Анжела Марсонс

Мертвые души

Angela Marsons

Dead Souls

© Angela Marsons, 2017

© Петухов А. С., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

* * *

Эту книгу я посвящаю своей партнерше Джулии Форрестер, которая каждый день держит меня за руку. Однажды ты поймешь, насколько ты важна для моего творчества.

Пролог

Джастин посмотрел на лезвие, замершее над его кистью. Нож принадлежал его матери, а вот дрожь была его собственной.

На мгновение он задумался о практической стороне происходящего. Правильно ли он выбрал нож для того, чтобы выполнить задуманное? Их было так много в доме… Ножи в ящике для столовых приборов. Ножи, воткнутые в деревянный брус. Набор ножей из чистого серебра, доставшийся его матери по наследству и спрятанный в специальной декоративной коробке…

Сначала Джастин выбрал другой нож. Он схватил самый большой и жутко выглядящий тесак, лежавший в ящике буфета. С зазубренным лезвием. Ряд его острых зубьев напоминал горную гряду.

Рукоятка ножа удобно лежала у него в руке, но одна мысль о том, что эти зубья вопьются в его кожу, заставила его содрогнуться. Смешно, что, приготовившись свести счеты с жизнью, он беспокоится о том, чтобы ему не было больно.

Джастин вернул тот нож на место и выбрал другой: длинный, гладкий и с толстой рукояткой. Он не раз видел, как его мать резала им воскресный ростбиф.

Юноша почувствовал приступ печали, смешанной с сожалением. Он вспомнил, как каждое воскресенье усаживался рядом со своей младшей сестрой и с нетерпением ждал самое любимое блюдо. Мама чопорно и осторожно расставляла тарелки на столе. Ее лицо светилось от гордости. Джастин сглотнул, внезапно поняв, что больше никогда она не будет так выглядеть, думая о нем.

Нож в его руке задрожал, когда он задумался о том, можно ли вернуть те дни – его ранние годы, когда для него достаточно было просто принадлежать своей семье. Те прогулки, каникулы у моря, еду навынос и посещения кинотеатра…

Джастин еще раз с трудом сглотнул.

Сейчас он уже не мальчик. Его детство кончилось много лет назад. И зерна ярости, запавшие ему в душу в те годы, превратились теперь в гудящий, пылающий ад.

Джастин знал, что должен сделать.

Перед его мысленным взором появилось лицо матери. Боль, которую он испытывал, можно было, казалось, пощупать руками.

С криком он провел лезвием по руке.

Это движение оставило тонкую царапину поверх таких же пустяковых ран, которые он уже успел себе нанести. На одном конце тонкого, как волос, пореза появилась капелька крови. Уже что-то.

Лицо матери никуда не исчезало. На нем читалось понимание и прощение. Она всегда так выглядела, когда его, еще ребенком, оставляли после уроков за то, что он бил одноклассника на игровой площадке. Или когда взял чужой велосипед и повредил переднее колесо. Но те ошибки ему прощали.

Сейчас все будет по-другому.

Никогда за все свои восемнадцать лет Джастин не испытывал такого желания перевести стрелки часов назад. За последние два дня он думал об этом непрерывно, каждую минуту. Но жалел не себя самого. Сам он теперь никогда уже не женится. Никогда не приведет в дом девушку, чтобы познакомить ее с Ма. И у него никогда не будет детей. Он жалел свою мать. Вместе с собственной жизнью он отбирал у нее единственную надежду на внука.

И боль, которую она должна будет ощутить, разрывала ему сердце.

Она будет задавать вопросы. Будет спрашивать себя, что сделала не так. Но она ни в чем не виновата.

При этой мысли глаза у юноши зачесались от слез.

– Все это неправильно, – прошептал Джастин и покачал головой.

Он не мог перенести даже мысли о том, что его мама будет во всем винить себя. Она ни в чем не виновата. Ни в чем. Виноват во всем только он сам.

Молодой человек выпустил рукоятку ножа, пошарил рукой в ящике прикроватной тумбочки и достал оттуда блокнот и ручку.

Он знал, что другого выхода у него нет. Знал об этом уже два дня. Но его матери совсем не обязательно доживать остаток жизни с чувством вины за его собственный выбор. Сам он никогда не сможет простить себя за то, что решил сделать, и она тоже не простит его, как бы ни старалась.

Джастин замер, вспомнив беспомощное, полное ужаса лицо, которое смотрело на него снизу вверх. Лицо вконец запутавшегося человека, который пытается понять причину, мотив его действий. Сам он этот мотив назвать не мог, и осознание этого вызвало у него приступ тошноты. Эти глаза, боже, что это были за глаза – полные страха, они смогли проникнуть в его самые сокровенные мысли! И только тогда юноша смог понять, в кого же он превратился на самом деле. Мрак, царивший в его душе, не позволял ему вздохнуть. Он превратился в настоящего монстра.

Но с его смертью ничего не закончится. Более того, все только начнется. Наступает время смертей и ненависти, а он слишком труслив, чтобы это остановить.

Джастин положил записку для матери на подушку и снова взялся за нож, на этот раз держа его крепко, и дрожи, когда он нацелился на вену на руке, не было.

Лезвием ножа он располосовал себе кожу.

Теперь ему уже не до шуток.

Глава 1

– Здесь налево, Брайант! – крикнула Ким Стоун, услышав вдали сирены.

С визгом покрышек ее коллега резко повернул налево, и они оказались на территории промышленной зоны.

– А я был уверен, что мы едем домой, – проворчал сержант.

Ким не обратила на эти слова никакого внимания. Она медленно осматривала открывшуюся перед ними территорию в попытке заметить хоть какое-то движение между темными зданиями.

– Командир, уверен, что ты знаешь, что в полиции Западного Мидленда[1] служит еще масса офи…

– Мы находились всего в миле[2] от места совершения вооруженного ограбления, во время которого пострадал человек, а ты при этом можешь думать о еде? – огрызнулась инспектор. Ее спутник сам виноват, что не выключил рацию.

– И поделом мне, – согласился сержант. Предвкушение вечерней трапезы бледнело на фоне невинной жертвы, истекающей кровью от удара ножом в живот.

– Готова поспорить, что он где-то здесь, – заметила детектив, вглядываясь в темноту.

По описанию преступника Стоун уже догадалась, что ищут они Пола Чатера, девятнадцатилетнего успешного магазинного вора, которого она периодически доставляла в участок с того момента, как ему исполнилось одиннадцать.

Парню был запрещен вход во все торговые центры и магазины на главной торговой улице, которые входили в программу сотрудничества, созданную на основе архитектуры «Интел», а его фотографии пользовались более громким успехом, чем записи с интимными подробностями жизни звезд.

– А что его сюда занесло? – спросил Брайант.

– Город маленький, – ответила инспектор, – а здесь расположено более двухсот зданий на отрезке в три мили.

Сейчас они находились меньше чем в четверти мили от места преступления, а молокосос передвигается на полуразвалившемся мопеде с сомнительным глушителем. Так что он постарается как можно быстрее свернуть с главной дороги.

– Мы можем кататься здесь часами и так и не столкнуться с ним, – заметила Ким.

– То есть он знает, что мы его будем искать? – поинтересовался сержант.

– Но не думает, что мы будем искать его на этой территории, – ответила инспектор. – Сейчас его больше волнуют сирены.

В последние годы Пол Чатер грабил в основном небольшие магазинчики с очень слабенькими или вовсе отсутствующими системами наружного наблюдения. Периодические посадки в тюрьму он рассматривал, как неизбежные издержки профессии и периоды заслуженного отдыха. А вот в том, что парень применил нож, было что-то новенькое.

Ким опустила свое окно, надеясь, что сможет услышать звук мопеда, который выдаст Пола, но приближающиеся сирены заглушали все остальные звуки.

– Командир, мы никогда не…

– Вон он! – закричала Стоун, указывая на что-то через ветровое стекло.

Брайант нажал на газ.

– Нет, не надо за ним гнаться, – предупредила его инспектор. – Чатер сейчас ищет место, где бы можно было спрятаться. Если он бросит мопед и дальше двинется на своих двоих, мы его никогда не найдем… – На мгновение Ким задумалась, а потом скомандовала: – Давай до конца дороги, потом направо и сразу налево.

Если у Чатера есть хоть какая-то голова на плечах, он направится в дальний восточный угол зоны, где она заканчивается крутым обрывом, ведущим к бечевнику[3]. Но сначала ему придется проехать с полмили по прямой дороге.

Полицейские пересекли парковку перед складом скобяных товаров и выскочили на дорогу. Впереди они увидели Пола, который мчался именно в ту сторону, куда и предполагала Ким.

– А вот теперь догоняй, – распорядилась она.

Брайант вновь нажал на газ.

Чатер оглянулся.

– Быстрее! – рявкнула детектив-инспектор.

Звуки сирен говорили о том, что на территории появились патрульные машины, но Стоун знала, что преступника им никогда не догнать. Так что придется сделать это самим.

– Поравняйся с ним, – сказала Ким, полностью открыв свое окно. До обрыва было двести метров.

– Командир, что ты…

– Прижмись! – закричала Стоун, когда они поравнялись с Чатером. – Я сказала, прижмись! – еще раз крикнула она прямо в удивленное лицо сержанта. Сто пятьдесят метров.

– Командир, не вздумай…

– Останови этот чертов мопед! – крикнула Ким в открытое окно.

Сто метров до того момента, как вор бросит свой транспорт и побежит. Мопед мчался вперед.

– Еще ближе! – Стоун не хватало воздуха.

– Только не надо… – попытался протестовать ее подчиненный.

– А я уже попросила его по-хорошему, – ответила инспектор, поворачиваясь на сиденье.

Пятьдесят метров – и сейчас ее дверь была на уровне плеча Пола.

На мгновение Ким заколебалась, но вспомнила, как им описали по рации мистера Сингха, истекающего кровью на полу. Двадцать пять метров.

Женщина схватилась за ручку и открыла дверь, ударив парня в бедро.

Брайант вдавил педаль тормоза – и мопед упал влево, в сторону от машины.

Инспектор до конца распахнула дверь и вылезла наружу. Чатер вскочил на ноги и бросился в сторону берега.

Пока Ким сокращала расстояние в три метра, которое было между ними, ей казалось, что сирены окружают ее со всех сторон.

Она прыгнула на грабителя как раз в тот момент, когда он добрался до подножия обрыва.

– Попался! – крикнула детектив, приземляясь прямо на парня. Грубая молния ее байкерской куртки впилась ему в спину, а ей – в живот.

Чатер застонал и попытался освободиться от захвата.

Инспектор перевернула преступника на спину и посмотрела ему в лицо, скрытое за щитком шлема из люцита[4].

– Итак, дерьмо поганое, – сказала она, усаживаясь ему на живот, – что случилось на этот раз?

– Отвали, сука! – прорычал вор, двигая бедрами, как Рики Мартин[5].

Ким сильнее сжала ногами его ребра.

– Где нож, Пол?

– Не было никакого ножа, – запротестовал преступник.

Эти слова он произнес очень быстро, но его выдали глаза.

– Где он, Пол? – повторила Стоун, крепче сжимая его запястье.

– Сказал же, не было никакого гребаного ножа! – закричал парень, понимая, что на этот раз отвертеться ему не удастся. – Просто зашел за куревом, нельзя, что ли?

Ким почувствовала, как ее охватывает гнев, – она представила себе ни в чем не повинного человека, истекающего кровью на полу собственного магазина. Его жизнь сейчас висела на волоске просто потому, что этот урод не пожелал заплатить за сигареты.

– Так найди себе работу и купи, – сказала она, усиливая захват. В этот момент под углом к обочине остановилась патрульная машина.

Детектив посмотрела на своего коллегу, который стоял, прислонившись к машине, со скрещенными на груди руками.

– Знаешь, Брайант, я ненавижу людей, которые считают, что весь мир им что-то должен, – сказала она.

– Мы можем забрать его, мэм? – спросил один из прибывших констеблей. Рядом с ними остановилась еще одна машина.

Ким кивнула, после чего встала с земли, выпрямилась во все свои пять футов[6] и десять дюймов[7] и вынула из своих непокорных черных волос сухую веточку. Затем вновь повернулась к мужчине, лежащему на земле.

– Ты всегда был придурком, Пол, но теперь ты придурок с ножом, а за это тебя закроют очень надолго, – прошипела она, наклонившись к нему. – Нож он сбросил где-то здесь, ребята, – обратилась инспектор к констеблям.

– Это мало чем тебе поможет, свинья, – ухмыльнулся Чатер. – На улице таких, как я, до фига, а будет исчо больше…

– Я все это знаю, но, как говорят в одном супермаркете, Пол, «курочка по зернышку клюет»[8].

Ким подошла к ожидающему ее сержанту, который покачивал головой, стряхнула грязь с ладоней и улыбнулась. Сегодня на улицах стало на одного подонка меньше.

– Ладно, Брайант, – сказала она. – А теперь можешь отправляться домой к своему обеду.

Глава 2

Доктор Эй осмотрела ряд лиц прямо перед собой и постаралась сдержать вздох. Ее коллега по Астонскому университету летит сейчас в Дубай, чтобы просветить группу вновь набранных офицеров полиции в вопросах первого этапа экскавации останков.

А она стоит здесь, посреди поля в Черной Стране[9], вместе с группой равнодушных ко всему студентов, и с ощущением начала тяжелого дня – понедельника – в душе, которое она, будучи профессионалом, никому не показывает. Куда подевались все эти молодые люди с любознательными мозгами, которые были готовы впитывать новую информацию как губка? Это в значительной степени облегчило бы распределение специалистов по разным локациям. А так будет гораздо лучше, если на следующую консультацию по вопросам археологии в стране с солнечным, теплым климатом направят именно ее…

– Ладно, накапливаемся вокруг меня, – сказала доктор Эй, взмахнув руками.

– Она просит вас всех подойти к ней, – перевел ее помощник Тимоти.

Женщина надула губы. Ну да, иногда она действительно путает некоторые английские слова, но если они не смогли понять такой простой фразы, то в будущем их всех ждут проблемы.

Пока она наносила краской границы раскопа – два метра на метр, – четырнадцать студентов разбились на небольшие группы и теперь стояли, засунув руки глубоко в карманы и съежившись от ноябрьских семи градусов по Цельсию. Но хотя ветерок и был прохладным, он не пронизывал до костей. Хорошо бы отправить этот молодняк к ней на родину, в Македонию, что на Балканском полуострове, до которой добираются холодные ветра из России, зависающие в ее долинах и понижающие температуру до минус двадцати градусов[10].

– Кто может назвать мне инструменты, которые должны быть в чемоданчике археолога-криминалиста? – спросила доктор Эй, раскрывая чемодан, стоящий рядом с лопатами.

– Камера, – произнес один из студентов с широким зевком.

– Блокнот для зарисовок и карандаши, – предложил другой.

– Пинцеты и тампоны, – продолжил любитель зевать.

– Фонарь.

Археолог кивнула, так как услышала наиболее частые варианты ответов. Но энтузиазм аудитории быстро сошел на нет, когда пришлось задуматься, чтобы назвать вещи не столь очевидные.

– Не забывайте, что мы с вами на месте преступления, – подсказала Эй.

– Лента для огораживания места преступления.

– Одноразовая одежда.

И опять доктор Эй кивнула, посмотрев на прямоугольник, нарисованный на траве.

– Ну что, мы готовы начать? – спросила она, взяв в руки лопату.

Сделав шаг вперед, студенты недоуменно посмотрели друг на друга.

– Da mu se nevidi[11], – прошептала чуть слышно доктор.

Она бросила взгляд на Тимоти, который сфокусировал взгляд на собственной переносице. Он достаточно знал македонский, чтобы понять, что это был крик отчаяния.

– Нам ничего не надо сделать в первую очередь? – спросила Эй.

– Надо очистить наши инструменты, – предложил один из студентов.

– Предполагается, что они и так уже чистые, – коротко заметила археолог.

Ей оставалось только робко надеяться на то, что ни один из присутствующих не выберет специальность эксперта-криминалиста.

Пора бы уже наставить их на путь истинный, подумала она, начиная копать.

– Обычно мы начинаем с верхнего слоя. Так как здесь никакого преступления нет, то я буду рассказывать и копать одновременно.

Тимоти встал рядом с ней и тоже принялся копать. Несколько студентов подошли ближе, демонстрируя свою активность.

– При настоящих археологических раскопках важные слои обычно скрыты под более поздними напластованиями, – стала объяснять доктор Эй. – При раскопках на месте преступления поверхность тоже является важным слоем. Захоронение может находиться под самой поверхностью земли, а это значит: то, что вы идете по ней к месту захоронения, так же, как и само ваше присутствие там, может значительно изменить или полностью уничтожить улики.

Женщина замолчала в ожидании вопросов, а когда их не последовало, продолжила в соответствии с планом занятия:

– Криминальные улики – вещь очень нежная. Археолог-криминалист должен внимательно относиться к присутствию таких вещей, как поврежденные корни, сухие листья, увядшая растительность, следы использования инструментов, обуви и даже отпечатки пальцев.

Куча земли возле расчерченной белой границы постепенно росла.

– Артефакты, найденные на месте раскопок в нашем случае – это очень часто крайне непрочные вещи, и они совсем не похожи на те, которые находят в нормальных археологических раскопах. Обычно это клочки бумаги или ткани, крошки табака, насекомые, волосы, ногти или куски мягких тканей трупа.

Доктор Эй посмотрела на окружающие ее скучающие лица – раскоп уже достиг футовой глубины.

Она протянула лопату брюнетке, стоявшей справа от нее, и жестом велела юноше, занявшему место рядом, взять лопату у Тимоти.

– Прошу вас, пожалуйста, копать, – распорядилась она и подождала, пока эти двое не выбросили первые комки земли, прежде чем продолжить: – Существует также опасность наткнуться на биологически вредные материалы или опасные предметы… – Археолог заколебалась, подыскивая подходящий пример. – Например, на заряженный пистолет.

Студентка замерла. Неожиданно это слово привлекло всеобщее внимание.

– Да, и такое случалось, – кивнула доктор.

Она подошла к копавшим и взмахом руки велела им передать лопаты следующей паре. Пора, наконец, расшевелить эту молодежь.

Затем, сплетя пальцы за спиной, Эй продолжила рассказывать, прохаживаясь вдоль раскопа:

– Любые найденные предметы должны быть надлежащим образом переданы следствию. Прошу вручить лопаты дальше. Но пока этого не произошло, за их сохранность отвечаете вы.

Женщина заглянула в раскоп и внезапно замолчала.

– Прекратить! – закричала она во весь голос.

Все присутствовавшие испуганно дернулись.

– Все назад, – велела археолог, не отводя взгляда от раскопа, и, пройдя вдоль длинной его стороны, опустилась на колени. Вглядевшись, она протянула вперед правую руку. Как любой вымуштрованный помощник, Тимоти уже знал, чего она ждет. Он вложил в ее руку мягкую кисть.

– Люди, освободить свет! – крикнула женщина, не отрывая взгляда от объекта, который привлек ее внимание.

Она осторожно заработала кистью. Сердце громко застучало у нее в груди.

Когда на поверхности появилась часть гладкой сферы, студенты, стоявшие вокруг, задержали дыхание. Оказывается, хоть что-то они знают!

Доктор Эй остановилась и обернулась к своему коллеге.

– Тимоти, убери всех отсюда. А потом соедини меня с коронером[12] и детективом-инспектором Стоун.

Глава 3

Стейси Вуд с трудом разбиралась в том, что ее сейчас окружало. В том количестве крови, которая покрывала все поверхности крохотной комнатки в задней части небольшого дома, было что-то неприличное. Но проблема была не только в этом. Девушка и раньше видела кровь. Истинная проблема заключалась в воспоминании, которое было спрятано глубоко в ее памяти.

Она встретилась взглядом с Кевином Доусоном, который стоял на другом конце комнаты, заваленной кроссовками, бутсами, автомобильными журналами и футболками.

Обычная комната тинейджера, если б не тело мальчика, сползшее по стене, и не пятна крови на ковре. Металлический запах крови смешивался с запахом одежды, пропитанной по́том.

Голова юноши была откинута назад; его открытые глаза, казалось, таращились на брызги крови на потолке, и было непонятно, то ли он мечтает, то ли пребывает в ужасе от своего поступка. На молодой, гладкой коже его лица виднелся только один белый шрам – под левым глазом. Один рукав куртки с капюшоном закатан до самого локтя, и на руке можно видеть зияющую рану. Серые обтягивающие джинсы покрыты подсыхающими пятнами крови.

Кухонный нож упал всего в нескольких дюймах от его правой руки.

Увидев этот нож, Стейси постаралась сохранить ровное и естественное дыхание. Ей не хотелось, чтобы Доусон подумал, что она не в состоянии заниматься оперативной работой. А у него был особый нюх на ее слабости. Но вид этого ножа заставлял Вуд мысленно возвращаться к той вещи, к которой она возвращаться не хотела. По крайней мере, не здесь и не сейчас.

Констебль мысленно покачала головой и попыталась сосредоточиться. Мать нашла сына и в истерике вызвала парамедиков[13]. Сообщение о звонке поступило в участок и одновременно патологоанатому. По мнению Стейси, мальчик был мертв уже пару часов.

Их основной задачей было установить, что это не убийство, замаскированное под самоубийство. Если детективы согласятся в этом с судмедэкспертом, то это значительно ускорит момент передачи тела семье для организации похорон.

– Парень был настроен вполне серьезно… – заметил постоянно сотрудничающий с ними патологоанатом Китс. – Если судить по результату.

Вуд поняла это сразу. Помимо нескольких ничего не значащих царапин на запястье, рука юноши была располосована по всей длине. Нож рассек вену надвое.

Стейси не могла заставить себя не думать, что мгновения, которые предшествовали тому, что она сейчас видела перед собой, были очень болезненными, эмоциональными и тяжелыми. Плохо уже то, что парнишка не видел перед собой другой альтернативы, кроме как покончить с жизнью, а тут еще мелкие порезы на кисти, которые многое говорили о его страданиях…

Вуд не имела ни малейшего понятия о том, что мучило этого подростка, но она хорошо знала, что многие проблемы тинейджеров не так уж непреодолимы, как кажутся им на первый взгляд. И возможно, если б у него было с кем ими поделиться, он не решил бы, что это его единственный выход. Девушка вздрогнула и попыталась избавиться от приступа тошноты.

Китс собирался продолжить свою работу, но, с точки зрения констебля, в комнате не было ничего, что указывало бы на то, что кто-то помог Джастину Рейнольдсу умереть. Если б это было так, в небольшом помещении остались бы следы борьбы – но, скорее всего, конфликт существовал лишь в голове у молодого человека.

– Вы удовлетворены, сержант? – негромко обратился Китс к Доусону.

Тот кивнул.

– Я уверен, что этот…

Дальше Стейси слушать не стала – она быстро вышла из комнаты, как уже давно хотела сделать.

Глава 4

Ким резко повернула налево на трассе А-456, двухполосной дороге, которая была границей между зонами ответственности полицейских управлений Западного Мидленда и Западной Мерсии[14]. Она ехала по навигатору, который велел ей повернуть налево и съехать на грунтовую дорогу за садовым рынком.

– Ну, и чего он накурился? – поинтересовалась инспектор, когда электронный голос сообщил ей о том, что они прибыли на место назначения. Стоун думала, что хитроумный прибор проведет ее по кратчайшей дороге, после чего они вновь вернутся к цивилизации или, по крайней мере, на асфальтированную дорогу.

Брайант пожал плечами как раз в тот момент, когда правое колесо попало в яму и их подбросило, как на батуте.

– Прощенья просим, – сказала Ким, заметив три полицейских машины, стоящие рядом с двумя микроавтобусами на покрытой гравием парковке возле ворот, ведущих на поле.

Она остановилась в десяти футах от них, полностью перегородив однорядную дорогу.

Пока они добирались до ворот, из них вышло несколько групп оживленно беседующих студентов, которые разместились в микроавтобусах.

Слава богу, что кому-то пришло в голову очистить местность от посторонних. Стоун была уверена, что это практическое занятие студенты забудут очень не скоро.

Они с Брайантом показали свои значки стоявшим около ворот полицейским, хотя оба констебля были хорошо им знакомы.

Протоптанная тропинка вела на поле, где у входа полукругом расположились сельскохозяйственные машины. Она продолжалась еще метров пятьдесят, а потом исчезала. Роща справа постепенно уступала место ровному, покрытому травой лугу, который тянулся в обе стороны где-то на четверть мили. Густая зеленая изгородь отделяла его от поля со злаками, которое простиралось дальше.

Ким заметила какую-то деятельность на самой опушке рощи.

– Черт возьми, командир, могла бы предупредить, что здесь будет она, – проворчал ее спутник.

– А я думала, что ты любишь сюрпризы, – улыбнулась инспектор.

– И вот это ты называешь сюрпризом? – уточнил Брайант кислым голосом.

Стоун покачала головой. Она знала, что к доктору Эй надо привыкнуть. Прямота археолога, может быть, нравилась не всем, но для самой Ким эта женщина была как глоток свежего воздуха. Она говорила то, что думала, и делала то, что обещала. Возможно, не всегда правильно, но она старалась.

Инспектор наблюдала, как Эй ходит вдоль длинной стороны раскопа. Засунув одну руку в карман, второй она прижимала к уху телефон. Левая штанина ее голубых джинсов вылезла из ботинка «Доктор Мартенс»[15].

То, что когда-то было тугим конским хвостом, в который были забраны ее длинные мелированные волосы, теперь полностью растрепалось, и пряди свободно падали на плечи.

– Доктор Эй, – произнесла Стоун, дождавшись, когда археолог закончит говорить по телефону, и протянула ей руку.

Это прозвище доктор придумала себе сама после того, как собеседники несметное количество раз извратили ее настоящее македонское имя. Ким уже успела его забыть, потому что, насколько она помнила, Эй давно использовала только этот сокращенный вариант.

Пожимая ей руку, археолог коротко улыбнулась и перевела взгляд дальше.

– Брайант, – произнесла она, выбрасывая вперед свою руку.

Коллеге Стоун ничего не оставалось делать, как пожать ее.

– Это надо же, она правильно произнесла мое имя, – проворчал сержант, когда женщина отвернулась к раскопу.

– А где Китингс? – неожиданно спросила Эй[16].

– Заканчивает с самоубийством, – пояснила инспектор. – Скоро будет здесь.

– Ну пошли же, пошли, – пригласила их доктор на край раскопа.

Ким немедленно увидела белоснежную кость, торчащую из земли. Опыт подсказал ей, на что именно она смотрит.

– Череп? – уточнила Стоун.

Доктор Эй утвердительно кивнула.

Ким сделала шаг назад и взглянула на раскоп со стороны ровного луга, который его окружал.

– Где-то полтора фута глубиной? – предположила детектив.

– Приблизительно так. Очень близко к поверхности.

– Можно?.. – Ким сделала шаг вперед.

– Нет-нет-нет! – воскликнула археолог. – Мы не можем торопиться. Прежде всего для нас самое важное – дождаться Китингса и мою команду. Мы еще не знаем ни условий, ни обстоятельств произошедшего, а вы уже готовы все здесь затоптать.

Инспектор поняла, что она имеет в виду. В настоящий момент не было никакой возможности узнать, сколько времени череп пролежал в земле. Задачей доктора Эй было сохранить улику и извлечь кость из земли как можно осторожнее.

Как и большинство археологов-криминалистов, Эй была антропологом по образованию и умела хорошо читать улики, прятавшиеся в костях скелета.

Прежде всего ей надо будет убедиться, что кости принадлежат человеку. Хотя Ким видела в своей жизни достаточно черепов, чтобы не сомневаться в этом.

Потом доктор Эй попытается установить биологические характеристики – пол, возраст и расовую принадлежность. Стоун знала, что по костям, лишенным мягких тканей, установить точный возраст трупа более чем проблематично. Скорость разложения тела, которая зависит как от биологических, так и климатических условий, позволит им установить эту цифру лишь очень приблизительно. Энтомология здесь тоже ничем не поможет. Судя по чистоте кости, можно было предположить, что насекомые давно покинули этот праздник жизни.

Сейчас самым важным для расследования был опыт доктора Эй, который, возможно, поможет им определить причину смерти и способ убийства.

А инспектор знала, что таких причин существует всего четыре – естественная, в результате несчастного случая, насильственная и самоубийство.

И хотя Ким еще не знала, о какой из них идет речь на этот раз, она была уверена, что закопать сам себя бедняга не мог.

– О-о-о, черт бы их всех побрал! – Слова Брайанта заставили ее обернуться.

От опушки в их сторону двигалось целое стадо людей. Большинство из них были вполне ожидаемы, но вот один оказался настоящим сюрпризом. Стоун застонала.

– Спасибо, что постерегли мое место преступления, но теперь я уже здесь, – сказал детектив-инспектор Тревис, ее заклятый враг из управления Западной Мерсии.

Ни разу с того самого момента, как ей присвоили звание детектива-инспектора, он не обратился к ней по этому званию.

Ким полностью повернулась к нему и ответила на его подколку:

– Том, насколько я помню, ты уже три раза появлялся на моем месте преступления – и всегда уходил не солоно хлебавши.

– Зато один раз я тебе полностью за все отомстил, – ответил мужчина, имея в виду убийство молодого управляющего досуговым центром, тело которого нашли в Вест-Хэгли[17].

– Это верно, и я рада, что тебе удалось раскрыть то преступление. Хотя, погоди-ка, ведь это был не ты, – отозвалась Стоун. Но по улыбке, появившейся на лице ее соперника, она поняла, что сделала именно то, чего он от нее и ожидал. Показала ему свою реакцию.

Она ведет себя как ребенок. Как, впрочем, и Тревис. Если не больше.

– Думаю, ты скоро выяснишь, что Ханнингтон относится к управлению Западной Мерсии, – продолжил ее противник.

– А Хейли-Грин – к Западному Мидленду, так что не надо, Том. Пусть взрослые решают за нас.

– Стоун, знаешь что…

– Давай-ка отойдем в сторонку, Том, – предложила детектив и сделала несколько шагов вбок от аудитории, которая сейчас обращала на них гораздо больше внимания, чем на череп в земле. – Ты когда-нибудь повзрослеешь, черт тебя побери?! – набросилась она на него.

– А ты прекрати воровать мои преступления – и все проблемы исчезнут сами собой, Стоун! – огрызнулся Тревис.

– Знаешь, думаю, мы оба понимаем, что ты несешь ерунду, – сказала Ким. – Пока мы с тобой дышим одним воздухом, проблемы никуда не исчезнут – но совсем ни к чему превращать их в шоу для окружающих. Это непрофессионально, по-детски и недостойно даже тебя.

Том посмотрел на нее ледяным взглядом, который она так хорошо знала. А на месте преступления между тем появились новые люди.

Инспектор отвернулась и возвратилась к раскопу.

Члены команды доктора Эй уже прибыли и теперь переодевались в белые защитные костюмы.

Не обращая внимания ни на кого вокруг, Стоун стала смотреть, как техники освобождают череп от земли. Казалось, что он лежит на боку.

Стала видна одна глазница, которая полностью подтвердила, что череп, лежащий перед ними, принадлежит человеку.

Техники продолжали с чрезвычайной осторожностью убирать землю. Вскоре появилась дыра на том месте, где должен был находиться нос.

Кисточки и легкая затирка освободили вторую глазницу.

Ким нахмурилась. Движения техников замедлились, а потом и вовсе прекратились. Один из них сфотографировал череп.

– Какого черта?.. – произнес Брайант, глядя в ту же сторону, куда смотрела его начальница.

Из глазницы торчало что-то непонятное.

Глава 5

– Это кость, – сообщила доктор Эй, спустившись в раскоп.

Ким с облегчением заметила, что не одна она находится в замешательстве.

Как, черт возьми, кость может торчать из глазницы?!

Инспектор взглянула на Брайанта, который покачал головой. Было очевидно, что он тоже никогда не видел ничего подобного.

– Не могу определить, что это за кость, – продолжила археолог, – и все это осложнит ситуацию.

Никто не стал ее поправлять.

Кости, лежащие в правильном порядке, показывают, в какую сторону надо вести раскоп и в каком порядке их надо доставать. Обычно за черепом следуют шейные позвонки и так далее… А вот если порядок костей нарушен, то процесс их извлечения на свет божий становится для ученых во много раз сложнее.

«И для нас тоже все усложняется», – подумала Ким, поворачиваясь к сержанту.

– Надо поговорить с Вуди. Тут со многим необходимо разобраться.

Брайант согласно кивнул.

Наклонившись, инспектор объяснила доктору Эй причины их отъезда.

– Давно пора, Стоун, – подал голос Том, увидев, что они уходят. – Ты посягнула на мое место преступления…

– Сейчас это мое место преступления, сержант Тревис! – рявкнула археолог. – И лучше бы вам об этом не забывать.

– Детектив-инспектор, – холодно поправил ее Том.

– Ошиблась, – согласилась Эй, хотя Ким знала, что это была никакая не ошибка. Таким образом македонка ставила полицейского на место.

Направляясь к машине, Стоун решила больше не смотреть в его сторону.

Мысленно она уже составляла список требований для Вуди. В первую очередь надо осмотреть всю территорию. Пока они нашли отдельные части тела, так что теперь необходимо отыскать оставшиеся.

– Думаешь, дело передадут нам? – спросил Брайант.

В ответ Ким пожала плечами. Она на это надеялась. Во все предыдущие разы Вуди был на ее стороне. Если б она не знала про кости, то не стала бы настаивать, но после посещения места преступления уже не могла выбросить его из головы. Теперь это преступление было ее.

Подойдя к воротам, инспектор заметила, что место микроавтобусов, которые увезли студентов на занятия, заняли другие машины, а на дороге, ведущей к воротам, блистает белая «Ауди».

Когда они подошли к машине, возле них, как по мановению волшебной палочки, появилась Трейси Фрост.

– Привет, Фрост. Ты вернулась. – Ким произнесла это, как констатацию очевидного факта.

– Скучала по мне, Стоун? – поинтересовалась журналистка.

– Только когда в тире кончались другие мишени, – заметила Стоун с сарказмом.

Трейси рассмеялась.

Вражда между ними сошла на нет. Такое иногда случается, когда спасаешь жизнь друг другу[18].

К чести журналистки, она сейчас занималась расследованием путей наркотрафика, которые вели из Мидленда в столицу государства.

Ким осмотрела ее с головы до ног и с удовольствием заметила, что пятидюймовые шпильки на месте. Хорошо, что на свете есть хоть что-то постоянное.

– Итак, инспектор?.. – Фрост достала свою записную книжку.

– Я попробую сэкономить нам немного времени, – сказала детектив, проходя мимо. – Без комментариев, без комментариев, без комментариев.

Как она и ожидала, Трейси пошла за ней.

– Не многовато ли полиции для простого практического занятия студентов?

Ким промолчала.

– Думаю, что вы нашли что-то, чего не должно было там быть, – предположила Фрост. – Угадала?

Инспектор продолжала молчать.

– Почему здесь представители двух полицейских управлений?

Ким дошла до машины и остановилась.

– Насколько я понимаю, это был третий вопрос, и на все три я уже ответила.

Брайант закашлялся, чтобы скрыть свое хихиканье.

– Хорошо. Тогда еще один… – сказала Фрост, закинув свои светлые волосы за плечо.

– Ты же знаешь, что я ничего… – начала было Стоун.

– Как вы собираетесь, черт побери, решать, кто займется расследованием? – все-таки задала журналистка свой вопрос. – Мы как раз на самой границе двух зон ответственности…

– Да неужели? – переспросила Ким, притворяясь шокированной.

– Будете бросать монету, мериться, у кого струя сильнее, или бороться на руках? – не унималась Трейси.

– А вот на этот вопрос придется ответить, – улыбнулась Стоун. – Мы по очереди будем пихать тебя ногами по всему полю и посмотрим, от чьего пенделя ты улетишь дальше всего. Зачет по лучшей из трех попыток. А теперь убирай свою машину.

– А если мне не хочется? – Репортер скрестила руки на груди.

– Фрост, – голос Ким изменился. С нее хватит. – Твоя машина освободит дорогу, даже если мне придется толкать ее своей по всей грунтовке.

– Ты этого не сделаешь. – Руки журналистки опустились.

– Не сомневайся, сделаю, – кивнула инспектор. – Тем более что машина не моя, а его. – Она снова кивнула – в сторону Брайанта.

Затем Стоун села за руль и завела мотор.

Трейси заторопилась к своему автомобилю.

Детектив помахала ей рукой и трижды нажала на газ на холостом ходу.

Журналистка села в «Ауди» и стала сдавать задом.

– Ты бы этого не сделала, командир. Правда? – спросил сержант.

Его шеф ничего не ответила.

В земле лежит тело, а ей надо срочно попасть в участок.

Неужели Брайант не мог обойтись без этого вопроса?

Глава 6

Ким не стала заходить в отдел, а направилась прямо на третий этаж. Она не сомневалась в том, что ее босс, старший детектив-инспектор[19] Вудворд, уже знает о черепе, выкопанном в Хейли-Грин.

Инспектор постучала в дверь и через мгновение услышала голос начальства. Ее уже ждали.

Стоун вошла в кабинет и постаралась спрятать улыбку, появившуюся у нее на губах. Она всегда с удовольствием смотрела на своего начальника, сидящего за столом. Несмотря на то что его шестифутовый рост был незаметен за конструкцией из красного дерева, прямая спина и мощный торс Вуди все равно производили впечатление – так же, как и кожа оттенка жженого сахара, чей цвет подчеркивала белоснежная форма, которую он заслуженно носил.

Всего шесть недель назад все могло бы выглядеть совсем по-другому. Они никогда не обсуждали случившееся в Уэлшпуле[20] и, скорее всего, никогда к этому не вернутся. Но через неделю после событий, которые чуть не стоили жизни внучке босса, Ким получила в подарок сделанную из чистого золота миниатюрную копию «Триумфа Т100[21]», ее любимой модели. К ней была приложена яркая открытка, которую Лисси надписала от руки. И это было все.

– Сэр, я полагаю, что вы уже знаете…

– Это вы нашли череп на поле, Стоун?

– Скорее это была не совсем я, – поправила инспектор; с нее было достаточно собственных косяков.

– Присаживайтесь. – Босс указал ей на стул.

Ким поняла, что разговор будет длиннее, чем она надеялась. Ей, вообще-то, достаточно было услышать «Стоун, можете приступать». Но для этого ведь совсем не обязательно присаживаться?

– Сэр, нам необходимо организовать поиск по всей территории, а для этого нужен георадар и…

– Не так быстро, Стоун. Не так быстро, – Вуди поднял руку. – Сначала нам необходимо разобраться с неким географическим казусом, который, как я понимаю, вы уже обсуждали с Тревисом на месте.

Ким с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза.

Скорее всего, Тревис позвонил своему начальству сразу же, как только она скрылась из виду. Придется добавить слово «трепло» к целому списку его незавидных качеств.

Но сейчас главным было не это. Главным было то, что два старших детектива-инспектора успели переговорить, и Вудворд совсем не выглядел раздраженным. Это вселяло определенные надежды.

– Стоун, я хотел бы узнать, что произошло между вами и Тревисом. Ведь когда-то вы были близки?

Ким нахмурилась. «Близки» – не то слово, которое она использовала бы, чтобы описать свои отношения с Томом Тревисом. Это же, кстати, касалось и всех остальных. Но они действительно были партнерами и почти друзьями, пока он не дезертировал из управления Западного Мидленда в управление Западной Мерсии.

Хотя все это было до того, как Тревис поставил ее в неприемлемое положение. А через несколько месяцев после этого инцидента он перевелся в гораздо меньшее по размерам управление. Это произошло за месяц до того, как ей присвоили очередное звание детектива-инспектора.

Она никогда и никому об этом не рассказывала. И не расскажет.

– Просто обычное соперничество между управлениями, – пожала плечами женщина.

Было ясно, что шеф ей не поверил, хотя и принял ее ответ.

– Вы уже поняли, что расположение этого места преступления – это просто какой-то кошмар. – Вуди переплел пальцы перед собой.

Инспектор кивнула. Она все еще не услышала волшебных слов.

– Само это поле находится прямо на границе. С одной стороны – западномерсийский Ханнингтон, а на другом конце – западномидлендский Хейли-Грин. Никто точно так и не знает, где же проходит эта граница.

Ким знала, что поселок Хейли-Грин состоит в основном из частных домов. Он объединял Кози-Фарм-Эстейт, Сент-Келемс-авеню, Сквиррелс-Эстейт и район за Уфмор-лейн. А Ханнингтон был деревней, почтовый код которой относился к Бромсгроуву. Будучи с давних пор городишкой под юрисдикцией Хейлсовена, он в 1844 году был передан в Ворчестершир. Вполне естественно, что теперь никто не знает, где кончается его граница.

– Так что мы можем ввязаться в совершенно бесполезное бодание с соседним полицейским управлением, что никому не принесет пользы, особенно тому, кто сейчас лежит в земле, – сказал старший детектив-инспектор.

Надежды Ким быстро улетучивались. Слов оказалось гораздо больше, чем она хотела услышать.

– Итак, – продолжил Вуди, – переговорив со старшим инспектором Уолшем из управления Западной Мерсии и суперинтендантом[22] Шоу из Ллойд-Хаус, мы все пришли к соглашению, которое удовлетворяет обе стороны.

Ким нахмурилась. Дело найденного в поле черепа или принадлежало им, или нет.

– Это будет совместное расследование, которое проведете вы и детектив-инспектор Тревис, – объявил Вудворд и подался вперед, ожидая ее реакции.

– Сэр, простите меня, – вслух рассмеялась женщина, – но мне показалось, что вы сказали «совместное расследование»?

– Именно так я и сказал, Стоун.

Ким прекратила смеяться.

– Сэр, но вы же не думаете…

– Знаете, Стоун, именно так я и думаю. Как вам известно, я уже давно верю в то, что наши управления могут и должны работать в более тесном сотрудничестве друг с другом.

– Но…

– Я верю в то, что каждое управление должно сохранять свою индивидуальность, – тут Вуди жестом заставил собеседницу замолчать, – но есть же методики и опыт, которыми не грех поделиться с другими. Все мы, в конце концов, выполняем одну и ту же работу.

– Одна команда, одно мировоззрение? – В голосе Ким прозвучало раздражение.

– Не совсем так. Но нам всем есть чему поучиться друг у друга, Стоун. Всем нам, – добавил Вудворд со значением.

Инспектор проигнорировала это замечание. Мысленно она уже пыталась понять логику всего процесса. Две следственно-оперативные группы. Две криминалистические лаборатории. Два патологоанатома. Два старших дознавателя. Всего этого для нее было слишком много.

– Но ведь это удвоение всего и вся, – произнесла детектив, не понимая, насколько это оправданно с точки зрения бюджета.

– Все будет по-другому, Стоун. Тревис возьмет на себя оперативные мероприятия, а вы займетесь технической стороной расследования.

– Технической? – переспросила инспектор.

– Да. Экспертами-криминалистами и лабораторией.

– Значит, моя группа… – Ким нахмурилась.

– Не присоединится к вам в этом расследовании и будет работать по другим делам, – закончил за нее Вуди, подтвердив ее самые мрачные предположения.

– А кто будет ими руководить? – поинтересовалась инспектор.

– Вы человек находчивый, Стоун. Уверен, что с этим вы справитесь.

– Но…

– У Тревиса больше людей, но наша служба судмедэкспертов лучше, чем у них. И они это знают.

Ким была потрясена. Высшее начальство уже обо всем договорилось. Она чувствовала, что ей не оставили никакого поля для маневра, но все же решила рискнуть.

– Вы же понимаете, что мы с Тревисом не сможем работать в одном графстве[23], не говоря уже о…

– Вы оба взрослые и профессиональные люди.

«По крайней мере, один из нас двоих», – подумала про себя Стоун.

С того момента, как они работали вместе с Томом, прошло почти пять лет, и та их работа закончилась не очень хорошо. Ким было интересно, совпадает ли оценка Тревиса их последнего совместного дела с ее собственной.

– Я бы хотела, чтобы в протоколе было отмечено, что, на мой взгляд, это не самая лучшая идея, – заметила детектив.

– Для протокола, Стоун, могу сказать, что никто не сомневается в том, что вы думаете по этому поводу, но это шаг вперед. Мы должны пробовать что-то новое. Если хотите участвовать в этом расследовании, то условия вы знаете. Это прецедентное дело[24] в том, что касается межуправленческого сотрудничества.

– А я – ваша подопытная свинка? – уточнила Ким.

Босс на мгновение задумался, а потом согласно кивнул.

– Получается, что так.

– Сэр, вы действительно хотите, чтобы этот опыт провалился? – спросила инспектор на полном серьезе. О ней ходили легенды как о человеке, который ни с кем не может сработаться.

– Откуда такие мысли? – Вуди покачал головой.

– Дело в том, что вы посылаете меня работать с другим управлением без Брайанта. Похоже, вы хотите, чтобы я все угробила, то есть, я хотела сказать, погубила.

На лице старшего инспектора мелькнула улыбка.

– А может быть, я посылаю вас, зная, что вы не допустите, чтобы дело закончилось ничем?

А вот это уже был удар ниже пояса. Ну, и как она должна на это реагировать?

– Это адрес Тома Тревиса, – Вудворд протянул ей листок бумаги. – Заезжайте за ним завтра с утра, закройте все ваши вопросы, пока едете в машине, и приступайте к расследованию.

Ким заколебалась, глядя на листок с адресом. Это был ее последний шанс отказаться. То есть позволить, чтобы кто-то занял ее место или чтобы расследование полностью отошло управлению Западной Мерсии.

«Смогу ли я опять работать с Томом?» – спрашивала она саму себя. – Несмотря на всю враждебность и обиды, которые встали между нами за последние годы? Сможет ли один из нас забыть об этом?»

Сейчас у нее еще была возможность отказаться и заняться текущей работой вместе со своей командой. Неужели ей действительно так хочется узнать, чей череп нашли на поле, и ответить на брошенный ей вызов?

Ким протянула руку и взяла адрес.

Глава 7

– Ладно, ребята, нам надо поговорить, – сказала детектив-инспектор Стоун, входя в помещение отдела.

Она заметила, что доска уже была чисто вымыта, и сверху на ней появились слова «Неизвестный череп».

Перед тем как прийти сюда, Ким прошлась вокруг здания полицейского участка, чтобы успокоиться. Ей совсем не обязательно было идти со своей раздражительностью к сотрудникам. Они могут заразиться этим от нее, а ей этого не хотелось бы.

– Итак, ребята, вам предстоят небольшие каникулы, – объявила женщина.

– Да неужели? – переспросил Доусон.

– Ну, не совсем каникулы, – поправилась инспектор с улыбкой. – Расследование по черепу будет проводиться совместно с управлением Западной Мерсии.

Три пары удивленных глаз уставились на нее.

– Я буду работать вместе с детективом-инспектором Тревисом и его командой и поддерживать связь с нашими криминалистами.

Ну вот, оказывается, весь этот дискомфорт в желудке, который не давал ей покоя, можно было объяснить всего одной фразой.

– Значит, мы в этом не будем принимать никакого участия? – уточнил Доусон, посмотрев на доску.

Ким покачала головой и почувствовала, как по комнате прокатилась волна недовольства.

– А вы будете работать с Тревисом? – подал голос Брайант.

Стоун мысленно поблагодарила его за проницательность.

– А в чем дело, Брайант? Чувствуешь себя брошенным? – поинтересовался Доусон.

– Нет. Соображаю, где можно достать билеты на такое представление, – ухмыльнулся сержант.

– А мы что будем делать? – поинтересовался Кевин.

– Думаю, у тебя есть чем заняться, – ответила Ким, глядя на беспорядок на его столе. – Выясни, пришел ли в себя тот парень, на которого напали в пятницу. Я хочу, чтобы ты занялся этим вместе с Брайантом.

– А что с Полом Чатером? – спросил ее главный помощник.

Стоун покачала головой. Оперативники из Брирли-Хилл ясно дали ей понять, что ее дальнейшее вмешательство в это дело не приветствуется. Из-за нее им и так пришлось отложить допрос на целых три часа, пока они ждали разрешения от врачей после того, как Ким сбила Чатера с его мопеда. Правда, она не замедлила напомнить им, что только благодаря ей у них вообще есть возможность допросить этого засранца.

– Просто фантастика. У меня появился партнер, – Доусон потирал руки. – Но у нас одинаковые звания – кто же из нас главнее?

– Я, – ответила инспектор. – А Стейси продолжит быть вашим связующим звеном, договорились?

Все согласно кивнули.

Ким посмотрела на настенные часы. Почти пять.

– Ладно. На сегодня достаточно, – произнесла Ким, не уверенная, на сколько ее еще хватит. – Брифинг завтра в семь утра, – добавила она перед тем, как скрыться в «кутузке»[25].

Разочарование не исчезало так быстро, как ей этого хотелось бы. Если б это было ее расследование, то она уже раздала бы задания всем членам своей команды. И команда была бы мотивирована, увлечена и готова приступить к поиску улик.

Потенциальные проблемы уже начали накапливаться у нее в голове.

– Неплохо продано, командир, – сказал Брайант, остановившись у притолоки.

Ким пожала плечами. Врать ему не имело никакого смысла.

– Что ж, будем считать это нашим прощанием, – пошутил сержант.

В этот момент телефон инспектора известил ее о том, что ей поступило сообщение. В нем доктор Эй подтверждала, что все необходимое находится на месте находки и что извлечение костей продолжится завтра утром. Ким хорошо знала, что если б это зависело от самой ученой, она работала бы всю ночь, чтобы достать эти кости, но ей, как и Стоун, приходилось думать и о своей команде.

Ким подтвердила получение информации, а потом положила голову на стол и застонала.

– Как, черт побери, ты со всем этим справишься? – раздался над ней голос сержанта.

Он, как и всегда, прочитал ее мысли.

Глава 8

17 октября 1989 года

Джейкоб Джеймс открыл глаза и мгновенно понял четыре вещи.

В комнате стоит непроглядная темнота.

Одна сторона его головы нестерпимо болит.

Кисти его рук связаны.

Он совершенно голый.

Его мгновенно охватила паника, и в голове закрутилась масса вопросов и мыслей, но он заставил себя рассматривать все эти ужасы исключительно по очереди.

Темнота тяжело давила на его обнаженную кожу. Джейкоб дважды моргнул. Он почувствовал, как его глаза открываются и закрываются, но так ничего и не увидел в этой плотной темноте.

Его охватил еще один приступ паники. Мужчина снова сморгнул и поднес свои связанные руки к глазам. Увидел какую-то слабую тень. Значит, он не ослеп.

Его голова мучительно болела, и боль охватывала всю поверхность черепа. Прищурив глаза, он попытался сосредоточиться, несмотря на боль, и вспомнить, что же с ним произошло.

Собеседование. Точно, у него было собеседование.

После стольких месяцев поисков он встретился с владельцем новой типографии в Перри-Барр. И тот его нанял.

После собеседования Джейкоб собрался за угощением для них двоих. Чтобы отметить успех.

Мысленно он стал медленно раскручивать воспоминания в обратную сторону, пытаясь обнаружить недостающую информацию, как если б искал ключи от машины.

Он повернул на Шафт-стрит, а потом… пустота.

Мужчина попытался освежить память, представив себе, как он идет знакомой дорогой. Получилось неестественно. Как будто это была постановочная сцена из кино, а не настоящие воспоминания.

Он позабыл про всю свою сосредоточенность и стал судорожно хвататься за отдельные клочки воспоминаний. Перед ним стояли одни вопросы.

Где он?

Кто его сюда запихнул?

Что такого он, черт побери, сделал?

Почему с ним обращаются подобным образом?

Его охватил гнев, когда он почувствовал путы на руках и стену под обнаженной кожей. Джейкоб захотел, чтобы тот, кто захватил его, оказался бы сейчас перед ним. Ему нужен всего один шанс. Хотя возраст у него уже не тот, он научился хорошо драться на улицах Ямайки. Правда, то время было уже в прошлом. В Англии он нашел работу, жену… Семью. Перед глазами у него возник образ его дочери.

– Адажио!.. – громко позвал он.

Глава 9

Брайант потер руки, вздохнул, смирился с неизбежным и повернулся лицом к Доусону.

– И что у нас там по этому нападению, Кев?

С утра командир заехала в участок, перед тем как отправиться в Киддерминстер, и повторила свои вчерашние распоряжения. Как будто он мог их забыть! У нее было напряженное и замкнутое выражение лица, а он знал ее достаточно давно, и понимал, что в таких случаях ее надо оставить в покое.

Все то время, что он работал с Ким Стоун, Брайант интересовался, насколько верны слухи, которые циркулировали по участку пять лет назад, когда ее повысили до звания детектива-инспектора. В то время он знал ее только по имени и по репутации, но и тогда не участвовал в распространении этих сплетен. Это еще никому не приносило добра.

Но за последние два года он постоянно натыкался на сжатые челюсти Ким каждый раз, когда они сталкивались с Томом Тревисом или даже просто слышали его имя.

Ежедневная работа Брайанта обычно включала в себя немного толерантности, смешанной с чуточкой терпения, добавленной так, на всякий случай. И сейчас, когда он смотрел на Доусона, ему было понятно, что эта его толерантность за время командировки босса подвергнется суровому испытанию.

Хотя это не значит, что коллега ему не нравится. Да, Кевин бывал иногда безрассудным, а иногда, подумать только, не признавал авторитетов. Он был дерзким, самоуверенным и полным собственных идей. Но все это мало волновало Брайанта. Наоборот, в большинстве случаев это его развлекало. И то, что этот парень делает столько ошибок, его не колыхало. Проблема молодого коллеги заключалась в том, что он не извлекал из них никаких уроков.

Доусон взял три папки из пачки на своем столе, открыл верхнюю и стал читать вслух:

– Мужчина. Поляк. Имя – Хенрик Ковальски. Чуть за тридцать. Найден на городской парковке в районе Центра занятости. – Здесь он поднял глаза и кивнул в сторону Хейлсовена.

Брайант знал эту парковку. Одноэтажная, с массой бетонных столбов и темных углов, она была одним из центров наркоторговли.

– Сидит на игле? – поинтересовался он.

– Не могу поговорить с ним с самой пятницы, – пожал плечами Кевин. – То приходит в себя, то опять отключается. Сестра дает нам пять минут.

– Значит, ему здорово досталось? – Брайант нахмурился. – Свидетели?

– Девчонка по имени Мэри, – кивнул Доусон. – Она как раз закрывала ювелирный магазин. Ну так что, начнем со свидетелей?

– А может быть, с жертвы? – предложил Брайант.

– А можно я сегодня покатаюсь с вами? – хихикнула Стейси.

– Начнем с жертвы, – решил Брайант. – Нам нужна его информация о нападении, чтобы можно было решить, что нуждается в проверке.

Кевин на минуту задумался.

– Ладно, начнем с жертвы, – согласился он.

Интересно, подумал Брайант, теперь каждое пустяковое решение будет достигаться через споры и разногласия?

Он встал и взял свой пиджак.

Сохрани нас, Господи, подумалось ему, от того момента, когда придется решать, куда пойти на ланч.

Глава 10

Ким подъехала по адресу, который накануне дал ей Вуди. Дом, стоявший в ряду таких же, с небольшими крылечками, располагался в районе Блэйкдаун, занимавшем территорию между Хагли и Киддерминстером. Он был точно таким, какой она и ожидала увидеть, – безликим и скучным. Точная копия своего хозяина, мысленно проворчала инспектор.

Утро началось плохо из-за ночного заморозка, который покрыл ее одиннадцатилетний «Гольф GTI»[26] ледяной коркой. Машины, сделанные десять лет назад, ничего не делали автоматически, так что Ким пришлось взять в руки скребок и антиобледенитель и освободить машину из плена.

Трубы в доме тоже замерзли, как будто эти первые признаки наступающей зимы застали их врасплох, а последнюю бутылку воды Ким пришлось вылить в поилку Барни.

Если б она верила в судьбу, то подумала бы, что сама Вселенная готовит ее к дню, который ей придется провести с детективом-инспектором Тревисом.

Их переписка накануне вечером была короткой и исключительно по делу – количество слов можно было пересчитать по пальцам на одной руке. Естественно, что Тома, так же, как и ее, «восхищала» перспектива совместной работы. Но ему, так же, как и ей, по-видимому, сказали, что выбора нет.

На пороге показалась знакомая фигура Тревиса, одетая в темные брюки, галстук, белую рубашку и синюю флисовую[27] куртку. Это была его стандартная униформа с того самого момента, как он стал детективом.

Ким подозревала, что куртку из флиса Тревис надевает только затем, чтобы остальная его одежда ни в коем случае не выглядела щеголевато.

В нем было шесть футов роста, столько же, сколько в Брайанте, но Том был гораздо шире в кости и больше, чем ее коллега, так что внешне напоминал медведя. В волосах у него сейчас было больше соли, чем перца[28], а короткая бородка была почти белой.

В дверях дома появилась женщина, и Тревис отвернулся от Ким. Они быстро обнялись, а затем он вновь повернулся лицом к своей сопернице.

По тропинке Том шел с каменной физиономией и ничем не выдал, что заметил ее присутствие.

Стоун тяжело вздохнула.

Тревис открыл пассажирскую дверь и втиснулся на переднее сиденье.

– Послушай, Том, – Ким искоса посмотрела на него, – я уверена, что мы одинаково относимся к…

– Давай не будем говорить ни о чем, кроме расследования, – прервал ее коллега, глядя прямо перед собой.

– По мне, так лучше вообще молчать, – огрызнулась женщина. – Правда, я не уверена, что именно этого ждет от нас наше начальство.

Радуясь, что предложенную оливковую ветвь мира ей практически швырнули в лицо, она включила первую передачу и тронулась с места.

И точно – судьба действительно пыталась предостеречь ее.

Ким решила помолчать, пока они ехали к полицейскому участку в Киддерминстере – узкому обмылку здания с плоским фасадом высотой в три этажа и длиной в девятнадцать окон.

Полицейское управление Западной Мерсии было четвертым по величине в стране. Оно располагалось на территории Херефордшира, Шропшира и Ворчестершира[29], занимало площадь в 2,868 квадратной мили и обслуживало население в 1,190 тысячи человек. В отличие от полицейского управления, в котором работала Ким, на его территории встречались как городские районы с высокой плотностью населения, такие как Телфорд и Шрусбери, так и сельские, малозаселенные.

* * *

Ким припарковала машину и прошла вслед за Тревисом в участок.

Он остановился у стойки дежурного и забрал ее временный пропуск, который его напарница абсолютно молча взяла у него и засунула в карман.

Пока они шли по зданию, Том кивнул нескольким людям, но никому из них не стал представлять Стоун. Любопытные взгляды, которые на нее бросали, заставили Ким почувствовать себя экспонатом в музее или задержанным преступником.

Все негромкие разговоры полностью прекратились, как только они вошли в помещение отдела криминальных расследований.

Инспектор Стоун была потрясена разницей между этой комнатой и ее собственной.

Начать с того, что это помещение было раза в четыре больше комнаты в Хейлсовене. На противоположной от входа стене висели восемь маркерных досок, соединенных вместе, а по обеим сторонам от этой мегадоски, как кроличьи уши, располагались две двери. Левая вела в кабинет, а правая – в небольшую кухоньку.

Но что Ким действительно не понравилось, так это восемь столов, которые стояли по четыре в ряд, повернутые лицом к доске, как парты в школьном классе. Легко было догадаться, за кем зарезервировано место за квадратным столиком под доской, на котором стоял горшок с единственным в комнате растением с пурпурными цветами.

Пять столов были заняты, и на Ким смотрели десять любопытных глаз, пока она шла за Тревисом по проходу, который разделял эти «парты».

– Странная рассадка, – сказала инспектор, войдя вслед за ним в кабинет, через толстые стены которого он не мог видеть ничего из происходящего в отделе.

– Все должны смотреть на доску, – коротко ответил Тревис.

«Как будто их всех оставили после уроков», – подумала Стоун.

По ее мнению, если для поддержания рабочего настроя сотрудников их надо заставлять пялиться на чистую доску, то в отделе большие проблемы.

– А ты всегда… – попыталась она задать новый вопрос.

– Послушай, Стоун, ты управляй своими людьми, а я буду управлять своими, договорились? – огрызнулся Тревис.

А она просто хотела спросить его, проводит ли он брифинги всегда в девять часов утра. Ей казалось, что прошла уже половина рабочего дня.

Ким ничего больше не стала говорить и подождала, пока Том соберет свои записи и планшет для бумаг. Наконец, он вышел из кабинета и направился к стене с доской. Стоун засунула руки в карманы и облокотилась о притолоку.

Брифинг Тревис начал с того, что представил ее всем присутствующим. Ким догадалась, что накануне ее напарник уже успел обрисовать ситуацию своим сотрудникам, так же, как и она своим. Дождавшись, пока инспектор назвал ей имена всех членов своей команды, детектив Стоун сделала общий поклон. На лице единственной женщины в комнате, Линды, она заметила полуулыбку. Соотношение полов в комнате расстроило Ким.

Том потер руки.

– Итак, мальчики… и девочки, – произнес он, с улыбкой кивнув Линде; в ответ женщина закатила глаза. – Начнем с повторения пройденного, а потом я попрошу всех представить свое домашнее задание. И слово предоставляется… Гиббсу, – сказал Тревис, оглядев всех сидящих за столами и останавливая свой взгляд на щеголевато одетом мужчине в возрасте «чуть за сорок».

– Конечно, легче всего заметить мужчину в костюме, – заметил Гиббс.

Его шеф поднял руку и обратился ко всем сотрудникам:

– Думаю, что все мы можем легко догадаться, что сегодня у Гиббса суд. – Инспектор приподнял одну бровь.

В комнате раздались смешки.

– Продолжай, – поторопил Тревис своего подчиненного.

Ким не могла оторвать глаз от бывшего коллеги. Это был совсем не тот человек, с которым у нее происходили стычки в последние пару лет. И не тот человек, который вчера появился на месте преступления. И уж совершенно точно это был не тот человек, которого она подвозила всего десять минут назад.

Но это был человек, которого она помнила по предыдущей работе.

– Вчера вечером Далглиш, наконец, во всем признался, – ответил Гиббс. – Признался в том, что во время трех из четырех ограблений он сидел за рулем машины. Уверяет, что в четвертом случае это был не он, и назвал имя парнишки, который занял его место.

– И?.. – На лице Тревиса было написано удовлетворение.

– И вы были правы, командир, – проворчал полицейский в костюме. – Когда я сказал ему, что мать ждет его снаружи, он «запел».

– Я с ней встречался, – улыбнулся Том. – И меня это не удивляет. На его месте я боялся бы ее гораздо сильнее, чем суда.

– Мы все еще ждем решения Королевской службы уголовного преследования по делу Тёрнера об изнасиловании, – вступил в разговор Джонсон, сидевший на втором ряду. Было видно, что его попытки скрыть растущую лысину не совсем успешны.

– Надави на них. – Тревис сжал губы. – Я не хочу, чтобы он опять вышел на улицы.

Джонсон кивнул.

– Ладно, переходим к домашнему заданию, – предложил Том. – И опять слово Гиббсу.

– Земля, на которой был найден скелет, находится в лизинге у семьи Коули, – рассказал его сотрудник. – Семья состоит из папы Джеффа, дочки Фионы и сынишки Билли. Впервые землю взял в аренду еще отец Джеффа Коули тридцать лет назад.

Тревис кивнул и повернулся к единственной женщине в аудитории.

– Линда?

– Владельцами земли вот уже пятьдесят семь лет является семья Прис, – рассказала та. – У главы семьи – Робсона Приса – есть единственная дочь, Мэлори. У нее два сына – Бартоломью и Дейл. Все живут в Доннэй-Холле.

– А есть у Мэлори муж? – спросила Стоун.

Линда повернулась к ней, чтобы ответить, а Тревис бросил на свою конкурентку убийственный взгляд.

– Погиб много лет назад. Несчастный случай с лодкой, – ответила его подчиненная и замолчала.

Том повернулся к парню с рыжими кудрями, заправленными под бандану с изображением Юнион Джека[30].

Ким пришлось проглотить свое возмущение. Ей явно запрещали говорить.

– Пенн? – спросил Тревис.

– Начал работать с базой пропавших без вести, – отчитался рыжеволосый. – Пока копаю вглубь – жду, когда нам хоть что-то сообщат насчет времени и внешнего вида.

Это произвело на Ким впечатление. Чертовски сложная задача, особенно когда нет никаких описаний жертвы.

– Отлично, – сказал Тревис и поднял горшок с цветком. – Сегодня Вильму получает Пенн за свой проактивный подход к делу.

Инспектор пересек комнату и поставил пурпурный цветок на край стола Пенна.

По комнате прокатилось добродушное ворчание недовольных, а сотрудник, получивший цветок, дурашливо раскланялся перед аудиторией.

– Мы должны узнать абсолютно все об этих семьях, – распорядился Том. – Мы должны исключить…

– Прошу прощения, что прерываю, командир, – подала голос Линда, глядя в экран своего компьютера. – Только что поступила информация о попытке похищения. – Она стала читать информацию прямо с экрана. – Какой-то мужик попытался запихнуть женщину в фургон на Ворчестерской трассе.

– Я предлагаю, Линда, чтобы этим делом занялась ты, как человек, который только что получил очередное звание детектива-сержанта, – сказал ее начальник. – Здесь, у нас, мы не можем позволить себе роскошь заниматься каким-нибудь одним делом.

Ким догадалась, что эта стрела была направлена в ее огород, и задумалась над тем, как долго ее язык будет повиноваться разуму во время подобных брифингов.

– Слушаюсь, командир, – прочирикала Линда.

Тревис продолжил раздавать задания, а Стоун почувствовала, как у нее в кармане завибрировал телефон.

Послание от доктора Эй было очень коротким.

Немедленно приезжайте.

Глава 11

Брайант ненавидел запах больницы в Рассел-Холле. То есть он ненавидел и запахи всех остальных больниц, но этой – особенно. Постоянный аромат дезинфектантов вызывал у него тяжелые воспоминания, и именно в этом чертовом месте он потерял многих близких.

Его отец умер в карете «Скорой помощи» прямо перед больницей, когда второй инфаркт, случившийся через двадцать минут после первого, полностью разрушил его сердце. Его мать умерла здесь от рака груди в палате интенсивной терапии, а позже они с женой потеряли в этой же больнице двух младенцев-мальчиков, которые родились перед Лаурой.

Сержант вспоминал об этих потерях каждый раз, когда входил в здание больницы.

И сегодняшний день, когда он шел рядом с Доусоном в послеоперационное отделение, ничем не отличался от предыдущих.

Расстояние в шесть миль от участка до Рассел-Холла коллеги проделали в молчании. Это было прискорбно, но они никогда не работали в паре, и их способы ведения дел, наверное, кардинально отличались друг от друга. Брайант знал, что молодой коллега считает его методичный, основанный на логике, подход «медленным и нудным». Сам же он был не в восторге от кавалерийского наскока, приверженцем которого был Кевин Доусон. Брайант уже размышлял, не придется ли ему весь период их совместной деятельности заниматься мысленной оценкой рисков, связанных с таким подходом.

Методы Доусона очень часто основывались на импульсивных решениях, но обычно это была проблема командира. А сейчас, чувствовал Брайант, это станет и его проблемой.

Кевин произнес несколько слов в интерком у двери послеоперационного отделения. Он позвонил туда заранее, и их уже ждали.

Полицейские подошли к столу, за которым сидела улыбающаяся Джейн, старшая сестра.

– У вас пять минут. Он все еще очень плох, – сказала она твердым голосом.

– Насколько плох? – уточнил Доусон, улыбаясь своей чарующей улыбкой.

– Ему немного лучше, потому что он вернулся в мир живых, но все еще испытывает сильную боль от семи переломов в ногах и руках.

– Семи? – уточнил Брайант.

– Мягкие ткани тоже сильно повреждены, – кивнула сестра, – так что больно ему будет еще несколько недель.

– Спасибо, – поблагодарил ее сержант.

– Вторая кровать в третьем блоке. И время пошло.

Брайант немедленно изменил походку и постарался двигаться как можно тише. Доусон не обратил на это внимания, и стук его каблуков оповестил о его прибытии все отделение.

– Боже, – произнес Кевин, когда пациент медленно повернулся в их сторону.

Его лицо было опухшим и раздутым, как будто отдельные его части надували с разной скоростью, а кроме того, создавалось впечатление, что его блестящая натянутая кожа была раскрашена детьми во все оттенки красного, багрового и черного.

Брайант насчитал семь хирургических стежков над левым глазом жертвы, а на челюсти их было столько, что они выглядели, как неровный частокол.

– Хенрик Ковальски? – уточнил Доусон, хотя в этом не было никакой необходимости.

Мужчина кивнул и скривился.

Кевин представил себя и своего напарника и поставил кресло слева от пациента.

– Не стану спрашивать, как вы себя чувствуете, – произнес он, и его сочувствующая улыбка и негромкий голос сильно удивили Брайанта. – Вы можете рассказать нам хоть что-то о том, что с вами случилось, Хенрик?

Конечно, это его дело, подумал Брайант, но сам он на месте Кевина стал бы задавать короткие прямые вопросы, чтобы выудить как можно больше информации за столь короткое время. Кроме того, было видно, что ответы на открытые вопросы[31] даются лежащему перед ними человеку с трудом.

– Хенрик, сколько людей вас били? – спросил Брайант, прежде чем Доусон продолжил.

Избитый покачал головой, показал сначала один, а потом два пальца и пожал плечами.

Было очевидно, что два-три закрытых вопроса будут гораздо информативнее.

– Вы их знаете? – спросил Доусон, решив, что нападавших было несколько.

Жертва слегка повернула голову налево, что значило «нет».

– А они что-то говорили, когда били вас?

Поляк утвердительно кивнул.

– Может быть, вы сможете произнести хоть несколько слов, чтобы мы поняли, о чем шла речь?

Пациент сглотнул три раза подряд.

– Поляк… ублюдок… ничтожество…

– Они что, знали, что вы поляк? – удивился Брайант.

Ковальски утвердительно кивнул.

– Я понимаю, что вам тяжело говорить, Хенрик, но у вас за последнее время были какие-нибудь проблемы? – задал Брайант новый вопрос. Похоже, что нападение было не случайным.

– Обычные. Оскорбления. Мы не обращаем внимания. Жена. Беспокоится. – Хенрик говорил чуть слышным голосом.

Брайант поднял руку. Слишком много усилий и боли, а информации кот наплакал. Он не хотел, чтобы бедняга страдал напрасно.

– А может, это был кто-то, с кем вы пересеклись в пабе? – поинтересовался Доусон.

Ковальски покачал головой.

– Не пью. Нет денег, – сказал он и попытался улыбнуться.

– А что вы делали в том месте, Хенрик? – спросил Кевин, решив наконец попытаться выяснить что-то конкретное.

Брайант знал, что сейчас они думают об одном и том же. Наркотики.

– Работа, – просто ответил поляк.

Доусон поднял глаза. По ним было видно, что он в недоумении.

– Хенрик, но Центр занятости обычно закрыт в десять часов вечера.

Пациент покачал головой и вновь скривился от боли.

– Не… такая… – негромко произнес он, а потом потер большим пальцем указательный. – За наличные…

Ах, вот в чем дело! В этом было гораздо больше смысла.

Иммигранты, как легальные, так и нелегальные, часто брались за незаконную работу, чтобы заработать денег. Считалось, что около полумиллиона приезжих использовались мошенниками в качестве источника дешевой рабочей силы в больницах, на строительстве и в сельском хозяйстве. И мужчины, и женщины работали в опасных условиях без всякого обучения, и делали это за гроши, потому что вынуждены были содержать свои семьи.

– Нет. Выхода. – В голосе поляка звучало отчаяние. – Жена. Дети. Голодные.

Брайант постарался забыть о своем негодовании. Как мужчина, налогоплательщик и офицер полиции, он ненавидел этот подпольный рынок занятости. Но в последние двадцать лет сержант был основным добытчиком в семье, так что он был далеко не уверен, что не поступил бы точно так же, если б ему нечем было кормить семью.

Может быть, им стоит поискать среди людей, знающих, где собираются подобные гастарбайтеры?

– А еще что-нибудь они говорили? – решил Брайант поторопить Хенрика.

– Если. Женщина. Не… – поляк отрицательно покачал головой.

– Вам не о чем волноваться, Хенрик. Вам здорово досталось, но теперь вы вне опасности…

– Но. Я. Видел. Нож. – По щеке Ковальски покатилась слеза.

– У нападавших был нож?

Пациент кивнул.

– Хенрик, а почему вы появились там в такое время? – вновь вступил в разговор Доусон.

– Эсэмэска… – ответил Ковальски. – Я получил… эсэмэску.

Его глаза стали закрываться, а сестра уже махала полицейским, появившись на входе в блок. Боже, и она еще говорит, что ему лучше! Его хватило ровно на пять минут.

– У вас есть телефон? – спросил Брайант, отодвигая стул. Возможно, Стейси сможет отследить, кто послал сообщение.

Хенрик в изнеможении покачал головой.

– Потерял. Украли.

Доусон понимающе кивнул. Он проверит у полицейских, которые нашли этого мужчину, не находили ли они мобильник.

Попрощавшись, коллеги направились к выходу из отделения.

Когда дверь за ними закрылась, Брайант остановился.

– Нож и электронное письмо, чтобы выманить его на место, – сказал Доусон.

– Ты сейчас думаешь о том же, о чем и я? – уточнил его напарник.

– Сначала скажи мне, о чем думаешь ты.

– Это не просто нападение, – вздохнул Брайант. – Это попытка убийства.

Глава 12

Ким почувствовала, что успокаивается, как только они оказались в машине. В ее машине.

Теперь к ней вернулась уверенность, что она контролирует ситуацию и что расследование движется вперед со скоростью, которую выбрала она сама.

Сидящий рядом с ней Тревис делал какие-то заметки.

Приятный и представительный мужчина, которого детектив видела в помещении отдела криминальных расследований, там и остался. В машину к ней уселось его бледное подобие.

Ким не могла не подумать, как здорово было бы, если б сейчас рядом с ней сидел Брайант. Они обменивались бы теориями, фонтанировали идеями, обсуждали, спорили… В общем, работали бы над расследованием.

Инспектор резко свернула налево, на грунтовую дорогу. Тревис уронил ручку и неодобрительно посмотрел на нее.

Пора бы ему понять, что без присмотра ее оставлять не стоит, а то она может начать развлекать себя сама.

Том засунул ручку в проволочную спираль, соединявшую листы блокнота, и закрыл его. Они как раз проехали мимо парковки перед пабом, на которой расположилась пресса. В первых рядах стояла Трейси Фрост, которая разговаривала с пареньком, одетым в куртку от «Файертрэп»[32]. Прервав разговор, Трейси слегка кивнула проезжающей мимо Ким.

– Вот уж по ком я совсем не скучаю, так это по этому жалкому подобию человека, – заметил Тревис.

Стоун ощетинилась, хотя три месяца назад это вполне могло бы стать единственной темой, по которой у них бы не было разногласий.

– Она не так уж плоха, – сказала детектив, вспомнив все, что узнала о Трейси Фрост.

– В этой женщине нет ничего, что могло бы оправдать ее существование, – продолжал настаивать ее коллега.

Ким раскусила его игру. Том почувствовал, что надавил ей на больную мозоль, и теперь тыкает в нее вилкой, ожидая, когда она начнет кусаться. Он с удовольствием вовлечет ее в спор, а потом бросится к своему начальству с рассказом о том, как трудно с ней работать. И начальство ему поверит. Черт побери, даже ее начальство ему поверит! Стоун так же, как и Тревис, ненавидела саму идею совместного расследования, но не собиралась становиться причиной его провала. По крайней мере, не в первый же день.

– Так вот, создавая прецедент для нашей дальнейшей совместной работы, Том, давай сразу же согласимся с тем, что мы не во всем согласны друг с другом, – предложила она.

Паркуясь, детектив заметила выражение разочарования на лице своего соперника.

Выбравшись из машины, Стоун направилась к раскопу, нимало не волнуясь, успевает ли он за ней. А когда Том поравнялся с ней, она увидела, что он прижимает к животу папку для бумаг, будто защищаясь от кого-то.

– Тебя здесь никто не обидит, – заметила Ким, взглянув на этот щит.

– Слушай, ты делаешь по-своему, а я…

– Как можно более неуклюже, – перебила Стоун Тревиса.

Она заметила, что на небольшом клочке земли толпилось не менее двадцати человек, но при этом они говорили приглушенными, благоговейными и уважительными голосами. Все понимали, что они находятся рядом с могилой.

Над раскопом был натянут белый тент – для защиты этого места и для обеспечения приватности. Таким образом, техники-криминалисты получили возможность обследовать территорию вокруг раскопа без боязни атмосферных осадков. Кроме того, хотя пресса и была остановлена в полумиле от могилы, случаи появления в воздухе вертолетов новостных телеканалов были хорошо известны.

Полицейские, одетые в черную униформу, осматривали дальний периметр поля, а техники в белом занимались территорией непосредственно вокруг раскопа. Ким знала, что они ищут следы обуви и автомобильных покрышек, окурки… словом, все, что могло бы пролить свет на преступление. Такова была стандартная процедура, но инспектор никак не могла оценить ее необходимость в условиях, когда они не знают, как долго череп находится в земле.

Ким хотелось бы увидеть на поле команду с георадаром. Надо было выяснить, нет ли здесь еще костей, но она понимала, что радар допустят сюда, только когда поверхность будет обшарена на предмет улик.

Инспектор направилась к раскопу, который с того момента, как она видела его в последний раз, стал глубже почти на фут, хотя сами раскопки, казалось, топтались на месте. Кости еще не извлекли из земли, а без этого расследование не могло двигаться дальше.

Пока у жертвы не было ни имени, ни личности, Стоун всегда испытывала чувство разочарования.

Она увидела доктора Эй, которая стояла на коленях посередине раскопа и серьезно разговаривала с женщиной, одетой в белое. Верхняя часть белого комбинезона археолога была спущена, а его рукава были завязаны вокруг пояса.

Фотограф-криминалист делал снимки раскопа со всех возможных углов.

Ким откашлялась.

Доктор Эй повернулась к ней и прищурила глаза.

– Я не понимаю этой английской привычки прочищать горло, чтобы сообщить о своем прибытии, вместо того чтобы просто сказать «привет».

– Привет, доктор Эй, – сказала детектив.

– Ну наконец-то вы здесь! – С этими словами македонка посмотрела ей за спину. – Вижу, что вы захватили с собой вашего друга.

– Доктор Эй… – предупредила ее Ким.

Археолог наверняка видела их ссору накануне и понимала, что никакие они не друзья.

Тревис промолчал. Его внимание привлекло нечто в дальнем левом углу раскопа.

Эй озорно улыбнулась, прежде чем подвести Стоун к краю могилы.

– Прошу вас. Знакомьтесь с Лесли, нашей жертвой.

