

– Почти. По методикам «майданов» подтянуть надо. Как-то не было повода к такому. Тактика, стратегия, управление, психология коллективов, логика – уже на уровне.

– Что по Кулаку?

Даю расклад по последнему делу. Олег думает. Ну, это его проект – дело Кулака. Все мутки – у него. Пусть доводит до конца. Нужен буду – маякнёт.

– Это ты хорошо придумал по диспетчерам и субподрядчикам. Так ты это назвал? Может, и организуем именно так работу «Красной Звезды»? Безликий и тайный главк и – артели – звёзды?

– А где главк – там и ЦК. И секретарь ЦК. Запахло родиной.

– Всё бы тебе зубоскалить.

– А я без шуток. Если появится что-то типа ЦК, появится генеральный секретарь. Четырежды Герой Союза. С четырьмя золотыми звездами. И «Красная Звезда» станет тем, чем сейчас являются Пауки.

– Твои предложения?

– Нет предложений. Только – опасения.

– Есть такая вероятность, – соглашается Олег. – А где ЦК, там и ЧК.

– И без ЧК не обойтись даже без ЦК, – вздыхаю.

Молчим. Смотрим, как Марк убеждает, гоба, что он «честно-честно» простил. Гоб не верит. С внешностью Спартака к нему пришло и улучшение памяти. И второй раз он не купится.

– Как дети, – усмехнулся я.

– Они и есть дети, – горько говорит Олег, – а про ЦК и ЧК – слишком далеко ты заглянул. Слишком.

Опять молчим. Не надо договаривать, что об этом голова будет болеть не у нас, а у – них.

Рассказываю ему про Кащея Бессмертного и его Некрополис. Олег улыбается:

– Выплыл, Старый Хрыч. Тоже чует, что не отсидится за своей Пеленой Смерти.

– Пеленой Смерти? Не видел.

– Снял. Для вас снял. Этот Некромант – один из самых могучих разумных в Мире. Хорошо, что он на нашей стороне.

– Поспешный вывод. Он ведёт свою партию. Сейчас ему выгодно поддержать нас.

– Нет, Саша. Это я веду свою партию. И ты сыграл блестяще. Я опять – играл тебя втёмную.

– Я уже понял.

– Можешь сломать мне нос. Не обижусь. Но меня бы он не выпустил. А тебе открыться я не мог. Он шарился в твоей голове?

– Да. После этого я и понял, почему ты меня втёмную туда сунул. Шарился. Хотел посмотреть на наш мир. На Землю.

– Он – наш.

– Надеюсь, – вздыхаю я.

– В этом раунде – точно! – уверенно говорит Олег. – Ладно, сколько языком ни чеши, а камень с места не сдвинется. Собирайтесь. Переходим. Решаем с Гадким Утёнком и – отпуск. Отдых и лечение. Твоя бригада отработала великолепно. Такой резонансный эффект – даже я не ожидал. Потому исчезаете, пока меняете личины. Утёнку, небось, надоело с одним глазом?

– Мало в этом приятного. Дать попробовать?

– Думаешь, не знаю? Ты бы видел, каким меня Оля вытаскивала из-под орденцев.

– Мстя?

– Мстя. Надо было холодным подавать. А я кипел.

Ястреб – в простой рубахе, простоволосый и босой, – стоит перед коленопреклонённым наследником Дома Лебедя. Императорского Дома. Белохвост сложил свои мечи к ногам Ястреба и просит принять его «Жизнь, Кровь, Честь» на службу.

А у меня скулы свело от напряжения. Есть риск, что загудит Клинок Абсолютного Огня и Ястреб рассыплется на части. Это – не исправить. Небольшой риск, но есть. Вероятность, что мы ошиблись в оценках и Белый пожертвует своей жизнью, но устранит фигуру из Пророчества с доски Большой Игры. Мы не знаем, какие «предложения, от которых невозможно отказаться», могут сделать Дому Лебедя и Империи – Пауки. Не знаем. И это – может быть – сильнее Чести, Жизни, Крови.

Слова Клятвы произнесены. Кровь полыхнула. Магия приняла клятву.

Ястреб кладёт изумрудный клинок на плечо Белого и провозглашает его своей Рукой, давая ему право управлять от имени Ястреба, судить и карать. Видно, что Белый удивлён. Но ещё больше его удивили слова Ястреба:

– Сейчас ты, мой верный друг, отправляешься с моими наставниками в путь. Это будет для тебя отпуск. А после этого ты приступаешь к выполнению моего указа. Ты должен вернуться в родной Дом, принять его. И преумножить силу Дома Лебедя. Мне нужна сильная страна. Сильные войска, многочисленный, сытый и довольный народ. Ты понял меня, мой соратник?

– Я понял тебя, мой господин.

– Приступай. Больше не задерживаю тебя. Дед! Проводи нашего нового соратника, моего доверенного представителя в землях Светлой Империи моих предков.

Ох, как мы умеем слова плести! Чтобы сбить пафос, что повис в воздухе, сплюнул на пол. Как будто во дворце стоим, а не в шатре где-то в пустошах.

– Дед, ты неисправим! – смеётся Ястреб.

– Тем и держусь, – отвечаю я, киваю Белому, – пошли, Серая Плесень, нас ждёт дальняя дорога на другой конец света. Тебе не надоело быть моноклем?

– Чем? – удивился Белый, проигнорировав «Серую Плесень», а – жаль. Его обида бы мне… доставила.

– Одноглазым. Вот мне, признаюсь, надоело быстро. А всё – некогда, всё – никак. В кои-то веки этот беспощадный диктатор, эксплуататор и тиран соизволил меня в отпуск отпустить.

– Сам ты – тиран, – кричит Ястреб, – ты меня больше достал!

– Не достал, а извлёк! Безграмотная деревенщина. Иди, продолжай навоз собирать.

– И пойду! Навоз отмывается лучше, чем кровь.

– И это – факт! – соглашаюсь я.

– Дед, а что такое отпуск? – спрашивает Белый.

– Это когда тиран и эксплуататор отдаёт тебе весь свой кошель и говорит, что не желает тебя видеть хотя бы пару месяцев. И ты делаешь что хочешь и где хочешь.

– Какие пара месяцев? – орёт Ястреб. – Чтоб шестнадцатого тут был! У нас – война начинается.

– Чё? – резко разворачиваюсь я, расстегивая ремень. – Я тебе говорил, наймешься в разборки панов меж собой – выпорю!

– Саня, остынь! – передо мной встаёт Олег. – Так надо!

– Вот и воюйте сами! Убьют – домой не пущу! И вообще – пошли вы! Не отпуск у меня! Увольняюсь, нахрен!

– К Оле поедем? – вздохнул Олег. – Баня стынет. Веники распарены. Почти… берёзовые.

– Баня? С веником? – потираю я руки. – Чего мы ждём?

– Понимаешь, до того места ходит только ведомственный экспресс. Левых – не берём.

– Ладно, сукин ты сын, уговорил. Порву я заявление об увольнении! Поехали! Но воюйте – сами.

– Больно ты нужен! – кричит Ястреб. – Там всех колхозниц…

Конец фразы остался на той стороне портала. Отпуск! На горнолыжном курорте. Только не Роза Хутор, а – Оля Хутор. Глубоко втянул горный воздух ноздрями.

– Проходи, Серый, – приглашает Олег, – чувствуй себя, как дома.

– Но не забывай, что ты в гостях! – как всегда, вставляю я, бегу навстречу Ольге, подхватываю её на руки, кружу. – Здравствуй, сестрёнка. А я соскучился!

Гладит меня по заросшим щекам.

– Отпусти, Мамонт, сломаешь. Совсем совесть потерял – при муже в краску вгоняешь.

– Муж – не стена – подвинется!

Оля хлопнула меня по губам:

– Пошляк! Язык – что поганый веник. А как до дела доходит – убежал с тварями обниматься!

Олег первый и ржёт. Он знает, каким бы поганцем я ни был, каким бы подлецом ни выглядел, есть вещи для меня – непреодолимые. Честь Оли и Олежки – одна из таких несокрушимых, неприступных стен.

– Зачем эта война? – спрашиваю я, растёкшись по креслу-качалке, распаренный и расслабленный.

Оля сейчас пользует мальчишку Лебедя. А там – всё запущено. Потому моя очередь – послезавтра. Если не позже.

– Приз за наше участие – появление нового землевладельца – Финиста Ясного Сокола.

– О, как!

– Да, вот как-то так. Но за это «одолжение» и «отступление от правил»…

– А так же, как выкуп за «уламывание старого пердуна», – подсказываю я.

– И за это – тоже, Ястреб, в одно лицо, год ведёт хозяйство. Это – экзамен. Если не разорит владение, не потеряет людей, деньги, земли, а преумножит – можно двигаться дальше.

– Целый год. Без дружины? Без «мудраков-советников»? Надеюсь, на внутренних финансовых резервах? – спрашиваю.

– А то! Парню придётся научиться самостоятельности. Пусть вот и учится на этом учебном полигоне. Условия – идеальные. Соседи – через одного – суки. Остальные – козлы. Земли – бедные. Народ уже разбежался от предыдущих хозяев. Ни торговых путей, ни шахт, ни выхода к морю! Идеальная задница!

– А войну он будет вести? – спрашиваю.

– И зверёныш. Нанимаем два полка. Пусть получают реальный боевой опыт. Помнишь – «гладко было на бумаге…»

– А то! А по результату – решится – начинать сценарий «Вождь Народов»?

– Да. Но там и этот – должен сделать всё сам.

– Или будет думать, что всё сам.

Олег так странно посмотрел на меня. Спросил после минуты размышлений:

– Так про увольнение – не пустой звездёшь?

– В каждой шутке есть доля шутки.

– Когда?

– Надо завершить незавершёнку. Жду. На бегу.

– Не забудь, по КЗОТу, ты должен за две недели оповестить работодателя, – шутит Олег, отведя глаза. Будто там, на заснеженных скалах, – что-то очень интересное. Иной раз кажется, что у нас – одна голова на двоих.

Да, Олежек! Это многое меняет. Я же тебе ещё вчера открытым текстом сказал, что Кащей играет свою игру. Надо многие планы перерабатывать. А ты как не слышишь. Работай, Вещий! А я – как Мамонт – потащу всё это – напролом. Судьба!

Глава 16

Даже двух недель отпуска у нас не получилось. Телепортнулся Олег. По его виду всё поняв, Ольга стала собирать нас в дорогу. И накрывать на стол прощальный ужин.

– Как дела? – спрашиваю. Я тут маляром-штукатуром решил подкалымить. Один местный Одарённый, спец как раз по магии земли и строительству, дал несколько мастер-классов. Вот, осваиваю на практике.

Про Одарённых Долины… Ещё прошлый раз поразился такой концентрации Одарённых в этом месте. Но, оказалось, большинство – крестники Олега. Вытаскивал их из разных бед. И вывозил в эту нейтральную «Швейцарию». А Магов среди Одарённых мало, потому как через силу их никто не заставляет учиться. Они и не «прокачивают» скилл. Просто живут обычной жизнью. Таково было их желание. Но и выгода Олега понятна. Вероятность появления Одарённого в семье Одарённых – выше, чем в семье бездарей. Если родители не хотят быть Магами, то дети за ошибки родителей не в ответе.

– Дела идут, контора пишет, – отвечает Олег, – а вот что с яйцами делать?

– С какими яйцами? – удивляюсь я.

Олег протягивает руку. Голограмма Мрака – чешет затылок и мямлит – «Забыл».

– Яйца паука. Кладка яиц. Это была самка.

– А самец? Не от святого духа же они взялись? Погоди, а как Марк живые яйца сунул в Мешок?

Олег опять протягивает руку. Тот же Марк, чешет затылок другой рукой – «Не знаю».

– Без тебя этот Черныш – совсем оторва!

– Оля, что посоветуешь? – кричу я.

Вводим её в курс дела.

– Или тут их в горах выпускать, раз они холод любят… – говорит Ольга.

– И людей… тоже любят. На первое, второе и третье, – киваю я, – как их будем в узде держать? У тебя есть химерологи?

– Или – отдать вашему Кащею. Пусть делает, что хочет. Я так понимаю, что просто поколоть яйца – вопрос не стоит.

– Слишком просто. Слишком простые пути всегда приводят в ж… ой, прости, сестрёнка! В тупик они приводят. А вот идея с нежитью мне нравится. Жрать там – некого. Собирать нить для шёлка – есть кому. А чем пауков кормить, пусть Кащей думает. Он – как тот мудрый Каа – сто зарубок на ху… ой, Оля, обещаю – с мылом рот вымою!

– Началось! – вздохнула Оля. – А потом вам позарез надо будет совершить тысячу дел одновременно в сотнях разных мест. Так?

– Да, – вздыхаю я, – надо наш НИИ проверить. Серого к побережью подкинуть. Медногорск проведать.

– Медногорск? – удивился Олег. До этого он слушал всё расслабленно. Всё, что я озвучивал, он уже просчитал. А вот Порубежье опять ломало ему весь расклад.

– Потом – сюрприз будет, – усмехаюсь я, – так что экипируемся – полностью. Кого берём в вояж? Ты, да я, да мы с тобой – не обсуждается. Куда мы без ковра-вертолёта. Серого – как попутный багаж.

– Марк – как багажник, – кивает Олег.

– И завхоз. От рук, говоришь, отбился? Внесём выговор – в грудную клетку. Так, наш Птенчик и Наполеон Буонапартий в войнушку играют. А, Спартак! Надо его везде засветить. Чтобы – наверняка, чтобы самый тупой понял – Птенец и Спартак – скука, разные люди!

– И я, – говорит Ольга, – как полевой лазарет.

Смотрим друг на друга. Ольга решила нарушить своё отшельничество? Мир не перевернулся? Вторжение демонов? Так, если Олег ей сейчас откажет – не видать ему комиссарского тела лет сто! Значит – опять Мамонт идёт на баррикады под кинжальный пулемётный огонь. Как же грамотно её на х… Хутор Ольги послать?

– Оля, Смерть и Жизнь несовместимы. Мы или берём тебя, или не идём к Некроманту.

– Врёшь ты всё!

– Вру я или нет – совсем не важно. Важно то, что нам имеет смысл жить только тогда, когда нас ждут дома. И когда этот дом есть. Или ты смерти нашей хочешь? Как нам выполнять поставленные задачи, если большая часть наших вычислительных мощностей будет занята одной тобой? Твоей безопасностью?

– Врёшь ты всё! – Оля уже кричит, вскочила, бросила в меня полотенце, убежала в слезах.

Олег привстал.

– Сядь! – резко и грубо говорю я. – Оставь её одну.

– Пошёл ты! – отталкивает меня Олег.

Плюхаюсь в кресло. Вздохнул. У меня остался вечер. Сейчас они будут ссориться, потом – мириться. К утру – переход. Так, пару часов наслаждаюсь покоем, потом – сбор и в путь!

Тоска сжала сердце. Предчувствие? Предчувствие. Провидение. Судьба. Хреново быть провидцем. Не остаётся места в жизни для радости. Всё знаешь наперёд. Знаешь, но идёшь навстречу ледяному дыханию неизбежности. Потому как надо. Так надо!

Девять граммов в сердце

Постой, не гони!

Не везёт мне в смерти,

Повезёт в любви!

Глава 17

– Эй, малец, – кричит лже-Спартак мальчишке, что увлечённо гоняет шарик навоза хворостиной, – где ближайшая кузня?

Гоб кидает монетку. Мальчонка ловко монету ловит, но держит в руке:

– Ближайшая? Кузня мастера Нима, – мальчик показывает рукой направление. – Но они – совсем дикие!

– Ничего, – усмехается Спартак, – и не таких уламывали. Показывай дорогу!

Мальчишка прячет монету в рот и стартует, как спринтер. Мы, верхом, за ним с трудом поспеваем.

Мальчик останавливается на углу и тычет в высокий забор и ворота. На всю улицу слышно, как стучит железо о железо. Из труб – дым.

– И сами бы нашли! – смеётся Спартак, бросая ещё медяшку, что так же исчезла за щекой мальчишки. А потом исчез и он – шмыгнув в дыру забора.

Стучим в ворота обухом топора.

– Чего надо? – гремит зычный бас Молота. – Идите на хрен, нам некогда!

– Щас ты сам пойдёшь! Хрен моржовый! – рычит Спартак.

– Гля! Кто там такой дерзкий? Выйду, рога пообломаю! – рев в ответ. Над забором появляется чумазая морда Молота в засаленной бандане, вся перемазанная копотью. Следом за мордой – внушительный молот.

– Открывай, чёрт чумазый, – кричу я, – а то вынесем твои ворота к демонам!

– Так бы и сразу сказали, что по делу! – басит Молот, исчезнув за забором.

Ворота открываются, въезжаем во двор. Сразу спрыгиваю с коня. Недовольно осматриваю хозяйство. Молот закрыл ворота.

– Ну-ка, подь сюды, неряха! – маню я пальцем Молота. Он уронил молот и пятится. Бросаю на него Подчинение. Безвольной куклой шлёпает ко мне.

– Ты, отрок, совсем нюх потерял? Я тебе про такую штуку, как «культура производства», не говорил разве? А? – ору я, сдёргиваю штаны с кузнеца и отхаживаю его парализованное тело плёткой. – А? Ты убиться хочешь в этом бардаке? А? Козёл безрогий! Чёрт чумазый!

Грохот молотов смолк. Высовываются две – не менее чумазые – морды уважаемых Мастеров Нима и Камня.

– Так! Вы – следующие! Я вас, тля, научу культуре производства! Устроили тут филиал ада! Бардак!

Снимаю паралич с Молота – он воет пароходной сиреной – вся боль рассечённых ягодиц разом! Летит к бадье с водой, покрытой радужной плёнкой масляных разводов, плюхается в эту бадью, да так и сидит там, матеря меня всем набором нехороших слов, какие знает.

– Так! – кричу. – Следующий!

– Уважаемый, – выходит из кузни Мастер Ним, выставив чёрные, как масляный фильтр, твёрдые, как рукоять молота, ладони, – не надо так горячиться! Мы уже поняли своё упущение! Исправимся!

– То-то! – кричу я, кидая в Молота плёткой, на которую он внимания обратил не больше, чем на муху. – Вылезай, болезный, Сумрак тебя обработает.

– Пошёл ты! Старый урод!

– А за «козла» ответишь!

– Видеть тебя не могу!

А вечером, за чаем, докладывают о проделанной работе. Тут же закатываем им новый «арбуз» – подарок Некроманта. Элементы брони надо подогнать на Серого.

– А зачем вам мы? – удивляется Мастер Ним. – Это броня Стражей Драконов. Привязку кровью сами сделать не можете?

Чувствуем себя дураками. Некромант же так и говорил. С досады, Серый Белохвост так секанул себя ножом, что чуть руку себе не отрезал. Броня сама наползла на нужные места, «укоренилась». Как приросла. Серый стал похож не на рыцаря, а на кого-то футуристического боевика из фантастики. Икать-колотить! Хочу!

– Так, проблема номер «раз» решена. Теперь – номер два-с. Камень, мы сможем отлить стату́ю, у которой нету х…, блин! Сможем отлить статую человека?

– А почему нет? Только наши печи не годятся. А материал какой?

– Не портящийся. Желательно – красная медь.

Кузнецы переглянулись меж собой. Молот загорелся весь, когда дошло:

– Гора? Светогор?

– Он самый. Надо увековечить его подвиг перед Миром, – кивает Олег.

Вот так вот. Это у меня – личная обязанность. А Олег – уже подвиг перед Миром.

– Нужны печи, медь или хотя бы – руда, место, где формовать опоки… – размышляет Мастер Камень.

Мастер Ним усмехнулся:

– Старик, у нас не получилось выполнить твоё задание. Мы сумели создать «способы покрытия материалов антикоррозионными слоями» только из алмазной плёнки. Но чтобы статую покрыть алмазом…

– Нужны Маги огня, – кивнул Камень.

У Мастера Нима – глаза на лоб:

– Не ниже Повелителей огня. Не жалко столько алмазов? – удивляется он.

Дружно мотаем головами – не жалко.

– Да кто такой этот Светогор?! – восклицает Мастер.

– Герой, – пожимаю плечами я, – так, нам нужно место, оборудование, ресурсы и дополнительный персонал. Работаем! По коням!

Усталость забыта, колышется чад

И снова копыта, как сердце, стучат!

И нет нам покоя, гори, но живи!

Погоня, погоня, погоня – в горячей крови!

– А мы? А как?.. Всё бросить? – удивляются кузнецы.

– По коням, я сказал! Что в сумки седельные не влезет – мусор! Цигель, цигель!

– Может, я останусь? – предлагает Ним. – Всё же я – оружейник, а не литейщик.

– А-а! – махнул я рукой. Лица кузнецов просветлели.

Глава 18

Мы в Столице. А где ещё нам найти Магов огня, способных создавать такие температуры? В Университете.

Мы не рассчитывали на успех, когда разместили объявление на стене заказов Гильдии Найма. И как мы охренели, когда у нашей таверны выстроилась толпа красных плащей.

Олег хлопнул меня по лбу. Я всё же умудрился припаять красную звёздочку на свой основной «Y»-шлем. Тем и спалился.

– Пошли, горе-Разумник. Кастинг проводить. С таким суммарным потенциалом тепловой энергии мы целую гору можем переплавить. Если золота хватит.

И, знаете, кого я вижу вторым в очереди? Огненногривого широкоплечего юношу со знакомыми чертами лица из моих снов.

– Твой отец – Светогор, так же известный как Медная Гора? – спрашиваю его.

– Да, – кивает удивлённый юноша, вглядываясь в прорезь моего шлема.

– Ты принят. Сверх штата, – поясняю я Олегу. – А почему Медная Гора? Из-за шевелюры?

– Из-за… чего? А, нет, не только, у нас – шахта меднорудная. Не очень богатая, но всё же. Поэтому Медная Гора.

– Вот и первое задание тебе. Летишь домой на всех парах и скупаешь для нас медь.

– Сколько?

– Всю, сколько есть.

Глаза парня остекленели. Он тряхнул головой:

– Ну и размах у вас, господа! – Поклонился и вышел.

Всё это слушал довольно респектабельный и важный Маг. Он был первый в очереди. Можно было бы сказать – спесивый, но уж больно лицо его было любопытствующим. Когда юноша выбежал, Маг сказал:

– Мне было интересно, чем же вы можете меня заинтересовать, легендарные Красные Звезды. Но вы уже заинтересовали. Я – Протуберанец Жгущего Светила. Повелитель огня, Магистр плазмы. Проф Университета. Вы меня сможете заинтриговать ещё сильнее?

– Зачем? – удивляюсь я.

– Ну, нанять меня невозможно. Тем более – купить. А вот из интереса я работать буду.

– Последние сто лет – жуткая скука, а, Зажигалка? – Олег снимает шлем.

Протуберанец долго смотрит ему в лицо. Потом лицо его на секунду вспыхнуло, но тут же погасло:

– Вы правы, уважаемый. Могу я узнать ваше имя?

– Коперфилд, – кивнул Олег.

– Очень рад знакомству, Ал Коперфилд. Вы мне очень сильно напомнили одного знакомого шутника с тысячей лиц, что очень заигрался и пошутил не с теми, с кем следует шутить. За что и поплатился. К моему глубокому сожалению. С ним было нескучно. Так чем вы меня можете заинтересовать?

– Мы хотим отлить статую человека из меди в полный рост. Или больше. И покрыть её алмазной плёнкой.

– В полный рост? У вас столько алмазов? – удивился Повелитель огня.

– Алмазная пыль – тоже алмаз, – буркнул я.

Протуберанец бросил на меня внимательный взгляд, опять смотрит на Олега.

– Легендарные Красные Звезды нанимают Повелителей магии для отливки простой… статуи? Я… удивлён. Вам удалось. Это такая важная задача, что вам не жалко золота и алмазов?.. И вы наняли сына Богоборца Медной Горы, едва увидев его. Так вот почему – медь. Алеф, Алеф. Твоя шутка – не закончилась. Ты никак не остепенишься!

– Зажига! Они убили всех, кто был мне дорог! Всех! – вдруг вскочил Олег.

Повелитель магии степенно кивнул:

– Закрывайте этот театр. Я сам вам приведу нужных Магов. Мы не возьмём золота. Мы возьмём ваши придумки. И наше участие в этом деле будет тайным. Ха! Я – Красная Звезда! Ежануться!

Последняя фраза – по-русски. Олег усмехнулся. Понятно. И этого мы плохому научили. Ничего, если работать будем вместе, малый петровский загиб усвоит наизусть.

Переговоры прошли – ураганно. Два человека – и кастинг закрыт. Приёмная комиссия собирает манатки и валит из Столицы порталом прямо из номера гостиницы. Официальная версия – никого нанять не успели. Паладины Триединого, как СОБР, разнёсшие двери номера в щепки, увидели только падающий листок пергамента с пошлым графитовым рисунком.

Толпа красных плащей свистом провожала «группу захвата». И стеной встала между Паладинами и своим деканом – Повелителем огня. Уважаемый и могущественный Маг этим же днём написал кляузы ректору Университета, в Имперскую Канцелярию и Канцелярию наместника Триединого. И… запил. В компании других деканов и профессоров Университета, парализовав учебный процесс. Разом из преподавательской работы выпали Повелители огня, воздуха и земли, Магистр магмы и Магистр общей магии – Ронг Алмазная Стена. Запили так крепко, что две недели не могли до них достучаться.

Ректор рвал и метал! Завалил Императорский Престол и наместника Триединого горой жалоб на хамство Паладинов Орденов и Наёмников «Красной Звезды», из-за разногласий между которыми страдает учебный процесс. Временная утрата пяти, пусть и очень сильных преподавателей, – ерунда! А вот массовые неявки студентов – уже горе! Аудитории опустели. Все студенты бросились искать «Красную Звезду», нанимаясь в боевые пятёрки. В погоне за романтикой и легендой. С массовой гибелью магов-недоучек в неравных схватках с порождениями Скверны. Пришлось объявлять внеочередные каникулы. И силой возвращать учеников за парты. Под конвоем. Правда, после известий о множественных потерях – многие сами одумались и решили сначала доучиться, а потом лезть в подземелья и Гиблую Погань. Тут и закон подоспел – запрет найма Одарённых, не получивших звание Боевого Мага, на боевые вылазки.

Глава 19

– Тук-тук! – кричу я. – Пустите?

Мы стоим в том же месте, где встретили в тот раз лишённых плоти и мозгов стройбатовцев-коммунаров.

– Дайте воды напиться, а то так жрать хоца, шо переночевать негде! – продолжаю фиглярствовать я.

– И не с кем? – спрашивает неповторимый голос Кащея. Он материализовался прямо у нас за спиной. Изрядно посадив нас на шугняк.

– Привет! – натужно весело кричу я. – Как житуха?

– Никак, – отвечает Некромант, – никакой жизни от вас, Разрывники, не стало. Ни жизни, ни покоя! Здравствуй, Алеф. Долго же ты от меня бегал.

– И ещё столько же бегал бы, – буркнул Олег, – сто лет бы тебя не видеть!

Опа-па! Да тут Мир – не то, что круглый, так ещё и маленький!

– Зайдёте? – ухмыляется Некромант.

– В другой раз, – бухтит Олег.

– Другого раза не будет, – качает головой Некромант.

– И слава богу! – вздыхает Олег.

– Не знаю, не знаю, – опять качает головой Кащей. – Ну, как знаете. А что пришли?

– Слушай, Старый Хрыч, мы тут вот такое нашли, – Олег кладёт на землю яйцо паука, – и не знаем, что с этим делать.

– Интересно. Паук-шелкопряд. Так-так. Ха-ха! Хозяина они съели и заставили еду таскать себе! Ха-ха-ха! Вот что жажда наживы с людьми делает! Давайте! Выкладывайте. У меня не забалуют. Смерть – она крепче Света, да, Александр?

– Чё? – ойкнул я.

– Ничё! – ловко, по-русски, ответил Некромант.

Яйца взлетели в воздух, как гелиевые шарики, сбились в кучку за спиной Некроманта. Кащей помахал нам своей серой рукой.

– Погоди! – кричу я. – К чему мне готовиться?

– К Смерти! – слышу я сквозь повисшую пелену.

– Та, это – ясно! Где? – в отчаянии кричу.

– Где всё началось – там всё закончится! – слышу я едва различимо.

Все выглядят растерянно.

– Поговорили, гля! – сплёвываю я горький осадок.

– Поехали, кули! – Марк разворачивает коня. – Даже я чую, как время сжимается. Да ещё вы с этой стату́ей у которой нету… Нам ещё Утёнка домой везти.

– Что я, маленький? – бьёт коня пятками со шпорами Серый. – Сам дорогу не найду?

Но едет – с нами.

Старательно не смотрю на Олега. Боюсь его взгляда, его вопросов. Боюсь моих вопросов к нему. Боюсь моих взглядов на него. Правда – это, конечно, хорошо. Но большие знания – большие печали. Очень большие печали.

Глава 20

Работать с такими Магами – высший пилотаж! А как на этих Повелителей смотрели мои ребята? Как будто в них разом воплотился Иешуа га Ноздри, Билл Гейтс и Брюс Виллис. В каждом. Каждый из этих мужиков, одетых скромно, по-рабочему, как ремесленники, – легенда этого Мира.

Но нос не задирают. И не обижаются, когда матерю их многоэтажными построениями. Улыбаются загадочно. Работают с полной самоотдачей. Как и мы. И не только магией, но, как и я, – руками.

Решили, что пользоваться готовой производственной площадкой – палево. Потому Повелители строят домну прямо в пустошах. В распадке скал. Олег и Марк – снабженцы. Прыгают туда-сюда порталом, привозят Мешком Путника стройматериалы, уголь, руду, медные слитки. У этих Повелителей есть свой портал, но они молчат. Мы делаем вид, что не догадались.

И вот домна стоит. Магистр магмы сушит её. Устало откидываемся на камни. Правда, устал. Магия, конечно, здорово, но и ручками пришлось поработать по-полной.

– Удивительный ты человек, Старик, – говорит мне Протуберанец.

– Чёй-то? – удивляюсь я, даже не открывая глаз.

Мы открыты. Без шлемов, без брони. Попробуй поработать в броне! Потому – пялятся. Рассматривают. Чувствую «прикосновения» их магических «щупальцев».

– Никогда бы не подумал, что ты и есть тот легендарный Андр-Северянин, Старик, Дед, Белая Башня, Пращур. Ты же как маг – слабее моих первокурсников. Как ты выживаешь в таких переделках?

– С трудом, уважаемый, с трудом, – вздыхаю я, – я бы с большим удовольствием поучился бы магии за партами в вашем универе, но я… не успеваю. Нет у меня столько времени.

– Очень жаль. Я бы поработал с тобой.

– И я бы поучился у вас. У каждого… Знаешь, как мне хочется лепить из бесполезной грязи гранит? Строить такие башни в одну харю? Поднимать многотонные блоки силой мысли, как уважаемый Ронг, научиться такому же владению телекинезом и силовыми полями…

Открываю глаза. Вся пятёрка Архимагов смотрит на меня. Удивлены?

– Наука, ребята. Это называется наука. В мире, где нет магии, – совсем, а дела делать надо, приходится научиться жить без магии.

– Разрывник, – цедит сквозь зубы Повелитель земли, Скала Базальт – его имя.

– Разрывник, – киваю я, – ну, раз вы все тут, то я делаю вывод, что печь готова. Тогда – готовим опоки. Олег! Где тебя носит, когда ты нужен?

– Алеф? Тот самый Обманщик? – опять удивляется Скала.

Протуберанец вздыхает, а Ронг усмехается:

– Всё же стихия накладывает отпечаток на Мага. Уважаемый Базальт, вы не обратили внимания на знакомые слова явно ругательного направления, что использовал уважаемый Пращур? Слова Алефа…

– Алеф – Разрывник? – ахнул Скала.

Маги рассмеялись.

– И он жив, – смеясь, продолжил Ронг, – а ещё я вижу на вас, Пращур, наработку моего учителя. Кто вас научил скрывать ауру?

– Всевидящее Око? – опять ахнул Скала.

– Он мёртв, – сказал я, чуя, как скрипят мои зубы. – Клирики убили его. Как и жителей города Медвила. Как и властителя тех земель – Светогора. Вся вина которых была в том, что они не пожелали склонить головы перед этими фанатиками.

– Вот как сплелись нити судьбы, – говорит Ронг, – они всё же достали его. Из-за того глупого Пророчества. Какой-то зверь, юноша со щитом и Пламенным Клинком.

– Зверь – мамонт. Мамонт – это я. На щите – Белая Башня и Всевидящее Око. Эти три компонента уже сошлись.

– Саня, заткнись! – кричит Олег.

– Юноша, со взором горящим! – кричу я назло. – Серый! Иди сюда! Он вам не покажет своего лица. И Венец невидим. Мальчик мой, будь добр, засвети уважаемым Архимагам свою ковырялку.