У нее была привычка называть жертвы именами, подходившими как женщинам, так и мужчинам, до тех пор пока она точно не устанавливала их пол.

Пока Ким смотрела в раскоп, рядом с ней возник Том. Она услышала звук медленно расстегиваемой молнии – он раскрыл свою папку. У нее появилось предчувствие, что до конца расследования этот звук успеет вынести ей мозг.

Присмотревшись, Стоун нахмурилась. Она ожидала большего.

– Заморозки, – пояснила доктор Эй, увидев выражение ее лица.

Времени было почти половина одиннадцатого утра, а температура поднялась всего до каких-то жалких шести градусов.

Ким понимающе кивнула, но не прекратила хмуриться. Команда раскопала еще несколько костей, но их расположение не походило ни на что из того, что инспектору приходилось видеть раньше.

– Из глазницы торчит пястная кость, – сказала археолог, взяв руку Ким в свои. Она нажала на кость между костяшкой одного из пальцев и первой фалангой. – Вот эта. Мне кажется, что к ней прилегает проксимальная фаланга. – Ощупывание руки детектива продолжилось.

– Вы хотите сказать, что из глаза жертвы торчит палец? – удивилась инспектор.

Ее собеседница утвердительно кивнула.

Ким попыталась представить себе сценарий, при котором в этом была бы хоть какая-то логика.

Безуспешно.

– Есть идеи о том, сколько он здесь пролежал? – спросила Стоун. Для себя она решила, что пока жертва побудет мужчиной.

– Еще нет, – покачала головой доктор Эй. – Но есть кое-что, о чем вам необходимо знать, прежде чем мы двинемся дальше.

– Продолжайте, – попросила Ким, двигаясь за археологом по краю раскопа.

– Вы видите кость, которая торчит из земли вон там?

Детектив кивнула, а Тревис подошел к краю тента и выглянул наружу. То, что ему не нравится доктор Эй, было вполне объяснимо, но он мог хотя бы, черт побери, уважать ее знания!

– Это похоже на лучевую кость, – сказала македонка и провела по руке Ким от локтя до кисти.

Стоун так и не поняла, когда успела превратиться в наглядное пособие, но не стала заострять на этом внимание.

– Такое впечатление, что эта кость лежит довольно далеко от остального скелета, – заметила инспектор. Расположение останков казалось ей нелогичным.

– По первым результатам анализов, почва здесь кишит аномалиями, – ответила археолог. – Множество элементов, которых здесь не должно быть. Мы направили образцы в лабораторию.

Теперь Ким выглядела озадаченной.

– Доктор Эй, что вы хотите сказать этим?

– Я говорю о том, что думаю, что это не первое место захоронения жертвы.

– Но почему? – Инспектор совсем запуталась.

– Простите, доктор, а вон тот человек – из ваших? – спросил Тревис, по-прежнему оставаясь у края тента.

Детектив прошла вслед за археологом к тому месту, где она стояла, и тоже выглянула наружу. В середине поля они увидели одинокого мужчину, с ног до головы одетого в черное.

Эй покачала головой.

– Не из моих, – ответила она.

– Вы в этом уверены? – уточнил Том. – Он уже стоял там, когда мы подъехали.

– Если б это был один из моих, то он не стоял бы столбом, – резонно заметила археолог.

Стоун посмотрела на Тревиса, и они оба вышли из-под тента.

Ким старалась удержаться, чтобы не побежать, видя, как сокращается расстояние между ними и нарушителем. Ему здесь было явно не место, и поэтому она ожидала, что, увидев их с Томом, он постарается скрыться.

Но мужчина остался стоять, как стоял, глядя в их сторону и глубоко засунув руки в карманы пальто.

– Мало похоже на полевую форму, – заметила Стоун, осмотрев его с расстояния в тридцать футов.

– Похоже на кашемировое пальто фирмы «Данхилл»[33]. Стоит около двух штук, а на сдачу вполне можно сходить на ланч, – заметил Тревис.

– Так ты что, собираешься меня пригласить? – уточнила Ким с сарказмом.

– Ну, не совсем…

– Простите, сэр, – крикнула инспектор с расстояния в пятнадцать футов, – но вам здесь сейчас нечего делать!

Незнакомец никак не отреагировал на ее слова, пока она не подошла и не встала прямо перед ним.

Стоун решила, что ему лет тридцать пять. Черные волосы, слегка посеребренные на висках. Густые темные ресницы окаймляли проницательные голубые глаза, которые смотрели на нее серьезно и холодно.

– Как раз мне-то есть что здесь делать, офицер. Вы стоите на моей земле, – заявил мужчина.

– Мистер Прис? – уточнила Ким.

– Дейл Прис, – подтвердил владелец поля, даже не пытаясь вынуть руку из кармана для рукопожатия.

– Как вы сюда попали, мистер Прис? – спросила Стоун, оглядываясь.

Дейл ничего не ответил и посмотрел на белый тент у нее за спиной.

– Я должна попросить вас покинуть эту территорию, – вежливо обратилась к нему инспектор. – Здесь проводится полицейское расследование, и вы можете уничтожить улики на месте преступления.

– Я хотел бы, чтобы вы четко сказали мне, что нашли, – произнес Прис.

– Всему свое время, сэр. В ходе расследования мы обязательно встретимся с вами.

– А вы уже общались с семейством Коули?

Ким открыла было рот чтобы ответить, но ее опередил Тревис:

– Мистер Прис, вам действительно необходимо уйти. Немедленно.

Стоун прикусила язык, а Дейл Прис внимательно осмотрел их с коллегой еще раз, прежде чем повернуться и направиться в дальний угол поля.

Ким была уверена: ушел он только потому, что сам решил, что ему пора.

– Никогда больше так не делай! – набросилась женщина на Тревиса. – У меня все было под контролем. – Сказав это, она повернулась и пошла в сторону тента.

Том не попытался ни догнать ее, ни как-то прокомментировать ее указание.

– Минутку, инспектор, – остановила Стоун доктора Эй, когда та проходила мимо нее.

Ким сделала два шага назад и зашла под тент. Археолог протянула руку к длинной кости, которая лежала в дальнем углу раскопа.

– Это бедренная кость, – негромко сказала она, и в этот момент к ним подошел Тревис.

Эй достала из-за уха карандаш и указала на округлость на одном конце кости.

– Вот это ямка головки бедренной кости, ниже идет внутренний мыщелок, а потом…

– Доктор Эй, я знаю, что такое бедренная кость, и, полагаю, их здесь должно быть две, – перебила ее Стоун. – Так к чему весь этот шум?

– К тому, инспектор, что это бедренная кость номер три.

– Простите доктор, но что вы имеете в виду? – задал никому не нужный вопрос Тревис.

Отвечая ему, археолог не стала скрывать своего раздражения:

– Я имею в виду, инспектор, что если только у Лесли не было больше двух ног, то мы имеем дело со второй жертвой.

Глава 13

Брайант остановил машину перед крохотным таунхаусом в Комбс-Вуд. Окна дома смотрели на долину, в которой когда-то располагался трубопрокатный завод фирмы «Стюартс и Ллойдс». В пятидесятые годы он обеспечивал работой три тысячи человек, и фирма славилась своим отношением к работникам. Территория в 56 акров[34] была в 1967 году поглощена «Бритиш стил корпорейшн». Это случилось, когда металлургическая промышленность была национализирована во второй раз. А окончательно завод закрыли в 1990 году.

Белый «Мини», которому было не меньше двенадцати лет, говорил о том, что их свидетельница дома.

– Есть новости? – уточнил Брайант, когда Доусон закончил говорить по телефону.

– Никаких. На месте преступления никакого телефона не было, – ответил Кевин.

– Проклятье, – проворчал его напарник. Он все еще до конца не верил в то, что им рассказал Хенрик, но если это было правдой, то телефон мог бы дать им улику – указать на того, кто выманил поляка на парковку.

– На этот раз дай мне самому провести беседу, – попросил Кевин, пока Брайант запирал машину.

– Это еще почему? – поинтересовался тот.

– Молодая девушка, – пожал плечами Доусон, как будто это все объясняло.

Брайант знал, что его коллега молод и хорош собой. Он просто не вполне понимал, какое отношение это имеет к допросу свидетеля.

Дверь открыла симпатичная женщина лет тридцати. Ее длинные светлые волосы были забраны в конский хвост, а серые джинсы плотно облегали аппетитные формы.

– Мэри Уэст? – спросил Доусон, показывая свой знак.

– Это моя дочь, – ответила женщина, освобождая проход. – А я – Кристи Уэст.

Брайант постарался скрыть свое удивление. Во сколько же лет она родила, в двенадцать?

Когда он вошел в помещение, то почувствовал хорошо знакомый запах. Собаки. Как ни старайся избавиться от этого аромата, он всегда будет присутствовать в доме.

По коридору в его сторону, радостно тявкая, бросились два джека-рассела[35]. Женщина наклонилась и мастерски подхватила их на руки.

– Мэри, к тебе полиция! – крикнула она в сторону ведущей на второй этаж лестницы.

Быстро осмотревшись, Брайант понял, что в доме живут только две женщины. Вдоль коврика стояли женские кроссовки. Целая коллекция шляпок, шарфов и перчаток свешивалась с двух загроможденных вешалок за дверью.

– В этот магазин она больше не вернется, – заявила Кристи, когда Мэри появилась на верхних ступеньках лестницы. – Всего один сотрудник в вечернюю смену. – Она покачала головой. – Ни за что.

– Ма, я должна вернуться, – возразила девушка.

– Только попробуй, детка. – Хозяйка дома поставила собак на пол и подтолкнула их в сторону кухни. – Если мне придется запереть дверь и связать тебя, – я это сделаю.

Взглянув ей в лицо, Брайант сразу же ей поверил.

– Но со мной ничего не случилось, – закатила глаза Мэри.

Кристи посмотрела на Брайанта, почувствовав в нем коллегу-родителя.

Дочери сержанта было столько же лет, сколько и ее дочке, и он позволил себе слегка улыбнуться.

Мэри никогда не поймет, что сейчас ее мать думает только о тех ужасах, которые могли с ней случиться. Мужчины, темнота, насилие – и среди всего этого ее одинокая дочь… Брайант хорошо ее понимал.

– Я с самого начала была против того, что по вечерам в магазине работает только один продавец, – заявила Кристи. – И против того, что на детей возлагают обязанность закрывать магазин на ночь. А она не хочет, чтобы я заезжала за ней на случай…

– Ма, прошу тебя. Со мной всё в порядке, – сказала Мэри, спустившись вниз. Она взглянула на мать и кротко улыбнулась. Когда они стояли рядом, то больше походили на сестер.

Женщины переглянулись. Было сразу видно, что они сладкая парочка.

– Хорошо, хорошо, я приготовлю кофе, – сказала Кристи.

Мэри проводила полицейских в переднюю комнату – небольшую, но дорого и со вкусом обставленную.

Возле камина стояли диван на два посадочных места и одинокий стул. По бокам располагались два стеклянных столика, а на совпадающей с ними по стилю стеклянной тумбе находились телевизор с плоским экраном и видеомагнитофон. Ламинат на полу добавлял комнате объема.

Брайант встал за софой, а Доусон уселся на стул.

– Я знаю, что события того вечера здорово вас шокировали, – начал Кевин, сильно удивив напарника. Этот паренек вел допрос не так жестко, как он ожидал.

Мэри широко улыбнулась.

– Все хорошо. Я в порядке, – ответила она, энергично кивая.

Но то, как девушка с трудом сглотнула, выдало ее с головой.

– Хорошо спите? – понимающе поинтересовался Доусон.

Мало кто на свете мог увидеть то, что довелось увидеть Мэри, а потом спокойно отойти ко сну.

Брайант вспомнил свое первое посещение места преступления в качестве полицейского. Тогда какого-то юнца ударили ножом на Лэй-Хай-стрит. Когда он там появился, парамедики пытались остановить поток крови из артерии на внутренней стороне бедра жертвы. Сержант занялся своей прямой работой и стал опрашивать свидетелей, а потом закончил свою смену и вернулся домой. Чувствовал он себя просто прекрасно. А вот сны его были полны рек и водопадов крови. Из-за этого он рано встал, отправился в спортзал и выколотил там душу из боксерской груши.

Эмоциям надо давать выход. Иначе они сами найдут его. И если эта девочка пытается скрыть свои отрицательные эмоции ради матери, то потом это ударит по ней бумерангом.

– Расскажите, что тогда случилось, – мягко попросил Доусон.

Мэри кивнула и подалась вперед, аккуратно сложив руки на коленях.

– Сначала я услышала звук. Я стояла спиной к улице. Запирала дверь. – Она взмахнула правой рукой. – Этот крик, он был жутко противный, как будто ранили какое-то животное. Сначала я подумала, что машина переехала собаку. Мне понадобилось около минуты, чтобы понять, откуда он доносится. Я еще не знала, что эти звуки издает человек. Перешла через дорогу и поняла, что звуки долетают с парковки, откуда-то сзади. А потом я услышала голос… – Девушка опять сглотнула, стараясь как можно глубже запрятать свои эмоции.

Открыв дверь, в комнату вошла Кристи с подносом в руках, который она поставила на стеклянный столик рядом с Доусоном. Тот улыбкой поблагодарил ее и опять повернулся к ее дочери.

Женщина отошла в сторону, но из комнаты не вышла.

– Продолжайте, – попросил Кевин.

Брайант с интересом наблюдал за девушкой.

– Я знаю, что мне надо было остановиться и вызвать полицию, но я продолжала идти вперед. До меня доносились звуки ударов и пинков, и они явно попадали в цель. – Руки девушки сжались. – И эти жуткие слова… – добавила она, качая головой.

– Они говорили с каким-то акцентом, Мэри?

– Наверное, с местным, – покачала младшая Уэст головой, подумав с минуту.

– А что случилось потом? – продолжил расспрашивать ее Доусон.

– Несколько мгновений я стояла неподвижно и не знала, что мне делать. А потом зазвонил мой телефон. И звуки прекратились.

Брайант посмотрел на Кристи. Та сухо улыбнулась, подтвердив тем самым, что звонила именно она.

– А потом, после паузы, я услышала звук убегающих шагов. За машинами, – рассказала Мэри.

Напарник Кевина помнил план парковки. Одноэтажная, с одним въездом и одним выездом.

– И вы их не видели? – задал следующий вопрос Доусон.

Девушка покачала головой.

Брайант представил себе, как они бежали вдоль выезда с парковки – Мэри не могла увидеть их из-за машин. Так что никакого словесного портрета они от нее не добьются.

Мэри взглянула на мать, ища у нее поддержки.

Брайант знал, что сейчас перед ними сидит хорошая дочь, которая никогда не доставляла матери хлопот. И она никогда не сделает ничего, что могло бы осложнить жизнь ее родительницы.

– Что вы сделали потом? – спросил он.

Доусон взглядом показал ему, что они уже получили все, что могли, от этой свидетельницы. И это было действительно так. Почти.

– Я позвала. Он негромко застонал, и я подбежала к нему, – продолжила Мэри свой рассказ. – Я знала, что они уже убежали, и наклонилась к нему… сказала, что все будет в порядке, и вызвала «Скорую».

Именно этой паузы между двумя действиями и ждал Брайант.

– Мэри, его телефон у вас? – мягко спросил он, наклоняясь вперед.

Лицо девушки мгновенно покраснело.

– Его телефон? – переспросила она.

Сержант утвердительно кивнул.

– Вы не сделали ничего дурного. Я видел, как даже офицеры полиции машинально брали что-то на месте преступления, не задумываясь об очевидных последствиях. Но помочь вы нам можете.

Девушка заколебалась.

– Вы не сделали ничего плохого, – подчеркнул Брайант.

Губы Мэри задрожали, но она кивнула и встала, после чего под обеспокоенным взглядом матери вышла из комнаты.

– Она уже плакала? – повернулся Брайант к Кристи.

– Она вообще редко плачет, – покачала та головой. – Она – очень смелый ребенок.

– Старается все держать в себе, – дружелюбно заметил сержант. – Попытайтесь заставить ее выговориться.

– А как? – уточнила женщина.

– Спросите ее о его ранениях, – подал голос Доусон. – Пусть она подробнее расскажет о звуках, которые слышала. Все эти вещи она может запомнить надолго.

Брайант согласно кивнул, и в этот момент в комнату вернулась Мэри.

Старая «Нокия» кремового цвета была завернута в липкую пленку.

– Я подумала…

– Все хорошо, – сказал Брайант, забирая у девушки телефон.

С точки зрения использования его в качестве доказательства в суде, он был не многим лучше, чем признание, написанное простым карандашом. А вот как улика аппарат вполне годился.

– Спасибо за помощь, Мэри. Если нам понадобится…

– Я еще кое-что услышала, что показалось мне странным, – сказала вдруг младшая Уэст. – Хотя, может быть, я и ослышалась.

– Все равно, расскажите, – предложил Доусон.

Мэри состроила гримасу, как будто мысленно прислушивалась к тем словам еще раз.

– Нападавший. Уверена, что он говорил лежавшему на земле закрыть глаза, – произнесла она.

– Закрыть глаза? – переспросил Брайант. Ему эта просьба показалась немного странной.

Девушка покачала головой и пожала плечами.

– Но, может быть, я чего-то не расслышала, – сказала она.

Детективы попрощались и сели в машину.

– И что ты думаешь по поводу всего этого? – поинтересовался Брайант.

Доусон пренебрежительно покачал головой.

– Она не так расслышала. Зачем нападавшему просить его закрыть глаза, когда он был готов его убить? Не вижу смысла, – сказал Кевин и достал телефон.

Брайант согласился со своим коллегой – Мэри наверняка ошиблась.

Но в глубине души он не был в этом полностью уверен.

Глава 14

Стейси положила трубку и откинулась на спинку кресла. На какое-то мгновение она почувствовала воодушевление. У нее появилось занятие, которое разогнало окружающую ее тишину. Но этот подъем быстро сошел на нет, и комната вновь погрузилась в молчание.

Ей должны были скоро доставить телефон с места происшествия. Доусон с Брайантом подробно инструктировали девушку о том, что она должна сделать, на протяжении целых семи с половиной минут.

У Вуд было ощущение, что ее КПД не используется на все сто процентов. Если ее пальцы спокойно лежат на столе, это значит, что она недорабатывает.

Обычно мозг Стейси активно работал в тишине и покое офиса. Девушка даже не замечала этой тишины, потому что ее мозг перепрыгивал с одного задания на следующее, а клавиши, которые она нажимала на компьютере, пытались угнаться за ее мыслями.

И хотя Стейси много времени проводила в одиночестве, пока остальные работали в поле, дни пролетали незаметно, и конец рабочего дня наступал, как правило, неожиданно. И вот сейчас ей уже не хватало постоянных звонков от босса: проверь это, выясни то, проанализируй третье, копни вот здесь… Стейси понимала, что это не было решением Ким, но ей было обидно, что теперь эти звонки поступают кому-то другому.

Констебль тяжело вздохнула и еще раз проверила почту. Ничего нового. Она побарабанила пальцами по столу и осмотрела комнату.

Ее взгляд остановился на зловеще белеющей доске. Стейси уже успела стереть заголовок «Неизвестный череп», намалеванный Брайантом.

Не зная, чем себя занять, она встала и подошла к столу Доусона. То, как он разбирался в этом бардаке, всегда поражало ее. Стол Брайанта тоже был не таким стерильным, как ее собственный, но на нем царил хоть какой-то порядок, соответствующий его методичной натуре. Стол же Кевина походил на поле Армагеддона[36], и девушка больше не могла этого выносить.

Она отодвинула стул и стала сортировать бумаги, раскладывая их по соответствующим папкам. Несколько сухих крошек, высыпавшихся из пачки брошюр, заставили ее закатить глаза.

Уже через десять минут в бумагах царил порядок. Оставался только нижний лоток, в который, как было известно Вуд, Кев складывал бумаги из категории «не знаю, что с ними делать, поэтому оставлю до лучших времен».

Стейси взяла эту пачку и стала ее просматривать. Самое интересное, что ее коллега даже не заметит, что в его бумагах кто-то рылся. Для хитроумного детектива, каковым он себя считал, Доусон был на редкость невнимателен.

Она подняла наполовину заполненную форму о служебных расходах, под которой лежал листок бумаги, исписанный от руки. Темная полоска в верхней части листка говорила о том, что перед ней фотокопия. Внимание Стейси привлекли два слова в самом верху:

«Дорогая мамочка».

Констебль почувствовала тяжесть в желудке. Она поняла, что это предсмертная записка Джастина Рейнольдса. Доусон забрал ее на месте самоубийства и отксерокопировал, чтобы приложить к отчету, а оригинал вернул родственникам.

Эти обыденные слова были написаны так, будто юноша написал их, чтобы напомнить о футбольном матче или попросить купить что-нибудь к чаю. А ведь это были последние слова Джастина, его последние мысли, которые он хотел сообщить маме. Стейси еще не забыла о дисгармонии между его юным лицом и детским беспорядком в комнате и пятнами крови на стенах.

Девушка почувствовала, что обязана выслушать его.

Она опустилась в кресло Доусона и начала читать:

Дорогая мамочка,

Прости меня за все. Прости за то, что я не умею объяснить тебе этого. Что бы ни случилось, что бы ты ни узнала, знай, что ты в этом не виновата. Виноват во всем я – и то, во что я превратился. Я просто не могу жить в мире с самим собой и с тем, что я натворил. Я не такой, как ты обо мне думаешь. Уже не такой. Прости, Ма, прости меня за все.

Возвращая записку в нижний лоток на столе, Стейси не стала обращать внимание на то, что у нее дрожат пальцы.

Это был не их случай – в том деле не было ничего подозрительного.

Мальчик умер, но это не их проблема. Семья была раздавлена, убита горем, сбита с толку, но их это не касается.

Хотя Вуд обратила внимание на некоторое особенности записки.

Первые несколько слов были написаны твердым, аккуратным и уверенным почерком – в написании строчных букв ощущалась сосредоточенность. Но потом буквы становились все больше и неряшливее – было понятно, что ручкой водят эмоции. Последние несколько слов нацарапаны совсем неаккуратно, как квинтэссенция боли, а потом… ничего.

Половина страницы белой пустоты. Принятие смерти.

Стейси постаралась сдержать слезы.

Эту записку она запомнит надолго.

Глава 15

– И что ты думаешь об этом землевладельце, который появился на месте преступления? – спросила Ким, пробираясь сквозь пробку. Она не могла больше выносить это бесконечное молчание.

– Прости, ты сейчас говоришь о том мужике, которого я заметил, а ты проглядела? – В голосе Тревиса звучала издевка.

Женщина только крепче вцепилась в рулевое колесо – она много дала бы за то, чтобы он ошибался.

Итак, у нее есть выбор – или молчать, или терпеть эти мелкие подколки.

– Кажется, его очень интересовало, говорили ли мы уже с семейством Коули, – заметила Стоун.

– Так его это и должно интересовать, – пожал плечами Том. – На принадлежащей ему земле обнаружены человеческие останки. Разве ты на его месте не захотела бы узнать, что происходит?

– Да, но в нем была какая-то заносчивость. Как будто он уверен, что все будет так, как он решил. Этакое ощущение абсолютной правоты.

– Не удивлюсь, если ты решишь этим заняться, Стоун, – пробормотал мужчина, открывая кожаную папку и делая пометку.

Ладно, может быть, действительно лучше помолчать, подумала Ким и прикусила язык. Интересно, пришло ей затем в голову, четыре часа – это уже достаточно, чтобы вернуться к боссу и признать свое поражение? Скорее да, чем нет, решила инспектор.

Зазвонивший телефон Тревиса заставил ее вздрогнуть.

Детектив ответил, выслушал звонившего и, взглянув на Ким, выругался и разъединился.

– В чем дело? – спросила она.

– Это от Коули, – сказал ее соперник.

– А мы туда и едем, – отрывисто ответила Стоун. Чего он от нее хочет? Чтобы она двигалась со скоростью света на этом одиннадцатилетнем «Гольфе»?

– Ну так притопи. Там уже кого-то убили, – сообщил Том.

Глава 16

Брайант остановился у дома, стоявшего в ряду таких же таунхаусов. Окна на нижнем этаже были плотно занавешены зелеными шторами, а окно на втором закрывала фанера.

– Ты уверен, что это здесь? – спросил он у Доусона. Дом выглядел заброшенным.

– Номер двадцать три, – подтвердил его напарник.

Брайант вылез из машины и практически услышал шелест тюлевых занавесок, которые раздвигали любопытные обитатели соседних домов. Сержант осмотрелся. Перед домами не было палисадников, так что их верхние окна смотрели прямо друг на друга через узкую дорогу.

Детектив подошел к двери и постучал. Он услышал, как женский голос крикнул что-то по-польски.

– Боже мой, ты только полюбуйся на это! – сказал Доусон, приглядываясь к двери. Несмотря на то что она была свежевыкрашенной, на ней все еще можно было разглядеть царапины. Новая краска просто заполнила их.

Брайант насчитал семь богохульств и ругательств, выцарапанных на дереве.

Дверь открылась, и на пороге появилась худенькая женщина с ребенком на руках, похожая на мышку и одетая в застиранный спортивный костюм.

– Миссис Ковальски? – уточнил Кевин.

Женщина кивнула, но не освободила проход, продолжая похлопывать младенца по голенькой спинке.

В нос им ударили ароматы грязных подгузников.

– А вы кто? – с подозрением спросила хозяйка.

Доусон представил их обоих, и в это время младенец громко и с удовольствием срыгнул, после чего немедленно заплакал.

– Мы можем войти? – спросил Брайант, чтобы заставить полячку поскорее закрыть дверь. Иначе ребенок умрет от холода.

Женщина отошла на шаг, и им навстречу заковылял еще один малыш, только что начавший ходить. Он врезался в коленку матери, упал на пол и зарыдал. Хозяйка дома подняла его на ноги, ухватив за кисть своей свободной рукой. Брайант решил, что этому ребенку от силы года полтора.

– Niech to szlag[37], – выдохнула женщина, оттаскивая его от двери.

Малыш прекратил рыдать и отправился в глубь дома, наступив по дороге на пеленку. Среди кубиков, книжек и мягких игрушек, покрывавших пол, выделялся ярко-зеленый горшок.

Тут раздался еще один крик, и Брайант обнаружил, что в комнате есть второй грудной младенец, близнец первого, – он лежал в колыбели возле дивана.

Женщина положила младенца № 1 на диван, потом туда же из колыбели вытащила младенца № 2, после чего переместила младенца № 1 в колыбель, а младенца № 2 – к себе на колени и, приподняв свою кофту, дала ему грудь.

Брайант почувствовал, что краснеет, и стал смотреть ей прямо в лицо.

Доусон откашлялся.

– Садитесь, садитесь, – предложила хозяйка.

Кевин остался стоять, где стоял, и напарник хорошо его понял. Почти вся софа была занята одеялом, испачканным в джеме, и свернутой использованной пеленкой. Он сдвинул их в сторону и присел.

– Мы были у Хенрика, – начал он.

На глаза миссис Ковальски мгновенно навернулись слезы, но ей удалось их сдержать.

Младенец № 1 захныкал. Нога женщины непроизвольно сдвинулась, и она стала качать колыбель. Слезы в ее глазах высохли; на смену им пришло выражение враждебности.

– Значит, понадобилось почти убить его, чтобы вы обратили на нас внимание? – спросила она.

– Простите? – переспросил Брайант, стараясь не смотреть на темное пятно сырости, которое расползалось по стене.

– Мы звонили много раз, у нас много проблем, но никто не хотел помочь.

– А что за проблемы? – уточнил сержант.

– Вандализм, угрозы, оскорбления… – Голос полячки стал громче.

Старший ребенок посмотрел на нее, оторвавшись от игрушки, которой он колотил по софе.

Брайанту захотелось успокоить женщину. Иначе помощи от нее не дождешься.

– Симпатичный у вас дом, – сказал он, игнорируя трещину в стене над камином. – И сколько вы уже здесь живете?

– Дерьмовая нора, – отозвалась хозяйка, оглядываясь. – Но домовладельцу на это наплевать. Не интересуется. Не слушает.

Брайант видел, что его собеседница прилагает все силы, дабы содержать дом хотя бы в относительно пристойном состоянии. На голых стенах висели цветные репродукции в рамках. Пыли нигде не было видно, а из-за двери торчал пылесос. Но, несмотря на все ее усилия, дом был пропитан запахом сырости.

Сержанту показалось, что эта женщина устала от того, что на нее никто не обращает внимания.

– Продолжайте, – терпеливо произнес он.

– Мы с Хенриком переехали сюда семь лет назад. Хотели создать семью, но не в Польше, – пояснила хозяйка. – И меня, и его ждала работа в строительной компании моего дяди. Хенрик работал строителем, а я – в офисе. Мы зарабатывали деньги и платили налоги. – Казалось, что она оправдывается.

Брайанту стало грустно, когда он подумал каково это – вот так оправдываться. Они ведь не сделали ничего плохого. Легально въехали в страну и жили по ее законам…

– Вы просто молодцы, – улыбнулся сержант.

Миссис Ковальски быстро улыбнулась в ответ, и под маской ее гнева Брайант смог разглядеть женщину.

– В первые годы нас иногда оскорбляли, – она пожала плечами, – но мы не обращали на это внимания. Потом стали рождаться дети. – Оглядела комнату. – Мне пришлось оставить работу, да и бизнес был не так чтобы очень. Год назад компания разорилась, и Хенрик потерял работу. Сначала он не стал обращаться за пособием. Мы проживали наши сбережения и продавали некоторые вещи.

Брайант только сейчас обратил внимание на то, что в комнате нет ни телевизора, ни музыкального центра, ни каких-либо следов других гаджетов.

– Постепенно мы продали все, и Хенрику не оставалось ничего, кроме как обратиться за пособием, – рассказывала хозяйка. – И вот тогда начались настоящие оскорбления и угрозы. Соседи кричали нам вслед гадости и требовали, чтобы мы возвращались домой, забрав с собой своих ублюдков.

Миссис Ковальски с трудом сглотнула, и Брайант почувствовал, как его охватывает гнев.

Женщина загрустила, и ее лицо стало мягче.

– Оскорбления писали на наших дверях. Каждый день что-то новое. Кирпичом нам разбили окно, а Хенрика оплевывали, когда он проходил по улице.

Брайанту захотелось извиниться, но он не знал, от чьего имени это сделать.

– Вы сообщали об этом в полицию? – задал Доусон никому не нужный вопрос. Было ясно, что, конечно, они сообщали.

Миссис Ковальски утвердительно кивнула.

– А два дня назад мы получили письмо.

– Какое письмо? – уточнил Брайант.

Женщина оторвала младенца от груди и одернула кофту. Встав, она протянула руку к единственному клочку бумаги, лежавшему на камине, и передала его Брайанту.

Сержант развернул его и стал читать:

«Уе…вайте, польские ублюдки. Убирайтесь домой и прекратите забирать наши деньги и нашу работу. Мы тебя предупреждаем. А то трахнем твою жену и порежем детей».

– И вы не знаете, кто мог это послать? – спросил полицейский.

Полячка отрицательно покачала головой.

– Это прилепили к двери без конверта, – устало ответила она.

Брайант почувствовал, как к горлу у него подступила тошнота. Кому-то хватило яда написать такое с единственной целью – запугать семью.

А теперь бедная женщина осталась здесь одна…

– И никаких свидетелей? – уточнил сержант.

Ответ он прочитал на лице собеседницы.

– Я могу это взять? – Брайант помахал листком.

Женщина кивнула.

– Вы не могли бы переехать куда-нибудь на время? Например, к вашему дяде? – спросил детектив.

– Он три месяца назад вернулся в Польшу, – покачала головой миссис Ковальски. – И мы тоже вернемся, как только Хенрик поправится.

И опять Брайанту стало грустно от того, что эту семью выживают из дома. Он увидел, как Доусон покачал головой, и понял, что тот думает о том же.

– Я проинформирую участок, чтобы они немедленно реагировали на ваши вызовы, – сказал Брайант, вставая.

Женщина уныло кивнула. Ему тоже не стало от этого легче.

Он хотел бы сделать больше.

В дверях сержант протянул хозяйке дома руку.

– Спасибо вам за ваше время, – сказал он.

Ковальски поудобнее устроила младенца № 2 на плече, а старший малыш вцепился ей в колено. Пожав полицейскому руку, она робко улыбнулась в ответ.

– А вам спасибо за ваше, – ответила женщина.

Брайант вышел из дома и еще раз осмотрел улицу.

– А ты не стал говорить о письмах в телефоне Хенрика, – заметил Доусон, когда за ними закрылась входная дверь.

– А ты думаешь, что ей и без этого недостаточно причин бояться? – поинтересовался его напарник.

Кевин кивнул в знак согласия.

Брайант перешел от входной двери Ковальски к такой же двери, расположенной прямо на противоположной стороне улицы, и, остановившись, оглядел улицу с другого ракурса. На окнах соседних домов он насчитал три стикера БНП[38].

– Разминаешься? – поинтересовался Доусон, подходя к машине.

Его коллега проигнорировал этот вопрос. На дверях дома были нацарапаны угрозы, окна выбиты, к дверям лепили анонимные письма…

Сержант еще раз окинул улицу взглядом.

«И никаких гребаных свидетелей, а как же иначе?» – подумал он.

Глава 17

Еще два крутых левых поворота на территории жилого комплекса – и они оказались в переулке, который, по мнению Стоун, шел к северо-западу от того места, где проводились раскопки.

– Здесь? – уточнила она. Этот переулок был еще уже, чем одноколейная грунтовка, проходившая по другой стороне участка.

– По крайней мере… – начал было ее коллега.

– Ш-ш-ш, – перебила его Ким, опуская окно. – Ты слышишь?

– Это называется сирена, Стоун, – съязвил Тревис. – Их используют полиция, пожарные…

– Это «Скорая помощь», – сказала детектив и нажала на газ.

Узкий проселок повернул, угол его наклона увеличился, и они наконец оказались перед небольшой фермой, окна которой смотрели на поля на западе и на трассу М5 на востоке.

– Черт меня побери совсем! – произнесла Ким, нажимая на тормоз.

В десяти футах перед ними на земле лежал мужчина. Над ним склонился другой человек.

Полицейские выскочили из машины. Тревис добежал до незнакомцев первым и вздернул наклонившегося мужчину на ноги.

– Какого черта?..

Ким увидела, что руки у этого человека в крови.

– Я прошу вас, помогите ему! – закричал тот, пытаясь вырваться из захвата Тома.

– Сэр, отойдите в сторону, – велел детектив, отталкивая его назад.

– Как его зовут? – крикнула Стоун.

– Билли. Это мой сын. Его зовут Билли. Прошу вас, помогите ему!

Ким наклонилась вперед и увидела на шее жертвы то, что, скорее всего, было следом от руки его отца. Она поняла, что мужчина пытался зажать рану, чтобы остановить кровь, которая вытекала из раны.

Дрожь и случайный стон сказали ей о том, что лежащий на земле человек все еще жив. Его глаза были закрыты, но дышал он глубоко и ровно.

– Всё в порядке, Билли. Помощь уже на подходе, – сказала детектив, выуживая из кармана перчатку из латекса.

Близость сирены говорила о том, что «Скорая» движется по грунтовой одноколейке.

Стоун положила ладонь на то же место, где раньше находилась рука отца, и почувствовала, как ее пальцы погрузились во что-то липкое. Она нажала сильнее, пережимая рану.

Билли застонал.

Краем уха Ким слышала, как Тревис пытается выяснить, есть ли кто-то еще в доме и откуда был произведен выстрел. Но отец раненого ничего ему не отвечал – он рвался к своему сыну.

– Они уже здесь, Билли, – сказала Стоун, глядя на машину «Скорой», которая въезжала на участок. – Держись, сейчас медики тобой займутся.

Мужчина застонал, когда его шеи коснулась еще одна рука в перчатке.

– Всё в порядке, мисс, спасибо.

Ким отошла на шаг и позволила парамедикам заняться своим делом, судорожно пытаясь вспомнить, когда к ней в последний раз обращались «мисс».

Врачи быстро осмотрели его тело. Затем, не теряя времени, положили жертву на носилки, установленные на каталке, и со всеми предосторожностями покатили ее в сторону машины.

– С ним все будет в порядке? – крикнул отец из-за спины Тревиса.

– Мы о нем позаботимся, сэр, – ответил тот из врачей, что был постарше, пока они ловко размещали носилки в задней части кузова «Скорой помощи».

Старик попытался вырваться, но Том оказался быстрее.

– Дайте мне поехать с… – просил отец пострадавшего.

Дверь «Скорой» захлопнулась.

– Мистер Коули? – поинтересовалась Ким, подходя к ферме.

Мужчина кивнул, не отрывая глаз от машины, которая выехала с участка.

– Здесь есть место, где я могу помыть руки? – спросила инспектор, вставая между ним и «Скорой помощью».

– Первая дверь налево, – ответил хозяин фермы.

Лишь теперь Ким смогла рассмотреть этого коротенького круглолицего мужчину. Темная щетина на щеках оттеняла его лысую голову. Запачканные маслом джинсы были заправлены в сапоги-веллингтоны[39], живот обтягивала грязная голубая футболка.

На лице его ясно читались страх и беспокойство.

Войдя в дом, Стоун чуть не задохнулась от вони гниющей пищи и сырости. Она нырнула в комнату на левой стороне постройки, за которой скрывалась уборная с таким крохотным умывальником, что тот оказался заполненным до краев, как только она опустила в него руки. Здесь же стоял железный стульчак со старомодной цепочкой для спуска воды.

Детектив быстро сполоснула руки и предпочла вытереть их о свои же собственные джинсы – серое полотенце, которое явно не было таким при рождении, не внушило ей доверия.

Когда она вышла на улицу, Тревис говорил возле машины по телефону, а Коули нетерпеливо ждал, когда он закончит, позвякивая ключами от машины, которые держал в руке.

– Скажите же, что здесь произошло, мистер Коули? – попросила Ким.

– Я не… мне… прошу вас, дайте мне… – пробормотал в ответ старик.

– Мистер Коули, нам необходимо знать, как ваш сын получил это ранение.

– Прошу вас, офицер, позвольте мне поехать за ним. Я должен знать, что с ним всё хорошо.

Стоун посмотрела на своего коллегу, который как раз закончил разговор. Тот кивнул.

– Мы встретимся с вами в больнице и там поговорим, – сказала она.

Коули благодарно улыбнулся ей и бросился к старому пикапу.

Ким подошла к своей машине, готовая последовать за ним. Открыв дверь, она остановилась и, оглянувшись, еще раз посмотрела на коровник и на лужу крови, из которой только что вытащили Билли Коули.

Рядом с красной лужей лежало ружье с коричневым прикладом.

Инспектор готова была поклясться, что раньше его тут не было.

Глава 18

– Стоун, я не понимаю, чего ты хочешь, – сурово сказал Том, когда они парковались возле отделения неотложной помощи.

По дороге Ким попыталась следовать за машиной «Скорой», но на ее «Гольфе» не было ни проблесковых огней, ни сирены, так что пару миль назад они безнадежно отстали.

– Вообще-то это называется расследованием, Тревис, – проворчала она. – Я тебе потом все объясню.

– Чего ты хочешь добиться? – настойчиво повторил ее напарник.

Ладно, кажется, придется объяснить ему все прямо сейчас.

– На участке, где были обнаружены человеческие кости, только что застрелили человека, – медленно проговорила Ким, подходя к входу в здание.

– Ты слишком разбрасываешься, – в голосе Тома слышалось раздражение. – Скорее всего, эти две вещи никак не связаны. Нам надо сосредоточиться на…

– Ты что, пытаешься сделать из меня дуру? – спросила Стоун, неожиданно остановившись перед автоматическими дверями. Здесь ее обогнал мужчина в инвалидном кресле с новеньким гипсом на ноге. Ким не обратила внимания на раздраженный взгляд, который бросила на нее женщина, толкавшая его кресло.

– Тебе не кажется, что это немного странное совпадение? – спросила инспектор. – Что, твой инстинкт ничего тебе не подсказывает?

– Мне кажется, мы должны оставить эту семейку в покое, – возразил Том.

– А ты видел ружье возле коровника, когда мы только подъехали? – многозначительно спросила Ким.

– Нет, но…

– Вот и я тоже не видела, – сказала детектив.

– И тебя, и меня отвлекло смятение, царившее там в тот момент.

– То есть ты хочешь сказать, что ни один из нас, тренированных сыскарей, не заметил оружия? – Стоун широко раскрыла глаза.

– Ты превращаешь простую случайность в целый заговор с целью… – Тревис покачал головой.

– Слушай, лучше заткнись! – огрызнулась Ким, увидев мистера Джеффа Коули, который стоял перед регистратурой. Она направилась к нему, оставив коллегу прислушиваться к своему инстинкту.

– Они меня не пускают! – Коули был в ярости, когда инспектор подошла к нему. – Говорят, что его надо сперва обследовать.

Ким посмотрела на женщину средних лет, которая сидела за стеклянной перегородкой. Ее лицо постепенно становилось пунцовым, по мере того, как за ними выстраивалась очередь из больных и страждущих.

– Пойдемте со мной, мистер Коули, – предложила Стоун, пытаясь отодвинуть мужчину в сторону.

– Я хочу видеть своего сына, – он стряхнул ее руку с плеча.

Ким могла это понять, но сотрудник охраны, который смотрел на них из угла приемного покоя, был готов не допустить этого.

– Им надо дать возможность выполнить свою работу, мистер Коули. Прошу вас, отойдите в сторону, – настойчиво сказала детектив.

Ей успешно удалось сдвинуть старика на фут влево, и женщина, занимающаяся приемом, занялась следующим в очереди человеком – молодым мужчиной, который стоял с поднятой вверх рукой, замотанной чайным полотенцем, которое было запачкано кровью.

Мистер Коули зло посмотрел на Стоун.

– Прошу вас, просто отойдите вот сюда. Они все сообщат вам, как только появятся какие-то новости, – добавила она.

Мужчина заколебался, но потом позволил отвести себя к ряду свободных стульев, которые стояли вдоль дальней стены.

– И тебе спасибо за помощь, – проворчала Ким Тревису, который появился рядом с ними.

– Черт тебя побери, Стоун! Ты уж как-то реши для себя… То тебе моя помощь не нужна, то…

– Мой коллега сейчас принесет вам чай, – сказала детектив, усаживаясь рядом с Джеффом.

Она не смотрела на Тома, но почувствовала, как его туша отодвинулась в сторону.

– Мистер Коули, а теперь вы можете рассказать мне, что произошло с вашим сыном? – спросила Ким, стараясь не обращать внимания на удушающий запах пота, который исходил от старого фермера.

Джефф Коули покачал головой и провел рукой по небритой щетине.

– Не знаю, – ответил он. – Я услышал выстрел и выбежал на улицу. Билли лежал на земле возле коровника. Я подбежал к нему. Все вот здесь было залито кровью. – С этими словами Коули потрогал себя за шею.

– Ему выстрелили в шею? – уточнила инспектор, и в этот момент Тревис протянул ее собеседнику пластиковый стаканчик. Тот отрицательно покачал головой и кивком указал на Ким.

– Его пистолет лежал рядом с ним.

– Он был в сознании? – спросила инспектор. – Он успел вам что-нибудь сказать?

– Стоун, нам уже пора…

Ким вслед за Тревисом посмотрела на входную дверь. За ней стояла машина управления полиции Западной Мерсии, которая, наконец, нагнала их.

– Задержи их немного, – попросила женщина. Было ясно, что Том готов передать этот случай кому угодно, как не имеющий отношения к их расследованию. Но она не была в этом уверена. Подобные совпадения всегда действовали Ким на нервы. А совпадение по времени между стрельбой и обнаружением на участке человеческих костей действовало ей на нервы, как сотня сигналов охранной сигнализации, звучащих на улице после скачка напряжения.

– Ваш сын успел вам что-нибудь сказать? – продолжала допытываться детектив, пытаясь понять, было ли все это несчастным случаем.

– У него глаза были закрыты, – с трудом сглотнул Коули.

– Стоун! – вновь позвал ее Тревис.

Ким бросила на него предупреждающий взгляд. Возле двери появились двое полицейских, одетых в черное. Все болезни и травмы были мгновенно забыты – люди, находившиеся в приемном покое, уставились на них.

– Мистер Коули, вы понимаете, что нам необходимо произвести разыскные работы на вашей собственности? – задала инспектор новый вопрос.

Казалось, что Джефф окончательно запутался. Все его мысли были заняты только здоровьем его сына.

– И не из-за стрельбы, – пояснила Ким, – а из-за того, что нашли на вашем участке. Вы даете нам свое разрешение? – уточнила она.

Старик безразлично кивнул, потому что как раз в этот момент мимо полицейских прошла женщина, которая направилась прямо к ним.

Стоун быстро осмотрела ее. Изящное телосложение, пять футов и два дюйма на каблуках. На ней были синие брюки и гладкая белая блузка, а ее коротко подстриженные золотисто-каштановые волосы заканчивались на лбу прямой челкой.

– Что случилось? – спросила она у Коули, не обращая внимания ни на Ким, ни на Тревиса.

– Билли. В него стреляли… Я не знаю…

– А вы кто такие? – спросила женщина, поворачиваясь к детективам.

– Мы занимаемся расследованием того, как на земле мистера Коули могли появиться человеческие останки, – коротко пояснила Ким.

Она вновь повернулась к мужчине, опустившему голову на руки, но не успела ничего спросить. Женщина подошла ближе.

– Что ты им наговорил? – резко спросила она.

Казалось, что Джефф находится в полубессознательном состоянии.

– Они хотят посмотреть… Обыскать участок… – Он не отрывал глаз от дверей в процедурные кабинеты.

– Мистер Коули дал нам на это свое разрешение, – пояснила Ким.

– Да неужели? – Челюсти женщины сжались. – Меня зовут Фиона Коули, я его дочь. Лизинговый договор подписывала я – и я только что отозвала его разрешение.

Стоун взглянула на Тревиса, лицо которого ничего не выражало. Скорее всего, до него, наконец, стало доходить…

Как бы в подтверждение этой мысли, Том сделал шаг вперед.

– Мисс Коули, мы или получим разрешение от собственников этой земли, или придем с ордером. Так что вы можете просто помочь нам.

– А я здесь не для того, чтобы помогать полиции. И если вы хоть на шаг приблизитесь к нашей земле, я затаскаю вас по судам, – заявила Фиона. – А с семейкой Прис могу только пожелать вам успеха. От них вы ничего не добьетесь.

Несмотря на ее враждебные манеры, Ким не могла не обратить внимания на то, с каким ядом мисс Коули говорила о владельцах земли.

– А почему вы так считаете? – спросила она у женщины, которая положила руку на плечо отца.

– Да потому что они – банда грабителей, – ответила та.

Стоун хотела бы остановиться на этом поподробнее, но внезапно у нее в кармане зазвонил телефон.

– Доктор Эй, – произнесла она в трубку, отходя на шаг от этого изящно одетого ротвейлера.

– Инспектор, мне необходимо, чтобы вы сейчас же подъехали в лабораторию, – торжественно сообщила археолог и повесила трубку.

Ким засунула телефон в карман и посмотрела на стенные часы. Что там такого могло обнаружиться за те три часа, что они отсутствуют?

Но по тону доктора Стоун уже поняла, что ничего хорошего ждать не стоит.

Глава 19

– Есть что-нибудь от босса, Стейси? – спросил Брайант, когда они вернулись в отдел.

Галстук Доусона был немедленно снят и брошен на стол.

– Ничегошеньки, – покачала головой Вуд.

– Тяжелый день, Стейс? – поддел ее Кевин.

– Отвали, – раздраженно ответила констебль.

Брайант вздохнул. По напряженному выражению лица девушки ему было видно, что она провела не самый лучший день в своей жизни, и он никак не мог понять, зачем Доусон к ней прикапывается.

– У Кева есть для тебя подарок, – сказал сержант, прищуривая глаза.

Кевин поцокал языком и извлек из кармана телефон, который затем толкнул через стол в сторону Вуд.

– И чья же это трубка? – констебль поймала телефон. – Фреда Флинстоуна?[40] – уточнила она, вертя гаджет в руках.

– Ну, не надо уж так-то, Стейси, – остановил ее Брайант. Он сам совсем недавно расстался с этой моделью.

– С точки зрения технологий – это эра раннего викторианства[41], – хихикнула девушка.

– Телефон принадлежит Хенрику Ковальски, – пояснил Доусон.

– А почему тогда он не оформлен соответствующим образом? – поинтересовалась констебль, поворачиваясь к нему. И действительно, в этом случае мобильник должен быть помещен в пакет для вещественных доказательств, ему присвоили бы номер, и он должен был находиться у криминалистов. И если б телефон оприходовали прямо на месте преступления, то эксперты непременно обнаружили бы на нем все что угодно, даже отпечатки пальцев Мэри Уэст[42], если б они там были.

– А он пропал без вести сразу же после нападения, – пояснил Доусон.

Тогда суд не станет рассматривать его в качестве вещественного доказательства. Мобильник может быть весь покрыт потом, слюной и спермой нападавших, но эту информацию никогда не примут к рассмотрению.

Стейси нажала на кнопку включения, и крохотный экран засветился.

– Хенрику кто-то прислал сообщение по поводу левой работы, – сказал Кевин. – Ты можешь его взломать? – спросил он, когда на экране появилось требование ввести пароль.

– Шутить изволите? – спросила констебль, возмущенная тем, что он может сомневаться в ее способностях. – А ты сам можешь допросить свидетеля? – огрызнулась она в ответ.

– Ну, это весьма проблематично, – улыбнулся Брайант.

Чувствовалось, что в воздухе повисло напряжение.

– Черт тебя побери, Стейси! – вспыхнул Кевин. – Тебе что, все не хватает…

– Только не вздумай закончить это предложение, Кев! – рявкнула Вуд.

Доусон замолчал.

Брайант с восхищением следил за тем, как констебль быстро нажала несколько клавиш на трубке, а потом выключила и включила ее снова. На экране появилось меню.

– Отличная работа, Стейси, – сказал он.

Девушка ничего не ответила. Интересно, подумал сержант, а она сама понимает свою ценность? Ей не составило никакого труда взломать телефон, тогда как они с Доусоном занимались бы этим до морковкина заговенья.

– Вижу текстовое сообщение, посланное с номера, который не определился, – сказала Вуд.

– Черт, – выругался Брайант.

– Дерьмо, – добавил Доусон.

– Я посмотрю, что здесь можно придумать, – пообещала Стейси, продолжая исследовать телефон.

Пальцы ее замерли, и она стала читать другие эсэмэски. Неожиданно хмурая гримаса на ее лице уступила место выражению ужаса. Стейси поочередно посмотрела на двух детективов.

– Ребята, мне кажется, что вам лучше самим взглянуть на это.

Глава 20

– Знаешь, Тревис, ты реши, наконец, в деле ты или нет, и постарайся не менять решения, – сказала Ким, спускаясь по ступенькам морга.

– Стоун, – покачал головой ее коллега, – я вообще считаю всех женщин загадкой, но в том, что касается тебя, мне ни за что не разобраться без руководства по эксплуатации.

Ким проигнорировала его слова и нажала на кнопку звонка на двери лаборатории.

– И еще раз здравствуйте, доктор Эй, – произнесла она с широкой улыбкой. Было приятно увидеть дружескую физиономию.

Археолог быстро улыбнулась в ответ, подписала какой-то бланк и вернула его стоящему возле нее мужчине.

За эти несколько часов доктор Эй сменила белый комбинезон на белый же медицинский халат длиной чуть ниже колен. Ее ноги были обтянуты серой джинсовой тканью и обуты в неизменные ботинки «Доктор Мартенс».

– Давно пора появиться, – сказала она.

Улыбка сошла с лица Ким. Археолог позвонила ей всего десять минут назад. Детектив заглянула ей за спину, стараясь рассмотреть, что скрывается за ее подвижной фигурой.

Потом она перевела взгляд на македонку, и та кивнула ей.

Кости размещались на трех разных каталках.

Стоун подошла к ним.

– Вы уверены?.. – негромко поинтересовалась она.

– Абсолютно, – откликнулась Эй.

Больше всего костей лежало на первой каталке. Две ноги, правая рука и часть левой. На второй каталке лежали фрагменты нижних конечностей и таза.

А на третей сиротливо располагалась единственная рука.

– Три жертвы? – уточнила детектив.

Доктор Эй утвердительно кивнула и расположилась между каталками № 1 и № 2.

– Именно. У нас получилось слишком много фрагментов рук. И второй череп уже на подходе.

Ким заметила стоящую на металлическом столе коробку, в которой лежал первый обнаруженный череп и несколько мелких костей.

– Мы пока не определили, какой жертве он принадлежит, – добавила археолог.

Стоун пришла в голову мысль о картинке-пазле, которую составляют методом исключения фрагментов. Этот сюда не подходит, этот тоже… и так далее, пока не находится тот единственный, который предназначен именно для этого места. Такой метод переставал работать лишь в том случае, если каких-то фрагментов не хватало.

Мысленно Ким попросила Бога, чтобы этого не произошло.

– А вы уверены, что их не больше, чем три? – поинтересовалась она.

– Пока мы ни в чем не уверены, – покачала головой археолог. – Фрагменты не лежат в каком-то определенном порядке, так что, пока не будут закончены раскопки…

И опять Стоун попросила у Бога, чтобы жертв было не больше трех.

– Сейчас уже ясно, что это не первое место их захоронения. Эти кости явно передвигали. В раскопе мы обнаружили два типа почвы. Образцы отравлены на анализы.

Ким не обратила внимания на эту ошибку в английском языке. Она все поняла.

– А есть какие-то мысли о том, как долго тела лежат в земле? – спросила детектив.

– Сейчас сказать трудно, но они уже успели превратиться в скелеты, когда их вывалили сюда.

Слово «вывалили», примененное к трупам, показалось Ким немного резким, но потом она вспомнила кость, торчавшую из глазницы черепа, и поняла, что точнее здесь и не скажешь.

– Я нигде не видела никаких остатков мягких тканей, – добавила македонка.

Теперь Стоун поняла, что они пытаются вести расследование в прошедшем времени. Как давно были захоронены эти кости? Как давно их перенесли на новое место? Сколько лет было жертвам?

Специалисты, занимающиеся исследованием места преступления, прежде всего ищут улики, которые позволяют установить связь с подозреваемыми – такие как волосы или части одежды. Например, нитка из одежды жертвы, найденная в доме подозреваемого. Все что угодно, что позволит установить причастность злоумышленника к преступлению.

Ким подошла к изножью первой каталки, на которой лежало больше всего костей, но еще не было черепа. Тревис встал напротив нее.

Эти тела хоронили по отдельности? А уже потом вывалили в одно место? И почему три тела лежат в одной и той же могиле?

Детектив подозревала, что принцип обмена Локара[43] мало чем им поможет. Его теория гласит, что каждый преступник приносит на место преступления нечто, что этому месту не принадлежит: например, собачьи или детские волосы и так далее. Но использовать этот метод можно будет только в том случае, если кости действительно двигали.

– Можете что-нибудь рассказать о жертве номер один? – спросила Стоун.

Доктор Эй протянула руку за планшетом, который лежал на краю каталки. Ким этот планшет напомнил о врачах, которые делают обходы в больницах и следят за состоянием здоровья своих пациентов. Только живых.

Она искренне надеялась, что археолог сможет ее чем-нибудь порадовать. Для Стоун определение личности жертвы всегда было приоритетом в любом расследовании – как с профессиональной, так и с общечеловеческой точки зрения. Она ненавидела жертвы без имени и фамилии. Ведь каждая из них была в прошлой жизни живым существом, заслуживающим, чтобы его назвали его собственным именем. С профессиональной же точки зрения, установление личности жертвы было необходимым началом любого расследования. Это было ступицей всего колеса следствия. И уже от личности убитого расходились во все стороны спицы – к его семье, работе, друзьям, любимым, врагам, занятиям, прошлому… Без личности жертвы расследования не существовало как такового.

Ким знала, что существуют способы определить пол по останкам взрослого человека, но не ребенка или подростка. А еще она знала, что по черепу возраст взрослого человека определить нельзя.

– Жертва номер один – мужчина в возрасте от сорока пяти до шестидесяти лет, – стала рассказывать Эй. – Ростом около шести футов с…

– Послушайте, не так быстро! – взмолилась удивленная Ким. Кажется, она сейчас услышит больше деталей, чем надеялась. Если бы еще Китс был здесь, чтобы записывать…

Тревис открыл свою кожаную папку и взял ручку наизготовку.

– Вы что, уже можете определить его возраст с такой степенью точности? – засомневалась детектив.

Доктор Эй указала на длинные кости ног и рук.

– Пластинки роста здесь уже исчезли. Они видны только когда кости растут, и исчезают, когда рост заканчивается. Обычно это происходит в возрасте не старше двадцати пяти лет. Рентген показал, что уровень кальция в костях соответствует мужчине в возрасте старше сорока.

– Понятно, – кивнула Ким.

– А вот здесь, – археолог показала на ребра, – на грудной кости видно, что она вся изрыта и истончена от возраста. Глубина оспин на сочленениях говорит о возрасте в пятьдесят-шестьдесят лет.

Том безостановочно записывал.

Интересно, подумала Стоун, насколько детальны его записи? Сама она, например, легко могла запомнить, что речь идет о мужчине средних лет.

– А его рост? – спросила инспектор.

Доктору Эй явно не понравились сомнения, прозвучавшие в ее голосе. Археолог нахмурилась.

– Для этого опять перейдем к длинным костям. Считается, что рост человека обычно равняется длине пяти его плечевых костей.

Ким невольно взглянула на свою руку. Этого она раньше не слышала.

Тревис сделал шаг вперед, держа ручку над блокнотом.

– А что вы можете сказать нам о его фигуре?

Македонка прищурила глаза.

Том посчитал это признаком коммуникационной проблемы, но Ким знала доктора гораздо лучше, чем он, и понимала, что Тревис нарывается.

– Я имею в виду телосложение, – пояснил детектив.

– Я поняла ваш вопрос, сержант, но не понимаю, почему вы задаете его именно сейчас, – откликнулась Эй.

– Потому что последний специалист по костям, с которым я работал, мог рассказать о телосложении, основываясь на размере и толщине костей.

Ким так и подмывало спросить коллегу, хочет ли он получить свои яйца в подарочной упаковке, или как?

– Значит, ваш специалист – елдоголовый, – просто сказала доктор.

Стоун подозревала, что она хотела сказать «придурок». Впрочем, смысл у нее получился тот же[44].

– Более толстые кости могут указывать на хорошо развитую мускулатуру, но это необязательно, потому что их толщина зависит также от питания и от физической нагрузки, – объяснила археолог. – Так что ваш так называемый специалист тыкал пальцем в небо. А я привожу вам факты, оставляя тыканье на ваше усмотрение.

С этими словами доктор Эй встала прямо перед Тревисом. Разница в росте между ними вызывала смех. Чтобы посмотреть ему в глаза, археологу пришлось откинуть голову почти на семьдесят градусов назад.

Ким эта сцена напомнила чихуахуа[45], лающую на добермана. Собаки ведь не понимают концепции собственного роста. Впервые в жизни Стоун пожалела Тома.

Она встала между ними, как рефери в боксерском поединке.

– А еще что-нибудь можете сказать, доктор Эй?

Македонка в последний раз окинула взглядом Тревиса и сделала шаг назад. Ким не удивилась бы, если б услышала ее рычание.

– А вот и доставка на дом! – воскликнула археолог, увидев, как раскрылась дверь.

Однако в нее вошел не разносчик пиццы. Вошли двое техников, каждый из которых нес белую коробку. Тот, что был пониже, держал под мышкой букет ярких цветов.

– Цветы, Тимоти? – нахмурилась Эй.

– Марина сказала, чтобы я принес их сюда, – сказал мужчина, кивая в сторону каталок. – Их приволок мистер Прис.

– Дейл Прис принес цветы? – удивилась Ким, вскинув голову. Землевладелец не показался ей человеком, способным на такие подвиги.

– Нет, этот представился как Барт, – покачал головой Тимоти. – Безобидный такой. Помолился и ушел, как только мы его об этом попросили.

– И вы передвинули цветы сюда? – уточнила доктор Эй.

– Чтобы они были рядом с жертвами, – Тимоти кивнул в сторону каталок с костями.

Доктор покачала головой.

– Цветы нужны на могиле, – сказала она. – Но хватит об этом. У кого череп?

Первый из вошедших техников покачал головой и поставил свою коробку на металлический стол.

– Марина сказала, что сначала вы должны посмотреть вот на это, – сказал он, снимая крышку и протягивая Эй самый маленький из возможных пакетов для сбора вещественных доказательств, который был величиной всего с квадратный дюйм.

Стоун и Тревис наклонились вперед, когда доктор поднесла пакетик к свету.

– Грязь? – недоверчиво спросила она, повышая голос. – Mame mu ebam[46], мне ее и так хватает, Тимоти! – В ее голосе слышалось нетерпение.

– А вы посмотрите повнимательнее, – спокойно произнес мужчина; было видно, что он уже привык к македонским вспышкам гнева своей начальницы.

Доктор схватила со стола лупу и с сопением пригляделась. Глубокая морщина у нее на лбу уступила место удивленному выражению лица, как будто она увидела перед собой компьютерную графику.

– Этого не может быть! – выдохнула доктор Эй.

– Что там? – в унисон спросили детективы.

– Нитка… – Археолог явно была поражена.

– Этого не может быть, – сказала Ким, только потом сообразив, что в точности повторила ее слова.

Качая головой, доктор Эй вернула пакет на стол.

– А вы что, не откроете его? – спросила Стоун. Любая дополнительная информация пришлась бы им сейчас очень кстати.

Доктор отрицательно покачала головой.

– Мы отправим это в лабораторию. Ведь если это единственная нитка, то мы должны выжать из нее все возможное.

Ким согласно кивнула. В морге действительно не было всей необходимой им аппаратуры. В лаборатории получится дольше, но надежнее.

Тимоти достал еще один пакет, больше по размерам, в котором находилась одна длинная кость, и протянул его археологу.

– После этого велено показать вам вот это.

Доктор Эй повертела пакет в руках, а потом поднесла его к свету. Луч прошел прямо сквозь нижнюю часть кости ноги. В ней виднелась аккуратная дырка.

Археолог посмотрела на Ким.

Детектив кивнула и одновременно выдохнула.

Она точно знала, что ей показывают.

Такую дыру могла проделать только пуля.

Глава 21

Стейси вошла в кафе и погрузилась в ни с чем не сравнимое амбре дешевого жира.

Это кафе было расположено в стороне от Дадли-Хай-стрит, и в нем последние двадцать лет жарили картошку для народа. Впервые Вуд почтила это заведение своим посещением, еще когда была тинейджером – в те времена в Дадли было почти нечем заняться дождливыми субботними вечерами, когда гасли витрины магазинов.

В этом же месте она впервые задумалась о самоубийстве.

За эти годы забегаловка поменяла множество хозяев, но декор заведения и меню остались неизменными. Несколько постоянных посетителей находились на своих местах, а любимый столик Стейси был свободен.

За столиком у окна располагался Хэнк Браун. Почти все свои вечера он проводил здесь, в «Беттиз Байт». Его жена, с которой он прожил тридцать семь лет, умерла, и теперь Хэнк приходил в кафе несколько вечеров в неделю, чтобы поесть горяченького. Однажды Вуд сдуру улыбнулась ему. Последовавший за этим час она не забудет никогда…

– Привет, Стейси. Что принести – подогретый кекс к чаю или диетическую «Коку»? – спросила официантка по имени Присцилла.

Констебль кивнула и достала кошелек. По ее теории, можно было или съесть кекс, или выпить «Кока-Колу». Однажды она уже пожертвовала «Кокой», чтобы намазать маслом теплое благоухающее тесто. Однако, получив вместе с этим положенную чашку чая, поверхность которого была покрыта пленкой жира, девушка навсегда перешла на напитки в закупоренных бутылках.

Присцилла взмахнула рукой.

– За все уже уплачено, – сказала она с улыбкой. – Это за счет заведения.

– Спасибо, – поблагодарила Стейси, улыбнувшись в ответ. Она редко сталкивалась со случаями искренней щедрости в обычной жизни, не говоря уже о работе.

– Я принесу, – сказала официантка, кивая на угловой столик.

Вуд еще раз поблагодарила ее. «Только б она не раздавала бесплатную еду слишком часто, – подумала констебль, – Мэнни это может не понравиться».

Мэнни был владельцем заведения, и его прозвали так в честь мамонта из «Ледникового периода»[47]. Это был большой, волосатый румын. Присцилла досталась ему в наследство от прежнего хозяина вместе с самим заведением и всем оборудованием.

Стейси протерла стол и достала свой «Айпэд». Официантка поставила перед ней небольшую тарелку и положила нож.

– Угощайся, милочка, – сказала она.

– Спасибо большое, но…

– Ш-ш-ш-ш! – прервала Стейси женщина, положив ей руку на плечо. – Пусть это будет нашим секретом.

Она подошла к входной двери и перевернула табличку с надписью «Открыто» другой стороной, на которой значилось «Закрыто».

Эта официантка была самой необычной Присциллой из всех, которых Стейси встречала в своей жизни. Само это имя было редким для Черной Страны, так что женщина уже сразу выделялась им среди других. Констебль полагала, что ей около тридцати лет. У нее были полные губы красивой формы, но глаза выглядели слишком маленькими для ее лица. Крашеные ярко-рыжие волосы, забранные на затылке в тугой пучок, увеличивали и без того большой лоб. И тем не менее в этом лице было что-то, что не давало Стейси покоя.

Присцилла заметила, что посетительница рассматривает ее, и улыбнулась в ответ.

Констебль покраснела и сосредоточилась на еде. Она намазала кекс маслом и стала смотреть, как оно медленно исчезает, растаяв.

Люди ходят в кафе по многим причинам. Для Вуд такие походы были буфером между работой и личной жизнью. Расстояния в шесть миль между работой и квартирой ей обычно не хватало для того, чтобы полностью отключиться от офисной суеты. В те вечера, когда она шла прямо домой, Стейси открывала дверь квартиры такой же вздрюченной, какой закрывала ее в офисе. Конечно, постепенно события дня отступали на второй план, но к этому времени было уже пора ложиться спать. А вот если она использовала кафе в качестве пит-стопа[48], это превращалось в событие, которое разделяло работу и дом.

А сегодня ей просто необходимо было забыть о работе. Отвратительные тексты, которые она прочитала в телефоне Генрика, не давали ей покоя. Он пытался удалить их – может быть, для того, чтобы не прочитала жена, – но Стейси удалось восстановить эти послания, полные злых и тошнотворных угроз. Последнее она запомнила слово в слово.

Вали отсюда, или мы выпустим тебе кишки и хором оттрахаем твою жену на глазах у твоих недоносков, а потом вырвем им конечности, одну за другой.

Вуд не могла понять, сколько ненависти надо для того, чтобы послать подобное. В лучшем случае это походило на попытку до смерти напугать ни в чем не повинного человека, а в худшем тянуло на вполне реальную угрозу действием.

Стейси отодвинула тарелку с кексом – еда не лезла ей в горло. Она взглянула на иконку «Мир Уоркрафта»[49] в своем телефоне, и на губах у нее появилась улыбка, когда она представила себе, как бы Доусон ухмылялся и закатывал глаза, если б видел ее сейчас. Вид этой иконки подтвердил бы все его самые худшие подозрения о том, что у Вуд действительно нет никакой личной жизни и что она проводит все свое время в вымышленном мире, населенном гоблинами и орками.

И он был совершенно прав. Личной жизни у нее действительно не было. По крайней мере, с того момента, как растворились в тумане ее отношения с Триш. Та искра, которая вначале проскочила между ней и техником-криминалистом, так и не переросла в нечто большее, на что они обе надеялись. Они не ссорились и не устраивали друг другу сцен – для этого в их отношениях не хватало страсти. Просто периоды между телефонными звонками становились все длиннее и длиннее, а потом сами телефонные звонки и переписка сошли на нет.

Стейси проверила почту. Ничего нового.

За весь день она получила лишь четыре письма. Ее пометили на фотографии с родственниками на «Фейсбуке», ей прислали еженедельный ваучер на электронную почту, и у нее появилось три новых фо́лловера[50] в «Твиттере». Четвертое послание было от кого-то, кто пытался продать ей еще фолловеров.

Констебль убрала телефон.

Сегодня она не будет пытаться отрешиться от проблем на работе – сегодня она старается избавиться от тех эмоций, которые испытала, читая предсмертную записку Джастина.

А эмоции эти никак не хотели исчезать.

Глава 22

Ким застонала от удовольствия, чувствуя, как струйки воды впиваются в ее тело, прежде чем скатиться по коже вниз и исчезнуть в сливе душевой кабины.

Все это, конечно, от лукавого, но она действительно чувствовала себя так, будто очищается от присутствия Тревиса.

После того как они уехали от доктора Эй, Том демонстративно посмотрел на часы. Они действительно переработали уже целых полчаса. Сама Стоун была готова немедленно отправиться к семейству Прис или погрузиться в отчеты о без вести пропавших, но выражение на физиономии напарника поведало ей о том, что это невозможно. Поэтому инспектор благополучно доставила его к жене, которая суетилась за тюлевыми занавесками. Наверное, она боялась, что подгорит мясо с овощами.

Ким вышла из душа и закуталась в пляжное полотенце. Она вытерла голову вторым полотенцем, встряхнула ею; ее короткие черные влажные волосы оказались торчащими в разные стороны.

Надев мешковатые джинсы и простую черную футболку, Стоун улыбнулась Барни, который терпеливо сидел и ждал ее внизу лестницы. Детектив никак не могла понять, почему собака даже не пытается забраться наверх. Лестницу она ничем не закрывала, и тем не менее ее питомец никогда не пересекал этот невидимый порог.

Хозяйка почесала ему голову и прошла на кухню. Оглянувшись, она увидела, что пес даже не пошевелился. Оказывается, он ждал вовсе не ее. Он ждал, когда откроется входная дверь.

Ким громко рассмеялась. Даже у собаки появился какой-то мистический нюх на появление посетителей.

Она подошла к кофеварке и приготовила две пустые кружки – черный кофе для нее и молоко с подсластителем для гостя.

Стук в дверь раздался в тот момент, когда она наливала кофе во вторую кружку.

– Заходи, коль не боишься! – крикнула инспектор.

Ее коллега открыл входную дверь и оказался в центре гостеприимного мохнатого круговорота. В руке он держал свой полицейский знак.

– Меня зовут Брайант. Может быть, вы меня не узнаёте, но я…

– Боже, да я видела тебя только сегодня утром! – рассмеялась Ким и подвинула ему чашку с кофе.

– Как тебе это удается? – спросил сержант, протягивая Барни жевательную косточку. – Я не звонил, не писал, не посылал тебе почтового голубя – откуда ты узнала?

– Брайант, ты приходишь ко мне без предупреждения только в двух случаях: чтобы проверить, всё ли у меня в порядке, или чтобы что-то выведать. – Стоун подняла бровь. – Сегодня мне весь день пришлось проработать с человеком, которого я ненавижу, над делом, о котором ты ничего не знаешь. Так что можно было смело спорить на что угодно по поводу того, что ты сегодня появишься. Даже эта псина знала, что это произойдет.

– Вполне логично, – согласился гость. – Ну и как прошел день? – Он не мог больше сдерживаться.

– Все это было похоже на просмотр игры в гольф в замедленном темпе. Он методичен до неприличия. Никаких эмоций, если только он не спорит со мной. Все обязательно записывает, а его самым отчаянным шагом за сегодня было добавление карамельного сиропа в жиденький латте.

Брайант чуть не поперхнулся.

– Ну ладно, – вздохнула Ким, – может быть, латте и не был таким уж жиденьким, но ты понимаешь, о чем я. Со своей командой он такой же представительный и занятный, каким я его помню, но вот со мной…

– А разве вы когда-то не жили с ним душа в душу? – негромко спросил сержант.

– Это было давно, – ответила Ким.

– Года четыре или пять назад, да? – посмотрел на нее коллега. – Тогда об этом ходило много слухов.

Хозяйка дома скрестила руки на груди. Да, она тоже слышала об этих слухах, но не стала на них реагировать. Стоун открыла было рот, чтобы объяснить Брайанту, каким полицейским был в те времена Том, но так и не смогла сделать этого. Ей сразу же пришел на ум пример, о котором она пообещала самой себе никогда не говорить. И никогда не заговорит.

– Он не всегда был таким, – просто сказала Ким.

– Некоторые люди, – пожал плечами ее собеседник, – просто работают по-другому… Более организованно, что ли…

– Ты что, хочешь сказать, что я неорганизованная? – уточнила Стоун.

– Скажем так: по-своему… И давай больше не будем об этом.

– Как я понимаю, сейчас ты разговариваешь просто с Ким, правильно? – прищурилась инспектор.

– Ну конечно. А теперь расскажи мне о деле.

– Доктор Эй считает, что речь идет о трех жертвах, которые сначала были захоронены в другом месте. А еще у нас есть нитка и дырка от пули.

– Огнестрел? – переспросил Брайант.

Детектив кивнула. Использование огнестрельного оружия все еще было редкостью на их территории.

– У нас есть вероятное описание первой жертвы, – добавила Стоун. – И пока ничего не известно о том, сколько лет этим костям и как долго они находятся в земле. Доктор Эй оставила вместо себя свою коллегу Марину, которая продолжит раскопки, а сама перебралась в морг, где занимается сортировкой костей.

– Китс наверняка будет в восторге, – заметил Брайант.

– Не больше, чем сама доктор Эй. Она уже обращалась в УКИЧТ, но те не стали выдавать…

– Не так быстро, – прервал сержант свою начальницу. – Что это еще за УКИЧТ такое?

– Управление по контролю за использованием человеческих тканей[51]. Они лицензируют деятельность моргов, даже временных. Но возле раскопа не существует ни одного здания с постоянным водоснабжением, а это одно из основных требований. Так что останки пришлось перевезти в морг. Поверь мне, Эй с большей радостью осталась бы на раскопе.

Ким знала, что археолог во многом походит на нее саму, и поэтому предпочла бы проводить все исследования прямо на месте, где она могла бы лучше их контролировать.

– А что насчет самого земельного участка? – продолжил расспрашивать ее Брайант.

– Кое-что есть. Ферма находится в лизинге у семейства Коули, которое состоит из отца, сына и дочери. Про мать еще ничего не знаю. Дочь – это терьер в юбке, которая запретила нам работать в пределах ее собственности, а братец сегодня утром попал в перестрелку.

Глаза сержанта широко раскрылись.

– Вот! – воскликнула детектив, указывая на его лицо. – Вот именно этого мне не хватает при работе с Тревисом.

– И со всеми этими проблемами на руках ты уже успела принять душ, а на часах нет еще и половины седьмого?

– Вот именно, – согласилась Ким.

Обладая таким количеством информации, ее команда давно погрузилась бы в расследование, спрашивая, разыскивая и зондируя до тех пор, пока все не свалились бы без сил или пока не исчерпали бы все возможные версии.

– Да, а еще у меня создалось впечатление, что семья Коули, мягко говоря, недолюбливает семью Прис, которая является фактическим владельцем земли, – добавила инспектор.

– Черт побери, Ким, даже я уже разволновался! А ты уверена, что нет никаких шансов забрать это дело у мерсийцев?

Стоун сама уже думала об этом сто раз. Если б ей платили по фунту всякий раз, когда ее рука тянулась, чтобы позвонить Стейси, или когда она думала о том, что хорошо было бы, чтобы Брайант сидел сейчас рядом с ней в машине… Ее останавливало только уважение к своему боссу.

– Я дала Вуди слово сделать все, чтобы это сработало, – пояснила она.

Сержант понимающе кивнул.

– Тебя, наверное, убивает то, что не ты одна руководишь расследованием, – сказал он, испытывая легкое возбуждение.

– И не говори!.. Но хватит обо мне. Как там молодежь? Сближаешься с Доусоном?

– А как же! На уикенд он приедет к нам с ночевкой, – сказал сержант со смешком.

– Ну, а как поживает Стейси?

– А сама-то как думаешь?

Ким понимала, что имеет в виду ее коллега. Стейси Вуд была человеком, который лучше всего функционировал в состоянии стресса. Под давлением ее мозг творил чудеса, которые двигали ее пальцами по клавиатуре.

– А вы не можете побольше загрузить ее? – поинтересовалась инспектор.

– Да мы-то с удовольствием. – Брайант сделал глоток кофе. – Но ей нужна отправная точка, а у нас у самих ее еще нет.

– До меня дошли слухи, что этому Хенрику здорово досталось, – заметила Стоун.

– Его семье угрожали, – согласно кивнул сержант. – У него жена и трое малышей. Сообщения в телефоне просто отвратительны, и посылал их, уверен, полный псих. Всё по полной программе – угрожающие письма, акты вандализма, оскорбления, нацарапанные на дверях…

– А сейчас семья в безопасности?

Брайант слегка покраснел.

– Конечно, – ответил он, вставая со стула. – Ну, мне, пожалуй…

– Что ты с ними сделал? – прямо спросила его Стоун. – Меня ты не обманешь.

Ее гость покачал головой и направился к двери.

Ким быстро сообразила: женщина, одна, с тремя маленькими детьми, которой угрожают и муж которой недееспособен и находится в больнице.

– Ты забрал их к себе, правда? – догадалась детектив.

– Используя свое право не свидетельствовать против самого себя, я отказываюсь отвечать на этот вопрос.

Но Ким ответ Брайанта был не нужен. Ей хотелось напомнить ему о правилах и необходимости держать дистанцию со свидетелями, но она сама не верила в это, к тому же ее предупреждение ничего не изменило бы. И никакие слова о карьере ее сотрудника не заставили бы его оставить детей в опасности.

– Будь осторожнее, – предупредила она сержанта.

– Обязательно, – пообещал сержант, подходя к двери.

– Ты сможешь провести брифинг завтра утром? – спросила Стоун.

– Без проблем, – ответил Брайант, выходя на улицу.

Здесь он остановился и повернулся лицом к хозяйке дома.

– И вот еще что, Ким. То, что ты не одна руководишь расследованием, еще не значит, что ты не можешь его контролировать.

Инспектор улыбнулась и закрыла за ним дверь.

Но улыбалась она недолго.

У нее появились нехорошие предчувствия, и она знала, что это как-то связано с ее командой.

Глава 23

Доусону неожиданно захотелось скатать из бумаги шарик и запустить им в Стейси. По выражению лица констебля он понимал, что девушке это не понравится, но Кевин верил, что постепенно она придет в себя и они снова смогут обмениваться понимающими взглядами за спинами «взрослых», как это случалось раньше.

Кев знал, что раздражен он из-за того, что брифинг сегодня проводит Брайант. Несмотря на то что Доусон тоже был в звании сержанта, к нему с такой просьбой никто не обращался. И вот сейчас его коллега стоит перед ними и старается соответствовать занимаемому положению, но у него ничего не получается.

Кевин понимал, что несправедлив по отношению к Брайанту, а кроме того, никак не мог забыть фразу: «Будьте осторожны со своими желаниями…»[52]

Не так давно он пожаловался боссу, что устал работать в одиночку[53], но всего один день, проведенный с Брайантом, полностью изменил его отношение к самостоятельности. В присутствии своего коллеги Доусон чувствовал себя стесненным в действиях, как будто каждый его шаг подвергается строгому анализу. А это сильно влияло на то, как он выполнял свою работу. Теперь его единственным желанием было, чтобы шеф вернулась и освободила его от присутствия Брайанта.

– Что-нибудь прояснилось с тем номером, с которого Хенрику послали предложение о левой работе? – спросил ведущий брифинг сержант.

– Нет, – Стейси покачала головой. – Но я почти обнаружила тот номер, с которого посылались расистские угрозы.

– Отлично, – похвалил ее Брайант.

Но Доусон знал, что ничего отличного в этом нет. Если один номер установить было невозможно, а другой определялся легко, то можно спорить, что принадлежат они двум разным людям. И как бы ему ни хотелось узнать, кто посылал расистские угрозы на телефон Хенрика, Кевин сомневался, что этот же человек напал на поляка на парковке.

– Свяжись с криминалистами, Стейси. Выясни, что вообще у них есть, – сказал Брайант.

– Хорошо.

– Может быть, стоит еще раз поговорить со свидетельницей? Вдруг она еще что-то вспомнила? – предложил Доусон.

– Думаю, что нам лучше заняться камерами наружного наблюдения, – покачал головой Брайант.

«Отлично, только этого мне не хватало! – подумал Кевин. – Часами таращиться на крупнозернистые изображения, пытаясь обнаружить ничем не примечательного белого парня, одетого в черное… Как раз к ланчу и управимся».

– Это сосед, – неожиданно сказала Вуд.

– Чего? – нахмурился Доусон.

– Угрозы. Эти тошнотворные тексты посылал сосед Ковальски, Гэри Флинт, который живет в соседнем доме.

– Ты не шутишь? – Брайант откинулся на спинку стула.

Стейси ответила ему суровым взглядом.

– Прямо в соседнем доме? – переспросил Кевин, чувствуя, как к горлу у него подступает тошнота. Тексты были слишком откровенными, жесткими и вызывающими отвращение – и все это рассылал человек, который находился в соседнем доме?

Вначале Доусон не принял решения Брайанта перевезти семью пострадавшего к себе домой. Официально он об этом ничего не знал и был этим вполне доволен, хотя и услышал телефонные переговоры, которые его коллега вел с женой. Тогда Кевин подумал, что сержант слишком остро на все реагирует, но сейчас он не был в этом уверен.

Брайант снял пиджак со спинки стула.

– Значит, первым делом мы направимся именно туда, – сказал он с важностью, которая заставила Доусона заскрипеть зубами. – А ты, Стейс, можешь пока проверить остальных соседей? Нет ли у кого-то из них склонности к насилию? Особенно среди тех, кто живет в домах номер двенадцать, шестнадцать и двадцать, – добавил он после паузы.

Доусон вспомнил, что на окнах этих домов были стикеры БНП.

– Опять работы подкинули, – пробормотала констебль, когда они с Брайантом направились к двери.

Прежде чем заговорить, Кевин подождал, пока они выйдут на улицу.

– Слушай, Брайант, ты понимаешь, что происходит со Стейс?

– Да вроде с ней всё в порядке, – покачал головой сержант.

Садясь в машину, Доусон постарался спрятать улыбку. Кажется, это жалкое подобие босса замечает далеко не всё.

Глава 24

Ким вяло размышляла о том, сколько раз надо удариться головой об стол, прежде чем из нее пойдет кровь. Она специально села у самой стены, чтобы можно было скрыть разочарование, написанное у нее на лице. При этом инспектор догадывалась, что стук ее головы об стол привлечет к ней несколько удивленных взглядов.

Пока новый день точь-в-точь повторял предыдущий. Стоун забрала Тревиса из дома, понаблюдала, как он неуклюже обнимается с женой, а потом промолчала всю дорогу до брифинга в Киддерминстере.

То, что ей приходится играть роль призрака на брифинге по делу, расследованием которого она тоже руководила, пусть и не единолично, начинало действовать ей на нервы. Детектив чувствовала, что готова задать десятки вопросов, несмотря на молчаливый намек Тревиса, что это не ее поляна.

– Ордера на обыск собственности семейства Коули готовы? – спросил Том, стоя в верхней части комнаты.

Парень с банданой утвердительно кивнул.

– Джонсон и Гиббс – вы двое отвечаете за поиски. Повнимательнее с семейством, и сразу же сообщите мне, если появится что-то интересное.

Последняя фраза никому не нужна, подумалось Ким.

– Линда, держи связь с больницей и сообщи мне, когда Билли Коули придет в себя, – продолжал ее соперник. – Нам надо узнать, что там произошло.

Слава тебе господи, что ему хватило ума заняться расследованием этого так называемого несчастного случая с использованием огнестрельного оружия!

– Пенн, займись описанием, которое дала нам доктор Эй, и посмотри, не подходит ли оно к кому-нибудь из «потеряшек», – последовало еще одно распоряжение.

– А есть хоть какие-то данные о том, как глубоко надо копать? – спросил Пенн с надеждой в голосе.

Тревис подошел к его столу, убрал оттуда горшок с цветком, который поставил туда накануне, и перенес его на свой стол.

– А это за то, что ждешь, что тебе все принесут на блюдечке, и надеешься на легкую жизнь, – объяснил он с улыбкой.

Ким с трудом сдерживалась, чтобы не заговорить.

– А что мы знаем об этих Коули? – Казалось, она сама удивилась этому своему вопросу.

Шесть голов повернулись в ее строну. Неожиданно детектив почувствовала себя шалуном с последней парты. И поняла, что это сходство ей не очень нравится.

Тревис побагровел от ярости. Стоун на мгновение сравнила его гнев со своей скукой и разочарованием, которые в течение дня тоже превратятся в ярость. Она решила не обращать на инспектора внимания. Поблагодарить ее он сможет и попозже.

– Эта семья, – снова заговорила она. – Что мы о них знаем? Где мать семейства? Почему дочь саботирует наши просьбы? Сколько времени земля находится у них в лизинге? Кто…

– Двадцать семь лет, – произнесла Линда, отвечая на ее четвертый вопрос, а потом посмотрела на своего босса.

– Это все есть в документах к брифингу, – заметил Том.

– А вы представьте себе, что я не умею читать, – Ким решила не обращать внимания на его ненависть.

– Пока я не могу сказать ничего определенного о матери, – продолжила Линда, – но дочка занимается адвокатурой, а сын – немного лузер по жизни. Работал на десятке работ, но нигде надолго не задержался и последние три года находится в поиске работы. Он все еще живет вместе с отцом. А Фиона Коули живет отдельно.

Теперь все в комнате смотрели на Линду.

Стоун кивком разрешила ей продолжать.

– В первые пятнадцать лет ферма была успешным и процветающим предприятием, которое поставляло в местные супермаркеты преимущественно говядину, – рассказала сотрудница Тревиса. – Но вспышка ящура практически уничтожила их стадо, и после этого Коули уже не смогли вновь встать на ноги. Они пытались получить доход от этой недвижимости разными способами. Фермерский магазин, открытый в одном из коровников, был закрыт по решению Комиссии по охране окружающей среды, а одно из нижних полей, которое приносило небольшой доход от любителей походов и пикников, затопило три года назад.

Ким увидела заинтересованность на лицах сидящих в комнате людей. Было ясно: существует вероятность того, что семейство Коули находится в отчаянном положении.

– Спасибо, Линда, – поблагодарила Стоун.

Теперь, когда ей удалось заставить одного из коллег говорить с ней напрямую, она решила замолчать, но потом изменила свое решение. Тревис все равно уже был в ярости.

– А что известно о землевладельцах, семье Прис? – спросила Ким, не обращаясь ни к кому напрямую.

К ней повернулся парень в бандане.

– Робсон Прис – четвертый в череде землевладельцев, которому удалось расширить владения, принадлежащие семье в последние двести лет. Ему сейчас за семьдесят, и за то время, что он был главой семьи, их богатства выросли в четыре раза.

– А что у них за земля? – поинтересовалась Ким.

– Разная. В Стаффордшире, Мидленде и Ворчестере не найдется и квадратной мили земли, которая не принадлежала бы этому семейству в какой-то момент за эти двести лет. Участки варьируются по размерам от тех, на которых можно построить супермаркет, до бескрайних полей сельскохозяйственного назначения.

– И что же они с этой землей делают?

– Да ничего, – покачал головой парень. – Покупают ее, какое-то время владеют ею, а потом продают. Семья здорово заработала на строительном буме за последние двадцать лет.

– Ладно, достаточно, Пенн, – резко оборвал его Тревис.

Ким хотела попросить молодого человека продолжить, но решила, что это будет совершенно непрофессионально и что команде не пойдет на пользу зрелище открытого противостояния двух руководителей.

Но брифинг наконец стал интересным.

– Линда, а что там по вчерашней попытке похищения? – сменила тему Стоун.

– Я говорила с женщиной, миссис Амгейб, и должна вам сказать, что они ошиблись с выбором жертвы, – сержант широко улыбнулась. – Она рассказала, что возле нее остановился фургон, из которого выскочили двое мужчин, и один из них схватил ее за руку. «Огреб из газового баллончика прямо в рожу», – вот ее собственные слова.

Ким вместе со всеми улыбнулась. Тревис сохранил каменное лицо.

– Я распространила описание двух белых мужчин средней комплекции и теперь проверяю камеры наружного наблюдения, – добавила Линда.

– Пусть Льюис тебе поможет, – распорядился инспектор, кивнув в сторону самого молодого и самого тихого члена команды. – И не забывай о больнице.

Затем Том скрылся в кабинете, а Линда подъехала на стуле к этому молодому человеку. Интересно, подумалось Ким, неужели ненависть Тревиса к ней больше, чем его желание раскрыть это преступление?

А когда он захлопнул за собой дверь, у Стоун возник вопрос, будет ли Том продолжать ненавидеть ее и в будущем, несмотря ни на что?

Глава 25

Стейси облегченно вздохнула, когда детективы покинули комнату. Еще вчера она мечтала о более тесном взаимодействии с ними, а сегодня все изменилось.

Она чувствовала, что Брайант специально загружает ее работой, но, в отличие от Доусона, то, что задания она получает от более старшего по возрасту сержанта, ее не напрягало. Для нее это было естественно. Несмотря на то что оба мужчины находились в одном и том же звании, Вуд признавала старшинство Брайанта. Она только не понимала, происходит ли это потому, что его выбрала босс, или потому, что он был старше по возрасту и более опытен. Но девушка его уважала.

В то же время констебль призналась самой себе, что раздраженное выражение на лице Доусона скрасило ей утро.

Ну да бог с этим, подумала она, переходя на сайт со списками избирателей[54]. Сейчас она выяснит, кто живет по адресам, указанным Брайантом. А потом покопается в их прошлом. Электронные письма в отдел экспертов-криминалистов ушли еще до того, как коллеги Вуд покинули здание участка.

Да, она выполнит все задания, которые ей надавали, подумала Стейси, испытывая восхитительное ощущение присутствия тайны. Потому что сегодня у нее была четкая цель.

Девушка наклонила голову и сосредоточилась.

Когда выполнит все задания, она сможет начать свой собственный секретный проект.

Глава 26

Ким выехала со стоянки и влилась в поток транспорта. Все предыдущие эмоции на лице ее пассажира исчезли, и теперь на нем было только выражение бесконечной ярости.

– Не держи это в себе, Том, – спокойно предложила женщина.

Тревис не обратил на нее никакого внимания.

– Тебе станет гораздо легче, – настаивала инспектор, подъезжая к островку безопасности.

– Заткнись, Стоун! – прорычал ее коллега.

– Том, неужели ты действительно хочешь, чтобы…

– Я серьезно, Стоун, заткнись, – повторил Тревис, опуская свое окно.

Вдали Ким послышались звуки сирен. Ее напарник включил рацию и прислушался.

– Впереди кто-то сбил пешехода, – он повернулся к напарнице.

Она тоже опустила окно и прислушалась. Сирены были далеко сзади.

– Они никогда не доберутся до места, – заметила детектив.

– Согласен.

Инспектор включила левый поворот и дважды нажала на сигнал, прежде чем ее «Гольф» вскарабкался на тротуар и оказался на площадке перед автомагазином. Тревис выпрыгнул из него еще до того, как она выключила зажигание.

Ким выбралась с водительского сиденья и бросила ключи обалдевшему продавцу из магазина.

– Если надо будет – подвинете! – крикнула Стоун и припустила за Томом.

Она протолкалась сквозь останавливающиеся группы прохожих, которые хотели посмотреть, что здесь происходит, пересекла шоссе с разделительной полосой, на котором намертво встал поток транспорта, и подбежала к островку безопасности. Дорога, которая начиналась здесь, была уже всего лишь двухрядной.

Теперь инспектор летела в сторону группы людей, собравшихся возле развозного фургона. Подбегая, она стала искать глазами голову Тревиса, которая должна была бы возвышаться над всеми остальными.

– В сторону! – крикнула Ким, подбегая к центру группы.

Сирены продолжали завывать, но этот звук не приближался.

Стоун оценила ситуацию.

Том, стоя на коленях, делал искусственное дыхание темнокожему мужчине с царапинами на щеке.

Но взгляд Ким остановился вовсе не на нем. Увидев то, что открылось перед ней, детектив остолбенела. На какое-то время она перестала видеть и слышать все, что происходило вокруг нее.

Слева от Тревиса лежала женщина, которая таращилась в бесконечно высокое небо. Ее переломанное тело было изогнуто под неестественным углом. Оно напомнило Ким меловые контуры жертв, которые раньше рисовали на асфальте. Верхняя часть ее черепа была сорвана ударом, и мозг вытекал из открытой раны на край тротуара, а потом стекал в дренажное отверстие. Клочья светлых волос шевелились на легком ветру.

Тревису надо было сделать мгновенный выбор, и он выбрал помощь жертве, у которой был хоть какой-то шанс выжить. Стоун тоже поступила бы так. Женщине уже ничем нельзя было помочь.

Ким с трудом сглотнула, и мир вокруг нее снова ожил.

Она повернулась к мужчине, который снимал происходящее на смартфон, и выбила гаджет у него из рук. Тот упал на асфальт и разбился.

– А теперь вали отсюда, пока тебя не арестовали! – прорычала Стоун. Хоть эта запись не появится на «Фейсбуке»!

Мужчина собрал осколки телефона и испарился.

– Если вы ничего не видели и ничем не можете помочь, – проходите, не скапливайтесь! – закричала Ким в толпу. – И побыстрее!

Двое мужчин, одетых в куртки кровельщиков, вышли вперед.

– Чем мы можем помочь? – спросили они.

И хотя оба были бледны и явно в шоке, инспектор решила, что их помощь будет нелишней.

– У вас есть что-нибудь, чтобы накрыть… – кивнула она на труп женщины.

Тот из кровельщиков, что был повыше, кивнул в ответ и побежал по тротуару.

– Вы что-нибудь видели? – спросила детектив его товарища.

– Вон там стоит пожилая леди, которая проходила мимо, – покачал он головой. – Думаю, что она что-то видела. А пара ребят вон в той группе говорили что-то о развозном фургоне.

Ким посмотрела на старушку у стены, которую успокаивала женщина помоложе.

– Вы сможете отодвинуть всех назад? – спросила она. – Постарайтесь определить и отделить свидетелей.

Мужчина кивнул. В этот момент подбежал его коллега, сжимавший в руках чехол против пыли. Стоун взяла его и аккуратно прикрыла тело мертвой женщины. Затем она подошла к Тревису. Было видно, как он обессилел.

– Том, хочешь, я заменю тебя? – спросила Ким.

Коллега, не глядя на нее, покачал головой, продолжая мысленно подсчитывать количество нажимов на грудную клетку между вдохами.

Стоун тоже вела бы себя точно так же. Несмотря на усталость, во время искусственного дыхания необходимо придерживаться выбранного ритма и не обращать внимания на боль в плечах и руках. Тогда движения становятся автоматическими, но понимаешь это только много позже.

– Сирены приближаются, – сообщила Ким.

И хотя Тревис ничем не показал, что понял ее, она знала, что он ее услышал.

Сделав несколько шагов по тротуару, Стоун оказалась возле пожилой леди.

– Вы видели, что здесь произошло? – спросила она мягким голосом. Черт возьми, если б сейчас на ее месте был Брайант, то он начал бы с того, что справился о ее самочувствии!

Старушка подняла голову и кивнула – на ее щеках появились свежие слезы. Ким посмотрела на более молодую женщину, которая поддерживала ее.

– А вы?

– Я была в самом конце дороги, – та покачала головой, показывая на угол приблизительно в ста метрах от места происшествия.

– Вы знаете эту леди? – спросила Ким, наблюдая, как в конце дороги показалась патрульная машина.

– Она моя соседка, – кивнула женщина. – Ее зовут миссис Харпер. Энид Харпер.

Инспектор подошла ближе и дотронулась до руки пожилой дамы.

– Энид, вы можете рассказать, что видели? – спокойно спросила она.

Краем глаза Ким заметила парамедиков, бегущих в их сторону. Сейчас Тревиса сменят.

– Все произошло так быстро… – сказала старушка, качая головой. – Я шла вот здесь. – Тут она подняла дрожащую руку.

Стоун кивнула и сделала шаг в сторону, чтобы дать дорогу парамедикам. Появились полицейские в черной униформе, которые стали руководить происходящим.

– А что это была за машина, не заметили? – в голосе детектива слышалась надежда.

Вместо ответа пожилая женщина показала пальцем через дорогу.

Ким проследила за ее пальцем.

– Это что, был фургон, развозящий продукты? – спросила она в недоумении.

– Вот тот фургон, – подтвердила старушка, глядя прямо на машину.

У Стоун создалось впечатление, что водитель фургона покинул место происшествия. Это необходимо было выяснить до того, как она двинется дальше.

– Вы уверены, что водитель вот этого фургона сбил вот этих двух людей? – повторила инспектор.

Миссис Харпер утвердительно кивнула и вытерла глаза.

Стоун поблагодарила ее и направилась к фургону, который стоял в пятидесяти метрах от них.

Один мертвец, второй почти мертвец…

Настало время побеседовать с водителем.

Глава 27

Доусон не знал, что он увидит, когда они ехали к дому Гэри Флинта, но мужчина, который открыл им дверь, явно не соответствовал его ожиданиям.

– Мистер Флинт? Гэри Флинт? – уточнил сержант, чтобы убедиться, точно ли это тот, кто ему нужен.

Этому мужчине было чуть за сорок; элегантные черные брюки и белая сорочка. Едва заметная полоска на шее говорила о том, что воротник он расстегнул совсем недавно. Несмотря на легкую утреннюю щетину на его щеках, Доусон заметил, что мужчина следит за своим лицом. У него была аккуратная стрижка, и он открыто и дружелюбно смотрел на детективов. «Неужели Стейси на этот раз ошиблась?» – подумал сержант. Но мужчина кивнул, подтверждая, что никакой ошибки здесь нет.

– Можно войти? – поинтересовался Брайант, показывая свой знак.

– Конечно, – сказал Гэри приятным голосом, зевнув и отступив на шаг. – Я только что вернулся с работы, но, прошу вас, заходите.

Доусон вошел в комнату, точно такую же, как и комната в соседнем доме. Правда, здесь она была полна тренажерами, а не детьми.

Он заметил абсолютно новый тредмил[55] серии «Лайф фитнесс клаб», повернутый к окну без штор. Спортзал, в который ходил Кевин, недавно приобрел несколько таких игрушек по цене почти пять косарей за штуку.

– Прошу вас, проходите, – пригласил их Флинт.

Вслед за ним полицейские прошли в небольшую кухню-столовую, которая выходила на патио с видом на убогий садик площадью в тридцать квадратных футов. Семифутовая изгородь, перед которой росли хвойные деревья, делала его еще меньше. Ясно было, что живущий здесь мужчина любит уединение на заднем дворе, но его совсем не стесняют окна без штор в передней комнате. Все видеть, оставаясь невидимым – вот какая мысль пришла в голову Кевину.

– Чем могу вам помочь? – поинтересовался хозяин.

При ближайшем рассмотрении Доусон заметил, что открытое выражение его лица было наигранным, неуверенным и напряженным.

– Мы здесь по поводу вашего соседа, Хенрика, – пояснил сержант, делая шаг вперед. Уж эту беседу он проведет самостоятельно. – Вы знаете, что намедни его сильно избили – практически до смерти?

Флинт сложил руки на груди и облокотился на плиту. От этого у него за спиной защелкал электроподжиг.

– Что-то слышал, – сказал он, отодвигаясь в сторону.

– И сейчас он в очень плохом состоянии. Мы квалифицируем это как попытку убийства.

– Как нехорошо, – произнес Гэри, не моргнув и глазом.

– А вам Хенрик не очень нравится, правда? – решил уточнить Доусон.

– Честно говоря, все они мне не нравятся, – подтвердил хозяин дома.

– Вы имеете в виду всю его семью? – переспросил Кевин.

Флинт пожал плечами.

– Или всех поляков вообще? – продолжал допытываться сержант.

Хозяин еще раз пожал плечами.

– Я имею в виду их всех – поляков, пакистанцев, евреев, черножо…

– Мне кажется, что вам лучше замолчать, – посоветовал ему Брайант, после чего кивнул своему коллеге, чтобы тот продолжал.

Шок практически мгновенно превратился в гнев, и Кевину приходилось сдерживать себя. С трудом.

– Так значит, вы открытый расист? – внес он ясность в разговор.

Гэри Флинт улыбнулся, и Доусон возненавидел эту его приятную, привлекательную улыбку. Такая гниль, как та, что таилась внутри этого человека, должна быть видна издалека, как маяк, а не прятаться под видом среднестатистического гражданина. У него должны быть рога, бородавки, всевозможные уродства и чешуя, которые бы кричали о его насквозь прогнившей натуре.

– Вы можете называть это так. Я предпочитаю считать себя националистом, – заявил Гэри.

– Такой простой и бесхитростный человечек с членским билетом ЛЗА?[56] – не отставал от него Кевин.

– Вот именно. Британия для белых, офицер. Мы спутались с таким количеством наций, что теперь не понимаем, кто мы есть на самом деле.

– И на что же вы готовы пойти, защищая ваши убеждения? – Доусон почувствовал, что у него сводит челюсти.

Флинт вновь пожал плечами и промолчал.

– Где вы были в воскресенье вечером? – прикрикнул на него сержант. Он не был уверен, как долго еще сможет переносить компанию этого человека.

– На работе. – Хозяин дома тоже повысил голос. По его глазам было видно, что он веселится. – Я – супервайзер ночной смены в супермаркете.

– И вы думаете, что это очень смешно? – спросил Доусон.

Слева от себя он заметил предупреждающий взгляд Брайанта и в ответ пожал плечами.

– Честно говоря, я ничего по этому поводу не думаю, – сказал Флинт, откинув голову назад. – Но меня позабавило то, как резко изменилось ваше ко мне отношение после того, как я рассказал о своих политических взглядах.

– А вы, наверное, часто с этим сталкиваетесь? – Кевин изо всех сил старался сдержать переполнявшую его ярость. Как бы он хотел ответить этому человеку! Высказать мерзавцу все, что он о нем думает.

– Это ваши собственные взгляды, мистер Флинт, – вмешался в разговор Брайант, – и вы вольны их придерживаться, несмотря на то, насколько они могут быть отвратительны нормальному, вменяемому человеку. А вот распространение угрожающих и оскорбительных писем уже выходит за рамки вашего личного выбора.

Доусон почувствовал, что размеренный, урезонивающий тон его коллеги тоже выводит его из себя. В этом куске дерьма не было ничего, что можно было бы урезонить.

– Угрозы изнасиловать жену, перерезать горло детям… – Кевин в ярости сделал шаг вперед.

– Меня учили, что цель оправдывает средства. И если они соберутся и… – В голосе Флинта не было ни грамма сожаления.

– Но они же живые люди, черт побери! – прервал его Доусон, с трудом сдерживаясь, чтобы силой не стереть улыбку с лица ублюдка.

– Значит, такие живые люди мне не нравятся, сержант, – заявил хозяин дома важным голосом.

Кевин почувствовал, что движется в его сторону.

– Что, черт возьми, дает тебе право…

Брайант встал точно между ними и заговорил:

– Гэри Флинт, вы арестованы по подозрению в…

Разочарованный Доусон отвернулся. Брайант спокойно зачитал Флинту его права и достал наручники. Кевин несколько раз глубоко вздохнул и постарался успокоиться. Сейчас он был самым возбужденным человеком в комнате.

– Вас что, ничуть не беспокоит, что вы влипли в серьезную историю? – задал он Гэри еще один вопрос.

– Офицер, – фыркнул тот, – вы хотите, чтобы я сожалел о том, что сделал? Этого не будет. Я приму наказание за свои действия, но это не изменит моих убеждений, и не важно, где я буду находиться – на свободе или в тюрьме.

– И все-таки одним подонком на улице станет меньше, – выплюнул Доусон.

И удивился, когда Флинт громко рассмеялся.

– Сержант, уверяю вас, что вы влипли гораздо хуже, чем я.

Кевин воздержался от ответа. Его коллега развернул арестованного и вытолкал его за дверь.

Глава 28

Пересекая дорогу, Ким успела окинуть взглядом фургон.

Но ее глаза расширились, когда она подошла поближе и увидела все последствия столкновения. Дьявол ее забери, неудивительно, что у той женщины не было никаких шансов! Все крыло со стороны водителя было смято и вдавлено до самой середины кузова. Искореженный металл напомнил инспектору измятую белую сорочку. Дорога была засыпана осколками оранжевого и прозрачного стекла, а передний бампер сиротливо висел на одном винте.

На мгновение Стоун остановилась и осмотрела дорогу. Это была зона со скоростью, ограниченной 40 милями в час, которая вела прямо к островку безопасности. И что-то в этой картине не давало детективу покоя.

Постепенно в душе у нее возникло подозрение.

Мужчина, которого Ким приняла за водителя, попытался встать с тротуара. Она жестом показала ему, что он может сидеть, где сидел. Две лужи рвоты слева от него говорили о том, что он вряд ли сможет твердо стоять на своих двоих.

– Детектив-инспектор Стоун, – представилась Ким, показывая свой знак.

– Я ни в чем не виноват, – немедленно среагировал мужчина.

Женщина внимательно осмотрела его, не обращая пока внимания на его заявление. Ей показалось, что мужчине было около шестидесяти лет – на подбородке у него виднелась седеющая щетина. На лбу – очки, о которых он совсем забыл.

Инспектор наклонилась к нему.

– С вами всё в порядке, мистер…

– Бреди, – ответил мужчина. – Алан Бреди.

Пока он говорил, Ким принюхивалась, но не почувствовала никакого запаха алкоголя. Естественно, потом этого человека проверят, но первое впечатление говорило о том, что он не управлял машиной под воздействием запрещенных веществ.

Ким выпрямилась, потому что ветерок отнес в ее сторону запах рвоты на асфальте.

– Мистер Бреди, вы можете рассказать мне, что произошло?

Водитель почесал голову и обнаружил у себя на лбу очки. Он водрузил их обратно на положенное им место и спросил, заикаясь, с мольбой в голосе:

– К… как она?

– Ничего не могу сказать вам мистер Бреди. Не могли бы вы рассказать…

– Она м… мертва, правда?! – воскликнул Алан, заглядывая Ким в глаза, но понять что-то по ее взгляду было сложно.

– Мистер Бреди, я не могу…

– Я знаю, что она мертва. И мертва по моей вине. Я должен был увидеть. Должен бы о… остановиться. Должен был…

Слова водителя можно было разобрать с трудом, потому что он закрывал лицо руками и постоянно всхлипывал.

Ким никак не отреагировала на его вопросы, но уже тот факт, что она не стала уверять его в том, что сбитая им женщина жива, рассказало водителю обо всем.

– Мистер Бреди, сейчас вам не стоит думать об этом. Вы можете рассказать мне, что произошло? – не сдавалась Стоун.

– Я ни о чем не могу больше думать. Все произошло так быстро… Она появилась словно из ниоткуда. Теперь я потеряю работу, да? – Всхлипывания продолжились.

Ким удивилась, насколько быстро сработал у этого человека инстинкт самосохранения. Она еще совсем не готова была обвинять кого-то, но вспомнил бы он так быстро о своей работе, если б она показала ему, что случилось с жертвой?

– Мистер Бреди, вы не возражаете…

– А мне нужен адвокат? – неожиданно спросил водитель. – Меня что, обвиняют в убийстве?

– Мистер Бреди, вам надо успокоиться и прекратить бежать впереди паровоза. Я просто спрашиваю у вас, что произошло.

– Думаю, что я лучше помолчу, пока… – но лицу шофера было видно, что он замыкается в себе.

– Вы превысили скорость, мистер Бреди? – Ким надеялась услышать ответ, пока процесс разговора окончательно не завершился.

– Простите? – переспросил Алан.

Инспектор с удовольствием принялась объяснять:

– Прошу прощения, мистер Бреди, но я не могу понять, как такое могло произойти при скорости сорок миль в час, – откровенно призналась она.

Мужчина перевел глаза с нее на красный дорожный знак у них над головой.

– Не думайте… Моя скорость… Я не… – Он запинался, пытаясь донести до Стоун свою мысль.

– Тяжелые повреждения, которые получили ваша машина и пешеход, переходивший через улицу, – пожала плечами инспектор, – не соответствуют скорости в сорок миль в час.

Водитель покачал головой в тот самый момент, когда сбоку к ним подошел Тревис.

– Нет, офицер, вы ошибаетесь, – сказал Алан. – Она не переходила улицу перед моим фургоном. Эту женщину толкнули мне под колеса.

Глава 29

17 октября 1989

Джейкоб Джеймс не знал, сколько сейчас времени.

Мрак вокруг действовал на него удушающе. Он постоянно боролся с волнами паники.

Джеймс не знал, сколько времени он уже находится в этой комнате. Сначала он пытался следить за этим, но потом мысли, крутившиеся в голове, нарушили его подсчеты.

Потом мужчина попытался сосредоточиться на мыслях об Адажио. Что она сейчас делает?

Он стал вспоминать ее обычный день. Она все еще жила с ним в одном доме, хотя и училась на последнем курсе университета. Они жили вдвоем вот уже десять лет. Дочь прогремела бы по лестнице, схватила бы тост с маслом, клюнула бы его в щеку и убежала. А потом, остановившись у входной двери, крикнула бы: «Я люблю тебя, папочка!..»

Воспоминания об этих четырех чудесных словах, которые он слышал каждый день, разорвали Джеймсу сердце. Эти слова в свое время помогли ему пережить самые тяжелые времена.

По вечерам она возвращалась домой. Иногда готовил он, иногда она, а иногда они оба пытались повторить шедевр ее матери в виде курицы по-ямайски с зеленой фасолью и с десертом в виде кекса с имбирной пропиткой. Это им никогда не удавалось, но память о жене Джеймса жила в их сердцах.

Что Адажио делает сейчас? О чем думает? Не боится ли? Не в опасности ли? Да, она уже стала молодой женщиной, но для него навсегда останется его маленькой девочкой.

Если б только он мог ответить на эти вопросы! Если б мог быть уверен, что его дочь в безопасности… Все остальное было вторично в сравнении с этим.

Неожиданно Джейкоб услышал, как в двери поворачивается ключ. В лицо ему ударил яркий свет. Он инстинктивно поднял связанные руки, чтобы защитить глаза.

Чьи-то пальцы схватили его за плечи. Голоса, запах алкоголя, ощущение теплой кожи на его холодной руке – все это сбивало с толку.

– Поднимайся, – сказал один из голосов.

– Да, давай-ка посмотрим… – поддержал его второй.

Джейкоб почувствовал, как его подняли на ноги. Его глаза закрыли повязкой, которую завязали у него на затылке.

– Отпустите!.. – крикнул он, но слова застряли в его пересохшем горле.

Джеймс попытался взмахнуть руками, как дервиш, но его крепко держали.

– Веди себя прилично, ниггер… – произнес голос № 1.

Джейкоб не обратил на его слова никакого внимания и продолжал бороться. Он махнул голой ногой перед собой и попал во что-то твердое.

– Уберите ваши гребаные руки с…

– А ну-ка, лови! – раздался голос № 2, и пленник почувствовал удар в левое колено. В его поврежденное колено. Джейкоб закричал от боли, и его левая нога подогнулась.

– Что вам от меня нужно? – спросил он, пытаясь извернуться и вырваться из рук, которые держали его с двух сторон.

– Успокойся, приятель. Тебе будет легче, если не станешь кочевряжиться.

– Одежда? – спросил Джеймс. – Где моя одежда?

– Тебе она сейчас не понадобится, – ответил ему голос № 2.

Неожиданно раздался голос третьего человека.

– Вот бутылка, – произнес он у Джеймса за спиной. – Пора немножко выпить. А то ты хрипишь. Открой ротик…

Джейкоб подчинился. Он почувствовал прикосновение пластмассы к нижней губе, и его рот заполнился холодной водой. Джеймс жадно глотал ее, чувствуя, как жажда отступает.

А потом он дернулся вперед, и бутылка упала на пол.

– Какого хрена?..

Замешательство противников позволило Джейкобу освободить правую руку, и он немедленно схватился ею за путы на левом локте. Возможно, это его единственный шанс.

Он сильно сжал пальцы и умудрился высвободить их, прежде чем его тело вновь сдавили руки тюремщиков.

– Не так быстро, парень… – услышал пленник голос № 1.

Неожиданно Джейкоб почувствовал, как его больно ударили по пятой точке.

– Вы только полюбуйтесь на эту задницу, – раздался голос № 2.

Пленник услышал хохот – казалось, что голоса доносятся отовсюду.

– Лучше б, чтобы босс тебя не услышал, – сказал кто-то. – Такие развлечения его не интересуют…

– Да, но…

Он ни для кого не будет игрушкой, подумал Джеймс, пытаясь освободиться. Его охватила паника, и ему стало трудно дышать. Он не имел ни малейшего представления о том, что они собираются с ним сделать. Ему надо попытаться собраться с силами и сбежать.

– Ну что, успокоился? Мы не такие… – сказал кто-то, и снова раздалось хихиканье.

– А он здорово отбивался, правда?

– Да, он хорош. Будет неплохая ночка, когда мы…

– Ш-ш-ш… босс идет… – раздался голос № 3.

По тому, что говорили голоса вокруг него, Джейкоб понял, что на него напали случайно. Его захватили наугад. И какой бы ужас он ни испытывал, мужчина почувствовал облегчение. Если эти люди не знают, кто он, – Адажио в безопасности.

Неожиданно его конечности стали превращаться в желе, и он почувствовал невероятную усталость. Ноги стали подгибаться, а кожа онемела, как будто по ней забегали тысячи крошечных насекомых.

Слишком поздно Джейкоб понял, что все дело было в воде. Они добавили в нее что-то, чтобы отключить его.

Руки, державшие пленника, прислонили его к стене, и он начал медленно сползать по ней на пол.

Пока он сползал, вентиляционная решетка оцарапала ему спину. Он едва почувствовал это – его глаза стали закрываться.

– Это он, босс? Этот тот, кто вам нужен? – спросил один из голосов. Джейкоб почувствовал, как его подбородок упал ему на грудь.

– О да. Это он, – услышал Джеймс еще один незнакомый голос.

Глава 30

Как только они вошли в дверь, Стейси сразу же почувствовала, что между ее коллегами появилось напряжение. Она поочередно оглядела их, пытаясь понять, что же произошло. Щеки Доусона пылали, а челюсти Брайанта были крепко сжаты.

– Всё в порядке? – машинально спросила девушка.

– Просто чудесно, – проворчал Кевин. – Гэри Флинт, исчадие ада, сейчас ждет нас внизу, чтобы рассказать, как он ненавидит всех, кто не рожден британцем, и всех, кто цветом кожи не белее снега.

– Да забей ты, Кев, – посоветовал Брайант.

Доусон побарабанил по своей клавиатуре и удивился, что компьютер не вышел из спящего режима.

– Конечно, тебя точно не назовешь героем прошедшего гребаного часа, – пробормотал он.

– Тогда выговорись, Кев, – ответил Брайант. – Если тебе есть что сказать…

Стейси откинулась на стуле и нахмурилась. При расследовании некоторых дел между этими двумя сержантами, случалось, возникал некоторый антагонизм, но сейчас в воздухе физически ощущалась настоящая ненависть.

Доусон подался вперед, принимая вызов Брайанта:

– Это ведь ты ни хрена не сказал в присутствии этого подонка, который не такая уж безобидная пташка. Как ты вообще можешь сохранять такое спокойствие в присутствии такого мерзкого, гнусного…

– Кев, ты действительно веришь в то, что мы смогли бы вправить ему мозги? – терпеливо спросил Брайант.

– Нет, но…

– Послушай, я ненавижу всех, кто считает нормальным пить алкоголь и садиться за руль. Я ненавижу всех, кто считает возможным вступать в половую связь с детьми. Я ненавижу каждого мужчину, который считает, что ему позволительно изнасиловать женщину. Этот список можно продолжать до бесконечности, и я ненавижу их всех, но я не в состоянии всех их поставить к гребаной стенке, правда?

Стейси вытаращила глаза, услышав, как ругаются ее коллеги. Пока Брайант говорил, его голос становился все громче и громче. В том, что он забыл про свою обычную сдержанность, было что-то пугающее. Ведь это именно его невозмутимая манера держаться обычно удерживала их всех в рамках.

«Какая, черт побери, кошка пробежала между этими двумя?» – подумала Вуд. И где босс, чтобы привести их в чувство? Обычно для того, чтобы снять напряжение, Ким хватало одной фразы.

– Кто будет его допрашивать? – спросила констебль, стараясь отвлечь внимание сержантов друг от друга.

– Я, – сказал Доусон.

– Я сам, – одновременно с ним произнес Брайант.

Отлично; то, что надо. По мнению Стейси, любой из них оказался бы настоящим бедствием. Этому Гэри Флинту удалось довести их обоих.

– А что, если это сделаю я? – предложила девушка.

– Обойдешься! – огрызнулся Доусон.

Вуд почувствовала, что начинает терять терпение.

– Сам обойдешься, – ответила она, заметив, как его рука сжала ручку. – Он и так уже ухитрился вывести тебя из себя.

– Прости, Стейс, но тебя я даже близко к нему не подпущу, – повторил Кевин.

Девушку разозлила бесповоротность его слов. Он не имеет никакого права указывать ей, что делать. Да, он – сержант, а она – констебль, и официально его положение выше, но они никогда не играли в эти игры.

– Кев, я, черт тебя подери, офицер полиции, который… – зашипела Вуд на своего коллегу.

– А он – кусок вонючего дерьма, которого надо сначала лоботомировать[57], а потом сварить в кипятке, как лобстера.

– Брайант? – Стейси обратилась за помощью к второму сержанту.

– В этом случае я согласен с Доусоном, – покачал тот головой.

«Офигительно здорово», – подумала констебль. Единственное, что объединило этих двоих, так это заговор против нее.

– Это что, все потому, что он расистская свинья? – спросила девушка, бросая ручку.

Мужчины переглянулись и промолчали.

– Вы что, пытаетесь защитить меня от ублюдка, который ненавидит цветных?[58]

– Стейс, он не просто ублюдок. Он патологически…

– А тогда где, Кев, тебя носило, когда мне было пять лет? – взорвалась Вуд. – Потому что нет ничего более патологического, чем маленькие дети, которые каждый день строят тебе обезьяньи рожи!

Она все еще не могла забыть это, хотя прошло уже больше двадцати лет.

– Стейс, мы просто не хотим… – попытался объяснить ей Доусон.

– Кев, послушай меня, – сказала констебль, пока Брайант отвечал на телефонный звонок. – Мне наплевать на людей, подобных Гэри Флинту. И хотя меня тошнит и крутит от его взглядов, я уважаю его за честность. А обидеть меня он не может, потому что я плюю на его мнение.

Стейси взяла ручку и начала постукивать ей по столу.

– Хочешь знать, кто меня действительно бесит? – Она не стала дожидаться его ответа. – Те люди, которые утверждают, что они не расисты, и в подтверждение своих слов рассказывают о том, что «мой лучший друг – темнокожий», или о том, что «у соседей партнера сестры моего молодого человека кошка черного цвета». Я ненавижу людей, которые ищут в своем окружении темнокожих, чтобы подтвердить эти свои декларации. Вот это действительно выносит мне мозг. Не те очевидные, брехливые ублюдки, громко кричащие о том, что они – расисты, а те тихони, которые постоянно это отрицают.

– Значит, ты предпочтешь Флинта?.. – Кев смотрел на свою коллегу с ужасом.

– Я предпочитаю людей, которые постоянны в своих взглядах и борются за свои убеждения, какими бы извращенными они ни были. Людей, которые отказываются покупать китайскую еду навынос или молоко в соседнем магазине только потому, что он принадлежит пакистанской семье. Эти люди – идиоты, но их видно за версту…

– Боже, Стейс, но не все же…

– Кев, а как твои родители отреагировали, когда на вашей улице появилась первая африканская или азиатская семья? – многозначительно спросила констебль.

– Да это их как-то не очень напрягло, – нахмурившись, сержант покачал головой.

– Совсем? – продолжала допытываться Вуд.

– Ну, они насторожились. И это понятно.

Стейси почувствовала, как на ее губах появилась печальная улыбка.

– Почему же они насторожились и кому это понятно? – негромко спросила девушка.

Она увидела, как Доусон резко побледнел, когда понял, как легко и естественно он согласился с подозрительностью своей семьи по отношению к «иностранному» присутствию. И смирился с этой подозрительностью.

На мгновение Стейси задержала на нем взгляд, а потом отвернулась.

– Никто из нас не будет допрашивать Флинта, – раздался голос Брайанта.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба.

– У него стопроцентное алиби, – пояснил сержант. – Всю ночь он был на работе. А так как он больше не проходит по делу о нападении на Хенрика, Вуди передал его другой команде для допроса по поводу угроз. Он хочет, чтобы мы полностью сосредоточились на нападении.

Стейси кивнула и протянула руку за сумкой. Ей надо было срочно выйти из офиса. И она знала, куда пойдет.

Что-то изменилось в ее отношениях с коллегами. Что-то, что ей сложно было объяснить.

Проходя мимо стола Доусона, она остановилась.

– Кев, я больше боюсь людей, похожих на тебя, чем Гэри Флинтов.

Глава 31

Ким и Тревис молча вернулись в машину.

Пострадавшего мужчину увезли на «Скорой помощи», и парамедики уже в пути стали проводить реанимационные мероприятия. Женщина в это же время находилась по дороге в морг, а водителя фургона осматривали во второй машине «Скорой».

Офицеры дорожной полиции оцепили место происшествия и обеспечили проезд транспорта. Полицейские в форме начали выискивать потенциальных свидетелей. Появились детективы из других участков, освободившие Тома и Ким. Специальная команда по расследованию дорожных происшествий тоже была на подходе. Но напарники не уезжали, пока не убедились, что ситуация находится под контролем.

– Хочешь вернуться в участок? – спросила Стоун, заводя машину.

Они только что пережили психологическую травму, и Тревису досталось больше, чем ей.

Инспектор покачал головой и уставился на пятнышко крови на большом пальце.

– А тебе самой туда ни за чем не надо? – спросил он.

– Не-а, со мной всё в порядке, – ответила Стоун.

Вопрос Тревиса удивил ее. Это был самый человечный его поступок с того момента, как они начали расследование, и одна ее часть захотела воспользоваться возможностью и поговорить с ним о прошлом. Но сейчас для этого было неподходящее время. Был ли Том детективом-инспектором или нет, но адреналин у него в крови все еще зашкаливал, медленно возвращаясь к норме, и сейчас его надо было оставить в покое. На этот раз Ким сделала это с удовольствием.

* * *

Только когда они повернули на подъездную дорогу к Донни-Холлу, расположенному на окраине Бромсгроува, Ким присвистнула.

Она часто проезжала мимо этого здания, но думала, что оно – собственность Национального фонда[59], а не частное жилище. Идеально чистая гравийная дорога проходила между двумя лужайками с густой зеленой травой и вела прямо к входной двери, которая располагалась в центре особняка времен королевы Елизаветы[60].

Когда Стоун подъехала к нему, деревья по обеим сторонам дороги расступились и им открылся вид на большие фонтаны, расположенные по обеим сторонам здания. Вода лилась также и из носов дельфинов, изображения которых были симметрично размещены по обеим сторонам от входа.

Если б сейчас рядом с ней в машине был Брайант, подумалось Ким, они сыграли бы в свою игру «Угадай цену недвижимости». Она начала бы со скромной цифры в восемь миллионов…

Боже, как же ей не хватает Брайанта!

Детектив быстро прикинула, не стоит ли ей самой признаться в совершении этого преступления, если это позволит побыстрее закончить расследование и положить конец сопровождающим его мукам. Если она будет хорошо вести себя в тюрьме, то сможет выйти еще до того, как умрет.

Инспектор припарковала свою машину между новым, с иголочки, «Рейнджровером» и мотоциклом, одного взгляда на который было достаточно, чтобы понять, что это не простой «железный конь».

Из-за угла здания появился мужчина в сопровождении двух черных лабрадоров. Он поднял руку, чтобы защитить глаза от низкого ноябрьского солнца, и тронулся в сторону полицейских. В походке этого человека была уверенность, которую Ким мгновенно заметила. Его небрежный наряд, который состоял из джинсов, джемпера и жилета, казалось, говорил: «Слуга». Но уверенность, с которой он двигался, кричала: «Хозяин».

Мужчина протянул руку для пожатия.

– Барт Прис, – просто представился он.

Стоун пожала ему руку и представила себя и Тревиса. Рукопожатие Приса было твердым и прохладным – оно не показалось ей неприятным. Понравилось ей и то, что он не стал называть никаких титулов или что-то объяснять. Просто назвал свое имя. Ким уже встречала его старшего брата возле раскопа и теперь заметила их невероятное сходство.

– Спасибо за цветы на могилу, – поблагодарила детектив.

Стоящий перед ней человек был таким же красивым, как и его брат, но лицо у него было открытым и расслабленным. Темные волосы падали со лба на глаза.

Барт пожал плечами, как бы говоря: «Это самое меньшее, что я мог сделать».

– Хороший мотоцикл, – сказала Стоун, махнув рукой себе за спину.

– Да, неплохой, – небрежно согласился с ней Прис.

– Это «Экосс», – пояснила Ким на тот случай, если он ее не понял. – Двигатель объемом две тысячи четыреста кубических сантиметров и мощностью двести двадцать пять лошадиных сил.

Барт громко рассмеялся. У него оказался приятный смех.

– Прошу прощения, офицер, – сказал он. – Прошу вас простить мне мои манеры. Я не хотел показаться грубым, просто не ожидал такого…

Стоун улыбнулась. Люди редко ожидали от нее таких познаний в области мотоциклов. Особенно это касалось мужчин. А еще она знала, что перед ней – самый дорогой из собранных вручную мотоциклов в мире, стоимостью около трехсот тысяч фунтов. Таких мотоциклов было произведено всего тринадцать. Не так уж много людей на свете могут позволить себе заплатить больше четверти миллиона за мотоцикл.

– Хотите взглянуть поближе? – спросил Прис, и Тревис, стоявший рядом со своей коллегой, фыркнул от недовольства.

«Боже, и он еще спрашивает?!» Конечно, Ким мечтала о том, чтобы осмотреть сделанный преимущественно из карбона – для снижения веса – кузов. Чтобы дотронуться до сиденья, обтянутого кожей Берлутти ручной выделки.

– Не сейчас, – покачала головой Стоун. Работа прежде всего.

– Полагаю, вы здесь по поводу этой находки на земле Коули? – спросил Барт, посерьезнев.

– Ну, это скорее ваша земля, – заметила инспектор.

– Мы уже давно не рассматриваем ее как свою собственность, – улыбнулся Прис. – Они так давно работают на ней…

Собаки вились вокруг его ног, махали хвостами, но вперед не выходили.

– Нам хотелось бы получить побольше информации – даты и все такое… – пояснила Стоун.

– Ну конечно. – Хозяин поместья повернулся к двери. – Только это вам к брату.

Ким зашагала рядом с ним, Тревис поплелся за ними.

– Как младший брат, я освобожден от необходимости заниматься бизнесом, – Барт наклонился к Стоун с видом заговорщика. – Мне больше нравится свобода на природе. – На его губах появилась улыбка.

– И чем же вы занимаетесь?

– Слежу за угодьями, инспектор. То есть, если честно, у меня есть команда из семи человек, которая этим занимается, – признался Прис. – Ну, а если совсем начистоту, то они выполняют всю тяжелую работу.

Несмотря на великодушное упоминание о команде, Стоун подумала, что этот человек хорошо справляется со своими обязанностями. Та часть поместья, которую ей удалось увидеть, выглядела безукоризненно.

– И сколько у вас здесь земли? – спросила она, входя вслед за хозяином в дом.

– Двадцать семь акров, – ответил Барт на ходу. Собаки неотступно следовали за ним.

Прис не останавливаясь прошел мимо стеклянных панелей, украшенных гербами семьи, и портретов на стенах в полный рост, на которых, скорее всего, были изображены его предки.

Ким пришло в голову, что лучше всего Барта можно было бы охарактеризовать словом «естественный». Даже посреди всего этого великолепия, мимо которого он шел совершенно равнодушно, его мысли были заняты тем, что находилось снаружи.

– У нас здесь есть фруктовый сад, декоративное озеро и рыбный пруд с семнадцатью прикормленными местами, – рассказал он. – А на юге располагается дикий лес с оленями.

В его словах звучала неприкрытая гордость.

Затем хозяин остановился перед тяжелой на вид дверью из темного дерева. Слегка постучав, он открыл ее.

Лабрадоры бросились внутрь.

– Ради всего святого, Барт, убери этих шавок… – послышался оттуда недовольный голос.

Увидев детективов, вышедший им навстречу мужчина замолчал.

– Мой брат, Дейл, – Барт жестом пригласил их войти, не обращая внимания на крики.

– Мы уже встречались, – сказала Стоун, входя в комнату.

Увидев двух братьев, стоящих рядом, она заметила, что волосы Дейла Приса такие же темные, как и у его брата, а вот весит он на несколько фунтов больше. Тут женщина напомнила себе об их разнице в возрасте. Ким знала, что эта разница составляет всего пару лет, но казалось, что она гораздо больше, наверное, из-за строгого делового костюма и недовольной гримасы на лице старшего Приса.

Дейл слегка пнул лабрадора, который был к нему ближе всего, и собака взвизгнула.

– Ант, Дек! – отозвал Барт к себе обоих псов.

Инспектор постаралась не обращать внимания на раздражение, которое росло у нее в груди, и продолжила рассматривать голубоглазого мужчину с серьезным, проницательным взглядом, который стоял перед ней.

Барт поклонился в ее сторону, подозвал собак и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

«Богатый и красивый – можно только воображать, как ему жилось в университете!» – подумала Ким.

– Мистер Прис, пришло время поговорить с вами о находке на вашей земле, – начала она.

Дейл рассеянно кивнул, после чего сел и жестом указал на два стула, приглашая гостей сделать то же.

Усаживаясь, Стоун выглянула в окно. Вдоль аллеи, уходящей вдаль, стояли фруктовые деревья. По ней двигалась светловолосая фигура, которая время от времени останавливалась и подходила к этим деревьям.

– Понятно, – коротко произнес Дейл. – Я полутра общаюсь по этому поводу с юристами.

– Зачем? – поинтересовалась Ким.

– Естественно, чтобы оценить нашу уязвимость, как владельцев земли, – с этими словами хозяин дома со злостью передвинул несколько бумаг на столе. – Я ведь плачу им достаточно, чтобы рассчитывать на прямой ответ, – добавил он.

– Единственный «уязвимый» человек в данном случае – это тот, кто совершил преступление, – ответила детектив, не зная, окажется ли этот ее ответ достаточно прямым.

– Благодарю вас, инспектор, но, если вы не возражаете, я все-таки посоветуюсь со знающими людьми, – возразил Прис.

«Да ради бога!» – подумала Ким, чувствуя, что его манеры раздражают ее все больше.

– Так что прошу вас не тянуть с вашими вопросами, – продолжил мужчина, не глядя на полицейских. – Я человек очень занятой.

– А мы здесь дурью маемся, пытаясь выяснить, кто закопал несколько трупов в земле, которая принадлежит вам! – огрызнулась Стоун.

Сидящий рядом с ней Тревис прикрыл рот рукой и кашлянул.

Женщина проигнорировала это скрытое осуждение ее манер, потому что ей наконец удалось заставить мистера Приса обратить на себя внимание. Его рука с бумагами замерла в воздухе.

Начав говорить, он медленно опустил их на стол.

– Я думал, речь идет о скелете одного человека? – переспросил он.

– Так и было, пока не раскопали еще одно тело и, как нам кажется, фрагменты третьего.

– Боже правый! – произнес Дейл.

– Как давно вы владеете этой землей, мистер Прис? – задал вопрос Тревис.

Ким позволила ему продолжать разговор, а сама переключилась на происходящее за окном. Там появилась верхняя часть туловища женщины. Казалось, что она что-то толкает перед собой.

– Мы владеем этой землей вот уже девяносто лет, – стал рассказывать Дейл. – Ее купил мой прадед у вдовы героя Первой мировой войны. Тогда он заплатил двойную рыночную цену за землю, которая была ему не нужна.

– А сколько эта земля находится в лизинге у семьи Коули? – продолжил свои вопросы Том.

– Чарльз Коули и мой дед заключили сделку в шестидесятые годы прошлого века. Джеффри Коули тогда только родился. Чарльз превратил землю в ферму, приносящую хороший доход. В лучшие времена их годовой оборот составлял полтора миллиона фунтов, а чистый доход – около четырехсот тысяч.

«Откуда Дейл Прис может так хорошо знать финансовые дела семейства Коули?» – удивилась Стоун.

– Мой дед был соинвестором в этом проекте, – пояснил хозяин, прочитав вопрос на ее лице. – Выращивание скота практически умерло в девяностые годы, когда случилась вспышка «коровьего бешенства»[61]. Дела на ферме здорово пострадали. Джеффри работал на ней вместе с отцом. Им пришлось уволить всех наемных рабочих и сжечь все поголовье скота. То есть они все потеряли. Детей забрали из частной школы и запихнули в местную общеобразовательную.

Ким почувствовала, что Прис говорит о детях Коули с большой долей агрессии.

– Вы сейчас имеете в виду Фиону и Билли? – уточнила детектив.

– Ну конечно, – нетерпеливо ответил Дейл, не понимая, к чему она клонит.

Тревис снова покашлял, и Стоун позволила ему продолжать.

– Продолжайте, прошу вас, – обратился Том к рассказчику.

Теперь Ким видела, что женщина за окном толкает перед собой кресло-каталку.

– Жена Джеффри от него ушла, а отец умер от пневмонии через шесть месяцев после этого. С тех пор остались только Джеффри и дети, – сообщил Дейл.

Сейчас их уже трудно назвать детьми, подумала Ким, вспомнив тело в карете «Скорой помощи» и вмешивающуюся не в свои дела женщину в больнице.

– А вы не думали продать эту землю? – Новый вопрос Тревиса сильно удивил Стоун. Такой вопрос может задать только настоящий сыщик. Надо будет позже проверить у него температуру.

– Мой дед и слышать об этом не хочет, – ответил Дейл Прис.

По его тону Ким поняла, что сам он продал бы это участок при первой же возможности и вышвырнул бы семью Коули на улицу.

– Дед настаивает на том, что тогда они заключили джентльменское соглашение, и он не нарушит его, несмотря ни на что, – добавил хозяин дома.

Инспектор догадалась, что этим упрямым дедом был человек в кресле-каталке, которого сейчас катали в саду.

– Он ваш дед по отцовской или по материнской линии? – спросила она.

– По материнской, – ответил Дейл.

Женщина за окном поправила одеяло на коленях старика. Потом детектив увидела Барта, который подошел к этим двоим с левой стороны в сопровождении своих верных лабрадоров. Он немного наклонил голову, обращаясь к старому джентльмену, но тот не пошевелился и не поднял головы. Ким поняла, что старик, должно быть, очень слаб. Барт посмотрел на мать, которая протянула руку и дотронулась до него, прежде чем он удалился.

– И вы все живете в этом доме? – поинтересовалась инспектор.

– Я, моя мать, мой брат и дед, – кивнул Дейл. – Мы все живем каждый в своем собственном крыле. Иногда встречаемся за обедом.

Стоун оторвалась от окна и посмотрела на мужчину, сидящего перед ней, пытаясь рассмотреть признаки того, что он шутит. Но ничего не заметила. Хозяин дома просто констатировал факт.

По-видимому, Дейл Прис шутит еще реже, чем она сама.

– А вы не знаете ни о каких работах, которые Коули проводили бы на участке – строительстве или раскопках? – подался вперед Тревис.

– Для этого им понадобилось бы наше разрешение, – покачал головой Прис. – Они никогда нас об этом не запрашивали.

– Но вы не узнали бы об этом, сделай они это без вашего разрешения? – вмешалась Ким.

– Раз в год мы проводим инспекцию своих земель, – пояснил Дейл.

– Каждый год? – уточнила детектив.

– Почти каждый, – услышала она в ответ. – У нас есть и другая недвижимость.

– И последняя инспекция проводилась в…

Прис пару раз щелкнул компьютерной мышью, и громадный плоский экран «Эппл» ожил.

Нахмурившись, мужчина щелкнул кнопкой еще раз.

– Последний раз это было в две тысячи одиннадцатом году, – сказал он с удивлением, перепроверив информацию.

А вот Ким не была удивлена. В этой колоссальной империи земель и недвижимости Коули со своей фермой никого не интересовали.

– То есть их никто не проверял в последние пять лет? – подвела итог детектив.

– Получается, что так, – нахмурившись, Дейл продолжал щелкать мышью, как будто ждал появления новой информации.

«Пять лет – это большой срок», – подумала Стоун, наблюдая, как женщина с каталкой скрывается из виду.

– И теперь семейным бизнесом управляете вы? – уточнила инспектор.

Прис кивнул, как бы говоря: «А кто еще сможет это делать?»

Стоун вспомнила об инциденте с лодкой, который унес жизнь одного из его родителей, и неожиданно остро почувствовала, что этому человеку не помешал бы отец.

– Ну что ж, спасибо вам за уделенное время, – сказала она, вставая.

Честно говоря, ей не терпелось выйти из этой комнаты. Этот офис не соответствовал остальному зданию. Стены небольшого помещения были от пола до потолка затянуты деревянными панелями, а кованая решетка камина доминировала над более короткой стеной. Окна смотрели на север, словно отвернувшись от холодного солнца.

– Мне жаль, что я ничем не смог вам помочь, – сказал Дейл Прис, вновь протягивая гостям руку. На этот раз ее пожал Тревис. – Но я надеюсь, что вы выясните, что случилось с этими несчастными.

– Извините за беспокойство, – ответил Том, а Ким направилась к двери.

Здесь она остановилась, вспомнив нечто, о чем Дейл говорил раньше.

– Прошу прощения, мистер Прис, но это последний вопрос, – сказала она, поворачиваясь к нему. – Когда вы рассказывали об отказе вашего деда продать земли Коули, вы употребили выражение «несмотря ни на что». Что вы этим хотели сказать?

– То, что они не платят за землю вот уже почти тридцать лет, – еще больше нахмурился Дейл.

Глава 32

– Моя бабушка говорила мне: не кривись, а то так кривым и останешься, – сказал Брайант, когда они переключились на другую камеру. Он слышал это всегда, когда дулся на что-то.

Они уже больше часа просматривали записи с камер наружного наблюдения в задней комнате участка Седжли. За все это время Доусон не произнес ни слова.

Здесь у них был доступ к записям со 187 камер, расположенных на территории района. Немного меньше половины из них были установлены в общественных местах и показывали главные улицы и парковки. Еще четверть висела на частных домах и землевладениях, а остальные принадлежали различным торговым комплексам вроде «Центро».

– Ты все еще думаешь о том, что произошло со Стейси? – спросил коллега Кевина.

– Не парься, Брайант, – ответил Доусон, выбирая еще один блок камер и вводя данные об интересующих их дате и времени.

– А почему тебя это так волнует?

– Да потому что я не какой-то гребаный расист! – рявкнул Кевин.

– Боже, Кев, да она это знает! Она просто хотела, чтобы мы ее поняли.

– Ну да, и эти ее объяснения меня достали.

Брайант хорошо понимал напарника. Слова Стейси заставили и его по-новому взглянуть на себя, и ему очень не понравилось то, что он увидел. Доусон, видимо, тоже ничего не имел против самоанализа, но лишь на своих собственных условиях.

– Мы только зря теряем гребаное время! – сказал Кевин в ярости, отталкивая компьютерную мышь. – Этого парня невозможно рассмотреть.

Брайант взял мышь в руки и отодвинул Доусона в сторону. Кликнув мышью несколько раз, он вернулся к панораме входа на парковку как раз в тот момент, когда с нее вышел какой-то человек. Сержант отмотал изображение на пятнадцать минут назад, когда нападавший крадучись появился из-за угла здания и прошел на стоянку.

– Итак, мы можем установить направление его подхода? – пробормотал Брайант. – Это может помочь…

– Мы видим его только у стены. Он мог появиться откуда угодно, – покачал головой Доусон.

Но его коллега не стал выключать запись.

– Давай посмотрим на это с точки зрения логики…

– Минуточку, а это что такое? – спросил Кевин, выхватывая мышь у Брайанта.

Тот нахмурился. Он ничего не заметил.

– Смотри, – Доусон вернулся к тому моменту, который выбрал Брайант, и пустил запись с замедленной скоростью. – Видишь?

Его коллега покачал головой.

– Посмотри еще раз. За мгновение до того, как Мэри входит на парковку.

Брайант наклонился вперед и стал смотреть, впервые не обращая внимания на свидетельницу.

– Вспышка, – сказал он, наконец.

Доусон кивнул и перемотал запись.

– Фонарь? – предположил Брайант.

– Слишком быстро, – покачал головой Кевин. – Разве Хенрик не говорил что-то о том, что нападавший велел ему закрыть глаза? Может быть, это как-то связано?

– Понятия не имею, – ошеломленно произнес Брайант. Все это было очень интересно, но ни на йоту не могло помочь им в опознании преступника. – Нам нужен кадр, где его лучше всего видно, – добавил он. – Камера в конце улицы не зафиксировала его в нужный нам временной интервал, на автобусной остановке его тоже не оказалось… Что остается?

– Церковь, – ответил Доусон. – Скорее всего, он срезал путь по кладбищу.

С этим Брайант согласился. Не самый приятный путь в темноте, но привлекательный, если ты в бегах.

– А что расположено по другую сторону от церкви? – задал Брайант новый вопрос, понуждая своего коллегу к взаимодействию.

– Там дорожные камеры по обеим сторонам дороги, – возбужденно произнес тот.

Они перешли в другое меню и нашли место, которое их интересовало. Кевин ввел время, и они стали ждать.

Но как бы внимательно они ни смотрели на экран, на нем ничего не появилось.

– Попробуй другую, – предложил Брайант.

Доусон переключился на вторую камеру – и чуть не задохнулся. Вот он.

Они увидели мужчину, быстро идущего прямо на камеру, и стали наблюдать, как тот подходит все ближе.

Но его голова оставалась наклоненной вперед.

Нахмурившись, Доусон искоса посмотрел на экран.

– Он смотрит на свой телефон.

– И на фига? – не понял Брайант. – Он ведь только что избил человека чуть ли не до смерти!

– Думаю, что он не на покемонов охотится, – усмехнулся Кевин.

– Этот парень только что почти вышиб дух из человека, а буквально через две минуты после этого проверяет «Фейсбук»? – Брайант откинулся на спинку стула. – И какого черта…

Он замолчал, услышав звонок своего телефона. Номер звонившего был ему не знаком.

– Брайант, – проговорил сержант в трубку.

– Это Китс, – услышал он голос патологоанатома. – Поскольку ваш босс занята чем-то непонятным, я звоню вам. У меня здесь образовался труп, и его внешний вид мне совсем не нравится.

Глава 33

Пока автобус отъезжал, Стейси повесила сумку через плечо.

Ее уже охватывали сомнения, и девушка никак не могла решить, то ли прислушаться к ним, то ли отбросить их прочь. Она очень редко работала «в поле», и всегда – по прямому указанию своего босса или кого-нибудь повыше.

Теперь же Вуд чувствовала себя одновременно и правой, и виноватой. Виноватой потому, что никто не знал, где она находится или чем занимается, а правой потому, что действовала в соответствии со своей интуицией.

Никаких следов преступления не было и в помине – совершенно ясно, что Джастин Рейнольдс совершил самоубийство; но что-то в его письме не отпускало констебля. Вуд понимала, что, вполне вероятно, ищет приключений на свою голову. Она не знала, как бы поступила на ее месте Ким, и мучилась этой мыслью всю дорогу, пока ехала на автобусе.

«Разве не этому меня учили?» – спрашивала она себя, поворачивая на Астон-драйв.

Но лишь увидев небольшой, ухоженный сдвоенный дом, девушка задумалась о том, как все будет происходить в реальности.

За этой дверью находится семья в трауре. Мать, потерявшая сына, ушедшего от нее самым ужасным способом, который только можно себе представить. А что если в доме сейчас окажется толпа из членов семьи, доброжелателей и утешителей, каждый из которых пытается хоть на мгновение облегчить ее боль?

Подходя к дому, Стейси замедлила шаг. Перед ним стоял один небольшой «Ситроен». Было на улице и еще несколько машин, но все они стояли довольно далеко от этого дома.

«Чего конкретно ты хочешь добиться?» – с опаской спросила сама себя констебль. Ей нечего было предложить из того, что могло бы успокоить боль этой семьи. И тем не менее что-то влекло ее вперед.

В какой-то момент она спросила себя, была ли ее босс так же критична к себе, прежде чем поступить в соответствии со своей интуицией. Скорее всего, нет, решила Стейси.

Набравшись храбрости, она постучала в дверь, не обращая внимания на ту часть своего «я», которая надеялась, что на стук никто не ответит.

За стеклянной панелью входной двери почти мгновенно появилась тень.

Дверь открыла женщина, на вид за сороковник. Стройная фигура и совершенно белое лицо. В день смерти Джастина Вуд так и не познакомилась с его матерью – ее окружали парамедики и соседи с соболезнованиями. Сегодня эта женщина была одета в тренировочные штаны, в которые могли бы свободно поместиться две такие, как она. Девушке понадобилось какое-то время чтобы понять, что на хозяйке дома надеты вещи ее мертвого сына.

– Миссис Рейнольдс, я Стейси… то есть детектив-констебль Стейси Вуд. – Сотрудница полиции порылась в сумке, выронила на землю свой знак, нагнулась, подняла его и показала женщине, которая вопросительно смотрела на нее.

Затем миссис Рейнольдс улыбнулась, не взглянув на знак.

– Вы были здесь в тот день, когда… – Ее слова затихли.

– Да, была. Сожалею о вашей потере, – сказала Стейси, стараясь не думать о своей неловкости.

Она совершила ошибку. Ей не надо было приходить. Она не умеет это делать. Она – не тот человек, который способен опрашивать того, кто страдает. Скорее она тот человек, который напоит его чаем. Лучше б она забыла о своем любопытстве… Наверное, для нее это хороший урок, который показывает тонкую грань между простым любопытством и интуицией.

Но дело уже сделано. Она постучала в дверь. Помешала женщине в ее горе. А если она сейчас развернется и уйдет, то миссис Рейнольдс наверняка каким-то образом сообщит об этом в полицейский участок Хейлсовена.

– Я могу войти? – спросила Стейси.

Хозяйка сделала шаг в сторону, и девушка оказалась в узком холле.

Мать Джастина закрыла входную дверь, и Вуд прошла вслед за ней в гостиную.

– Это официальный визит? – спросила женщина, сморщив в замешательстве нос.

– Нет, миссис Рейнольдс, нет… Я пришла просто… – Констебль замолчала, пытаясь подобрать правильные слова.

– Простите, офицер, но я попросила бы вас объясниться.

Тон хозяйки, в котором сквозило разочарование, был вполне понятен. Стейси сама все еще пыталась разобраться во всем этом.

– Я прочитала его письмо, – сказала она так, как будто это все объясняло.

– И?.. – Женщина остановилась посреди гостиной.

Повсюду в комнате Вуд увидела открытки с выражением соболезнований. Ее вмешательство в горе матери на их фоне выглядело как пощечина.

– Простите, мне не надо было приходить, – сказала Стейси, искренне желая, чтобы этого никогда не произошло.

– Тогда зачем вы здесь? – спросила хозяйка, опускаясь на стул и проводя рукой по тренировочным штанам.

Девушка притулилась на краешке софы. Перед глазами у нее уже были письма, которые пришлют ей на работу в связи с ее поведением. Теперь пути назад нет. Единственной ее надеждой была абсолютная честность.

– Миссис Рейнольдс, читая письмо вашего сына, я почувствовала что-то вот здесь, – Стейси постучала себя по груди. – Это чувство, начавшись здесь, дошло вот досюда, – теперь она показала на свой живот. – Я, правда, не умею все это объяснить… – Констебль чувствовала себя законченной дурой.

– Но ведь никаких сомнений нет? – спросила ее собеседница. – То есть я хочу сказать…

– Конечно, миссис Рейнольдс, – покачала головой Стейси, – нет никаких сомнений в том, что Джастин покончил с собой, но меня интересует, почему он это сделал.

На глазах у женщины появились слезы.

– Я сама с трудом смиряюсь с тем, что никогда не узнаю этого.

Вуд захотелось протянуть руку и успокоить ее, но она заставила себя держать руки на коленях.

– Там есть одна строчка… – сказала констебль. – Вы не знаете, за что он извиняется?

Миссис Рейнольдс покачала головой и стала яростно тереть щеки.

– Этот вопрос не дает мне спать с тех пор… с тех пор, как он…

– А вы не пытались поговорить с его друзьями? – прервала Стейси мать Джастина, не давая ей произнести слова, которые вертелись у нее на языке.

– А я практически не знаю его нынешних друзей. Не думаю, чтобы он поддерживал связь со своими старыми школьными друзьями. Они все отошли от него после…

– После чего, миссис Рейнольдс? – переспросила Вуд.

– После аварии, – ответила хозяйка.

– Продолжайте, – попросила ее Стейси.

– Два года назад, – женщина с трудом сглотнула, – отец Джастина и его сестра погибли в автомобильной аварии.

– Мне очень жаль, – сказала констебль.

Сколько же боли пришлось перенести этой женщине… Когда тело страдает от физических болей, плоть постепенно теряет чувствительность и основные органы начинают отключаться. А вот с душевными ранами все по-другому. Сколько потерь и горя может выдержать человек, прежде чем окончательно сломается?

– После этой аварии он ушел в себя. Потерял работу, вел себя агрессивно, отказывался выходить из комнаты. Постепенно друзья перестали звонить и писать ему, а Джастину это было даже на руку. Но в последнее время ему стало лучше. Он стал иногда выходить и занялся поисками работы. – Тут женщина покачала головой.

– Но все это не объясняет, почему он просит прощения за что-то, что сделал, – мягко заметила Стейси.

Неожиданно в глазах миссис Рейнольдс мелькнуло понимание, как будто ее гостья только что сама ответила на этот вопрос.

– А вы знаете, офицер, мне кажется, в этом-то и кроется ответ. Понимаете, он там был. Джастин тоже сидел в той машине. Его отец и сестра, которые сидели на переднем сиденье, погибли мгновенно, а у Джастина не оказалось ни царапины.

– Но он же все равно не виноват ни в аварии, ни в их смерти, – заметила Вуд. – Он ведь ничего не сделал!

– А вот и сделал, – яростно затрясла головой мать Джастина. – Он уступил свое место на переднем сиденье сестре…

Глава 34

Объехав парковку в Рассел-Холл три раза, Ким, наконец, остановилась на месте, зарезервированном за родильным отделением.

– А вот этого делать не следовало, – сказал Тревис с осуждением в голосе.

Стоун вынула ключ из замка зажигания и протянула его своему пассажиру.

– Пожалуйста, можешь крутиться здесь хоть всю ночь, пока я займусь делами.

Том проигнорировал протянутую руку и выбрался из машины. Так Ким и думала, принимая во внимание приближающийся пик вечерних посещений.

– Итак, ты хочешь провести беседу сам или предоставишь мне сделать всю работу? – Слова женщины, произнесенные вслух, не прозвучали так примирительно, как они звучали у нее в голове.

– Как всегда, наши взгляды на происходящее диаметрально противоположны, – с горечью заметил Тревис.

Стоун совсем не хотела, чтобы ее простое предложение вновь разожгло ту вражду, которая преследовала их, как неприятный запах. Пять лет ненависти невозможно забыть после одного, пусть и травмирующего, происшествия, случившегося утром.

– Все еще винишь весь мир вокруг себя, Том? – вырвалось у Ким.

Ее напарник не стал отвечать на этот вопрос, и они молча подошли к отделению.

Их пропустили внутрь, и Тревис чуть не перевернул тележку с едой, которую оставили на ее обычном месте в конце коридора.

Ким постаралась не улыбаться, пока он выяснял у сестры, куда им идти.

Она шла за ним сквозь шлейф разнообразных запахов, которые говорили о том, что в отделении наступило время ужина. Больничная еда воистину готовилась для того, чтобы поднять страждущим настроение. Овощами можно было играть в хоккей, а картофельному пюре отчаянно не хватало щепотки соли и куска мяса, пусть и неопределенного происхождения. А если вам сильно повезет, то можно было получить сэндвич бурого цвета из древесно-волокнистой плиты средней плотности. Неудивительно, что больные жаждали покинуть больницу как можно скорее.

Ким удивилась присутствию Фионы в палате больше, чем Фиона – ее появлению. На лице сестры Билли сразу возникло непроницаемое выражение.

– Мисс Коули, мистер Коули, – произнес Тревис, кивая в их сторону. Фиона слегка наклонила голову в ответ. Ее брат даже не пошевелился.

Стоун быстро поняла почему. Перевязка с левой стороны его шеи не уступала по толщине подгузнику новорожденного.

Том расположился слева от Билли. И пациент, и его сестра подозрительно смотрели на него. Ким осталась у изножья кровати.

– Рад, что вы выглядите лучше, Билли. Вы позволите так себя называть? – Голос Тревиса звучал кротко.

Поколебавшись, Билли согласно кивнул.

– Вопрос может показаться вам глупым, но я все равно его задам: как ваше самочувствие?

Пациент открыл был рот, но за него ответила сестра.

– Из-за своего ранения он не может говорить, – объяснила она и взяла руку брата в свои. – И я согласна с вами: вопрос действительно глупый.

Том одарил ее обезоруживающей улыбкой и проглотил эту грубость.

Ким с интересом наблюдала за ним. Этот был тот Тревис, которого она не видела давным-давно.

Ее коллега продолжил свой светский разговор, а сама она стала пристально наблюдать за братом и сестрой. Билли Коули выглядел моложе своих двадцати шести лет. Его светлые волосы падали ему на глаза, которые метались от сестры к Тревису и обратно. Фиона же, напротив, выглядела старше своих двадцати восьми. Ее лицо покрывала серая нездоровая бледность, которая пряталась в темно-каштановых волосах на висках. Но в этом ощущалось нечто большее, чем просто суровый вид и манеры. Отношения между родственниками больше напоминали отношения матери и дитя.

– Так не могли бы вы поподробнее рассказать нам об этом несчастном случае со стрельбой, Билли? – попросил Тревис.

Ким нравилось, как он продолжает адресовать свои вопросы пострадавшему, несмотря на желание его сестры играть в разговоре первую скрипку.

– Это был просто несчастный случай, – ответила Фиона, сжимая руку брата.

– Понятно, – дружелюбно сказал Том. – Это он сам вам об этом сказал? – спросил он, намекая на то, что Билли не может говорить.

Ким увидела, как глаза лежащего на койке мужчины захлестнула паника. Но его сестра быстро оправилась от этого удара.

– Мне рассказал об этом отец. Он видел все с начала и до конца.

– Неужели? – Тревис притворился удивленным. – Мы прибыли на место еще до «Скорой помощи», и ваш отец сказал, что его привлек звук выстрела, но что он ничего не видел.

Мисс Коули слегка покраснела.

– Это было тогда. И он был в шоке. А потом все вспомнил, – сказала она.

«Кто бы сомневался!» – подумала Стоун.

– Без проблем, – мирно согласился с Фионой Том.

Ким на его месте сказала бы совсем другое. Она была уверена, что в ее монологе промелькнули бы такие слова, как «бессовестная лгунья».

– Надо будет, чтобы ваш отец это подтвердил. Вспомнил подробности и сделал официальное заявление. Естественно, баллистики сравнят пулю и оружие. Так что об этом можно не беспокоиться. А еще я уверен, что смывы с рук вашего брата подтвердят, что оружие держал именно он, – продолжил разговор Тревис.

Ну что же, его способ назвать Фиону «бессовестной лгуньей», да еще и с подтекстом «мы тебя выведем на чистую воду», был тактичнее, чем способ Ким. И все это он произнес с приятной улыбкой на лице.

Ким увидела, как мисс Коули облизала губы.

– Тест очень простой, – продолжил Том. – Вещество на руках Билли будет состоять из остатков несгоревшего пороха вкупе с металлом пули, покрытием патронов и смазкой…

– Но вы же не можете сделать смыв прямо сейчас, – уточнила Фиона.

– Уверен, что можем, – кивнул Тревис с приятным видом. – Для смыва мне нужен лишь тампон, пропитанный спиртом, а потом я помещу его вот сюда… – С этими словами он открыл свою папку. С левой стороны в ней были карманы, в которых находились карандаши, ручки, визитные карточки и пакетики для хранения улик. – И после этого мы не будем вас больше беспокоить.

– Он не может дать вам свое согласие, – нахмурилась сестра Билли.

«Черт, – подумала Ким. – Быстро же ты сориентировалась!»

– Ну, я думаю, что с этим не будет никаких проблем, правда? – согласился с ней Тревис. – Я уверен, что это сможете сделать за него вы, потому что кровно заинтересованы, чтобы мы как можно скорее прояснили эту историю.

Фиона яростно затрясла головой.

– Он не может дать разрешения, потому что не может говорить, а я не готова сделать это от его имени.

Стоун заметила, что она опять сжала руку брата. Было видно, что Билли Коули в ужасе.

– Нет проблем, – опять кивнул Том. – Мы попросим, чтобы смыв сделал один из техников-криминалистов, когда получим разрешение от вашего отца. – С этими словами он провел рукой по одеялу. – Я благодарю вас за уделенное нам время и уверен, что мы скоро опять встретимся.