С ревом зажёгся Клинок Абсолютного Пламени. Серый взмахнул им пару раз, показывая неповторимый рёв Клинка, разрезающего воздух, погасил, убрал.

– Ну, уважаемые, вам стало понятнее, что мы, кто мы, зачем мы? А теперь спросите себя – кто вы? Что вы? Зачем вы? Олег. Давай подбирать стату́ю. Форму, композицию и так далее, как там принято у этих шизиков, что иначе Мир видят. А! Вспомнил – абсакционисты! А что этот, рыжий, там мнётся? Иди сюда, малыш. Не стесняйся. Можешь этих, уважаемых профессоров, матами обложить, они сегодня добрые. Чтобы не стеснялся их статуса возвышенного. Мы будем сейчас подбирать подходящие композиции с твоим отцом. Чтобы увековечить их. Монументально. «Я памятник себе воздвиг…» К сожалению, те моменты, когда мы с Медногором виделись, совсем были не пафосные. Для твоей матушки я отолью маленькую фигурку Горы… Олежка, покажи.

Олег показывает 3D-голограмму улыбающегося Светогора. Какими глазами он смотрит! Сколько в них доброты, ласки и любви.

– Он на мать твою смотрит, – говорю я. Я этот взгляд подсмотрел на том банкете. Гора, украдкой, любовался своей супругой.

Глаза парня блестят.

– Ну-ну, ты уже большой мальчик. Только дело в том, что нам нужен образ, что зажжёт сердца людей.

– Я вам дам такой образ, – бьёт ладонями по штанам Молот, выбивая серо-коричневую пыль, – это было очень… и очень!

Олег считывает. Показывает. Красный здоровяк, волосы его летают среди языков пламени. Пламя льнёт к нему. Гора играет с огнём, как с ласковой кошечкой. Но взгляд его – жесток. Черты лица – тверды.

Протуберанец ахнул:

– Даже я, Повелитель огня – на такое не способен. Это элементаль огня?

– Это – Владыка Огня, – качает головой Ронг, – врождённый.

И ещё образ – Гора, с горящими глазами, вскинул руку с мечом. Как тот политрук с пистолетом, с легендарной фотографии 1941 года.

– Годится! Оба! А какой отливать будем? – говорю я.

– Оба! – махнул рукой Протуберанец. – Лишь бы меди хватило.

– Если лить полотелыми – хватит, – вносит предложение Камень.

– А получитья? – сомневается Скала.

– Посмотрите на эти доспехи, – говорит Камень, – это – литьё. И это – даже не медь. Сталь. А мне до Магистра Ронга – как до светила.

– Ах, так вот как открываются тайны! Так вот кто тот легендарный кузнец Гильдии Охотников, автор латного доспеха, – восклицает Ронг, – умеете вы, ребята, навести тень на плетень.

– К сожалению, этого оказалось мало. И уничтожение Гильдии – тому доказательство, – отвечает Камень.

– Ну, – хлопнул я в ладони, – работаем?

Глава 21

Отливки остывают под контролем Магов. Мы, опустошённые, валяемся кто где.

– А алмазов нам не хватит, – стонет Олег.

– Они нам вообще не нужны, – хотел отмахнуться я, но уронил руку.

– Что?

– Что? – звучит сразу со всех сторон. Вижу, как чернеют глаза Марка. Собирает слабые фоновые проявления Скверны, восстанавливая Силу. И даже мне плеснул. По-братски.

– У нас есть уголь, два охренительных Мага – печки, великий Маг земли и уникум, что может создать чудовищное давление. Мы эти алмазы сами наделаем.

И – тишина. Мёртвых, с косами, не хватает только. Вздохнул, лег на спину, чтобы не видеть этих взглядов, начинаю рассказывать, что алмаз – это углерод, спрессованный при чудовищных давлениях и соответственно – температурах.

Ах, как приятно уесть таких крутых челов! Пусть и нет в этом никакой моей заслуги – не я этот способ придумал. Как только научились у нас, на Земле, делать взрывом алмазную крошку – пропала проблема алмазных режущих кромок инструмента. Про возможность искусственного выращивания кристаллов других драгоценных камней промолчу, пока.

Научно-технический прогресс – обоюдоострый клинок. Очень опасный. То же деление ядра атома. Это – дешёвая энергия. И – чудовищные жертвы. Гильдия Охотников подтвердит. И жители Хиросимы кивнут. Тот же динамит! Упрощение добычи руды и камня, и современные дальнобойные пушки. Разрушительные бомбы, снаряды и ракеты. Механизация – это швейная машинка, ткацкий станок, трактор с шестнадцатиотвальным плугом и… пулемёт, танк, самолёт.

– Тут ещё до алмазов – как до Месяца, пешком, – стонет Скала, – ещё отливки до готовности доводить! Шлифовать!

– Уважаемый Базальт, – стонет Ронг, – вы такого низкого мнения обо мне и Мастере Камне? Мы держим отливки в Щитах. Они формы земляной не касаются. Уважаемые огневики, отливки стынут слишком быстро. Нужно ваше вмешательство. Иначе – лопнут. И юноша, которого я почему-то до сих пор не видел среди моих учеников, с такими талантами! Я бы не отказался от подпитки Силой. Все мои накопители уже пусты. Юноша, вас тоже научил Всевидящее Око?

– Я – Сумрак, – говорит Марк, – и не знаю, о ком вы говорите. Мой учитель – вон, тот лентяй седой. Дед, ты ускрёб своей жадностью! Тут слишком мало Скверны! Открывай свои кубышки! Я тебе их после наполню!

– Ах, черт! Конечно! – воскликнул я, перекачивая Силу из своих накопителей. Замыкал поток на себя, перекидывал на Марка, а он раскидывал Магам. Широким потоком Сила хлынула. Что интересно – Протуберанец имел потенциал в десятки раз больше моего. Но накопитель мог за раз наполнить или меня, или его. А когда вот так, не ведром бахнуть, а струйкой сцеживать, – хватило трёх камней на всех. Ещё одно открытие. Надо запомнить комбинацию Печати. Или плетения. Я ещё не определился. И последовательность замыкания силовых линий.

– Как интересно! – уже более живым голосом говорит Ронг. – Я уже так давно не видел Рунных Магов! Я уже готов вам, Звезды, сам заплатить за эту работу. Столько открытий! И так – нежданно!

И опять все смотрят на меня. Олег качает головой. Опять – спалился. Забыл прикрытие сурдоперевода и мата.

Магия магией, а простой человеческий отдых тоже нужен. И вот тут уже пришла пора нам ронять челюсти. Когда Архимаги стали доставать из своих Мешков Путников скатерти-самобранки, магические шатры и другие достижения магии высших уровней и высочайшего мастерства артефакторов, что их делали.

Марк, как перекусил, уговорил Протуберанца «метнуться» к какой-нибудь Скверне на подзарядку «батареек». Так вот, между делом, якобы случайно, мы «намекнули», что наличие у профессоров портала – не тайна. И так же, между делом, получили не только подтверждение его наличия, но и сам портал в «оперативное подчинение». А Марк – молодец. Надо ему пирожок с той самой полки выделить. Гоб-Спартак, всё это время помирающий со скуки и духоты в полной броне и шлеме, сел им на хвосты.

– Этот молодой человек скоро очистит Мир! – смеясь, возвестил Повелитель огня, когда они вывалились из марева портала обратно. – Приглашаю вас, Сумрак, стать моим учеником.

Марк, молча, снял Скрыт и проделал метаморфозу в свою Тёмную Форму.

– М-да! – поджал губы Ронг, посмотрев на меня.

– Нет плохих работников, – пожал я плечами, – есть неправильное их использование. Изгой Сумрак, Мастер Тёмной Магии – весьма ценный наш сотрудник. То, что прочие его гнали, – их проблемы!

– Наконец-то! – кричит Марк, возвращаясь к обычному своему виду и голосу.

– Чё? – не понял я.

– Ты меня впервые похвалил! Может, про пирожки и полку – заслужу?

– Да тебя драть надо, как сидорову козу! Чтобы нос не задирал! Где маскировка установки Скрыта? Я заценил, что ты использовал рунный способ, но время и место не заценил. А твой прокол с яйцами? «Не знаю», «не знаю», тьфу! Раззява!

Маги Университета переглянулись:

– Старик сумел научить других тому, что не умеет сам, – смеётся Ронг, – а вы, уважаемый, не желаете стать моим учеником?

– А ты слышал, Ронг, уважаемый, что случилось с Домом Охотников? Ты желаешь своему Университету такой же судьбы?

Да, это было жестоко. Но Олег – неспроста – ниже травы, тише воды, ветошью прикидывается. Типа, притомился прыгать порталами. И морщится каждый раз, как мы «протекаем». Кто из них «засланный казачок»? Работай, контрразведка «молчи-молчи»! А я ещё «пробью» их на «эмоции», чтобы не заметили твоей сосредоточённой работы.

– И ты, Старик, знаешь, что это было за заклинание? Что за артефакт? – спрашивает Протуберанец.

Сажусь. Смотрю ему в глаза. Может, ты? Падла?

– Это – не магия. И не артефакт. Те, кто это сделал, – Разрывники. И принесли это из другого мира. И могут притащить ещё. Сколько угодно. И им начхать на количество жертв.

– И кто они? – спрашивает огневик.

Не был бы я Разумником, не увидел бы. Но я увидел. Он и так знает, кто это. Ему интересно, что знаю я.

– А мне плевать – кто они. Они хотят моей смерти. Только поэтому они – враги. Остальное меня не интересует.

– А что тебя интересует? – спрашивает Протуберанец. И Ронг подобрался. Взгляды у обоих – жесткие. Давайте, ребята! Распускайте свои павлиньи хвосты и раскидывайте в меня свои щупальца. Оголив свой тыл перед Олегом. Вещим Олегом. Пересмешником и Обманщиком.

– Интересует меня только судьба дорогих мне людей. Вот этих вот оболтусов, – отвечаю, смотря прямо им в глаза. Твёрдо. Огневик – просто бывалый человек. А вот Ронг – Разумник тот ещё. Тут врать не получится.

– А это? – показывает Протуберанец на отливки.

– А этому – я должен. Сильно должен. И этому вот, его отпрыску – должен.

Глаза Протуберанца смеются:

– Ты скоро умрёшь, – говорит он, – ты слишком уязвим. Привязанность – слабость.

И ты умрёшь. Отсутствие верных соратников – слабость!

– Точно! Все умрут! Моменто море! – воскликнул я, вставая. – Но не ты будешь моим палачом. Что расселись? Встаём, негры! Светило ещё высоко! А смерть – близко! А мы уже опоздали! Объект надо было сдать ещё вчера! Потому – сокращённый день! Пятница! Работаем без обеда и до рассвета. А с рассветом – опять пашем! Вперёд! Родина вас не забудет!

– Он всегда такой? – спрашивает Ронг у Марка.

– Сегодня ещё нормальный. Терпимо. Вот как начнёт вашими мозгодрючками Разумника баловаться – туши свет! Несёт его, как телегу с горы – только грохот и камни летят! Ие-ех! Пошли! Не отстанет. Этот и мёртвого заикает! От него даже нежить сбегает. Зверь, а не человек. Мозги – набекрень. Носится с этим Пророчеством, как дурачок с крашеным яйцом. Надувается весь, как индюк важный. Смотри, даже командира нашего пинком ударил. Никого не щадит. А меня вообще порвёт, как Бродягу, на сотню тёмных лоскутов.

Услышав это, Олег упал. И ржёт. Просто надо было видеть лица этих университетских интеллигентов. И Марк заразился. Тоже любит из простого сделать – вообще – чёрт-те что и сбоку бантик! Чтобы у всех мозг набекрень встал. И логические цепи закоротило. Заценил он мой юмор. Научил я его… плохому.

– А, по-моему, он – просто помешанный, – говорит Базальт.

– Да, псих он сумасшедший! – смеется Олег. – Ни один жизнюк не может помочь. Зато – весело. Как начнёт сказки рассказывать – хоть стой, хоть падай. Иногда сам за собой подмечаю – верю ведь! Он однажды даже меня убедил, что я – Разрывник! Завтра вечером и вас убедит, что истина где-то… Как он там говорит? «Где-то рядом» или «где-то между»?

– Смотря про что. Если про баб – то «где-то между», – с серьёзным лицом отвечает «Спартак», потирая ягодицу. – Во, блин навоза, опять летит!

– Чё? Я тихо сказал? Или я тихо сказал? Арбайтен, шнеллер! Швайне! Цигель, цигель!

– Во! – вздыхает Марк. – Совсем заклинило. Опять на свой придуманный язык перешёл.

Только Серый статуей стоит над всем этим, спиной к людям. Своим глухим забралом – в пустошь. И думая о чём-то своём. Ну, их богатых, наследников «кресел», мажоров колхозных, золотую молодёжь, селебретев – не поймёшь.

– Чё ржём? Мерины неподкованные? А ты что встал, как памятник самому себе? Тебе ещё рано! Не заслужил! Ты, ты, ты и ты, со своей ковырялкой огненной, метнулись в скалы. Откуда я знаю – какие? Скальные скалы! За тем! Постамент резать! Вперёд и с песней! Одна нога тут – другой не вижу! Копать – отсюда и до обеда!

Прыгают в портал от разбушевавшегося меня. Блин, тяжелая для психики штука – «разгон»! Олег блаженно лыбится. У него получилось! Месть близка!

Глава 22

Тиха украинская ночь. Пока бандеровцы спят. А мы не спим. Святогорович уже все формальности уладил. Главная площадь оцеплена. Вижу знакомое лицо. В тот раз он был в красном сюртуке. Сегодня – не в красном. И с одной рукой. Бывает.

Стража оцепила площадь. Тихо.

Ронг открывает Полог Молчания просто невероятных размеров. Базальт выравнивает площадку под постамент. Марк достаёт из Мешка Путника постамент. Кстати, выглядит забавно – из ниоткуда появляется огромный куб скалы, плюхается на площадь, чуть не отдавив ноги Марку. Ронг телекинезом ставит постамент на место, Базальт делает из него монолитный кусок гранита. Красного гранита. И окунается в накопитель. Не думал я, что такое возможно вообще сделать! Трансмутация такого объёма! Упасть – не встать!

Так, у них – минус ещё накопитель! Ха-ха!

Протуберанец достаёт из своего Мешка статую. Ронг, телекинезом, возносит её на место. Базальт припаивает статую к камню. Гора, в натуральную величину, играет с медными языками пламени, смотрит вперёд. Туда, в окна спальни своей жены. Мы специально узнавали у сына Горы этот момент. Расположение окон. И видимость из них.

Всё. Памятник готов! Теперь – торжественное открытие. Встаём двумя рядами. Клинки – к небу. Стража – копья по-парадному. Ронг убирает Полог. Теперь – Олега операция. Время ему шутить. Над площадью и городом зазвенела мощная магия иллюзии – голос Анны Герман. «Мы – эхо друг друга». Уже в переводе. Магия же! Олег сам переводил. Оля подгоняла смыслы в рифмы. Ну, скромно потупясь, умолчу о моём участии. Всё же – музыка нам не чужая.

Вижу ЕЁ! Сердце моё опять сбоит. Бежит, в исподнем, простоволосая, отмахивая рукой, колыхая грудью. Видит медного великана – падает на колени, закрыв рот руками в немом крике.

У меня – слёзы по лицу. Я не самый эмоциональный человек. Но и меня эта картина пробила. Хватаю за плечо красноволосого парня, что хотел броситься к матери.

– Дело не завершено!

Мы уходим двумя порталами. На площади остаются коленопреклонённая женщина и два ряда вытянувшейся стражи. А над городом грохочет симфонический оркестр и кристальные, чистые голоса Герман и Лещенко.

В Медвиле нас тоже ждали. Егерская служба Медной Горы по-прежнему на высоте. Светогор поступил мудро – пригрев разогнанных Императором Хранителей. Город, молча, стоит по периметру площади, усыпал крыши и замок. У них – всё та же «большая деревня» – все всё знают, но молчат. Весь город уже знал о мероприятии, но за стенами города – тишина и Полог Молчания. Дети Порубежья.

Нам кланяется в пояс паренёк под стягом с горящим трезубцем. Центр площади освобождён. Но занят колодцем и символической аллеей. Поэтому памятник юный Смотритель просит поставить на том месте, где был сложен погребальный костёр, из которого Гора его и спас.

Уже отработанной технологией Базальт подготавливает площадку, ставим кусок скалы, мутировавший в кроваво-красный гранит. Минус – накопитель! Я считаю. И те, что опустошил Повелитель огня, прыгая порталами по нашим «хотелкам». И те, что они «сожгли», пока плавили и «напыляли алмазы». Очень уж им хотелось завладеть нашими технологиями. Настолько, что опорожняли свои магические кладовые очень щедро. И молча. Скрывая от нас количество своих накопителей. От нас? Ха-ха! Ребята, вам ещё так долго учиться мастерству Театра Теней!