Ким кивнула брату и сестре и вышла вслед за напарником из палаты.

– А у нас есть пуля? – спросила она.

– Гибс получил ее вчера вечером, – подтвердил Тревис. – После того как ее извлекли из шеи Билли.

– Боже, да не беги же ты так! – попросила женщина, когда они вышли в общий коридор.

– Если ты не поспеваешь, то это не моя проблема, Стоун, – бросил ее соперник через плечо.

Еще пара шагов – и она поравнялась с ним.

– А куда мы так торопимся? – спросила Ким, когда они оказались в толпе перед входными дверями.

– Попробуй догадаться. – С этими словами Том скользнул за группу курильщиков, стоящую под табличкой «Курить воспрещается».

Стоун взглянула на его голову, которая возвышалась над клубами дыма.

– Если мы хотим спрятаться, то советую тебе пригнуться, – сказала она.

Тревис отошел дальше к стене.

Ким посмотрела сквозь ряды курильщиков. Если Фиона соврала им, ей надо будет быстро замести следы. А для этого – попасть домой и рассказать отцу, что тот должен говорить полицейским. Том намеренно раскрыл ей их следующий шаг, чтобы вызвать ее ответную реакцию. Теперь ей надо будет добраться до отца раньше их.

– А вот и она, – сказала Ким, увидев, как мисс Коули перебежала перекресток перед такси.

Том заторопился к парковке родильного отделения.

– Послушай, Тревис, сейчас почти шесть часов. Это же начало комендантского часа, верно? – спросила женщина. – Хочу сказать, что не хотела бы увидеть, как ты превращаешься в тыкву[62].

– А я никуда не собираюсь ехать, Стоун. – Коллега холодно посмотрел на нее. – Мне просто надо позвонить.

Ким завела машину, а Тревис достал телефон и отошел в сторону.

Его напарница почувствовала, что улыбается. Это начинало ей что-то напоминать.

Глава 35

Брайант припарковался за фургоном Китса, у самого входа в тоннель Бак, на земле, которую местные называли микрорайоном Кодсалл.

Он хорошо помнил, как мальчишкой играл в футбол на Беармор-Банк – поле, которое граничило с фабрикой Бартона Делинджпола по выпуску рельсов и арматуры. И помнил ту вечернюю сирену, которая звучала как раз перед тем, как мужчины с черными лицами выплывали из здания и расходились по домам, чтобы пообедать.

Сержант был не настолько наивен, чтобы смотреть на прошлое сквозь розовые очки. Он не верил, что в семидесятые-восьмидесятые годы у семей было меньше проблем. Они просто были другими. В ту эру множество фабрик и производств наносили серьезный ущерб здоровью людей, и последствия этого выявлялись даже сейчас. Средняя продолжительность жизни с тех пор увеличилась больше чем на десять лет, и все это благодаря модернизации производства. И все-таки Брайант всегда вспоминал то ощущение братства, которое витало над толпой рабочих по вечерам, и печалился из-за того, что оно исчезло.

Фабрику закрыли в середине восьмидесятых, а на ее месте построили дома, жители которых уже стали собираться в небольшие группки по обеим сторонам дороги. Они ничего не могли рассмотреть, но это лишь подхлестывало различные спекуляции с их стороны.

Сержант отрицательно покачал головой, когда один из констеблей протянул им бахилы, и двинулся в сторону подъема, ведущего к железнодорожной насыпи как раз на половине пути между станциями Крэдли-Хит и Олд-Хилл.

Продираясь сквозь траву, которая доходила ему до колен, Брайант несколько раз глубоко вздохнул. Хотя Китс и предупредил, что их ждет малоприятная картина, он никогда не мог заранее подготовиться к тому, что ему предстояло увидеть.

За спиной у него раздались проклятья Доусона, который поскользнулся на уже покрытой изморозью растительности. Брайант хотел было протянуть ему руку, но передумал. Эго молодого парня не приняло бы такой помощи.

На самом верху склона временные лампы заливали светом целое море железнодорожных рабочих, полицейских и криминалистов, одетых в светоотражающие куртки. Все они почти не шевелились, и Брайант почувствовал витающие в воздухе ощущения шока и ужаса.

Его коллега, остановившись рядом, стал счищать грязь с колен.

– О боже! – произнес он вдруг, словно окаменев.

Брайант проследил за его взглядом и чуть не поперхнулся.

На рельсах лежало распростертое тело молодого человека. Голова его при этом находилась в двух метрах от колеи.

Китс повернулся и улыбнулся, увидев полицейских.

– Вот наконец-то пара, с которой я могу работать, – сказал он. – Не хотите зафиксировать статус-кво, ребята?

– Нет, – хором ответили детективы.

Патологоанатом в огорчении пожал плечами.

– Да подходите же вы, ради бога! – проворчал он.

Только тут Брайант сообразил, что они оба остановились в трех метрах от обезглавленной фигуры.

– Самоубийство? – спросил Доусон, и этот вопрос был не так глуп, как могло показаться на первый взгляд. Они и раньше присутствовали в местах, где люди погибали под колесами поездов. В большинстве случаев самоубийцы спрыгивали с моста прямо перед идущим локомотивом, не давая машинисту никакого шанса затормозить. А некоторые делали это, когда поезд только отходил от станции, – вместо того чтобы прыгать, они просто сгибались и падали на рельсы.

Лично Брайант считал их эгоистичными ублюдками. Он встречал машинистов с посттравматическим синдромом[63], депрессией и другими признаками не менее разрушительных психических заболеваний, которые были результатом решения какого-то идиота свести счеты с жизнью.

Отвечая на вопрос Кевина, Китс наклонился и показал на остатки веревки, которые упали между рельсами, вместе с большей частью пальцев жертвы. Чистота срезов на этой веревке немедленно вызвала ассоциацию с топором, который используют в мясных лавках.

– Даже самые упертые из них не могут связать себе обе руки, – заметил патологоанатом.

– А может быть, ему кто-то помог? – уточнил Брайант. Ему приходилось слышать и о более странных случаях помощи при самоубийствах, чем этот.

– То, что ему помогли, совершенно очевидно. Неясно только, просил ли он об этом… Посмотрите на следы между лопатками.

– Его пытались удержать на месте, когда проходил поезд? – предположил Доусон, высказав вслух то, что пришло на ум и его напарнику.

– Нет, – покачал головой Китс, – потому что в этом случае преступник был бы слишком близко от поезда.

Брайант заставил себя посмотреть на обрубок шеи, оставшийся на плечах погибшего. Лужа крови залила щебенку между двумя рельсами в том месте, где ему отрезало голову. Это напомнило сержанту дешевые трюки с гильотиной и корзиной для голов. Только теперь это был не трюк, и голова была сделана не из резины.

Китс указал на еще один кусок садовой веревки, врезавшийся в белое, тестообразное тело.

– Хотели зафиксировать его шею? – произнес Брайант.

– Думаю, это было сделано для того, чтобы быть уверенными, что он смотрит в нужную сторону, – кивнул патологоанатом.

С этими словами он показал на восток.

В этом месте рельсы шли дальше прямо еще метров двадцать после обезглавленного тела, а потом исчезали за крутым поворотом. У машиниста не было никакой возможности остановить поезд.

– У него не было ни одного чертова шанса! – выдохнул Доусон. – Для того чтобы остановиться, поезду, двигающемуся со скоростью в шестьдесят миль в час, надо не меньше двухсот метров.

Брайант невольно содрогнулся. Жертва слышала приближающийся поезд, который шел в ее сторону, ждала, пока он появится, и молилась, чтобы машинист вовремя ее увидел. Все это время мужчина хорошо понимал, что с ним должно произойти.

Полицейский еще раз передернул плечами и посмотрел на своего коллегу, который неожиданно стал белым, как бумага.

Вслед за Кевином Брайант задумчиво посмотрел на мешковатые джинсы с низким поясом и торчащие из-под них ярко-оранжевые трусы. Из-под поношенной синей куртки «Норт Фэйс»[64] выглядывал кусок яркой материи.

– Кев, ты как? – позвал Брайант напарника.

Доусон проигнорировал его вопрос, и он снова повернулся к патологоанатому.

– Китс, голову уже трогали?

– Нет еще, только собираемся, – ответил криминалист.

– А можно сделать это сейчас? – спросил Кевин, подходя к голове.

– Боже, вы только послушайте, ваш новый партнер произнес это как просьбу! – подколол патологоанатом проходящего мимо Брайанта. – Этот парень – достойное приобретение.

Сержант пропустил мимо ушей намек на своего босса и последовал за Доусоном.

Полицейские уставились на отрезанную голову. Светло-каштановые волосы лежали неестественно, как будто кто-то перевернул бахрому вверх ногами.

Китс подозвал одного из своих ассистентов, и они медленно повернули голову лицом вверх. Глаза убитого были закрыты, а рот слегка приоткрыт. Мирное выражение на лице не соответствовало первобытному ужасу последних секунд жизни жертвы. На коже пепельного цвета виднелись следы мела и масла в тех местах, где голова касалась щебенки.

Брайант удивился полному отсутствию красок на мертвенно-белом лице, но его коллегу удивило нечто другое.

– Черт побери, – сказал Доусон охрипшим голосом. – Я знаю этого парнишку.

Глава 36

Стейси закрыла за собой дверь кафе и почувствовала облегчение. Здесь все было ей знакомо. И все было как всегда. И именно здесь она ощущала себя в зоне комфорта, а не в домах чужих людей, охваченных горем.

Казалось, что миссис Рейнольдс удовлетворена тем, что обнаружила источник страданий своего сына. Но сама Вуд не была в этом уверена. С момента гибели сестры и отца Джастина прошло уже два года. И хотя пережить такую потерю тинейджеру было практически невозможно, за два года рана должна была уже начать рубцеваться.

При всем при этом миссис Рейнольдс позволила Стейси забрать с собой компьютер Джастина, из чего констебль сделала вывод, что у матери тоже остались какие-то сомнения.

Девушка на шаг продвинулась к прилавку, когда из очереди ушла женщина, узнав, что горячую еду больше не подают.

Присцилла заметила стоящую в очереди Вуд и поставила в микроволновку кекс. Стейси совсем не хотелось есть, но она оценила этот дружественный жест.

К тому моменту, когда подошла ее очередь, горячий кекс и «Кока» уже ждали ее.

– Все хорошо? – поинтересовалась официантка.

– Тяжелый день, – ответила сотрудница полиции, поворачиваясь. Она надеялась, что к этому времени за столиками освободится хотя бы одно место, но фанатики шопинга все еще сидели над чуть теплыми напитками, прежде чем отправиться домой в своих набитых покупками машинах.

– Пойдем со мной, – услышала констебль голос Присциллы.

Она прошла за официанткой мимо туалетов к столику, который стоял возле двери с табличкой «Только для обслуживающего персонала». Сейчас он весь был завален папками с бумагами. Присцилла сгребла их все в одну кучу.

– Это столик для работников. Так что можешь спокойно есть свой кекс.

Стейси благодарно улыбнулась ей и устроилась на освободившемся месте. Прежде чем отодвинуть тарелку в сторону, она положила на кекс масло. Золотистая горка растаяла и исчезла.

Вуд достала компьютер Джастина и открыла крышку. К сожалению, миссис Рейнольдс не знала пароль сына, но Стейси уже было известно о нем достаточно, чтобы начать с самых очевидных вещей.

Несмотря на то что людей постоянно предупреждают об уязвимости паролей, они все еще пользуются легко запоминающимися комбинациями, связанными в основном с их персональными данными. Наиболее часто используется имя самого владельца с добавлением каких-нибудь цифр.

Констебль на пробу ввела имя Джастина и дату его рождения, но из этого ничего не вышло.

Она попробовала еще несколько вариаций на тему имени и даты рождения, заменяя строчные буквы на прописные.

Ее пальцы летали над клавиатурой. Чем больше человеку нужно паролей, тем проще они на самом деле. Мало кто способен запомнить массу сложных паролей ко всем социальным сетям. Иногда люди доходят до того, что используют в этом качестве слово «пароль».

Стейси машинально потянулась за напитком, и в этот момент на ее плечо опустилась чья-то рука.

Девушка чуть не выронила бутылку.

– Чтоб тебя, Кев! Какого…

– Спокойно. Я просто проходил мимо и случайно увидел тебя, – заверил ее сержант.

– Кев, ты лжец, – сказала Вуд, чувствуя, как ее сердце успокаивается. – Здесь меня случайно увидеть просто невозможно.

– Соглашусь с тобой, – Кевин оглянулся по сторонам.

– Итак, что тебе от меня надо? – спросила Стейси, закрывая крышку лэптопа.

Коллега проигнорировал ее вопрос.

– Как ты сегодня провел день, Кев? – спросил он сам себя от ее имени. – Знаешь, Стейс, спасибо, что спрашиваешь. Нас вызвали к телу молодого парня, найденному на рельсах. Сказать по правде – жуткая картина, – ответил он сам себе.

Откинувшись на стуле, девушка стала наблюдать за представлением.

– И уж коли тебе это интересно, этого парнишку я узнал, – продолжил сержант, а потом замолчал и посмотрел на ее тарелку. – Ты это будешь?

Констебль подвинула ему тарелку. Молодой человек поднял кекс и впился в него зубами. Кевин Доусон ел так же, как делал все остальное, – быстро, торопясь перейти к следующим делам.

– И теперь это тебя жутко беспокоит, – подначила его Стейси. – Итак, что тебе нужно, помимо моего кекса?

– Ты сегодня так быстро ушла. Куда? – спросил сержант, поглядывая на лэптоп.

– Не твое дело. А теперь вали отсюда, мне еще надо разобраться со своими гоблинами, – ответила Вуд, проследив за его взглядом.

– Просто хотел проверить, всё ли у тебя в порядке, – пожал плечами Кевин. – Чисто по-дружески.

Стейси даже не пыталась скрыть свое недоверие.

– Кев, не держи меня за дуру. Мы с тобой – все, что угодно, но только не друзья.

– Стейс, я просто…

– В третий раз спрашиваю: что тебе надо?

Сержант поставил кекс на стол и пристально посмотрел на девушку.

– Стейс, я – большая задница, и мы оба хорошо это знаем. Но то, что случилось сегодня… – Он замолчал, покачав головой, и посмотрел на кекс.

Вуд понадобилось какое-то время, чтобы понять, что он имеет в виду. Она не могла поверить, что Кевин все еще думает об их разговоре. Ее коллега был прав, когда признался, что он «большая задница», но он не был «противной задницей». Он часто пытался убедить окружающих, что ему на все наплевать, но иногда – правда, редко – что-то все-таки его доставало.

– Брось, Кев, не обращай внимания. Я ничего не хотела этим сказать, – попыталась убедить его девушка.

– Тогда почему вообще сказала? – спросил Доусон. – Ты же знаешь, что во мне нет ни капли расизма.

– Иногда, из-за твоей заносчивости, тебя надо ставить на место, Кев. Ты ведь уверен, что знаешь все на свете. А меня это достает, потому что получается, что тебе не к чему стремиться.

– Неужели? – переспросил Кевин, опять протягивая руку за кексом.

– Со временем все меняется – люди растут, учатся, приноравливаются к жизни и переходят на следующий уровень. Все, кроме тебя. Ты все такой же, каким я встретила тебя два года назад.

– А разве ты не любишь меня именно за это? – улыбнулся ей Доусон своей сладенькой улыбочкой.

– Нет, Кев, не люблю, – твердо сказала Стейси. – Поскольку считаю, что ты способен на большее.

Она следила за тем, как исчезают остатки ее кекса. Избавляясь от крошек, Кевин отряхнул пальцы над тарелкой.

Констебль дотронулась до своей щеки, чтобы показать ему, где еще на его лице остались крошки. Сержант смахнул и их, и ей захотелось улыбнуться. Иногда он вел себя как мальчишка.

– Как это было, Стейси? – неожиданно спросил Кевин. – Я хочу сказать, как ты училась в школе?

Вуд хотела было отпустить какое-нибудь едкое замечание, но увидела, что веселые искорки у него в глазах сменились искренним любопытством.

– Было очень тяжело, Кевин, – честно призналась констебль. – Меня окружали две группы людей. Одни сторонились меня из-за цвета моей кожи; другие были со мной милы, тоже из-за него. Они хотели убедить меня и себя, что это не имеет значения. И часто ждали благодарности за то, что «им по барабану», – Стейси вздохнула. – Любой, кто хоть чем-то выделяется из толпы, сразу становится мишенью для задир.

Ей не хотелось вспоминать обо всем этом. А потом ей неожиданно пришла в голову новая мысль.

– Скажи, ты был толстым ребенком? – спросила она.

– Еще бы! – кивнул Доусон.

– Тогда, наверное, ты в какой-то степени поймешь, что я имею в виду. И как ты сам решил эту проблему?

– Похудел, – негромко ответил сержант, начиная кое-что понимать.

В ответ Стейси подняла одну бровь. Никакая диета не могла изменить цвет ее кожи.

– Я тебя понял, – улыбнулся Кевин, хотя сначала на его лице промелькнула грусть.

Однако, несмотря на то, насколько приятен оказался его неожиданный визит, девушке не терпелось вернуться к компьютеру Джастина. Она мельком взглянула на свои часы.

– Черт тебя побери совсем, Стейс! Ты что, учишься изысканным манерам у босса? – поинтересовался ее собеседник.

– Да нет, я не хотела…

Но хотела Вуд именно этого, и Кевин это знал.

– Значит, мир? – доброжелательно спросил он.

– Да, Кев, мир.

– Ладно. Тогда до завтра. – Сержант похлопал Стейси по правому плечу.

Она ничего не ответила – в следующий миг он уже исчез.

Для Доусона расизм так же примитивен, как черно-белый негатив. Есть только два варианта: да или нет, фанатик или нет. А вот объяснение, что между двумя этими крайностями существуют оттенки серого, займет слишком много времени. Которого сейчас у нее нет.

Стейси открыла крышку, и на экране компьютера снова появился запрос на пароль.

Внезапно ей пришло в голову, что многие люди используют имена любимых вместо своего собственного.

Она попробовала варианты с именем матери Джастина и датой ее рождения.

Ничего.

То же самое она попробовала с именем его отца.

И опять мимо.

Потом Вуд набрала имя его сестры.

Так же безрезультатно.

Неожиданно она заметила, что кафе опустело. Присцилла управлялась с ведром воды и шваброй.

Тогда Стейси попробовала набрать имя сестры Джастина и дату ее смерти. Экран загорелся. Констебль откинулась на спинку стула.

Бинго. Она получила доступ.

Глава 37

Когда они шли к припаркованным автомобилям, все огни на ферме ярко горели, но это еще больше подчеркивало царившие вокруг грязь и разруху. Ржавые части каких-то механизмов стояли прислоненными к стенам надворных построек, а в десяти футах от дома лежала куча сена, насквозь пропитанная навозом. Повсюду были разбросаны наполовину пустые мешки с кормом для скота.

Полицейская лента была протянута между дождевой трубой на самом доме и деревом в конце подъездной дороги, покрытой щебенкой. Оно стояло приблизительно в десяти футах от того места, где выстрелили в Билли Коули.

Ким всю передернуло от омерзения, когда она увидела жирную крысу, которая спокойно пробиралась сквозь грязь к старому амбару.

– Это место, конечно, – полная задница, но все-таки интересно, Том, почему они не платят ренту вот уже много лет, – с отвращением заметила женщина.

– Точно. Ни фартинга, – согласился с ней Тревис, когда они подошли к коттеджу.

Естественно, Фиона уже ждала их на пороге.

Полицейских задержало плохо припаркованное такси, в которое садился дышащий на ладан старик. К тому моменту, когда Ким смогла выехать со стоянки, Коули уже и след простыл, так что ей хватило времени объяснить отцу все, что он должен будет сказать.

Красный «Ягуар» Фионы был припаркован на самой границе участка, как будто она боялась, что машина может чем-то заразиться на нем.

Стоун это не удивило. Она насчитала возле дома еще шесть транспортных средств: четыре в возрасте от семи до пятнадцати лет и два фургона, на которых приехали криминалисты.

По акценту одного из них инспектор узнала техника-криминалиста Бена, лицо которого скрывала маска. Бен работал с ней во время расследования многих преступлений.

– Привет, – сказала Стоун, подходя к нему в тот момент, когда он доставал из фургона свежую пачку пакетов для вещественных доказательств. – Кто-нибудь вам мешает?

Мужчина снял маску.

– Скорее внимательно наблюдает, – ответил он, кивая на входную дверь.

Ким легко в это поверила.

– Если можно, обратите внимание на нитки, Бен, – попросила она, вспомнив недавнее открытие доктора Эй.

– Без проблем, – ответил криминалист и направился к дому.

– Быстро вы обернулись, – заметила Стоун, проходя в дом мимо бросающей на нее сердитые взгляды женщины.

– Вы не можете просто… – начала было Фиона.

– Нет, можем, – ответила ей детектив. Эта женщина и так уже достаточно долго путалась у них под ногами. Пока они были в больнице, был выдан ордер, и Фиона Коули знала, кто они такие. Объяснять что-то дальше не имело смысла, а кроме того, Ким была уверена, что мисс Коули знает гораздо больше, чем говорит.

Открытая входная дверь вела в темную убогую кухню с небольшим окном в северной стене. Простые прямоугольные настенные шкафы были плохо покрашены. На двух дверях все еще оставались деревянные панели, как будто кому-то неожиданно пришла в голову мысль, что все попытки модернизировать помещение – это пустая трата времени.

Громадная печь «АГА»[65] занимала всю стену напротив окна. Инспектор не знала, работает ли она, потому что на ней стояли электрический чайник и банки с чаем. Здесь же приткнулась походная кухня, вся заляпанная фасолью. Черный пластиковый бак для мусора, из которого вываливались прямо на пол обертки от бургеров и коробки из-под пиццы, занимал весь угол кухни. Запах несвежей пищи был несколько лучше всепроникающего аромата сырой плесени, который заполнял весь дом.

Стоун повернулась к Фионе, которая стояла прямо у нее за спиной.

– Если не возражаете, дайте ваш адрес Тревису, – сказала детектив. – Позже он может нам понадобиться.

Казалось, что мисс Коули удивилась, однако она стала диктовать адрес Тому, который открыл свою кожаную папку.

Фиона здесь, естественно, не жила. Если б это было так, дом выглядел бы совсем по-другому. Ухоженная и изящная женщина не смогла бы жить в таком свинарнике. Черт возьми, она даже свой «Ягуар» поставила подальше на случай возможной заразы!

Ким прошла в гостиную, вполне могущую быть сердцем этого жилища со своими сохранившимися оригинальными деталями, которые владельцы современных домов копируют за большие деньги. Камин из камня и дубовые стропила терялись среди плохо сочетающихся друг с другом отдельных предметов мебели и многочисленных украшений на стенах, которые создавали серьезный диссонанс с ними. Все это освещалось единственной желтой лампой без абажура, свисавшей с потолка в самом центре комнаты.

Само помещение было заполнено тяжелой мебелью темного цвета, относившейся по крайней мере к семи или восьми прошедшим десятилетиям. Стен не было видно из-за изображений сельскохозяйственных животных и бронзовых подков, свисающих на кожаных шнурках.

Диван, рассчитанный на трех человек, был фиолетового цвета, и на его валиках виднелись потертости. В центре спинка дивана напоминала по форме опахало. Такой же диван имелся во второй приемной семье Ким в конце восьмидесятых.

В гостиную, миновав трех техников, которые работали при свете карманных фонарей, вошел Джеффри Коули. Казалось, что он появился из какого-то чулана.

– Мистер Коули, рада снова видеть вас, – сказала Стоун, делая шаг вперед. Она чувствовала присутствие Фионы рядом с собой, но обращалась напрямую к ее отцу. – Спасибо за ваше разрешение сделать смыв с рук Билли. Уверена, что скоро мы сможем закрыть дело об этой стрельбе.

Инспектор услышала, как мисс Коули резко втянула в себя воздух. Оказывается, хозяин дома не сказал дочери о своем разрешении.

Как только Фиона выскочила с парковки, Ким позвонила Джеффу и получила у него разрешение еще до того, как до него добралась его дочь.

– Должно быть, криминалист как раз этим сейчас и занимается, – добавила инспектор.

Коули сделал поклон в ее сторону. Он не смотрел на дочь, но его глаза прищурились. Детектив заметила, что мужчина что-то перебирает у себя в кармане.

– Ваша дочь говорила нечто о том, что вы запомнили какие-то детали произошедшего с вашим сыном, – продолжила Стоун. – Более того, она упомянула, что вы были свидетелем этого несчастного случая.

И опять Джеффри молча поклонился. Его рука двигалась в кармане без остановки.

– Так не могли бы вы, мистер Коули, рассказать нам, что же вы видели? – попросила инспектор.

– Да. Я как раз выбрасывал мусор и увидел, как Билли возится с ружьем возле коновязи. Я его окликнул…

– Не так быстро, – попросила Стоун, уже обратив внимание на три важных факта. Первый – мусор все еще захламлял кухню, и его не выносили уже много дней, а может быть, и недель; второй – от мужчины разило алкоголем; и, наконец, третий – он хотел закончить свой рассказ как можно быстрее.

«Прежде чем забудет то, что должен сказать», – подумала Ким.

Тревис уселся на покрытый пятнами диван, и она мысленно поаплодировала его смелости – пока не поняла, что он делает. Воспоминания чуть не вызвали улыбку у нее на лице, но Стоун постаралась сдержаться. Ее коллега еще не все успел забыть.

– Итак, вы выносили мусор? – уточнила инспектор.

– Ну да, мы обычно оставляем его прямо перед дверью.

Это объяснило наличие упитанного грызуна, который только что встретился полицейским.

– И что же заставило вас обратить внимание на сына? – продолжила Ким свои вопросы.

Она подозревала, что в том, что Билли ошивался возле хлева, не было ничего из ряда вон выходящего.

– Не знаю. Наверное, то, что у него в руках было ружье, – ответил хозяин.

– Это была винтовка, правильно? – уточнила детектив.

Стандартная вещь на любой ферме.

– Да, и он вертел его в руках, и помню, я еще подумал…

– Так вы обратили на него внимание потому, что у него в руках было ружье, или потому, что он вертел ружье в руках? – спросила Стоун, вновь осаживая рассказчика. В голове Коули сейчас разворачивается определенный сценарий, и он старается ему следовать. Инспектор никогда не была сторонницей жестких опросов, но ей необходимо было каким-то образом отвлечь внимание фермера от телесуфлера у него в голове.

– Думаю, он просто держал ружье в руках, но я подумал, что что-то должно…

– Вы это подумали, глядя на то, как ваш сын держит в руках ружье? – не отставала от него Ким. Мистер Коули слишком торопится перейти к самому несчастному случаю. – Он что, не умеет с ним обращаться?

Джефф провел рукой по своему лысому черепу.

– Нет-нет, это не так! – сказал он, как бы защищаясь. – Просто в этом было что-то странное, – закончил он, окончательно запутавшись.

Ким не оставалось ничего другого, кроме как использовать его смятение на полную катушку. Она повернулась так, чтобы периферическим зрением видеть Тревиса.

– Может быть, мы выйдем на улицу и посмотрим все на месте? – предложила Стоун. Но сейчас ее не интересовала реакция мистера Коули. То, что Том слегка кивнул ей, было гораздо важнее.

Фиона вышла вместе с ними из гостиной, прошла по кухне и оказалась на улице.

– Так значит, вы стояли здесь? – уточнила инспектор, останавливаясь прямо перед дверью.

– Да, я уже говорил, – кивнул хозяин дома. – Я выбрасывал…

– Мусор. Это я уже слышала, – закончила за него фразу детектив, демонстративно ища глазами мешок с мусором. – А Билли стоял возле коровника? – повторила она.

– Да, – ответил Джеффри, и рука в его кармане вновь задвигалась.

– И в руке у него было ружье? – продолжала допытываться Стоун.

– Да.

– И какой же длины было это ружье?

– Около двух футов, – ответил Коули. – Может быть, чуть больше.

Ким осмотрелась. Ее взгляд упал на кусок тонкой доски.

– Вы позволите?

Старик кивнул и быстро посмотрел на свою дочь, которая задумчиво наблюдала за происходящим, сложив руки на груди. Детектив прислонила доску к стене и ударом ноги сломала ее.

– Приблизительно такой? – спросила она, поднимая более длинный обломок.

– Да, – ответил Джефф.

– Вы можете постоять там, где стоите, мистер Коули? – спросила инспектор.

Фермер кивнул.

Стоун прошла к тому месту, где стоял Билли. Тревис последовал за ней.

Ким понизила голос, чтобы было слышно только им двоим:

– Итак, Билли вертит в руках ружье и умудряется выстрелить себе практически в затылок. Давай проверим, как такое возможно, а? – Женщина стала вертеть в руках палку, как полицейскую дубинку. – Значит спусковой крючок должен быть где-то здесь? – спросила она у Тома.

Тот кивнул, а Ким завертела головой в поисках чего-нибудь, чем можно было бы отметить это место.

– Губная помада? – подсказал ей напарник.

– Ты что, первый день меня знаешь? – не глядя огрызнулась Стоун.

Наконец, она наклонилась, мысленно молясь о том, чтобы перед ней снова не появилась жирная крыса, и подняла кусок шифера, после чего нацарапала им на доске небольшой желобок и положила на него палец.

– Ну что, они смотрят? – поинтересовалась детектив.

– И с большим интересом, – откликнулся Тревис.

Хорошо. Пусть отец с дочерью сами убедятся, насколько смехотворен их рассказ, и если для этого Ким придется сыграть роль, то она совсем не против.

Инспектор вытянула руки, не убирая пальца с предполагаемого спуска. Импровизированное «ружье» качнулось и уперлось ей под подбородок. Как раз подходящее положение для самоубийства. Стоун изменила угол, и конец палки двинулся дальше по ее шее.

Затем она поменяла положение и, положив деревяшку на плечо, прицелилась себе в шею.

– Скорее всего, это должно было быть именно так, – заметил Тревис.

– Правильно, но так я не достаю до спуска… А ну-ка, у тебя руки длиннее! – Ким передала палку-ружье своему коллеге.

Он взял ее и под наблюдением Стоун повторил все ее движения, после чего объявил:

– Теоретически это возможно, но, скорее всего, результатом будет то, что пуля пройдет вскользь, а не войдет в тело.

Однако оба инспектора знали, что пуля в него вошла.

Они все еще ждали ответа от баллистиков, которые должны были подтвердить, что выстрел был произведен именно из найденного ружья. До этого Ким не могла броситься к Джеффри Коули с криком: «Лжец! Лжец!»

Стоун вздохнула и двинулась в сторону того места, где стояли Фиона и ее взволнованный отец.

Телефон тренькнул – ей пришло сообщение. Она достала его и прочитала одну короткую фразу, а затем, улыбнувшись Тревису, вернулась к членам семейства и спросила:

– Вам ничего не показалось знакомым из того, что мы сейчас делали, мистер Коули?

– Показалось, – с готовностью ответил Джефф. – Когда вы положили палку на плечо. Мне кажется, что ружье было у Билли на плече.

Фиона сделала шаг вперед. Ким давно уже удивляло, что она так долго хранит молчание.

– Офицер, каким образом это все связано с костями, которые нашли на нашей земле? Здесь не было совершено никакого преступления. С моим братом произошел несчастный случай, что он и подтвердил.

– Что вы подтвердили вместо него, – напомнила ей Стоун. Самого Билли Коули ей еще только предстояло услышать.

– Но мой отец…

– Пересказывает все то, что вы ему сказали. – Голос Ким был холоден.

– Как вы смеете…

– Нет, это как вы смеете? – огрызнулась инспектор. – Как вы смеете так нагло нам врать? Вы что, думали, что мы поверим вам на слово, несмотря на то что в деле фигурирует огнестрельное оружие?

– Это все правда, – проворчала Коули.

– Значит, несмотря на то что это физически практически невозможно, – Ким глубоко вздохнула, – и несмотря на тот факт, что нам только что сообщили из больницы, что на руках вашего брата нет никаких следов пороха, вы продолжаете настаивать на том, что выстрел был сделан случайно?

– Да, инспектор, мы на этом настаиваем. – Фиона посмотрела Ким прямо в глаза.

Глава 38

Стоун не стала сразу уезжать с фермы.

– Тревис, что, черт побери, у нас с тобой происходит? – спросила она, пытаясь понять, почему они упорно цепляются за то, чего в действительности никогда не было.

– Я думал, ты ее арестуешь, – заметил Том.

– Собиралась, – призналась его напарница.

– А за что?

– За самодовольство, – услышал в ответ Тревис.

Ким была готова поклясться, что он чуть не рассмеялся, но вместо этого закашлялся.

– Ну что, нашел что-нибудь? – поинтересовалась она.

Когда в прошлом они работали вместе, у Тревиса был бзик проверять диваны. Он утверждал, что даже хозяева не знают, что могло завалиться за их валики. В девяти случаях из десяти Том ничего не находил, но однажды ему удалось разыскать сережку жертвы нападения, которая утверждала, что ее изнасиловали и насильно удерживали в доме как заложницу. Сорокасемилетний мужчина, живший в этом доме, категорически все отрицал. До тех пор пока Тревис не нашел сережку за внутренней обивкой дивана.

– Кое-что есть, – сказал Том, засовывая руку в карман брюк.

Ким свернула к автобусной остановке и остановилась.

На ладони у ее коллеги лежала измятая и порванная в нескольких местах бумажка. Тревис сдул с нее налипшие волосы, грязь и труху.

– Ты же знаешь, что ее надо было положить в пакет и оставить криминалистам, – заметила Ким.

– Она прилипла к моей руке, – сбивчиво пояснил ее напарник.

По грязи на бумажке было видно, что она уже давно валяется за диванной подкладкой. Размером со стандартный лист писчей бумаги для конверта средней величины. На таких обычно банки рассылают свои отчеты. Одна сторона листка была пустой, а на другой были напечатаны какие-то заглавные буквы.

В левом верхнем углу бумажки красовалось коричневое пятно, а в самом центре был вырван целый клок. Ким несколько раз внимательно посмотрела на буквы, стараясь додумать недостающие слова.

– Это может быть все, что угодно, – сказала она, наконец.

– И тем не менее ты засунула листок к себе в карман, – уныло заметил Тревис, – хотя нашел его я.

В том, что он сказал, был определенный смысл, но Стоун не собиралась возвращать ему его находку.

Они замолчали, и на какое-то время, очень короткое, все стало как в старые времена.

– Куда теперь? – спросила Ким.

– Отвези меня домой. – Ее соперник застегнул молнию на папке.

Женщина тяжело вздохнула.

– Том, а мы когда-нибудь обсудим то, что произошло тогда…

– Нет, Стоун, не обсудим, – с нажимом произнес Тревис.

– Да чтоб тебя, Том! Сколько можно обижаться?! – завелась Ким от его упрямства.

– Ты ведь даже не извинилась! – крикнул мужчина в ответ.

– Потому что мне не за что было извиняться! – огрызнулась детектив, и они снова замолчали.

Это молчание было гораздо хуже, чем их крики. Пока детективы обвиняли друг друга, оставался шанс, что они придут к какому-то соглашению. А вот молчание говорило о том, что этого никогда не произойдет. Через несколько минут раздался размеренный голос Тревиса:

– Повторю еще раз, прежде чем выйти и начать ловить такси: отвези меня домой.

Ким поняла, что все ее попытки продолжить разговор ни к чему не приведут, и молча поехала в сторону Киддерминстера.

Остановившись возле его дома, она произнесла то, что мучило ее всю дорогу:

– Том, это совместное расследование. И я хотела бы завтра сама провести брифинг.

Она ожидала услышать категорический отказ. Том Тревис был человеком гордым. Но то, что он ответил не сразу, вселило в нее надежду.

– Я подумаю, – сказал ее напарник и вылез из машины.

Ким осталась сидеть и смотреть, как в окне его дома отодвинулась штора, – это случалось каждый день. Что ж, если у него в семье установлен комендантский час, то сегодня его точно накажут.

Отъезжая, инспектор постаралась оставить свою грусть на ступеньках его крыльца. Какая-то ее часть сожалела о том, что сегодня она увидела человека и, что важнее, офицера полиции, которого когда-то знала. Последние два года их жизни были полны вражды и горечи, так что Стоун уже стала забывать, что когда-то этот человек ей нравился и она уважала его – и даже иногда доверяла ему свою жизнь.

Но теперь Ким поняла, что они никогда не смогут преодолеть того, что произошло между ними.

И этот факт расстроил ее больше, чем она готова была признать.

Глава 39

– Ну давай же, мальчик, помоги мне! – попросила Ким, глядя на Барни.

Она уже приняла душ и переоделась и теперь сидела на «Кавасаки Ниндзя»[66], поставив босые ноги на упоры и рассматривая белую доску, которая занимала всю стену ее гаража.

Барни взглянул на нее. Если б только его большие карие глаза и виляющий хвост могли ей помочь, загадка была бы давно решена!

Дневные проблемы не хотели отпускать Ким, и их пришлось буквально оттирать щеткой. Но сейчас, когда у нее перед глазами была эта доска, отрицательные моменты стали постепенно отходить на второй план. Она перенесла буквы, их расположение и расстояние между ними с найденного листка на доску. С пропущенными буквами заполнить пробелы было практически невозможно, и инспектор чувствовала себя так, как будто играла в «Виселицу»[67] с минимальными шансами на выигрыш.

Но в самой структуре написанного скрывалось что-то знакомое. Буквы были сосредоточены вокруг того, что располагалось в центре листа.

Черт побери, если б это было только ее расследование, все эти буквы были бы изображены на доске в комнате ее отдела, чтобы все члены команды могли о них размышлять! Четыре головы, без сомнения, лучше, чем одна, – хотя здесь тоже многое зависит от того, кому они принадлежат.

Ким знала, что никак не сможет вписаться в совместное расследование с тем успехом, на который рассчитывал Вуди. Каждый час ее участия в нем был результатом колоссального напряжения сил.

Хуже всего было даже не то, что ей приходилось работать плечом к плечу с человеком, ненавидевшим ее больше, чем все преступники, которых она упекла за решетку, вместе взятые. Хуже всего был его неторопливый, методичный подход ко всякой вновь появляющейся информации. Казалось, что Тревис постоянно ищет островок безопасности посреди бушующего урагана. Хотя иногда надо не бояться испачкаться и продолжать делать свое дело, несмотря ни на что.

Господи, как же ей не хватает ее команды! Хотя она никогда не признается в этом вслух. Но она знает их всех. Начиная новое дело, она уже видит, как распределить между ними задания. Она знает, что Стейси будет копать до тех пор, пока не найдет то, что ищет. Что Доусон будет доверять своему нюху и обнаружит железные улики. А Брайант… что ж, Брайант будет действовать на нее, как катализатор, а не как тормоз.

Интересно, подумала Ким, она что, становится мягче с возрастом? Время от времени Стоун скучала даже по Вуди.

Женщина вздохнула и вновь вернулась к головоломке. Было в ней что-то, что взывало к ее проницательности.

Она застонала, когда зазвонил ее телефон, а увидев имя звонившего, и вовсе закатила глаза.

– Да, Фрост, – сказала детектив, сидя на мотоцикле и покачивая ногами.

– Я хотела бы знать, что ты предпринимаешь. – Журналистка даже не поздоровалась. – Чего уже добилась. Появились ли подозреваемые.

– Черт побери, даже ты обычно ведешь себя поприличнее! – заметила Ким. – Ты же знаешь, что я не буду комментировать…

– Ты что, издеваешься надо мной, Стоун? – Трейси говорила низким, чужим голосом. – Это совсем не обычное преступление, а если ты считаешь иначе, то я превращу твою жизнь…

– Фрост, успокойся, – велела Ким и прекратила качать ногами. – О чем, черт возьми, идет речь?

Старые кости, найденные в земле, явно не могли превратить журналистку в ту истеричную торговку рыбой, которая сейчас говорила с ней по телефону.

В трубке повисла гробовая тишина.

– Ты что, ничего не знаешь?! – недоверчиво воскликнула Трейси.

– Не знаю о чем? – уточнила Стоун, слезая с мотоцикла.

– Бабба, мой стажер, мертв…

– Твою мать, Трейси! – сказала детектив, опершись на бензобак. – Мне очень жаль. Что, черт возьми, случилось?

– Сегодня днем его нашли на рельсах с отрезанной головой.

Ким замерла, пытаясь усвоить то, что сказала ей репортер. Не только мертв, но и убит…

– Трейси, мне очень жаль. Я…

Инспектор не хотела признаться в совершенно немыслимом – в том, что она ничего не знает.

– И что же вы делаете по этому поводу? – спросила журналистка, сдерживая рыдания. – Того, кто это сделал, надо подвесить за яйца! Бабба был хорошим мальчиком, которого жизнь не всегда гладила по головке. Надеюсь, что ты нажмешь на все кнопки, чтобы поймать ублюдка.

– Трейси, ты же знаешь, что полиция сделает все возможное…

– Хватит говорить со мной, как офицер по связям с общественностью, Стоун! Если ты лично сейчас скажешь мне, что мерзавец будет пойман, я поверю, но заставь этих своих двоих оторвать задницу от стула и…

– Моих двоих? – переспросила Ким, нахмурившись.

– Брайанта и Доусона. Они были на месте преступления.

Неожиданно Фрост замолчала. До нее наконец-то дошло.

– Так ты что, ничего об этом не знаешь? – спросила она, потрясенная до глубины души. – Что, дьявол тебя забери, происходит с тобой и твоей командой, Стоун?!

Ким постаралась разжать окаменевшие челюсти.

– Фрост, я позвоню тебе завтра. И еще раз, мне очень жаль…

– Проехали, Стоун. На этот раз я обратилась явно не по адресу.

И линия замолчала.

Итак, Бабба Джонс мертв. Репортер, которого они хорошо знали, был жестоко и беспощадно убит самым кошмарным способом.

А она об этом ничего не знает.

Ким мысленно повторила последние слова журналистки. Что, черт побери, происходит с ее командой?!

Глава 40

Стоун сама назначила брифинг на семь часов утра, поэтому не удивилась, что ее люди были уже на местах и ждали ее. Удивили инспектора липкие бумажки с именами, которые были приклеены у них на груди.

Она смяла ту, на которой было написано «босс» и выбросила ее в корзину для бумаг. В другое время над этим можно было бы посмеяться.

Детектив видела, что теперь полностью овладела вниманием подчиненных.

– Каким образом, объясните мне, случилось так, что я ничего не знаю об убийстве Баббы Джонса? – начала она, переводя взгляд с одного сотрудника на другого и ожидая их объяснений.

Наконец, ее взгляд остановился на Брайанте.

– Командир, вы же работаете по… – начал тот.

– Но у меня есть телефон, электронная почта, факс, – перебила его начальница. – Вы, черт возьми, могли бы на худой конец послать мне почтового голубя, чтобы Фрост не пришлось раскрывать мне глаза в половине двенадцатого ночи!

– Об этом кричали во всех выпусках новостей, – промямлил Доусон.

– И ты, Кев, считаешь, что именно из новостей я должна все узнавать?! – Ким была вне себя.

Если таким образом Доусон пытается защитить своего коллегу, то он выбрал не тот метод и не то время.

– Простите меня за то, – напустилась Ким на сержанта, – что я позволила себе потратить час на саму себя после пятнадцати часов непрерывной работы! Наверное, сегодня надо будет провести брифинг в десять часов вечера, чтобы все были в курсе происходящего.

Детектив немного покривила душой – ведь во время звонка Трейси она работала над листком бумаги, найденным Тревисом, – но ее вывело из себя умозаключение сержанта о том, что о деятельности своих людей она должна узнавать из выпусков этих гребаных новостей.

– Вы правы, командир, – произнес Брайант. – Я должен был вам сообщить. Это моя обязанность, которую я не выполнил.

Извинение было совершенно искренним и неподдельным, так что инспектор приняла его, кивнув в его сторону.

Для всех присутствующих все, что происходило вокруг, было в новинку. Их заставили работать в другом ритме, нарушив отработанные взаимодействия в их хорошо смазанном механизме. И сейчас каждый из них чувствовал себя не в своей тарелке.

То, что Стейси сидела молча, свидетельствовало о том, что констебль тоже не была задействована в процессе.

– Ну и на чем же мы теперь стоим? – спросила Ким, протягивая руку за кофе, который уже ждал ее на столе.

Она не встречалась с этим парнем лично, но именно Бабба был виноват в том, что некоторое время назад Доусон чуть не потерял работу[68]. Этот стажер умудрился убедить ее коллегу пойти против ее прямых указаний, что привело к появлению кучи бесполезных свидетелей и сотням часов потерянного времени.

– С Вуди все это обговаривалось? – уточнила инспектор. О любых предыдущих контактах с жертвой необходимо было с соответствующими объяснениями доложить начальству.

– Вчера вечером, – ответил Кевин.

– И?..

Для продолжения расследования сержанту требовалось формальное разрешение старшего инспектора.

– Разрешение получено, – ответил Доусон.

Кажется, на этот раз он поступил по правилам.

– Его привязали к рельсам, пристроив его шею практически на одном из них, – продолжил Кевин, сделав характерный жест рукой. – И все, конец.

– Семья? – задала Стоун следующий вопрос.

– Парень – сирота, босс. Никаких близких, а с последней приемной семьей он не встречался уже много лет.

Ким ничего не смогла поделать с охватившей ее волной симпатии. Хотя то, что семья не будет оплакивать смерть молодого человека, ее расстроило. Она сама была сиротой и сейчас вспоминала лишь о нескольких людях из своего прошлого.

– Китс позволил убрать тело около одиннадцати, – вступил в разговор Брайант. – Криминалисты работают на месте, но там полный кошмар. Сколько я себя помню, это место всегда выбирали, когда хотели срезать путь, а кроме того, оно было центром постоянных сборищ молодежи.

Ким могла только попытаться представить себе то количество мусора, которое придется перевернуть в поисках улик.

– Вуди затребовал у Ллойд-Хаус усиление, которое проведет опрос жителей микрорайона. Мы же сосредоточимся на контактах Баббы, – продолжал Брайант. – Трасологическая экспертиза нам здесь мало чем поможет.

Инспектор согласно кивнула и слегка улыбнулась.

– Вуди уже говорил с тобой? – спросила она.

– Да, вчера вечером.

– Исполняющий обязанности детектива-инспектора? – уточнила Стоун.

Сержант кивнул.

– Поздравляю, Брайант, – лучезарно улыбнулась Стейси.

– Это что, шутка такая? – вырвалось у Доусона, уставившегося на своего коллегу.

– Успокойся, Кев, – подал голос Брайант. – Это просто такой титул, и ничего больше.

– Кстати, уже давно заслуженный, – заметила Ким, перехватив взгляд Кевина. – Опыт Брайанта лучше всего подойдет для расследования этого дела, а твое время еще наступит.

– Логично, босс, – согласился Доусон и сделал поклон в сторону Брайанта.

Решение было очевидным и абсолютно правильным, и не только с точки зрения процедуры – Вудворд не мог позволить, чтобы расследованием убийства занимался детектив-сержант. А единственным человеком, который считал, что Брайант не достоин звания детектива-инспектора, был сам Брайант.

Ким была рада, что все ее коллеги сделали все правильно. Кроме одного – забыли поставить ее в известность. Но сейчас было не время разбираться с этим.

– Первым делом сегодня вы должны встретиться с Фрост, понятно? – сказала инспектор.

– Понятно, – хором ответили ее сотрудники.

– А как там дела с расследованием нападения на Хенрика Ковальски? – Ким повернулась к Доусону. С самого начала это было его делом.

– На камерах наружного наблюдения обнаружили подозреваемого, который что-то делал со своим телефоном в паре сотен метров от места преступления, – рассказал Кевин. – Потом увидели его еще раз, когда он проходил мимо супермаркета на Мэйнор-уэй, но окончательно потеряли на Шенстоун-Айленд.

– У жертвы были враги? – поинтересовалась инспектор.

– А как же! Его сосед – настоящая душка – посылал семье грязные послания; но, к сожалению, у него есть алиби на время нападения.

По тону Доусона можно было понять, что он дорого дал бы, чтобы это алиби было неправдой.

– Такой приличный на вид тип, пока не поговоришь с ним подольше, – добавил Брайант.

– Его социальные сети не заблокированы, и он не делает секрета из того, что он расист, – заметила Стейси. – Гордится тем, что состоит в Национальном фронте[69] и принимал участие в нескольких акциях Лиги защиты Англии.

– Судимости? – задала Ким следующий вопрос.

– Обвинение в нападении в юношеском возрасте, – кивнула констебль. – Получил два года с отсрочкой приговора. И восемнадцать месяцев общественных работ за домогательства и угрозы семье, которая переехала на его улицу.

Стоун вопросительно подняла бровь.

– Семья была из Азии, – пояснила Вуд.

Инспектор уже почти согласилась с мнением Доусона по поводу этого молодчика.

– Все дело в том, босс, – добавила Стейси, – что, если б Флинт имел хоть какое-нибудь отношение к избиению Ковальски, он, по моему мнению, кричал бы об этом на всех углах.

Ким согласно кивнула.

– Закиньте ваш невод пошире, ребята, – посоветовала она. – Жестокое нападение и зверское убийство – и никто ничего не видел? Кто-то наверняка должен что-то знать.

– Флинт, вроде бы, намекнул, что с нападением на Ковальски не все так просто, – заметил Брайант.

– Так нажмите на него посильнее и выведайте все, что он знает, – сказала Ким, чувствуя, что говорит прописные истины.

– Но ведь нам надо в первую очередь встретиться с Трейси Фрост, а Гэри Флинта около половины десятого должны выпустить под залог.

– Это ты к чему? – не поняла Стоун.

– Мы не можем быть в двух местах одновременно, босс, – краснея, пояснил Доусон.

– Кев, проснись! – Ким нахмурилась. – Допросить его может Стейси.

– Но он же настоящий расист! – заметил Кевин.

– И что дальше? – уточнила инспектор, и лицо Вуд украсилось триумфальной улыбкой, а ее губы чуть слышно прошептали: «Спасибо, босс».

– Сильно сомневаюсь, что он сможет сказать хоть что-то, чего Стейси еще не слышала. Ну, и, кроме того, она в первую очередь офицер полиции и вполне способна провести допрос. А если ей это почему-то неудобно, то, думаю, она сама скажет мне об этом. – Тут Стоун повернулась к детективу-констеблю. – Я права, Стейс?

– Да, босс, – ответила девушка, широко улыбаясь.

Инспектор посмотрела на молодого сержанта, который пристально изучал свои ногти.

– Я все понимаю, Кев, но по улицам города ходит масса женоненавистников и шовинистов. Так что же, мне всех их направлять только к тебе?

– Я понял, – ответил сержант, и Ким почувствовала, что так оно и есть.

– А как продвигается совместное расследование, босс? – поинтересовалась Стейси.

– По мне, так слишком медленно, – ответила ее начальница.

– А как Тревис? – спросил Брайант.

– Меня учили, что если не можешь сказать ничего[70]… – начала Стоун, но внезапно вспомнила события прошедшего дня. – Иногда он похож на того копа, которого я помню.

Брайант ответил ей полуулыбкой.

– Ладно, ребята. – Инспектор сделала последний глоток кофе, прежде чем взять куртку. – Ведите себя прилично.

Все трое ее сотрудников пробормотали что-то утвердительное, и она вышла из кабинета.

Ким не стала рассказывать им, что вчера ночью чуть не набрала телефон Вуди. Она даже уже придумала, что ему сказать. Надо было просто потребовать вернуть ее к ее команде и поручить ей расследование убийства Баббы Джонса. Она вполне могла внести в расследование свой вклад, и Вудворд бы это одобрил.

Но все это произошло бы за счет ее команды. Требуя, чтобы ее вернули, Стоун фактически заявила бы о том, что не уверена в людях, с которыми работает каждый день. Она дала бы своему боссу понять, что без нее они ничто.

Сегодня, проведя этот брифинг, Ким была рада, что не набрала тот номер.

Глава 41

Доусон проследил за тем, как Стейси встала и взяла папку с делом Флинта и блокнот для записей.

– До скорого, мальчики, – сказала она, проходя мимо его стола.

– Ф-у-у-у! – выдохнул Кевин, когда она вышла из комнаты, и повернулся к Брайанту. – Не знаю, как ты, а меня все еще трясет после вчерашнего.

– Меня тоже, но мы сами напросились, – философски заметил сержант.

– Тем, что хотели ее защитить? – удивился его коллега.

– А она нам никто, чтобы ее защищать. Стейси – вполне компетентный офицер полиции, а не наша младшая сестренка.

Доусон открыл было рот, чтобы ответить, но потом закрыл его. Брайант был прав, но Кевин все равно не мог не думать о том, как Вуд сидит в одной комнате с этим куском дерьма.

– Так что, я теперь должен называть тебя босс, или как? – спросил он Брайанта.

– Да, и хорошо бы ты добавлял при этом мой полный титул: «исполняющий обязанности детектива-инспектора на самый короткий из возможных периодов времени, или до момента возвращения настоящего босса». Если ты не возражаешь.

Несмотря на свое раздражение, Доусон рассмеялся. Дополнительная власть не очень шла Брайанту. Это было не то положение, о котором он когда-либо мечтал или которое хотел бы занять. Так что от него можно пока отстать, хотя полностью забывать о подколках не стоит. Просто для поддержания тонуса.

Брайант вздохнул и достал телефон.

– Думаю, пора заняться поисками нашего любимого криминального…

– Она звонила боссу в полночь, – прервал его Кевин. – Ты что, действительно считаешь, что мы должны первым делом броситься к ней?

В это момент зазвонил его телефон.

Доусон посмотрел на экран и улыбнулся, увидев, что звонит «Ледышка»[71].

– Вот, стоит только помянуть дьявола, и он уже тут как тут, – сказал он, нажимая на кнопку соединения. – Фрост, а мы тут как раз говорили о вас.

– Время девать некуда?! – рявкнула в ответ репортер.

Кевин открыл рот, чтобы ответить, но она не дала ему сказать ни слова.

– Ведь это вы с Брайантом вот уже десять часов назад побывали на месте убийства моего коллеги на рельсах, или я ошибаюсь?

– Успокойтесь, Фрост. Мы просто…

– Если вы с такой скоростью работаете в отсутствие начальника, неудивительно, что Бабба…

– А что Бабба, Фрост? – заинтересовался Доусон.

– Да так, ничего! – огрызнулась женщина. – Я буду в «Косте»[72] на последнем этаже Мерри-Хилл еще двадцать минут. Предлагаю вам добраться сюда еще до того, как я покончу с кофе и блинчиками, а то вы, ребята, очень об этом пожалеете.

Она бросила трубку, и Кевин застонал в голос. Он и так с трудом переносил эту женщину даже в лучшие времена, а сейчас ее последние слова прозвучали как прямая угроза.

Глава 42

Выйдя из кабинета, Стейси с облегчением вздохнула. С одной стороны, ей было приятно, что босс поставила мужчин на место и обращалась с ней, как с офицером полиции, которым Вуд и была, а не как с запуганной темнокожей женщиной, за которую ее держал Доусон. И это доставило ей удовольствие. Констеблю уже приходилось присутствовать на допросах, но этот должен был стать первым, в котором она будет играть первую скрипку. Правда, вера и поддержка начальницы усилили чувство вины Стейси за то, что она честно не призналась в том, что продолжает заниматься самоубийством Джастина Рейнольдса. Особенно после реакции Стоун на то, что ее не поставили в известность о происшедшем с Баббой Джонсом.

Правда, Вуд никому ни в чем не солгала, но то, что она промолчала, тоже не давало ей покоя.

– Готовы? – спросила девушка сержанта Денни Радда. Из-за ранения колена этот сотрудник был временно прикован к канцелярскому столу, так что добровольно вызвался ей помочь.

Это был высокий, худой мужчина без малейших признаков чувства юмора с неподвижным выражением лица, которое никогда не менялось.

– Готов, – кивнул он и указал на комнату для допросов № 1.

Стейси нажала на дверную ручку и вошла в помещение.

Прости господи, но первое, что пришло ей в голову, была мысль, что сидящий там мужчина совсем не похож на расиста. А ведь она лучше многих знала, что расизм не рядится в униформу и не носит опознавательных знаков.

Хотя гораздо спокойнее было бы, если б ненависть и фанатизм имели хорошо отличимые признаки. Скинхеды с татуировками со свастикой и ругательствами, наколотыми на костяшках пальцев, – это одно, а вот образованные люди с гнилыми душами – совсем другое.

Неожиданно Стейси вспомнила фильмы «Борат» и «Четыре льва»[73]. В них ее привлекал юмор: серьезные вещи там провозглашались от имени малообразованных, глупых и невежественных героев.

Девушка положила папку на стол и заметила, что мужчина сухо ей улыбается. Как будто она пришла сюда для того, чтобы усугубить его положение.

– Я детектив-констебль Стейси Вуд, и я хотела бы задать вам несколько вопросов, – начала она.

– Каких вопросов? – отозвался арестованный. – Мне предъявили обвинения, я заплатил залог, и теперь меня должны выпустить.

– Сейчас как раз утрясаются формальности, связанные с вашим залогом. Мои же вопросы не связаны напрямую с угрозами, которые вы посылали семье Ковальски. Они касаются некоторых комментариев, которые вы сделали в беседе с моими коллегами, когда они вас арестовывали.

Гэри Флинт откинулся на стуле и ленивым жестом положил правую руку на спинку стоящего рядом стула.

– Ах, вот в чем дело… И что вы хотите узнать?

В глазах мужчины плясали веселые искры, которые вызвали у Стейси приступ тошноты. Как же ей хотелось, чтобы его оставили за решеткой! Но негодяй спокойно признал свою вину перед судьей, и его решили отпустить под залог до суда. К тому же Вуд полагала, что никакого суда не будет вообще. В тюрьмах не хватало места для настоящих преступников, не говоря уже о всяких психах с их угрозами.

– Жаль, что вам придется искать новое жилье, – заметила констебль, стараясь не реагировать на высокомерие Флинта. В определении суда говорилось о том, что он не имеет права приближаться к семье Ковальски ближе, чем на пятьсот метров.

Мужчина пожал плечами, и Стейси поняла, что ему на это наплевать. Дом он арендовал, так что переедет в новый.

– Так и так улица катится в тартарары, – с намеком произнес Гэри.

– Простите? – переспросила констебль.

– Слишком много новых семей, иностранных семей, – с нажимом заметил Флинт. – А вы сами откуда будете? – неожиданно спросил он.

– Из Дадли, – ответила Вуд.

– Нет, я хочу знать, откуда вы в действительности?

– Послушайте-ка… – подал голос сидящий рядом со Стейси сержант.

– Всё в порядке. – Девушка жестом заставила его замолчать и со значением повторила: – Я уже сказала – из Дадли.

В первые тридцать секунд после того, как она вошла в помещение, Стейси не была уверена, что босс поступила правильно, послав ее сюда. Но чем больше она смотрела на арестованного, тем более жалким он становился в ее глазах.

И она не собиралась сидеть здесь, как испуганная темнокожая женщина.

Внезапно констебль вспомнила свой первый день в начальной школе. Она была одной из первых, кто вбежал в класс и занял место за партой, и другие дети постарались сесть как можно дальше от нее. Тех, кто вошел позже, пытались направить к той парте, за которой она сидела в одиночестве. Стейси помнила, как покраснела, а ее восторг от школы мгновенно испарился.

Когда детям, пытавшимся усесться вдвоем на один стул, показали место рядом с ней, она почувствовала, как улыбается извиняющейся улыбкой за то, что их заставили пересесть.

И это был не единственный раз, когда ей приходилось извиняться за цвет своей кожи.

Но больше она этого делать не собиралась. Она – офицер полиции и детектив. И не самый плохой.

– Мистер Флинт, я понимаю, что ваши взгляды исключительно важны для вас, но меня они мало интересуют, и поэтому никак не будут влиять на нашу сегодняшнюю беседу. – Стейси даже удивилась тому, насколько твердо звучал ее голос. – А интересуют меня ваши слова о том, что кое-кто «влип гораздо хуже», которые вы произнесли в присутствии моих коллег. Что вы имели в виду?

Еще одно пожатие плечами.

– Да ничего особенного, – ответил Гэри.

– Я в этом сомневаюсь, мистер Флинт. Вы – не тот человек, который будет зря трепать языком.

– Ну, давайте представим себе, что некоторые люди не ограничатся простыми угрозами, чтобы объяснить свою точку зрения.

– Вы говорите о возможной волне насилия?

– Я вообще ни о чем не говорю, – Флинт подался к девушке через стол, – кроме того, что в мире сейчас существует масса ненависти, которая ищет, на что бы выплеснуться.

Стейси почувствовала, что ее всю переворачивает от его близости, но не пошевелилась.

– И больше я вам ничего не скажу, констебль. – Арестованный откинулся на спинку стула. – Кроме, пожалуй, того, что вам стоит поостеречься.

– Вы что, мне угрожаете, мистер Флинт? – уточнила Вуд, почувствовав внутри холодок.

– Совсем нет. Я вам просто советую.

Констебль слово в слово записала все, что он сказал, в блокнот.

В его словах явно был какой-то второй смысл.

Глава 43

Ким заняла место перед аудиторией. Она ничего не имела против того, чтобы Тревис продемонстрировал ей свое молчаливое неудовольствие тем, что не вышел из кабинета. Краем глаза Стоун видела, что он смотрит на экран компьютера, но его рука на мыши остается неподвижной.

Ее соперник внимательно слушал.

– Итак, – начала Ким, обращаясь ко всем присутствующим, – вчера мы с вами узнали, что семья Прис уже много лет не инспектировала землю Коули. Это очевидно. Принимая во внимание, что за помойная дыра этот участок, можно предположить, что шансы криминалистов обнаружить там хоть что-то, что связывало бы Коули со скелетами, в лучшем случае призрачные.

– И тем не менее мы нашли там вот это. – Инспектор прошла по рядам и раздала всем копии найденного листка бумаги.

Пять пар глаз хмуро посмотрели на текст – так же, как смотрели на него Стоун с Тревисом накануне.

– Не знаю, что мы можем из этого извлечь, но если кто-то… – продолжила Ким.

– Я… – предложил Пенн с последнего ряда.

Инспектор заметила, что сегодня на его головном уборе был другой рисунок – черно-белый горох.

– Я хочу попробовать, – сказал он.

– Ну что ж, вперед, – согласилась Ким. – Вчера вечером мы навестили в больнице мистера Коули-младшего, но все наши действия блокировались его сестрой. Правда, поскольку сейчас мисс Коули хочет быть во многих местах сразу, она не в состоянии вечно находиться у его постели. Может быть, нам стоит…

– А что, если я заеду к нему? – подала голос Линда.

Эта сотрудница была привлекательной молодой женщиной – лучшего кандидата, когда хочешь получить информацию от молодого человека, не найти.

– Но разве вы сейчас не работаете с информацией с камер наружного наблюдения по делу о попытке похищения и не занимаетесь вчерашним дорожным происшествием? – спросила ее Ким.

– Я займусь этим, пока ее нет, – предложил еще один подчиненный Тревиса, поднимая руку.

– Тогда спасибо, Льюис, – кивнула ему Ким. – Отличная идея, Линда. Его сестра все еще настаивает, что это был несчастный случай и что ее брат не может говорить.

Движением бровей Стоун показала, что она думает по этому поводу.

– Коль уж я буду в больнице, то заодно навещу мистера Дхинсу, – предложила Линда. – Вчера в одиннадцать вечера он все еще был без сознания. Кстати, тест на алкоголь ничего у водителя не выявил. Сейчас у свидетелей берутся показания, – добавила она. – Вскрытие женщины назначено на сегодня.

– Линда, а вы не сможете… – снова обратилась к ней Ким.

– Буду там, как только вернусь из больницы, – жизнерадостно подтвердила ее коллега.

Инспектор улыбнулась ей. Черт возьми, эта девочка – настоящая умничка!

Еще один полицейский, по фамилии Джонсон, нахмурившись, подался вперед.

– Если Линда будет в больнице, то, может быть, нам стоит побыть в доме Коули, пока техники там не закончили? Поддерживать давление и смотреть, что из этого получится?

– Будете волонтером? – поинтересовалась Ким.

Джонсон кивнул своей лысой головой, и Стоун почувствовала, как ее охватывает возбуждение.

– Ну что ж, полевые работы распределены, – улыбнулась она. – Эта семейка Коули что-то скрывает, и мы должны узнать, что именно. Они уже много лет не платят ренту Присам, и мне кажется, что мы должны раскопать о них как можно больше. Арендуют ли они еще какие-нибудь земли? Почему семейство Прис ведет себя по отношению к ним так терпимо? А кроме того, надо связаться с баллистиками и посмотреть, что им стало известно о пуле.

Гиббс поднял руку и взял на себя это задание.

– А еще я займусь вместе с Пенном «потеряшками», – предложил он. – Посмотрим, может быть, описание нашей жертвы совпадет с кем-то из них.

Ким удовлетворенно кивнула. Ее беседа с подчиненными Тома получилась двусторонней: каждый подзаряжался от своих коллег. Она почувствовала прилив энергии и надежду.

Только бы не растерять эту атмосферу!

Глава 44

– Какого черта она ждет нас на улице? – удивился Брайант, когда его коллега въехал на парковку.

– Может быть, вышла, чтобы немного охладиться? – пошутил Доусон.

Ответ они узнали, когда дожидавшаяся их женщина зажгла сигарету.

– А я и не знал, что вы курите, – заметил Брайант, вылезая из машины.

– Если вас самих чуть не убили, а вашего коллегу нашли мертвым, то закуришь даже после десятилетнего периода воздержания, – ответила Фрост.

Возле ее стола стояло только два стула серебристого цвета. На втором из них лежала дизайнерская сумка репортерши.

Брайант принес еще два стула от соседнего столика, когда стало понятно, что сумка так и останется лежать на сиденье возле своей владелицы.

– Давайте без деталей; скажите только, он сильно мучился? – спросила Трейси, сверля Брайанта взглядом.

Сержант готов был поклясться, что на ее слегка припухших веках были видны следы слез.

– Хорошо, без деталей, – мягко согласился он. Так ужас того, что предстало перед их глазами, не попадет в прессу. Да и Трейси совершенно ни к чему иметь перед глазами эту картину. Как и любому другому человеку.

– Есть какие-то наметки? – коротко спросила журналистка, пока Доусон, усаживаясь, скреб металлическими ножками стула по каменной плитке.

– Мы работаем над этим, Фрост, – ответил он.

– Тогда пошевелитесь, ладно? – сердито сказала женщина. – Он был хорошим мальчиком.

Брайант удивился эмоциям Трейси, которые она постаралась скрыть кашлем.

– Вы его хорошо знали? – спросил он.

– Работала вместе с ним уже несколько месяцев. Въедливый, как черт, и неплохо разбирался в людях, – сказала репортерша, глядя на Доусона.

– Себе на пользу, – отреагировал Брайант. Он все еще не мог простить этому парню того, как Бабба, сыграв на тщеславии Кевина, заставил его пойти против воли босса. – У него были враги?

Трейси покачала головой, после чего выпустила струйку дыма и загасила сигарету в пепельнице.

– Просто удивительно, как, несмотря на все наше очарование и остроумие, нас, репортеров, совсем не ценят окружающие. Но не думаю, чтобы кто-то жаждал отрезать ему голову.

Значит, она знает, как умер Бабба. Брайант решил не выяснять, откуда ей это известно.

– А вы уже говорили с его сожителем? – раздраженно поинтересовалась журналистка.

– С сожителем? – переспросил Кевин, посмотрев на Брайанта. Тот пожал плечами. Сам он никогда не встречался с погибшим репортером лично.

– Ты не прикидываешься, Доусон? – Вид у Трейси стал еще более недоверчивый. – Разве рубахи не выдавали его с головой?

– Честно говоря, Фрост, я никогда не сужу о сексуальной ориентации человека по цвету его рубашек, – проворчал Кевин.

Журналистка покачала головой, а потом достала из сумки, которая лежала на стуле возле нее, блокнот и стала что-то писать. Через мгновение она вырвала из него листок.

– Его зовут Найджел, а найдете вы его вот здесь.

– «Нексус»[74]? – с удивлением прочел Доусон.

– Это новый клуб, который открывается на следующей неделе рядом с окружной дорогой в Сторбридже, – объяснила Трейси. – Он там директор.

– И у них это было серьезно? – уточнил Брайант.

– Они были вместе почти месяц, так что их уже можно считать супружеской парой, – пояснила журналистка.

– А Бабба работал над чем-нибудь опасным? – обратился к ней Брайант.

Фрост покраснела и отрицательно покачала головой.

– А может быть, ответите поподробнее? – не отставал сержант.

– Нет, – ответила Трейси и протянула руку за сумкой.

– Послушайте, Фрост, – сказал Доусон, наклоняясь к ней, – вы уже намекали на что-то по телефону. Такое впечатление, что он действительно над чем-то работал. Что же он исследовал?

– Вас, ребята, – ответила журналистка.

– Нас? – переспросил Брайант, взглянув на своего коллегу.

– Вот только не надо задаваться! Речь идет не о вас двоих конкретно, а об отношении полиции к гражданам в целом. Он исследовал вероятность того, что многие не очень серьезные происшествия не получают того внимания, которого заслуживают.

– Не понял, – заметил Брайант.

– Давайте тогда начистоту – для вас, ребята, существуют преступления лакомые и не очень. Все, что связано со словами «убийство», «насилие» или «изнасилование», немедленно занимает первые строчки в списке ваших дел. А все остальное откладывается в долгий ящик.

Брайант начал было отрицательно качать головой, но Трейси подняла руку.

– Мы в этом никогда с вами не согласимся, но Баббу интересовало даже не это. У него было ощущение, что некоторые заявления даже не попадают к вам на столы, что их блокируют еще на стадии подачи, особенно те, в которых говорится о преступлениях, относящихся к социальным.

– Да ладно вам, Фрост, – заметил Брайант. – И вы, и я, мы оба знаем, что от понятия «социально значимые преступления» отказались лет пять назад.

– Ха-ха! – саркастически усмехнулась журналистка. – А вы проверьте последние документы, в которых утверждается, что квартирные кражи, воровство из машин и ограбления все еще являются социально значимыми преступлениями. И если о них перестали говорить наверху, это совсем не значит, что работа низовых подразделений не оценивается именно по снижению их количества.

Брайант яростно затряс головой.

– Я недавно писала о магазинной краже, – продолжила Трейси. – Двадцативосьмилетнего недоросля арестовали за кражу седла барашка из магазина «Асда»[75]. Его увидели на камере видеонаблюдения и взяли с поличным. А когда этого типа обыскивали, его сумка оказалась набита товаром, украденным из семи других магазинов. И как вы думаете, сколько обвинений ему предъявили?

Сержант уже догадался, каков будет ответ на этот вопрос.

– Всего одно, Брайант. Только украденное мясо, чтобы не увеличивать количество деяний. Для статистики он совершил всего одно преступление, хотя и воровал в восьми разных местах. – Журналистка сделала паузу. – Так вот, я думаю, что наш Бабба на что-то вышел.

– И вы его в этом поддерживали? – уточнил Доусон. – А я-то все надеялся, что у вас стали иногда появляться проблески совести после того, как вас чуть было реально не убили – чего, кстати, не произошло лишь благодаря нашему вмешательству.

Брайант невольно вздрогнул, вспомнив, насколько близка была Трейси Фрост к тому, чтобы ее убил псих, решивший отомстить за свои детские обиды. Если б Ким так упрямо не верила в то, что журналистку похитили, когда все в этом сомневались, Трейси не сидела бы сейчас перед ними.

– Не смей попрекать меня этим, Доусон! – вспыхнула репортер. – Твой босс спасла мне жизнь и за это получила высокую оценку начальства и уважение с моей стороны. Но если ты считаешь, что это касается и всей полиции Западного Мидленда, то ты глубоко ошибаешься.

– Итак, он работал над… – вмешался в разговор Брайант.

Фрост отвернулась от Доусона и кивнула в сторону его напарника.

– Честно говоря, все выглядело так, будто из этого может что-то получиться. А сама идея, по-моему, у него появилась после того, как он поговорил с Айшей Гупта.

– Кто, черт побери, такая эта Айша Гупта? – не выдержал Кевин.

– Боже, ребята, – покачала головой Фрост, – а ведь вы – живой пример того, что Бабба был прав!

Детективы молча уставились на нее в ожидании продолжения.

Журналистка закатила глаза и зажгла еще одну сигарету.

– Айша Гупта – это семнадцатилетняя индийская девочка из Холлитри. На прошлой неделе на нее напал какой-то извращенец, и она подала заявление в полицию. Нельзя сказать, что там ее встретили с распростертыми объятиями.

– Ей нанесли телесные повреждения? – уточнил Доусон.

Трейси покачала головой и выпустила кольцо дыма.

– Ее что, трогали не за те места? – стал допытываться Кевин.

– Не думаю, – ответила Трейси.

– Тогда что сделал этот извращенец? – спросил окончательно запутавшийся Брайант.

– Он заставил ее лечь на землю, достал телефон и велел закрыть глаза.

Глава 45

Всю дорогу до больницы Тревис что-то писал в своем блокноте. Он закрыл его только когда Стоун выключила зажигание. Некоторое время она ждала, что он сделает дальше. Ей было очевидно, что все, чего они достигли накануне, пошло псу под хвост.

Том продолжал смотреть прямо перед собой.

– А тебе никогда не приходит в голову мысль, что иногда ты можешь ошибаться? – неожиданно спросил он.

– Очень редко, – ответила его напарница, на мгновение задумавшись.

Если б они развили или хотя бы поддержали на том же уровне, что и вчера, ту хрупкую гармонию, которая возникла между ними, Стоун могла бы рискнуть и сказать правду. Но сейчас она будет продолжать играть предложенную ей роль.

– Но ведь ты иногда действительно ошибаешься, знаешь? – задал ее попутчик новый вопрос.

– Я что, сделала что-то не то на брифинге? – спросила женщина, как бы защищаясь.

– Нет, я думаю, что брифинг прошел хорошо.

Услышав это, Ким потеряла дар речи.

Том отстегнул свой ремень безопасности и посмотрел на нее.

– Просто хочу сказать, что иногда ты ошибаешься, а люди от этого страдают.

– Тревис, какого черта ты… – начала было Ким, но замолчала, когда ее коллега захлопнул пассажирскую дверь прямо у нее перед носом.

Стоун пулей выскочила из машины и уставилась на него через крышу.

– Тревис, и что все это должно означать?! – рявкнула она. Том может хотеть общаться с ней, а может не хотеть, но то, как он достает ее своими маловразумительными комментариями, способно вывести из себя кого угодно.

– Хочешь – подумай об этом, а хочешь – забудь. Больше я ничего не скажу, – заявил Том.

Если он и дальше собирается изъясняться короткими зашифрованными фразами, то действительно пусть лучше помолчит.

Они молча прошли по холлам больницы. Ким распахнула дверь в морг и поприветствовала доктора Эй.

– Рада видеть вас, инспектор. И вас, и сержанта, – сказала археолог светским тоном, и Тревис скривился. Стоун знала, что ничего смешного во всем этом нет, но все-таки не могла не засмеяться.

Глядя, как Эй надевает пару голубых перчаток, детектив заметила ее свежий маникюр. Ногти были покрашены через один в золотой и красный цвета. Можно только догадываться, подумалось Ким, как снимает стресс женщина, которая днем разбирает кости трупов, а по вечерам красит себе ногти.

– Инспектор, думаю, что вы окончательно в меня влюбитесь, когда увидите вот это, – сказала доктор, потягивая Стоун лист бумаги с наклеенной на него фотографией.

Внизу виднелись какие-то размеры.

На фото, приклеенном в самом центре листа, была изображена пуля.

– Из раскопа? – уточнила детектив.

Доктор Эй кивнула.

– А она здесь? – поинтересовалась Ким.

– Нет, у баллистиков, – ответила археолог.

– Неужели вы отдали им самые сливки? – попытался съязвить Тревис.

– Да, потому что это было совершенно логично, – отрезала македонка.

Том прикусил язык.

– Марина с самого начала считала, что это пуля, но я не хотела говорить вам до тех пор, пока полностью не очищу ее, – добавила археолог.

Ким не могла сдержать волнения. Баллистики смогут определить, из чего сделана пуля. Некоторые из них делали из мягкого металла, такого как свинец, – они были рассчитаны на то, чтобы расплющиться при попадании в цель. Другие изготавливали из стали – с тем, чтобы они глубже проникали в более твердую мишень.

Любая информация может помочь специалистам установить приблизительный возраст пули. Более новые делались из таких материалов, как алюминий, висмут, бронза, медь, пластик, резина, сталь, олово и даже вольфрам.

– А еще у меня есть кое-какая информация о нашей первой жертве, – продолжила археолог, подходя к каталке № 1. Стоун заметила, что два других скелета стали полнее, а рядом стоит коробка с еще не разобранными костями. – Мне кажется, что этот джентльмен принадлежал к негроидной расе.

Инспектор знала, что, по антропологической классификации, всего существует три расы – две другие назывались европеоиды и монголоиды. Раньше термином «монголоид» обозначались все жители азиатского континента, но со временем это слово превратилось в вызывающее тошноту оскорбление.

– Видите, вот здесь? – Доктор Эй использовала карандаш вместо указки. – Лоб высокий и прямой. Лицо тоже прямое, с треугольными глазницами.

Ким видела лишь значительное различие между черепами на каталках № 1 и № 2.

– Кроме того, у негроидов более длинные руки и ноги, а их бедренные кости прямее, – добавила археолог.

Детектив поверила ей на слово.

– У людей, родившихся от смешанных браков, эти признаки не так выражены, но здесь они видны хорошо.

Стоун взглянула на Тревиса, который на этот раз не записывал такие подробности. Она была благодарна доктору Эй за информацию. Это позволит сократить круг изучаемых пропавших людей.

Ким прошла в изножье двух каталок, на которых лежали кости, принадлежащие другим скелетам.

– О новых жертвах ничего больше не слышно? – спросила она с надеждой в голосе.

– Думаю, что мы ограничимся тремя, – предположила македонка.

Стоун задержалась возле каталки № 3. Она наклонилась и внимательно посмотрела на малую берцовую кость. Более тонкая нижняя ножная кость лежала возле большой берцовой, но между поверхностями двух берцовых костей была большая разница. Большая берцовая была гладкой и ровной, тогда как малую по всей длине покрывали оспины и канавки.

– А что это за отметины? – спросила Ким, указывая на них.

Доктор Эй закатила глаза, как хорошая драматическая актриса.

– Дальнейшее их исследование относится к списку из тех семнадцати дел, которые я еще должна сделать, инспектор, – ответила она.

Детектив не стала обращать внимания на подколку и улыбнулась.

– Все, что вы нам расскажете, будет воспринято с благодарностью.