Так же, ниоткуда, появляется памятник. Каждый тихо, но ахнул. А тысяча вздохов – как землетрясение! Гора был как живой. Да, мы могли гордиться собой! Такого уровня изобразительного искусства в Мире ещё никто не достигал. Гора, как тот политрук, зовёт людей за собой, мечом указывая на запад. Туда, на Гиблый Лес.

Памятник завершён. Олег запускает иллюзию. Гром симфонического оркестра чуть не поднял панику в Медвиле. Потом стали бить энергиями слова хора:

Вставай, страна огромная!

Вставай на смертный бой!

С проклятой силой Тёмною,

Со Скверною Ордой!

Выстраиваемся в почётный караул, вскидываем клинки, уходим порталами. Маги – своим. Мы – своим.

А наследник Горы стоит под изумрудным мечом, вознесённым медной рукой его отца. Парня трясёт. Да-да. Изумрудный меч. Меч Белохвоста. То, что он – изумрудный, знают только те, кто участвовал в изготовлении этого памятника. Меч – с напылением меди и антикоррозионным алмазным покрытием – выглядит медным. Яблоко заменено на три языка пламени, символизируя герб Медвила. Марк проклял меч. Любой, кто прикоснётся к нему, тут же умрёт страшной смертью. Любой, в ком не течёт кровь Горы. У нас же был живой образец ДНК. Такой вот подгон от Императорского Дома – Дому Медной Горы. Королевский подарок! И в случае необходимости пламенневолосые потомки Медной Горы смогут повести этим клинком свои знамёна в бой.

В руке наследник Медной Горы сжимает небольшую статуэтку своего отца – наш (мой) подарок для его матери. На небольшом постаменте. Под постамент замаскирован артефакт, что мы добыли с самки мутанта – паука-шелкопряда. Оказалось, что это слабый генератор каких-то волн. Просветили нас профессора Университета. Что это природный гармонизатор, генерирующий слабое поле магии жизни. Если статуя будет стоять на прикроватной тумбочке Лилы, то она навсегда забудет о головных болях, простудах, её организм будет восстанавливаться активнее. Это продлит её годы. И её детородность. Если ей вдруг понадобится. Не век же ей одной куковать?

Как же профессора допытывались – откуда и как мы добыли этот Камень Молодости! Не сказали. Только истребления пауков, пусть и мутантов, этому Миру не хватало. Гораздо больше пользы принесут живые пауки-шелкопряды. Разве они виноваты, что они – мутанты? Их такими сделали химерологи.

Глава 23

Мы телепортировались в Солярные Столбы. Доставив костяк нашего НИИ подальше отсюда. За сотню километров. На большее Силы Олегу не хватило. Своим ходом доберутся. Дальнейшие действия – не для них. План их не предусматривает. Нам бы, конечно, не помешали их клинки и заклинания Камня, но НИИ важнее!

Нам надо привести себя в порядок. Надо ввести себя и ребят в боевое состояние духа. Не все умеют, как я, – входить в боевой транс мгновенно.

– Не верится мне, что они – падлы! – сплюнул Серый. Обсуждаем дальнейшие наши планы и телодвижения.

– Придётся, – усмехнулся Олег, – эти скоты и тогда нас с Олей сдали. Всего лишь за Камень Портала! Тот самый, которым сегодня пользовался Протуберанец. А за Клинок Драконьего Дыхания они сами попытаются порвать нас.

– Где они нас будут «ловить»? – спрашивает Марк, доставая из Мешка Путника свой Клинок Тьмы.

– Они не знают других ориентиров, кроме Медвила, Трезубца и Зелёной Башни. Ну, в Зелёную Башню они не сунутся. Там их самих ждут.

– Их? Или нас? – насторожился Марк.

– Нас, – твердо говорю я, – потому, ребята, вам надо будет решить уже сейчас. Сразу после Архимагов – вам будет уже некогда думать. Мы с Олегом идём на смерть. Умирать и убивать Пауков, что назначили нам «стрелку» через нашего общего знакомого – Некроманта. Они уже отчаялись поймать нас, решили вызвать нас на дуэль. Грех отказываться от такой возможности. Но решить вам надо сейчас. Потому как к Медвилу уже стягиваются последние боеспособные звенья Паладинов. Пять боевых пятёрок и три-четыре звена Магов. И мы – между молотом и наковальней.

– Я с вами! – кричит гоб.

Я кивнул, вздохнув украдкой. Потому как, если бы он захотел «сквозануть» – пришлось бы применить силу. Спартак сегодня… умрёт. Плановые потери. Да, вот такая я – сука!

– Я – тоже, – мрачно кивает Марк, – не верю я, что у вас нет «хода конём». Я тебя, Старый, уже понял. Ты каждый раз идёшь на смерть – на полном серьёзе, но каждый раз – все выживают.

– Я должен выполнить долг Ястреба. За Ястреба, – задумчиво, говорит Серый Белохвост, открыв свой шлем, – так вот про что он говорил! Я умру Императором вместо Императора, применив Вздох Дракона.

Парень выпрямился гордо, расправив плечи:

– Я готов!

Смотрю на Олега. На его грустную ухмылку. Олег, кривя губы, роняет:

– В бой идут одни старики, говоришь?

Мы крепко обнялись с Олегом. Нам с ним – слова не нужны. Нам всегда казалось, что мы – один человек, по недоразумению разбитый на два тела.

Всё! Нравственно-психологические вопросы решены. Теперь – экипировка. Надеваем всё лучшее – сразу. Экипируемся по максимуму. Всеми плюшками, что успели «добыть» за последнее время. За те месяцы, что я тут, за те годы, что Олег – здесь. Архимаги видели, что мы – мечники, видели, что клинки и броня у нас – хорошие. Но они не видели, насколько хорошие. Они знают, что мы – сильные воины, но также видели, что мы – слабые боевые маги. Даже в открытую – спросили про это, выдавая себя с потрохами. Они будут учитывать у нас наличие неведомых артефактов, будут осторожничать. И это – наш шанс.

– Сколько, Олежка, все – пять? – спрашиваю, прыгая на месте, проверяя закрепление всех элементов брони. Махнул своим новым щитом – панцирем паука-шелкопряда. Очень прочный, очень лёгкий. Я надеялся, что этот щит избавит меня от геморроя одноразовых щитов. Но, похоже, этот щит – тоже до завтра не доживёт.

– Возможно. Протуберанец – точно. Скала – скорее всего. Он тупой. Его легко натравить на нас. Разрывников он ненавидит. Магма – это тень Протуберанца. Будет убивать того, на кого покажет эта мразь. Воздух – мне незнаком. А Ронг – не знаю. Этот – хитрюга тот ещё.

– Ты прав, мой друг, ты прав, – говорит Ронг, медленно выходя из-за колонны и присаживаясь на камень. Он подчёркнуто безмятежен. Улыбается. Смотрит мне в глаза, манерно склоняет голову и говорит:

– Вам, уважаемый Пращур-Старик-Мамонт-Белая Башня, наследник моего учителя – Всевидящего Ока, удалось меня переубедить. Вам – удалось. И я – не с ними. Я шёл за вами, под своей разновидностью, как вы назвали? Скрыт? Да. Вам ещё следует доработать плетение… До полной невидимости. Шёл предупредить вас о засаде, но вы и сами всё просчитали. А Повелитель воздуха уже мёртв. Он с гневом отверг предложение Протуберанца, за что заплатил своей жизнью. Я буду с ними в Трезубце. Но – не с ними. Я не буду убивать вас. Но и их не буду. Я не простил Зажиге подлости к тебе, Алеф, и к Жизнерадостной Алефе. Да и вы – не первые. И не последние. Я рад, что это безумие закончится. Тем более, не буду убивать единственного Разрушителя, которого знаю. Но сражаться с ними не могу. Связан клятвой. Засим – откланиваюсь.

Он исчез.

Олег матернулся.

– Ничего это не значит. Он обманул нас, когда сказал, что обманул нас. Считаем, что их – пятеро, – тряхнул головой я.

Гоб взводит арбалет со спецстрелами.

– Пошли, – махнул я, – Марк-Разрушитель! Хитрюга хренов! Давай, качай Скверну. Вон её сколько! Халява, сэр!

Вставайте, братья! Все по местам!

Последний парад наступает!

Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»!

Пощады никто не желает!

Архимаги, наверное, глазам своим не поверили – идём в открытую, плотной группой, горланим песняка. Свет сразу двух лун делает ночь полярным днём. Выходят навстречу из-за деревьев. Придурки!

Огневик разверз вокруг нас ад! С неба – огонь, со всех сторон – огонь. Ощутил себя в той самой домне, где мы плавили медь. Прямо – в расплаве! Даже земля закипела, как вулкан. Но мы – в сфере Ниппеля. Стоим, ждём. Жарко, блин! Дышать нечем. Всё же – не Абсолютный Барьер наш Ниппель.

– Взял! – сипит гоб. Ловкий парень! Я вообще ничего не вижу!

Щелчок арбалета. Протуберанец валится на землю со стрелой в паху. Колыхающийся перед ним нестерпимым жаром, плюющийся огнём, элементаль огня развеялся, чуть не спалив лес.

– Ур-р-а-а-а! – кричим мы с Олегом, бросаясь вперёд.

Так мы всегда шли на смерть. Так и сегодня мы бежим по кипящей земле на Архимагов. Прощай, сапоги!

Но не на смерть. Вижу, как рассыпается щебнем элементаль земли. Базальт воет от боли.

Это Протуберанец ввязался в бой, а потом пытался нас победить. А мы победили, а потом – пошли в атаку. Протуберанец осыпается прахом на Клинке Тьмы, Ронг стоит, скрестив руки с презрительной миной на лице. А Магма застыл статуей самого себя. А вы думали Вещий Олег – не боевой маг? А для чего он, молча, валялся рядом с вами несколько часов? Взламывал вашу ментальную защиту… Тихо и аккуратно. А я в это время фигляра изображал, отвлекая вас, сливая вам будоражащие вас «утечки» информации.

Под любопытным взглядом парализованного Ронга Марк бросает мне большой рубин. Хороший накопитель. Самый крупный из всех, что у нас есть. Марк, поигрывая Клинком Тьмы, подошёл к Магме, приблизил чёрное лезвие к лицу Мага.

– Суки! – уже беззлобно сплёвывает Олег в прах, оставшийся от тела Повелителя огня. – Вместо защиты Мира от врага вы стали бить в спину! Подлые дети собак!

Дружно разворачиваемся и уходим, забрав стрелы из тел. Я даже проявил мазохизм – остановил кровотечение Базальту. Дёргаю Марка, что увлёкся сбором трофеев, выпадая из «таймингов», из запланированного ритма боя.

Уходим, оставив три парализованные тушки. Если Паладины не успеют, твари сожрут их, беспомощных. Твари, привлечённые сильными выбросами магии, Света, запахом крови.

Да и что будут делать с ними Паладины – тоже не понятно. Эти фанатики теперь до ушей накачены боевым безумием. Их обычная практика. Сталкивались мы с этим уже. В прошлый раз. Когда за семью Лонеса мстили. Паладины сейчас – как шахиды – ничего не понимают. Прихлопнут Магов, как клопов? Или – нет? Вот и пусть постоят, подумают. Как бить в спину… Как вставать на Пути у Пророчества…

Глава 24

Идём к Зелёной Башне. Подошвы сапог отвалились. Хоть и были из очень крепкой, огнеупорной кожи дракона и укреплены стальными подковами. Хана сапогам! Плевать! На всё плевать! Как тут не начать орать на весь лес?

Это есть наш последний и решительный бой!

С Интернационалом воспрянет Мир людской!

Странный мы народ, русские. Как идём в «наш последний и решительный бой», сила какая-то, невероятная, сверхъестественная, появляется в нас. Нам бы эту силу – в помощь в работе. Но чего нет, того – нет. А вот как «последний и решительный» и когда «последний парад наступает», горы лопаются от нашей мощи. У Потрясателей Вселенных только зубы разлетаются. Такой душевный подъём! На смерть – как на праздник! С величественной, но щемящей сердце, радостью. Это наша с Олегом совместная мысль. И остальные звенья нашей цепи согласились.

Наши сознания связаны в цепь. В единую сеть. Одна личность с пятью парами глаз, рук, ног. У Олега получилось. У меня-Олега получилось. И я-Олег жутко горд. Я-Марк кайфую, как наркоман, дорвавшийся до дозы. Втягивая в нас Скверну. Сила щедрой рекой льётся в нас, в наши накопители, амулеты, артефакты, заряжая наши доспехи, превращённые Марком в единый Артефакт Отрицания – антимагическую броню.

Соединённые в единое сознание, головы пяти человек делают очень многое, загадочное, – понятным, кристально ясным. Тем более что головы всех изменены магией Разума. Даже Серый и Ястреб были обработаны Магами. Наследники Престола. Из них сделали Паладинов. Их мозги преобразовали Маги Разума. Гоб, взяв себе тело Ястреба, получил всё это – комплектом. Может быть, поэтому и удалось Олегу Единение Сознаний.

Соединённые вместе разумы, как пазлы мозаики, сопоставили фрагменты знаний, обрывки сведений в единую, чёткую картину.

Стала понятна радость, с которой мы идём в «последний и решительный». Радость – от ощущения очищения. Вся грязь на Душе, налипшая за жизнь, осыпается обгоревшей коркой. Ты очищаешься Духом. Понимаешь, на Пороге, что – действительно важно, а что – шелуха пустая. Возвеличиваешься над самим собой. И туда, в Круг Перерождений, ты вернёшься богаче духовно, чем пришёл в бренный мир. И даже если твой Срок не пришёл, ты выжил – ты уже не станешь прежним. Ты стал – мудрее. Ты сделал очередной шаг, одолел очередную ступень на бесконечной Лестнице в Небо. На мифической Дороге Богов. А это – круто!

И это – только первая «догадка». Только первое «открытие» совокупной мощи объединённых сознаний.

Вторая – Марк. И его маленькие секретики, имеющие сильный привкус «облома», обмана, измены. Как знал, как знал! Все эти клятвы на крови – чепуха! Подозревал всех всё одно. Я-Марк сильно волнуется. Смешно. Какой ты Тёмный, если не имеешь сотни «скелетов в шкафу»? То-то! Потому – не секреты это, по большому счёту, а вновь поступившие важные сведения, новые данные для анализа. Так! Надо новым планом «забивать трубку» и экстренно её «раскуривать». Бывает! На то они и планы, чтобы их менять.

Но Марк помог нам понять роль в нашей истории одного из Игроков. Некромант не был узурпатором. Он заигрался в магию. Влез туда, куда не надо. И стал первой жертвой Пауков. Пауки – вторжение иной расы, высокотехнологичной расы существ из другого измерения. Разрывы в иные миры открыли они. А Кащей помог им, случайно дав точку координаты, дав точку отсчёта, пытаясь нащупать Разрыв. И тебе, Олег, спасибо. За Разрыв на Землю. За «беззаботное» настоящее этого Мира. Хотя – не твоя это вина. Ты – такая же жертва заигравшихся «сверхчеловеков». Но тебе же спасибо за «беззаботное» настоящее Земли. Тебе и Кащею, что не дали координаты Земли.

Пауки впились в этот Мир всеми своими жвалами. Переселившись сюда, Пауки открыли Разрывы – массово и в разные миры – для создания Хаоса в Мире. Вторжение демонов – их операция по дестабилизации Мира. Механизм гибели Древ, соответственно изгнание Небожителей – самых грозных противников Пауков – эти пришельцы запустили в Мир из другого измерения. И Скверна – их порождение, выпущенное ими же. И мутанты – их генетические опыты.

Стала понятна и их скрытность и партизанская тактика. Их – мало. Это – небольшая группа отщепенцев. Или слишком жадных, чтобы делиться открытием способа перемещений меж мирами или между измерений со всей своей расой. А может, их там, в их мире, и не осталось больше. Не важно. Важно, что раз их мало, то их можно выщелкать по одиночке.

Понятны стали и причины их «ошибок»: живущий до сих пор Некромант, свободно гуляющий по Миру ученик Разрушителя – Марк, Андр и Олег, до сих пор живущие. Ошибка эта – несогласованность действий внутри сообщности Пауков. Нет у них сплочённости, привычной нам. Даже перед угрозой разоблачения и уничтожения они продолжают внутренние интриги. В этом их слабость. И в этом их скрытность. Поэтому так долго им и удавалось скрывать свою структуру. Что их общность не выглядела единой структурой.