– А после того, как я закончу здесь, вы предлагаете мне пойти и раскрыть за вас это преступление? – поинтересовалась археолог, уперев руки в боки.

– Ради бога; а я пока займусь тем, что закончу складывать ваши пазлы.

– Инспектор, вам лучше убраться отсюда, прежде чем я… – Губы доктора задрожали.

– Ухожу, ухожу, – сказала Ким, направляясь к двери.

Тревис уже был на телефоне, сообщая членам своей команды последние новости.

– Как только эта женщина, черт бы ее побрал, смогла получить эту работу? – спросил он, закончив разговор.

– Она очень умна, образованна, предана своей работе и чертовски хороша в том, что делает, – пояснила его коллега.

– А кроме того, у нее начисто отсутствует врачебный такт.

– Ее клиенты на это не слишком жалуются, – сухо парировала Стоун, – но коль уж ты заговорил о ее врачебном такте, Том, я тебе кое-что расскажу. Однажды она была дежурным криминалистом при обследовании тела девятилетнего мальчика, которое нашли на территории одного архитектурного памятника в Ромсли. Его нашли поздно ночью, как раз накануне Нового года, так что выкопать его не было никакой возможности аж до следующего утра.

Ким помолчала, вспоминая события четырехлетней давности, а потом продолжила:

– Когда я уехала в одиннадцать вечера, доктор Эй оставалась на месте. Я вернулась в семь утра, и нате вам – она все еще была возле тела, вместе со своим спальным мешком и фляжкой куриного бульона.

Казалось, этот рассказ не произвел на Тома никакого впечатления. Стоун покачала головой. Наверное, подумала она, такому сухарю, как он, трудно понять, что доктор Эй просто не могла оставить мальчика одного, живого или мертвого.

– Думаю, нам надо ехать прямо в участок, – тяжело вздохнула Ким. – Пенну и Гибсону будет слишком сложно в одиночку разыскать нужного нам человека среди всех темнокожих мужчин-«потеряшек» за последние тридцать лет.

Тревис согласно кивнул, но по пути к машине заглянул в приемное отделение. Его спутница поняла, в чем дело, и остановилась.

– Хочешь проведать его?

Трудно просто так взять и забыть человека, которому ты спас жизнь. И то, что этим дорожным происшествием занимаются другие люди, не поможет Тому быстро забыть лицо пострадавшего.

– Он в интенсивной терапии, – покачал головой Тревис. – На приборах жизнеобеспечения.

Ким кивнула, и они двинулись дальше.

– Знаешь, а я бы не удивилась, если б ты… – начала Стоун, но замолчала, услышав звонок телефона своего коллеги.

Некоторое время тот внимательно слушал, что ему говорили, а потом поставил ногу на бачок для мусора, ловко раскрыл свою кожаную папку и, придерживая ее одной рукой, стал записывать.

– Отличная работа, Пенн, – сказал детектив, заканчивая разговор. – Возвращаться не имеет смысла, – повернулся он к напарнице, стараясь скрыть чувство гордости. – Нашу первую жертву идентифицировали.

Стоун была под впечатлением. Наконец-то у жертвы появится имя!

Глава 46

18 октября 1989 года

Джейкоба Джеймса разбудило сопение, доносившееся из другого конца комнаты.

Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы, пробившись сквозь серую пелену, окутавшую его сознание, понять, что все это не ночной кошмар. Он все еще лежал голым, связанным и замерзшим в непроницаемо темной комнате.

Где-то справа от него раздавались всхлипывания.

В комнате вместе с ним был кто-то еще.

– Эй! – робко произнес Джейкоб.

В правом углу раздался удивленный вскрик. Он понял, что голос был женским, но не смог разобрать, была ли это взрослая женщина или девочка.

– Прошу вас, не бойтесь, – сказал он самым мягким голосом, на какой только был способен. Ему хотелось сразу же убедить эту женщину, что ей нечего его бояться.

– Х… хорошо, – робко ответила незнакомка.

– Как тебя зовут, детка? – спросил Джеймс.

– Д… Дебора, Дебора А… Абрамович, – последовал ответ.

Интересно, подумал Джейкоб, это от страха ее голос звучит так молодо? Хорошо бы…

– Сколько тебе лет, Дебора? – спросил он.

– С… семнадцать, – заикаясь, ответила девушка.

– Тебя тоже похитили? – уточнил мужчина.

– Н… наверное. Помню, как я вышла из…

– Школы? – подсказал Джейкоб.

– Нет-нет. Из синагоги. У меня был библиотечный день в колледже и… Боже… скажите же мне, что происходит! Умоляю вас… – По голосу Деборы было слышно, что она в панике.

– Меня зовут Джейкоб, – представился мужчина. – И меня тоже захватили. Не знаю, сколько я уже здесь. Тебе ничего не давали попить?

– Нет. Они вытащили меня из фургона и бросили сюда. Я не видела…

Значит, похитители не успели напичкать ее наркотиками.

– А по дороге ты была в сознании? – уточнил Джеймс. Самого его незнакомцы вырубили, а в девочке они, наверное, не видели никакой реальной угрозы.

– Д… да, – ответила Дебора.

Джейкоб подумал, сможет ли она сообщить ему хоть что-то, чтобы он смог понять, сколько времени здесь находится.

– Дебора, ты можешь сказать, во сколько тебя захватили? – спросил он.

– Я вышла из синагоги около двух. Прошу вас, скажите, что они собираются с нами делать?

Джеймс закрыл глаза и покачал головой. Он сам хотел бы это знать.

А знал он только одно – его захватили около шести вечера, так что с того момента прошло уже около двадцати четырех часов. Адажио уже наверняка беспокоится. Она, конечно, поднимет тревогу, но что она сможет рассказать? Дочь даже не знает, что он собирался купить рыбу с жареным картофелем…

Его сердце разрывалось от беспомощности.

– А ты не слышала, они ничего не говорили, пока ты была в фургоне? – осторожно продолжил Джеймс свои расспросы.

– Нет… хотя… нет, я слышала только слово «закуска», но они просто говорили о еде, – сказала девушка и заплакала. – Как бы я хотела знать, в чем я виновата… Зачем мы им нужны? – слышалось сквозь рыдания.

Джеймс очень хотел приблизиться к ней, но его собственная нагота не позволила ему обнять и успокоить девочку. В том, что он голым подвинется к этой испуганной бедняжке, было что-то непристойное.

По ее голосу он определил, что их разделяют около пятнадцати футов, и все-таки стал двигаться в ее сторону.

– Вытяни руку, – попросил Джейкоб.

Дебора подвинулась влево, и он протянул к ней свои связанные руки. В темноте он ощупал все кругом.

И вздрогнул, почувствовав в своих руках ее маленькую, мягкую ручку.

Адажио, его красавица Адажио…

Пока Джейкоб размышлял, увидит ли снова свою дочь, из угла глаза у него выкатилась слеза, покатившаяся вниз по щеке.

– Все хорошо, Дебора. Все будет в порядке… – успокаивающе произнес мужчина.

Джейкоб погладил руку девушки своим большим пальцем, как он проделывал это много раз со своей дочерью. Рыдания стали стихать.

Как же быстро установилась связь между ним и этой девушкой, которую он, скорее всего, никогда не видел! И все благодаря этим мерзавцам, которые хотели лишить их обоих жизни…

Так они и сидели в этой приязненной тишине, пока в замке не повернулся ключ.

– Джейкоб… – прошептала девочка. Это единственное слово говорило о том, что она в панике.

Пленник сжал ее руку и увидел, как в небольшом помещении зажглись два фонаря.

– Хватайте ее, – велел чей-то голос.

– Нет! – крикнул Джейкоб, неуклюже поднимаясь на ноги. Его организм все еще боролся с действием наркотиков, которые ему дали, а связанные руки ограничивали его движения.

Джеймс бросился прямо на свет фонаря, не будучи уверенным, чего он хочет этим достичь, но чувствуя, что обязан попытаться остановить похитителей. Он даже представить себе не мог, что они с сделают с Деборой.

– Твою мать! Он меня уже достал, – сказал один из голосов.

Джейкоб почувствовал, как его толкнули на пол.

– Не торопись так выбраться отсюда, приятель. Твое время тоже скоро настанет, – сказали ему.

Закрывшаяся дверь отсекла голоса, но перед этим Джеймс успел услышать крики и мольбы Деборы, которые затихали вдали. От отчаяния, что он не в состоянии защитить ее, мужчина ударил в стену своими связанными руками.

– Будьте вы прокляты, гребаные ублюдки! – крикнул он в темноту.

Глава 47

Неожиданно Стейси почувствовала острое желание закрыть дверь офиса. Открытый компьютер Джастина стоял справа от нее. Кто-нибудь мог подойти и подсмотреть, что она делает, а констебль все еще ощущала себя так, будто делала что-то нехорошее.

В сотый раз она спросила себя, почему просто не сказала боссу, что хочет немного покопаться в обстоятельствах самоубийства Джастина Рейнольдса? Но девушка заранее знала ответ – и если б начальница сказала «нет», ей не оставалось бы ничего другого, как прекратить раскопки. А так – она вроде как ничего не делает против воли Ким. Этим она себя успокаивала.

На экране компьютера Стейси видела, что у Джастина были иконки практически всех возможных социальных сетей, включая «Снэпчат» и «Пинтерест»[76]. Но ее интересовал «Фейсбук». Это все еще была наиболее используемая социальная сеть, так что люди вели себя в ней, как в собственной гостиной или спальне, и спокойно выкладывали всю свою жизнь там, где, как они полагали, находится их личное пространство.

На странице Джастина светилось сообщение о том, что ему поступило почти двести комментариев. Вуд открыла приложение и стала просматривать их. Большинство из них поступило после понедельника. Дня, когда он умер.

В самых первых говорилось о том, что авторы не верят в его смерть, в более поздних высказывались соболезнования и посылались открытки «Мир праху твоему». Ни одна из этих открыток не появилась на ленте новостей Джастина из-за настроек его компьютера. Стейси пользовалась такими же фильтрами на своей собственной страничке. Ей никогда не нравилось, что люди могут послать ей изображение, которое автоматически появится на ее ленте новостей. Особенно после того, как ей прислали ее далеко не лестное фото, на котором она была изображена пьяной во время гулянки по поводу празднования двадцать первого дня рождения ее кузена.

Было ясно, что Джастин относился к этому точно так же.

Стейси нажала на значок почты.

Последнее послание, пришедшее юноше, было от человека по имени Флода. Без фамилии – просто Флода. Констебль нахмурилась. Что это еще за имя такое?

Вуд подумала было продолжить переписку, но быстро поняла, что этот Флода вполне может поехать крышей, если ему придет письмо от мертвого друга. С другой стороны, сама она точно не отказалась бы пообщаться с последним человеком, с которым Джастин общался перед смертью.

Стейси включила свой собственный телефон и послала запрос на добавление Флоды в друзья со своего собственного аккаунта в «Фейсбуке». Если она получит ответ, то объяснит, кто она такая, и узнает, что он сможет рассказать ей о Джастине и о том состоянии, в котором парень находился в последние несколько дней перед смертью.

Стейси уже была готова закрыть почтовый ящик Джастина, когда ее внимание обратилось на более раннее послание. А потом на еще одно…

Девушка стала просматривать всю почту – и нахмурилась еще больше.

Целая россыпь посланий, от которых за версту разит неприязнью, да еще и в сопровождении злых «имодзи»[77]. В некоторых письмах стояли просто три буквы: «ЧМО». Просмотрев почту, Стейси насчитала около семидесяти посланий, которые оскорбляли Джастина и состояли, как правило, всего из одного ругательного слова. Эта травля продолжалась много недель перед его самоубийством. Ни на одно из писем Рейнольдс не ответил – он их даже не открывал. За исключением письма от девушки по имени Кирсти Литтлджон.

Вуд тоже открыла его. В отличие от других посланий, в этом было требование объясниться и слезная просьба ответить. Скорее всего, писала бывшая любимая девушка, подумала констебль.

Она вернулась к последнему и единственному письму, на которое парень ответил, и, открыв его, погрузилась в переписку.

«Придешь 19-го?» – спрашивал Флода.

«Обязательно. Никак не дождусь», – ответил Джастин.

«Ты знаешь, что для того чтобы войти нужна фотография?»

«Конечно, без проблем».

«Мы встретимся?» – Этот вопрос Джастин задал в отдельном письме.

И на этот вопрос так никто и не ответил.

Стейси поняла, что ей просто необходимо поговорить с этим Флодой. Судя по всему, он был последним человеком, с которым Рейнольдс общался перед смертью.

Теперь ей ничего не оставалось делать, как ждать. Она могла бы послать письмо Флоде со своего собственного аккаунта, но оно бы автоматически попало в другую папку и пылилось бы там до скончания века.

Вуд кликнула по ленте новостей Джастина. Может быть, из нее удастся узнать что-то новое? Возможно, станет понятно, по какой причине так много людей посылали ему оскорбительные письма…

Констебль стала читать новости, и внутри у нее все похолодело.

Она не могла оторвать глаз от экрана и опустила глаза, только когда пикнул ее телефон.

Ей пришло извещение.

Флода прислал отказ.

Глава 48

Наконец, Ким заметила дом, который искала. Небольшой бутик располагался между лавкой зеленщика и крохотной кофейней.

– Чтоб я так жил! – сказал Тревис, когда они подошли к лавке, полной ярко раскрашенной одежды и аксессуаров.

Стоун всегда нравилась атмосфера Хэндсворта, который был расположен к северо-западу от центра Бирмингема. Здесь собрались все афрокарибские жители этого района, которые появились в городе после Второй мировой войны из-за возросшей потребности в квалифицированных и неквалифицированных рабочих руках. Но с шестидесятых годов прошлого века район сильно страдал от столкновений на расовой почве, и многочисленные массовые беспорядки серьезно подорвали его репутацию. Однако, несмотря на все это, праздники и парады в Бирмингеме всегда были гимнами жизни и радости.

Прежде чем открыть дверь, Ким глубоко вздохнула.

Старомодный звонок звякнул у нее над головой, сообщив об их с Томом приходе. Буйство ярких красок продолжалось и в магазине, где одежда была искусно разложена так, чтобы было видно каждое отдельное платье, лежащее абсолютно самостоятельно. В магазине висели традиционные ямайские платья, юбки и блузки, в основном сделанные из набивного ситца. Во многих экземплярах преобладали зеленый, желтый и черный – цвета национального флага, а в некоторых появлялись также мазки ярко-красного. Ким ненавидела маленькие магазины, владельцы которых пытались занять каждый дюйм свободного пространства по принципу: «Захотите – наверняка наткнетесь на что-нибудь интересное». В этом же магазине платья как бы говорили: «Наслаждайтесь нашим видом».

Инспектор подошла к тому месту, где стояла касса – она была расположена почти в середине магазинчика.

Женщина, которой на вид было около сорока, улыбнулась ей доброжелательной улыбкой. Она была одета в одно из разноцветных платьев, которые виднелись в витрине, с традиционным шарфом на голове.

В ее глазах мелькнула тревога, когда за спиной Ким она увидела Тревиса.

– Адажио Джеймс? – спросила Стоун, доставая свой знак.

Продавщица заправила свои распрямленные волосы цвета воронового крыла за уши, обнажив сережку-гвоздик в мочке уха.

– В прошлом. Теперь я Адажио Самнер, – ответила она, показав левую руку[78].

– Вы – дочь Джейкоба Джеймса?

Женщина медленно кивнула.

– Здесь есть кто-нибудь еще? – спросила детектив. Им было необходимо, чтобы Адажио ни на что не отвлекалась.

Миссис Самнер отрицательно покачала головой.

– И никого не будет в течение часа или около того, – добавила она.

– Нам действительно надо поговорить с вами – и сделать это так, чтобы нам никто не мешал, – сказала Ким, поглядывая на входную дверь.

– Вы его нашли? – негромко спросила продавщица.

Инспектор опять посмотрела на дверь. Она не хотела начинать беседу, пока существовала вероятность, что в магазин могут зайти покупатели.

Миссис Самнер обошла вокруг стола – за спиной у нее оказался экран камеры наружного наблюдения.

Она повесила на дверь табличку с надписью «Закрыто» и задвинула нижний засов.

– Прошу вас, пойдемте со мной, – пригласила женщина полицейских, направляясь в конец магазина.

Стоун прошла за ней мимо ряда примерочных к двери с надписью «Посторонним вход воспрещен» и оказалась в крохотной, но уютной комнате для отдыха. В ней стоял квадратный стол. Все трое уселись вокруг него.

Адажио сплела перед собой пальцы.

– Вы его нашли? – повторила она свой вопрос, пристально глядя на Ким.

– Возможно, – ответила инспектор, – но сначала мы должны задать вам несколько вопросов.

Женщина поставила локти на стол, как будто пыталась усесться покрепче перед ударом.

Она кивнула.

– У вашего отца были какие-нибудь повреждения костей? – спросила Стоун.

Доктор Эй обнаружила два таких повреждения, которые могли подтвердить правильность идентификации.

– Например, левая рука? – продолжила Ким.

– Была сломана во время футбольного матча, когда ему было лет двадцать, – подхватила Адажио. – Я как раз только что родилась.

Задавая второй вопрос, детектив почувствовала, как в ней растет возбуждение, смешанное с ужасом.

– Поврежденное колено? – спросила она, хотя теперь уже знала ответ на свой вопрос.

– Несчастный случай на работе в конце восьмидесятых, – подтвердила хозяйка магазина.

– Можете назвать точную дату, когда пропал ваш отец, миссис Самнер?

– Семнадцатого октября восемьдесят девятого года.

– О его пропаже заявили вы?

– Мы жили только вдвоем, офицер, – негромко пояснила Адажио. – Отец приехал сюда с Ямайки в пятидесятые годы. В те годы с работой было напряженно, а у него не было никакой профессии. Но он нашел работу в типографии и старательно там трудился. Там же он встретил мою мать. Они поженились, и в шестьдесят седьмом появилась я.

Гладкая кожа на лице женщины не позволяла дать ей больше сорока лет.

– В семьдесят седьмом мама умерла от лейкемии. В тот день на улице был карнавал, – продолжила миссис Самнер.

– Карнавал? – переспросил Тревис.

– Юбилей королевы, – пояснила хозяйка. – Так что мы остались вдвоем с папой. Он продолжал работать в типографии. Ни разу в жизни не брал больничный. – В голосе Адажио прозвучали нотки гордости. – И работал до того момента, как в восемьдесят пятом типография закрылась. После этого он перешел с тяжелой физической работы на временную – никак не мог найти ничего постоянного.

– А что происходило в то время, когда он исчез? – поинтересовалась детектив. – Какие-то сложности? Проблемы?

– О чем вы? – спросила продавщица, нахмурившись.

– Нам необходимо понять, что произошло перед его исчезновением, прежде чем…

– Вы его нашли, правда? – вместо ответа спросила Адажио. – Ваши вопросы это подтверждают, иначе бы вы давно ушли.

Как и многие родственники пропавших людей, эта женщина продолжала верить, что ее отец все еще жив и просто бродит где-то далеко-далеко. Грань между надеждой и разочарованием всегда очень тонка.

– Мы так полагаем, миссис Самнер, – честно ответила Стоун. Дочь Джейкоба Джеймса и так уже слишком долго ждала, а Ким была почти уверена, что говорят они об одном и том же человеке.

На глаза миссис Адажио навернулись слезы, но она сморгнула их.

– Честно говоря, я уже и не надеялась, – призналась женщина. – Столько лет прошло… С каждым проходящим годом я старалась сохранить надежду, но знала, что он не может так долго жить без меня. Мы с ним были очень близки.

Ким понимающе кивнула.

– Как это произошло? – нетвердым голосом задала вопрос хозяйка магазина.

Было ясно, что она хочет узнать подробности и в то же время не хочет о них слышать.

– Что именно? – уточнил Тревис.

– Ну, как он убил себя? – спросила миссис Самнер таким тоном, словно это было совершенно очевидно.

– А почему вы думаете, что ваш отец покончил с собой? – поинтересовалась Ким.

– Потому что я уверена, что он ушел по собственной воле. Он был в депрессии – не мог найти работу. Ситуация была ужасная, и все-таки он каждый день отправлялся на ее поиски. Я каждый день задаю себе вопрос – могла ли я что-то для него сделать? Как я могла предотвратить это? В чем я его предала?

Эти слова застали Стоун врасплох. Сидящая перед ней женщина вот уже более двадцати лет пытается смириться с тем, что ее отец покинул ее и совершил самоубийство. А теперь придется посыпать солью ее вновь открывшуюся рану.

– Миссис Самнер, я… – начала было детектив.

– Адажио, – прервала ее женщина. – Зовите меня Адажио.

– Хорошо, Адажио, – голос Ким был мягок, – ваш отец не совершал самоубийства. Он оставил вас не по своей воле, и вы ничего не могли с этим поделать.

Дочь Джейкоба стала медленно покачивать головой из стороны в сторону, словно пытаясь избавиться от всех вопросов, сожалений и чувства вины, которые накопились у нее в душе за двадцать семь лет.

– Я не понимаю, – сказала она, облизывая губы. – Это что, был несчастный случай?

Стоун покачала головой.

– Это был не несчастный случай, Адажио. Мне очень жаль, но ваш отец был убит.

Тревис успел подхватить хозяйку магазина прежде, чем она упала на пол.

Глава 49

– Я понимаю, что для вас это, должно быть, абсолютный шок, – сказала Ким после того, как Адажио сделала пару глотков воды.

Быстрая реакция Тревиса не позволила этой женщине неловко свалиться на пол. Он крепко держал ее до тех пор, пока она не пришла в себя.

– Знаю, что все так говорят, но мой отец действительно и мухи не обидел бы, – сказала женщина. – Он был спокойным, непритязательным и очень добрым человеком. Говорил негромко, никогда не раздражался и не страдал стрессами. Поверьте мне, я сама убедилась в этом, когда была тинейджером. Он всегда уходил от любых споров. Ненавидел конфликты в любых их проявлениях.

– А вы можете вспомнить хоть что-то о днях, предшествовавших его исчезновению? – повторила свой вопрос Стоун.

– Накануне исчезновения он занимался поисками работы, – покачала головой Адажио. – И наткнулся на «босса», как он все еще называл его.

– На босса? – переспросил Тревис.

– Ну да. На того человека, у которого он работал, когда поранил колено. Па сказал, что ему тогда предложили пять сотен, чтобы он забрал свой иск, – пояснила Самнер, вспоминая прошедшее. – Он вежливо отказался от этого предложения. Его адвокат велел ему избегать контактов с его старым работодателем. Самое грустное то, что если б тот босс предложил отцу вернуться на работу, он, скорее всего, согласился бы, хотя в его травме был виноват именно этот человек.

– Минуточку, Адажио, ваш отец что, судился с компанией, на которую работал? – уточнила инспектор.

– Компания – это слишком громко сказано, – качнула головой миссис Самнер, – но – да, это была их халатность. Ему дали сломанную лестницу, чтобы забраться на крышу коровника, он упал и сильно повредил колено.

– На крышу коровника? – повторила Ким, быстро взглянув на Тома.

– Ну да. Отец работал на ферме.

– И как же звали этого босса? – спросила Стоун, борясь с охватывающим ее ужасом.

– Ну уж этого-то я никогда не забуду! Босса звали мистер Коули.

Глава 50

– Брайант, а тебе не кажется, что нам лучше отправиться в «Нексус»? – спросил Доусон, жалея, что передал своему коллеге ключи от машины. Если б он сейчас работал сам по себе, то не повелся бы на этот рассказ Фрост и уже ехал бы в Сторбридж, чтобы побеседовать с другом Баббы. А сейчас им придется разговаривать с девчонкой, которой не причинили никакого физического вреда, вместо того чтобы допрашивать партнера человека, которому отрезали голову. Брайант явно попутал приоритеты.

– Да мы всего в двух минутах езды от этого места! И делу это вовсе не помешает, если мы перекинемся с ней парой слов, – возразил Брайант, выходя из торгового центра. – Тебе не кажется странным, что этот разговор о закрытых глазах возникает уже во второй раз?

– Простое совпадение, – пробормотал Доусон, когда его напарник повернул в Холлитри.

То, что Кевин не появлялся здесь с той самой ночи, не имело никакого значения.

Сержант почувствовал легкую дрожь, когда Брайант углубился почти в самый центр микрорайона. Муниципальные дома, построенные по его периметру, выглядели как юбка. Дальше шли постройки с двухэтажными квартирами, игравшие роль нижней юбки, которая скрывала саму плоть застройки, состоявшую из многоэтажных башен, стоявших в центре.

– Ты только что проехал поворот, – заметил Доусон.

– Это чертово место напоминает мне лабиринт, – сказал его спутник, поворачивая налево.

Брайант ездил по этой застройке вот уже больше двадцати лет, но эта его небольшая «ошибочка» значила, что они не проедут прямо возле того места, где на Доусона[79] когда-то напали. Мимо того места, где он должен был умереть.

Кевин вспомнил тот день. Он лежал, свернувшись клубочком, на земле и старался защититься от четырех пар избивавших его ног. Даже сейчас он покраснел от стыда. Да, их было четверо. Да, у них был нож. И да, он будет вечно благодарен Трейси Фрост, которая появилась в нужный момент и спасла его от дальнейших травм, но он все равно не может смотреть на эту женщину, не вспоминая ту ночь.

– А ты знаешь, что я не так глуп, как выгляжу? – спросил Кевин своего коллегу.

– Ну наконец-то ты меня успокоил, – ответил тот, припарковавшись. – Куда теперь?

Доусон кивнул в сторону последнего дома в ряду таких же строений и направился к нему.

Дверь открыла хрупкая индианка с волосами, аккуратно спрятанными под желтым шарфом.

– Добрый день, миссис Гупта, – поздоровался Кевин, показывая свой знак. – Мы к вам по поводу Айши. Можно с ней поговорить?

Поколебавшись несколько мгновений, женщина кивнула и отошла от лестницы, которая вела на второй этаж дома.

Доусон с Брайантом протиснулись мимо целой коллекции верхней одежды, висевшей на двух вешалках.

– Прошу вас, проходите, – пригласила их хозяйка, прежде чем позвать свою дочь.

Над камином висел цветной портрет гуру Нанака[80], и Кевин понял, что они вошли в дом, где исповедуют сикхизм. Сам он во всем этом разбирался плохо и знал только, что эта религия зародилась в Пенджабском районе Индии и основывается на учении Десяти гуру. Пару лет назад Доусон сопровождал свою девушку на свадьбу ее подруги и там поклялся себе восполнить этот пробел.

– А вы не из тех, с кем мы говорили в полицейском участке, – заметила индианка с подозрением.

Доусон опустился на диван, хотя ему никто этого не предлагал. Он чувствовал себя неловко, возвышаясь над миниатюрной женщиной.

– Мы из другого департамента, миссис Гупта, – объяснил Кевин. – Детективы.

– В пятницу я просила о встрече с детективами, – сказала женщина, и тут в комнату вошла Айша.

Доусон решил, что этой девочке лет шестнадцать-семнадцать. На ней были джинсы и гладкий джемпер, а на голове она носила ярко-красный шарф.

Кевин знал, что у сикхов женщинам не обязательно было носить чалму, но голова у них непременно должна была быть покрытой. В отличие от ее матери, волосы Айши не были забраны в пучок. Они свободно падали на плечи и выбивались из-под шарфа. В соответствии со своей религией девушка их не подстригала.

– Вы из Брирли-Хилл? – вновь задала вопрос миссис Гупта.

– Не совсем, – ответил Доусон. – Мы из Хейлсовена, но занимаемся…

– Я не понимаю, зачем вы здесь, – заявила женщина.

– Мы полагаем, что случившееся с вашей дочерью может быть как-то связано с расследованием, которое мы сейчас ведем, – пояснил Брайант.

– И теперь вы готовы ее выслушать? – съязвила хозяйка. – А не выгнать под предлогом, что все это не более чем шалость?

Ее голос повысился, и слова вылетали у нее изо рта, как пули.

– Можно я задам Айше несколько вопросов, миссис Гупта? – Брайант, напротив, старался говорить потише, надеясь, что это поможет женщине успокоиться.

Она надула губы, но кивнула в знак согласия.

Сержант повернулся к девушке и спокойно заговорил:

– Айша, ты можешь сказать мне, где точно все это произошло?

– На парковке перед «Асдой». Я закончила работу и шла домой.

– По главной дороге или среза́ла путь? – подключился к беседе Доусон, хорошо знавший это место.

– Срезала. Было холодно, – добавила юная индианка извиняющимся голосом.

Кевин улыбнулся. Полностью забитая днем, та парковка в десять часов вечера была обычно пуста и плохо освещена.

– Прошу тебя, продолжай, – попросил он.

– Я даже не услышала шагов у себя за спиной, – стала рассказывать девушка, качая головой. – Он повернул меня…

– К себе лицом? – уточнил Брайант.

Пострадавшая кивнула, а потом опустила глаза.

– На нем был капюшон, и все произошло так быстро…

– Айша, этот человек как-то неуместно дотрагивался до тебя? – спросил Доусон, продолжая беседу.

Девушка отрицательно покачала головой.

– Он не пытался потрогать тебя где-то… там?

И опять отрицательное покачивание головой.

– Он тебя не бил?

Айша задумалась, а потом вновь покачала головой.

– Он схватил меня за руки и заставил лечь на землю, – сказала она.

– А что было потом? – спросил Кевин.

– Он сказал мне, как я должна лечь. – Девушка нахмурилась. – Хотел, чтобы я согнула руки и ноги под странными углами. Даже ударил меня по колену, когда я не смогла сделать так, как он просил.

– А что он сделал после этого?

Индианка сглотнула.

– Велел мне закрыть глаза.

Доусон кивком попросил ее продолжать.

– А когда я их открыла, его уже не было, – закончила она.

Кевин с триумфом посмотрел на напарника. Он был прав. Они не узнали ничего нового, и теперь Брайанту придется признать, что этот случай не имеет никакого отношения к их расследованию.

Доусон стал подниматься с дивана.

– Но я видела у него шрам, – негромко добавила Айша.

– Шрам? – переспросил Кевин. – И где же?

Девушка показала на свою щеку.

Упоминание о шраме вызвало у Доусона какие-то смутные ассоциации. С чем-то, что он точно должен был помнить, но что никак не вспоминалось.

Разумом сержант отлично понимал, что этот пример идиотизма никак не связан ни с убийством Баббы Джонса, ни с нападением на Хенрика Ковальски. Скорее всего, это какая-то шалость. Какой-то вызов обществу.

А вот его интуиция говорила ему о другом.

Глава 51

– Слушай, прекрати постоянно твердить мне, чтобы я успокоилась, – сказала Ким, резко затормозив в центре Сметвика. – Ты хоть раз видел, чтобы это кому-то реально помогло успокоиться?

Между ней и ответом на вопрос, что замышляет семейка Коули, было около восьми миль.

– Тогда прекрати рисковать нашими жизнями на каждом перекрестке! – вырвалось у Тревиса.

– Знаешь, Том, ты или привыкай, или зажмурь глаза! – огрызнулась Стоун. Даже с Брайантом ей было легче вести машину.

– Ты ведь даже не знаешь степень их причастности. Известно только, что наша жертва у них работала. Но там, наверное, работало много…

– А у нас есть еще два неопознанных тела, – съязвила Ким.

Первым, что они должны будут получить у Коули, был полный список их бывших наемных рабочих.

– Тогда кого конкретно ты собираешься арестовывать? – В вопросе Тревиса чувствовалась издевка.

– Первого, кто меня достанет, – ответила Ким. Ей было жаль, что этим человеком прямо сейчас не мог оказаться Том.

– Значит, скорее всего, Фиону, – сказал ее спутник. – Хотя она слишком молода и не могла принимать во всем этом участие.

– Это все детали, Тревис. Ты всегда в них тонешь. – Стоун быстро взглянула на непроницаемое лицо напарника. – Разве ты можешь гарантировать, что она ничего ни о чем не знает? Она лжет нам уже с первой встречи в больнице.

– Это не преступление.

– Если только это не касается конкретно этого гребаного преступления. – Ким изо всех сил вцепилась в руль. – И вот еще что: ты знаешь, Тревис, что этими своими глупыми вопросами достаешь меня даже больше, чем она?

– Возможно, – согласился с ней Том.

– Но тогда почему? Почему ты вечно говоришь мне под руку, как будто хочешь с моей помощью совершить самоубийство?

Брайант в подобном случае просто оставил бы ее в покое.

Стоун резко повернула налево, а потом быстро выровняла машину. Наградой ей было уже то, что она увидела раздражение на лице своего коллеги. Наверное, Ким вела себя по-детски, но это того стоило.

– Слава тебе, господи! – произнес Тревис, когда они оказались на ферме Коули.

Недавно прошедший ливень превратил площадку перед домом в полную грязи лужу. Ким припарковала свой «Гольф» рядом с «Ягуаром» Фионы.

Джефф Коули открыл дверь еще до того, как полицейские успели к ней подойти.

Им пришлось позвонить заранее, чтобы убедиться, что криминалисты закончили свою работу и Джонсон, сотрудник Тревиса, уехал около часа назад.

– Вы позволите нам войти, мистер Коули? – спросила Ким, проходя мимо хозяина фермы. – Мисс Коули, – произнесла она затем, пробираясь вдоль кухни. – Не соблаговолите ли присоединиться к нам в гостиной?

Вообще-то Стоун не переносила присутствия этой женщины и ее постоянных вмешательств в расследование, но сегодня это было ей на руку. Сегодня им всем будет не до шуток. Вечное желание Фионы контролировать ситуацию и склонность ее отца к панике могут составить очень интересную комбинацию.

– Мистер Коули, мисс Коули, имя Джейкоб Джеймс вам о чем-нибудь говорит? – поинтересовалась детектив.

– Никогда о нем не слышала, – ответила Фиона.

– Да, он здесь работал, – сказал Джефф.

Ким сложила руки на груди.

– Что ж, один из вас врет. Попробуем еще раз. – Она повернулась к старику. – Ваш ответ мне понравился больше, мистер Коули, так что давайте начнем с вас.

– Вы же видите, что он запутался, – вмешалась Фиона, делая шаг вперед.

– Мне он не кажется таким уж запутавшимся, мисс Коули. Больше похоже на то, что запутались именно вы. А теперь, если вы дадите вашему отцу шанс, я бы хотела послушать, что он может сказать по этому поводу.

Инспектор знала, что говорит на повышенных тонах, и увидела, как с лица Джеффри исчезли все краски.

– Мистер Коули?.. – опять обратилась к нему Стоун.

– А это не может подождать? – тут же вновь влезла в разговор Фиона. – Мы как раз собирались навестить брата в больнице.

– Вы можете ехать, вас никто не держит, мисс Коули. А вашего отца мы подвезем, когда закончим здесь.

Ким понимала, что все это пустые хлопоты. Она была уверена, что дочь Джеффри никуда не уедет.

Фиона села на диван, и инспектор мгновенно пристроилась рядом с ней, не оставляя Джеффу Коули никакого иного варианта, кроме как сесть на стул. Сесть одному, подальше от дочери.

– Так что вы сказали, мистер Коули? – продолжила допытываться Стоун.

Хозяин дома потер рукой свою лысую голову.

– Джейкоб Джеймс выполнял какую-то поденную работу на ферме больше двадцати лет назад. Дети тогда были совсем маленькими, поэтому они его не помнят, – сказал он, стараясь оправдать преждевременный отрицательный ответ своей дочери. – Здоровье моего отца становилось все хуже, и я уже не мог справляться со всей работой сам. У нас ее тогда было много. Мы были успешны, – продолжил Коули. – Джейкоб проработал у нас всего пару месяцев.

Ким ждала, когда он расскажет всю историю до конца.

– Ну вот, – сказала Фиона, вставая, – теперь вы получили ответ на свой вопрос.

– Мисс Коули, я попрошу вас сесть, – произнес Тревис официальным тоном.

Дочь хозяина вернулась на свое место.

– Еще что-то можете сказать? – надавила на Джеффа Ким.

– Думаю, нет.

– А почему он уволился? – спросила детектив, потеряв терпение.

– Он упал. И не мог больше работать.

– Вы хотите сказать, что он свалился со сломанной лестницы, которую дали ему вы, чтобы он забрался на крышу коровника?

– Папа, не надо… – в очередной раз подала голос мисс Коули.

– Это были вы или ваш отец? – настаивала Стоун.

– Мой отец дал… – пробормотал старик.

– Ваш отец дал работнику сломанное оборудование?

– Папа…

– Ну… он об этом не знал…

– Перекладины сломались сами собой, верно? – уточнила Ким. Ей не очень нравился такой метод допроса, но было ясно, что если она будет чего-то ждать, то Фиона, возможно, найдет способ помешать ей.

– Да, – ответил Коули.

– И, падая, Джейкоб Джеймс повредил колено?

– Да, он ушибся.

– И не смог после этого работать, верно? – настаивала Ким.

– Ну, я не знаю…

– Папа… – В голосе Фионы слышалось предостережение.

– И он поручил адвокату действовать от его имени, – стала рассказывать дальше Стоун.

– Я не помню… – вздохнул Джефф.

– Джейкоб подал на вашу семейку в суд, угадала? – спросила инспектор.

– Мне очень жаль, но…

– А скажите, мистер Коули, кто потом встречался с мистером Джеймсом и пытался от него откупиться?

Фиона вновь запротестовала, и в этот момент зазвонил телефон Ким. Черт возьми, а она ведь почти дожала Джеффри! А сейчас напряжение спадет, и у него будет время прийти в себя.

– Доктор Эй! – резко произнесла Стоун в трубку.

– Расслабьтесь, инспектор. У меня есть кое-что, что вам, может быть, покажется интересным, – послышалось из мобильника.

Ким извинилась и вышла в кухню.

– Продолжайте, – попросила она.

– Думаю, вам надо знать, что пуля совпала, – сказала археолог.

– Значит, пуля, извлеченная из шеи Билли Коули, была точно выпущена из ружья, найденного на месте преступления? – уточнила детектив на всякий случай.

– Совсем нет, инспектор. Пуля вылетела не из ружья на месте преступления.

Ким почувствовала, что окончательно запуталась.

– С чем же она тогда совпала?

– Пуля, извлеченная из шеи мистера Коули, совпала с пулей, найденной нами в раскопе.

Стоун изо всех сил сжала телефон. Эти два предмета разделяли почти три десятилетия.

– А вы уверены? – спросила она.

– Постараюсь не обижаться, но только потому, что вы, как я полагаю, пребываете в шоке.

Ким извинилась, поблагодарила археолога и разъединилась.

Только один человек мог присутствовать при обоих выстрелах.

Стоун вернулась в гостиную и встала перед Джеффом Коули.

– Мистер Коули, я арестовываю вас за убийство Джейкоба Джеймса и за покушение на убийство вашего сына, Уильяма Коули. Вы не обязаны…

Крик Фионы заглушил остальные слова Ким.

Глава 52

Стейси чувствовала, как погружается в мерзость.

Она прочитала посты Джастина Рейнольдса за последние шесть месяцев. Несколько селфи, пара фоток еды, фото Джастин в нескольких пабах и клубах в Сторбридже…

А потом посты начали меняться.

Появились ссылки на посты от «Вперед, Британия!»[81]. Подборка специфических рассказов, которые рассматривались с точки зрения их сенсационности. Вуд часто видела подобные посты, даже на своей ленте новостей в «Фейсбуке», но старалась пропускать их. И тем не менее она обращала внимание на тех людей, которые ими обменивались.

Несколько друзей Джастина стали слать ему комменты по поводу «мусора», которым он с ними делился.

Постепенно юмористические посты с таких сайтов, как УНИЛАД[82], совсем пропали, а посты от «Вперед, Британия!» сменились постами с сайта ЛЗА. Еще позже настала очередь уже таких мерзких записей, касающихся различных меньшинств, что девушка не могла читать их без содрогания.

Но она продолжала читать и, добравшись до последнего поста Джастина, наконец увидела то, что вызвало взрыв негодования практически у всех друзей молодого человека.

Рейнольдс выложил клип с молодой смешанной парой, которую сначала терроризировала, а потом избила группа молодых людей в масках, пока младенец этих двоих исходил криком на заднем плане. Стейси вспомнила, что видела этот сюжет в программе «Крайм уоч»[83], и что крики младенца преследовали ее много дней после этого. Комментарий Джастина гласил: «Хотел бы я быть сейчас среди них».

Последний из подобных постов был размещен в его «Фейсбуке» двенадцатого числа, то есть две недели назад.

Это вызвало у констебля какие-то ассоциации.

Дата показалась ей знакомой.

Она вернулась в почту Джастина – и поняла почему.

Двенадцатого числа Флода прислал этому парню запрос на добавление в друзья.

Неожиданно Стейси пришла в голову шальная мысль.

Она схватила свой телефон и принялась за работу.

Глава 53

Ким наблюдала, как машина управления полиции Западной Мерсии с сидящим в ней Джеффом Коули покидает территорию фермы.

– Надеюсь, скоро мы избавимся друг от друга, – сказал Тревис.

– Ты в этом уверен? – уныло спросила его напарница. – У нас ведь еще нет признания, и два скелета остаются неопознанными.

Она завела машину и двинулась по узкой дороге, которая вела с фермы. Фиона продолжала наблюдать за ними с порога. Стоун влилась в поток машин на главной дороге и двигалась очень медленно, пока не заехала на бензозаправочную станцию, где заглушила двигатель.

– Ну и какого черта мы здесь делаем? – поинтересовался Том.

– Ждем, – просто ответила инспектор.

Она смотрела в боковое зеркало до тех пор, пока мимо них не проехал красный «Ягуар» мисс Коули.

– Бинго, – сказала Ким и завела мотор. Дочка Джеффри не стала задерживаться в отчем доме надолго.

– Ничего не понимаю, – проворчал Тревис, когда они выехали на шоссе, оставив между собой и Фионой две машины. – Скорее всего, она едет в участок, чтобы быть рядом с отцом, или в больницу, чтобы навестить брата.

– Может быть, – ответила его спутница. Фиона Коули была выбита из колеи, а в таком эмоциональном состоянии поведение людей меняется. Они начинают рисковать.

Находясь рядом со своим отцом, эта женщина использовала любую возможность, чтобы выступить в роли живого кляпа, пытаясь заткнуть бедняге рот. Теперь она лишилась возможности контролировать происходящее с Джеффом, так как он был в руках полиции, но Стоун было интересно, куда же Фиона направится дальше.

– А ты знаешь, что то, что мы сейчас делаем, квалифицируется как антисоциальное поведение?[84] – поинтересовался Том.

– Естественно, – спокойно ответила Ким. – И тем не менее я хочу знать, куда она поедет.

– Я, как ни странно, тоже, – признался ее коллега.

– Так кто же из них нажал на спусковой крючок оружия, из которого застрелили Джейкоба Джеймса? – задала вопрос Стоун, пока между ними и Фионой втискивалась третья машина. – Джефф или его папаша?

– Да мы вообще не знаем, были ли это они, – заметил ее пассажир.

– Том, ты что, совсем позабыл, из чего состоит полицейская работа? Тебе дается ряд точек, и ты должен соединить их все одной линией. Джейкоб Джеймс исчез почти двадцать семь лет назад. Его скелет найден на земле Коули с дырой от пули. Пуля, найденная там же, соответствует пуле, которую извлекли из сына Джеффа. Тебе не кажется, что эти точки так и просятся быть соединенными?

– Нет, пока у нас не появится оружие, из которого были произведены оба выстрела, – ответил Тревис.

– Но кто еще мог это сделать? – не унималась Ким.

– Тот, у кого это оружие сейчас.

Стоун прекратила сопротивление. Она не была уверена, что они смогли бы договориться о точном времени, даже находясь в центре Гринвича[85].

– Так, больницу можно исключить, – заметил Том, когда Фиона пропустила левый поворот, который привел бы ее в Рассел-Холл.

– Не слишком беспокоится о своем дорогом братике, а? – добавила Ким.

Теперь уже и Тревис следил за «Ягуаром» не отрывая глаз.

– А для того чтобы попасть в Киддерминстер, надо было воспользоваться первым съездом, – сказала Стоун, когда две машины перед ними съехали с трассы.

От Фионы их теперь отделял только один «Лендровер Дискавери».

Они продолжили молча ехать за красным «Ягуаром», пока мисс Коули не включила правый поворотник.

Ким проехала мимо нее.

– Этого я не ожидала, – сказала она, глядя, как машина Фионы исчезает вдали.

Глава 54

– Так что же там произошло? – спросил Брайант, выезжая из Холлитри. – Ты среагировал на шрам, о котором сказала Айша?

– Пока не уверен, – покачал головой Доусон. – В этом может что-то быть, а может и не быть ничего. Мне надо подумать.

Брайант пожал плечами.

Они увидели вывеску «Нексус», которую как раз устанавливали, когда Кевин остановился напротив автосалона на Хегли-роуд. Два фургона были припаркованы прямо перед зданием, в котором когда-то располагался банк.

– Левее, левее, а теперь выше, еще… – руководил работой молодой человек в черных брюках, пурпурном свитере под горло и светоотражающем жилете.

– Найджел Таунсенд? – спросил Доусон, когда они с напарником подошли к нему.

Мужчина обернулся и внимательно осмотрел их. Ему понадобилось одно мгновение, чтобы определить в них офицеров полиции.

Он кивнул и снял каску, под которой скрывались густые черные волосы, обрамлявшие его приятную на вид физиономию.

– Прошу вас, пройдемте внутрь, – предложил он, входя в здание.

Брайант с опаской взглянул наверх, прежде чем ступить под неоновую надпись, которая была ненадежно закреплена между двумя лестницами.

Он прошел за хорошо видной фигурой Найджела через темное помещение, в котором велись работы, маневрируя между горами керамической плитки и дерева.

– Вот сюда, – пригласил Таунсенд, поворачивая налево к мужским туалетам. Стены здесь были покрыты гладкой белой плиткой крупного размера. Четыре писсуара и два унитаза были сдвинуты к стене в углу, а в центре стоял стол.

– Единственное место, где сейчас можно находиться, – объяснил Найджел, пристраиваясь на краю стола и предлагая Брайанту стул.

Когда Доусон уселся на один из толчков, до его коллеги стал доходить весь идиотизм ситуации.

– Когда это все закончится, я буду над этим громко смеяться. Но сейчас мне не до смеха… – вздохнул Таунсенд.

– Мы здесь по поводу Баббы, – начал Брайант.

– Ну, естественно. Только не называйте его так. Его звали Брэндон. А это имя он придумал себе сам, как и практически все остальное.

Брайант не удивился, когда нижняя губа их симпатичного собеседника слегка задрожала.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил из угла Доусон.

– Вы должны знать его историю. Он рос в приемных семьях, – стал рассказывать Найджел. – Даже имя ему дал викарий, на порог дома которого его подбросили младенцем. Брэндон ничего не знал ни о своих родителях, ни о своем происхождении, и поэтому он сам придумал…

– А он однажды говорил мне о своей бабушке, – прервал его Доусон.

– О чьей-то бабушке, офицер, – покачал головой рассказчик, – но точно не его собственной.

– А могу я спросить, как вы узнали о его смерти? – поинтересовался Брайант.

– Звонок. За десять минут до того, как эта информация появилась на новостной ленте круглосуточного канала. Как видите, временные друзья не имеют никакого преимущества.

– Кто вам позвонил? – уточнил Брайант.

– Фрост? – добавил Доусон.

– А это так важно? – спросил Таунсенд. – От этого он ведь не оживет, правда? – Он с трудом сглотнул. – Наверное, вы считаете меня моральным уродом за то, что я здесь всего через день после его смерти…

– Да, в общем-то, нет, – ответил Брайант; он сам боролся с горем, с головой погружаясь в работу. – А вам не приходит в голову, кто мог бы хотеть причинить вред Ба… Брэндону?

– Вы знаете, что он был геем? – печально спросил Таунсенд, покачав головой.

– Разумеется, но…

– Нет, я хочу сказать, что он был крутым геем.

– Простите, но я не понимаю, о чем вы, – совсем запутался Брайант.

– Я знал, что предпочитаю мужчин, с одиннадцати лет, офицер, – тяжело вздохнул Найджел. – Я не собираюсь извиняться за свою ориентацию, но, знаете ли, в душе́ я хочу точно того же, чего хочет вот этот ваш молодой коллега. Я хочу найти свою любовь, жениться, может быть, завести детей и вести нормальный образ жизни. А Брэндон всегда хотел быть просто геем.

– И что это означает? – поинтересовался Брайант.

– То, что он был агрессивно гомосексуален, офицер. Я тоже член местного сообщества, который размахивает флагом[86], но Брэндон был готов бросить вызов любому, кто не был согласен с нашим образом жизни.

– А вы не готовы? – наклонился вперед Доусон.

– Я просто хочу жить своей жизнью. И не испытывать на себе ненависть и отрицательные эмоции окружающих. А вот Брэндон наслаждался этим. Пользовался любой возможностью их вызвать. Иногда он хватал меня за руку и целовал при всем честном народе только для того, чтобы вызвать отрицательную реакцию присутствующих, а потом стать с ненавистниками лицом к лицу.

– Не могу понять, что в этом плохого, – заметил Кевин из своего угла. – Почему ему нельзя было демонстрировать свои чувства на публике? Он был прав, бросая вызов фанатикам.

– Если б все так думали… – улыбнулся Найджел.

– А о каких-то конкретных его врагах вы знали? – продолжил допытываться Брайант.

– Я вас умоляю! Мы с вами говорим о репортере-гомосексуалисте. Так что сами думайте. – Таунсенд замолчал, наморщив лоб, а потом покачал головой. – Я ведь говорил ему… – Тут он вытер глаза. – Говорил же, что когда-нибудь он нарвется, но Бабба был геем, который жаждал, чтобы на него обращали внимание.

Десятки мыслей закрутились в голове Брайанта, когда в голову ему пришла непрошеная идея. Он оттолкнул стул и встал. Ему надо было выйти и подумать, надо было постараться собрать все эти мысли воедино.

– Благодарю вас за ваше время, мистер Таунсенд, – протянул он руку Найджелу. – Мы очень сожалеем о вашей потере.

Друг Баббы улыбнулся, и из глаз у него, наконец, потекли слезы.

– Благодарю вас, офицер. Это много для меня значит.

Брайант повернулся и пошел к выходу, чувствуя, как его охватывает ужас.

– Неплохой мужик, – сказал Доусон, догоняя его.

Его коллега согласно кивнул.

– Да что с тобой, Брайант? У тебя лицо какого-то странноватого зеленого оттенка, – удивился Кевин.

Его напарник облокотился на машину и глубоко вдохнул.

– А ты попробуй сложить два и два и добавь сюда еще Айшу Гупту для ровного счета, – сказал он, глядя, как Доусон в недоумении трясет головой. – Посмотри на жертв. Сдается мне, что у нас намечается серия преступлений на почве расовой ненависти.

Глава 55

Стейси откинулась на спинку стула и с удовольствием посмотрела на свою работу. Аарон Холт был рассерженным молодым человеком. Ему исполнилось восемнадцать, и он не мог найти себе работу, потому что все места были заняты иностранцами.

Холт был готов поддержать любую агрессивную праворадикальную группу людей, говорящих о превосходстве белой расы, и уже начал размещать в Сети свои комментарии и высказывать собственные взгляды по этому поводу.

Вуд чуть не стошнило, когда всего за час Аарон получил семьдесят запросов на добавление в друзья. Вся беда состояла в том, что ни один пост, распространяющий мир и любовь, никогда даже близко не приблизился бы к этой цифре.

Констебль добавила на страницу Холта несколько фотографий хорошеньких девчонок, пару игр и кое-что о музыкальных предпочтениях. Аарон становился похожим на реального человека. Который ей совсем не нравился.

Стейси чувствовала, как она все дальше и дальше уходит от первоначальной причины, по которой занялась самоубийством Джастина. Увидев Рейнольдса лежащим в луже крови, она перенеслась в те годы, когда сама была тинейджером, в тот самый день, когда держала горсть таблеток в левой руке и стакан воды в правой.

Это было в тот день, когда ее поцеловала Дженни Пауэрс. И ей это понравилось.

Следующие двадцать четыре часа для Стейси были наполнены страхом, отвращением, смятением и стыдом, которые, перемешавшись, бултыхались у нее в голове. Она чувствовала, что это происшествие полностью изменило ее жизнь и что теперь это навечно отпечатано у нее на лбу или написано в пузыре над ее головой, как в комиксах. Весь день в школе она оглядывалась по сторонам, обращая внимание на каждого, кто смеялся – девушка была уверена, что все разговаривают только о ней. А еще не хотела сталкиваться с Дженни Пауэрс.

Стейси рано вернулась в пустой дом – и в этом было и ее спасение, и ее проклятье. По крайней мере, мама не заметит приступа паники, который заставил ее расплакаться.

Ее единственным желанием было избавиться от охвативших ее ощущений. В ее представлении они выросли до невероятных пропорций. Всю жизнь Вуд сталкивалась с тем, что не похожа на других, и со временем ее кожа достаточно огрубела от всех тех оскорблений, которые ей наносили. Но то, что произошло сегодня, станет еще одним препятствием между ней и «нормальной» жизнью.

Только открыв пачку с таблетками, Стейси поняла, что девушка не может вечно бороться со своей непохожестью.

К счастью, в тот день ее мать вернулась с работы раньше обычного и поймала дочь в тот самый момент, когда та засунула в рот первую порцию таблеток.

Выражение страха и ужаса, появившееся на лице ее мамы, Стейси запомнила навсегда. Она бормотала что-то абсолютно бессмысленное, но мать смогла понять суть проблемы.

– Значит, ты хочешь умереть, потому что тебе больше нравятся девочки?

Стейси помнила, что сначала она затрясла головой, а потом произнесла слова, которые разбили сердце ее мамы:

– Нет, я хочу умереть, чтобы мне не надо было объяснять тебе, что мне больше нравятся девочки.

Девушка запомнила боль в глазах матери. Но потом она почувствовала ее крепкие подбадривающие объятия. «И эти объятия остались со мной навсегда», – подумала констебль с улыбкой. Тогда они заключили пакт о том, что между ними не должно быть никаких секретов, и Стейси никогда его не нарушала. Время от времени Ма спрашивала, не появился ли у нее кто-то «совсем особенный», кого ее дочь хотела бы пригласить домой. К сожалению, такие люди не появлялись, но, если они появятся, Вуд не будет колебаться ни минуты.

Теперь, оглядываясь назад, Стейси было сложно поверить в то, что она хотела свести счеты с жизнью из-за своей едва проклюнувшейся сексуальности, но в те времена это желание поглотило ее полностью, и она видела в нем единственный выход.

И все это Стейси увидела в письме Джастина. Она хотела понять его и доказать его семье, что они ни в чем не виноваты.

А сейчас девушка поняла, что ситуация кардинально изменилась. Она начала с того, что выступила инициатором этого расследования, а теперь само расследование вело ее за собой.

Она ожидала обнаружить смертельно испуганного тинейджера, придавленного депрессией и тяжестью эмоциональных проблем. Но теперь, глядя на профиль Джастина Рейнольдса в «Фейсбуке», Стейси чувствовала, что открыла для себя какую-то темную личность.

Глава 56

– Ну, и сколько еще мы должны ждать этого долбаного адвоката? – спросила Ким, меряя шагами небольшой кабинет Тревиса.

– Прошло всего пятнадцать минут, Стоун, – ответил тот, закрыв папку и взяв в руки свой телефон.

Его напарница тяжело вздохнула. Ей казалось, что с того момента, когда они попытались допросить Коули, а он потребовал адвоката, прошло гораздо больше времени.

Она опустилась на стул напротив Тома.

– Что замышляет его дочь? – начала размышлять вслух инспектор. Несмотря на то что мистер Коули находился под стражей, все ключи от дела были в руках Фионы. Она что-то знала о телах, обнаруженных в земле, и Ким хотела узнать, что именно.

– Ты что, думаешь, нам и ее стоит «закрыть»? – уточнил Тревис.

Стоун хотела пропустить этот вопрос мимо ушей. Он не может интересоваться ее мнением. Но воцарившаяся тишина и нетерпеливое выражение лица Тома сказали ей о том, что именно оно его и интересует.

– Сначала надо посмотреть, чего мы добьемся от ее папаши, – детектив покачала головой. – Хотя ему можно будет этим пригрозить.

– Ага, я уже думал упомянуть о такой возможности… – Тревис кивнул в знак согласия.

– Босс, не хотите ли взглянуть? – спросил Пенн, останавливаясь на пороге.

Оба инспектора прошли вслед за ним к доске, которая висела на боковой стене. Она напомнила Ким такую же в ее гараже. Только в игре Пенна в «Виселицу» между известными им буквами появились подчеркнутые промежутки.

– Итак, основываясь на количестве букв в каждой строке и на разнице в их размерах, мы можем определить, сколько же на самом деле в каждой строке букв и сколько пробелов. Хотя… – Тут подчиненный Тома замолчал, как будто его изначальный энтузиазм отступил перед безнадежностью задачи – отступил именно теперь, когда он оценил ее трезвым взглядом.

– Продолжайте, – попросила Ким, приблизившись к доске. Инициатива Пенна произвела на нее впечатление. – Расскажите, что вы думаете по этому поводу, – продолжила она.

– Я думаю, что это приглашение, – ответил Пенн.

Стоун посмотрела на Тревиса, и они оба остановились перед доской.

– Интересно, – произнесла Ким.

– Я уверен, что это какое-то приглашение, – сказал их собеседник, оживляясь. Его мысли совпадали с мыслями Стоун. – Первая строка – это, по-моему, название самого мероприятия – свадьба, похороны или что-то в этом роде.

– Напишите это справа красным фломастером, – предложила Ким.

Пенн последовал ее совету.

– Вторая строка сверху должна быть датой, – сказал он, делая еще одну пометку сбоку. – Ну, а третья – это, по-моему, инструкция.

– Например, принести что-то с собой, – предположила женщина. – Но если это какое-то приглашение, то здесь не хватает очень важной информации.

Констебль еще раз внимательно посмотрел на текст.

– Место проведения! – воскликнул он.

– Я тоже так думаю, – сказала Ким, и Пенн сделал пометку в конце последней строки.

Тревис шагнул вперед прежде, чем Стоун смогла открыть рот.

– Хорошая работа, – сказал он, уважительно кивнув. – Просто отличная работа, Пенн.

– Сэр? – подал голос еще один полицейский от двери. – Адвокат мистера Коули только что прибыл.

Том кивком поблагодарил его и повернулся к Ким.

– Этот допрос проведу я, Стоун, – предупредил он.

– Почему? Ты же знаешь, что я почти расколола его там, в доме! – принялась спорить его напарница, когда они выходили из комнаты.

– Вот именно, – продолжил Тревис. – А сейчас здесь его адвокат. Так что мы немного изменим подход.

В какой-то степени Ким была с ним согласна.

– Поменьше понуканий, – сказал ее соперник на ходу, и она выругалась про себя: пора ему с этим заканчивать!

* * *

Стоун спустилась по лестнице вслед за Тревисом, и они вошли в комнату для допросов № 1.

С их появлением там установилась тишина.

Адвокату было сильно за пятьдесят, и у него имелось несколько лишних стоунов[87] веса. Кроме этого, у него была копна абсолютно белых волос, гладко выбритые круглые щеки и одежда высшего качества.

Он встал и протянул полицейским руку для приветствия.

– Леонард Кэмерон, адвокат семьи Коули, – представился он приятным голосом.

Тревис пожал ему руку, пока Ким садилась за стол. Она ненавидела таких жизнерадостных адвокатов. Это означало, что ничто в жизни их не колышет. А инспектор хотела, чтобы этот адвокат немного подергался. Хотя сейчас даже Джефф Коули выглядел здесь более расслабленно, чем на ферме.

Стоун почувствовала, как все внутри нее перевернулось, когда она поняла, что они ничего от него не добьются и что совсем не важно, кто будет вести допрос.

Том включил пленку и продиктовал дату, время допроса и имена присутствующих. Джеффри ни разу не взглянул на Ким.

– Итак, мистер Коули, я хотел бы начать с несчастного случая с вашим сыном. Вы все еще утверждаете, что это был именно несчастный случай? – милым голосом начал допрос Тревис.

Джефф взглянул на адвоката, и тот кивнул ему.

– Да, мой сын случайно выстрелил в себя сам, – заявил старик.

– И вы это видели?

Коули кивнул.

Тревис указал ему на вращающуюся пленку.

– Прошу вас, мистер Коули, дайте вербальный ответ, – попросил он.

Арестованный наклонился в сторону магнитофона.

– Да, – произнес он.

– И вы сами видели, как он выгнулся таким образом, что смог выстрелить себе в заднюю часть шеи?

– Да, – повторил Джеффри.

– Вы сможете продемонстрировать, как это все произошло?

– Ммм… ну… нет… все произошло так быстро…

– А не можете вы объяснить нам, каким образом, завязав себя в такой невероятный узел, он смог выстрелить в себя из оружия, которого мы так до сих пор и не нашли?

– Оружие лежало там же, – ответил старик.

– Но это было не то оружие, не так ли, мистер Коули?

Фермер пожал плечами.

Тревис посмотрел на магнитофон.

– Не знаю, – сказал вслух Джефф.

– Знаете ли вы, как в шею вашего сына попала пуля, выпущенная из ружья, которое ничем не похоже на то, с которым он возился?

– У вас могут быть ошибочные результаты, – предположил Коули.

Значит, подумала Ким, его адвокат посоветовал ему держаться самой первой версии. На каждый из своих вопросов они получат похожие ответы.

– А как вы объясните тот факт, что пуля, извлеченная из вашего сына, полностью совпадает с той, которая была найдена в общей могиле, в которой лежит и один из ваших бывших работников? – продолжил допрос Тревис.

– Территория очень большая, – заметил Джефф.

– То есть какие-то неизвестные люди проникли на вашу территорию, вырыли на ней яму, захоронили три тела и исчезли, а вы об этом ничего не знаете? – уточнил Том.

– Именно так, – подтвердил Коули.

Стоун начала уставать от этих уходов от ответа.

– А что вы можете рассказать о несчастном случае, который случился с Джейкобом Джеймсом на территории вашей собственности? – продолжал между тем ее коллега.

– Я не очень хорошо это помню. Это было давно.

– Несчастный случай произошел из-за сломанных ступенек лестницы, не так ли?

– Кажется, да, – последовал ответ.

Адвокат улыбнулся Ким. Было видно, что он доволен тем, как проходит допрос.

Инспектор не ответила на его улыбку.

– И после этого несчастного случая Джейкоб Джеймс не мог больше работать и содержать семью? – задал Том новый вопрос.

– Мне об этом ничего неизвестно, – заявил Джефф.

Этот человек был непробиваем. Куда только делся отчаянно трусящий, полный ужаса тип, которого они видели в доме? Сейчас мистер Коули выглядел вполне довольным самим собой.

– Вы видели Джейкоба Джеймса после этого? – спросил Тревис.

– Не могу вспомнить.

Ким поняла, что они утратили элемент неожиданности. Старый фермер наперед знал все вопросы, которые они собираются ему задать, и готов был ответить на каждый из них в подобной уклончивой манере. Ни один из вопросов не вызывал у него эмоционального всплеска, который они могли бы заметить и на котором можно было бы сыграть.

– Значит, вы были не тем Коули, который предложил Джейкобу Джеймсу солидные деньги за то, чтобы он отказался от суда? – поинтересовался Тревис.

Джефф Коули покачал головой и почти улыбнулся.

Ким пихнула напарника под столом. Им надо было задать арестованному неожиданный вопрос и проследить за его реакцией.

– Мистер Коули, позвольте мне задать вам еще один вопрос, – сказал Том, – он касается вашей дочери, Фионы.

Первый раз за все время Джеффри перевел взгляд на Ким.

– Вы не можете объяснить нам, почему она бросилась в резиденцию семьи Прис немедленно после вашего ареста?

Коули смертельно побледнел, и все его самодовольство мгновенно улетучилось.

– Без комментариев, – сказал он с дрожью в голосе.

Глава 57

В отдел они вернулись уже к вечеру. Брайант притворился, что не заметил, как Стейси закрывает компьютер. Если к концу дня она решила заняться чем-то, не относящимся к работе, – это ее дело.

– Тяжелый денек, ребята? – спросила констебль, видя, как Доусон рухнул в свое кресло и ослабил галстук.

– Точно, Стейс, – ответил Брайант, глядя на Кевина, который отвернулся от него. Апатия Доусона заполнила все помещение – не миновала и напарника.

– А в чем дело? – спросила Вуд. – Я что-то не так сделала?

Этот вопрос показался Брайанту странным.

– Это преступления на почве расовой ненависти, Стейс, – пояснил он и вдруг заметил, как блеснули глаза констебля. Доусон ногой передвинул что-то у себя под столом.

– И?.. – спросила девушка, и Брайант почувствовал в этом единственном слове бурю сдерживаемых эмоций.

– Понимаешь, просто… – начал было он, но Вуд перебила его:

– Что просто, Брайант? Почему вы вдруг стали по-другому относиться ко мне? И от чего, черт вас побери, вы двое пытаетесь меня оградить?!

Брайант знал, что она права, но тем не менее что-то внутри него не хотело и близко подпускать девушку к этому расследованию.

– Вы же не пытаетесь оградить меня каждый раз, когда убивают женщину – хотя, хотите верьте, хотите нет, я тоже женщина. А я, разве я пытаюсь оградить вас, когда убивают или нападают на белого мужчину?

Брайант покачал головой. С трудом контролируемые эмоции Вуд вырвались наружу.

– Вы что, ребята, думаете, что я раньше никогда не сталкивалась с преступлениями на почве ксенофобии? – спросила констебль. – Я ведь не вчера родилась. И до того, как встретилась с вами, как-то жила целых двадцать лет! Поверьте мне, видела я в этой жизни достаточно.

– Просто все это кажется нам слишком мерзким…

– Не считайте это мерзким только потому, что дело касается черного, голубого или поляка. Пусть вас бесит то, что кто-то или получил травмы, или потерял жизнь, – сказала Стейси.

– Но становится потенциальной жертвой только из-за того…

– Брайант, не надо мне об этом рассказывать. Я была тем ребенком в возрасте пяти лет, которого четверо таких же малышей затащили в чулан с канцтоварами. В руках у них была металлическая мочалка. Удивительно, но она так и не посветлела. – Констебль провела пальцами по коже на другой своей руке.

– Стейс, я…

– Нет, Брайант. Хочешь, я расскажу тебе кое-что о преступлениях на почве расовой ненависти? Тогда слушай. Предположим, сегодня ограбят дом Доусона и вынесут из него все шмотки. Скорее всего, Кевин их никогда не вернет, но он может принять меры предосторожности, чтобы больше этого не повторилось. Он может поставить камеру видеонаблюдения, освещение, сирены… Черт, на худой конец он может платить какому-нибудь мужику, чтобы тот сидел у него на лужайке перед домом. То есть он может сделать так, чтобы его больше не обворовывали. А теперь слушай внимательно – я и завтра утром все равно буду черная, и с этим ничего невозможно поделать.

На языке у Брайанта вертелось множество возражений, но все они казались ему слишком тривиальными.

– И каждый день я не знаю, стану ли жертвой «игры навылет» из-за своего цвета кожи.

Брайант знал об этих жестоких, ничем не спровоцированных, неожиданных нападениях, отчетами о которых был забит Интернет. Это была сравнительно новая забава, пришедшая на смену «радостному избиению»[88]. Целью этой забавы было вырубить прохожего с одного неожиданного, подлого удара. Сержант уже давно потерял счет убитым при подобных игрищах, и некоторые из этих нападений были квалифицированы как преступления на почве ненависти.

– А вы хоть представляете себе, что большинство преступлений на почве ненависти совершаются добропорядочными с виду гражданами? Конечно, существуют группы ненависти среди подростков, которые вербуют новых членов точно так же, как религиозные культы, – путем лжи и промывания мозгов. Так они превращают детей в маленьких злобных человеконенавистников – но большинство нападений все-таки совершаются одиночками. Что такого ужасного могла совершить молоденькая азиатская девочка, которую на прошлой неделе облили кислотой в Дерби? Но речь идет не только о черных или об азиатах. Это касается и го́тов, и металлистов – всех, кто хоть чем-то отличается от обычных людей.

Стейси замолчала и стала собирать вещи, все еще покачивая головой.

– И тем не менее, ребята, это меня совсем не ранит, – сказала она, отталкивая свое кресло. – Да, это меня пугает, расстраивает, бесит, но не ранит. – Констебль встала. – А ранит меня то, что вы, парни, почему-то решили исключить меня из дела, в котором я могу помочь не только анализом баз данных.

Брайант смог только покачать головой, когда Вуд прошла мимо его стола.

– Неплохо сказано, – сказал он, когда их коллега вышла из комнаты. – И ведь хуже всего то, что она абсолютно права. Мы вполне можем прямо сейчас воспользоваться ее помощью. – Сержант покачал головой.

Он посмотрел на Кевина, который что-то печатал на своей клавиатуре. Брайант мечтал, чтобы этот день наконец закончился. По дороге домой он собирался заехать и проверить семью Ковальски, которые вернулись домой после определения суда, по которому Флинту запрещалось к ним приближаться.

– Так что, Доусон, завтра подключим Стейси, хорошо? – предложил Брайант, протягивая руку за курткой.

– Да-да, как скажете, босс, – рассеянно пробормотал Кевин, изучая что-то на экране своего компьютера.

– Что там у тебя, Кев?

– Кое-что из того, о чем говорила Стейси. – Доусон посмотрел на напарника поверх экрана своего компьютера. – Мне кажется, тебе лучше взглянуть на это самому.

Глава 58

– Богом клянусь, Тревис, если он еще раз скажет «без комментариев», я…

– Придержишь свой язык и успокоишься.

– Но мы же ничего не можем от него добиться!

– Правильно, после того, как ты упомянула о его дочери, – проворчал Тревис.

– Но на это он хоть как-то среагировал, – возразила Стоун.

– А потом следующие двадцать вопросов, которые ты задала ему о его дочери, – покачал головой ее напарник, – совершенно его ошарашили, и адвокат попросил тебя заткнуться. Пока он отвечал, у нас была хоть какая-то надежда, что он в чем-то ошибется, а теперь его ответы сводятся всего к двум словам, и эти слова не меняются.

Ким знала, что отчасти Том прав.

– Боже, почему мне все время кажется, что дело развивается без всякого участия с нашей стороны? – спросила она, облокачиваясь на стену рядом со своим коллегой.

Детективы ждали, когда закончится положенный Коули перерыв на кофе, чтобы вновь попытаться расколоть его.

– Я уже не могу возвращаться туда, – честно призналась Ким. – Возьми кого-нибудь другого, или я сделаю нечто, о чем потом буду жалеть.

Тревис резко повернул голову в ее сторону.

Она покачала головой. Это действительно было правдой.

– Неплохая идея, – сказал Том.

– Ты сможешь добраться до дома? – спросила Ким.

– Конечно, я же не просил тебя быть моим личным шофером.

Стоун хотела было ответить на его несдержанность, но вспомнила про Вуди.

– Я заеду за тобой завтра утром, – сказала она на прощание.

* * *

Выйдя из здания на холодный воздух, Ким чуть не столкнулась с мужчиной, с головы до ног затянутым в кожу.

– Инспектор, какая приятная встреча! – сказал Барт Прис, снимая шлем.

Стоун заглянула ему за спину и увидела стоящий рядом с ее «Гольфом» «Экосс».

Какого черта здесь надо одному из Присов?

– Уверен, что сейчас вы не на службе, – продолжил Барт с кривой улыбкой.

– Вы что, шутите? – спросила Ким, проходя мимо него в сторону мотоцикла.

Мужчина пожал плечами, засунул шлем под мышку и достал ключи.

– Кажется, вчера он вам понравился. Подумал, что, может быть, вы захотите прокатиться.

– Точно, и вы его больше никогда не увидите, – рассмеялась детектив.

Несколько мгновений она восхищенно рассматривала мотоцикл, стоящий под уличным фонарем во всем своем титановом великолепии. Боже, как же ей хотелось сесть на это заполненное гелем сиденье и испытать подвеску, которую ставят только на мотоциклы класса «Мото Джи-пи»[89]…

Прис засмеялся вместе с ней.

– Инспектор, вы – представитель закона. Так что я уверен, что получу его назад.

Ким наклонилась, чтобы лучше рассмотреть переднее колесо.

– Независимая тормозная накладка на каждом ободе? – уточнила она.

– Управлять им под силу даже младенцу, – кивнул ее собеседник, дотрагиваясь до руля.

Стоун обошла вокруг мотоцикла, наслаждаясь его красотой.

– Кресло регулируется по нескольким параметрам, – добавил Барт, наклонив голову. – Лучшее, о чем можно мечтать, передвигаясь на двух колесах.

Женщина кивнула. В этом она ничуть не сомневалась.

– У вас тоже есть? – спросил Прис.

– «Экосс»? – Глаза детектива широко раскрылись.

– Вообще мотоцикл? – Мужчина рассмеялся в полный голос.

– «Ниндзя», – ответила детектив, поглаживая сиденье.

– Неплохая штучка, – сказал Барт с уважением.

Ким попыталась услышать в его словах нотки снисхождения, но их не было. Да, «Ниндзя» – совсем не плохой мотоцикл, но разница между ним и «Экоссом» была такой же, как разница между «Таймексом»[90] и «Ролексом»[91]. И тот, и другой показывают время, но на этом их сходство и заканчивается.

– Ладно, заведите его и дайте послушать… – попросила Стоун, но внезапно замолчала, увидев открывшиеся двери участка.

На крыльце появился Тревис в компании констебля. Увидев происходящее, он замер.

– Я в Рассел-Холл. – Было видно, что Том торопится. – Жертва дорожного происшествия пришла в сознание. – Инспектор посмотрел сначала на Барта, а потом перевел взгляд на Ким. – Он потребовал меня. Когда закончишь здесь, можешь к нам присоединиться.

С этими словами Тревис быстрым шагом прошел к полицейской машине.

– Простите, служба… – вздохнула Ким.

– Я понимаю, – сказал Барт, взяв в руки шлем.

Детектив сделала несколько шагов к своей машине и обернулась.

– В любом случае – спасибо вам. Предложение было очень заманчивым.

Владелец «Экосса» кивнул и опустил защитный козырек шлема.

Усевшись в «Гольф» и заведя мотор, Ким взглянула на его мотоцикл, чувствуя странное облегчение от того, что их прервали.

А потом она бросила взгляд на Барта Приса, который неподвижно стоял рядом с мотоциклом.

Да, облегчение действительно было неподдельным.

Глава 59

Стейси постаралась сдержать слезы.

Дело было не в цвете ее кожи. Она была темнокожей, гордилась этим и жила в мире с самой собой. Все дело было в том, что, стараясь защитить ее непонятно от чего, Брайант и Доусон невольно стали обращаться с ней по-другому, стараясь исключить ее из расследования. А она всю свою жизнь страдала от подобного отношения.

Констебль запрыгнула в автобус и уселась на последнее свободное место у окна. Следующая остановка была как раз на границе торгового района, хорошо известного как место скопления мелких торговцев наркотиками. Стейси прикрыла рукой лэптоп Джастина, который торчал из ее сумки, и придвинулась ближе к покрытому конденсатом окну.

Она отвернулась от людей, ожидавших своей очереди войти в автобус. Пойманный взгляд могли расценить как приглашение, а ей сейчас ни с кем не хотелось общаться.

На глаза девушки вновь навернулись слезы, она шмыгнула носом, даже не обратив внимания на фигуру, которая уселась на соседнее сиденье.

– С вами всё в порядке? – раздался рядом с ней негромкий голос.

Стейси повернулась и увидела перед собой приятное улыбающееся лицо мужчины лет тридцати. На нем был рабочий комбинезон и берет. Он положил между ними свою куртку – так, чтобы их тела не соприкасались.

– Спасибо, всё в порядке, – ответила констебль, расстроенная тем, что пришлось показать ему свои красные глаза, полные слез, и сопливый нос.

– У меня сегодня тоже был дерьмовый день, если вам станет от этого легче, – сказал попутчик.

– Не станет, но, в любом случае, спасибо, – отозвалась Вуд, чувствуя, как дрожит ее голос.

Девушку расстроили собственные эмоции. И дело тут было не в самих ее коллегах – с ними как раз все было понятно. Дело было в их бесчувственности, которая наложилась на мерзкое ощущение от статеек, которые она рассылала весь день. Пожалуй, она еще никогда так не страдала от своей принадлежности к расовому меньшинству.

– Так вот, босс мне и говорит: «Новая муфта, которую ты поставил, не держится».

Стейси даже не слышала, что мужчина рядом с ней продолжает говорить. Более того, он подробно рассказывает ей о том дерьме, которое случилось с ним за весь день. Вуд проигнорировала его и отвернулась к окну. Даже если он хорош собой, сегодня ей не до светских разговоров.

То, что ее собственного босса не было рядом, делало ее жизнь еще несчастнее. Ким сразу набарабанила бы ее коллегам по голове, и они все вместе занялись бы текущим расследованием. И никто больше не вспоминал бы о том, какого цвета кожа у Стейси. В этом не было бы никакой необходимости.

– Так вот, я проверяю все еще раз, а босс веселится от души. С фрикционной муфтой все в порядке, но он, видите ли, хочет, чтобы я потратил четыре часа на то, чтобы все вновь разобрать.

– Мммм… – промычала констебль, чтобы не выглядеть грубиянкой.

– И знаете, что я сделал? – спросил ее сосед, заговорщицки подтолкнув ее локтем.

Стейси покачала головой и еще больше придвинулась к окну.

– Я забрался под машину, прихватив с собой гаечный ключ. Время от времени я стучал им или ругался, а сам занимался тем, что просматривал результаты футбольных матчей.

– Хитро, – равнодушно произнесла девушка.

Этот симпатичный незнакомец не смог бы выбрать худший день для беседы с ней, даже если б очень захотел.

– Придурок проверил ее на ходу и… потише, приятель! – сказал сосед Стейси пожилому мужчине, который, проходя по проходу, чуть не упал на него; сам он, в свою очередь, еще сильнее прижал Вуд к окну.

– Ради бога, простите, – сказал попутчик, дотрагиваясь до ее руки. – С вами все хорошо?

Констебль кивнула и опять отвернулась, прекратив все его попытки заговорить с ней. Сейчас ей больше всего хотелось оказаться в своей милой, уютной, до боли знакомой квартирке.

Спустя две остановки ее разговорчивый попутчик сошел с автобуса, и Стейси облегченно вздохнула. Может быть, в другой день она и поговорила бы с ним, но сейчас ее голова была полна отрицательных эмоций.

Теперь, когда место возле нее освободилось, девушка поудобнее расположила на сиденье свою впечатляющую пятую точку. Еще две остановки – и она будет дома. Потом – душ, размороженная пицца на ужин и теплая, удобная пижама. Может быть, она отошлет еще парочку мерзких постов, прокомментирует несколько чужих и после этого, на пару часов перед сном, погрузится в «Мир Уоркрафта».