И даже стала ясна природа, могущество и – бессилие – Старца. Бога, что явил нам свой лик именно в этом образе, перенёс меня сюда. Для нас уже знакомо понятие «эгрегор». Надличность, складывающаяся в общности разумных. В этом Мире Магов – он стал Богом. Могучим и бессильным. Единая воля и магия, желание и страсть сотен тысяч разумных, тысяч Магов перенесли нас сюда. Складывает линии вероятностей так, что крикнешь: «Мерси боку!» Но Старец не имеет своих рук, не может вонзить клинок в ненасытную глотку Паука. Ему нужны исполнители. Избранные. Мы!

Мы – самый кончик стрелы, что запустил этот Мир в Пауков. Тысячи разумных провели нас по этому Пути. Направляли нас, учили, экипировали. И идут следом. Мы – самое жало. Не выйдет у нас – выйдет у них. А кто такие те, что встанут у нас на Пути? Мне жаль их. Жернова Провидения уже перемололи Ордена Триединого, перемололи Чёрное Братство, перемололи могучих Архимагов Университета. Самых могущественных волшебников Мира.

Кто такие вы, вставшие у нас на Пути? Вас – всего пятеро. Простых Паладинов. Это раньше вы для нас были терминаторы и универсальные солдаты – разом. А сейчас – вы простые смертники, влезшие не на тот уровень боя. Ваш уровень – Мастер Клинка. А мы – в режиме «Абсолют»! Что вы можете противопоставить Мне-Разрушителю? Напитанному Силой – до кончиков волос?

Пять тел лопнули тысячами кровавых ошмётков. Я-Марк кричу от восторга:

– Три Разумника и океан Силы! Ха-ха! Я создал Разрыв прямо в них! У них – в сердце!

– Разрыв? – удивился Я-Белохвост.

– Это не тот Разрыв, – качаю головой Я-Олег, – я бы назвал это – Вакуумная Бомба. Это – Пустота. Частичка Полной Пустоты – прямо в их теле. На долю секунды. Тело схлопывается в Пустоту, которая уже исчезла, части плоти с такой силой энерции сталкиваются друг с другом, что взрываются всё.

– Так вот почему вас, Разрушителей, называют иногда – Пустотниками, – киваю Я-Серый.

– Не поэтому, – качаю головой Я-Андр, – у них нет ауры. Пустота. Как черная дыра в Космосе. Только по поглощаемой ими Силе можно их найти. А если Пустотник уравновесил потоки, входящие и исходящие, – его нет. Пустота. Я бы назвал новое плетение – Резонирующая Пустота.

Откуда я это знаю? Это знает Марк. Это знают все. Этот разговор не нужен. Мы знаем, что скажет каждый из нас до того, как разомкнутся губы. Но мы – люди. Мы – под впечатлением. Мы – в восторге. И нам хочется это обсудить. Можно и Зовом. Умение Общей школы магии, для Меня-Саши недоступное. Вчера. Но им владел Я-Олег. А теперь – у нас один разум на пятерых. Но многолетняя привычка – говорить, когда эмоции бьют тебя по нервам.

А как смешна новая мысль! Ольга! Совокупная мощность пяти разумов продолжает распутывать гордиевые узлы, срывать покровы с сокровенных тайн. Как смешно мне теперь, под новым углом зрения увидеть все наши с тобой теологические споры! Ха-ха-ха! А как я был смешон! Не видел очевидного, не слышал нескрываемого! Ох, ловки же вы с Олегом! Убедили меня впрячься в ярмо! Как изящно и ловко взнуздали меня, что я только сейчас заметил! Сыграли меня – втёмную! Заставили пробежать Путь. Заставили найти Себя, Очистить Душу. Поклон вам до земли! Люблю вас, друзья мои!

Входим в Зелёную Башню. Пусто. Только кучки костей указывают на бывших её обитателей. Спускаемся в подземелья. Я-гоб вижу в темноте, чую чужих. Совсем – чужих. Чую и людей. Магов. Мне страшно. Заложило уши от сработавшего Ниппеля. Мне-гобу больно. Очень чувственный слух.

Маги нас атакуют магией. Я-Марк смеюсь зловещим смехом, став ещё мрачнее в своей Сумеречной Трансформации. Я-Марк ловлю Шар Огня рукой, выставленной за мембрану Ниппеля, любуюсь им. Втягиваю Силу из их Шара Огня. Да, это мне тоже было недоступно, вчера. Это – знание-неумение Меня-Саши. Помноженное на умение Меня-Марка и возведённое в степень суммарной аналитическо-вычислительной мощностью единых мозгов трёх Разумников и двух простых разумных, так же обработанных Магией.

Маги бегут. Я-Олег и Я-Марк перемещаемся Прыжком, заклинанием, каким нас убивал пламенный революционер – расхититель сокровищ. Я-Саша туплю, переводя заклинание Прыжок в форму плетения Прыжок.

Два тела осыпаются прахом. Их души стали накопителями, тут же заполненные их же Силой. Один бежал в боковой коридор.

– Там, – говорю Я-Рекс, – совсем чужие.

Они – по главному ходу этого подземелья. Они не пахнут. Они – никакие. Как обсуждаемые накануне Пустотники. Они – чуждые этому Миру. Существа в полной броне – в футуристических скафандрах. Они стреляют в нас импульсами невидимых лазерных лучей, метают в нас сгустками перегретой, до температуры звёзд, плазмы, наводят какие-то узконаправленные излучения поля, от чего каменная кладка крошится прахом, как давеча – крошились тела Магов, надетых на Клинок Тьмы.

Ниппель с блеском справился со всем этим. А наша ментальная защита легко отбивает все низкочастотные излучения подавления воли.

Они – не Маги. Это всё – техника. Оборудование. Оружие их – излучатели в руках, плазмомёты на плечах, раструбы излучателей дезинтеграторов. Они бросают в нас плазменные, осколочные и электро-магнитные гранаты. Если Я-Марк успеваю – подхватываю их и прячу в «нигде» Мешка Путника. От землян Я-Марк хорошо знаю, что это такое. Все остальные гранаты бессильно взрываются, презренно отброшенные Ниппелем – Абсолютным Барьером.

Пауков – двое. Они пятятся по кишкам тоннелей подземелья Зелёной Башни. Дерутся тактически грамотно, отмечает сознание Мое-Сани. Подавляют огнём, прикрывают друг друга, не перекрывая друг другу линии огня. Откатываются, не прекращая огня.

– В засаду ведут, – замечаю Я-Олег.

Я соглашаюсь. Опять Я-Спартак-гоб пытаюсь пробить их боевые скафандры стрелой арбалета. Стрела легко проходит через силовое поле, генерируемое наспинным эмиттером, но не может пробить брони скафандра. И Я-Марк почему-то не могу создать внутри них Резонансную Пустоту. А Я-Олег не могу пробить их ментальные блоки.

У Я-Серого – идея. Одна на всех. Безумная. Но в том зале – ещё один Паук. Или – не один. Объединиться им и стать, из 2+1, в 3 – ещё хуже.

Встаём стеной щитов. А за нашими спинами открываем портал, скрытый щитами. Я-Серый не владеет Прыжком. А Я-Саня – ходячий эмиттер Абсолютного Барьера. Я-Марк и Я-Олег бессильны пробить броню Пауков. Я-Серый прыгаю в портал. И Я-Рекс – следом.

Портал открылся прямо за спинами Пауков. Они поворачиваются. Бежим, втроём, к ним. С рёвом, Клинок Вздоха Дракона рассекает одного Паука. Из зала приходит широкий луч дезинтегратора. Я-Рекс закрыл своим щитом и своим телом Я-Серого, дав ему долю секунды, чтобы уйти с линии смерти за изгиб тоннеля.

Боль! Как больно терять Себя! Рекс прахом осыпается, паром рассеивается.

Но мой Святой Проводник пронзает гибкое сочленение скафандра второго Паука, полоса ревущего пламени отсекает ему ноги, Клинок Тьмы впивается в мягкое мясо раны. Нас укрыл Ниппель.

Два – один. Нас – четверо. Он – один.

Ещё раз отмечаю их эгоизм. Мы бы все втроём встретили угрозу. Эти разделились. Оставшийся в зале фактически нашими руками уничтожил двух Пауков – не насекомых. Настоящая корпоративная этика – ты сдохни сегодня, а я – завтра. Не понимаем. Никакие «внутрикорпоративные тёрки» не должны встать между тобой и врагом! Ну, их, нелюдей – не поймёшь!

Я-Марк тщетно ищу в прахе рептилоидов (наше объединённое сознание лишь слегка удивилось, что это – разумные ящерицы) накопители. Я-Саня вмешиваюсь, подсказываю, что всё это барахло – скафандр и оружие – довольно любопытное. Останки Пауков, их оборудование, снаряжение, исковерканные доспехи и останки Рекса – всё летит в Мешок.

Идём шеренгой на Паука. Он сидит за гашетками стационарной установки. Начинает палить. Всё меркнет. Сопоставление мощи – как сравнить мощность ротного пулемёта и четырёх стволов крупнокалиберной Шилки-скорострелки. Такая мощь излучения, нарушающего упорядоченные связи молекул и даже атомов, что сам свет искажается. Сама реальность «плывёт». Всё застят пыль, пар и прах. Стены зала потеряли облицовку, текут, превратились в стены пещеры, но и они стремительно оплывают, разлетаются прахом и пылью.

Я-Саня, по привычке, хочу метнуть гранату в пулемётное гнездо. Но мои СШГ совсем не слепят врага. Видимо, у брони Паука встроенная защита от грохота и вспышек. Я-Марк метаю гранаты Пауков. Не зная, какая из них как сработает – летят, подряд, обе.

И тут Ниппель не выдерживает! С грохотом лопается! Мы – как тараканы – кто куда! Уходим с линии огня. Но и Паук летит куда-то в завесу пыли.

Боль!

Беззвучный хлопок, легкая рябь, «пулемёт» застыл. Тут же вспухает плазма, сплавляя, коверкая установку.

Боль! Я-Олег бьюсь в агонии. Блокировка боли не способна отсечь боль утраты половины тела.

Бросаю Печать Лечения. Этим выдаю себя в этой сплошной взвеси. Моя левая рука со щитом испаряются и осыпаются, оседая трухой на пол. Не успел полностью уйти с линии огня. По уже выработавшейся привычке – закрылся щитом, выбрасывая тело в сторону. Щит из панциря паука выдержал лишь долю секунды, но я успел спастись, почти весь. Боль! Руки нет. Обрубок чуть ниже наплечника. Боль! Печать! Блокировка! Боль!

Боль! Я-Марк получил лазером в бок. Изрядный кусок тела – взрывом – выкипел прежде, чем Я-Марк, как Пустотник, поглотил этот импульс.

Я-Серый засёк местоположение Паука по этому импульсу. Невидимый прежде лазерный импульс горел пылевой взвесью, росчерк этот соединил Марка и Паука. Я-Серый бегу на Паука. Уворачиваюсь от светящихся сгустков плазмы, поднырнул под импульс луча смерти. Прежде чем Паук развернул ко Мне-Серому свой лазерный излучатель, полосой ревущего пламени Вздоха Дракона отрубаю кончик лазерного ружья, смахиваю Пауку левое плечо с рукой и плазмомётом. Хотел – с головой, но Паук – очень ловкий, голову выдернул из-под удара. И с правого плеча в упор бьёт излучатель.

Боль! Я-Серый рассыпаюсь – как снежная баба – на куски. Испарилось всё, что не было прикрыто Бронёй Стража Дракона. От Белохвоста остался только обрубок корпуса в панцире, с головой в шлеме и по половине ног-рук, что были в наручах и поножах.

Мы не успели. Мы ринулись в атаку вместе с Белохвостом. Но не успели до выстрела. Не успели спасти Серого. Я вгоняю свой меч в сочленение брони спины Паука, мимолётом отмечая, как скафандр рептилоида пенится, запенивая обширную рану на плече Паука.

– Марк! Бей! – кричу я.

Единение разумов пропало. Олег не с нами уже. Боль!

И Марк… ударил. Но не Паука, совершенно не впавшего в шок от ран, никак не отреагировав на «начинку» моего меча. Марк ударил… мне в спину. Его меч вышел у меня из груди. Прямо в сочленение нагрудного панциря и защиты живота. Харкаю кровью прямо в лицо-шлем Паука. Заваливаюсь назад. На руки Марка. В замок его рук. В блок захвата.

– Ты обещал! – кричит Марк Пауку. – Я сделал, как ты просил! Они – тут! Мертвы! Отмени взрыв!

Окровавленная личина настоятеля Ордена Иглы разъезжается, явив нам истинную морду Паука. Да, гуманоидного, но – рептилоида. Вертикальные зрачки, без бровей и ресниц, едва заметная чешуйчатость жёлтой, слегка с зеленцой, змеиной кожи. Губы раскрываются, мелькает раздвоенный язык.

Рептилоид выбрасывает из своих перчаток, как Россомаха, клинки, пронзает мне грудь сразу двумя лезвиями. Стальной доспех он проткнул, как пивную алюминиевую банку, кольчугу и поддоспешник – как шёлковую тюль занавески.

Боль! Не могу дышать. Мир меркнет, пульсирует. Блокировка боли не справляется. Ощущаю всю полноту нестерпимой боли. Тело идёт вразнос, трясётся, как холодильник с незакреплённым компрессором. Агония моего тела на клинках рептилии лишь расширяет раны. И боль – расплавленной сталью и кислотой – разъедает и жжёт в ранах.

С широким потоком крови из меня уходит тепло жизни. Немеющее тело болит меньше. Боль уходит стремительно. Жизнь – ещё быстрее.

Рептилоид выдёргивает клинки, длинный язык змеи пробегает по лезвиям. Он слизывал мою кровь со своего оружия. И говорит Марку:

– Да! Это – он. Разрывник. Мамонт. Ты выполнил свой договор, обезьянка. Но ты зря подумал, что и я – такой же примитивный разум, как и вы. Зачем мне отменять взрыв? Вы – мертвы. Теперь я убью и нашего Изначального Врага!

В ладони рептилоида появляется пульт с бегущими символами. И двумя хорошо различимыми кнопками.

Рептилоид смеётся:

– Даже если тебе, обезьянка-мутант, удастся меня убить – это не остановит взрыв. И твой Учитель распылится на атомы!

И громко хохочет!

– Знаешь… – хриплю я.

– Что? – смотрит на меня рептилоид. Глаза его увеличились. Полоски зрачков расширились. Похоже, он удивлён, что я ещё жив. И говорю. Амулет Корень Жизни – не только у Белохвоста на шее. Но и у нас с Олегом. Олегу он не смог помочь, но мою жизнь ещё держит в уже мёртвом теле.

– Ты совершил типичную ошибку злодея, – плюю я кровью.

– Какую? – спрашивает урод. Ну, и рожа у этой твари!

Надо же, а он – правда – заинтригован! Да, в этом он похож на Кащея. Скука – главный бич Бессмертных. Как я и рассчитывал. Хриплю:

– Начал звездить! Потому… Пшёлнах!

Белый луч пронзает ему горло. Марк – Прыжком – перемещается к останкам Серого, подхватывает его меч, и полоса пламени, с рёвом, отсекает голову рептилоида, почти одновременно – руку с пультом. У Вздоха Дракона почти нет веса. Почти нет инерции.

– Быстро, Марк! – хриплю я, утыкаясь лбом в пыль.

Да, мы и не рассчитывали, что ты остановишь подрыв ядрён-батона. Но ты засветил пульт. А он связан с зарядом. По этой ниточке Кащей его и найдёт.

Хоть это удалось. Босс завален. Мишин комплит. Можно выдохнуть. И – на покой. К Олегу – в гости. Как давно покой мне снился!

Марк, как рваный целлофановый пакетик, попавший в торнадо, со своей дырой в доспехах на боку, мечется по залу, ставшему пещерой, сметая всё, что можно, в свой Мешок. И первыми там оказались голова Паука, рука со встроенным пультом управления зарядом и его тело.

– Марк, Серый! – хриплю я, едва-едва выдавливая воздух из пузырящегося решета лёгких. Он меня не услышит, но Зов работает. Ментальная связь.

– Он не лезет в Мешок! – кричит Марк. Он в отчаянии от того, что не успевает.

– Потому что он жив. Корень Жизни. Спаси щегла. Портал Олега. Открой его. Ты умеешь. Теперь.

– Я не смогу перевести вас двоих!

– Спаси его. Старикам тут не место, Марк. Если бы ты знал, как я устал умирать! Как устал врать, больше всего – себе. Как устал от тысячи масок и личин! Спаси парня. И беги. Я чую этих шахидов. Беги, Марк! Беги!