Когда Вуд наглядно представила себе свой вечер, напряжение стало постепенно спадать.

Женщина, сидевшая позади нее, взялась за металлическую спинку ее сиденья, чтобы встать. Констебль последовала ее примеру. Ей тоже пора было выходить.

Она протянула руку за сумкой, лежавшей рядом, пошарила по сиденью рукой, но ее пальцы схватили пустоту за мгновение до того, как она поняла, что случилось.

Компьютер Джастина Рейнольдса исчез.

Глава 60

– А ты уверен, что этот парень нас дождется? – спросил Брайант, когда они добрались, наконец, до полицейского управления графства Дербишир в Рипли.

Это управление отвечало за территорию площадью около тысячи квадратных миль с населением чуть меньше миллиона человек. Территория делилась на две части – северную, с преимущественно сельским населением, проживавшим в районе Скалистого края[92], и юго-восточную, где население было по большей части городским и где находился сам город Дерби.

В здании со стеклянным фасадом, которое принадлежало управлению оперативной поддержки, располагались дорожная полиция, полиция на транспорте, отделение огневой поддержки и полицейский спецназ.

– Он сказал мне, что подождет, – ответил Доусон, когда его напарник припарковался.

– Ну да, а мы сказали, что подъедем в половине восьмого, – заметил Брайант.

Первую половину пятидесятишестимильного пути сержанты преодолели очень быстро, воспользовавшись платным отрезком трассы М6, но потом попали в пробку в районе Бертона-на-Тренте и задержались на целых сорок пять минут.

Они пробежали по парковке, и Брайант схватился за ручку входной двери.

– Вы не меня ищете? – раздался голос у них за спиной.

Детективы повернулись и увидели стоявшего рядом с «Фордом Сьерра» мужчину, который курил сигарету.

Оба полицейских подошли к нему.

– Я бы уехал, докурив, – сообщил он, бросая окурок на землю и как бы демонстрируя им, как близки они были к тому, чтобы безнадежно опоздать.

– Спасибо, что подождали, – быстро отреагировал Брайант.

– Это с вами я говорил по телефону? – спросил мужчина.

Доусон кивнул и протянул ему руку. Детектив-инспектор, которого они знали как Уилсона, пожал ее.

Этот мужчина удивительно похож на Бориса Джонсона[93], подумал Брайант, увидев, как непокорные светлые волосы упали инспектору на лоб.

– Значит, у вас там, в Черной Стране, происходит нечто, что, как вы считаете, можно связать с тем, что произошло у нас? – спросил Уилсон.

Стало ясно, что беседовать они будут прямо здесь, на парковке. Жаловаться было не на что, особенно принимая во внимание то, как долго их коллеге пришлось ждать.

Брайант передал инициативу Доусону. Именно ему пришла в голову мысль о возможной связи, и именно он вышел на детектива, который вел заинтересовавшее их дело.

– Да, у нас тут произошло несколько происшествий, которые выглядят как преступления на почве расовой ненависти, – кивнул Кевин. – Три за короткий промежуток времени.

Уилсон покачал головой и прикурил новую сигарету. Брайант вспомнил дни, когда он сам выкуривал по тридцать штук в день. Даже сейчас, по прошествии четырех лет, на него иногда нападало острое желание закурить.

– Не очень-то совпадает с тем, что мы знаем о нападении на девочку, – заметил Уилсон.

– Расскажите нам, пожалуйста, о Шае Чакма, – попросил Доусон, засовывая руки поглубже в карманы куртки.

– Хорошенькая, из семьи, пользующейся уважением в бангладешской диаспоре. Родители приехали сюда, когда ей было всего два годика. Есть два старших брата с более традиционными взглядами, чем у самой Шаи. Девочка служила в колл-центре энергетической компании. Вообще никаких проблем, работала хорошо и со всеми ладила.

«Интересно, – подумал Брайант, – почему Уилсон уже решил для себя, что это преступление не связано с ксенофобией?» Пока, на его собственный взгляд, это было похоже на ничем не спровоцированное нападение.

– Одно «но», – продолжал инспектор. – Родители только что выбрали ей жениха из другой семьи выходцев из Бангладеш. А Шая последние семь месяцев встречалась с одним из операторов в ее смене. Во вторник вечером она ушла с работы на несколько минут позже – и получила два литра серной кислоты прямо в лицо.

Этот рассказ все еще не убедил Брайанта в том, что происшествия никак не связаны между собой.

– А вы когда-нибудь видели, что происходит после того, как на человека выливают серную кислоту? – неожиданно спросил Уилсон.

Оба детектива отрицательно покачали головой.

– Только фото, – добавил Брайант.

– Не то впечатление, – покачал головой Уилсон. – Я увидел Шаю через двадцать минут после того, как это все случилось. – Детектив уставился куда-то вдаль, за спину Доусону. – Как будто кто-то дотронулся до нее паяльной лампой. Ее лицо выглядело так, как будто оно оплыло вниз, к шее, как старая свеча. Свидетели рассказывали, что буквально за секунды оно сначала раздулось, как шар, а потом опять сморщилось. Доктор объяснил, что серная кислота не терпит влаги, а лицо человека на шестьдесят процентов состоит из воды. Когда кислота вступает в реакцию с водой, температура быстро поднимается, и жертва сначала чувствует жар, а потом мучительную боль.

Брайант прикрыл глаза и постарался подавить приступ тошноты.

– Боже… – прошептал Доусон.

– А еще кислота попала ей в желудок и легкие, – сказал Уилсон, возвращаясь к действительности.

– Несчастная, – произнес Кевин.

Его напарник не мог понять, идет ли речь о действиях одного и того же человека? Может быть, их преступник расширил сферу своей деятельности? Съездил в соседний город, чтобы как-то развести свои нападения?

– И все-таки они могут быть связаны, – повторил Брайант.

– Парни, мы считаем, что нападение связано с вопросами семейной чести. – Уилсон был настойчив. – Других преступлений, подобных вашим, у нас нет, так что, принимая во внимание ее секретного ухажера и все такое, мы вынуждены воспринимать это преступление таким, какое оно есть. И сейчас концентрируемся на членах семьи.

– А как они в принципе отнеслись к тому, что у девочки есть воздыхатель? – поинтересовался Доусон.

– Да вроде не очень расстроились, хотя не уверен насчет двух старших братьев, – пожал плечами инспектор.

Объяснение Уилсона выглядело вполне правдоподобным, но Брайант никак не мог не обратить внимания на то, что подсказывал ему его внутренний голос.

Проверить все можно было только одним способом.

– Послушайте, а вы не позволите нам с ней поговорить? Просто чтобы убедиться, – попросил сержант.

Уилсон покачал головой.

– Прости, приятель, но это невозможно. Шая Чакма умерла полчаса назад, и для нее это, возможно, было Божьим благословением.

Глава 61

Тревис уже сидел возле постели мистера Дхинсы, когда Ким вошла в палату. «Интересно, – подумала она, – этот пациент вообще представляет, сколько усилий пришлось затратить Тому, чтобы спасти его на той обочине?»

Сестре совсем не обязательно было прикладывать палец к губам и напускать на себя строгий вид, чтобы Стоун поняла, что в отделении интенсивной терапии находятся очень больные люди. Ким была здесь уже не в первый раз и могла поспорить, что не в последний.

Буква и дух отделения интенсивной терапии чем-то напоминали ей библиотеку. Все делалось очень спокойно и как можно тише. Полная тишина прерывалась только жужжанием поддерживающей работу организма аппаратуры, которая располагалась практически возле каждой кровати.

– Как он? – шепотом спросила инспектор.

Сейчас лицо молодого человека было спокойным и выглядело вполне мирно. Черные волосы у него на голове торчали пучками, а часть его короткой бороды была сбрита, чтобы можно было наложить швы и повязку. Стоун без труда вспомнила травмы, которые получила его спутница. Мистеру Дхинсе здорово повезло, хотя сам он пока еще так не считал.

– То приходит в себя, то опять отключается, – ответил Тревис. – Пока он только успел спросить меня, где он и почему. Ему немного не повезло с нижними конечностями. – С этими словами Том посмотрел на ноги пострадавшего, которые от колена до кончиков пальцев находились в гипсовом панцире. – Доктор говорит, что его жизни уже ничто не угрожает, особенно после того, как они исключили серьезное повреждение спинного мозга. Сейчас они кормят его стероидами.

Ким пришла в голову ужасная мысль, но в этот момент мистер Дхинса открыл глаза и посмотрел прямо на Тома.

– Где Триша?

Ну, вот и началось. И ведь этот несчастный даже не подозревает, что сам был на волосок от гибели.

– Не думайте сейчас об этом, мистер Дхинса. Для вас сейчас главное… – Тревис замолчал, увидев, что мужчина опять закрыл глаза.

Стоун обошла кровать с другой стороны и села на пластиковый стул. Возможно, им предстоит здесь очень долгая ночь.

Пациент опять открыл глаза.

– Это вы меня спасли? – спросил он.

Том кивнул.

Глаза Дхинсы опять закрылись.

– Может быть, ты все-таки решишь спросить его о чем-нибудь? – подала голос Ким. Пока они знали только то, что спутницу мужчины толкнули под грузовик, и он был единственным свидетелем этого.

– Спрошу, если только он будет в сознании достаточно долго. А пока все это напоминает мне попытки заговорить с тобой, – отозвался Тревис.

Стоун удивилась, что эта фраза не сопровождалась обычным жестким выражением его губ. Не может быть, чтобы он пытался пошутить с ней!

Глаза пострадавшего в очередной раз открылись.

– Мистер Дхинса, Тришу толкнули под колеса? – поспешил задать свой первый вопрос Том.

– Голубой фургон, – услышали они с напарницей в ответ.

– По-моему, он запутался, – решил Тревис, глядя на Ким. – Фургон же был белым.

– Он просто в состоянии грогги[94], все еще под воздействием лекарств, – покачала головой женщина. – Попробуй еще раз.

Глаза Дхинсы открылись.

– Триш помешала, – сказал он, и его зрачки закатились под веки, но потом показались вновь.

– Он что-то пытается нам рассказать, Тревис, – догадалась детектив. Короткие фразы – вот и все, на что пострадавший был способен в настоящее время.

Он пытался рассказать полицейским что на самом деле произошло.

За их спинами возникла тень медсестры.

– Мне кажется, уже достаточно, – негромко сказала она.

– Прошу вас, еще пару минут, – обернулась к ней Стоун. Она не хотела, чтобы все усилия пациента были растрачены впустую.

– Пожалуйста… – попросил Тревис.

– Две минуты, – согласилась сестра, посмотрев на показания приборов у кровати пострадавшего.

– Мужчины хотели захватить… – произнес мистер Дхинса.

Его глаза закрылись.

Ким через кровать посмотрела на своего коллегу. Их время заканчивалось. Им надо было помочь несчастному.

Женщина повернулась к Дхинсе в надежде, что он услышит ее прежде, чем окончательно погрузится в забытье.

– Мистер Дхинса, вы хотите сказать, что какие-то мужчины на голубом фургоне пытались захватить вашу знакомую? – уточнила Ким, основываясь на его предыдущих словах.

Пациент сначала кивнул, а потом отрицательно покачал головой. Его глаза открылись еще раз.

– Нет. Триша помешала. Захватить хотели меня.

Глава 62

Стейси еще раз пересекла свою крохотную гостиную. Вернувшись домой, она успела приготовить еду и выбросить ее в мусорный бак. С тем же успехом попробовала пропылесосить квартиру, посмотреть телевизор, походить, посидеть и постоять.

– Черт побери! – воскликнула девушка, пиная ногой стул в гостиной. Скрежет металла по ламинату немного успокоил ее.

Вуд упала на диван и закрыла голову руками. О чем она только думала, черт возьми?

Какая-то ее часть требовала, чтобы она позвонила боссу и во всем призналась. Повинилась во всех глупостях, которые успела натворить, получила свое и продолжила жить.

Что ж, в краткосрочной перспективе это ей поможет. Она почувствует себя гораздо лучше, после того как передаст всю ответственность выше по команде, но в долгосрочной перспективе это не решит ничего. Стейси не только покажет всем, что не в состоянии эффективно действовать по своей же собственной инициативе, но и распишется в том, что неспособна отделить зерна от плевел.

– Черт побери, – повторила констебль. Она сама занялась делом, которое не требовало расследования, нарушила личное пространство матери, оплакивающей потерю сына, и завладела собственностью самоубийцы, официально нигде ее не зарегистрировав, а теперь эту собственность еще и просто украли.

Стейси покачала головой. С такими успехами ей уже должны готовить камеру в Гуантанамо[95].

За звонок начальнице говорила и уверенность Вуд в том, что после приступа ярости та поможет ей и разрулит всю ситуацию. Констебль сотни раз видела, как это происходит с Доусоном. Но с ней такого никогда еще не случалась. Это Кевин был у них тем, кто вечно влипает в истории. И все ждали от него этого. Даже, черт возьми, он сам.

Но сама Стейси Вуд не такая. Она – хорошая девочка, училкина любимица, как называл ее Доусон. Именно ею она и была. Она наслаждалась тем, что все относятся к ней как к доброй, надежной Стейси. Гордилась тем, что не доставляет никому никаких хлопот.

При этом она безоговорочно доверяла своему боссу. Ким сразу поймет, что надо делать.

Стейси взяла в руки телефон, провела пальцем по экрану, прокрутила адресную книгу до телефона, записанного под именем «Босс», и занесла палец над кнопкой вызова. Ей тут же представилось разочарованное выражение на лице Стоун, когда та будет выслушивать перечень совершенных констеблем ошибок.

Девушка бросила трубку на диван. Ни за что. Во что бы она ни влипла по своей воле, вытаскивать себя ей придется тоже самостоятельно.

Глава 63

– И о чем, позволь тебя спросить, он пытался нам рассказать? – спросила Ким, когда они вышли из палаты.

– Я знаю об этом ровно столько же, сколько и ты, – покачал головой Тревис, потирая лоб. Ему надо было налево, а его коллеге – направо. Стоун наслаждалась горькой иронией этого момента.

– Вернемся к этому завтра утром, – предложил ее напарник. И он был совершенно прав. На улице уже было почти десять часов вечера и, по всей видимости, Барни предстояло провести ночь с Чарли, который жил через два дома от Ким.

– Ладно, тогда до завтра. – Стоун удостоила Тревиса полувзмаха рукой и отвернулась.

Она завернула в кафетерий, чтобы купить себе большой, крепкий черный кофе и тут увидела знакомую мелированную голову, прилежно склонившуюся над чем-то, что лежало на столе.

Детектив взяла кофе из автомата и встала напротив доктора Эй.

– Не возражаете, если я присяду? – спросила она, прикоснувшись к деревянному стулу.

– Конечно, нет, – улыбнулась археолог. – Что привело вас сюда в такое время суток?

– Я могла бы задать вам тот же вопрос, – ответила Ким и кивнула на ее телефон. – Мне не хотелось бы отвлекать вас от работы.

– Это игра «Спаси питомца»[96], мой личный психоаналитик, – пояснила Эй, поворачивая телефон экраном к инспектору.

– Неужели? – удивилась Стоун. Она не могла представить себе, что специалист по археологии может заниматься такой ерундой, когда не работает.

– Ну, если хотите начистоту, то моим любимым чтением являются книги по квантовой физике и теории возникновения Вселенной, хотя время от времени приходится отрываться от них на зов панд, – сказала доктор.

– Могу поспорить, в детстве вы любили всякие приколы, – заметила детектив.

– Вы абсолютно правы, – улыбнулась Эй. – Я была тем, что у вас называют девчонкой-сорванцом. Любила прыгать, соревноваться, играть в грязи… Мой отец был военным, так что мы с мамой и братом жили одни.

– И вы дрались? – спросила Ким.

Ответ доктора можно было понять по выражению ее лица: «Ну конечно».

– И побеждали? – не удержалась Стоун от следующего вопроса.

Выражение лица ее собеседницы не изменилось.

– С вами действительно всё в порядке? – поинтересовалась Ким. Несмотря на оживление, улыбка Эй была не слишком веселой. Она выглядела усталой и измученной.

– Я вообще по жизни оптимист, инспектор. Но не сейчас. Марина везет сюда последнюю коробку, – покачала головой археолог. – Все кости мы так и не соберем.

Стоун поняла ее. В том, что тела так и останутся неполными, было что-то грустное.

– Завтра мы проверим еще раз, на всякий случай, но сейчас могила пуста, – добавила македонка.

– Вы когда последний раз спали? – спросила Ким, заметив темные круги у нее под глазами.

– А вы? – спросила в свою очередь Эй с усталой улыбкой.

Инспектор хотела было дать ей пару подходящих к случаю советов, но передумала. А то получится, как в поговорке про чайник и котел[97].

– Больше всего меня волнует вопрос «почему», – неожиданно заявила доктор. – Что такого сделали все эти люди, чтобы заслужить такое неуважение? В чем заключалась их вина?

Ким подумала о жертве № 1, Джейкобе Джеймсе. Трудолюбивый, спокойный семьянин. Ничто в его прошлом не говорило о том, что с ним может произойти такое. Все говорило за то, что это был приличный, работящий мужчина.

Телефон доктора Эй завибрировал на столе. Она посмотрела на экран и поднялась.

– Договорим на ходу. Марина только что приехала.

Стоун всегда считала, что ходит очень быстро, но даже она не могла угнаться за небольшим торнадо, в который превратилась ее собеседница и который теперь летел, огибая посетителей, сотрудников и тележки с лекарствами. Говорить было совершенно невозможно.

Инспектору с трудом удавалось следить глазами за доктором Эй, пока та не свернула налево, к лестнице, ведущей в морг.

– Готовитесь к соревнованиям, док? – спросила Ким, догоняя археолога у самого входа.

Здесь ей кивнула женщина, которую она мельком видела возле раскопа, – Марина. Помощница археолога сняла крышку с пластиковой коробки.

Детектив вновь обвела взглядом целую коллекцию костей, разложенную по каталкам. Ей сделалось нехорошо от осознания того, что только у одного из трупов было имя.

Краем глаза она заметила, что из коробки осторожно достают пластиковые пакеты с вещественными доказательствами.

Ким знала, что костей, к сожалению, не хватит на то, чтобы заполнить все пробелы в скелетах, которые лежали перед ней. Она вспомнила документальный фильм об опознании жертв теракта в здании Всемирного торгового центра[98]. Тогда некоторые семьи похоронили только зуб или фрагмент кости своих близких.

– Послушайте, инспектор, – обратилась к ней доктор Эй, поворачивая пакет и поднося его к яркому белому свету.

Стоун повернулась к ней.

– А вы знаете, что человеческая рука зловеще напоминает переднюю лапу медведя? – спросила македонка.

– Не думаю, если речь идет о Йоги[99], – заметила детектив.

– Что? – нахмурилась археолог.

– Да так, ерунда, – ответила Ким. Не стоило тратить время на объяснение некоторых вещей.

– Ага, вот тебя-то я и ждала! – воскликнула доктор Эй, доставая на свет божий какую-то кость.

Женщина лихорадочно двигалась по комнате – все признаки ее усталости куда-то испарились.

Для Ким это было понятно. Энергия доктора подпитывалась от ее же успехов. У нее самой бывало точно так же. Движение вперед давало ей дополнительную порцию адреналина.

Доктор Эй подошла к телу № 2 и прижала пакет к области таза, после чего удовлетворенно кивнула.

Стоун уже знала, что по тазу можно точнее всего определить пол жертвы.

– Сдается мне, что номер два – тоже мужчина, – сказала археолог. – На что указывали неровности на черепе, а эта кость подошла идеально. Точно мужчина.

– А возраст? – с надеждой спросила Ким.

– С возрастом кости начинают терять кальций и становятся менее плотными. Если здесь не было недоедания и остеопороза, то я бы сказала, что на момент смерти ему было где-то между тридцатью и сорока.

Детектив постаралась запомнить эту информацию. Пенн сможет использовать ее в поисках по своей базе данных.

Доктор Эй встала в ногах каталок, на которых лежали кости Джейкоба Джеймса и жертвы № 2.

– Можно сказать, что с этими двумя несчастными мы почти закончили. Будем надеяться, что оставшиеся кости помогут нам собрать третьего.

Ким взглянула на третью каталку и мысленно поаплодировала оптимизму археолога.

Доктор Эй проследила за ее взглядом.

– Когда закончим с костями, займемся получением ДНК.

Стоун кивнула в знак того, что поняла. Правда тут была небольшая проблема – ДНК надо с чем-то сравнивать. Ким тяжело вздохнула. Эти жертвы расставались со своими секретами гораздо труднее, чем ей этого хотелось бы.

– Ну что ж, док, я… – начала инспектор, но внезапно замолчала, проходя мимо стола, который стоял слева от двери. – А это что такое? – спросила она Марину, которая как раз извлекла из коробки пакет размером с почтовую открытку.

Ассистент доктора Эй протянула ей этот пакет, и Ким поднесла его к свету.

В пакете лежал треугольный обрывок бумаги.

Глава 64

Прежде чем попытаться встретиться со Стейси глазами, Брайант подождал, пока они все усядутся на свои места. За все это время Вуд ни разу на него не взглянула.

Сержант ждал, что она все еще будет злиться на них с Доусоном, но то, что девушка вообще не смотрела в его сторону, говорило о том, что она не смягчилась ни на йоту. Брайант уже подумывал о цветах и даже о шоколаде, но подозревал, что любой из таких жестов с его стороны будет воспринят неправильно.

Решить проблему можно было только одним способом.

– Стейс, я хотел бы извиниться за неуважение к тебе, как к офицеру полиции и как к детективу… – заговорил Брайант.

Наконец-то она подняла на него глаза!

– Больше этого не повторится, – продолжил ее коллега. – И нам действительно необходима твоя помощь в этом деле.

Констебль кивнула в знак того, что извинения принимаются, и посмотрела на Доусона.

– Полностью поддерживаю, – смущенно произнес тот.

Брайант покачал было головой, но заметил, как Кевин подмигнул девушке.

– Ладно. Вуди договорился в Ллойд-хаусе о специалисте для нас. Его зовут инспектор Фредерик Виндзор, и он, как здесь написано, является почетным бакалавром чего-то там[100], – заметил Брайант, прочитав сокращения на карточке, шедшие после имени специалиста.

– Ну да, давайте встретимся с белым мужчиной средних лет, и он просветит нас на предмет преступлений на почве расовой ненависти, – с сарказмом заметил Доусон.

Стейси хихикнула, и напряжение исчезло с ее лица. Правда, оно практически сразу же вернулось снова.

– Стейс, ты можешь проверить прошлое наших жертв? – спросил ее Брайант. – Это что, три не зависимых друг от друга нападения, которые чисто случайно произошли в течение одной недели, или между ними существует какая-то глубинная связь?

Вуд кивнула.

– Обрати внимание на Брэндона «Баббу» Джонсона, – попросил Брайант. – Он любил привлекать к себе внимание. Интересно было бы посмотреть, какова была реакция на его смерть в социальных сетях…

– Гм! – хмыкнула Стейси.

– Все-все, я уже заканчиваю учить тебя работать. После того как мы закончим с нашим экспертом, я хочу еще раз вернуться к семьям пострадавших – начать с самого начала и еще раз опросить их всех. – Сержант протянул девушке клочок бумаги. – И покопайся в прошлом вот этой молодой леди.

– Жертва кислоты? – уточнила констебль.

– Умерла вчера от ран, – кивнул ее коллега. – В Дерби считают, что это убийство связано с вопросами семейной чести, но глянь, не оскорбила ли она кого-нибудь в соцсетях. А ты что-то сегодня утром слишком тихий, – повернулся Брайант к Доусону. – Что случилось?

– Шрам, который упомянула Айша Гупта, никак не дает мне покоя, – отозвался Кевин. – Что-то подсказывает мне, что в этом что-то есть…

– Какой шрам? – спросила Стейси, нахмурившись.

– Айша сказала, что у напавшего на нее мужчины был шрам. Вот здесь, – Доусон указал на свою щеку. – И я все…

– Шрам в этом месте был у Джастина Рейнольдса, – сообщила констебль.

– Это что еще за Джастин Рейнольдс? – спросил Брайант. Имя самоубийцы ничего ему не говорило.

– Точно, Стейс! – Кевин хлопнул ладонью по столу, словно он сам вспомнил об этом. – Это тинейджер, который совершил самоубийство несколько дней назад, – повернулся он к Брайанту. – Мы со Стейси там были.

– Но я не вижу здесь никакой связи. А ты? – вновь обратился его напарник к констеблю.

– Я постараюсь поискать, – пообещала Вуд, глядя на экран своего компьютера.

– Тогда по коням, – сказал Брайант, хватая свою куртку и бросая ключи от машины Доусону. – Заводись и сам выбери радиостанцию.

Одним из предметов бесконечных споров двух сержантов был выбор между радиостанциями «Радио-1» и «Радио-WM».

Доусон ухмыльнулся, и тут Брайант понял, что управление людьми напоминает воспитание младенца – политика кнута и пряника.

– Послушай, Стейс, я действительно сказал то, что думаю, – обратился он к девушке. – Я был не прав и сожалею об этом.

Вуд слабо улыбнулась.

– И я действительно считаю, что нам надо забыть об этом и двигаться дальше, – добавил сержант.

Выходя, он украдкой взглянул на Стейси.

Девушка сидела, положив голову на руки.

Глава 65

Ким подъехала к тротуару перед домом Тревиса и глубоко вздохнула, готовясь к предстоящей битве. Мысленно она представила себе, как выдохнутый воздух окутывает ее и полностью изолирует от пассажира.

Обычно Том выходил из дома через несколько мгновений после ее появления. Она увидела, как зашевелилась занавеска, и начала обратный отсчет с цифры три.

На счет раз дверь открылась, но из нее вышел не Тревис.

В дверях, кутаясь в кардиган, стояла его жена со взволнованным выражением на лице.

Инспектор немедленно вылезла из машины, увидев, что женщина идет в ее направлении. Они встретились на подъездной дорожке.

– Всё в порядке, миссис Тревис? – спросила Стоун.

Женщина покачала головой, но ничего не сказала, а только дотронулась до тонкой цепочки у себя на шее.

– Значит, всё не в порядке? – уточнила Ким.

– Нет. Просто я не миссис Тревис. – Незнакомка с трудом сглотнула и оглянулась так, словно кого-то боялась. – Вы не зайдете на минутку? У вас есть время?

Детектив постаралась не выдать своего замешательства. Она же сама видела, как ее коллега каждый день обнимает эту женщину на пороге.

– Том дома? – спросила она, следуя за не-миссис Тревис через аккуратное крыльцо.

– Нет. Он рано уехал. Сказал, что ему надо подготовиться к брифингу.

Стоун постаралась сдержать раздражение от того, что напарник не удосужился ее предупредить. Мог бы хотя бы прислать эсэмэску.

Инспектор остановилась на пороге холла.

– Простите, но что я…

– Мне кажется, что вы не будете возражать, если я покажу вам кое-что… – Дрожь в голосе собеседницы заставила Ким закрыть за собой дверь и пройти в гостиную.

Комната оказалась на удивление изысканной, выдержанной в бисквитно-кремовом цвете. На велюровой угловой софе было разбросано несколько подушек. Кресло на одного с откидной спинкой было занято женщиной приятной наружности с каштановыми волосами, разительно похожей на даму, стоящую в дверях.

– Вот миссис Тревис, – негромко сказала женщина, встретившая Стоун. – Это жена Тома, Мелисса. А я – ее сестра, Кэрол.

Супруга Тома тепло улыбнулась Ким.

– А ты не говорила мне, Кэрол, что сегодня придет Франни, – заметила она, похлопав по подушке рядом с собой.

– Прости, милая. Я совсем забыла – она сначала поможет мне кое с чем на кухне, – сказала ее сестра.

Затем Кэрол вернулась в холл, поманив за собой детектива.

– Франни – это дочь Мелиссы и Тома, – сказала она. – «Смерть в колыбели»[101] в восемьдесят девятом году.

Проходя вслед за Кэрол по дому, Ким почувствовала, как ее сердце сжимается от горя. Она ничего об этом не знала. Том редко говорил о своей личной жизни, так же, как и она сама.

– А могу я спросить, что… – начала было Стоун.

– Мелисса страдает от раннего наследственного Альцгеймера, – объяснила ее новая знакомая. – Это самая агрессивная форма заболевания, которая может начаться и в сорок, и в тридцать, и даже в двадцать. У Мелиссы первые симптомы появились в возрасте сорока трех лет. Она стала все забывать, и ей стало трудно справляться с домашними хлопотами. Долгие месяцы она умудрялась скрывать это от Тома. Понимаете, от этой же болезни страдал наш отец. Он умер за два года до того, как у Мелиссы проявились первые признаки… – Глаза Кэрол наполнились слезами. – Она знала, что ее ждет.

Ким почувствовала желание подойти и дотронуться до руки этой женщины. Если болезнь наследственная, то и у Кэрол каждый день должен проходить под страхом ее начала.

– Но, в конце концов, скрывать это стало невозможно, и однажды, вернувшись домой, Том нашел ее на софе в полном ужасе, потому что она не могла вспомнить, где живет чайник[102], – продолжила сестра Мелиссы.

Инспектор сглотнула, борясь с охватившими ее эмоциями.

– Том пообещал моей сестре, что они с этим справятся. Что он будет ее памятью столько, сколько сможет. Придумал всякие списки, инструкции и напоминалки, чтобы помочь ей функционировать в течение дня.

Ким молчала.

– Я просто хотела, чтобы вы об этом знали, – мягко сказала Кэрол. – Я помню, что раньше вы работали в паре. Он вас уважал. Знаю, что между вами что-то произошло, но он хороший человек.

– Который ненавидит меня, – добавила Стоун.

– Он вас не ненавидит, – улыбнулась Кэрол. – Просто притворяется. Правда, делает он это добровольно. Но часть его – в чем он никогда не признается даже самому себе – получает удовольствие от того, что на этой неделе вы вновь работаете вместе.

Глаза Кэрол были полны эмоций.

– Вы его любите, правда? – неожиданно пришло в голову Ким.

Улыбка ее собеседницы исчезла, но эмоции остались.

– Не важно, даже если это и так, – пожала плечами Кэрол. – Он – мой зять, а Мелисса – моя сестра.

Детектив вспомнила неловкие объятия, которые она наблюдала каждое утро.

– И он тоже вас любит, – заключила она.

Выражение лица Кэрол сказало ей о том, что та это знает, что тем не менее не имеет никакого значения.

– Я уже говорила. Он хороший человек, – повторила женщина.

Неожиданно Ким поняла постоянное присутствие кожаной папки в руках Тревиса. Он записывал все. Так, на всякий случай.

А потом ей в голову пришла еще одна мысль.

– А как давно все это началось у Мелиссы, Кэрол?

– Четыре с половиной года назад.

Ким поблагодарила женщину и вышла, прежде чем на лице у нее появилась выражение ярости.

* * *

Несколько мгновений она не двигаясь сидела в машине, вспоминая ту давнюю сцену. Тогда рядом с ней не было Брайанта, чтобы успокоить ее, объяснить все происходящее и предостеречь от слишком резких шагов. И сейчас она очень хорошо понимала, что тогда рубила шашкой с плеча.

Потому что сейчас все, наконец, сошлось.

Глава 66

Стейси потерла лоб, стараясь расслабиться.

Почему, черт побери, она ничего не рассказала о Джастине Рейнольдсе – ведь у нее была такая возможность! Но ее так удивило упоминание Доусона о шраме, что имя вырвалось у нее совершенно автоматически. Она испугалась, что Кевин сам вспомнит о шраме, а потом пристанет к ней с вопросами, почему она ничего не сказала.

Констебль понимала, что ситуация слишком осложнилась и больше так продолжаться не может.

Она знала, что ее коллеги расследуют серию преступлений на почве расовой ненависти, а Джастин Рейнольдс был законченным расистом – таких подростков, как он, в Сети были тысячи. Но он не имеет к их преступлениям никакого отношения. А шрам – это просто совпадение. И он не имеет никакого отношения к Джастину. Этого просто не может быть.

Сейчас Вуд была больше чем когда-либо уверена, что ей пора завязывать с этими играми в последователя Джастина Рейнольдса. После того как во время завтрака она выложила со своего аккаунта в Интернет особенно мерзкое послание, Стейси вдруг поняла всю серьезность того, что она сделала, и ее чуть не стошнило.

Ее инстинкт подвел ее, а все потому, что ей нечем было занять себя и она позволила себе дать волю фантазиям. Что привело к ужасным последствиям, а ее ничему не научило.

Да еще, ко всему прочему, она умудрилась потерять вещь, которая ей не принадлежала. «Отличная работа!» – поздравила себя Стейси. Девушка уже решила, что расскажет все боссу, как только та вернется. Она будет честна, объяснит все, что сделала, объяснит, почему это произошло, – и примет наказание.

Приняв это решение и разработав план действий, констебль отложила свой телефон и сосредоточилась на четырех именах, записанных в блокноте.

Хенрик Ковальски

Брэндон «Бабба» Джонс

Айша Гупта

Шая Чакма

Ей пора заняться своей привычной работой – методичной и прагматичной. Она начнет с первой жертвы и дальше пойдет по списку. Вуд ввела имя Хенрика Ковальски в строку поиска, и в этот момент на столе завибрировал ее телефон.

Черт, она только что заметила, что все еще находится в своем фиктивном аккаунте – забыла выйти из него после того, как выложила ту статью за завтраком.

Стейси провела пальцем по экрану и вошла в «Сообщения».

Флода прислал ей запрос на добавление в друзья.

Глава 67

Ким проскользнула на брифинг и уселась возле задней стены. Несмотря на то что прошло какое-то время, она все еще не решалась заговорить с Тревисом.

Том находился в верхней части комнаты, и его куртка небрежно висела на спинке свободного стула. Он прохаживался вдоль досок. Пять человек внимательно слушали его, подавшись вперед.

– Итак, нам совершенно необходима зацепка, чтобы задержать Джеффа Коули под стражей. Он знает гораздо больше, чем говорит, – объявил инспектор.

– Может быть, допросить его еще раз, командир? – предложил Джонсон.

Не успела Ким подумать «да!», как Тревис кивнул. Ночь, проведенная в камере, вполне могла развязать Джеффу язык.

– Стоит попробовать, – согласился Том. – Вдруг он сломается? Спроси его о дочери – кажется, это его самое слабое место.

Джонсон кивнул и сделал пометку в блокноте.

– Гиббс, разыщи Фиону Коули, – продолжил Тревис. – Выясни, где она, и сообщи нам. Думаю, пора поговорить с ней еще раз. Она покрывает кого-то в своем семействе, и мы должны выяснить, кого именно.

– Будет сделано, командир, – ответил его подчиненный.

– А еще, Гиббс, я бы хотел, чтобы ты вместе с Льюисом поработал над идентификацией второго трупа в морге, – добавил Том. – Детали я вам уже сообщил.

Ким послала ему основную информацию, касающуюся второго трупа, которую ей дала доктор Эй, сразу же как только вышла из морга накануне ночью. Как всегда, напарник никак ей не ответил, и сейчас он впервые косвенно подтвердил, что ее информация до него дошла.

Тревис внимательно посмотрел на нее, и все сидевшие в комнате тоже повернулись в ее сторону.

Стоун сделала общий поклон.

– Линда, позвони в больницу и выясни, не вернулся ли к Биллу Коули его голос, – распорядился Тревис. – А потом вместе с Джонсоном попытайся определить, что за голубой фургон был в районе в момент дорожного происшествия. Потерпевший утверждает, что его пытались похитить двое мужчин.

– Босс, – нахмурилась Линда, – миссис Умгабе, к которой вы меня посылали, говорит о том же самом. Хотя фургон я еще не обнаружила.

– Продолжай, Линда. Две попытки похищения за одну неделю… Чего бы ни хотели преступники, им может вскоре повезти. И свяжись еще раз с патрульной службой. Освежи их память. Водитель развозного фургона отпадает – сотрудники дорожной полиции исключили превышение скорости, так что он здесь ни при чем. Но я хочу, чтобы всех свидетелей допросили еще раз – выяснить, как в действительности бедная женщина оказалась под колесами. Этот несчастный случай превращается из дорожного происшествия в попытку похищения и непредумышленное убийство.

Линда стала что-то писать в своем блокноте.

Тревис кивнул Пенну.

– Сдается мне, что у детектива-инспектора есть для тебя подарок.

Ким встала и достала из кармана копию треугольного обрывка. Пенн посмотрел на нее, а потом перевел взгляд на доску.

– Это что, часть записки?

– Так мне кажется, – кивнула Стоун. – Немного выцвела и испачкалась, но, может быть, вам удастся что-нибудь почерпнуть из нее.

– Классно, спасибо. – Констебль уже в нетерпении потирал руки.

– И сегодня Вильма переходит к Линде, – сообщил Тревис, после чего перенес растение на стол сержанта через всю комнату.

– Спасибо, босс, – сказала его сотрудница и поставила горшок рядом с фото, на котором был изображен щенок дога.

Участники брифинга начали вставать с мест и расходиться по своим делам.

– Ты готова? – спросил Тревис, остановившись возле Ким.

Она кивнула и вышла вслед за ним из комнаты.

– Спасибо, что позволила мне спокойно провести мой брифинг, – едко заметил Том.

Стоун промолчала. Конечно, она не стала ему мешать.

Она просто ждала, пока они окажутся в машине.

И тогда наступит ее черед.

Глава 68

Брайант был вынужден признать, что Ллойд-Хаус, расположенный на площади Колмор в Куинсвее, был одним из самых уродливых зданий из всех, которые он когда-либо видел.

Штаб-квартира полиции Западного Мидленда располагалась в простом прямоугольном бетонном здании, похожем на коробку. Здание уходило в небеса, и в нем насчитывалось одиннадцать рядов абсолютно идентичных окон.

Через вращающиеся двери сержанты попали в просторное помещение, декорированное стеклом и светлым деревом. Прямо перед ними оказалась круглая шайба рецепции, которая напомнила Брайанту о фитнес-клубе.

Пока Доусон показывал ему помещение, Брайант подумал о первом впечатлении, которое должен производить на посетителей участок в Хейлсовене. Старина Джек, сержант, отвечающий за камеры предварительного заключения, был вынужден в течение всей смены пялиться на свое собственное отражение в армированном стекле. Правда, здесь они были не в полицейском участке. Они были в самой штаб-квартире.

Детективы миновали металлодетекторы и прошли на второй этаж.

На лестничной площадке они увидели указатели. Следуя по стрелке с надписью «Разведслужба», коллеги чуть не проскочили мимо двери, расположенной на правой стороне, на которой висела табличка с именем человека, которого они искали.

Доусон дважды постучал в эту дверь, и она мгновенно открылась, как будто человек, сидевший в комнате, уже ждал их. Когда дверь распахнулась пошире, Брайант понял, почему так произошло. В крохотный офис были буквально втиснуты стол и стул, а все остальное пространство было заполнено картонными коробками, поднимавшимися возле стены на высоту шести футов. Так что от стула до двери было всего ничего.

– Фред, – представился сидящий за столом мужчина, протягивая руку для приветствия. Он был ниже шестифутового Брайанта на пару дюймов. Светлые волосы над его багрово-красным лицом сильно поредели.

Доусон представил себя и своего напарника.

– Если не возражаете, давайте пройдем в кафетерий, где можно расположиться с комфортом, – предложил Фред и посмотрел куда-то влево от Брайанта. Тот проследил за его взглядом, сообразив, что загораживает нечто. Сержант сделал шаг вперед, и новый знакомый вытащил у него из-за спины костыль.

– Может быть вам лучше… – начал было Брайант.

– Это уже на всю жизнь, но спасибо за заботу, – ответил Фред равнодушным голосом.

В мозгу Брайанта что-то зашевелилось, когда все они вышли из кабинета. Он сделал несколько шагов вперед и пошел рядом с мужчиной, который передвигался на удивление ловко.

Закатанные рукава рубашки открывали его руки, покрытые шрамами. Брайанту они напомнили дощечки для ведения счета в гольфе, с нанесенными на них зарубками. Если б его спросили, что он об этом думает, он сказал бы, что шрамы были нанесены бритвенным лезвием.

И тут Брайант проклял себя за свою забывчивость.

– Так вы тот самый Фред Виндзор, – сказал он и увидел, как нахмурился Доусон. – Тот, которого ксенофобская группа «Гордость нации» удерживала у себя лет десять назад?

– Если быть точным, то одиннадцать, но в остальном вы правы, – ответил Фред.

Брайанту стало стыдно за то, что в участке он усомнился в компетентности этого человека.

Теперь он вспомнил всю историю. Фред Виндзор работал под прикрытием в ксенофобской группе много лет, завоевывая доверие, выясняя планы и изучая мотивы. За два месяца до того, как его должны были вывести из игры, Фреда выдал тип, которого он когда-то, еще будучи констеблем, взял на магазинной краже. Группа удерживала его в качестве заложника шесть дней, и все это время унижала и пытала его. Коленные чашечки Виндзора были разбиты для того, чтобы он никогда больше не вернулся к работе «в поле».

– А шрамы? – спросил Брайант, не в состоянии оторвать от них глаз. Кевин открыл дверь в кафетерий.

– По шраму за каждый день, что я им врал, – ровным голосом произнес мужчина.

– И сколько же дней вы проработали под прикрытием?

– Семьсот двадцать два, и ни днем меньше.

Брайант даже представить себе не мог, что должно скрываться под одеждой этого несчастного.

– Мистер Виндзор, я…

– Послушайте, меня зовут Фред, – с улыбкой напомнил его коллега.

– Хорошо, Фред. Позвольте мне заплатить за кофе, – предложил Брайант.

– Садитесь, – ответил бывший агент. – Сейчас к нам подойдет эта милая Софи.

Молодая, стройная женщина с рыжими волосами, одетая в униформу голубого цвета, уже направлялась в их сторону, держа блокнот наготове.

– Инспектор? – спросила она.

– Просто Фред, прошу вас, – закатил глаза Виндзор. – Мне как всегда. А… – Он перевел взгляд на детективов.

– Спасибо, ничего не надо, – покачал головой Брайант. – Мы всего на несколько минут.

– Если вы хотите хоть что-нибудь понять, сержант, то вам понадобится больше, чем несколько минут. Так что закажите себе что-нибудь.

– Тогда латте, – сказал Брайант.

– Апельсиновый сок, – попросил Доусон.

– Спасибо, – произнесли они хором.

– Отлично, тогда начнем, – кивнул Фред. – Ксенофобия людей, которые совершают преступления на почве ненависти, может вызываться их отношением к расе жертвы, ее этническому происхождению, национальной принадлежности, религии, сексуальной ориентации, инвалидности или даже полу.

– Да-да, мы уже… – закивал Доусон.

– Молодой человек, если я начну обсуждать то, что вы уже знаете, и то, чего вы еще не знаете, то мы с вами проведем здесь несколько дней. Так что лучше будет, если я поделюсь с вами тем, что узнал за двадцать два года работы, а потом вы вольны поступить с этим как вам будет угодно.

Брайант кивком попросил Виндзора продолжать. То, что он мягко поставил Кевина на место, было только к лучшему.

– Иметь к кому-то предвзятое отношение – это еще не преступление, – продолжил бывший агент. – Преступление на почве ксенофобии должно состоять из двух частей: само действие – как, например, нападение или харрасмент[103], – и доказательства того, что действия преступника мотивированы ненавистью последнего к группе людей, которую представляет жертва. Большинство таких преступлений совершаются против представителей меньшинств, которые исторически подвергались дискриминации на вполне «законных» основаниях, – но об этом мы можем поговорить в другой раз. Кроме того, есть ксенофобские преступления, которые совершаются против ксенофобов. Например, индийские дети, избивающие темнокожих детей, или еврейские девочки, нападающие на готов.

– Но с чего это все начинается, Фред? – покачал головой Брайант.

– Чаще всего с мелких оскорблений – словами, злыми слухами, пугающими взглядами. С игнорирования и неприятия каких-то членов социума, и так по восходящей – до жестоких нападений и убийств.

– Но как детские обзывалки могут привести к убийству? – задал вопрос Доусон. – Каждый ребенок в школе сталкивается с проявлениями жестокости. Да, это может быть хорошим поводом для самоизоляции, но каким образом это приводит к неприятию меньшинств?

Виндзор улыбнулся и одновременно покачал головой.

– Расизм – это не то же самое, что травля мальчика в школе только за то, что он толстый.

Брайант заметил, что после этих слов Кевин мигнул несколько раз подряд. Фред не мог бы найти лучшего примера для его коллеги.

– Надо принимать во внимание социально-экономические факторы. Поколения успешных белых жителей создают условия, направленные против этнических меньшинств в своих районах. Добавьте сюда политические группировки и целые партии, которые распространяют ненависть и ксенофобию. У нас в стране есть БНП, ЛЗА, «Комбат-восемнадцать»[104]… Некоторые действуют, как обыкновенные партии, пытаясь завоевать большинство во время выборов, – как, например, БНП. Другие предпочитают уличную активность, как ЛЗА, но у всех них есть нечто общее, что их объединяет, – нетерпимость. Все эти группы пропагандируют ксенофобию. Они хотят, чтобы жители страны боялись приезжих из других стран.

Виндзор ненадолго замолчал и посмотрел на детективов.

– Теперь, когда мы немного разобрались, откуда берется ненависть, вы наверняка попросите меня нарисовать вам портрет преступника, который совершает подобные преступления? – предположил он.

Оба его слушателя нетерпеливо кивнули.

– И вот здесь у нас возникает первая проблема…

Глава 69

– Какого черта ты ничего не рассказал мне о своей жене, Том?! – завелась Ким, как только они оказались в машине.

Она хотела сперва уехать с парковки и уже потом начать этот разговор, но не выдержала.

Тревис запыхтел, как машина столетней давности.

Его коллега не стала ждать, когда к нему вернется дар речи.

– Я ее видела и…

– Не смей трогать это, Стоун. Я тебя предупреждаю… – Мужчина наконец смог заговорить.

Ким врубила заднюю скорость и двинулась к выезду с парковки. Даже Тревис был не настолько глуп, чтобы выпрыгивать на полном ходу из движущейся машины.

– И до чего же мы с тобой дошли, Том? – спросила Стоун.

– Это не твоего проклятого ума дело, – прорычал Тревис.

– Ошибаешься. Слухи о том, что между нами тогда произошло, преследуют и меня тоже.

– Но на мою работу это не влияет, – заметил Тревис.

– С трудом верится! – воскликнула Ким.

– То, что произошло между нами… никак не было связано со случившимся с моей женой.

– Почему ты продолжаешь мне лгать? Все случилось четыре с половиной года назад, верно? Как раз тогда, когда твоя…

– Я не хочу говорить об этом! – рявкнул мужчина.

– Придется, – сказала Стоун, поворачивая на парковку перед городским парком. – Все, что связано с тем днем, я обдумывала сотни раз, Том. Сотни! – прошипела она.

Напарник не смотрел на нее, и Ким знала почему.

– Давай наконец поставим все точки над i, Том, – заговорила она снова. – Ты был слишком жесток с тем мальчиком. Ему было всего пятнадцать, а ты колотил его, как боксер-профессионал.

– Он продавал наркотики, Стоун! Детям!

– Я это знаю не хуже тебя, черт побери! Но мы сами себе преступников не выбираем, и тебе это прекрасно известно. Или было известно до того самого дня.

– Но ведь в конце концов он заговорил, – попытался защититься Том.

– Но не потому, что ты его избил. А потому, что его мать надрала ему уши и велела все рассказать.

Тревис с осуждением взглянул на коллегу.

– Почему ты не сдала меня?

– Поскольку чувствовала, что что-то случилось. Ты был явно…

– Я не об этом, Стоун. Я о другом. О том, что произошло позже.

Вот оно. Вот теперь это уже деловой разговор.

– Ты имеешь в виду тот момент, когда я сделала тебе замечание по поводу этого мальчишки, а ты ударил меня по губам?

Боль, которую Ким испытывала до сих пор, не имела никакого отношения к физической.

Тревис покраснел от стыда, но не отвел взгляда.

– Ну же, почему ты не написала рапорт о том, что я на тебя напал? Чтобы иметь на меня компромат? – В его голосе послышались осуждающие нотки.

– Нет, тогда мне было ясно, что с тобой что-то не так, – покачала головой Ким.

– Да будет тебе, Стоун! Ты была молода и амбициозна. И ты попридержала эту информацию, чтобы использовать ее в более удачный момент. Не так, что ли?

Женщина не стала скрывать своего ужаса.

– И ты действительно так думаешь? Или ты велел себе так думать? – спросила она.

– Ты использовала это происшествие, чтобы подняться на ступеньку выше. И угрозами заставила меня взять отпуск по болезни. У меня не было выхода.

– А тебе необходимо было время, чтобы прийти в себя и разобраться со своими эмоциями.

– Лично мне этот отпуск был не нужен. Я хотел, твою мать, работать! – в ярости воскликнул Тревис, ударив кулаком по приборной доске.

– Тебе надо было побыть дома, – повторила Ким.

– В том, что ты сейчас говоришь, нет никакого смысла. Тогда ты ничего не знала о Мелиссе. Ты просто хотела, чтобы я убрался с дороги. Ты хотела строить свою карьеру за мой счет. Ты знала, что эта болезнь сыграет против меня.

– Ты вообще сам слышишь, что сейчас несешь? – Стоун не могла поверить собственным ушам. – Избиение тинейджера и нападение на меня – да если б я захотела, это повлияло бы на твое продвижение по службе гораздо больше, чем любая болезнь! А ты ушел…

– Потому что ты не оставила мне выбора, – простонал ее коллега.

– И вернулся через две недели, не захотев даже поговорить со мной. Мы оба ждали повышения по службе, но тебе в тот раз не повезло. Твою мать, Том! Мы же вместе двигались по служебной лестнице. И я поддержала твое назначение на пост детектива-инспектора. И ни одна живая душа никогда не узнала ни того, что произошло с мальчиком, ни того, что случилось позже, в раздевалке.

В машине повисла тишина.

– Я, наверное, никогда не пойму, почему ты не рассказал мне всего, – добавила женщина.

– А я никогда не пойму, почему ты не написала рапорт, – негромко парировал Тревис.

Ким включила скорость и выехала с парковки.

– Ты и не поймешь, даже если я объясню тебе.

– А ты попробуй, – предложил Том. – Если это не связано с твоей карьерой, и если ты не хотела собрать на меня компромат, то почему не написала официальный рапорт?

Стоун почувствовала такую боль, словно все произошло только вчера. То, как Тревис смотрел на нее, когда вернулся. Как он с ней обращался. Слухи, которые он распространял о ее якобы ненасытных амбициях.

Она спрятала эту боль подальше и предложила сидящему рядом мужчине то единственное, что у нее было.

Правду.

– Рапорта не было, Том, потому что я думала, что мы с тобой друзья.

Глава 70

Доусон никак не мог избавиться от чувства бессилия, которое охватывало его всякий раз, когда Фред Виндзор открывал рот.

Было время, когда он считал, что существует только один тип расиста, и хорошо его себе представлял – бритая голова, татуировки и обязательная свастика. Поэтому его первая оценка Гэри Флинта была смазана внешней респектабельностью последнего. Кев инстинктивно сомневался, что столь мерзкие угрозы могли исходить от такого человека.

– Вы должны понимать, что ксенофобы различаются по возрасту, образованию, происхождению, побудительным мотивам своих действий и типам самой ненависти, – рассказывал Виндзор. – Есть серийные ксенофобы, а есть разовые преступники. Общего профиля ксенофоба в природе не существует. В этом движении хорошо представлены и выходцы из среднего класса, и люди с хорошим уровнем образования.

Подобные откровения пугали Кевина чуть ли не до потери сознания.

– В свое время подстрекатели стояли на углах и распространяли листовки. Сейчас экстремисты пользуются наиболее популярными социальными сетями. Интернет превратился в бесценный инструмент. Коварство его заключается в том, что он дает многим людям возможность психологически примыкать ко многим ксенофобским группам, но при этом физически не участвовать в их деятельности и не посещать их сборища. Интернет делает ненависть доступнее.

– Но каким образом образованные люди в здравом уме добровольно выбирают расизм? – спросил Доусон.

– Вы исходите из предположения, – улыбнулся Фред, – что преступниками становятся под влиянием ксенофобских групп. Тогда как есть семьи, которые с самого рождения растят из своих детей расистов. Возраст от четырех до десяти лет считается самым опасным, с точки зрения возможности заразиться опасной формой расизма в том случае, если ребенок постоянно сталкивается с его соответствующими проявлениями. Ведь люди не рождаются фанатиками. Их таковыми делают. Я не буду утомлять вас теориями социального обучения и так далее, но около сорока процентов ксенофобских преступлений совершаются людьми в возрасте до двадцати пяти лет. Так что опыт показывает, что наиболее часто преступником становится тинейджер или молодой человек, действующий в составе группы, что добавляет его действиям остроты в его собственных глазах. Вторая группа – это те, кого мы называем «защитниками», и в нее входит около двадцати пяти процентов преступников. Здесь преступления связаны с желанием защитить свой район.

– Такое количество различных типов и мотивов… – заметил Брайант.

Фред согласно кивнул и продолжил:

– Третью группу составляют ксенофобы-мстители. Обычно они отправляются на территорию жертвы, чтобы отомстить за предыдущие обиды. И, наконец, ксенофобы «по призванию». Как правило, это сознательные ненавистники, которые обычно исповедуют ультраправую идеологию. И она играет в их взглядах гораздо более серьезную роль, чем во взглядах трех предыдущих групп. По количеству таких меньше всего, но они наиболее опасны. Ксенофобы по призванию шуток не шутят.

– Но вы же сами говорите, что эти ксенофобские группы состоят из совершенно разных людей – начиная с образованных, достойных членов общества и кончая всякими отбросами? – заметил Доусон.

– Включая и всех тех, кто занимает позицию между этими двумя крайностями, сержант. Мы пришли к выводу, что в ксенофобскую группу могут входить четыре типа личностей, особенно если речь идет о преступлениях, совершаемых ради того, чтобы пощекотать себе нервы. Есть лидер, который почти всегда является ксенофобом по призванию; есть попутчики, которые примыкают к группировке; есть невольные участники происходящего – и есть потенциальный герой, который пытается все это остановить.

Брайант откинулся на стуле и покачал головой. Он с трудом мог переварить весь объем полученной информации.

– Ну и потом, есть еще совершенно одинокие волки – такие как Андерс Беринг Брейвик, который убил шестьдесят девять человек на острове Утёйа в Норвегии. Причем еще восьмерых он убил до того, как добрался до острова. – Неожиданно Виндзор повернулся к Доусону. – Из всей этой беседы вам важно запомнить только одно: если вы не избавитесь от своего узколобого восприятия преступника-ксенофоба, люди продолжат умирать. Запомните эти мои слова.

Глава 71

Ким не могла понять, действительно ли между ними установился этот неприязненный мир, или ей только так кажется. Несмотря на гробовое молчание, по ее ощущению, враждебности в машине стало меньше.

Она никогда ни одной живой душе не рассказывала о том, что произошло между нею и Томом в раздевалке, или о том, что привело к этому. В тот день человек, который сейчас сидел рядом с ней, был совершенно не похож на самого себя. Она чувствовала, что с ним что-то происходит. Тревис был задумчив и сдержан до тех пор, пока тот наглый молокосос не плюнул в него. Ким знала, что большинство офицеров полиции предпочли бы получить удар, чем плевок. Но это не оправдывало того, что ее коллега прижал мальчишку к стене и стал колотить его в живот. И он продолжал бы бить этого наркоторговца, если б она вовремя не оттащила его. Группа поддержки появилась всего через несколько секунд. По дороге в участок Тревис отказался с ней разговаривать.

Если б тогда Стоун знала правду, она, может быть, не пошла бы за ним в раздевалку, требуя объяснений. Может быть, она дала бы ему время, необходимое для того чтобы успокоиться, о чем Тревис молил всем своим видом, прежде чем наброситься на парня.

Ким припарковала машину. Ее спутник, как это теперь было заведено между ними, не стал дожидаться, пока она ее запрет. Но, сделав всего пару шагов, он остановился и подождал ее.

– Послушай. Насчет… – заговорил Том, но тут зазвонил телефон Стоун, и он замолчал.

– Уже идем, – сказала Ким, увидев имя доктора Эй на экране.

– А вы сейчас где? – задыхаясь, спросила та.

– Входим в больницу, – ответила инспектор.

– Так вот, вам надо не идти, а бежать сюда…

Археолог разъединилась, и Ким ускорила шаги.

– Послушай, Стоун, я хочу кое-что сказать… – снова подал голос ее коллега.

Но как ни хотела Ким услышать то, что Тревис собирался произнести, это могло подождать.

А вот доктор Эй – нет.

Глава 72

18 октября 1989 года

После того как Дебору увели, комната погрузилась в полную тишину.

Джеймс считал, что с того момента прошло около часа, но время играло с ним в странные игры. Казалось, он заразился окружающим его мраком, который проник в его мозг через уши и оставил в нем путаницу мрачного смятения.

Джейкоб ни разу не пил после того, как его напоили водой с наркотиком, и даже приблизительно не помнил, когда ел в последний раз. Усталость, голод и страх вытягивали из него остатки энергии, но он знал, что должен быть готов использовать любую появившуюся возможность.

Они неизбежно придут за ним, и он должен быть готов к этому.

Заставив себя встать, Джейкоб стал по очереди разминать ноги, а потом поднял вверх связанные руки, чтобы облегчить напряжение в мускулах спины и плеч.

Подняв колено правой ноги до подбородка, он попытался избавиться от онемения в мышцах.

Мужчина вспомнил фильмы о Рокки[105], в которых Сильвестр Сталлоне, для того чтобы подготовиться к предстоящему бою, использовал любые подручные средства. В его же распоряжении был только пол и четыре стены. И как можно приготовиться к драке, находясь в квадратной коробке?

Двигаться – вот как, сказал себе Джеймс. Он может ходить. Он может наклоняться. Он может гнуться и тянуться. Или может не делать ничего.

В темноте он сделал несколько шагов вперед.

Правая нога Джейкоба на что-то наткнулась. Он наклонился и пошарил перед собой. Ничего. Но и в стену он тоже не врезался.

В голове у него пронеслась мысль, что объект, который он нащупал, не был холодным и твердым, как окружающие его кирпичные стены. Это была какая-то материя.

Пленник подвигал ногой из стороны в сторону, как будто хотел погладить ее.

Под материей ощущалось что-то твердое. Он толкнул это большим пальцем ноги.

Ничего.

Джейкоб опустился на колени и стал шарить вокруг. Руки его уперлись во что-то твердое под материей. Мужчина нажал сильнее.

– Не может быть, – прошептал пленник в темноте.

Наощупь он добрался до края материи.

Пальцы его обнаружили отворот брюк и человеческую ногу.

Когда он понял, что это может быть, к его горлу подступила тошнота.

– Дебора? – прошептал мужчина.

Ответа не было.

– Дебора! – крикнул Джейкоб.

Тишина.

Он с силой вцепился в колено и потряс его.

– Очнись, пожалуйста, очнись…

Нога не пошевелилась.

Как они умудрились принести ее в комнату, ведь он все время находился в сознании? Или нет? Теперь Джеймс уже ни в чем не был уверен.

Его пальцы дотронулись до чего-то твердого и холодного. Ботинок. Джейкоб ощупал его обеими руками. Кожаный верх, без каблука и больше, чем обувь средней женщины.

Перед ним лежал мужчина.

– Приятель, просыпайся! – позвал пленник, трогая незнакомца за ногу.

Он ощупал все тело, одновременно толкая и раскачивая его.

Еще одна жертва? Этого беднягу что, тоже похитили?

Может быть, его тоже напоили отравленной водой, как и самого Джеймса.

«Ну, давай же!» – мысленно молился Джейкоб, а перед глазами у него разворачивались различные сценарии. Вдвоем у них действительно появится шанс.

– Приятель, тебе надо проснуться, – позвал пленник, проведя руками по широким плечам своего товарища по несчастью. Фигура мужчины наполовину лежала, наполовину сидела, прислонившись к стене.

Джеймс потряс его сильнее и почувствовал вес головы, наклонившейся набок.

Ему в голову пришла неприятная мысль.

Он ощупал плечо незнакомца и перешел к его шее. Здесь его пальцы задержались, отыскивая пульс.

Некоторое время Джейкоб ждал, все еще надеясь что-то почувствовать.

Потом он немного передвинул пальцы и вновь замер.

Пульса не было.

Мужчина, сидящий перед ним, был мертв.

Джеймс почувствовал, как на глаза ему навернулись слезы. Он не плакал уже много лет. Последний раз это было, когда Фрея умерла от лейкемии, но сейчас пленник с трудом боролся с рыданиями.

Потому что на несколько мгновений он почувствовал надежду. Надежду, что они смогут убежать. Надежду, что он вновь увидит свою дочь. И эта неожиданная надежда теперь была грубо растоптана.

У Джейкоба не было ни сил, ни оружия, ни понимания, почему его выдернули из его привычной жизни.

Но теперь он был абсолютно уверен, что никогда больше не увидит Адажио.

Неожиданный звук ключа в замке заставил его вздрогнуть.

И не важно, для чего его выбрали, не важно, что для него приготовили. Его время пришло. В комнате были только он и мертвый мужчина, которому трудно было причинить зло.

– Где девочка? – спросил Джеймс, увидев три фонаря, которые светили прямо на него.

– Не твоего собачьего ума дело. А теперь – поднимайся, – ответили ему.

Джейкоб не пошевелился.

– Прежде скажите мне, что с ней, – попросил он.

Мужчины засмеялись – так, что пленник весь заледенел от ужаса.

– Не волнуйся, приятель, скоро сам все узнаешь.

Глава 73

– К чему такая спешка? – спросила Ким, входя в дверь.

Она немедленно обратила внимание на то, что доктор Эй была бледнее обычного. Детектив посмотрела на каталки.

Археолог подошла к ней и встала рядом.

– Это все, что мы смогли отыскать, – сказала она.

Стоун посмотрела на скелеты. Она знала, что жертву № 1 зовут Джейкоб Джеймс и что жертва № 2 была неизвестным мужчиной в возрасте около тридцати лет.

– Что с третьей жертвой? – спросила инспектор.

– С таким количеством костей мы, возможно, не сможем даже определить ее пол… – пожала плечами археолог. Потом она ненадолго замолчала, и Ким понимающе кивнула. – Но я могу с уверенностью сказать, что жертва номер два была инвалидом.

Стоун почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

– Ч… что? – переспросила она.

– Боюсь, что это именно так, – кивнула доктор Эй. – Наш второй несчастный страдал от остеомаляции, что немного запутало меня, потому что по возрасту…

– Не так быстро, Док, – попросила Ким. – Что такое остеомаляция?

– У детей эта болезнь называется рахит, – сказала македонка, на мгновение задумавшись. – А у взрослых остеомаляция появляется из-за недостаточной минерализации костей. Например, от недостатка кальция или витамина Д. Это характерно для пожилых, которые безвылазно находятся в помещении или в домах для престарелых. Недостаток солнечных лучей, – закончила она свое объяснение.

– Это ведет к ограничению в движениях? – уточнила детектив.

– У этого человека должны были быть боли в костях и суставах, – кивнула доктор Эй. – Особенно в районе спины, таза и нижних конечностей, так что ходил он с трудом.

– Значит, убежать он не мог ни под каким видом? – продолжала допытываться Ким.

Доктор снова кивнула, и инспектор заметила, как сильно сжаты ее челюсти. Такого она еще не видела. Стоун поняла, что самое страшное еще впереди. Археологу не терпелось поделиться совсем другими новостями.

– Вчера вечером я обнаружила на костях второй жертвы кое-какие следы, но не хотела о них говорить, пока не поняла, что это такое, – сказала Эй, отходя от каталок.

Ким прошла за ней к компьютеру, стоявшему в углу комнаты.

Доктор Эй нажала на клавишу.

Экран вспыхнул, и на нем появилось изображение металлического приспособления, похожего на распахнутую пасть, полную металлических зубов. В центре приспособления, на месте языка, располагалась нажимная плоскость.

Детектив почувствовала, как ее рот наполняется слюной.

– Капкан? – прохрипела она.

Археолог медленно кивнула.

Ким поняла, что ее сейчас стошнит. Рядом с ней послышались ругательства – Тревис громко проклинал все и вся.

Инспектор поняла, о чем им хотела сообщить Эй.

За их жертвами охотились, как за животными.

Глава 74

Ким успела выскочить из морга до того, как ее вывернуло наизнанку. Тошнило даже после того, как желудок совсем опустел.

– Вот, возьми, – Тревис протянул ей салфетку.

Стоун грубо вытерла рот и ударила рукой в стену.

– Черт, черт, черт…

– Потише, – сказал Том, оглядываясь вокруг. – Здесь больные люди…

– Ты мне еще будешь говорить! – Ким была вне себя. Она никак не могла смириться с тем, что только что услышала. – Как же так, твою мать?! Я хочу сказать, как можно так обращаться с живыми людьми? Как такие подлые и мерзкие вещи могут вообще прийти в голову?..

У Стоун не хватило слов, и она вновь заехала кулаком в стену, после чего стала ходить кругами, стараясь избавиться от охватившей ее ярости.

– Как же мне хочется поколотить кого-нибудь…

Тревис стал прямо у нее на пути.

– Можешь ударить меня, – на полном серьезе предложил он.

– Отвали, Том. – Ким постаралась обойти его сбоку, чтобы еще раз дотянуться до стены.

– Я серьезно. Ударь меня. Я же тебе должен, а сейчас самое время расплатиться, – сказал ее напарник.

– А разве ты сам не злишься? – спросила Стоун, разочарованная его спокойствием.

– Конечно, злюсь, но твое желание сорваться на ком-нибудь сильнее, чем мое.

– Послушай, речь идет не о наших взаимных эмоциях. Так что мы вполне можем снять стресс одновременно, – огрызнулась Ким.

– Ага, и разнести по кирпичику эту больницу, от чего никому не станет легче.

– Но ведь это заслуживает всяческого гребаного презрения…

– Согласен.

– Как можно преследовать людей из-за цвета их кожи или расовой принадлежности, да еще и таких, которые не могут постоять за себя?!

– Ты абсолютно права.

– И как можно охотиться на людей, как на гребаных животных?!

– Ни о чем более мерзком я не слышал уже много лет. Так что у нас с тобой есть выбор: или остаться здесь и колотить в стену с криками о том, как это все отвратительно, или пойти и попытаться поймать этих уродов.

Ким посмотрела на Тома, а потом на стену.

Она очень хотела найти виноватых, просто жаждала этого.

Засунув руки в карманы куртки, Стоун процедила сквозь зубы:

– Ладно, Тревис. Показывай дорогу.

Глава 75

Стейси знала, что надо сосредоточиться на задании, которое дали ей ребята, но запрос на добавление в друзья от Флода вызвал новые спазмы у нее в желудке.

Ответив на этот запрос, она получила ссылку на адрес веб-сайта. Интересно, Джастин что, тоже получил эту же ссылку? И какое это имело влияние (если имело вообще) на его решение покончить с собой?

На мгновение сайт завис, а потом расцвел главной страницей с изображением флага с крестом Святого Георгия[106] и свастикой.

Нажимая значок «Вход», Вуд ощутила, как дрожат ее пальцы.

Девизом страницы был призыв «За чистоту Англии!». Пытаясь сосредоточиться, констебль с трудом подавила волну охватившего ее ужаса. Меню состояло из разделов: «Публикации», «Миссия», «Диалог», «Табло» и «События».

Стейси обнаружила, что непроизвольно покусывает губу. Она кликнула на «Публикации», и на нее вывалился целый список книг с экстремистскими заголовками. Сотни книг о Гитлере были перемешаны со сборниками грубых шуток и ссылками на другие веб-сайты.

Девушка мгновенно вышла из этого раздела и повела курсор дальше. Необходимости читать раздел «Миссия» у нее не было. Там опять будут общие призывы «распространять как можно больше ненависти» или что-то в этом роде.

Констебль нажала на «Диалог». В первых трех ветках форума шла активная дискуссия, а на вторую ветку снизу пришло наибольшее количество постов. Затем Стейси перешла в раздел «События». Она быстро пробежала глазами по странице и увидела, что в большинстве постов высказывалось сожаление о том, что их авторы не смогли принять участие в каком-то событии, которое происходило как раз в этот момент. Констебль решила, что речь идет о каком-то сборище.

Выйдя из этого раздела, она перешла в раздел «Табло» – и почувствовала, что ее кровь леденеет.

На экране открылась сетка, с левой стороны которой, по алфавиту, шли слова: «Азиаты», «Евреи», «Извращенцы», «Иностранцы», «Инвалиды», «Черные» и «Остальные». В верхнем ряду было написано название месяца, а под ним шли графы: «Вандализм», «Нападение», «Покушение на убийство» и «Убийство».

Участники вводили свои имена в квадратики на пересечении двух колонок, и почти в каждом квадратике имелось имя ДжейДжейЛюси. В самом низу располагался «Зал Славы», и судя по всему, ДжейДжейЛюси была его бессменным фаворитом.

Стейси достала телефон и принялась делать снимки. Такие сайты могут исчезнуть через пару часов. Она пролистала все страницы, стараясь зафиксировать как можно больше имен.

Удовлетворенная тем, что смогла заснять все, что хотела, Вуд вернулась в раздел «Табло». Три человека оставили свои имена в колонке «Убийство», и она засняла эти имена с таким расчетом, чтобы был виден и заголовок.

Наконец, Стейси открыла последний раздел – «События», и в этот момент сигнал сообщил ей, что на ее телефон пришло сообщение.

Констебль быстро взглянула на страницу «События». В глаза ей бросилась дата. Сегодня что-то должно было произойти.

Внезапно Вуд поняла, что одной ей со всем этим не справиться. Это была уже не просто банка с тараканами, а целый бак с электрическими угрями, и ей необходима была помощь. Она должна была сообщить о своем открытии. Да, для этого ей придется все рассказать и сообщить о пропаже лэптопа, но все это необходимо расследовать и немедленно.

Стейси проверила почту, которая только что пришла на ее телефон.

В послании было всего три слова:

Компьютер на улице.

Девушка нахмурилась. Телефон пославшего сообщение был ей незнаком.

Что все это значит? На улице перед ее домом? Или на улице перед участком?

Ее палец замер над номером Брайанта – Вуд отчаянно хотела поделиться с ним своей находкой. Но если у нее появился шанс вернуть украденный лэптоп, она обязана им воспользоваться.

Стейси встала и пошла к двери. Если она вернет компьютер, то никто не узнает, что он был украден. И она позвонит Брайанту сразу же, как только комп окажется у нее в руках.

Констебль пролетела мимо дежурного и выскочила на улицу.

Сделав несколько шагов вперед, она внимательно осмотрела всю территорию парковки, а потом двинулась дальше, с каждым шагом увеличивая угол обзора.

Что-то привлекло ее внимание в правом дальнем углу.

Там был невысокий бордюр, сразу за которым начинался небольшой кусок земли, заросший кустами. Из них торчало что-то серебристое.

Стейси пошла в ту сторону, обходя здание сбоку.

С каждым шагом она все больше и больше убеждалась в том, что это именно украденный компьютер.

Констебль, как краб, протиснулась мимо синего фургона, припаркованного слишком близко к «Рено», и вытащила лэптоп.

На губах у нее расцвела улыбка облегчения, но внезапная боль в затылке заставила ее упасть на землю.

Глава 76

Ким нетерпеливо притоптывала ногой, ожидая, пока их впустят в отделение. На сестринском посту никого не было, и детектив уже поднесла палец к кнопке, чтобы позвонить еще раз, но тут у двери появилась санитарка. Она и открыла полицейским дверь.

– Если вы подождете возле стойки, то сестра появится через минуту.

Стоун пропустила эти слова мимо ушей и продолжила свой путь. Хватит с нее ожиданий! Пора заставить Билли Коули говорить. В отличие от Брайанта, Тревис даже не пытался сгладить острые углы в ее действиях. Он не извинялся от ее имени, ничего не объяснял и не пытался оправдать ее поведение.

Инспектор завернула за угол и вошла в палату. Занавеси вокруг кровати Билли были задернуты. На мгновение Стоун охватила паника, но потом она услышала его голос, такой громкий и ясный, что он напомнил ей голос капризного ребенка.

– Уй-уй-уй, больно же! – кричал пациент.

Инспектор посмотрела на Тревиса, который ухмыльнулся ей в ответ. Голосовые связки у Коули действительно были серьезно повреждены.

Ким решила, что раненому меняют повязку на шее.

Он вскрикнул еще раз, и детектив с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос. Том рядом с ней тоже боролся со смехом.

Еще один крик – и Ким пришлось отойти подальше. Трехлетний ребенок вел бы себя более мужественно. По голосу женщины, которая меняла повязку, было понятно, что ее терпение на исходе.

Неожиданно штора отдернулась, и перед полицейскими появилась измученная сестра.

– Вы позволите? – спросила Стоун, предъявляя свой знак и кивая в сторону кровати.

– Всенепременно, – сказала медичка, отдергивая вторую штору.

Ким увидела в глазах Билла Коули панику. Он оглянулся вокруг, но сейчас здесь не было никого, кто протянул бы ему руку помощи.

Стоун расположилась слева от больного, а Тревис – справа.

– Рады слышать, что вы вновь можете говорить, – с сарказмом заметил Том.

Ему, как и Ким, по-видимому, надоело выслушивать людей, которые пытались утаить от них правду и при этом гордились своим умом.

– И это здорово, потому что нам действительно нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов. – Тревис не стал садиться на стул, а пристроился прямо на кровати, спиной к остальной палате. Ким села в кресло так, чтобы видеть обоих мужчин. – Прежде чем я начну задавать вопросы, хочу убедиться, что мы понимаем друг друга.

Обманчивое спокойствие голоса Тома не могло скрыть ощущения непререкаемой власти, которое исходило от него. Коули не отрываясь смотрел на полицейского, и Стоун с интересом наблюдала за происходящим.

– Билли, я знаю, что ты не дурак, хотя сейчас ведешь себя, как полный идиот, – продолжил Тревис. – Ты наверняка слыхал, что мы нашли кое-какие кости на твоей земле… и знаешь что? Ты мне нравишься, так что я не буду от тебя ничего скрывать. Мы нашли там целых три трупа. Ты можешь себе такое представить, а, Билли?

Пациент продолжал смотреть прямо перед собой, но нервное подергивание его век ускорилось.

– А только что мы выяснили, что, возможно, на этих жертв охотились, как на гребаных диких животных. Ты меня хорошо понимаешь?

Билли медленно кивнул. Он напоминал Ким ребенка, которому рассказывают сказку на ночь, вот только челюсть у него отваливалась не от восторга, а от страха.

– Так вот, самое интересное здесь вот что: нам кажется, что по крайней мере одна из жертв была убита из того же оружия, из которого стреляли тебе в затылок. Странно, правда? Но к этому мы еще вернемся. – Тревис говорил, как настоящий Коломбо[107]. – Сейчас совершенно очевидно, что в холку себе ты выстрелил не сам, и твоего папашу арестовали…

– Он не стрелял в меня, – быстро заметил Билли.

– Что ж, спасибо за разъяснение, но, хотя нам приятно вновь услышать твой голос, с этим ты немного поспешил. Мы арестовали твоего отца не за несчастный случай, а по обвинению в убийстве.

Было видно, как Коули побледнел. Веки его теперь дергались с невероятной скоростью.

– Потому что мы считаем, что трупы закопал именно он, – добавил инспектор.

Билли энергично затряс головой.

– Но ведь ты же не знаешь этого наверняка, правда, Билли? – задал вопрос Тревис. – А видя, как ты скрываешь то, что знаешь наверняка, мы вынуждены делать свои собственные выводы.

– Вы арестовали мою сестру? – спросил раненый.

– А почему ты спрашиваешь, Билли? – поинтересовался Том. – Почему, ради всего святого, мы должны были ее арестовать?

Неожиданно Ким пришла в голову новая мысль. Она встала и, не прерывая Тревиса, направилась к сестринскому посту. Взъерошенная женщина, которая перевязывала Билли, стирала с доски какие-то имена. Стоун оставалось только надеяться, что эти люди не умерли, а выписались из больницы живыми и здоровыми.

– Простите, – извинилась она, – вы не знаете, когда Фиона Коули посещала Билли в последний раз?

– Да уже дня два назад, – ответила сестра, покачав головой.

– Вы в этом уверены? – уточнила Ким. Фиона всегда отчаянно оберегала своего младшего брата.

– Не сомневайтесь, офицер. Я сама чувствую себя так, будто последние шесть дней никуда отсюда не выходила, за исключением коротких перерывов на сон. Если б она приходила, я знала бы об этом.

Детектив поблагодарила медичку и в задумчивости вернулась к постели раненого.

– …себе представить, как это больно, когда такая штука впивается тебе в колено? – Тревис сделал хватательное движение пальцами.

Было хорошо видно, что Билли в ужасе.

– Офицер, я хочу поговорить с сестрой, – попросил он.

«Ну, конечно, – подумала Ким. – Смешно, но я бы тоже от этого не отказалась».

Глава 77

Брайант бросил куртку и шарф на свободный стол и направился к кофеварке. Кофе был все таким же дерьмовым, как и несколько часов назад, когда они уезжали, но, по крайней мере, они глотнут горяченького, пока дожидаются Стейси.

– Как тебе этот Фред Виндзор? – спросил Брайант у Доусона.

Тот молчал всю дорогу, пока они выбирались из центра Бирмингема.

– Смелый парень, – ответил Кевин, не отрывая взгляда от пустого стола Стейси. – Ему здорово досталось, ничего не скажешь, но после разговора с ним мне кажется, что никакой надежды нет.

На этот раз Брайант знал, что его напарник имеет в виду. И был полностью с ним согласен.

Работа, которую они делали, и энергия, которую затрачивали на нее, – все это зависело от надежды. Надежды на то, что им удастся освободить улицы от плохих парней. Каждый арестованный был песчинкой, но песчинкой вполне материальной. На одного становилось меньше. И это было осязаемо.

Человек совершает преступление, а ты его ловишь и сажаешь. Работа сделана, все прекрасно. Но как можно бороться с идеей, которая распространяется, как эпидемия простуды? Если верно то, что нет на свете людей, заранее похожих на убийц, то для подстрекателей это верно вдвойне.

Все это сержанты поняли из разговоров с Гэри Флинтом и Фредом Виндзором.

А теперь Доусон вспомнил, что и Стейси предупреждала их: основная опасность не обязательно кроется в расистах, которые открыто демонстрируют свой расизм.

– Да где, черт побери, она сама? – спросил Кевин, доставая телефон. Брайант отпил глоток кофе.

– Гудки, а потом голосовая почта, – сообщил Доусон, держа телефон на весу.