Быстрые пальцы Марка пробегают по моим боеукладкам. Всё верно – незачем добру пропадать! Я даже приподнимаюсь, нахожу в себе силы, чтобы он достал Ниппель.

Хлопок портала. Ползу к Олегу. К тому, что от него осталось. Ниже грудной клетки Олега – нет. Вглядываюсь в его остекленевшие глаза. Роняю голову на пол рядом.

Его глаза – последнее, что было для меня в жизни.

Завершение 1

Боевые группы Паладинов влетают в пещеру. Только потом – Маги.

– Чисто! Живых нет! – кричит Командор.

Повелитель магии, в белой накидке судьи Триединого, инквизитора, махнул рукой. Вся взвесь прилипла к потолку. Опять махнул рукой, указывая пальцем, – Паладины сорвались в атаку. Туда, где забился в нору едва живой от ужаса человек. Бывший Маг Ордена Иглы. Его ждёт страшная участь. Суд инквизиции. А суд будет пристрастен.

Инквизитор присел на корточки перед телами, что уткнулись друг в друга лбами.

– Алеф и Мамонт, – вздохнул он с сожалением, – мертвы. Оба. Оп-па! Нет, дорогой, этот фокус Всевидящего уже не сработает.

Архимаг подавил срабатывание медальона посмертия.

– Не сработает, – повторил Архимаг, выпрямляясь. – Низдол, восстанови мне, что тут произошло. Сделай иллюзию последних минут этих разумных. Пока тут всё не остыло.

Маг иллюзий начал свою работу. Недовольно морщась и даже ругаясь вполголоса.

– Что? – удивился Архимаг.

– Помехи. Сильные помехи. Не могу гарантировать достоверность иллюзии.

– Кто может мешать тебе? – удивился Архимаг, но, подумав секунду, кто может, в их присутствии, не находясь рядом с телами, – исправлять воспоминания сразу в двух головах погибших? Кто обладает такой мощью? Инквизитор склонил голову, пожевал губами:

– Дай уж что-нибудь. Раз мы не успели и эти чужаки всё сделали за нас. Тела и всё останки, что найдём, – забираем. Чужаки заслужили почестей героев. А того выжившего, отступника, – в кандалы, подавляющие магию.

– Кто были остальные? – спрашивает Командор.

Бесцветным голосом, находясь в ритуале своей магии, иллюзионист отвечает:

– Вещий Алеф – Отступник, Мамонт-Старик – второй, Спартак, командир «Красной Звезды» – третий, некто Тёмный След, единственный выживший, ушедший порталом Алефа, – четвёртый. И Ястреб, приёмный сын Императора Сокола, – пятый. Обещанный Наследник Дракона мёртв, – ответил иллюзионист с закрытыми глазами.

– Вот и конец Пророчеству, – Архимаг глубоко вздохнул, – заканчивайте тут сами. Мне тут больше делать нечего. Вычистили это место подчистую! Они тут даже Скверну разогнали! Хоть сейчас чистодрево высаживай! Тьфу!

– А что в этом плохого? – удивился Командор. Более полувека Командор и Инквизитор идут плечом к плечу. Потому этому Паладину и разрешены такие вольности в отношении субординации с Инквизитором.

– Потому что это должны были делать мы! Ты и я! А не какие-то ученики кузнецов, тёмные бродяги и сироты Императорского Дома! Мы! А ты не думал – зачем тогда мы? Если они будут сами всё это делать? Зачем ты? Зачем я? Низдол, покажи мне истинную рожу этого Сшивателя! Тьфу! Куда смотрели мои глаза?

– Он не мог быть один! – воскликнул Командор.

– Их было трое, – тем же безэмоциональным голосом сказал Маг иллюзий.

– Надо было их брать самим, живыми, и узнавать, где их логово? Кто ещё из них скрывается под нашими плащами? Ие-эх! – махнул рукой Архимаг-Инквизитор.

Он вышел из пещеры. Прижатая им к потолку пыль посыпалась чёрным снегом, что ускорило работу Команды Чистоты. Вслед за чёрным снегом посыпались и крошки – свод пещеры пошёл трещинами. Послушники Триединого выбегали из пещеры в спешке – свод обрушился за их спинами, навсегда похоронив место боя и его неразгаданные секреты.

Завершение 2

– Святой Престол Триединого не имеет претензий к Императорскому Дому, к Престолу Императора, к сообществам Охотников и «Красной Звезды». Святой Престол объявляет демонов-змеелюдов исчадьями Скверны, подлежащими немедленному уничтожению Святым Огнём. При обнаружении демонов просим немедленно сообщать. Вам незамедлительно будет оказана помощь, в любых объёмах, для уничтожения этой мерзости.

Наместник Триединого коротко кивнул и покинул Зал Торжеств.

Император выматерился, когда последний клирик свиты наместника покинул помещение.

– Пауки выполнили для них всю черновую работу, пауков можно и списать, – говорит Мышь, крутя кристалл иллюзий в пальцах.

– М-да, Церковь прочно встала рядом с нашим Престолом. Второе управление.

– Может, это и к лучшему, – Рулевой, наконец, перестал лохматить свои волосы, – без воли Триединого это бы не получилось. А с богами спорить глупо. В конце концов, не ты, Левый, теперь объект для охоты, а сами Пауки. Престол – устоял. И Святой Престол – не враг тебе, а подпорка твоему трону.

– Жаль, Белый не дожил. Мышь! – взвыл вдруг Император. – Почему он? Почему он полез с этими Разрывниками к Паукам?

– Потому что таким ты его воспитал, Левый. А должен был пасть ты! По всем раскладам.

– Да, лучше бы я, чем он! – Император схватил свой венец и грохнул его об стену.

Рулевой, с сожалением, посмотрел на Императора, вздохнул, махнул на него рукой. Разлил вино, жестом велел Мышу запустить запись иллюзии. Они смотрели, как пятёрка отчаянных бойцов прорывавается через магию чудовищной силы Пауков. Первым пал командир легендарной «Красной Звезды» – Спартак. Рулевой жестом остановил запись.

– Кто теперь будет главой «Красной Звезды»? – спросил он Мыша.

– Ну, на самом деле у «Красной Звезды» не было командира. Это стихийная, не структурная организация. И звание Спартака – не более чем всеми признанное самоназвание. Как дань уважения к организатору «Красной Звезды».

– Ты этот бред расскажешь студентам в Университете, когда пойдёшь усмирять бунт этих Магов и их недоучек.

Мышь лукаво улыбнулся, отпил вина. Издеваясь, вытер губы рукавом, от чего Рулевого, в очередной раз, передёрнуло, сказал:

– Лонес Петля. Мастер Охотник. Гильдия Охотников теперь называется Красная Звезда. Это, по сути. А внешне – как я тебе и сказал.

– Дальше.

Они в очередной раз смотрели, как гибнет Маг Вещий Алеф – Обманщик, как погибает воин в броне Стража Дракона.

– Может, это – не Белый? – в очередной раз спрашивает Рулевой.

– А кто иной смог бы нацепить Броню Стража? Только Кровь Императорского Дома допускает ношение этой брони. Ястреб? Возможно, он бы смог. Но ты же сам сказал, что весь Мир знает Ястреба как Спартака. Ты же его и признал! Вот, смотри! Какие сомнения? Ты можешь не узнать это лицо? Выйди, сходи, прогуляйся по галерее Мемориала, развейся. Вглядись в портреты Драконов!

– Зачем Ястреб закрыл Белого своим телом? Зачем? – застонал Император.

– Может, не закрывал? А как раз – наоборот? И они не ждали этого удара в спину от третьего Паука?

Открылись двери Зала Совета.

– Настоятель Оплота Черного Братства! – возвестил глашатый.

– Зови, – крикнул Рулевой, наплевав на регламент, – и вина неси с едой! Он теперь – с дороги. Голодный.

Зашёл Пратолк, бывший князь Дома Лося, а теперь – настоятель Черного Братства. Дорожный наряд его был густо запылён. Сразу видно – верхом преодолел путь.

– Смотрите? До места измены Тёмного дошли? – с порога кричит Правый.

– Думаешь – первый раз смотрим? Давай, говори, что ты в этом увидел?

Пратолк всмотрелся в лицо друга, опустил плечи, но тут же приободрился:

– Значит, Белого узнали. Все думают, что Спартак и Ястреб – разные люди.

– А, как я погляжу, – качает головой Мышь, – слишком многие знают Ястреба в лицо.

– Я его не видел никогда. Или не запомнил. Подумаешь – прихоть чудака Сокола? Только на этой записи и заметил, как в бою лицо Ястреба становится похожим на портреты Драконов!

Рулевой и Мышь переглянулись.

– Да ещё и этот Алеф Ложное Отражение – рядом. Тот, что наставником его был. Ладно, в общем, что я прискакал? Тёмный, в иллюзии, просит не взрывать, а тварь эта говорит, что уничтожит… Что? Кого?

– У тебя – сильно неполная иллюзия. Просит не уничтожать Учителя Разрушителя.

– Я знаю только одного из существующих Разрушителей.

– Это и мы знаем.

– Вы – знаете! Я – знаю! А он ко мне явился! Велел войска собирать.

Малый Совет Императора вскочил на ноги, опрокидывая стулья, – побежали к карте. Но, услышав новый звук, выхватили мечи и рванули к Императору – закрыть его своими телами.

Посреди зала стоял Разрушитель. Все четверо живых сбились в кучку, выставив мечи с подрагивающими, от ужаса, кончиками клинков. Лица их были не розовее лица нежити.

– Ты притащил его! – шипит Мышь Правому.

– Нет, – говорит Некромант. Услышав этот голос, никогда не забудешь. Приснится – не уснёшь в эту ночь, – он мне нужен был тут, рядом с вами.

Некромант прошёл к карте, положил руку на одно место:

– Сюда я поведу свои орды нежити. Ты, Лебедь, поднимешь все войска, до которых дотянешься. Наёмников, Паладинов, Черных Послушников. Всем объявишь, что для отражения нашествия нежити ребята принесли мне голову этого…

Серый палец Некроманта указал на замершую иллюзию. Как раз – криво стоящего, уворачивающегося от Светящегося Клинка – демона.

– Теперь я знаю, где их оплот. Там – Разрыв и их мир. И они же, сами, мне любезно предоставили артефакт, которым уничтожили Дом Охотников, которым меня и моё владение хотели взорвать. Если бы не эти дети, то моя участь была бы печальна. Я перейду в их Мир и разрушу, к демонам, их артефакт Разрыва. Твои войска должны помочь мне пройти в их оплот. И упокоить мою нежить – потом. После того, как я потеряю связь со своими слугами, нежить станет бесконтрольной и неуправляемой. И надо будет уничтожить их оплот. До конца.

Некромант развернулся и прошёл в середину зала. Повернулся через плёчо, бросил с улыбкой:

– Твой сын жив, Левый. Он выполнил Предначертанное. И вернётся домой. Живым.

Император побледнел ещё сильнее. Малый Совет, пороняв мечи, ловили сползающего на пол Императора. Никто не обратил внимания, что Некромант – исчез.

Завершение 3

Стяг Императора хлопал над головой на порывах немилосердного ветра пустошей. Лебедь смотрел с холма, как прилив волн нежити накатывает на Оплот Пауков – серый монолит в пустоши. Хорошо видны были места в пустоши, которые Маги Университета раньше считали Пристанищами Неупокоенных Духов Пустоши. Но оказалось, это – ловушки Пауков. Нежить, своими телами, чётко обозначала границы этих ловушек.

Монолит Пауков злостно огрызался мощнейшей магией, хотя те же Маги, да, даже сам ректор Университета, говорят, что это – не магия. Из песка, камней и потрескавшейся корки глины торчали круглоголовые низкие вращающиеся башни, заливающие пустошь потоками кусочков металла, разогнанных до огромных скоростей. Другие башни заливали землю и нежить струями Дикого Огня. Ещё – были Шары Огня, Стрелы Света, Стрелы Огня, эти быстролетящие металлические кувшины, что очень сильно взрывались, поднимая землю на десятки метров, разрывая нежить на куски. Один такой стальной конический кувшин не взорвался. Маги осмотрели его, не найдя в нём даже следа магии.

Император всмотрелся туда, где плыл по пустоши Некромант, хорошо различимый по сферическому серому Щиту Разрушения. Если бы не его нежить, все войска людей уже легли бы тут. Нежить рвала своими телами паутину металлических сетей, горела от молний, которыми била эта сеть. Быстролетящие кусочки металла не сильно тревожили нежить, а вот людей – пробивали насквозь, вместе с любым доспехом.

Маги, совместным ударом, смяли, наконец, очередную Башню Смерти. Поток Бродяг захлестнул её, растекаясь по пустоши за этим проломом.

Ректор попросил разрешения ввести в бой резерв Магов. Маги на поле уже испытывают истощение. А ещё даже не удалось пробиться к самому Серому Монолиту.

– «Красная Звезда», – шепнул Рулевой.

Император обернулся. Колонна под две тысячи человек ещё пылила через пустоши, гордо развевая красные полотнища. А к Ставке скакала кавалькада всадников. Тоже – под красным знаменем. Император велел пропустить этот отряд к своей Ставке.

Всадники спешились. С десяток человек вышли вперёд. Все, по команде, встали перед Ставкой Императора на одно колено. Кто из них кто? Не разобрать. Глухие шлемы со ставшими уже легендарными прорезями полностью скрывали лица. Лишь глаза блестели.

Император шевельнул рукой. Один из преклонивших колени поднялся, подошёл, снял шлем с красной звездой.

– По решению Диспетчерского Совета «Красной Звезды» сформирована Красная Армия для помощи Императору в очистке наших земель от порождений Преисподней. Я – командир Красной Армии. На время этой войны. Моё имя – Лонес Петля. Это мои полковники – командир полка Правой Руки – Атос Угнетатель Хомячков, командир полка Левой Руки – Финист Ясный Сокол. Прошу указать нам место в боевом построении.

Имена полковников «Красной Звезды» прозвучали на незнакомом языке. Все решили, что это – язык зверолюдей. Мышь удовлетворённо кивнул – до него донесли, что «Красная Звезда» наняла в Вольных Владычествах, называемых в Империи, как – Тёмные Земли, Земли Тёмных Владык, два полка Наёмников. А два полка в составе такого сообщества, каким стала «Красная Звезда», – серьёзно. Вот и разгадка. Одно не понятно – полки наняты были ещё до всего этого безумия с Пауками и нежитью. Хотя одни красные – пошли в бой в подземелья Порубежья, другие – собирали войска, чтобы – добить. Предусмотрительно.

– Встань подле меня, Охотник. И пусть твои полковники присоединяются к Военному Совету. Вели людям отдохнуть с марша. Вы пока будете нашим резервом.

Лонес кивнул, посмотрел назад, на своих людей. Двое пошли вперёд, к Императору, остальные стали пятиться к коням.

– Сколько будет стоить казне Красная Армия? Я знаю уровень расценок «Красной Звезды», – спросил Рулевой у Лонеса.

– Благодарность Императора – дороже золота. Оплату мы не возьмём. Тут – Долг Чести. С нами нет сегодня тех, кто должен встать впереди меня – по праву. И мы им возвращаем Долг. Довершая их начинание. Завершая их Подвиг.

Император часто-часто заморгал.

– Снимите шлемы, полковники, – просит Мышь.

Два военачальника снимают шлемы. Все всмотрелись в лицо уже ставшего легендарным зверолюда. А вот второй военачальник «Красной Звезды» очень удивил Императора и его близких.

– Здравствуй! …хм, Финист, – Император неожиданно запнулся. Что вызвало бурю ажиотажа, переглядок и недоумения – в Ставке.

– Какова боеспособность вашего войска? – спросил Рулевой, отвлекая всех от этой, нежелательной, заминки.

– Вот бой и покажет. Так ли хороша «Красная Звезда», как насочиняли бродячие артисты? – усмехнулся Лонес. Его полковники почти синхронно кивнули. – Разрешите заняться размещением звезд?

– Да, идите, – махнул рукой Император. Хотя ещё пару минут назад просил командиров «Красной Звезды» присоединиться к Ставке.

Долгих полчаса он не мог сосредоточить своё монаршее внимание на ходе битвы. Он думал о мальчике, подобранном Безумным Соколом, мальчике, ставшем мужем, полководцем и лидером. И о его наставниках. Искренне жалея об их гибели.

Благо, Военный Совет Императора был собран довольно грамотно. Ход битвы никак не пострадал от отсутствия к себе внимания. Тем более что основной ударной силой была нежить. Управлять ею мог только Некромант. А вот им управлять – не мог никто.

Через три часа, когда светило стало скатываться к горизонту, колонны под красными знамёнами пошли в атаку. Такой концентрации Магов и такого насыщения магическими щитами не знало ни одно боевое построение ни одного военачальника. Даже Стража Престола не могла так прикрыться магическими щитами. Понятно, что эту защиту обеспечивали амулеты щитов, а не Маги.

– Откуда столько амулетов? – шипит ректор. – Зачем?

– Да, уж! «Красная Звезда» показала Империи свои зубы! – усмехается Мышь.

Две колонны красных нацелились прямо на Монолит и, как гранитная лавина, прокатились прямо до серых стен, гоня перед собой нежить, поддерживая решительность неупокоенных магическими ударами и магическими щитами.

На стенах монолита Некромант закрепил какие-то артефакты. Мощнейший удар и всплеск силы разрушения был такой, что Маги, даже в Ставке, заскрипели зубами.

В пролом хлынули вперемешку живые и не-живые. Бойцы «Красные Звезды», воины Императора, Бродяги Некроманта. И первым шёл сам Некромант, отделённый от остальных серой Сферой Разрушителя, густо замешанной на магии Смерти.

Через час ожидания – нервного – от отсутствия вестей штурмовых групп, ворвавшихся в монолит, донёсся крик:

– Бегут! Красные и наши бегут!

Да, живые бежали из монолита, расшвыривая щитами спешащих, наоборот, в пролом – мертвецов.

Сильный подземный толчок сбил всех с ног даже тут, на холме, в Ставке Императора.

– Всё! Он закрыл Разрыв. Он – Истинный Дракон! – возвестил, поднимаясь, Повелитель Света Триединого, настоятель Ордена Чистоты Света, Инквизиции Церкви Триединого.

Император косо посмотрел на него. Недоверие к служителям Триединого не исчезло. И уже не исчезнет. Император повернулся к Рулевому.

– Всех давайте! – зычно закричал Рулевой. Заколыхались знамёна, загудели трубы, забили барабаны.

– Там сейчас нежить будет буйствовать! Они теперь – ничьи! Там наши с Бродягами вперемешку! – застонал Мышь.

Архимаг Света замер на секунду, явно связываясь с кем-то Зовом. Поклонился Императору:

– Настала наша очередь. Пора отпустить этих страдальцев в Круг Перерождений! – сказал он. И не дожидаясь разрешения от Императора, сбежал к подведённому для него коню. Вокруг Инквизитора разгоралось свечение. Такая же сфера, как у Некроманта, но сфера Света, а не Смерти и Разрушения.

– Где же ты раньше был? – буркнул Рулевой.

– Повязан был, как и мы, – сквозь зубы процедил Мышь.

Император шикнул на них.

– Может, разомнём старые косточки? – потянулся Рулевой.

– Стоять! – рычит Император. – Усилить охрану! Самое время для удара в спину! Все расслабились. Люди – хуже тварей! Намерения тех ты хоть сразу знаешь.

– И не говори! – вздохнул Мышь, поправляя трубчатый самострел в своём рукаве. – А гадюшник твоего двора самый вонючий!

– Пошёл ты, – улыбнулся Император, смотря, как волна сутан Черного Братства захлёстывает серое море нежити, стремясь соединиться с белым морем Клириков, вспыхивающим всполохами Света. А между ними бьются, остервенело, с обезумевшей нежитью бойцы под красными стягами и с лебедями на знамёнах. Ну, а от Ставки шёл сплошной девятый вал Императорской армии, втаптывая нежить в безжизненную почву пустоши.

– А монолит бросили, – вздохнул ректор. – Пауки – разбегутся.

– Переловим, – пожал плечами Рулевой, – теперь они – никто! Как же давно я мечтал это сделать!

Рулевой достал из-под доспеха стопку документов и бросил их на угли жаровни. Пергамент затрещал, занимаясь огнём. Сыпали искры, сгорающие остатками Силы, клятвы крови. Одна из договаривающихся сторон перестала существовать. Клятвы – бессильны.

Ректор, понимающе кивнув, добавил сверху ещё своих долговых расписок и тайных обязательств.

– Будь ты проклят! – услышали они крик.

Рулевой, Мышь и Стражи Императора прыгнули вперёд, перекрывая линию огня, между кричащим и телом монарха. Ректор прыгнул в другую сторону, но успел поставить Щит Воздуха – самый мощный из тех, какими владел.

Щит лопнул сразу. Тела Стражей, Мыши, Рулевого исчезли, оставив в воздухе лишь пар и оседающие пыль и прах. Нападавшего – мёртвого, с отравленным шипом самострела Мыша в глазу – уже поднимали на алебарды. Из его рук выпал артефакт – трубка с Дыханием Смерти. Так называли Маги дезинтегратор – это немагическое оружие Пауков.

Император откатился в сторону, сбитый с ног Рулевым. Дыхание Смерти сожрало его Стражей, его ближайших сподвижников, стол, с раскладом битвы, столб навеса, падающий навес, снесло часть холма, зацепив двух спешащих мимо с охапками бинтов Матерей Милосердия. Люди бежали от Ставки в панике. А эти лекарки так были заняты в мыслях своих своими заботами, что не убрались с пути этого неспешного, но неостановимого Ужаса Выдоха Смерти.

Стража окружила Императора плотным кольцом тел. Пахло смертью, потом и страхом, испражнениями людей.

– Хватит! – рявкнул Император. – Доложить, кто это?! И как его допустили так близко! И вина мне! Поминать буду моих верных соратников. Проклятье! Пауки! Не забуду!

Послесловие

Наследие 1

– Красная Армия собирается уходить! – докладывают Императору. Лебедь метнул кубок в стену шатра. Красное пятно стало сползать вниз.

– Пусть эти… ну, как их! Командиры их! Сюда их, одним словом! Эй! Не вздумайте угрожать! Порвут! Пригласить! Вежливо. Для разговора. И вина мне! И кубков на всех! Бегом, уроды! Ненавижу!

– Маршевый командующий Лонес Петля, – представился Охотник. Шлем его смят, оттого – выглядит нелепо. Нагрудника нет. Наплечник – только один. Одна рука – на перевязи.

– Атос Угнетатель Хомячков, – кивнул зверолюд, зачем-то стукнув каблуками один об другой.

– Фи… – начал второй, повторяя кивок и щелчок каблуками. Значит, это не случайно.

– Не надо… – Махнул рукой Император, обрывая доклад Финиста, – пройдите, я тут сам разлил. Вот, отметьте себе – не только пить будете с Императором, но он вам, как ваш слуга, разливает. Эй, остолопы! Там, снаружи! Всех – взашей! Чтобы ни одна сука не слышала!

Трое командиров «Красной Звезды» пожали плечами, сели.

– А эти твари моих – самых близких – убили, – сказал Император, отпивая из кубка. И помахал командирам – смелее! Гости императорского шатра пригубили вино.

Лебедь вздохнул:

– Я без них – как без рук. Ну, вы меня понимаете. Слушай, Ястреб… Не надо тут театр бродячий устраивать! – Император грохнул кулаком по столу, увидев, что Ястреб-Финист собирается отрицать очевидное.

Финист пожал плечами.

– Ладно, – успокоился Лебедь, отпивая вина, – я что хотел спросить? Как тебе Белый?

– Мы скорбим… – Склонили головы все трое.

– Так вы не знаете? – удивился Лебедь, усмехнулся. – Похоже, без этих двух стариков, вы – просто хорошие, подающие надежды, но – мальчишки. Ну, так тому и быть! А я уж обрадовался, что усажу твой, Соколёнок, зад на трон да поеду на берег моря! Год! Год буду вино жрать да на прибой смотреть! Ие-ех! Придётся ещё пахать. Вы же мне тут поломаете всё! Как я в глаза Драконам буду смотреть в Круге Перерождений?

Троица красных переглянулась.

– Ну, если вы не знаете, то знайте – выжили Белый и тот, Тёмный След. Или – Сумрак?

Трое вскочили, рты поразевали, но плюхнулись обратно, впились глазами в лицо Императора.

– Нет… – Император покачал головой. – Старики не выжили. Сведения от Некроманта. Он в смерти разбирается.

Глаза командиров потухли. Головы повесили.

– Чем я могу отблагодарить вас за службу вашу? – спросил Император. Он допил вино, поставил кубок и как-то неуловимо, но – изменился. Из убитого горем старика стал Императором.

Финист качает головой.

Лонес пожал плечами и тоже покачал головой:

– Всё, что нужно «Красной Звезде», мы получили. Благодарим.

Император упёр взгляд в зверолюда.

– Указ, – прорычал Корк, – что вы признаёте всех моих сородичей, людей моей расы, свободными!

– Так вот о чём ты мечтаешь, зверолюд! Мне следует готовиться к войне с этими зазнайками Ярикрава? Они мне не простят. Да и давно пора их по носу щёлкнуть. Засели за своими Теневыми Грядами и плевать хотели на остальной Мир. Это неправильно. Даже Владыки, которых все считают Тёмными, и то – поучаствовали в этой войне со змеелюдами. Пусть и символически. А эти – вообще – никак. Придётся намекнуть им на Наше недовольство их позицией равнодушия. Мои приказчики издадут такое повеление. Нет. Всё же, слова твои я изменю. Всех признать – неразумно. А вот зверолюдей на моей земле под твоим началом, тебе верных Крепью, признаю верноподданными Империи. Со всеми правами и обязанностями подданного Императора. Мне тут болтающиеся без дела зверолюды – без надобности. Заберёшь указ, когда тебе будет удобно. А земля? Где ты будешь селить освобождённых?

Троица опять переглянулась.

– Да-а-а, ребята! Похоже, старики и была ваша основа. Придётся вам научиться жить без них. И думать на несколько лет вперёд, – качает головой Император, – если не выделить отдельно твоих родичей, хотя бы поначалу – неизбежны межрасовые конфликты. Зачем мне это?

– Позволите? – Финист быстро раскатывает карту.

Император не смог сдержать улыбки. Грустной улыбки, выбившей слезу. Эту карту «прихватил» из сокровищницы Белый Хвост, сын и наследник. Утраченный и пока не обретённый вновь. Лебедь отвернулся, чтобы не показывать свои эмоции. Великий Разрушитель – Некромант, бывший когда-то князем Дома Дракона, лишь обещал, что его, Лебедя, мальчик вернётся. Потеряв всех, кто был дорог, Лебедь стал невыносимо тосковать по сыну, так похожему на мать. На единственную женщину, которую смог полюбить Лебедь. И её он тоже схоронил. Это был ему урок от Пауков. И его мальчик отомстил – зарубил одного из демонов, ранил ещё двух. Император наизусть знал запись боя. Не ту, которую смотрела вся Империя и Земли Вольных Владык, а другую, сделанную Инквизитором.

– Ну, что решили? – спросил он, когда услышал, что шушуканье прекратилось.

– Вот, – палец потомка Драконов указал на самый северный край Диких Земель. Туда, где владения Империи заканчивались, а владения Вольных ещё не начинались. Когда-то там был крупный город. Богатый, со своей магической школой. До Потопа. Сейчас туда даже Егеря не ходят. Этот широкий клин пустошей имел дурную славу. И назывался Проклятый Северный Предел.

– Почему? – удивился Император.

– Старый любил север. Всё мечтал о снеге и трескучих морозах, – пожал плечами Финист.

– Глупо, – мотнул головой Император.

– Достаточно далеко от людей, – прорычал зверолюд.

– Старый нам велел осваивать Мир, – добавил Лонес.

– А вот это мудро, – кивнул Император, – вся земля от сих Порубежьев Империи до сих Порубежьев Вольных Владык, что мне неподвластны, от этой Стылой Реки до этих гор Короны Ледяной Погибели. Хватит? Ещё бы. Тут – вдвое больше, чем у Дома Лебедя. Не жалко. Ничьи земли. Дикие пустоши. Проклятый Северный Предел. Сотни поколений будут осваивать этот кусок. Надеюсь, вы знаете, на что идёте. На чьё имя выписывать?

– Владимир Красное Солнышко, – усмехнулся зверолюд.

– Что это имя значит? – удивился Император, взяв набор для письма. Для него это прозвучало набором звуков на незнакомом языке.

Финист перевёл как Владеющий Миром Красное Светило.

– А-а! Громко. Ну, Владыки Мира и Заката, тогда мы «Владимир» оставим так, как ты произнёс, а Красное Светило так и запишем – Алый Свет. Ну, не Западный же писать? От нас это северо-восток. А кто из вас будет властителем?

Лонес, усмехаясь, отвернулся. Финист потупился. А зверолюд сначала головой мотнул на своего друга, лишь потом понял, что надо было тоже «потупить».

– Ладно, дети мои. Удачи вам пожелаю. Но, как властитель, ты, Ястреб, наследник Дома Дракона и Дома Сокола, должен будешь по первому зову выставить сотню конных латников. Уже через год это войско должно быть готово к бою. Понял?

– Легко, – ответил за Ястреба зверолюд, вставая, опять повторив этот ритуал с резким кивком головы и щелчком каблуками. Ястреб пихнул его локтём, зашипев:

– К конному латнику, в нагрузку, идут стрелок и три щитоносца. Это – полк. Со знаменем и обозом. Магами, ставкой, лагерем и осадным оборудованием.

Лицо зверолюда вытянулось:

– Про пехоту и приблуды базара не было!

– А ты с кем, пёсья твоя морда, собрался базарить? – отвесил подзатыльник Корку Лонес. – С Императором?

– Сколько раз тебе Старый говорил: «Фильтруй базар!» – добавил, сквозь зубы, Ястреб, тоже щёлкнул каблуками, потом поклонившись Императору:

– Мыслью, словом и мечом! – гаркнули они хором, как-то ритуально, разом, развернулись и пошли. Создав мельтешение и давку на выходе – не смогли выйти в клапан шатра плечом к плечу.

– Мальчишки, – покачал головой Император.

Но от его хандры не осталось и следа:

– Мыслью, словом и мечом! – вздохнул он. – Пусть Старец, Воитель и Мать за вами присмотрят с небес!

И крикнул приказчика. Надо возвращаться к рутине управления Империей, раз уж воля сумасброда Сокола свалила этот груз именно на плечи Лебедя. И надеяться, что через десяток лет эти юноши станут, наконец, достойными мужами и Престол перейдёт в надёжные руки. А не захотят – заставим! Не единственного же сына загонять в опостылевшее ярмо?

– Рулевой! Мышь! Зачем вы полезли под Дыхание Смерти! – застонал, молча, Император, когда свора придворных заполнила шатёр. – Мне теперь с этим клубком змей одному бороться?

Взгляд Императора зацепился за твердый, как алмаз, взгляд Инквизитора. И за его плечом – знакомые глаза из-под чёрного капюшона. У Лебедя просветлело перед глазами. Не один! Ещё две опоры у трона – чёрная и белая. Не один!

Наследие 2

По дороге уныло брел боевой конь, на его спине покачивался мрачный человек со смурным лицом, весь одетый в тёмное, как Наёмник. И заводной конь брёл так же уныло. Этому человеку больше некуда было спешить. И незачем.

Он был теперь богат, как даже и не мечтал. Неимоверно, сказочно богат. Он был владельцем сказочных артефактов, за любой из которых можно было купить имение. И стать наследным властителем. Он, Тёмный, знал, что это можно сделать и как это можно сделать. Это простой люд думает, что владения не продаются. Всё продаётся. Не только в Земле Владык, но и здесь – в Империи. Но они ему были уже не нужны. Ни богатства, ни имения.

Он был – свободен. Как и мечтал. Но, мечтая о свободе, он не думал, что свобода имеет пересоленный, горький вкус одиночества. И свобода обернётся долей всеми презираемого изгоя.

Вчера он смотрел в таверне иллюзию. Кристалл иллюзий стоил от одного золотого и дороже, в зависимости от качества материала кристалла. И просмотреть его можно было от пяти до двадцати раз. Потом кристалл рассыпался. Но бродячие артисты не пожалели денег на кристалл иллюзии и не прогадали – зал таверны был битком забит. Каждый заплатил по серебряному, чтобы увидеть бой главы «Красной Звезды» с демонами-змеелюдами. И он смотрел. Смотрел, как он подло, в спину, убил Старика. Кто-то убрал слова про пророчества, про «Мамонта», но остались – «я сделал, как ты просил». И – смех демона.