Брайант посмотрел на стол констебля. Далеко она уйти не могла. По столу были разбросаны бумаги, а сумка девушки лежала на полу возле ножки стула.

– Буфет? – предположил Кевин, отодвигая свой стул.

Его коллега кивнул.

Доусон вздохнул и вышел из комнаты.

Разговор с Фредом Виндзором отнюдь не сделал ситуацию яснее. То, что криминалисты еще ничего не нашли, значило, что они полностью зависят от любой зацепки, которую сможет откопать Стейси. Почему все эти люди стали жертвами преступлений на почве ненависти? Как их выбирали? Существует ли какая-то связь между жертвами и преступниками?

Брайант хорошо знал, как часто во время расследования больших дел они зависели от того, найдет ли Вуд хоть что-нибудь, что сможет указать им правильное направление.

– Ее там нет, – сказал появившийся на пороге Доусон. – И Шейла не видела ее весь день.

– Попробуй, позвони еще раз, – предложил его напарник, но Кевин уже и так достал свой телефон.

– Опять голосовая почта, – доложил он.

Брайант схватил внутренний телефон и набрал дежурного, а когда ему ответили, включил динамик.

– Привет, Джек, ты сегодня видел констебля Вуд? – спросил он.

– Ты меня за кого держишь? – отозвался его коллега со своим обычным рокочущим акцентом, с которым он разговаривал не только с арестованными, когда их сажали в его камеры.

– Я серьезно, Джек, – не унимался Брайант.

– Вылетела отсюда около часа назад, – ответил его собеседник. – Сколько отсутствовала – не знаю. Не заметил, когда вернулась.

– То есть ты не знаешь наверняка, вернулась она или нет? – Брайант с трудом сглотнул.

– Послушай, приятель…

– Спасибо, Джек, – сказал сержант и повесил трубку.

Вслед за Доусоном он выскочил из комнаты. Детективы бросились вниз по лестнице и выбежали из здания. Кевин повернул направо, его коллега – налево. Оба осматривали территорию на предмет хоть каких-нибудь улик.

Встретились они на задворках здания.

– Ничего, – сказал Доусон.

– Позвони еще раз, – велел Брайант.

У него началась паника.

– Гудки, а потом голосовая почта. Значит, телефон не выключен. Может быть, она просто не может сейчас ответить? – предположил Кевин, подтверждая худшие подозрения своего напарника.

Он пошел вперед, в сторону от здания полицейского участка по направлению к дороге, в глубине души надеясь, что вот сейчас увидит Стейси идущей ему навстречу с руками, полными сэндвичей.

Брайант посмотрел сначала направо, потом налево.

Ничего.

Его товарищ все еще держал телефон в руках.

– Твою мать, Кевин! – зашипел на него сержант. – Какого черта ты…

– Ш-ш-ш-ш! – резко оборвал его Доусон.

Брайант замер.

Он смутно услышал главную тему из «Игры престолов»[108]. Это был рингтон Стейси.

Потом звук прекратился.

– Позвони еще раз, – распорядился Брайант, чувствуя, как от ужаса у него в животе начинаются судороги.

Они снова услышали мелодию, и Доусон поднял свой телефон вверх, как будто это был маяк, указывающий путь к пристани.

– Туда. – Он направился к кустам на краю парковки.

Звук стал громче.

– Нашел, – Кевин указал на самый край тротуара и внезапно воскликнул: – Боже, только не это!

Брайант проследил за его взглядом.

Передняя панель телефона была разбита и вся залита кровью.

Глава 78

– Хочешь? – Тревис предложил Ким пачку мятной жвачки.

Женщина покачала головой. Она не помнила, чтобы раньше Том был любителем жвачки. Для нее самой жевательная резинка было одной из самых больших загадок в жизни. В чем ее смысл? Глотать ее нельзя, от голода она тоже не спасает, так зачем ее жевать?

Тревис достал пластинку и засунул ее в рот.

Стоун пробиралась сквозь обычную для обеденного времени пробку, которая здорово ее задерживала. Она старалась не показывать своего разочарования.

– Напомни-ка мне, кой черт несет нас в дом семейства Прис, хотя мы должны ехать прямо по адресу Фионы Коули? – спросил ее пассажир.

«Когда я зацикливаюсь на чем-то, то совершенно не переношу любые препятствия, которые мешают мне двигаться с той же скоростью, с которой мчатся мои мысли, – размышляла Ким, поглядывая на шумно жующего Тревиса, – будь то машины, их водители, светофоры или другие люди».

– Потому что эта женщина еще ни разу не сказала нам ни слова правды, – сказала Стоун вслух. – Почему она бросилась к ним сразу же после ареста отца?

Том пожал плечами.

– Если мы спросим ее об этом в лоб, то на какое-то мгновение она растеряется, но быстро придет в себя и выдаст нам очередную хрень, которую мы не сможем опровергнуть, – ответила женщина на свой собственный вопрос.

– Значит, ты хочешь обратиться к ней только когда у тебя будет достаточно фактов, чтобы назвать ее лгуньей прямо в лицо? – уточнил Тревис.

– Вот именно, – кивнула Ким, сворачивая на подъездную дорогу, ведущую к особняку Присов.

Она припарковалась между «Лотусом»[109] и кабриолетом «Бентли».

– Ты думаешь, Фиона приезжала, чтобы встретиться с Дейлом? – спросил Тревис, когда они вылезли из машины.

Его коллега утвердительно кивнула. Хрустя галькой, они пошли по дорожке.

– Эти двое являются надежей и опорой своих семейств, – заметила Стоун, выходя на выложенную каменной плиткой площадку перед входной дверью.

Она подняла руку, чтобы позвонить. Ее коллега выплюнул жвачку на землю.

– Как мило, – сказала Ким, и ее рука дотронулась до украшенного резьбой молотка.

И тут она замерла – изнутри донесся шум, а потом послышался крик.

Стоун дотронулась до дверной ручки. Дверь открылась, и полицейские увидели перед собой полный хаос.

Пожилой Робсон Прис лежал на каменном полу, как куча мусора. Перевернутая каталка валялась рядом. Мэллори Прис стояла возле старика, подняв руки к горлу, а Барт Прис пытался ухватить своего деда под мышки.

– Не так, придурок! – кричал Робсон.

Для слабосильного старого человека у него был на удивление суровый и режущий слух голос.

– Переверни же меня, идиот! – грохотал он. – Ты слишком слаб, чтобы меня поднять!

Тревис сделал шаг вперед, чтобы помочь Барту.

Робсон Прис поднял голову, а Мэллори вытянула вперед руку.

– Не прикасайтесь ко мне! – прорычал старик, извиваясь на полу.

Том посмотрел ему в глаза.

– Прошу вас, мистер Прис, позвольте…

– Вон из моего дома, кто бы вы ни были. Убирайтесь!

– Мне очень жаль, папа, – произнесла Мэллори, выступая вперед.

– Прекрати хныкать, женщина! – снова закричал Робсон, и его дочь заметно вздрогнула.

Барт вновь нагнулся и дотронулся до плеча своего деда.

– Дедуля, просто попробуй…

– Не трогай меня, гомик! Позови сюда своего брата. Позовите Дейла!!!

Мэллори выбежала из холла.

– Дед, я сам все сделаю, – сказал Барт, опускаясь на колени.

– Отвали от меня, извращенец несчастный! – огрызнулся старик, и в этот момент в холл вбежал Дейл.

На его лице появилось удивленное выражение, когда он увидел полицейских, но все его внимание было сейчас занято человеком, лежащим на полу.

Стоун заметила его неофициальную одежду, состоявшую из джинсов и свитера и сильно отличающуюся от строгого костюма, в котором они видели его накануне.

– Отвали, Барт, – сказал он, отталкивая брата в сторону.

Ким заметила, как блеснули глаза Барта. Как будто то, что его прогнал собственный брат, оказалось последней соломинкой[110].

Он ничего не сказал и вышел из дома.

– Может быть, вы тоже уйдете? Пожалуйста, – попросил Дейл, вставая на колени рядом со своим дедом.

Мэллори направилась куда-то в глубину дома, а Ким и Тревис вышли на улицу.

Стоун заметила Барта, стоявшего у края стены. Он опирался на кирпич и смотрел себе под ноги.

– Сейчас вернусь, – предупредила Ким своего напарника и спросила, слегка дотронувшись до плеча Барта Приса: – С вами всё в порядке?

Тот повернулся, и она увидела его глаза, полные отчаяния.

– Я в порядке, – ответил он, пытаясь улыбнуться. – Иногда он любит меня обзывать. Это началось еще в детстве. А я по глупости показал, что меня это задевает. От этого стало только хуже. – Барт немного помолчал и добавил: – Хотя я вовсе не такой.

– Какой «не такой»?

– Не голубой.

– А это так важно? – поинтересовалась Ким.

– Я просто хотел, чтобы вы знали, – мужчина пожал плечами.

– Но он же ваш дедушка, – заметила детектив. Сама она не имела опыта общения с дедами и бабками, но подозревала, что подобные отношения не совсем нормальны.

– Понимаете, инспектор, я – его вечное разочарование. Мой дед глубоко уверен в том, что честное соревнование заставляет человека полностью раскрыться. – Барт пожал плечами. – Он вечно сталкивал нас с братом лбами. Кто заберется выше, кто пробежит быстрее… Отец это ненавидел, но после его смерти мы вернулись сюда, и селекционная программа деда продолжилась.

– Селекционная программа? – переспросила Ким.

Прис оперся спиной о стену, и инспектор последовала его примеру. Теперь они оба смотрели прямо на дом.

– Выживает сильнейший, «Голодные игры»[111]… называйте как хотите, но он хотел выбрать лучшего, чтобы передать ему свое дело, – продолжил рассказывать Барт. – И этим лучшим оказался Дейл.

Ким попыталась представить себе, как бы она чувствовала себя, если б ей пришлось выступить против собственного брата. Правда, брат у нее был так недолго, что она так и не смогла понять, как ее можно было бы заставить соревноваться с ним.

– И Дейл не возражает? – спросила женщина.

– Он – хороший парень, поверьте мне, – пожал плечами ее собеседник. – Сделан из того же материала, что и мой дед, но я его люблю. Просто другими мы уже не станем.

Не успел он закончить фразу, как в дверях появилась Мэллори. Она заметила своего младшего сына и пошла в его сторону. Барт с презрением взглянул на нее и ушел. По-видимому, то, что она промолчала в доме, было для него даже больше, чем предательством.

– Теперь вы можете войти, – сказала Мэллори Ким, ломая пальцы. Она глядела в спину уходящего сына, но и не делала попыток догнать его.

– Вы позволите мне сначала воспользоваться вашей ванной? – спросил ее Тревис.

Казалось, Мэллори растерялась, но быстро пришла в себя.

– Конечно, конечно. Вы найдете ее на лестничной площадке.

– Я присоединюсь к вам в кабинете, – сказал Том, намекая, что сейчас его напарница должна действовать самостоятельно.

Стоун испугалась за мочевой пузырь коллеги. Он уже был в туалете перед тем, как они выехали из больницы.

Казалось, что Мэллори разрывается между двумя детективами и не знает, за кем ей идти. Но потом, когда Тревис стал взбираться по лестнице, шагая через две ступеньки за раз, она решила остаться с его коллегой.

Ким предпочла пойти за хозяйкой, хотя и сама знала, где находится кабинет Дейла. Мэллори постучала в дверь и вошла только после того, как получила приглашение. Инспектор следовала за ней по пятам.

Войдя в кабинет, она заметила, как Дейл Прис закрыл крышку лэптопа.

Его дед расположился рядом с ним.

Сейчас ничто не говорило о том, что этот субтильного вида пожилой джентльмен всего несколько минут назад лежал на плиточном полу. Несмотря на кресло-каталку, он сидел в ней прямо, с гордым выражением лица. У него был острый и внимательный взгляд.

Стоун вспомнила слова Барта и поняла, что легко верит им.

– А где же ваш напарник, сержант? – спросил старик официальным тоном, глядя за спину Ким.

– Инспектор, с вашего позволения, мистер Прис, – ответила гостья. – А напарник мой отошел по нужде.

В глазах старика мелькнуло раздражение.

– Полагаю, вы явились для того, чтобы просветить нас насчет того, как идет расследование, – заявил он, пытаясь взять ситуацию под свой контроль.

– И для этого тоже, – ответила Стоун, усаживаясь.

Дейл откинулся в своем кресле с меланхоличным выражением на лице. Ким сразу поняла, что сегодня они будут общаться со старшим членом этой семьи.

– Мистер Прис, вы не могли бы рассказать мне о лизинговом соглашении между вами и семьей Коули? – попросила детектив.

– Это вас совершенно не касается, – не задумываясь, ответил Робсон.

– Как я понимаю, это долгосрочный лизинг за минимальную плату, которая не повышалась вот уже…

– Это не ваше дело, офицер, и, уж конечно, это не имеет никакого отношения к тому, что натворили эти животные. Сколько трупов вы обнаружили?

Ким проигнорировала его вопрос.

– Как я вижу, вы уверены, что во всем виновата семья Коули?

Старший Прис нахмурился и пристально посмотрел на Стоун.

– Инспектор, вы действительно ведете это дело?

– Да, – ответила Ким, соврав только на пятьдесят процентов.

– В таком случае я смею предположить, что даже вы способны сложить один плюс один и получить в результате два?

Детектив не была уверена, что значат слова «даже вы».

– Я давно научилась не делать поспешных выводов, которые…

– А-а-а, так, может быть, хоть сейчас кое-что прояснится? – перебил ее Робсон, увидев, что в комнату вошел Тревис, и протянул руку в его сторону. Ким так и подмывало защелкнуть на ней наручник и арестовать ублюдка за его сексизм.

Том пожал протянутую руку и поклонился, прежде чем взглянуть в сторону напарницы. Стоун встретилась с ним глазами. Ее взгляд говорил: «Только попробуй не поддержать меня в присутствии этой задницы, и я раздавлю твои яйца голыми руками», – или что-то в этом роде.

Тревис открыл свою кожаную папку и уставился в нее. Он все понял.

– Как я уже говорила, мистер Прис, для нас самым главным является нечто, что мы называем уликами, – снова заговорила Ким. – И нам сложно расследовать преступление без них.

– Но вы же арестовали Джеффа Коули, а это значит, что какие-то улики у вас есть, – важно заявил Робсон, все еще глядя на Тома. – Не понимаю, почему вы так всё усложняете, инспектор. Тела найдены на их земле и…

– Но юридически земля им не принадлежит, не так ли, мистер Прис? – заметила Ким, заставив старика вновь повернуться к ней. – Это ваша земля, и именно поэтому нам приходится рассматривать все возможные варианты.

– Как зовут вашего старшего командира, мисс? – спросил Прис-старший с угрозой в голосе. Его густые, непокорные брови почти закрыли ему глаза.

Стоун уже достало его высокомерие. Она пропустила этот вопрос мимо ушей и повернулась к Дейлу.

– Мистер Прис, нам необходимо знать, с какой целью Фиона Коули посетила вас здесь вчера.

Сын Робсона с трудом сглотнул.

– Фиона Коули? Здесь?

– Да, мистер Прис, вчера во время ланча, – пояснила Ким, – Фиона Коули приезжала сюда.

Залившись краской, Дейл покачал головой. Отвечая, он старался не встречаться с Ким глазами.

– Боюсь, что я не видел Фиону Коули вот уже много лет.

Глава 79

– Но зачем ему врать? – спросил Тревис, когда они закрыли за собой входную дверь.

– Не имею ни малейшего представления, – ответила Ким. – Но эта женщина готова пойти на многое, чтобы только с нами не встречаться. Позвони в контору, выясни ее адрес и…

Стоун замолчала, внезапно обнаружив, что не слышит возле себя скрипа гальки.

Обернувшись, она увидела, что Том все еще стоит на выложенном плиткой островке перед дверью.

Он засунул руку в карман и выудил оттуда прозрачный пакет для вещественных доказательств.

Инспектор нахмурилась, увидев, как ее коллега нагнулся, снял правый ботинок и продемонстрировал ей его подошву. На ней была нашлепка из липкой розовой жевательной резинки, вся покрытая различного рода волокнами.

– Они просто не могут от меня отлипнуть, – заметил Тревис невинным голосом.

Теперь Ким поняла, зачем он бродил по дому.

Она улыбнулась, вспомнив обрывок бумаги из дивана.

– С тобой такое часто случается, правда?

– Знаешь, как это ни странно, но – да, – ответил Том, осторожно ступая ногой без ботинка по острой гальке.

Стоун постаралась отогнать от себя приятную мысль о сотнях иголок, впивающихся в его незащищенную подошву.

Ее соперник добрался до машины и взялся за телефон. Ким тоже достала свой мобильник. Ей надо было срочно кое-что выяснить.

Доктор Эй ответила ей после второго гудка.

– Док, мне нужна ваша помощь. Откуда взялись точные данные по раскопу, его месторасположению и так далее? И кто конкретно из членов семьи дал разрешение на проведение ваших тренировочных раскопок?

– Минуточку, сейчас проверю в бумагах, – отозвалась археолог.

В ожидании ответа Ким барабанила пальцами по своей ноге, а Тревис в это время записывал чей-то адрес.

– Вот, нашла, – сказала доктор Эй. – Разрешение было дано мисс Фионой Коули.

Стоун поблагодарила ее и разъединилась. Через три секунды Тревис тоже закончил разговор.

Повернувшись, Ким с улыбкой посмотрела на прозрачный пакет у него на коленях.

– А ты понимаешь, что мы никогда не сможем их использовать? – спросила она.

– Конечно, – кивнул ее напарник, – но разве тебе иногда не хочется просто знать?

– Это точно, – ответила женщина, включая заднюю скорость. Правда, сейчас ее любопытство могла удовлетворить только Фиона Коули.

Глава 80

– Пошевеливайся! – крикнул Брайант прямо ему в ухо.

– А я что делаю? – огрызнулся Доусон, вводя в компьютер дату. Он вспомнил о сне, который иногда ему снился – там отдельные части его тела отказывались повиноваться командам мозга.

– Джек сказал: час назад. Начинай с часа пятнадцати!

Кевин проигнорировал указание напарника и установил время точно на час дня. Он будет смотреть запись в ускоренном режиме, пока не увидит Стейси на экране. Эти ее вязаные колготки с Фэр-Айла[112] он ни за что не пропустит.

– Помедленнее, – велел Брайант.

– Заткнись! – рявкнул Кевин, не отрываясь от экрана.

Территория вокруг участка обслуживалась тремя камерами. Одна находилась непосредственно над входом в здание и располагалась таким образом, чтобы записывать всех входящих и выходящих из него, вторая была установлена на восточном крыле и смотрела на парковку перед зданием, а третья висела на западном крыле и была направлена на задний двор участка. В результате имелись две мертвые зоны, о которых Доусон хорошо знал.

В комнате повисла тишина – оба детектива не отрывали глаз от действия, развивающегося одновременно на трех экранах. Кевин боялся вздохнуть, чтобы случайно не пропустить девушку.

Он видел офицеров, входящих и выходящих из здания. Потом вошли двое штатских. Позже они вышли.

– Вот она, – сказал Доусон, заметив знакомую фигуру Стейси – она появилась одновременно на фронтальной и западной камерах.

Он не ожидал, что его желудок при виде констебля скрутит судорога.

Вуд сделала два шага вперед, выйдя из обзора фронтальной камеры и осталась только на изображении с западной.

– Что она там ищет? – задал риторический вопрос Брайант.

Доусон следил за опущенной головой Стейси, которой она двигала справа налево.

– Нет, Стейс, – сказал он изображению, когда девушка начала сдвигаться к востоку, выходя из сектора обзора.

Если она повернет за угол, то окажется у кустарника, вне обзора камеры. Разве что потом вновь покажется на заднем дворе здания…

Когда Вуд скрылась из глаз, Кевин переключился на другой экран.

Таймер продолжал отсчитывать секунды. Время приближалось к тому моменту, когда сержанты вернулись в участок.

Стейси не появилась.

Она так и не вышла за пределы той зоны, где они нашли ее разбитый телефон.

Какое-то время детективы просто смотрели друг на друга. Доусон заметил в глазах коллеги отражение своего собственного ужаса.

Он постарался подавить охватывающую его панику, и тут Брайант встал.

– Нам необходимо увидеть Вуди. И немедленно.

Глава 81

– Подожди в машине, – предложила Ким, останавливаясь возле дома Фионы в Фэрфилде.

Тревис согласно кивнул. Им действительно придется заехать в офис, чтобы он смог поменять обувь.

Дом стоял немного в стороне от главной дороги, которой пользовались водители, желавшие избежать трассы А38. С почтовым отделением и сельским магазином, расположенными неподалеку, этот район имел несколько деревенский вид.

В действительности Ким не очень рассчитывала на то, что найдет Фиону дома. Красного «Ягуара» нигде не было видно, а в доме – никакого движения.

Стоун постучала в дверь и несколько мгновений ждала ответа, а потом приподняла крышку почтового ящика и увидела перед собой небольшой холл, две открытые двери и лестницу, ведущую на второй этаж. Она внимательно прислушалась, но ничего не услышала.

Женщина повернулась к Тревису, покачала головой и указала за угол дома. В изгороди, по высоте доходившей ей до пояса, имелись узкие ворота, остававшиеся открытыми.

Двор за домом был ухоженным, с небольшой лужайкой и альпийской горкой. На веревке сушилась одежда.

Ким дотронулась до висящих тряпок. Они были совершенно мокрыми, а дождя не было с утра предыдущего дня.

Детектив подергала заднюю дверь. Она была заперта. Стоун сделала шаг назад и осмотрела здание. Все окна тоже были закрыты.

– Черт, – произнесла Ким, заглядывая в окно кухни.

Это помещение было убрано, а на сушилке возле раковины стояли только тарелка и кофейная кружка.

Инспектор вздохнула. Как бы ни хотелось ей войти в дом, она знала, что у нее нет для этого никакого повода. Фиона Коули была взрослой женщиной, и у Ким не было причин беспокоиться о ее безопасности.

Стоун сделала еще шаг и замерла. Из садового сарая донеслись негромкие скребущие звуки. Женщина затаила дыхание, прислушиваясь.

Звук ее мобильника заставил инспектора вздрогнуть. Она достала трубку и сбросила звонок. Сейчас не время для сводки последних новостей для начальства. Она перезвонит Вуди позже.

Опять раздались те странные звуки. Ким убрала телефон и потянула за ручку двери сарая.

Дверь медленно открылась.

– Боже! – воскликнула Стоун, увидев источник звуков.

Всю левую часть помещения занимала клетка-переросток, щедро заполненная сеном. Ким подошла ближе. Сено двигалось.

Неожиданно из него высунулась черно-белая головка, которая запищала, увидев незваную гостью.

Ким закатила глаза. Морская свинка. Рядом с клеткой стояли контейнеры с сухим кормом и бутылки с водой.

Детектив нахмурилась, наблюдая за существом, которое двигалось к дальнему углу клетки. Фиона не произвела на нее впечатления любителя домашних питомцев.

Существо стало сосать из бутылки, которая издавала дребезжащий звук. Она была пуста. Ким присмотрелась внимательнее. В кормушке виднелись три жалких зеленых кусочка какой-то субстанции.

Стоун почесала подбородок. Клетка величиной с дом, вода в бутылках… Ясно, что хозяйка без ума от этого странно выглядящего существа. Ким открыла контейнер с кормом и высыпала горсть в кормушку, а потом отсоединила поилку и наполнила ее из одной из бутылок.

Существовало только одно логическое объяснение всему происходящему. Фиона не вернулась в дом, потому что не смогла.

– Стоун… Стоун!.. Где?.. – донесся до Ким голос Тома.

Она высунулась из сарая.

– Мне кажется, что Фиона Коули…

– Забудь о ней, – сказал Тревис, протягивая ей свой телефон. – Твой босс хочет говорить с тобой. Прямо сейчас.

Прежде чем взять трубку, Ким нахмурилась. Со звонка Вуди прошло не больше двух минут. Обычно он так не торопится, если дело касается просто новостей.

– Сэр, – произнесла она, дозвонившись до него, заранее готовая извиняться.

– Вы нужны мне здесь и немедленно. Стейси пропала, – отозвался Вудворд.

Женщина почувствовала, как ее брови неодобрительно сдвинулись. О чем это он, черт побери? Ребята что, довели ее до ручки, и констебль ушла с работы?

– Сэр, я сейчас ей позвоню и…

– Я не это имею в виду, Стоун. Она захвачена, украдена, похищена с нашей гребаной парковки!

Теперь Ким ощутила, как земля уходит нее из-под ног. В словах ее начальника не было никакого смысла. Если у Вуди такой юмор, то она ждет кульминации. И лучше будет, если его шутка окажется действительно смешной.

– Стоун! – прорычал босс в трубку.

Это вовсе не шутка, и кульминации не последует.

Ким затрясла головой. Она не хотела этого слышать.

– Нет… нет… сэр. Этого не…

– Стоун, возвращайтесь в участок. Я хочу, чтобы этим занялись все. И немедленно.

Телефон замолчал.

Стейси похищена? Как, твою мать, такое возможно?!

– С тобой всё в порядке, Стоун? – спросил Тревис.

Ким медленно покачала головой.

Нет, с ней не всё в порядке.

Глава 82

– Черт тебя побери, Кев, осторожнее же! – Брайант уже жалел, что передал ключи от машины своему напарнику. Он сделал это только потому, что сам говорил с Вуди по телефону. – Командир велела ехать прямо в Киддерминстер.

– Мы почти у цели, – ответил Доусон, резко поворачивая налево и нажимая на газ, когда перед ним открылась дорога с двумя рядами движения в каждую сторону.

– Кев, притормози, – убеждал его Брайант, наблюдая, как их машина обгоняет любой транспорт, двигающийся со скоростью менее семидесяти миль в час, – казалось, что все эти автомобили стоят на месте.

Кевин не обращал на коллегу внимания. Он пересек шоссе и въехал на территорию жилого массива. Раздался предупреждающий сигнал микроавтобуса. Брайант поднял руку в извиняющемся жесте. Доусон свернул налево, потом резко направо и, наконец, остановился на парковке.

– Здесь, – сказал Кев, открывая дверь, а в следующий момент он уже летел по дорожке, выскочив из машины еще до того, как Брайант успел освободиться от ремня безопасности.

Доусон забарабанил в дверь дома. Она стала медленно открываться.

– Кев… – раздался сзади предостерегающий голос Брайанта.

Увидев, кто стоит за дверью, Доусон с силой распахнул ее. Его поднятая правая рука сжала горло Гэри Флинта.

– Где она, расистский ублюдок?! – закричал Кевин, прижимая мужчину к стене. Висящая на ней фотография в рамке закачалась и упала на пол.

– Какого… Что вам… – изумленно спросил Гэри.

– Ты тут дураком не прикидывайся, урод! – рявкнул на него Доусон. – Просто сообщи нам, где она. Ты сам сказал, что мы здорово влипли; так какого черта произошло с нашей коллегой?

Из кухни с грохотом появилась женщина средних лет с чайным полотенцем в руках.

– Что вы здесь себе…

– В сторону, мадам, – велел Брайант, решив, что говорит с сестрой Флинта. Именно ее адрес тот указал после оглашения постановления, запрещавшего ему приближаться к семье Ковальски.

Затем Брайант обошел Доусона и загородил женщине дорогу. Та с ужасом смотрела на своего брата, прижатого к стене.

Полицейский отвернулся, чтобы не видеть шок на ее лице.

– Где она? – повторил свой вопрос Доусон, встряхнув Флинта еще раз.

В глазах Гэри мелькнула догадка.

– Речь идет о вашей коллеге. Ее похитили, – это был не вопрос, а простая констатация факта.

– И ты, ублюдок, что-то об этом знаешь! – крикнул Кевин. – Так что колись.

– Я не знаю…

– Ты знал, что ее похитили. Кто? Где она сейчас?! – пролаял Доусон.

Брайант заметил, что на губах Флинта появляется ухмылка. Кевин тоже это увидел и еще крепче сдавил горло мужчины.

– Я тебя просто придушу, если ты мне ничего не скажешь, и да поможет мне Бог!

Брайант знал, что их карьера сейчас поставлена на карту. Доусон сжимал горло Флинта, и его коллега не хотел мешать ему в этом. Но речь шла о Стейси, и Брайант не меньше Кевина хотел, чтобы мерзавец заговорил.

– Имя! – крикнул Кев прямо в лицо Флинту.

– Отпустите его! – закричала женщина, увидев, что лицо брата покраснело.

– Не вмешивайтесь! – зашипел на нее Брайант.

– Имя, – повторил Доусон, приближая свое лицо к лицу расиста.

– Он не знает, – вновь подала голос женщина.

– Все он знает, – возразил ей Брайант.

– Всего одно имя, – не отставал Кевин.

Лицо Флинта стало багровым. Из его горла у него вырывались булькающие звуки.

– Отпустите его! – закричала его сестра. – Он сейчас умрет!

– Вполне возможно, – подтвердил Брайант.

– Имя, – повторил Доусон, и глаза Гэри закатились.

– Он убивает его! – кричала женщина. – Остановите его!

Брайант отрицательно покачал головой, хотя сам собирался сделать именно это.

– Отпустите его, и я назову вам имя! – взвизгнула хозяйка дома.

Доусон ослабил хватку и позволил Флинту опуститься на пол.

– Нет… Мириам… не надо… – задыхался расист.

По щекам его сестры бежали слезы. Брайант в ожидании повернулся к ней.

– Имя? – спросил он.

– Флода, – негромко ответила Мириам, не отводя глаз от брата, кучей лежавшего возле стены. – Это все, что я знаю. Имя – Флода.

Прежде чем выйти из дома, Доусон с омерзением посмотрел и на брата, и на сестру.

Брайант поступил точно так же.

– Что, черт побери, это за имя?! – спросил Кевин. Было видно, что успокоить его могло только избиение расиста до потери пульса.

Шаги напарника замедлились. Имя вспыхнуло у него перед глазами.

– Черт побери! – сказал он, когда они подошли к машине. – Флода. Это же Адольф наоборот!

Доусон заметно побледнел.

– Брайант, мне не стыдно признаться, что я немного напуган. А ты?

– Не напуган, Кев. Я просто в ужасе.

Глава 83

– Давай, – сказал Тревис, когда они припарковались.

Ким кивнула и бросилась в здание. Пока они ехали сюда, Том собрал всю свою команду в отделе в Киддерминстере, а его напарница пригласила туда же своих подчиненных.

Бросив быстрый взгляд на парковку, Стоун поняла, что Доусон с Брайантом еще не появились. Значит, она проведет для них отдельный брифинг, а пока не стоит терять ни минуты.

Шесть пар глаз уставились прямо на нее, когда она вошла в комнату.

– Ребята, мне нужна ваша помощь, – честно призналась Ким. – Похищена моя сотрудница. – Она поколебалась, но решила говорить правду. – И я не знаю почему.

– А над чем она работала? – спросил Пенн в тот момент, когда в комнату вошел Тревис.

Стоун постаралась не думать сейчас о том стыде, который испытывала, – она просто пожала плечами и покачала головой. Ее не было с группой всего несколько дней, но она полностью утратила с ней связь. И умудрилась потерять Стейси.

Быстрые шаги у нее за спиной заставили женщину обернуться.

В дверях появились Доусон и Брайант. Инспектор не могла решить, кто из них побледнел сильнее. Несколько мгновений они молчали. Их коллега исчезла, и теперь они обязаны были вернуть ее.

– Это мои ребята, – сказала Ким и пригласила их войти. «Или то, что от них осталось», – чуть не добавила она вслух.

Представления были сведены к минимуму, и все раскланялись.

Брайант протянул начальнице разбитый телефон Стейси. Стоун кивнула в сторону Пенна, который уже ждал наготове.

– Могу я перекинуться с ними парой слов? – спросила она у Тревиса.

Тот кивнул на свой кабинет.

Брайант и Доусон прошли вслед за Ким.

Она прикрыла за ними дверь.

– Ребята, вашу мать, что у вас произошло?!

Инспектор знала, что собственная вина заставляет ее говорить громче, чем нужно.

– Сегодня с утра все было нормально, командир, – ответил Брайант. – Она занялась биографиями наших жертв, а мы отправились в Ллойд-Хаус.

– И вы ее не прикрывали? – задала вопрос Ким, зная, что не права. Выражение на лице Брайанта это подтвердило.

– То прикрывай, то не прикрывай… – отозвался он.

Стоун хотела ответить ему, но тут зазвонил ее телефон.

– Расскажите детали всем остальным, – велела она, отворачиваясь от двери, после чего заговорила в трубку: – Сэр?

– Где, черт побери, вас носит, Стоун?! – поинтересовался Вуди. – У меня здесь, в Хейлсовене, собралась половина всех детективов города. Все они ждут брифинга.

– Я буду вести расследование отсюда, из Киддерминстера, и задействую группу Тревиса, – объяснила инспектор.

– Нет, Стоун, так не пойдет.

– Сэр, вы же сами хотели совместное расследование, и теперь вы его получите. Я уже поработала с этими людьми, и я им доверяю. Я знаю, на что они способны.

– Стоун…

– Прошу вас, сэр, дайте мне доступ к компьютеру Стейси, и я смогу действовать отсюда.

– Стоун, вы что, отказываетесь подчиниться прямому приказу? – В голосе Вудворда послышалось напряжение.

Это был его шанс списать все дерьмо на других. Если она не подчинится, то будет сама отвечать за все, что произойдет в дальнейшем.

– Если это действительно ваш приказ, сэр, – честно призналась Ким.

Ну вот и всё. Теперь, если ее шеф подтвердит этот приказ, она останется без поддержки. Сейчас все, в конечном счете, зависит от степени доверия, которое существует между ними.

– Стоун, ваше нарушение субординации мы обсудим позже… – сказал Вуди.

– С удовольствием, сэр, – ответила женщина. Она обсудит это сразу же после того, как вернет Стейси.

– Хорошо. Сообщите мне, если вам что-то понадобится, – добавил ее начальник.

– Обязательно, сэр. И благодарю вас.

Инспектор тяжело вздохнула и повернулась лицом к двери, которую ее коллеги оставили открытой.

Они что, слышали весь разговор?

Ким увидела, как на лице Тревиса медленно появляется понимающая улыбка.

Да, они все слышали.

Глава 84

– Вошел, Пенн? – спросила Стоун.

Коды доступа ей сообщили по электронной почте, и она ввела их в удаленный компьютер.

Сотрудник Тревиса кивнул.

– Послушайте, командир, – заговорил Брайант, – у нас есть имя, которое нам сообщил этот расист, Гэри Флинт. И это имя – Флода. Я не знаю, что это за имя и что оно значит, но этот парень явно знает больше, чем говорит.

– Флода? – Пенн резко поднял голову.

Доусон утвердительно кивнул.

– Адольф наоборот, – вслух произнесла Ким и повернулась к Кевину. – И это имя возникло в связи с расследованием этих ваших ксенофобских преступлений?

– Я только что видел это имя в телефоне вашей потерявшейся, – нахмурился Пенн. – Подождите минутку…

Стоун смотрела на окружающих, ничего не понимая. Такое имя не часто услышишь.

– Это вы сообщили его Стейси? – спросила она своих сержантов.

– Мы сами узнали его только что, – отрицательно покачал головой Брайант.

Ким увидела, что все окружающие окончательно запутались.

И что все думают об одном и том же.

Что, черт побери, происходит?

Глава 85

– Гиббс, Джонсон – перенесите суть дела Коули на доску номер один. Доусон, по пунктам напиши о ваших преступлениях на почве ненависти на доске номер два, а на последней доске напиши «Стейси», – распорядилась Ким.

– Кто такой Джастин Рейнольдс? – неожиданно спросил Пенн.

Стоун заметила, что он все еще рассматривает разбитый телефон Стейси Вуд.

– Джастин Рейнольдс? – переспросила она. Имя было знакомым, но инспектор не могла сразу вспомнить, где слышала его.

– Тинейджер из Стеджли, – напомнил Кевин, выступая вперед. – Мы со Стейси были на месте его самоубийства пару дней назад, а сегодня утром я попросил Стейс покопаться в его прошлом.

– А почему? – поинтересовалась Ким.

– Есть слабый шанс, что он как-то замешан в том, что произошло с Айшей Гупта, – ответил сержант. – Девчонку толкнули…

– Я знаю, кто она! – рявкнула детектив. Ее уровень информированности был достаточно высок, так как на этот раз Брайант не стал держать ее в неведении относительно происходящего.

– А вы уверены, что попросили ее только сегодня? – хмурясь спросил Пенн Доусона.

– Ну конечно, – напряженно ответил тот.

– Знаете, ваша девочка изучала его страничку в «Фейсбуке» задолго до того, как вы дали ей это поручение.

– Но как… то есть я… Его имя возникло только вчера, – брови Кевина сдвинулись в одну линию.

Пенн пожал плечами.

– Парни?.. – Ким посмотрела на своих подчиненных. – Что там у вас, черт возьми, происходило?

– Она ни разу о нем не упоминала, – покачали головами оба детектива.

– Тогда откуда такой интерес? А вы не обсуждали его в ее присутствии?

– Вроде, нет, – ответил Доусон. – Да и обсуждать-то было особо нечего. Мы оба согласились с ней, что это было самоубийство. Так что и говорить не о чем. – Было видно, что Кевин пытается оправдаться, хотя он и не совершал никакой ошибки.

– Брайант, свяжись с миссис Рейнольдс, нам необходимо с самого начала исключить эту возможность, – велела Стоун.

Сержант кивнул и вышел.

– Слушайте, а ваша девушка – она что, расистка? – снова подал голос Пенн.

– Ни в коем случае! – откликнулась Ким. – Ее родители приехали из Нигерии.

– Знаете, она сделала фиктивную страничку в «Фейсбуке» и постила с нее всякие жуткие…

– Дай посмотреть, – сказала Стоун, вставая у него за спиной.

Сотрудник Тома промотал перед ней целый список оскорбительных сообщений. Черные, азиаты, голубые, евреи и дальше по списку. Владелец этой странички ненавидел всех и вся. Инспектор почувствовала, как у нее пересохло во рту.

Она знала, что Стейси не могла сама написать эти посты.

– Командир, – вмешался Брайант, закончив звонок, – миссис Рейнольдс хочет знать, когда ей вернут лэптоп Джастина.

Ким сделала несколько неловких шагов назад и присела на чей-то стол.

Теперь она ощутила реальный страх за свою коллегу. Совершенно ясно, что Стейси вела собственное расследование и создала в Сети профиль жестокого и отвратительного ксенофоба, а свое любопытство пыталась скрыть за завесой анонимности. Вот только кровь на ее телефоне говорила о том, что это плохо ей удалось.

Стоун была абсолютно уверена, что жизнь девушки в опасности.

И что их время стремительно подходит к концу.

Глава 86

– И какого черта ты это сделала? – в третий раз спросил Гэри.

Он с усилием сглотнул и повертел шеей. Одно то, что ему пришлось переехать к сестре, уже было катастрофой. Он не любил ее, когда они были детьми, а с возрастом не любил все сильнее.

– Он бы тебя убил, – ответила его сестра.

– Да он ни за что в жизни меня не убил бы, глупая ты корова! Он – офицер полиции, за действиями которого наблюдал еще один офицер, а ты была свидетельницей всего этого гребаного представления.

– У тебя лицо стало странного цвета, – объяснила женщина с дрожью в голосе.

Флинт сделал несколько шагов в ее сторону. Она отступила на шаг.

– Ты назвала ему имя, – сказал мужчина, чувствуя, как его охватывает ярость.

– Я пыталась тебя спасти, – заныла его сестра, чем окончательно вывела его из себя.

Ее нога задела мусорный бак, и она замерла в углу кухни.

– Да ты хоть понимаешь, что ты натворила, твою мать?! – продолжал наступать на нее Гэри.

Он провел рукой по столешнице, и с нее на пол с грохотом посыпались тарелки, чашки и ваза для фруктов.

Мириам качала головой, не отрывая взгляда от его лица.

Она знала, что за этим последует.

– Я спросил, ты хоть понимаешь, что ты натворила? – повторил Флинт свой вопрос.

– А что мне было делать, Газ? – в голосе женщины слышалась мольба.

– Ты могла все разрушить, глупая ты сука! – Гэри ударил сестру по губам.

Она вскрикнула и закрыла лицо руками. Второй удар пришелся по ее животу – твердый кулак брата погрузился в мягкую плоть.

Мириам издала рыгающий звук и опустила руки в попытке защититься.

Третий удар Флинт нанес ей по голове, и она стала медленно сползать на пол.

– Пожалуйста, Газ, не надо…

– Заткнись, дурная корова! Ты что, думаешь, об этом никто не узнает?

Гэри опять сжал кулаки. Боль в костяшках действовала на него успокаивающе.

Не надо было ничего ей говорить. Да, она разделяет его взгляды, но имя Флоды должно было оставаться его секретом.

– Я, твою мать, не могу доверять… – Раздался звонок в дверь, и рука Флинта замерла в воздухе. – И кого это еще там несет? – спросил он с ледяным спокойствием.

– Это может быть соседка или… – пробормотала Мириам.

– Закрой свой поганый рот, – велел мужчина, поправляя рубашку и отходя от нее.

За стеклянной панелью входной двери он увидел незнакомца.

И мгновенно догадался, кто это такой.

Глава 87

Ким присела на краешек стола, который стоял в верхней части комнаты. Все доски были почти целиком покрыты записями.

– Кому-нибудь уже удалось разыскать Фиону? – спросила инспектор.

– На работе ее не было, и она туда не звонила, – покачал головой Гиббс.

Проклятье.

– Командир, – негромко спросил Льюис, – а почему именно Фиона дала разрешение на эти раскопки на участке?

– Отличный вопрос, – ответила Ким. – Один из тех, что мы зададим ей в первую очередь, когда найдем.

– Джеффа Коули отпустили, – объявил Тревис, входя в комнату.

– Шутишь! – не поверила Стоун.

– Время вышло, – покачал головой ее напарник. – А предъявить ему нечего. Но он никуда не денется, пока Билли в больнице. Мы его вернем.

Ким очень на это надеялась. К Коули у нее была еще масса вопросов.

– Ладно, ребята, подводим итог: Стейси по каким-то причинам заинтересовалась самоубийством тинейджера по имени Джастин Рейнольдс. Она приезжала к нему домой, говорила с его матерью и забрала его лэптоп. Выяснилось, что все аккаунты Джастина полны расистских постов, из-за которых от него отвернулось большинство друзей. Стейси создала ложный аккаунт, который – хотя это только мое предположение – привлек внимание человека по имени Флода. Это же имя возникло в процессе расследования ряда ксенофобских преступлений, которое проводили Брайант и Доусон, а одно из тел, которое мы обнаружили, принадлежит выходцу с Ямайки, – добавила инспектор, чтобы отметить работу своих детективов. – На этом же трупе имеются следы, говорящие о том, что на человека охотились.

Эти слова дались Ким с большим трудом.

– Аккаунт Флоды исчез, – заметил Пенн, поднимая телефон Стейси, – но здесь есть текстовое сообщение, в котором говорится о том, что лэптоп находится на улице перед участком. Сейчас я работаю над фотографиями расистского веб-сайта, которые она сделала. Такое впечатление, что там на сегодня назначено какое-то сборище.

«Чтоб тебя!» – подумала Ким. Стейси выманил наружу некто, укравший собственность Джастина, а потом пообещавший ее вернуть. Не подозревая об опасности, констебль, как дурочка, вышла на улицу. А там ее уже ждали.

Линда медленно встала из-за стола и подошла к четвертой доске, которая висела на другой стене и на которой осталась копия записи с клочка бумаги, найденного в доме Коули.

– Это приглашение, – сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь, и взяла в руки красный фломастер, после чего молча стала заполнять пропуски между буквами.

В первой строке было написано слово «Охота».

Вторую строку женщина пропустила, решив, что это просто дата.

Ее рука замерла над последней строкой, написанной мелкими буквами. Линда стала писать, начиная с последней буквы, как бы пытаясь нащупать то, что там могло быть написано.

Два слова. Первое заканчивалось на «-тся». Линда вписала слово «требуется». Дальше шло длинное слово, начинающееся на букву «Р»[113].

– Фотография! – с места выкрикнул Доусон.

– Доказательство, – предложила Ким.

– Минуточку, – не унимался Кевин. – Вспомните парня, который избил Хенрика. Он велел своей жертве закрыть глаза. И мы видели на записи, как он возится со своим телефоном. – Сержант повернулся к Ким. – Может быть, это и то, и другое. Фотография и есть доказательство, – предположил он.

– Если речь идет о приглашении, то это доказательство, дающее право на участие, – сказала Стоун, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Она увидела, как Доусон, прежде чем заговорить, с трудом сглотнул.

– На Айшу напали с единственной целью – повалить на землю и заставить закрыть глаза.

– Твою мать! – воскликнула Ким. – Чтобы она была похожа на мертвую! Вот вам и доказательство. Мертвое тело.

– Но записка написана больше двадцати лет назад, – заметил Гиббс. – В то время не было телефонов с фотокамерами…

– «Полароид», – вставил Брайант. – Был очень популярен в восьмидесятые. У меня тоже был.

– Похищения! – неожиданно воскликнула Линда. – Попытки похищений на этой неделе. Первая жертва была из Западной Африки, а жертва дорожного происшествия – азиатка. И вы говорите, что Стейси… – Она замолчала, заметив, что все в комнате смотрят на нее.

– И вот теперь что-то новенькое, – выдохнула Стоун. – Новое событие. Новая охота. – Она почувствовала, как ее коленки затряслись.

В которой добычей будет служить Стейси Вуд.

Глава 88

– Хорошо, – продолжила Ким. – Каким-то мистическим образом все наши расследования приводят нас к одному и тому же месту. Мы все согласны с тем, что цепь ксенофобских преступлений каким-то образом связана с охотой на людей и является своеобразным входным билетом на мероприятие. – Она постаралась проглотить желчь, скопившуюся у нее во рту. Ярость и омерзение ничем не помогут Стейси. – Похоже на то, что на Хенрика Ковальски напал Джастин Рейнольдс, а Айша Гупта была его первой неудачной попыткой. Тогда он тоже попытался получить свой входной билет, но не смог довести дело до конца.

Несмотря на все усилия, Стоун не удалось скрыть горечь в голосе. Сам факт, что человеческая жизнь практически ничего не стоит, приводил ее в ужас, но то, что выбор делался на основе цвета кожи или сексуальной ориентации, вызывал у нее желание ударить кого-нибудь и посильнее.

– И все-таки я думаю… – Она остановилась, услышав звонок своего телефона, и поднесла трубку к уху. – Слушаю вас, доктор Эй.

– У меня готовы результаты по частицам почвы, – сказала археолог.

– И?.. – Ким молилась, чтобы это хоть что-то им дало.

– Разные уровни магния, калия и…

– Док, а есть что-нибудь, что нам конкретно может помочь? – спросила Ким с нетерпением. Кажется, эти кости перебрасывали с места на место, как будто они были никому не нужным мусором.

– Во втором трупе уровень влажности выше…

– Нижнее поле! – воскликнула инспектор так громко, что все головы повернулись в ее сторону. – Спасибо, док. – И она разъединилась.

Наконец-то хоть одна из загадок была разгадана! Кости перенесли с того поля, которым пользовались любители походов и которое затопило несколькими годами ранее.

Стоун рассказала о результатах исследования почвы и, как и раньше, получилось, что все указывает на семейство Коули.

– Мне все еще кажется, что ключ к разгадке – это Фиона Коули, – сказала детектив. – И не спрашивайте меня почему. Дейл Прис лжет о том, что Фионы у них не было. Я хочу, чтобы ее нашли. Пусть кто-нибудь проверит камеры наружного наблюдения вокруг дома Присов, чтобы посмотреть, не сможем ли мы установить, в каком направлении она от них уехала.

Джонсон поднял руку и взялся за телефон. Стоун повернулась к Линде.

– Нам надо проверить все земельные участки, принадлежащие семье Прис. У Коули тоже может быть такой список, и они могут беззастенчиво пользоваться их землей. Мы должны понять, что за гребаное событие должно состояться сегодня.

Ким не могла использовать слово «охота», когда речь шла о ее коллеге, Стейси Вуд.

Глава 89

Стейси открыла глаза и застонала. У девушки было такое ощущение, словно в голове у нее работает отбойный молоток. Она чувствовала, как к горлу подступает тошнота.

Констебль дважды моргнула глазами, чтобы убедиться, что они открыты. Ее окутывала непроницаемая темнота. Она мигнула еще раз, стараясь приноровиться к ней. Пытаясь хоть что-то увидеть – силуэт, тень… Но вокруг ничего не было.

Вуд почувствовала, что у нее дрожат ноги. Мрак вокруг душил ее и лишал возможности дышать, как будто ее накрыли одеялом. Ей приходилось с трудом глотать воздух.

Девушку чуть не охватила слабость. Широко открыв глаза, она прогнала ее, а затем осторожно опустила руку и украдкой ощупала поверхность вокруг себя. Руки и ноги у нее были свободны. А значит, скорее всего, убежать отсюда невозможно.

Ей пришлось напрячься, чтобы сохранить равновесие. Темнота лишала ориентиров.

Стейси вспомнила фильм, в котором заключенных помещали в камеры с отсутствующей стеной. Несколько футов в любом направлении – и они летели в пропасть навстречу своей смерти.

Не имея возможности ничего увидеть, Вуд попыталась использовать другие органы чувств. Она внимательно прислушалась, но тишина была оглушающей.

Темнота липла к ней, цеплялась за волосы, обнимала ее и проглатывала.

Пол был холодным на ощупь. Бетон, покрытый пылью, поняла девушка, дотронувшись до него кончиками пальцев.

Констебль глубоко вздохнула и вновь ощутила слабость. Она зажмурила глаза, чтобы не обращать внимания на боль. В воздухе висел запах какой-то затхлости.

Но несмотря на туман в голове Вуд смогла что-то почувствовать. Не увидеть, не услышать, а именно почувствовать присутствие чего-то. В комнате она была не одна.

Стейси попыталась вспомнить, как попала сюда, но ее воспоминания заканчивались моментом, когда она наклонилась, чтобы достать компьютер.

Неожиданно констебль подумала о своей начальнице, коллегах, и ее захлестнула волна эмоций.

Она поняла, что жалеет о том, что действовала в одиночку.

Подлый голосок у нее в голове сомневался, что о ней помнят, но Стейси знала, что это неправда. Это был голос брошенного и одинокого ребенка, а взрослый офицер полиции знала, что ее уже хватились. Правда, этот же реалист понимал, что спасти ее не смогут.

Она ведь ничего никому не сказала, ни с кем не поделилась своими попытками доказать свою нужность. И так, в конце концов, ничего и не доказала, кроме того, что ей нельзя доверять самостоятельную работу.

Стейси постаралась сморгнуть слезы, когда вся жуть нынешней ситуации почти вытеснила мрак из ее камеры.

Она стала сидя двигаться по полу, ощупывая все вокруг себя. Физические усилия вернули отбойный молоток в ее голову.

Из глаз посыпались искры. Пленница вдруг наклонилась в левую сторону и почувствовала, что падает.

Она знала, что вот-вот потеряет сознание, когда звук поворачиваемого в двери ключа привел ее в чувство.

Стейси услышала мужской голос, который просил и умолял о чем-то:

– Прошу вас… Я никому не скажу, клянусь. Отпустите меня, и…

Слова резко оборвались, и Вуд услышала, как тело бросили на пол.

А потом дверь захлопнулась, и констебль почувствовала движение воздуха.

– Привет… – робко произнесла она. Кого бы ни втолкнули в эту камеру, они находились в одинаковом положении.

– Не смей ко мне приближаться! – прорычал второй пленник в ответ.

Девушка широко раскрыла глаза в темноте – она вдруг поняла, что знает этого человека. Она не узнала его, когда он говорил молящим тоном, а вот агрессию в его исполнении помнила очень хорошо.

Что, черт побери, здесь делает Гэри Флинт?!

Глава 90

Все в комнате или не отрывались от компьютеров, или висели на телефонах.

– Стоун, – обратился к Ким Тревис, закончив разговор, – я только что говорил с больницей. Билли Коули выписали по требованию Джеффа Коули двадцать пять минут назад.

– Проклятье! – простонала его напарница.

– И я звонил и тому, и другому на мобильный. Телефоны отключены, – добавил Том.

Ну еще бы! Эта семейка влипла в дело по самое свое лживое не балуйся.

– Я нашел ее! – крикнул вдруг Гиббс.

Ким встала у него за спиной. Он указал на экран и увеличил регистрационный номер красного «Ягуара», который ехал, пристроившись за синим фургоном.

– Два тридцать, и едет она из центра Хэгли. А когда она была у Присов? – уточнил сотрудник Тревиса.

– Около часа тридцати, – ответил его шеф.

– Шесть миль в обеденное время… Она не могла находиться там долго.

– Продолжайте, – Ким похлопала Гиббса по плечу и отошла. – Брайант, свяжись с мамой Стейси. Я хочу знать, не делилась ли она с ней чем-нибудь за последние несколько дней. Доусон, что по камерам в Хейлсовене?

Кевин, не оборачиваясь, отрицательно покачал головой.

В дальнем конце дороги, на заправке, одна камера смотрела прямо на здание участка, а другая, муниципальная, записывала все происходящее на островке безопасности, который находился на противоположном конце дороги. Доусон пытался отобрать машины, которые попадали в объектив одной камеры и не попадали в объектив другой. Это означало бы, что им пришлось где-то остановиться. Время проезда по дороге со скоростью сорок миль в час составляло семь секунд. Это была тяжелая и неблагодарная работа, которая, скорее всего, не даст никаких результатов, но Кевин сам вызвался ее сделать.

Ким украдкой выглянула в окно и почувствовала, как ее начинает трясти.

– Ребята, уже темнеет.

Все зашевелились, подтвердив, что слышат ее.

Стоун чувствовала, что всех их охватывает паника.

Она набрала номер Вуди.

– Есть что-нибудь новенькое, сэр?

Вудворд послал наряды на ферму Коули и к дому Фионы, на тот случай, если она там неожиданно появится.

– Нет, Стоун, – ответил он. – В обоих домах свет не горит. Она там не появлялась.

– Ладно, спасибо…

– А как дела у вас?

– Постепенно двигаемся вперед, – ответила детектив, стараясь не обращать внимания на сосущее ощущение под ложечкой.

– А как вы…

– Я скоро свяжусь с вами, сэр, – сказала Ким и разъединилась.

– Нашел четыре подходящих земельных участка, – подал голос Гиббс. – Все находятся в собственности Присов более двадцати лет, – добавил он и включил принтер. – Усадьба в Бромсгроуве. Участок со старой больницей в Стаффордшире. Бывшая армейская тренировочная база в Вулверли и заброшенная территория торговых павильонов в Уолсалле.

– Они как-то связаны с Коули? – спросила Стоун.

– Проверяю, – доложил Гиббс.

– Командир, есть минутка? – обратился к начальнице Брайант.

Ким отошла от столов и подошла к входу в кабинет Тревиса.

– Найти ее это не поможет, но, мне кажется, я знаю, почему она так зацепилась за это самоубийство, – продолжил ее сотрудник.

– Продолжай, – велела Стоун.

– Ее мать была со мной очень откровенна, когда я рассказал ей о том, над чем работала Стейси. Оказывается, наша Стейс чуть не убила себя в юном возрасте. Слава богу, что мать успела ее остановить, но это объясняет, почему она занялась поисками ответов.

– Гадство, – сказала Ким, глубоко вздохнув. – Но это останется между нами, понятно?

– Естественно, – ответил сержант.

Детектив повернулась, чтобы отойти, но Брайант не пошевелился.

– Что еще? – снова повернулась к нему Стоун.

– Я должен был это заметить, командир. Теперь, когда я об этом думаю, то вспоминаю, как она закрыла компьютер, когда вошли мы с Кевином. Да и ее мрачное настроение тоже о многом говорило; правда, я подумал, что все это из-за нашего расследования. Я был должен…

– Брайант, нет смысла возвращаться к этому, особенно сейчас, – сказала Ким. Она с удовольствием поддержала бы коллегу, сказав, что во всем этом нет его вины, но не могла этого сделать. Сейчас было не время.

– Помоги Кеву с камерами, – велела инспектор. – Я хочу знать, был ли возле нашего участка синий фургон.

– Нашел! – громко сообщил Пенн. – Нашел связь… – Он ненадолго замолчал. – Черт, даже две! Фиона Коули была менеджером по маркетингу в этом поместье Брукмиэр. Лет пять назад Присы хотели дать ему новую жизнь, но у них ничего не получилось. А Джефф Коули двадцать три года назад проходил службу на этой военной базе.

– Вот последняя запись с машиной Фионы, – подал голос Гиббс. – Попала в объектив камеры на заправке «Экко» в Уордсли.

Ким посмотрела, как машина на мониторе скрывается за углом.

– Черт, командир, я нашел! – крикнул Доусон.

Стоун нахмурилась.

– Подождите минутку, – сказала она Гиббсу и повернулась к своему подчиненному. – Покажи мне свою запись, Кев.

Мимо заправки проезжал синий фургон.

– Останови, – распорядилась Ким. – Гиббс, подойди сюда!

Сотрудник Тома подошел и посмотрел на экран.

– Это тот же, за которым ехала машина Фионы? – спросила его инспектор.

– По возрасту, вроде, похож, и модель та же, но без регистрационного номера…

– Ты уже определил время? – Ким повернулась к Доусону.

Тот отрицательно покачал головой.

– Так займись этим, – велела она.

– Стоун! – позвал Тревис, не выпуская из рук телефона, и его напарница повернулась к нему. – Ты давно смотрела свою почту?

– Прошло уже секунд двадцать. – В голосе Ким звучал сарказм. У нее уже позвонки болели от непрерывного мотания между столами.

– Нитка, которую нашли возле трупов. Она соответствует коврику в ванной, – сообщил Том.

Стоун хмуро кивнула.

– Естественно. И мы с тобой сами видели этот коврик.

Результат был вполне ожидаем.

– Речь идет не о коврике Коули, – покачал головой Тревис. – Нитка совпала с той, которая прилипла к жвачке у меня на ботинке. Нитка в могиле появилась из дома Присов.

Глава 91

– Ну, мы не можем исключить тот факт, что эти семьи как-то связаны. Их члены давно знакомы и, скорее всего, посещали дома друг друга, – заметила Ким. – Вот нитки и переносились из дома в дом.

Она отвернулась, пытаясь оценить всю полученную информацию, и в этот момент Доусон поднял руку.

– Семнадцать минут, босс! – выкрикнул он. – Фургона не было видно семнадцать минут, а потом он вернулся той же дорогой, что и приехал.

Полицейские прекратили работу. Они все поняли.

Именно на этом фургоне похитили Стейси.

Звонок телефона Ким разорвал установившуюся тишину.

– Доктор Эй? – ответила она на этот звонок, чувствуя, как люди вокруг нее возвращаются к своим делам.

– Я слышала о вашей Стейси, так что не задержу вас надолго, – быстро начала археолог. – Но следы на ногах жертвы номер три… Вы еще называли их отметинами…

– Вы что, знаете, откуда они взялись? – Стоун встала.

– Да, инспектор. Это следы зубов. Собачьих клыков.

И я насчитала сто десять таких отметин.

– Боже! – простонала Ким, на мгновение прикрыв глаза. Беднягу до смерти затравили собаками. – Спасибо, доктор Эй, – произнесла она в трубку.

– Успехов вам, инспектор, – ответила археолог.

Стоун поблагодарила ее еще раз и разъединилась.

Трудно представить себе более ужасную смерть, чем когда твою плоть рвет стая голодных псов.

Инспектор ни на минуту не допускала, что подобная судьба может ждать ее коллегу. Даже думать об этом она не будет.

Сейчас для нее не существовало ничего из того, что они узнали за время расследования. Важно было только одно. Найти Стейси и вернуть ее. Живой и невредимой.

– Так, все занимаются камерами наружного наблюдения, – распорядилась Ким. – Нам необходим регистрационный номер фургона и направление, в котором он проследовал.

Глава 92

Брайант наблюдал, как она двигается по комнате, переходя от стола к столу, и пытается собрать воедино фрагменты головоломки, которая приведет ее куда нужно. Сейчас необходимость найти Стейси возобладала над необходимостью найти преступников.

Сержант был уверен, что все, находившиеся в комнате, видели, как напряжение Ким все растет и растет. Ее руки постоянно двигались, а челюсти сжимались все крепче. Редкие движения шеей были жалкими попытками ослабить напряжение в плечевом поясе.

Но Брайант не был уверен, видят ли другие все остальное, что с ней происходит.

Видят ли они ее вину, которая проявляется всякий раз, когда она почесывает верхнюю губу? Замечают ли признаки все возрастающей ответственности, когда она кладет подбородок на ладонь? Или ее неприкрытую решимость, которая видна каждый раз, когда она засовывает руки в карманы? Ему эти признаки были хорошо знакомы, потому что он ощущал то же самое.

Но, в отличие от него, Стоун научилась ответственности уже в возрасте шести лет, когда ей приходилось защищать своего более слабого брата от их матери-шизофренички[114]. А когда это не удавалось, ей приходилось сталкиваться и с чувством вины.

Сейчас Ким стояла, сложив руки на груди, перед тремя досками, изучая написанное на них в попытках найти ключ к разгадке.

Она взглянула в окно и прикусила верхнюю губу. Уже час прошел с того момента, как стемнело, и Брайант ощущал панику, которая медленно охватывала его начальницу.

Правда, другие не знали, каков будет эффект от ее чувства вины и ответственности. Инспектор отрешилась от всего на свете и стала невероятно сконцентрированной. Все свои эмоции она старалась держать глубоко в себе, и теперь главной была ее стальная решимость, которую Брайанту уже приходилось наблюдать. Кроме всего прочего, эта решимость лишала ее здравого смысла и не позволяла ей принимать взвешенные решения. Она сделает все возможное для того, чтобы вернуть Стейси. И не остановится ни перед чем.

Брайант встал и подошел к Стоун.

– С тобой всё в порядке? – спросил он.

На лице Ким мгновенно появилась маска, которая скрыла все чувства, которые он только что наблюдал.

Ее голос был спокойным, размеренным и бесцветным.

– Конечно, со мной всё в порядке, Брайант, – ответила детектив, одаривая коллегу взглядом, прежде чем отвернуться и вернуться к изучению досок.

Этим движением она лишний раз подтвердила, что он прав.

Глава 93

Ким постаралась спрятаться от надоедливого взгляда Брайанта. В моменты, подобные этому, ей было неприятно знать, что он читает все ее мысли, не говоря уж о чувствах. А сейчас любые проявления чувств были даже вредны. Если она поддастся им, то очень быстро окажется на улице, где будет выкрикивать имя Стейси, уверенная, что никто лучше нее не справится с поисками девушки.

– Итак, – произнесла инспектор, призывая всех к вниманию, – у нас есть два основных места. Ваше мнение?

– Если говорить об усадьбе, то она громадная, заброшенная, зловещая и прекрасно подходит… – Линда на мгновение замолчала, увидев выражение лица Ким. – Я просто хотела сказать, что она идеально подходит для того, чем они, по нашему мнению, собираются заняться. Ближайшее жилье на расстоянии мили. На участке есть еще пара каких-то строений и…

– Позвольте не согласиться, – заметил Гиббс, и все повернулись к нему. – Перед Второй мировой войной армейская база Дентон использовалась Министерством обороны в качестве свалки для боеприпасов. Иначе говоря, там хранились взрывчатые вещества и боевые патроны. – Он нажал несколько кнопок на клавиатуре, и на экране появилась территория базы, снятая со спутника. – Базу окружает буферная зона – кольцо шириной в две мили на случай неожиданного взрыва. Сейчас вся эта земля принадлежит семье Присов.

– А почему они не продали ее, как другие свои участки? – спросил Тревис.

– Девелоперы предпочитают землю, где нет никаких шансов наткнуться на невзорвавшийся снаряд, – ответил Гиббс, пожимая плечами.

Ким встала у него за спиной. Остальные тоже подтащили свои стулья поближе.

Используя ручку как указку, Гиббс стал водить ею по экрану.

– Вся территория обнесена металлической оградой.

– А это что такое? – спросила Стоун, показывая на ряд пригорков в восточной части участка.

– И́глу… то есть, простите, бункеры для хранения боеприпасов. – Гиббс продолжил двигать ручкой. – Вот здесь, мне кажется, расположены штреки для того, чтобы направлять силу взрывов в сторону. А вот тут, – он указал в левый верхний угол экрана, – место для уничтожения старых, негодных или лишних взрывчатых веществ.

– А это? – Инспектор показала на большое здание в центре участка.

– Здание для перегрузки прибывающих боеприпасов. Здесь же расположены мастерская и казармы для личного состава, – ответил сотрудник Тревиса со знанием дела.

Ким вопросительно подняла бровь.

– Несколько лет назад я был на заброшенной базе боеприпасов Бенднит в Шотландии. Там есть даже собственная железная дорога, по которой боеприпасы развозились на более чем тридцать складов. Дентон гораздо меньше, но планировка та же, – объяснил Гиббс.

Несколько мгновений Стоун молчала.

Это должно быть то, что они ищут.

– А не там ли они занимаются этим дурацким пейнтболом?[115] – подал голос Брайант, встретившись с ней взглядом.

И на этот раз он ее не подвел. Просто поделился своими мыслями, не пытаясь принимать решения вместо нее. Но после этих слов у нее перед глазами возникла картина, на которой люди бегали с ружьями, прятались за строениями, уходили от выстрелов, падали, смеялись…

– Дентон, – решительно произнесла Стоун.

«И дай бог, чтобы я не ошиблась!» – мысленно добавила она.

Глава 94

– Просто скажите мне, что вы имеете в виду, – повторила Стейси в сотый раз. Сначала она спросила у Флинта, что происходит, а он ответил, что лучше бы ей этого не знать, после чего замолчал. Но она продолжала слышать его тяжелое дыхание где-то слева от себя.

Если б только он заговорил с ней, они смогли бы попытаться найти выход из создавшейся ситуации, несмотря на все их разногласия. Неужели для этого человека его расистские взгляды более важны, чем жизнь?

– Послушайте, если мы объединимся, то наверняка… – снова попыталась достучаться до него девушка.

– Ты что, ничего не понимаешь, глупая сука?! И для меня, и для тебя все кончено.

Стейси открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент услышала звук ключа, поворачиваемого в замке.

Черт побери, они вполне могли бы выработать план на тот случай, когда дверь откроется в следующий раз!

Яркий луч света ослепил пленницу, а потом осветил помещение слева и справа от нее. Она прикрыла веки, но перед глазами у нее заплясали мириады белых точек. А потом раздался стон, и Гэри Флинта вздернули на ноги и вывели из комнаты.

Вуд почувствовала, как на глаза ей навернулись слезы. Неожиданно она вспомнила, как ее мама была против ее решения стать офицером полиции. Она, наверное, постоянно молилась о том, чтобы дочь изменила свое решение, охваченная невысказанным страхом и преследуемая жуткими образами. Интересно, было ли среди этих образов нечто подобное тому, что происходит сейчас, подумалось Стейси, и по щеке у нее покатилась слеза.

Да, она взрослая женщина, которой уже больше двадцати лет, и да, она офицер полиции и детектив, – но именно сейчас ей хотелось ощутить теплые объятия мамы. Вуд постаралась сдержать эмоции, которые вызывали слезы у нее на глазах. Сами же слезы она проглотила.

Неожиданно девушка, как наяву, услышала голос матери. И та была недовольна. Стейси никогда не позволяла жалеть саму себя. Ее мама готова была успокоить ее, когда этого требовала ситуация, но в то же время всегда была готова и к жесткому упреку. «Немедленно прекрати, Стейси!» – сказала бы она с раздраженным выражением лица.

Ей надо перестать чувствовать себя жертвой.

И начать думать, как взрослому человеку. Как офицеру полиции.

Что она может сделать? А что она обычно делает?

Она собирает информацию. Роется в базах данных. Разыскивает улики.

Констебль подвинула вперед сначала левую, а потом правую ягодицы. Темнота не рассеялась и все так же окутывала ее, но, может быть, ей удастся наткнуться на что-то? Как велика ее камера? Есть ли в ней мебель? Где расположена дверь?

Каждый раз перед тем, как сдвинуться с места, ей приходилось побороть в себе приступ страха. Сидеть в непроницаемой темноте было и так достаточно жутко, а вот двигаться в ней, не имея ни малейшего представления о возможных препятствиях и опасностях было еще страшнее.

Каждый раз после нескольких таких перемещений девушка ощупывала поверхность вокруг себя, но натыкалась лишь на пыльный бетонный пол.

Она не знала, в какую сторону двигается. Вполне возможно, что удаляется от двери… Подумав об этом, Стейси замерла, а затем стала сдвигаться назад. Сначала она сидела возле стены. Ее мозг заработал. Если она начнет двигаться по периметру, то сможет определить величину помещения, подсчитав расстояние от угла до угла. Кроме того, рано или поздно, но она доползет до двери. А вот движения в центре помещения только еще больше запутают ее.

Ее спина уперлась в стену, и Вуд решила, что сейчас находится в том же месте, где была в самом начале. Она подумала о том, чтобы встать, но вспомнила, с какой легкостью потеряла сознание при первой попытке. Больше рисковать она не может. Ей надо делать дело.

Девушка стала сдвигаться вбок, что оказалось гораздо сложнее, чем двигаться вперед или назад.

Через пару футов она добралась до первого угла.

Ее блузка задралась на спину, и она вскрикнула, когда оцарапала спину о что-то металлическое. По ее спине потекла струйка крови. Стейси принялась шарить по стене до тех пор, пока ее пальцы не коснулись какого-то вентиляционного отверстия.

После этого она продолжила свое путешествие вдоль стены, считая, что преодолела уже восемь или девять футов.

Констебль вскрикнула, когда ее нога уперлась во что-то твердое и в то же время податливое, похожее на плотно набитую подушку.

Она замерла, а потом еще раз двинула ногой.

Раздался стон.

Во рту у нее все пересохло, прежде чем она прошептала в темноту:

– Кто вы, черт побери?

Глава 95

База Дентон находилась в трех милях от Волверли – деревеньки, которая, в свою очередь, располагалась в двух милях от Киддерминстера.

Стоун мысленно умоляла Брайанта ехать быстрее. Ключи она передала ему только потому, что ее руки были заняты телефоном.

Тревис с частью своей команды направился в усадьбу в Бромсгроуве, дабы убедиться, что там все чисто. Принимая во внимание хозяйственные постройки и заброшенность основного здания, Ким не могла полностью исключить ее, как возможное место проведения жуткого мероприятия, хотя внутренний голос подсказывал инспектору, что ехать надо на базу.

В самый последний момент Стоун забрала к себе Гиббса – из-за его знания и понимания плана базы. Поскольку в этом деле не исключалось применение огнестрельного оружия, в сторону обеих участков выдвигались также группы огневой поддержки управлений Западной Мерсии и Западного Мидленда. Обычно бойцы передвигались на ничем не примечательных универсалах «Ауди», с максимальной скоростью 150 миль в час. Вооружены они были электрошоковыми ружьями, пистолетами, полуавтоматическими карабинами и винтовками.

Ким удалось убедить Вуди не посылать на операцию всех офицеров управления. При таком скоплении народа преступники уйдут в подполье, и тогда Стейси может оказаться где угодно, раненая или еще того хуже.

Больше всего инспектора волновала безопасность ее коллеги, но она не могла не думать и о преступниках. Участники охоты были омерзительными, подлыми, отталкивающими личностями, способными обращаться с людьми самым тошнотворным способом.

Сейчас полицейские уже подозревали, что участники «охоты» должны были ради получения входного билета совершить некое гнусное деяние. И Ким, черт побери, хотела арестовать их всех до одного!

– Что-нибудь удалось, Кев? – спросила она, но молчание сержанта говорило лучше всяких слов.

– Никаких новостей ни о Коули, ни о Присах, – доложил Доусон. С того момента, как они сели в автомобиль, он непрерывно созванивался с патрульными машинами, которые располагались возле домов обеих семей, на тот случай, если вдруг появится кто-нибудь из Коули.

– Полмили до цели, – сообщил Брайант, поворачиваясь к начальнице.

Ким кивнула и глубоко вздохнула.

– Ладно, Брайант, тормози.

Глава 96

Гэри Флинт споткнулся о порог, когда его вытолкали на холодный ночной воздух. Сильные руки словно тисками сжимали оба его предплечья.

Флода шел впереди, а двое быков в балаклавах[116] вели Флинта вслед за ним.

– Прошу вас, отпустите меня! Я никому не скажу! Клянусь!.. – выкрикивал пленник, стараясь не отставать от своего похитителя.

Он все еще надеялся. Вдруг Флода решил освободить его и позволить ему принять участие в охоте? Он же исполнил свой долг. И заслужил право на участие. Гэри никого и не убил, но это он ждал перед участком и добыл фото полицейской, которая его допрашивала. Той, которая предназначалась для главного события. Наверняка этого достаточно, чтобы участвовать в охоте.

Неожиданно с его головы сорвали капюшон.

Флинт увидел, что стоит перед квадратной металлической клеткой площадью около тридцати квадратных футов. За сеткой находилась свора собак, которые рычали и с интересом рассматривали его.

Гэри знал, что перед ним немецкие овчарки, которые используются полицией и военными из-за их высокой обучаемости. Он видел, как такие собаки идут по следу до тех пор, пока у них не сотрутся подушечки лап. А еще Флинт знал, что этих обычно миролюбивых псов можно превратить в настоящих хищников.

И он понял, что Флода его не пощадит.

– Нет… – произнес Гэри, и во рту у него пересохло.

– Они голодны, – пояснил его бывший товарищ. – Их не кормили уже несколько дней.

Флинт отрицательно замотал головой.

– Нет, прошу вас… нет…

Он знал, что иногда своры дрессируют, держа их несколько дней на голодном пайке, а потом бросая им какое-нибудь животное живьем. Но он-то не животное! Он же человек!

– Я в-вас у-умоляю… Я же отдал вам ч-черную… – Пленник стал заикаться.

Флода схватил его руку и задрал рукав. Блеснувший нож рассек предплечье Гэри.

Он вскрикнул и хотя Флода держал его крепко, попытался вырваться. Боль от этой раны не сравнится с той, которую ему придется испытать, если он не сумеет освободиться.

– Я вас прошу, я вас умоляю… – прошептал Флинт. – Я ненавижу их так же сильно, как и вы.

– Вперед, – велел Флода, открывая металлическую дверь.

Гэри попытался упереться ногами в землю.

Флода взглянул на быков, стоявших по обеим сторонам от его жертвы.

– Не делайте этого. Я всегда был вам верен, – бормотал Флинт. – Я могу…

Он замолчал, почувствовав, как его толкают вперед, попытался изогнуться и повернуть назад, но руки, крепко державшие Гэри, втолкнули его вглубь вольера.

Дверь за ним закрылась, но он бросился на нее в надежде, что она не заперта.

Псы нетерпеливо поглядывали на Гэри, касаясь боками друг друга. Но пока не нападали.

Кровь текла из раны на его руке. Псы смотрели, как она капает на землю.

Флинт замер, стараясь стоять совершенно неподвижно, несмотря на дрожь, охватившую его тело. Почему они не нападают?

Он обернулся, посмотрел на Флоду, который с интересом наблюдал за происходящим, и, наконец, сообразил, почему псы не нападают.

– Я прошу вас… – умоляюще прошептал пленник.

Флода улыбнулся, прежде чем произнести команду, которая заставила псов двигаться.

– Можно, – раздалось за спиной у Флинта.

Первая пара челюстей впилась ему в голень, вторая – в раненую руку. Он потерял сознание и упал на землю.

Глава 97

Стейси сжала и толкнула препятствие. Оно застонало.

– Кто вы? – прошептала констебль.

Ответа не последовало.

Пальцы Вуд двинулись выше, дошли до колена ее товарища по несчастью и почувствовали хлопковую ткань. Затем под ними оказались бедро и талия.

Так же, как и в случае с комнатой, Стейси пришлось сначала мысленно нарисовать контуры лежащего тела, а потом заняться поисками повреждений на нем. Вскоре она поняла, что перед ней лежит женщина.

– Да говорите же! – потребовала она, двигаясь выше, к плечам и волосам.

Звук поворачиваемого ключа, который раздался совсем рядом, заставил девушку вздрогнуть. Она отодвинулась назад, подальше от лежащей на полу фигуры.

Неожиданно в глаза ей ударил яркий свет, от которого она часто заморгала.

Неподвижное тело поставили на ноги, но Стейси не увидела, кто это сделал.

– Пошли, настало время для разогрева, – произнес мужской голос.

Вуд подняла руки, чтобы защититься от света.

– Прошу вас… скажите… – произнесла она, сдерживая дрожь в голосе.

– Не волнуйся, Стейси, – послышался в ответ равнодушный голос. – Я скоро вернусь за тобой.

Глава 98

Ким захлопнула багажник.

– Все готовы?

Доусон все еще старался пристегнуть одну сторону своего пуленепробиваемого жилета.

– Черт возьми, Кев! – К нему подошел Брайант. – Здесь же простая липучка!

Стоун услышала звук отрываемой липкой застежки, которую потом прилепили на новое место.

Все они были следователями, а не оперативниками, так что лишний вес в шесть фунтов был для них непривычен. Ким оставалось только благодарить Бога за то, что им не пришлось надеть жилеты военного образца, которые весили около двадцати фунтов каждый.

Жилеты, которые были на них сейчас, искала по сусекам вся полиция Западного Мидленда. В ее распоряжении была масса жилетов, защищавших от удара ножом, но не способных защитить от пули. При этом, по иронии судьбы, пуленепробиваемые жилеты мало защищали от ножевых ударов.

И хотя у них был строжайший приказ не входить на территорию обеих объектов без огневой поддержки, Ким была обязана убедиться, что ее сотрудники в безопасности. По крайней мере, те, которых она видела перед собой.

«Держись, Стейс, мы идем», – подумала инспектор, когда они все уселись назад в машину.

– Главный вход находится в полумиле отсюда по этой же дороге, – сообщил Гиббс, разглядывая фото на экране своего телефона.

Он увеличил его и пустил телефон по рукам.

Ким увидела толстую металлическую решетку, между двумя кирпичными столбами, слева от которой располагалась проходная.

Затем она вернула телефон Гиббсу; тот дважды коснулся экрана и сказал:

– Если мы будем двигаться по этой дороге, то получится, что мы двигаемся вдоль периметра участка. Проехав где-то с милю, мы окажемся ближе всего к тому месту, где расположено главное здание. Но пройти там, очевидно, мы не сможем. Там все окружено железной сеткой.

Стоун бросила взгляд на Доусона. Даже в полумраке машины она заметила, как тот чуть заметно кивнул.

Отлично. Другим совсем ни к чему знать об их частной договоренности.