И теперь он – изгой. Учитель пропал в Разломе, друзья считают его предателем. Разве будут они слушать, что план этот придумал сам старик Мамонт, как только «расколол» его. Как только Алеф соединил их разумы – тайн не стало. И тут же старики-разбойники, старики-шутники и пересмешники переработали эту ситуацию в свою пользу. Обратив в свою сторону, в свою выгоду даже измену! Как убедить их, «щеглов», что Старик принёс себя в жертву, чтобы получить «пульт»? Старик отдал свою жизнь. И честь Марка. За уже не жизнь Некроманта. За шанс для Мира – закрыть, наконец, эту сочащуюся гноем Скверны рану Разрыва в Мир рептилоидов.

Как их убедить? Будут ли они слушать? Или сразу взмахнут топорами? Корк – зверь, лишь притворяющийся разумным созданием. Ястреб, без Алефа – бешеный, как и все Драконы. Сначала зарубит, а потом спросит: «Зачем ты предал моих учителей, отцов-наставников?» Про Ольгу можно вообще не вспоминать. Муж для неё был всё. Она даже имя его взяла себе. Про Долину – лучше забыть навсегда. Иначе – в алтарь Храма Матери Смерти его самого закатают.

Да все они – помешанные! Одержимые и сумасшедшие! Старики-Разломники – самые буйные из них. Самые отчаянные и непредсказуемые. С какой радостью они шли на смерть?! Тогда, под Единением Сознаний, Марк понимал причину этого торжественного пения души, сейчас – не мог вспомнить, что в этом радостного?

Как он боялся, что его задание, его натура станут известны этим страшным психопатам. А оказалось, никто слова не сказал. Как будто – именно этого от него и ждали. Только быстро, на бегу, переделывали план боя. Первоначальный план не предусматривал «выключения» Ниппеля. Потому не предусматривал «потерь личного состава», как говорили старики. Но там и задачи были иные. Убить Пауков и выжить. А предательство Марка внесло в условия задачи ещё один пункт – бомбу. Артефакт, что был спрятан где-то в Некрополисе. И план был изменён. Теперь Марк, уже в тысячный раз, думает, что можно было бы и иначе всё «закрутить». Но план был «свёрстан» на бегу. Между схваткой с элитой Университета и Магами Ордена. Можно было бы и не отдавать свои жизни. Или – нельзя было?

Теперь ничего не изменить. Когда они, друзья, да-да, именно – друзья, были рядом, Марка трясло от них. Он злился на них, за их ненормальность, нелогичность. На их глупые шутки и эти «уроки». Марка бесила эта неразборчивость Старика. Его кажущееся отсутствие чести и моральных устоев. Дед, да и Алеф-Исказитель, тоже – могли украсть, могли ударить в спину, могли зарезать спящего. Обмануть. Они и обманывали. Всех и всегда. Марк не мог принять неразборчивость стариков в целях и средствах достижения этих целей. Для стариков не было ничего святого. Они не чтили богов, не уважали знать, не брезговали даже Тёмными Дорогами. Как обычные жадные воришки – тащили в свою Долину всё, до чего дотягивались их «загребущие ручки». Да-да, Марк уже и сам замечал, как много он использует словечек стариков.

А теперь, когда их нет рядом, когда цель их достигнута, все события вдруг оказались связаны. Как жемчужины, что надеты на нитку. Цель – была. И – какая Цель! Чужаки, пришедшие из другого мира, развернули наш Мир – лицом к Исконному Врагу.

Теперь Марк думает, что иначе было нельзя. Старики использовали всё, что оказалось под рукой. Ценные ресурсы и людей, бросовый мусор и таких же бросовых разумных. Изумрудная сталь, рубиновая сталь, алмазы, золото, накопители, сыновья Императорских Домов, Великий Некромант-Разрушитель, но тут же – навоз, камень, раб-гоб, беглый раб-зверолюд, у которого от злости – мозги «набекрень», тёмный служка-изменник, Маги, уже раз предавшие их, – всё служило их Цели. Всё было обращено в пользу и выгоду. А «польза и выгода» вдруг оказалась не их шкурными интересами, а – Благом всего Мира. Та же, утерянная для всех, рубиновая сталь, в Мир была возвращена как раз – Стариком. Эх! Жаль они до изумрудной стали не добрались!

«Не бывает плохих работников. Есть неправильное их использование», – говорил Дед. И теперь Марку эти слова не казались старческой придурью. Звучало, как – истина. Как откровение.

Марк не мог дождаться момента, когда же его миссия будет завершена и он сможет покинуть этих чужаков, душевнобольных, одержимых, неразумных. И вот их нет. И на душе – пусто. Потому что дни и недели рядом с ними – лучшее, что было в жизни Марка. И жизнь без них – пуста. Марку не хватало ребячества, вечных подколок «щеглов», не хватало вечного вызова в глазах Деда и борьбы интеллектов со стариками, этого нервного напряжения – не выдать себя, рядом с двумя очень хитрыми – Разумниками. Марку сейчас не хватало их уверенности в себе, их целеустремлённости. Не хватало того сладкого разгадывания тайных троп и помыслов стариков, предугадывания – этот поход до кустов – это просто физиология или начало очередного приключения? Не хватало поиска логических связок никак не связанных между собой событий. Всё же оказавшихся звеньями одной цепи. Всего этого – нет теперь. И жизнь без этого – как пресная лепёшка. Жить можно, но – безвкусно.

И теперь Марку некуда спешить. И некуда ехать. Незачем жить. Разве что – посмотреть ещё раз на Медного Властителя?

Всё же – красивые получились статуи. Как живые. Вот, зачем было это? Да, безусловно – красиво. Да, такого не было в Мире. Нигде. С самого Потопа – ничего красивее не было сделано. Да, легко читаемый символизм. А за поверхностным слоем – сложно читаемый, но тоже – символизм. Но! Какие расходы! Какие силы и средства были «вбуханы» в эти статуи! Да, этим удалось «вывести на чистую воду» Протуберанца, старого подлеца, и его банду. Но надо ли это было делать настолько «кичливо», показательно? Или можно было бы как-то иначе? Или опять – «цейтнот», «покой нам только снится», как говорил Дед? Какие ещё «слои смыслов» несут эти статуи мелкого порубежного Властителя? Что хотел Мамонт сказать этими, застывшими металлом, намёками?

– Андр! Не балуй!

От этого крика Марк вздрогнул. И пришпорил коня, поспешив на голос.

– Да что за дитя! И в кого ты такой?! Демонёнок! – недовольно, но любя, выговаривал кому-то женский голос.

– Ну-ну-ну! – с этими словами перед Марком встал Егерь. И копьё его упёрлось в скрытый тканью доспех Марка.

– Что там, милый? – женский голос.

– Какой-то безумец, – кричит Егерь.

– Я – не безумец, – отвечает Марк, показывая руки, – я – паломник. Хочу увидеть Медного Ала.

– А-а! Понятно. А куда так спешил? – копьё шевельнулось, теперь нацеленное в горло Марка.

– Услышал крик, думал – кто в беду попал. Это же – Гиблый Лес.

– Уже нет. Святой Северянин очистил это место от Скверны, – мотнул головой Егерь, поднимая копьё.

Марк никак не отреагировал на эти слова. Скверну Гиблого Леса поглотил сам Марк. Но нашёл Марка, научил и привёл в это место, ввёл Марка в такое состояние, что Марк смог совершить невозможное, как раз – Мамонт. Потому, можно считать, что Гиблый Лес очистил как раз Дед, известный в этих местах (тот ещё обманщик, сколько людей о нём говорят, но все знают его под разными личинами) как – Северянин. А Марк – лишь инструмент в руках Северянина. Как его, уже легендарный, меч – Святой Проводник. Марк ещё раз, мысленно, проговорил присказку Деда, про плохих работников и их неверное применение.

Но молчание затянулось. А его и так подозревает этот Егерь. Марк сказал:

– Я слышал, что женщина кричала: «Андр!» Довольно редкое имя. И, если честно, я его только однажды встречал.

– Так сына моего зовут, – поджал губы Егерь.

– Сына? – удивился Марк.

– Тебе что надо, чужак? Ехал Медного Ала смотреть – езжай, – Егерь начинал злиться.

– А могу я на мальчика посмотреть? – осторожно спросил Марк.

– Слышь, Спасён?! Этот чужак на нашего малыша хочет посмотреть! – кричит Егерь.

– У него глаза чёрные? – кричит в ответ женщина.

– Нет. Голубые, – кричит Егерь.

– Пусть смотрит. Не облезнем, небось.

– Ты, это! Не балуй! Я за них – порву! – шипит Егерь.

Марк кивнул, подумав о том, сколько же суеверий живёт в людях. Черные глаза и проклятия не обязательно связаны. Марк – Мастер проклятий. Разрушитель. С безобидными глазами цвета ясного неба. Хотя в его Темном Теле – как раз – глаза становятся чёрными провалами.

Спешился, привязал коня к ветке. Всё это – максимально плавными движениями. Егерь – нервный. Ткнёт своей ковырялкой от нервов. Что, драться с ним? Зачем?

Молодая миловидная женщина с охапкой каких-то трав настороженно смотрела на Марка. Марк, не задумываясь, посмотрел ауру, отметил у неё одарённость к Жизни. А из-за её подола выглядывал светловолосый и сероглазый мальчик. Довольно рослый, для своего возраста. С мощной аурой Света и Жизни.

– Сука! Тёмный! Бродяга! Тварь! – сказал мальчишка.

Женщина смутилась:

– Он только начал ходить и говорить. И любит сказки Гиблого Леса, что ему рассказывают Егеря. Егеря у нас часто бывают. Кому – полечиться, кому – с моим мужем поговорить.

Марк невольно улыбнулся:

– Он ваш сын? Он не похож на вас.

– А что? – встревожилась знахарка. А кем ещё может быть Одарённая к Жизни, собирающая травы и корни и лечащая Егерей? Но с настолько слабо выраженным Даром, что ни одно заклинание Жизни не наполнит Силой. – Он похож на моего мужа. Он погиб.

– Малыш любит сказки про лича и старика? Я тоже слышал эти легенды. И сказки про Красную Звезду. Про драконов и огромных пауков. Я знал его отца. Такой же сквернослов. Был. Спокойно, я достану кое-что. Это по праву твоё, маленький Мамонт! Маленький Северянин!

В черную землю вонзается длинный меч, появившийся в руке мрачного паломника – ниоткуда. Егерь и его женщина ахнули. Клинок слегка покачивался. Длинный меч мастерской работы, алый в закате, играющий красными бликами на клинке отличной стали.

– Это его меч. Святой Проводник. Освящённый кровью Старца и самого Северянина. А это – его щит. Магический. Называется Ниппель. Ваш сын – Одарённый. И может стать очень сильным Магом Света и Жизни. Если это его кровь, кровь Старика, эти артефакты признают вашего сына. И послужат дальше делу Света. И делу – Жизни. Стезя Воина Света, очищающего Мир от Скверны и Тьмы, – достойная Избранного. Как и мечтал Старик.

Марк поклонился женщине, кивнул Егерю.

– Тёмный! Сука! Тварь! Убить! Скверный! Бродяга! – закричал мальчик, ткнув пальцем в Марка.

Марк поклонился и мальчику, выронив из ладони звёздочку, рубиновые лучи которой были оправлены в золото:

– Прости!

Таких звёзд, с серпом и молотом и без встроенного Заклятия Маяка, было только две. Вторая – у инквизиции. Осталась на теле Алефа-Обманщика.

Пятясь, Марк отступил к коням. Вскочил в седло, пришпорил. Настроение поднялось.

– Спасибо, Старый! – крикнул Марк в небо. – Мне есть, для чего жить! Бой не закончен!

И тишину вечереющего леса разорвал рёв Вздоха Дракона, разрезающий сумрак вечернего Гиблого Леса. Бывшего Гиблого Леса.

– Так, Старец, какой «урок» ты мне загадал в этот раз? – прошептал Марк, вытирая губы рукавом. От предвкушения – даже слюна побежала, как от запаха сочного окорока.

Если Старец дал взрасти своему семени даже в бесплодной почве, то это – неспроста. Марк узнавал подробности личной жизни своего ненавистного учителя-мучителя-соперника – Андра у его сподвижников, что были с ним изначально – Молота и Пятого, а Пятый эту знахарку Спасёну считал второй матерью, потому знал даже сокровенное.

Это – элемент очередной логической цепи? Значит, таких детей может быть несколько. Хотя Дед и был сильно привередлив, но всё же он был человек. И значит, успел бросить семя. И шире, чем Марк мог знать. А для чего в этот Мир пришли эти дети? Маленький Андр имеет очень мощный потенциал Паладина, Клирика, Борца с Тьмой. А какой Дар будет у Воронёнка? А жена Медного Ала? Да, это секрет Деда. Но в Слиянии Сознаний – какие секреты? Тем более что посещение владений Медной Горы растеребило чувства Старика, он думал об этой женщине в Единении Сознаний…

Есть ли в этом цель? Есть ли предназначение у этих малышей? А какое?

Ах, как интересно! Новые жемчужины начинают скатываться в кучку, под иглу с ниткой. И Марку очень захотелось пробежать по запутанным нитям этой гирлянды – до конца, чтобы увидеть, какая у всего этого – Цель? Кто – сподвижники? Кто – враг? И увидеть их, врагов, растерзанные тушки.

– Как интересно! А жизнь-то налаживается!

Марк погасил Клинок, убрал его в Мешок, пришпорил коня. У него опять появилось такое щемящее и сладкое чувство, что он опаздывает. Он нужен. Его жизнь, его усилия нужны. Надо столько сделать, в столько мест попасть как можно скорее, ничего нельзя упустить!

Марк усмехнулся своей мысли. Он подумал, что Мамонт был прав: сумасшествие – заразная штука. Теперь Марк – такой же, как они – одержимый. И ощутил… гордость. Быть, как Они, – это гордо! Быть Одержимым Их Целью – достойно! Продолжить Их Подвиг – возвысить себя, на недосягаемые прежде, высоты!

– Спасибо, Старый! – опять крикнул Марк в небо. – Мне есть для чего жить! А когда мой путь завершится, надеюсь на встречу!

И Марку показалось, что он услышал тот самый – издевательский – смех Старого. Смех – вызов. Тот самый, от которого скрипели зубы и хотелось доказать, что ты – лучше. Лучше всех. Лучше Старого Мамонта, которого тут, в Западном Порубежье, уже считают Святым.

– Достойный путь, – кивнул сам себе Марк, тут же усмехнувшись: – Разрушитель с Тёмным оттенком Силы – Святой? Да, достойный вызов. Мне нравится. В твоём стиле, Старик! Как ты говорил? Прыгнуть выше головы? Легко!

Марк опять пришпорил коня.

Из чащобы за ним внимательно наблюдали цепкие глаза. Старший Егерь покачал головой и поспешил на доклад. Этим Тёмным, соратником Северянина, многие заинтересуются. И юный Смотритель Медвила, и вдова Светогора, да и Мышки Императора – давно шуршат вокруг всей этой истории, а с Мышками Егеря тесно «дружат» в благодарность за помощь в той бойне с Орденами. О таком потоке сведений, какой пролился на них в период их бытность Еретиками, Егеря могли только мечтать.

Выжив в бойне в Зелёной Башне, этот парень стал Фигурой на доске в Большой Игре. Правда, спешащего в сгущающихся сумерках Егеря расстроило, что его, пусть и приёмный, но полюбившийся ему, сын – тоже Игрок. Тоже – Фигура. Ну, что теперь поделаешь? Только – учить мальчика. Помогать ему стать сильным. Судьба не выбирает слабых. Надо, чтобы парень достойно встретил Судьбу. Егерь, вздохнув, понадеялся, что та жизнь, что завязалась от него в Спасёне, избежит участи Фигуры на Доске. Всё же он – просто Егерь. Умелый, ловкий, опытный, но – просто Егерь. Не избранник богов – Северянин, храни его боги в Круге Перерождений! И дети его будут просто детьми Егеря Порубежья. Хотя! Сын Валшека вон как высоко взлетел! Мышки Императора жалуются на «артистов» Пятого, что уже срезают у них стельки на бегу. Егерь рассмеялся – знай наших! И «артисты» сына Егеря получат сведения даже раньше «мышек» Императора. Всё же – свои люди!

Жизнь продолжается… Люди рождаются и погибают, города строятся и разрушаются. Даже боги смертны. И лишь одно неизменно – Большая Игра. А Игра остановится только тогда, когда все умрут. И место Обитаемых Миров займёт ледяная и равнодушная Пустота.

Лишь тогда закончится Большая Игра.

Примечания

1

ЧСД – чувство собственного достоинства (молодежный сленг).

2

От англ. Jedi.

3

Чувство собственной важности.

Content

Виталий Храмов
Старый Мамонт

Часть первая Мерцание

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Часть вторая Полураспад

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Послесловие

Примечания