Телефон Ким зазвонил, и все сидящие в машине вздрогнули. Это был Том, который находился в Бромсгроуве, в одиннадцати милях от них.

– Здесь ничего нет, Стоун, – сообщил он, не здороваясь. – Мы обыскали и периметр, и саму усадьбу. Все чисто.

– Спасибо, Тревис. Когда вы будете здесь? – спросила женщина.

– Минут через двадцать. Мы как раз отъезжаем.

Ким услышала шум автомобильных двигателей, быстро рассказала напарнику, куда им надо ехать после того, как они доберутся до главных ворот, и прервала связь.

– Где-то здесь, – сказал Гиббс.

Брайант проехал еще сто метров и припарковался на краю поляны.

Стоун выбралась из машины и прислушалась.

– Босс, что… – Рядом с ней появился Доусон.

– Шшш-ш, – произнесла Ким, поднимая руку.

На первый взгляд кругом стояла полная тишина, но детектив закрыла глаза и сосредоточилась. Где-то вдали были слышны голоса, разговоры и смех.

Женщина постаралась расслабиться.

Брайант осветил их всех лучом своего фонаря, стараясь держать его как можно ниже, у земли. По обеим сторонам металлической изгороди росли трава и кусты, а по верху проходила колючая проволока. В тридцати футах от изгороди располагались незажженные уличные фонари.

Стоун почувствовала, как часто забилось ее сердце.

Неожиданно фонари вспыхнули у них над головами. Инспектор подошла к изгороди и взглянула на уходящий вдаль ряд светильников. Горел каждый третий из них.

Вдали Ким услышала возбужденный рев, и ее живот скрутило судорогой.

– Брайант, сколько еще? – спросила она.

Сержант держал связь с группой огневой поддержки.

– Минут пятнадцать-двадцать, – сообщил он.

Стоун заметалась перед решеткой, ощущая себя тигром в зоопарке.

Как всегда, Брайант прочитал ее мысли.

– Командир, вы же знаете, мы не…

Его фразу прерывал ошеломивший всех звук выстрела, раздавшийся вдали, вслед за которым послышался лай собак.

Ким посмотрела на Доусона, который выступил вперед с ножницами для проволоки в руках.

– Дьявольщина, командир, вы же знаете… – попытался достучаться до инспектора ее главный помощник.

– Брайант, – голос Стоун перекрыл звук ножниц, режущих «колючку», – я знаю, что Стейси там. Так что попробуй еще раз сказать мне, что я не могу…

Глава 99

Все мысли о размерах комнаты и расположении двери вылетели у Стейси из головы, когда она услышала звук ключа, запирающего дверь.

Кто, черт побери, был здесь с ней в этой комнате, и что имеется в виду под «разогревом»?

Пленница сильнее прижалась спиной к стене, надеясь, что твердая поверхность остановит ее дрожь, но почувствовала прохладу, которой тянуло из вентиляционной трубы, и задрожала еще сильнее.

Констебль подумала о своих коллегах и постаралась не поддаваться эмоциям. Больше всего на свете она хотела бы, чтобы именно они нашли ее сейчас, хотя и понимала, что это невозможно. После нее не осталось никакого следа из хлебных крошек[117], и девушка уже не раз прокляла тот момент, когда решила, что будет лучше, если она поработает с этим делом в одиночку.

Тишину, которая давила ей на уши, вновь нарушил скрип ключа в двери. Вуд еще сильнее вжалась в стену и почувствовала, как ее тело покрывается мурашками.

Ослепляющий свет попал ей прямо в глаза, и она быстро заморгала, чтобы защититься от этого блеска.

Чья-то рука схватила ее за блузку.

Стейси постаралась отодвинуться, но материю сильно натянули.

– Нет… нет… – прошептала она, чувствуя, как ее охватывает ужас.

Невидимые руки подняли ее на ноги.

– Прошу вас… Я не…

– Заткнись, – велел ей мужской голос, который она уже слышала раньше.

Это единственное слово заставило девушку окаменеть. Тон говорившего мужчины был полон отвращения и презрения, как будто он обращался к ненавистному животному.

И на смену ужасу пришла ярость.

Вуд стала размахивать руками, пытаясь выбрать угол атаки и стараясь не обращать внимания на боль, все еще разламывающую ее затылок.

– Отстаньте от…

– Успокойся, – велел голос.

Но пленница поступила ровно наоборот и усилила сопротивление, чувствуя, как злоба переполняет ее.

– Уберите ваши руки…

Неожиданно Стейси замолчала. Ее нога погрузилась во что-то мягкое, и мужчина закричал.

Девушка попыталась понять, где именно он стоит. Ей хотелось, чтобы ее удары были максимально эффективными.

Он ударил ее по лицу. Ударил сильно.

А потом повернул ее лицом к стене, но она вывернулась из его захвата.

В следующий миг констебль вспомнила, как в детстве отец пытался скрутить ее, чтобы пощекотать ей ребра, и те приемчики, которые она использовала, чтобы вырваться от него.

Стейси уклонилась вправо, потом влево – и почувствовала, как ее лицо прижали к холодным кирпичам. Верхняя часть ее туловища распласталась по стене. Ее возможности к сопротивлению оказались ограничены, но она попыталась махнуть назад ногой, чтобы лягнуть своего противника. Однако нога попала в пустое пространство.

– Прекрати сопротивляться, дура!

Мужчина снова вскрикнул, когда она, откинув назад голову, попала ему в лицо своим затылком.

«Так просто я не сдамся», – подумала Стейси как раз в тот момент, когда рукоятка электрического фонаря опустилась ей на голову и из глаз у нее опять посыпались искры. Ноги под ней подогнулись, к горлу подступила тошнота, и она кулем упала на пол.

Затем констебль почувствовала, как ее правую руку поднимают и засовывают в какую-то одежду. После этого руку завели ей за спину, а потом проделали все то же самое и с левой рукой. Вскоре она почувствовала, что ее руки зафиксировали у нее за спиной жгутом из кабеля.

Ее грубо похлопали по рукам и ногам, и неожиданно она почувствовала, как что-то липкое и теплое льется на ее кожу, проникая сквозь ткань одежды.

У девушки не было времени обдумать это, потому что она почувствовала, как ее ставят на ноги.

Внезапно Стейси поняла сразу три вещи.

Рядом с ней стоит Флода.

Она участвует в какой-то извращенной игре.

Ее время подошло к концу.

Глава 100

Ким как раз двигалась в ту сторону, откуда раздался выстрел, когда справа от нее возник Брайант.

– Командир, лучше не надо…

Как же Стоун хотелось, чтобы он хоть раз в жизни сказал что-то новенькое!

Она остановилась как вкопанная, и Гиббс с Доусоном чуть не врезались в нее.

– У меня нет времени на досужие разговоры, и я не собираюсь принимать решения за других, – заявила женщина. – Стейси где-то там, а решать вам…

Она не станет хуже думать о тех, кто вернется к периметру. Наверное.

Инспектор развернулась и продолжила свой путь.

– Я хотел сказать, что нам не надо двигаться всем вместе, – пояснил Брайант. – Надо разделиться.

– Гиббс? – обратилась Стоун к сотруднику Тревиса, полагаясь на его знания.

– На западе целый ряд небольших строений, – отозвался тот, – свободное пространство находится на востоке, а главное здание – прямо перед нами в четверти мили отсюда.

– Отлично, – кивнула Ким. – Доусон и Гиббс – вы двигаетесь на запад. Мы пойдем на восток и, бог даст, встретимся возле главного здания.

Выстрелы слышались как раз на востоке.

– Старайтесь не пользоваться дорожками, но не забывайте про эти гребаные капканы, – предупредила детектив.

Она сама видела, какой урон они могут нанести. Правда, ее коллегам в какой-то степени поможет свет уличных фонарей, но в то же время он и увеличит вероятность быть обнаруженными.

– Если подберетесь достаточно близко… – Тут Стоун посмотрела в глаза Доусону.

Он не отвел взгляд, а потом кивнул в знак того, что понял ее.

В подобной ситуации оценка рисков не прекращалась ни на минуту – изменения происходили прямо у них на глазах.

Инспектор знала, на что готова пойти ради Стейси. Но требовать подобного от других она не имела права.

– Черт, осторожнее! – внезапно охнула Ким, отталкивая Брайанта вправо.

Она наступила на металлическую решетку, закрывавшую шахту, дно которой находилось глубоко внизу.

– Взрывной шурф, – пояснил Брайант, обходя препятствие. – Знаешь, командир, – добавил он шепотом, пока они в полутьме двигались на восток, – если со Стейси что-нибудь случится…

– Замолчи! – рявкнула начальница.

Она не будет даже думать об этом. Она не может об этом думать.

– Пригнись, – велела Ким, дергая своего коллегу за руку.

Вдали появились три человеческие фигуры, двигающиеся в их сторону. Две собаки, тяжело дыша, натягивали поводки.

Инспектор толкнула сержанта за бункер, который вырастал из земли, как домик хоббитов в Средиземье.

Луч фонаря осветил местность справа от них.

– Это должно быть где-то здесь, – произнес кто-то низким голосом.

– А ты точно попал? – спросил другой голос.

– Первым выстрелом я промазал, но второй, думаю, попал в цель.

Ким почувствовала, как ее рот наполняется желчью. Больше всего на свете она хотела вскочить и вцепиться мерзавцам в глотки. Но это не поможет ей найти Стейси, а если девушка ранена, то истечет кровью, пока она отвлекается на всякие мелочи.

Луч фонаря продолжил движение и, наконец, замер в дюйме от ботинка Брайанта.

– Послушайте, Флода не велел подходить так близко к дороге, – заметил третий голос.

– Точно, но хотелось бы закончить работу, – отозвался первый голос.

Ким задержала дыхание и теперь чувствовала, что ее легкие готовы разорваться под напором воздуха, но не пошевелила ни одним мускулом.

На несколько мгновений в воздухе вокруг них повисла тишина.

А потом неожиданно раздались три коротких гудка сирены.

– Да ладно, плюнь. Кажется, сейчас начнется самое главное, – сказал один из незнакомцев.

Мужчины развернулись, и Стоун, наконец, смогла выдохнуть.

– Ты слышал? – спросила она у Брайанта.

– Насчет главного?

Ким покачала головой.

– Насчет того, что здесь подстрелили что-то или кого-то?

Инспектор взглянула на ряд бункеров, напоминающих песчаные дюны.

Логично будет, если кто-то попытается спрятаться именно там.

– Брайант, ты слева, я справа, – распорядилась женщина.

Сержант кивнул.

Его шеф выглянула из-за поросшего травой холмика. Мужчины отошли уже футов на сорок. Не поднимая головы, Стоун переползла от одного бункера к другому. Там она осветила своим мобильным телефоном место непосредственно вокруг себя. Ничего.

Затем детектив переползла к следующему бункеру и опять включила телефон.

И здесь ничего.

Она уже оперлась руками о землю, чтобы ползти дальше, как вдруг почувствовала мизинцем небольшую лужицу какой-то жидкости.

Инспектор посветила телефоном сначала себе на руку, а потом на землю.

На свету блеснула липкая красная поверхность.

На мгновение сердце Ким остановилось.

В свете телефонного экрана она увидела дорожку следов. В других местах эти следы были еле заметны, а здесь человек, скорее всего, остановился на пару минут, чтобы передохнуть.

Инспектор сглотнула и продолжила движение. Неужели она идет сейчас по кровавому следу Стейси?

След отошел в сторону от ряда бункеров, а потом вновь вернулся к ним.

Это напомнило Ким движения раненого животного, которое ищет место, чтобы умереть.

Она замерла и прислушалась. Если где-то здесь прячется раненый человек, то где же вздохи и стенания? Этот неизвестный предпочитал страдать абсолютно молча.

Стоун запретила себе думать о самом страшном и возобновила поиски.

На полпути к следующему бункеру она увидела перед собой какую-то темную кучу.

Со стороны главного здания донесся длинный непрерывный гудок.

Инспектор подождала, пока он прекратится, а потом одним рывком преодолела расстояние до кучи.

Тяжело дыша, она осветила светом своего телефона сначала ботинок, потом ногу, за ней грудь и, наконец, рот.

Детектив чуть не задохнулась, увидев перед собой лицо Фионы Коули.

Она даже не заметила, как к ней подполз Брайант.

– Там ничего… Боже, кто… – Сержант замолчал, обнаружив, кто лежит перед ним. – Дочка Коули?

Ким кивнула и дотронулась пальцами до шеи женщины.

– Пульс есть, – сказала она. – Слабый, но есть. Фиона, Фиона, – настойчиво прошептала она, – ну, давай же, приходи в себя!

– А это еще что? – снова подал голос ее коллега.

Стоун проследила за его взглядом и ощутила такой же ужас, как и Брайант. Сержант смотрел на ту ногу, которую не осветил ее телефон. Вокруг колена Фионы были ясно видны следы безжалостных клыков капкана. Кровь сочилась из-под ткани джинсов женщины и падала на ее голую ступню. Ким не хотелось даже пытаться представить себе, как выглядит ее разорванная плоть под штаниной.

Насколько инспектор могла судить, пуля в Коули не попала. Вся потеря крови была из-за «укуса» на ноге.

– Фиона, – вновь потряс лежащую на земле жертву Брайант.

– Не надо, – остановила его Ким. – Она потеряла сознание от боли. Для нее же лучше. Если придет в себя, будет орать без перерыва.

Только сейчас Стоун поняла, насколько хрупка и изящна эта женщина. Из-за своих свирепых манер мисс Коули всегда казалась ей крупнее, чем была на самом деле.

Детектив осмотрелась. До изгороди, проходившей по периметру, было около двухсот метров.

– Когда появится группа огневой поддержки, они первым делом начнут проверять периметр, – сказала Стоун. – Тебе надо будет привлечь их внимание и спасти ее.

– Командир, забудь об этом. Я не…

– Надо, Брайант. Она должна жить.

– Нет, командир.

Сержант замолчал, и они оба услышали вдали возбужденные голоса.

Ким умоляюще посмотрела на своего товарища.

Брайант кивнул. Он все понял.

Он должен выполнить ее приказ.

А она должна идти дальше.

Охота началась.

Глава 101

Стейси споткнулась о дверной порог – и оказалась в атмосфере абсолютного ужаса.

Рука, которая держала ее за шею и направляла вперед, внезапно исчезла, а холодный ноябрьский воздух мгновенно цапнул ее за незащищенную кожу лица.

Ее руки были надежно связаны за спиной.

Вуд огляделась. Здесь было не так темно, как в той комнате, из которой ее привели, да и слепящий луч фонаря не светил ей больше прямо в лицо.

Она яростно заморгала, и тени перед ее глазами обрели форму. Сначала девушка не могла понять, были ли они настоящими, или это следы, оставшиеся на сетчатке от яркого света фонаря.

Мысленно она пыталась заставить себя бежать, но ноги отказывались ей повиноваться. Да и куда бежать? Констебль не представляла себе правильного направления.

Вдали послышались голоса. Они что-то скандировали. Развернувшись всем телом в их сторону, Вуд мысленно закричала: «На помощь!», а потом сделала два шага в том направлении. Голоса считали.

– Девяносто три, девяносто два, девяносто один…

Что это за обратный отсчет, и почему ее освободили именно сейчас?

Эти два вопроса перемешались у констебля в голове, когда она услышала цифру «семьдесят восемь».

Сделав несколько шагов вперед, Стейси оказалась в круге света от уличного фонаря. И быстро вышла из него – на свету она чувствовала себя более уязвимой.

– Шестьдесят шесть, шестьдесят пять…

Они что, ждут, когда она побежит? Это что, ее шанс на спасение? Просто бежать изо всех сил? Но логика подсказала девушке, что если б все было так просто, ей не дали бы такого преимущества.

– Сорок девять, сорок восемь…

– Что же мне делать? Что делать? – прошептала Стейси в темноту.

Инстинкт подсказывал ей, что надо звать на помощь, но ее окружали только люди, которые хотели причинить ей зло.

«Ну пожалуйста, хоть кто-нибудь, помогите!» – молча молила она, чувствуя, как ее ноги начинают дрожать.

Цифры произносились так быстро…

– Тридцать два…

У нее остается меньше минуты, чтобы придумать, как спасти свою жизнь.

Констебль сделала еще несколько шагов вперед. Охваченный страхом, ее мозг отказывался работать. Все варианты казались ей бессмысленными. Везде было небезопасно.

– Двадцать три…

Стейси дернулась, почувствовав, как что-то коснулось ее. Чертовы зверушки! Кто-то пронесся мимо нее, а слева раздался металлический звук. Скрип металла. И вдруг полный боли вой заполнил промежутки между цифрами. «Неужели какое-то несчастное животное попало в капкан, предназначенный для меня?» – подумала Вуд.

– Девятнадцать…

Девушка поняла, что от фонарей отходить не стоит, иначе можно попасть в капкан.

– Десять…

Надо соображать быстрее. Решать, что делать и куда прятаться.

Вдали раздались три выстрела подряд.

Ее время закончилось.

Глава 102

Главное здание выросло перед Ким как раз в тот момент, когда вдали прозвучали выстрелы.

Инспектор поняла, что игра началась.

Она прижалась к земле и поползла в сторону здания. Во втором окне на фасаде горел одинокий свет.

Ким хотела понять, держали ли в этом здании и Стейси, и Фиону. Мисс Коули выбрала безоглядный бег и смогла почти добраться до периметра, пока не угодила в капкан.

Двигалась детектив очень осторожно, не зная, сколько еще подобных сюрпризов разбросано вокруг.

Пока она изучала окрестности, голоса стали разбредаться в разные стороны.

Ким прижалась спиной к стене и, спрятавшись в ее тени, задумалась.

Если Стейси выведут из здания и она услышит обратный отсчет – выберет ли Вуд бег без оглядки или попробует спрятаться?

Стоун попыталась поставить себя на место констебля и думать так же, как она, – то есть прагматично, не забывая при этом делать поправку на ужас, который ощущает ее коллега. Если Вуд просчитала ситуацию и поняла, зачем она здесь, то поймет и причину обратного отсчета. Но сможет ли она понять, что добраться до безопасного места практически невозможно и бежать не имеет смысла? Или паника и инстинкт возьмут над ней верх и заставят ее двигаться как можно быстрее?

А вдруг она решит, что плотная тьма за этими зданиями ничем ей не поможет?

– Что же ты решила, Стейси? – прошептала Ким в темноту, приближаясь к входу в здание.

В окне мелькнула тень. Тень человеческой головы. Инспектор подумала о том, что можно было бы ворваться в здание и схватить за горло первого попавшегося ей человека. Но Стейси этим не поможешь. Не сейчас, когда за ней охотится армия подонков, вооруженных ружьями.

Стоун пригнулась и отошла от окна. Это подождет.

Ползла она очень медленно. Вокруг была масса шурфов, ловушек и других опасностей. Делая очередное движение, Ким все время ждала, что в нее вот-вот вопьются зубы капкана.

Она проползла мимо открытого прохода в форме полукруга, который вел в покрытое жестью строение.

Ее левая рука нащупала что-то в траве.

Кожа.

Ким присмотрелась.

Форменный ботинок с берцами до лодыжек.

Детектив подняла его.

Это был ботинок Стейси.

«Проклятие! – пронеслось в голове у Стоун. – А что, если эти уроды уже добрались до нее?!»

Ким уже хотела в отчаянии отбросить ботинок в сторону, но тут ей в голову пришла шальная мысль.

Глава 103

Стейси яростно терла руки, стараясь согреться и побороть охвативший ее страх. Она пыталась вести счет времени с того момента, как прозвучали три выстрела. Выходило, что прошло около двух минут.

Ее единственным шансом было тянуть время – девушка, правда, все еще не понимала, для чего, но сама мысль о том, что она будет бегать по всей площадке с нарисованной на спине мишенью, вызывала у нее приступ тошноты. Если ей и суждено умереть, то она не станет развлечением для банды жестоких и презренных расистских ублюдков. И если они найдут ее, то им придется пристрелить ее на месте. Их гребаной дичью она никогда не будет.

В попытке побыстрее спрятаться, Стейси нырнула в полукруглое металлическое строение, сделанное из гофрированного железа. Она быстро протиснулась по помещению, напоминающему тоннель, и добралась до непроглядной темноты в его конце.

Влага, осевшая на траве, проникала сквозь ее юбку и шерстяные колготки, но стоять она не могла. Чтобы сделаться как можно меньше, ей необходимо будет лечь на землю.

Констебль притянула колени почти к самому лицу и, извернувшись, протащила свои связанные руки под пятой точкой.

Опустив щеку на колено, она прикрыла глаза. Ее окружала все та же непроглядная темень.

Неужели это все произошло сегодня – она вышла из участка, чтобы вернуть лэптоп, который с самого начала не имел к ней никакого отношения?

Если она считала, что происшедшее с Джастином представляет интерес, то обязана была передать его настоящим детективам. Они разобрались бы со всем гораздо быстрее, и сейчас она, Стейси, не сидела бы на земле, свернувшись комочком в ожидании смерти…

Вуд ненавидела эти жалостливые мысли, которые заполняли ее голову, и хорошо понимала, что даже ее последняя попытка сделать что-то умное ни к чему не приведет. Она оставила простой знак в тщетной надежде, что ее кто-то ищет. Ее ботинок указывал на то место, где она сейчас прячется. Логика подсказывала ей, что его никто не найдет, и в то же время это помогло ей немного отвлечься.

Констебль проклинала себя за то, что вынуждена прятаться, но другого решения у нее не было. Она ничего не могла противопоставить вооруженным винтовками охотникам.

Внезапно Вуд вскрикнула – рифленая крыша загремела от порыва ветра. Незакрепленный кусок покрытия трижды хлопнул, и с каждым его ударом сердце девушки билось все сильнее и сильнее. Она крепче обхватила руками ноги, чтобы остановить их дрожь.

Неожиданно ее ногу схватила чья-то рука.

От ужаса Стейси снова вскрикнула.

Ее рот тут же зажала вторая рука.

Вуд замотала головой и стала яростно брыкаться. Будь проклята эта попытка спрятаться! Теперь она побежит без оглядки. Она еще не готова умереть.

– Стейси, это я, – раздался у самого ее уха шепот.

От этих слов констебль окаменела – она узнала голос, но этого не могло быть. Ни под каким видом. Это было просто невозможно.

Девушка вновь замотала головой.

– Это я, Стейси. Я рядом, – услышала она.

– Босс? – произнесла Вуд, уткнувшись в руку, зажимающую ей рот.

Рука ослабла, и перед ее глазами появилось лицо Ким Стоун.

– Послушай, времени на объяснения нет, но я поняла твое послание, – сказала инспектор. – Башмак указывал прямо сюда.

Стейси почувствовала, как на глаза у нее навернулись слезы.

Ее босс. Здесь. Чтобы ее спасти.

Слезы хлынули по щекам девушки потоком. Каким-то образом эта упрямая и напористая женщина смогла сложить все фрагменты головоломки и найти ее. Еще никогда в жизни Вуд не испытывала такой благодарности.

– Босс…

– Слушай, нам надо идти. Группа огневой поддержки где-то совсем рядом. Они медленно двигаются вперед, сужая круг. А мы в самом его центре. Нам надо попробовать выбраться отсюда. Понятно?

Стейси кивнула, все еще пытаясь осознать тот факт, что она больше не одна. Ее медленно охватывала надежда, прогоняя страх неминуемой смерти. Может быть, она сможет остаться в живых.

– Как только выберемся из здания, ложимся на землю и ползем на восток, договорились? – сказала Стоун.

Вуд кивнула. Она готова была выполнить любые инструкции, но сначала ей требовалось о многом рассказать. Это было просто необходимо.

– Босс, послушайте…

– Не сейчас, Стейси, – ответила Ким. – Потом поговорим.

Констебль увидела, как ее босс встала и предложила ей руку. Девушка протянула вперед связанные руки, и инспектор помогла ей подняться.

– Развязывать их нет времени. Ты можешь двигаться?

Вуд снова кивнула.

Они на цыпочках прошли к выходу из здания, похожего на тоннель. Здесь Стоун остановилась и осмотрелась.

Форма этого строения напоминала Стейси тот самый тоннель, по которому текли воды канала Нетертон. Отец водил ее туда на прогулку по воскресеньям, и она так и не смогла признаться ему в том, насколько боялась этого отрезка их пути длиной в милю и три четверти. Девочка всегда испытывала облегчение, когда в противоположном конце тоннеля появлялся свет.

– Готова? – спросила Ким.

Стейси кивнула, и они опустились на землю.

– Здесь много капканов, – прошептала Вуд, вспомнив крик несчастного животного.

– Я знаю, – ответила ее босс.

– А это что? – спросила констебль, вглядываясь вдаль.

Они замерли. К ним приблизилась человеческая фигура.

– Черт, это Брайант, – сказала инспектор и замахала рукой.

Стейси не сразу поняла, что она не машет, а подает сержанту знак, чтобы тот лег на землю.

Движения Брайанта замедлились.

Босс махнула еще раз. Ложись!

Мужчина покачал головой, показывая, что ничего не понимает, и продолжил идти в их сторону.

– Брайант, не…

Слова Ким заглушил звук единичного выстрела.

И как в замедленной съемке, сержант зашатался, а потом наконец упал на землю.

Глава 104

Доусон повернулся к Риггзу, который командовал группой огневой поддержки.

– Сколько еще? – спросил он, борясь с желанием в одиночку перебраться через ограду и заняться поисками.

Достигнув восточного конца периметра, они с Гиббсом наткнулись на шестерых вооруженных офицеров, которые готовились войти на огороженную территорию. Не обращая внимания на их протесты, обоих детективов силой отвели в безопасное место.

– Ты сам знаешь правила, сержант, – мрачно ответил Риггз. – Мы должны следовать…

Он замолчал и поднял руку, делая всем знак закрыть рот, пока он слушает то, что ему говорят в наушник.

Кевин постарался справиться со своим разочарованием. По правде говоря, его мало волновали правила, когда речь шла о людях, которые были ему небезразличны.

Со стороны базы все еще доносились выстрелы. Доусон не отрываясь смотрел в кузов «Ауди», где на месте снятых задних сидений был закреплен ружейный ящик. Сейчас у сержанта было сильное желание вырубить охраняющего это оружие офицера и завладеть ключами от ящика.

– Пока мы вытащили оттуда семь человек, – сказал Риггз, опуская руку. – А один из моих людей уже попал в капкан и…

– Как далеко продвинулись ваши люди? – прервал его Доусон, которого члены группы Риггза интересовали гораздо меньше, чем его собственной. В конце концов, все они оказались здесь, чтобы спасти Стейси.

– Мы где-то в четырехстах метрах от центра.

– А побыстрее двигаться нельзя? – спросил Кевин, приглаживая волосы.

– Легко – а потом что-то пропустить, и кто-то умрет. Мы ведь даже не знаем, сколько их там.

Эти ответы не могли успокоить растущее нетерпение Доусона.

За оградой происходило что-то нехорошее. А его коллеги находились в самом центре происходящего.

Гиббс дотронулся до его руки.

– Доусон, мы не…

– Послушайся своего приятеля, парень, и отойди в сторону, – посоветовал сержанту Риггз. – Я по глазам вижу, что ты задумал, но лучше и не пытайся.

Кевин расправил плечи.

– Ладно, – согласился он.

На суровом лице Риггза появилось подобие улыбки.

– Послушай, дружище, там и так уже хватает героев. И мои ребята тоже там. И если ты сделаешь хоть что-то, что сможет им навредить, я лично пристрелю тебя.

Глава 105

Угол зрения Ким сузился, а ее сердце застучало, как сумасшедшее. Пока она ползла по земле, окружающий мир перестал существовать для нее. Ее левую руку обожгло крапивой, а живот царапали комья засохшей земли, но она могла думать только о сержанте.

– Брайант, – нетерпеливо прошептала Стоун, подползая к тому месту, где он упал, и принимаясь шарить вокруг себя руками. – Брайант!

– Он здесь, внизу, босс, – прошептала Стейси справа от нее. Ким раздвинула густую траву и посмотрела вниз.

– Я его слышала, – пояснила констебль.

– Брайант! – крикнула Стоун в яму.

– Здесь, командир! – откликнулся сержант.

Инспектор ощутила волну облегчения.

– Ты ранен?

– Только морально, – последовал ответ.

«Это пройдет», – подумала про себя Ким, анализируя ситуацию. Группа поддержки приближалась с каждой секундой, но двигались они слишком медленно. А в здании были люди, которые могли ускользнуть. Кроме того, один из них только что выстрелил в ее друга.

– Какой глубины яма? – спросила Стоун.

– Футов десять-пятнадцать, – сообщил Брайант.

– Выбрось мне свой перочинный нож, – велела Ким.

В следующий момент она услышала, как сержант роется у себя в карманах.

– Лови! – крикнул он.

Перочинный нож взлетел в воздух и приземлился в пяти дюймах от колена Ким. Инспектор схватила Стейси за руки. Два взмаха ножа – и путы срезаны.

– Снимай эту штуку, – велела инспектор констеблю, показывая на ее светоотражающую жилетку. Сама она при этом начала стаскивать с себя бронежилет.

– Нет, босс, не… – запротестовала Вуд.

– Думаю лучше прекратить делать то, что, как мне кажется, ты хочешь сделать, – раздался из ямы голос Брайанта.

– Надевай! – рыкнула Ким на констебля.

Стейси натянула на себя бронежилет.

Стоун знала, что без жилета делается уязвимой, но теперь она, по крайней мере, могла свободно двигаться. А вот если охотники наткнутся на Брайанта и Вуд, те окажутся в ловушке.

– Садись на край ямы, – велела инспектор девушке. – Брайант, приготовься ее поймать.

Больше она ничего не могла сделать. Вытащить сержанта было невозможно, а рисковать жизнью Стейси она не имела права. А если они вместе спрячутся в яме, то будут в безопасности.

– Командир, вам тоже надо спуститься сюда, – позвал Брайант начальницу.

– Готова? – спросила Ким Стейси, постепенно сдвигая ее к краю ямы.

Констебль кивнула и прыгнула вниз.

Стоун услышала, как там, внизу, застонали.

– Всё в порядке? – уточнила она.

– Да, командир. Вам надо…

Конца фразы Брайанта Ким не услышала, потому что успела отползти в сторону.

Глава 106

Стоун притаилась за кочкой, покрытой хрупкой высохшей травой, и решила, что сейчас находится на полпути между тем местом, где она оставила Брайанта со Стейси, и зданием, в окне которого все еще горел свет.

Последние пятьдесят метров представляли собой неровную, покрытую травой местность, на которой негде было спрятаться. Покинув эту свою наблюдательную позицию, инспектор оказалась бы вся на виду и без всякой защиты.

Женщина внимательно прислушалась. Хруст справа от нее заставил Ким крепче сжать челюсти.

Она здесь не одна.

А хорошие ребята еще не подошли.

Детектив замерла. Каждый ее мускул ждал приказа мозга.

Звук двигался в ее сторону. Но доносился он откуда-то сверху. Его источник шел в направлении затаившейся женщины.

Ким осторожно перекатилась с гравия на траву.

Опять этот хруст!

Стоун всегда считала, что практически в любой ситуации нападение – это лучшая защита.

Поэтому она выбросила вперед руку и, вцепившись в чье-то колено, с силой дернула его на себя. Фигура упала на землю.

Инспектор мгновенно оседлала ее.

Ее противник упал как раз под горящим уличным фонарем.

И теперь Ким смотрела прямо в так хорошо знакомое ей лицо.

Глава 107

Прижатая к Брайанту в тесной яме площадью не больше трех квадратных футов, Вуд на несколько мгновений почувствовала себя в безопасности.

– Ты слышишь, Стейс? – прошептал сержант у нее над головой.

Констебль прислушалась.

– Что именно?

– Собаки. Они, черт возьми, приближаются!

Стейси почувствовала, как ее вновь охватывает паника. С Брайантом или без него, но им предстояло сидеть в этой яме, как в ловушке, пока кто-нибудь не вытащит их отсюда.

– Но они же не могут узнать, где мы, правда? – спросила девушка у своего товарища по несчастью.

– Стейс… – начал тот в темноте. – А что это за запах?

– Какой запах? – спросила констебль и внезапно все поняла. – Только не это! Флода… он чем-то меня намазал! – Вуд замолчала, почувствовав, как Брайант ощупывает ее в темноте.

– У тебя липкие руки, – сказал сержант, спускаясь все ниже, – и бедра. Какого… – На мгновение он замолчал. – Твою мать, Стейс! Это кровь.

– Нет-нет-нет… – Вуд дотронулась до рукава своей блузки и поднесла пальцы к носу. – Что же мне теперь делать? Они явятся прямо сюда!

– Стейс, тебе надо все с себя снять. Прямо сейчас.

– У тебя что… – запротестовала констебль.

– Мы должны выбросить твою одежду из ямы. – В голосе Брайанта слышалось нетерпение.

– А разве это не приведет их прямо к нам?

– Они и так двигаются в нашу сторону. А поскольку одежда здесь, собаки приведут их прямо к ней. Они так обучены. И если охотники поймут, что мы в этой яме, мы окажемся для них легкой добычей. Так что нам надо запутать собак. Отвлечь их внимание от этого шурфа.

Сержант задумался, а Стейси попыталась представила себе, что сейчас происходит на поверхности. Она еще не успела осмотреть их убежище и стояла, прижавшись к стене, по которой наполовину сползла, наполовину упала вниз. Напротив шурфа находились кусты, и именно там, как она слышала, сработал капкан.

– Стейс, ее надо снять! – пророкотал Брайант.

Констебль кивнула и вдруг поняла, что он не может ее видеть.

– Знаю, – пробормотала Стейси и начала стаскивать бронежилет. Мерзавец Флода измазал кровью ее юбку, блузку и колготки. И все это придется снять с себя. Девушка понимала, что на ней не останется ничего, кроме нижнего белья, но постаралась отогнать эту мысль. Переживет – зато ее не разорвут псы и никто не застрелит.

– Если ты встанешь ногами на мои руки, я смогу немного тебя приподнять, чтобы ты выбросила одежду как можно дальше от нас, – сказал сержант.

– Ладно, – выдохнула Вуд, и ее блузка упала на землю. Она немедленно почувствовала обнаженной кожей укусы холодного ноябрьского воздуха.

«Лучше померзнуть, чем умереть», – сказала себе девушка, снимая юбку вместе с колготками.

– Скрути все в узел, – посоветовал Брайант. – Так они дальше улетят.

Констебль наклонилась, собрала одежду и связала ее в узел колготками.

– Готово, – доложила она.

– Поторопись, они приближаются! – прошипел сержант.

Девушка зажала ком одежды в зубах и на ощупь нашла его сцепленные руки. Подняв правую ногу, поставила ее на ладони Брайанта.

– Дай сигнал, когда будешь готова, – велел он.

Вуд постаралась обеими свободными руками опереться на поросшую мхом стену и найти равновесие. Она издала нечленораздельный звук, и Брайант подбросил ее вверх. Констебль оторвала одну руку от стены и схватила комок одежды, до этого зажатый во рту.

– Че-е-е-е-р-т! – успела крикнуть констебль, заваливаясь на бок.

Брайант немедленно опустил руки, чтобы Стейси не свалилась на дно ямы.

Комок одежды так и остался у нее во рту.

– Дьявольщина! – выругался сержант и посоветовал: – Попробуй удерживать равновесие, опираясь на стену одной рукой, прежде чем я тебя подниму.

Ответить ему Стейси не могла – она лишь кивнула в темноте. Вдали слышался лай псов.

Она должна была это сделать. Другого шанса уже не будет.

На этот раз Брайант медленно поднимал девушку до тех пор, пока она не оказалась в трех футах от поверхности. Стейси чувствовала, как его руки все сильнее сжимают ей ноги.

Ей понадобилась пара секунд, чтобы найти баланс, и после этого она оторвала одну руку от стены, а потом медленно дотянулась до одежды у себя во рту. Материя впитала всю ее слюну, и Вуд сглотнула сухой воздух, пытаясь смочить горло.

Осторожно балансируя комком из одежды, она положила руку с ним себе на плечо, как официант, несущий поднос.

И начала считать до трех, пытаясь сосредоточить все свои силы именно в этом плече.

На счет «три» она со всей силы выбросила комок в воздух, стараясь, чтобы он упал в кусты.

– Порядок? – уточнил Брайант, медленно опуская ее.

– Д… да, – заикаясь, ответила сильно окоченевшая на холодном воздухе Стейси.

Сержант потер ее руки мхом, который он собрал со стены.

– Это поможет отбить запах, – пояснил мужчина, прежде чем отодвинуться от нее. Растирая покрытую мурашками кожу, Вуд слышала, как он шевелится рядом.

Через несколько секунд она почувствовала, как Брайант накидывает ей на плечи свою куртку и застегивает молнию.

Неожиданно ей захотелось безудержно разрыдаться.

Утешая девушку, сержант приобнял ее за плечи.

– Все хорошо, Стейси. Ты прекрасно справилась, – приговаривал он.

Констебль подняла голову и посмотрела в темное небо.

Она смогла выбросить вымокшую в крови одежду из ямы. И теперь ей оставалось лишь молиться, чтобы та упала достаточно далеко. Ради Брайанта и ради нее самой.

Глава 108

Первый удар пришелся лежащему на земле человеку прямо по носу. Из него брызнула кровь, которая испачкала Ким руку.

– Ах ты, гребаный ублюдок! – произнесла инспектор, нанося еще один удар в лицо мужчины и с удовлетворением понимая, что на этот раз попала прямо в глаз. – Да как ты только посмел?! – выкрикнула она – и следующий удар пришелся ему в рот.

Стоун ощутила, как у нее под рукой сломался один из зубов, и поняла, что ее ярость постепенно стихает. Ей просто необходимо было дать выход эмоциям.

– Я… прекратите… – простонал ее противник.

– Заткнись, мерзкий и презренный кусок дерьма! Ты за кого себя принимаешь, Флода? – В голосе детектива звучала угроза.

Она уже не думала о своей карьере. Этот человек обращался с ее коллегой, как с куском мяса, – почему? Кто дал ему такое право?

Ее рука, вновь нацеленная в лицо Дейла Приса, замерла в воздухе. Неожиданно она вспомнила сцену в холле усадьбы Присов. Как старик Прис звал Дейла. Как он отверг помощь Барта.

И внезапно ее мозг взорвался от осознания происшедшего. Омерзение и неуважение, которые Робсон Прис выказывал своему младшему внуку. Упоминание последним «Голодных игр». Его разговоры о соперничестве и о выживании. Попытка отвлечь ее внимание с помощью мотоцикла.

– Твою мать! Так это не ты! – охнула Стоун, и все мгновенно встало на свои места. – Ты не Флода!

Дейл Прис затряс головой, когда она, наконец, отпустила его.

– Прошу вас, инспектор, не убивайте его. Он ведь все-таки мой брат…

Глава 109

– Ну, и кто из нас «несчастный извращенец», а, дедуля? – В голосе Барта слышались триумфальные нотки.

Наконец-то он чувствовал себя главным! Кресло-каталка его деда была намертво привязана к старой решетке, вделанной в стену.

– Ты поставил не на того, дедуля, – усмехнулся Барт, но внезапно вновь увидел в холодных голубых глазах Робсона раздражение, которое видел там всю жизнь. – Ах да, я и забыл! Ты ведь ненавидишь это слово – дедуля? Никогда не позволял мне так называть себя, когда мы были детьми. Слишком по-детски и слишком игриво… Тебе ведь никогда не хотелось быть чьим-нибудь дедулей, а?

Раздражение в глазах старика сменилось ненавистью, но Барту было все равно. Он слишком долго ждал, когда сможет вот так пообщаться со своим дедом. А кляп во рту старшего Приса означал, что тот не сможет ему ответить.

– Но тогда, давно, ты был прав, дедуля. Когда говорил, что соперничество сделает нас целенаправленными и сильными. И вот, взгляни! – Барт указал на окно. – Полюбуйся на то, что я сделал, – продолжил он, делая шаг в сторону старика. – Ты что, думаешь, что все это организовал твой драгоценный Дейл? Ты думаешь, что драгоценный Дейл смог бы повторить то, что вы сделали давным-давно вместе со стариком Коули? Но, как видишь, мне не понадобилась его помощь, дедуля. Я все сделал сам. Я собрал гостей. Я нашел жертв. Все, что сейчас происходит там, происходит благодаря мне. И знаешь почему?

– И почему же? – раздался голос от порога.

Младший Прис резко повернулся к человеку, который посмел лишить его высшего удовольствия, посмел разрушить картину, которая годами складывалась у него в голове.

– Какого черта ты здесь делаешь?! – зарычал он прямо в лицо Ким Стоун.

Глава 110

Ким сделала шаг вперед и, войдя в комнату, облокотилась о притолоку. Она не отрываясь смотрела на Барта.

Входя, Стоун успела заметить винтовку, прислоненную к дальней стене. Она знала, что ей надо отвлекать на себя внимание негодяя до тех пор, пока не подойдет помощь. Ее единственной целью было не позволить Флоде использовать ружье.

– Все кончено, Барт, – негромко сказала инспектор, стараясь придать своему голосу побольше спокойной уверенности. – Вооруженные полицейские взяли здание в кольцо. Я здесь, чтобы вывести тебя.

Прис-младший посмотрел на своего деда, который выглядел не менее ошеломленным, чем он сам.

– Но прежде, чем мы выйдем, расскажи нам, Барт, ради чего все это? – спросила Стоун. – Расскажи, для чего тебе понадобилось вновь возвращаться к зверствам твоего деда?

Она заметила, как стоящий перед ней мужчина бросил взгляд на винтовку.

Ей показалось, что они оба находятся на равном расстоянии от него.

Надо было продолжать отвлекать внимание Барта.

– Ведь не ради него же ты это сделал, правда? – уточнила женщина.

Ей нестерпимо хотелось броситься через комнату и вытрясти из Приса всю душу. Но Барт был нужен ей живым. Она хотела увидеть его на скамье подсудимых. Хотела каждый день наблюдать за судом над ним и хотела увидеть, как его отконвоируют в тюрьму, где он лично сможет встретиться со всеми черными, азиатами и гомиками, которые будут в ней содержаться.

– А я знаю, почему, Барт. Потому что ты согласен с его расистскими, ксенофобскими взглядами, правда?

Младший Прис медленно кивнул, и детектив увидела в его глазах жуткий холод. И точно такой же холод застыл в глазах его деда. Эти двое были похожи друг на друга больше, чем готовы были в этом признаться.

– Конечно, согласен, – пренебрежительно ответил Барт. – А как же иначе?

Ким поняла, что он впитал эти взгляды с молоком матери. Это был подход к жизни и отношение к ней, которыми его пичкали с самого детства.

– И именно поэтому ты выбрал это омерзительное имя? – спросила инспектор. – Анаграмму имени одного из самых жутких злодеев, которые когда-либо жили на земле?

Каждая ее фраза оттягивала момент, когда он решит взяться за оружие. Обсуждать с ним его взгляды бессмысленно. Они омерзительны и тошнотворны, и она не сможет изменить в течение нескольких минут то, что вбивалось ему в голову многие годы. Да и вряд ли это вообще возможно.

– Он всегда знал, что делает, – сказал Барт, и лицо его подурнело до неузнаваемости. – Все дело в чистоте крови. Они берут над нами верх. Все они. Разве ты не видишь, что надо что-то предпринимать?

– И ты так же шантажировал Коули, как и твой дед? – уточнила Ким.

Семье Коули позволили жить на земле Присов и не платить за аренду. Но только до тех пор, пока она хранила скелеты.

– Ведь это ты стрелял в Билли Коули, нет? – предположила Стоун и мгновенно пожалела об этом, так как расист повернулся лицом к винтовке. – И это ты захватил Фиону? – быстро продолжила детектив, стараясь вновь привлечь к себе его внимание. – Именно поэтому Дейл и не видел ее. Она пришла к вам с требованием о помощи, когда ее отца арестовали…

– Эту сучку надо было поставить на место, – заявил Прис-младший. – Сейчас она, наверное, истекает где-то кровью…

– Она жива, – возразила Ким. – Мы нашли ее, Барт. И мои коллеги тоже живы, – добавила она, не в силах сдерживать свой гнев.

Прис нахмурился еще сильнее.

– Так что пока ты еще никого не убил, – со значением произнесла Стоун. Несмотря на то что в этом деле уже имелось три трупа, на руках самого Барта крови пока не было.

Старик в кресле горько рассмеялся.

Внук повернулся и увидел в его глазах то же, что видела в них сейчас Ким: насмешку, отвращение и разочарование.

На глазах инспектора Барт покраснел от стыда. Гори оно все синим пламенем! Он опять не оправдал надежд своего деда.

– Чтоб тебя! – зарычал он на старика. – Я покажу тебе…

Не закончив фразы, мужчина бросился к винтовке.

Стоун сделала то же самое, но опоздала. Схватив оружие левой рукой, правой Барт сумел оттолкнуть инспектора в сторону. Затем поднял ружье – и раздался выстрел.

Робсон Прис обмяк в своем кресле.

На мгновение Барт окаменел, глядя, как кровь толчками выплескивается из-под рубашки его деда.

Ким поняла, что это ее единственный шанс.

Она попыталась потянуть время, но это ей не удалось.

И инспектор бросилась вперед, использовав весь свой вес, чтобы сбить Приса-младшего на пол. Он успел слегка повернуться в ее сторону и завалился на бок. Винтовка осталась у него в руках.

– Ах ты дура гребаная… – Расист попытался сбросить женщину с себя, но она сжала ногами его талию, а потом сделала попытку схватить его за руки, чтобы вырвать винтовку. Но он отвел их назад так, что она не могла до них дотянуться.

Инспектору удалось приподняться и оседлать Барта, чтобы не дать ему вывернуться. Если б он сумел освободить руки, державшие винтовку, для одного из них игра была бы закончена, и Ким понимала, что ее шансы тут минимальны.

Она смогла ухватиться левой рукой за ствол винтовки и, ударив Барта по шее, выхватила у него оружие.

И отбросила его, послушав, как оно прогремело по бетонному полу.

Конечно, детектив могла бы попытаться застрелить своего противника, но к тому моменту, как ей удалось бы прицелиться, он успел бы отобрать у нее ружье.

А теперь они были в равных условиях.

– Отойдите от него, инспектор.

Стоун замерла, услышав этот холодный голос, начисто лишенный эмоций.

– Дейл, слава богу! – воскликнул младший из братьев Присов, приподнимаясь и усаживаясь на полу. – Она попыталась отобрать у меня винтовку, и она случайно выстрелила. Так что это легавая сука убила деда.

– Значит, Барт, помимо того, что ты гнусный расистский ублюдок, ты еще и жалкий лгун? – задыхаясь, спросила Ким.

– Заткнись, Барт, – сказал Дейл, входя в комнату.

К его плечу был прижат приклад винтовки.

Женщина почувствовала, как ее желудок сжался от страха, когда увидела перед собой ледяное выражение лица, которое она только что разукрасила на улице.

– Я же просил тебя не убивать его. – Дейл направил ствол на детектива.

– А я и не собираюсь, – ответила Ким. – Я хочу, чтобы он предстал перед судом. Хочу, чтобы он заплатил за все, что совершил. Хочу, чтобы весь мир узнал, какой он низкий расистский ублюдок. Хочу, чтобы он мучился.

– Не сомневаюсь, – кивнул старший из братьев, встретившись с ней взглядом.

Стоун посмотрела на старика. Тот был мертв, и теперь она осталась единственной, кто стоял между братьями, связанными неким странным подобием взаимоотношений. Ведь, несмотря на все их соперничество, им удалось сохранить глубинную связь друг с другом. Несмотря ни на что, они любили друг друга. Пусть их юные души были перекручены и изуродованы, но каждый из них всегда знал, что у него есть брат.

– Пристрели ее, Дейл! – крикнул Барт.

И они всегда будут защищать друг друга.

– Мы все свалим на нее и…

Раздался выстрел, и он внезапно замолчал.

Ким ждала, когда ее плоть разорвется под ударом свинца и начнется боль. Но ничего подобного не произошло.

Барт Прис медленно опустился на пол, а его брат положил винтовку и вышел из комнаты.

Глава 111

Ким припарковала свой «Ниндзя» прямо на тротуаре возле входа в больницу. Несмотря на то, что температура на улице была всего два градуса, сегодня ей было необходимо то одиночество, которое обеспечивала езда на мотоцикле. Инспектор все еще никак не могла привести свои мысли в порядок.

Она провела ночь, таращась в потолок спальни, и в голове у нее продолжали кружиться десятки зрительных образов и оставшихся без ответа вопросов. И ответить на них мог только один человек.

Стоун прошла в хирургическое отделение. Предварительный звонок в больницу помог ей определить местонахождение ее цели.

В отделение она вошла как раз в тот момент, когда из него на каталке вывозили пациента.

На сестринском посту никого не было, а у Ким не было ни терпения, ни намерения, ни времени, чтобы ждать.

Человек, которого она искала, оказался за второй дверью из тех, что она открыла.

Кровать Фионы стояла возле окна. Она лежала, повернувшись лицом к серому равнодушному небу.

Изящная фигура женщины была скрыта под длинной ночной рубашкой из хлопка, и Ким поняла, что кто-то из членов семьи уже позаботился о том, чтобы принести ей домашние вещи.

Повязка на ее колене и голени была чистой и аккуратной, а на здоровой ноге пациентки был надет серый мохнатый тапок. Второй такой же лежал рядом на кровати.

– Привет, – негромко поздоровалась инспектор, подходя к постели.

Фиона повернулась к ней с выражением враждебности на лице, но потом поняла, что все это уже в прошлом. Лицо ее стало нейтральным.

– Привет, – ответила она.

– Здорово болит? – поинтересовалась Ким, присаживаясь на стул.

Коули пожала плечами и кивнула на прибор слева от нее.

– Не очень… благодаря вот этому.

– Морфин?

Фиона утвердительно кивнула.

– И каков прогноз? – спросила Стоун, глядя на ее забинтованную ногу.

– Пока никто не дает никаких обещаний. Врачи не знают, сможет ли нога выдерживать мой вес, но даже в лучшем случае я буду прихрамывать всю оставшуюся жизнь.

Инспектор подумала, чем все это могло закончиться в худшем случае.

– Я знаю, о чем вы сейчас думаете, и согласна с вами, – заметила пациентка, словно прочитав ее мысли. – С вашей коллегой всё в порядке?

– Слава богу, – кивнула детектив и добавила: – А ведь мы вас искали. Мне и в голову не могло прийти, что вас захватили.

– Вы думали, что я в этом тоже участвую, правда?

– А как иначе? – попыталась защититься Ким. – Вы же блокировали все мои попытки…

– Это вы накормили Гизмо? – наклонила голову набок Фиона.

– Я что?.. Ах, вы об этом смешном существе в сарае?

Коули впервые за все время разговора улыбнулась, но на ее лице почти сразу же появилась гримаса боли, и она нажала на кнопку прибора. Правда, улыбка, осветившая ее лицо, позволила Ким заглянуть ей в душу.

– И сколько же еще человек умерло прошлой ночью? – спокойно спросила Фиона. Скорее всего, ей уже сказали о Робсоне и Барте Присах.

– Вы что, думали об этом, когда я вошла? – удивилась Стоун.

Ее собеседница кивнула.

– Еще один. И я могу без сожаления сказать, что он это заслужил, – честно призналась Ким. Вид обглоданных псами конечностей внушал ужас, но инспектору сразу стало легче, когда она подумала о том, что это останки Гэри Флинта, который после допроса в полиции сам предложил Стейси в качестве участницы главного события. Шпионство констебля Вуд сыграло на руку Флоде. Стоун догадывалась, что похищение лэптопа Джастина было его инициативой. Он хотел посмотреть, нет ли в компьютере чего-то инкриминирующего, а затем использовать его в качестве приманки, чтобы выманить Стейси из участка.

– И сколько же там было охотников? – поинтересовалась Фиона.

– Девять, – ответила Ким.

– И что, все они кого-то убили, чтобы получить…

– Этого мы пока не знаем, – остановила ее инспектор, подняв руку. – Они приехали из шести стран. Так что расследование еще будет идти какое-то время.

Западномерсийское управление уже сформировало группу, в задачу которой входил допрос девятерых задержанных. В нее вошли психологи, специалисты по поведенческой психологии, компьютерные эксперты и одиннадцать детективов. Фото, которые Пенн извлек из телефона Стейси, помогут установить связь между самими преступниками и именами пользователей. Сам веб-сайт исчез за час до начала всего мероприятия, но Стоун попросила, чтобы ее немедленно проинформировали, как только будет опознан убийца Брэндона «Баббы» Джонса.

При этом, несмотря на все их находки, полиция Дербишира продолжала настаивать на том, что нападение на Шаю Чакму с использованием кислоты было связано с вопросами семейной чести. Так что Ким оставалось только надеяться, что напавшего на бедняжку не минует заслуженное наказание.

– Фиона, а вы не могли бы рассказать мне, что было известно вам и вашему брату, и когда все это происходило?

Ким знала, что мисс Коули предстоит официальный допрос в полицейском управлении Западной Мерсии, но этот вопрос она задала не ради расследования. Это было нужно ей самой.

– Первое убийство случилось двадцать семь лет назад, – начала пациентка, глубоко вздохнув. – Мой дед в разговоре с Робсоном Присом упомянул об обвинениях, которые выдвинул против него Джейкоб Джеймс, а тому пришла в голову идея охоты. Вы же знаете, каким гнусным расистом он был.

Стоун кивнула.

– И в ту минуту, когда мой дед на это согласился, он подписал приговор всем нам, – продолжила Фиона. – К тому времени, когда узнал о еще двух жертвах, он уже был в этом по самую макушку. В самой охоте дед участия не принимал, но вывез тела и закопал их на нижнем поле.

– На том, которое затопило во время наводнения?

– Именно. После наводнения останки пришлось перенести, и вот тогда мой дед рассказал обо всем моему отцу. Тот думал обратиться в полицию, но дед и слышать об этом не хотел.

– И ваш отец продолжил следить за скелетами после смерти вашего деда?

Фиона кивнула.

– А вы и Билли…

– Узнали об этом месяц назад, когда к нам явился Барт и сообщил, что добавит в могилу новые тела. Он пригрозил, что если мы скажем хоть слово, то среди этих тел могут оказаться и наши.

– Так, значит, это вы разрешили проводить учебные раскопки на вашей земле и указали место для них? – уточнила детектив.

– Я хотела, чтобы тела были найдены. А в этом случае мы как бы ничего никому не говорили. Барт чуть с ума не сошел, когда узнал об этом, но я объяснила ему, что разрешение было дано до того, как он все рассказал, и что уже невозможно ничего изменить. Барт бросился на меня, но Билли сбил его с ног и пригрозил полицией.

Оказывается, у молодого Коули характер тверже, чем она предполагала, подумалось Ким.

– Значит, Барт стрелял в Билли, чтобы заставить его замолчать?

Фиона кивнула.

– И чтобы запугать нас с отцом, – добавила она.

– И вы поехали в дом Присов, чтобы поговорить с Дейлом? – продолжила свои вопросы Стоун.

– Ну да. Когда моего отца арестовали, я поехала к нему, чтобы умолить рассказать всю правду и как-то уменьшить урон, нанесенный моей семье. Но мне так и не удалось его увидеть. Барт затащил меня в фургон, а одному из своих людей велел ехать за ним в моей машине.

– А вы действительно думали, что Дейл вам поможет?

Ким не имела никаких иллюзий по поводу последнего выстрела. Несмотря на то, что Дейл спас ей жизнь, цель у него была совсем другая. Старший из братьев понимал, что тюрьма раздавит младшего, что его будут убивать там множеством самых разных способов. А Дейл убил его быстро, потому что любил.

– Но мне не с кем было поговорить, – пожала плечами Фиона. – Дед был холодным и равнодушным ублюдком, а Мэллори Прис оказалась психологически полностью подавлена.

Теперь Мэллори Прис предстояла незавидная участь похоронить и отца, и младшего сына. А ее старший сын проведет следующие пятнадцать-двадцать лет в заключении.

Ким была потрясена тем, насколько сильна была связь между братьями, несмотря на все то соперничество, которое насаждалось между ними. Робсону Прису удалось уничтожить многое, но только не эту связь.

– Вы знаете, что ваших отца и брата в настоящий момент допрашивают? – мягко спросила детектив. Ее мало беспокоило, сколько пришлось выстрадать этой семье – другие пострадали гораздо больше. Стараясь защитить себя, Коули поставили под угрозу жизни множества ни в чем не повинных людей.

– Догадываюсь, – кивнула пациентка. – И знаю, что скоро придут и ко мне, правильно?

– Расскажите все, как вы только что рассказали мне, – покачала головой детектив. – Правда – это ваша единственная защита.

Стоун встала и протянула Фионе руку. Каких бы дел ни натворила эта женщина, она делала это из лучших побуждений.

Коули пожала ее руку и улыбнулась на прощание.

Ким повернулась и вышла из палаты, довольная тем, что на часть своих вопросов она уже получила ответы.

Правда, это все-таки были не самые важные вопросы.

Глава 112

Инспектор увидела знакомую фигуру, которая стояла перед входом в участок.

– Потерялся? – спросила она.

– Вчера нам так и не удалось поговорить, – улыбнулся Тревис.

Стоун согласно кивнула.

Накануне Дейл Прис вышел из здания прямо в руки трех вооруженных офицеров, внимание которых привлек первый выстрел. Сопротивления он не оказал и немедленно признался во всем Доусону.

– Все живы-здоровы? – спросил теперь Том.

– Спасибо тебе и твоим людям, – вновь кивнула Ким. – Без вас мы бы никогда не нашли ее. Передай им мои благодарности.

Гиббс сообщил им бесценную информацию о расположения базы, Линда связала трупы с попытками похищения, а база данных Пенна позволила идентифицировать первую жертву как Джейкоба Джеймса, и это стало для них отправной точкой.

Сейчас Пенн уже определил и возможные имена двух других жертв. Жертвой № 3, вероятнее всего, была одна еврейская девушка из Уолсолла.

– Я уже это сделал, – сказал Тревис, переминаясь с ноги на ногу.

– Мы вполне могли обсудить дела по телефону, – заметила Стоун.

– Но я здесь не за этим, и ты это знаешь. То, что я хочу сказать, надо говорить лично. Ты имеешь право видеть, что мне стыдно.

– Том, не надо…

– Замолчи, Ким, – поднял руку Том. – То, что я сделал тогда в раздевалке, не только недопустимо, но и не может быть прощено. Ты пыталась мне помочь, а я в тот момент этого не понял. Ты должна была написать рапорт – и не сделала этого. И благодаря этому я все еще работаю и могу обеспечить уход за своей женой.

– Прошу тебя, хватит…

– Ким, мне стыдно за то, что я тогда сделал, – в голосе Тревиса слышалась убежденность в своих словах. – И для меня важно, чтобы ты об этом знала.

– Я знаю, Том, – ответила женщина, ничуть не покривив душой. – А теперь скажи: ты перевелся из-за того, что я стала детективом-инспектором раньше тебя? – Она склонила голову набок.

– Нет, – улыбнулся ее коллега и покачал головой. – Ты это полностью заслужила, но я не хотел говорить тебе об этом. – Он опять посерьезнел. – А перевелся я потому, что не мог смотреть тебе в глаза после всего того, что натворил.

Ким покачала головой. Столько времени потеряно! Они вполне могли выяснить все это гораздо раньше…

Том смущенно покашлял.

– Ладно, я все сказал. Пора проводить дебрифинг[118].

– В субботу? – переспросила Стоун, хотя она и сама собиралась делать то же самое.

– Время от времени это даже полезно. Держит их в форме, а с Мелиссой пару часов посидит Кэрол.

Ким кивнула, и Тревис сделал шаг к машине.

– Том, насчет тебя и Кэрол, – снова заговорила женщина. – Мелисса никогда об этом не узнает.

– Правильно, но я-то буду знать, – ответил ее коллега, открывая дверь.

И тут Стоун поняла, что Кэрол была абсолютно права. Тревис действительно был хорошим человеком.

– Увидимся, Том, – сказала она, когда он забрался в машину.

– Я с нетерпением жду нашей следующей стычки на месте преступления, детектив-инспектор, – ответил мужчина, прежде чем захлопнуть дверь.

* * *

Джек странно посмотрел на нее, когда она входила в участок, и Ким поняла, почему.

На этот раз она входила туда с улыбкой на лице.

Глава 113

Но к тому моменту, когда она добралась до отдела, улыбка с ее лица исчезла.

Команда ждала ее.

В абсолютном молчании.

Брайант попытался встретиться с ней глазами.

Доусон закашлялся.

Вуд сидела, уставившись в компьютер.

– В «кутузку», Стейси, – велела Стоун, проходя через комнату.

Девушка вошла вслед за ней и прикрыла за собой дверь.

– Босс, я хочу извиниться…

– Садись, – распорядилась Ким. – Тебе надо приготовиться к тому, что сейчас начнется.

Констебль оцепенела от ужаса.

– Фрост заранее сообщила мне, что информация будет опубликована сегодня, так что на тебя начнется настоящая охота. Давать интервью, не давать интервью – тут решать тебе.

Стейси с несчастным видом яростно затрясла головой.

– Но приготовься к отрицательной реакции со стороны миссис Рейнольдс. Ты забрала у нее невинного сыночка, а возвратила, хоть и в интересах справедливости, законченного расиста. И она не станет благодарить тебя за это.

Хотя мать Джастина, по крайней мере, будет знать, что ее сын сожалел о том, что чуть не убил Хенрика Ковальски. Что-то человеческое в нем все-таки осталось.

– Но я… – снова попыталась заговорить Вуд.

– Минуточку. У тебя нет выбора. Мы не имеем права исправлять или подвергать цензуре действительность. Правда есть правда, и как бы тяжело ни было миссис Рейнольдс, многие люди теперь знают, что произошло с их любимыми и почему.

Стейси кивком подтвердила, что все понимает.

Ужас в ее глазах заставил Ким сесть в кресло.

– Стейс, – тяжело вздохнула инспектор, – какого черта ты не поговорила со мной?

Она увидела, как на глаза констебля навернулись слезы, но та сморгнула их.

– Не знаю. А надо было. Я хотела, но все были так заняты…

– Заняты? – переспросила Стоун.

Вуд задумалась на мгновение, а потом честно покачала головой.

– Нет. Я вполне могла… И я это знаю. – Она пожала плечами. – Наверное, мне хотелось доказать, что я способна на большее.

Ким засмеялась грустным смехом.

– А это, в свою очередь, значит, что мне надо было нагружать тебя побольше. И вытаскивать тебя из твоей зоны комфорта. За это я прошу у тебя прощения, – сказала она.

Было видно, что Стейси окончательно запуталась.

– Босс, меня накажут?

– За что? За то, что делала свою работу? У тебя возникли подозрения и, приняв самостоятельное решение, ты решила их проверить. Так получилось, что ты оказалась права и – хотя мне это очень не нравится, потому что ты подверглась серьезной опасности – твои действия помогли освободить улицы от целой банды расистских ублюдков.

Констебль сглотнула.

Ким знала, что должна заставить себя произнести слова, которые давались ей с трудом.

– Стейс, ты действовала в соответствии со своим инстинктом, как на твоем месте поступил бы любой хороший коп. А ты и есть хороший коп. И если тебе станет от этого легче, то я горжусь тобою.

По лицу девушки Стоун увидела, что ей полегчало.

– А теперь иди к остальным, – велела инспектор. – Я сейчас подойду.

Стейси открыла было рот, но Ким покачала головой. Все и так было уже сказано.

У нее было такое ощущение, что это расследование научило чему-то их всех. Команда попала под настоящий пресс, и еще неизвестно, как это все скажется на ее членах.

Вуд многое узнала о работе в команде и чуть не лишилась жизни.

Доусон наконец-то понял, что это значит – работать вдвоем с партнером, а Брайант уяснил, что Доусон, оказывается, не такая уж и задница, какой иногда кажется.

«А что узнала ты сама?» – спросила себя Ким, глядя в стол. Что ее команда, все без исключения, очень много для нее значит. Может быть, даже больше, чем следует…

А теперь пора выяснить, в каком состоянии находятся члены этой команды.

* * *

– Так, ребята… – сказала инспектор, выходя в комнату.

– Простите, босс, – раздался голос Стейси. – Можно один вопрос, пока мы не начали?

– Спрашивай, – разрешила Ким, присаживаясь на край свободного стола.

Вуд повернулась к Доусону.

– Хочу спросить, Кев, почему ты – единственный из моей команды, кто не пришел мне на помощь?

– Стейс, но я же уже объяснял! – Сержант в изнеможении закатил глаза.

– То есть ты хочешь сказать, что позволил какому-то уроду с машиной, полной оружия и боеприпасов, помешать тебе? – Девушка громко выдохнула. – Что ж, тогда мы не так близки, как я думала.

– Стейс, позволь мне искупить вину и пригласить тебя на обед, – предложил Кевин.

– Не-а, и так обойдешься, – с готовностью ответила констебль.

– То есть ты со мной никуда не пойдешь?

– Нет, – повторила Вуд.

– Стейс, это потому, что я белый? – спросил Доусон, подмигивая.

– Нет, – ответила девушка.

– Значит, потому что я мужчина, – не отставал сержант.

Стейси покачала головой.

– Нет, Кев. Это потому, что ты задница, – пояснила она.

Ким даже не пыталась сдержать смех. Она оглянулась и увидела, что смеются все, находящиеся в комнате.

Да, с ее командой все будет в порядке.

Письмо Анжелы

Прежде всего хочу поблагодарить вас за то, что выбрали для чтения этот роман, шестую книгу из серии приключений Ким Стоун.

Эту книгу было писать труднее, чем все те, которые я написала до этого. Потому что работа над ней заставляла меня погружаться в такую мерзость и отчаяние, что я не раз спрашивала себя о том, стоит ли мне продолжать.

Я всегда хотела понять мотивацию людей, совершающих ксенофобские преступления по отношению к любым меньшинствам, потому что, с точки зрения моего сознания, это совершенно непостижимо.

Когда я решила заняться изучением этого предмета, данная тема еще не была настолько актуальной, как сейчас, благодаря изменившемуся политическому пейзажу вокруг нас. При этом я ощущала поддержку и солидарность окружающих, когда сталкивалась с проявлениями ненависти, и не перестану надеяться, что в один прекрасный день мы будем думать о нашем сходстве, а не о наших различиях.

Как знают многие мои читатели, я люблю в каждой новой истории ставить перед Ким Стоун новую задачу, и на этот раз я хотела посмотреть, как она приспособится к работе с новой командой в обстоятельствах, когда ей не удастся каждый раз поступать так, как она считает нужным. Кроме того, я смогла поглубже заглянуть в душу Стейси и соединить Брайанта и Доусона в совместном расследовании.

Надеюсь, что вы получили от этого удовольствие.

И если да, то буду благодарна вам за рецензию. Я буду счастлива узнать, что вы думаете, и это сможет помочь другим читателям впервые познакомиться с моими книгами. А может быть, вы порекомендуете их членам своей семьи или своим друзьям…

Спасибо за то, что были со мной на всем протяжении этой эмоциональной истории.

Хотелось бы услышать ваши мысли – поэтому пишите мне в «Фейсбуке», «Твиттере», на моем веб-сайте или на страничке «Гудридз».

А если вы хотите быть в курсе моих последних публикаций, подписывайтесь на рассылку, используя нижеприведенные адреса.

Спасибо большое за вашу поддержку, которую я очень ценю.

Анжела Марсонс

www.bookouture.com/angelamarsons

www.angelamarsons-books.com

«Фейсбук»: angelamarsonsauthor

«Твиттер»: @WriteAngie

Благодарности

Прежде всего хочу подчеркнуть то участие, которое приняла в написании этой книги мой партнер Джулия. Несмотря на то что на обложке стоит мое имя, нет сомнения в том, что процесс творчества – это командная работа. От мозгового штурма и печати первого варианта до двух окончательных прочтений произведения – она была рядом на всех этапах. Она – мой партнер в жизни, любви и… преступлениях.

Хочу поблагодарить всю команду «Букотур» за непреходящий интерес к приключениям Ким Стоун. В особенности, фантастическую Кешини Найду, которая умудряется извлекать из меня каждый грамм творческой энергии даже в тех случаях, когда мне кажется, что у меня ее совсем не осталось. И Оливера Родса, у которого есть опыт, позволяющий ему понять, что делать с книгой после того, как пролиты вся кровь, пот и слезы. И Ким Нэш, которая предлагает нам чай, свою поддержку, профессионализм и защиту во время наших путешествий.

Моя особая благодарность невероятно яростной и цепкой Лорелле Белли, которая продолжает продавать зарубежные права на книги о Ким Стоун и смогла завоевать уже двадцать стран.

Должна также отметить растущую семью авторов «Букотур». Они абсолютно искренне поддерживают друг друга, и это создает обстановку дружбы, поддержки и обмена советами. Спасибо фантастической Ким Слэйтер, которая вот уже много лет является моей подругой и поддерживает меня, и потрясающим Каролин Митчелл, Рените Д’Сильва и Мелу Шеррату, без которых эта книга не состоялась бы.

Я благодарна всем магазинам за их поддержку Ким Стоун.

Моя самая теплая благодарность всем блоггерам и критикам, которые нашли время прочитать и отрецензировать книги о Ким Стоун. Эти прекрасные люди должны получить свою долю восхищения не потому, что это часть их работы, а потому что это их непреходящая страсть. Я никогда не устану благодарить данную часть общества за поддержку как меня, так и моих произведений. Спасибо вам всем.

Громадные благодарности мои прекрасным читателям, особенно тем, кто нашел время в своем напряженном графике, чтобы посетить мой сайт, «Фейсбук», «Гудридз» или «Твиттер».

Примечания

1

Церемониальное метрополитенское графство на западе Англии. Входит в состав одноименного региона. Состоит из городов Бирмингем, Вулверхэмптон и Ковентри, а также расположенной между ними урбанизированной территории.

2

Мера длины, равная приблизительно 1,6 км.

3

Бечевник – дорога, проложенная вдоль берега канала, реки. В прошлом использовалась для бечевой тяги.

4

Прозрачный, очень прочный и износостойкий пластик, созданный компанией «Дюпон» в 1928 г.

5

Известный пуэрто-риканский поп-исполнитель и актер. Во время выступлений совершает характерные движения бедрами.

6

Мера длины, равная приблизительно 30 см.

7

Мера длины, равная приблизительно 2,5 см.

8

Девиз сети супермаркетов «Теско».

9

Территория в Западном Мидленде, к северу и западу от Бирмингема; во времена индустриальной революции считалась наиболее развитой в индустриальном плане частью Англии.

10

Если только в горной местности.

11

Глаза бы мои вас не видели (макед.).

12

Коронер – должностное лицо, специально расследующее смерти, имеющие необычные обстоятельства или произошедшие внезапно. В обязанности коронера входит определение, является ли смерть насильственной, то есть криминальной.

13

В англоговорящих странах врачи и фельдшеры, работающие на «Скорой помощи». Как правило, имеют опыт работы в медицине катастроф.

14

В древности Мерсия была одним из семи королевств так называемой англосаксонской гептахии. Располагалась в долине реки Трент (соответствует нынешним центральным графствам Великобритании). В настоящее время название Мерсия сохранилось только в названии полицейского управления, мерсийского пехотного полка, реки Мерси и производного от нее Мерсисайда.

15

Культовая молодежная обувь, сделанная по образцу армейских ботинок образца 1945 г.

16

Подробнее о взаимоотношениях доктора Эй и Китса можно прочесть в романе А. Марсонс «Притворись мертвым».

17

См. роман А. Марсонс «Исчезнувшие».

18

См. роман А. Марсонс «Притворись мертвым».

19

Звание на одну ступень ниже звания суперинтенданта. Человек с этим званием имеет право руководить расследованием тяжких преступлений (например, убийств).

20

См. роман А. Марсонс «Кровные узы».

21

Культовый английский дорожный мотоцикл с двигателем мощностью в 49 лошадиных сил, который выпускался в 1959–1983 и 1985–1988 гг. Выпуск возобновился в 2001 г.

22

Звание старшего офицерского состава полиции, второе после комиссара полиции.

23

Графство – административно-территориальная единица Великобритании.

24

Дело, решение по которому имеет силу источника права, то есть может устанавливать, изменять или отменять существующие нормы.

25

Небольшой личный кабинет Ким, выгороженный в помещении криминального отдела.

26

Спортивная модификация одной из самых продаваемых моделей «Фольксвагена».

27

Синтетическое трикотажное полотно из полиэстера для изготовления теплой одежды. Изобретено в 1979 г.

28

Имеется в виду выражение «соль с перцем» – так иногда описывают цвет седеющих волос.

29

Названия церемониальных графств в Англии, которыми управляют назначаемые лорды-наместники.

30

Так иногда называют национальный флаг Великобритании.

31

Вопрос, на который следует отвечать развернуто, в отличие от закрытого, на который достаточно ответить «да» или «нет».

32

Компания по производству авангардной молодежной одежды.

33

Производитель одежды и аксессуаров класса люкс для мужчин.

34

Земельная мера в Англии и Америке, равная 4047 кв. м.

35

Имеется в виду порода джек-рассел-терьер, норная собака, названная в честь Джека Рассела, священника, родившегося в 1795 г. и принимавшего активное участие в разработке стандарта фокстерьера.

36

В христианстве место последней битвы добра со злом в конце времен (библ.).

37

Черт бы тебя побрал (польск.).

38

Британская национальная партия – праворадикальная политическая партия, основанная в 1982 г. Ее идеология включает запрет иммиграции, гомофобию, расизм, антисемитизм и отрицание холокоста.

39

Резиновые сапоги, названные так в честь первого герцога Веллингтонского Артура Уэсли, который поручил сапожнику произвести модификацию ботфортов XVIII в.

40

Персонаж серии мультфильмов о приключениях семейки Флинстоунов, жившей в каменном веке. Стейси таким образом подчеркивает, что телефон очень старый.

41

Период правления королевы Виктории (1837–1901). Считается одним из самых успешных периодов развития индустриальной мощи Великобритании.

42

Вымышленный персонаж, мать героя комиксов Уолли «Флэша» Уэста из вселенной «ДК» («Детективные комиксы»). Автор подчеркивает, что возможности экспертов-криминалистов в наше время практически безграничны.

43

Эдмон Локар (1877–1966) – пионер судебной медицины, сформулировавший ее основной принцип: «Каждый контакт оставляет след».

44

Доктор Эй опять путает слова: в английском языке cockhead означает «елдоголовый» (груб.), а dickhead – «придурок». При этом и cock, и dick служат для обозначения мужского полового органа.

45

Одна из самых маленьких пород собак.

46

Грубое нецензурное ругательство (макед.).

47

Название популярного полнометражного мультипликационного фильма, созданного в 2002 г. студией «Блю скай стьюдиоз».

48

Короткая остановка во время гонки для обслуживания машины.

49

Многопользовательская ролевая онлайн-игра.

50

Фолловер – тот, кто подписался на обновления чьего-нибудь микроблога в «Твиттере».

51

Независимый от Минздрава департамент в Великобритании, который занимается забором донорских органов для пересадки и использованием трупных тканей.

52

Фраза заканчивается так: «…потому что они могут сбыться».

53

См. роман А. Марсонс «Кровные узы».

54

В Великобритании эти списки считаются самыми точными в том, что касается данных о людях, проживающих на территории того или иного избирательного участка.

55

Беговая дорожка.

56

«Лига защиты Англии» – неформальная ультраправая организация, выступающая против исламизации страны.

57

Нейрохирургическая операция, при которой одна из долей мозга иссекается. Используется для лечения шизофрении и тяжелых случаев неврозов навязчивого состояния.

58

Сама Стейси – мулатка (см. роман А. Марсонс «Немой крик»), родившаяся в Великобритании.

59

Полное название – Национальный фонд объектов исторического интереса либо природной красоты; некоммерческая организация, созданная в 1885 г. для охраны «берегов, сельской местности и зданий Англии, Уэльса и Северной Ирландии».

60

Период ее правления (1558–1603) иногда называют «золотым веком Англии» в связи с расцветом культуры.

61

Другое название – губчатая энцефалопатия, или болезнь Крейцфельда-Якоба; опасное инфекционное заболевание крупного рогатого скота, которое может привести к смерти людей, потреблявших зараженное мясо.

62

Ким имеет в виду сказку «Золушка», в которой с наступлением полуночи карета превращается в тыкву.

63

Совокупность признаков негативных психических последствий, возникших в результате сильного стресса.

64

Компания по производству туристической одежды и обуви.

65

Кухонные печи, изобретенные лауреатом Нобелевской премии по физике Густавом Даленом более 80 лет назад. Классическая печь «АГА» производится из чугуна.

66

Модель спортивного мотоцикла.

67

Игра на бумаге для двух человек, в которой один из игроков загадывает слово и пишет его первую и последнюю буквы, указывая количество пробелов между буквами. Второй игрок должен угадать слово. За каждый неверный ответ на бумаге рисуется часть виселицы и висящий на ней человек.

68

См. роман А. Марсонс «Кровные узы».

69

Британская радикально-националистическая партия, основанная в 1967 году.

70

Полностью фраза звучит так: «Если не можешь сказать ничего хорошего, лучше промолчи».

71

Игра слов. На английском языке фамилия журналистки означает «мороз».

72

Имеется в виду сеть кофеен под названием «Коста Кофе».

73

Недавно вышедшие в США фильмы, посвященные расовым вопросам.

74

Слово «нексус» может быть переведено с латинского как «скрепа».

75

Сеть супермаркетов в Великобритании со штаб-квартирой в Лидсе.

76

Названия социальных сетей.

77

Идеограммы и смайлики, используемые в электронных сообщениях и на веб-страницах.

78

В Великобритании обручальное кольцо носят на левой руке.

79

См. роман А. Марсонс «Исчезнувшие».

80

Нанак Дэв – основатель религии сикхизма и первый сикхский гуру из Десяти гуру сикхов.

81

Ультраправая фашистская партия в Великобритании.

82

Интернет-ресурс, ориентированный на аудиторию молодых людей, получающих образование в университете.

83

Популярная программа канала ВВС, которая реконструирует резонансные преступления с целью поиска свидетелей среди зрителей.

84

В праве – любые действия, производимые вопреки желанию объекта.

85

Там находится знаменитая Гринвичская обсерватория, через которую проходит нулевой меридиан и которая сообщает самое точное в Великобритании время по Гринвичу.

86

Имеется в виду Радужный флаг – интернациональный символ сообщества лесбиянок, геев, бисексуалов и трансгендеров.

87

Традиционная британская единица массы, равная приблизительно 6,35 кг.

88

Современный феномен, когда британские подростки нападают на прохожего, с целью заснять на телефон его реакцию.

89

Основное соревнование по шоссейно-кольцевым мотогонкам на гоночных мотоциклах. В настоящее время в этом престижном классе принимают участие мотоциклы с объемом двигателя в 1000 куб. см.

90

Недорогие часы производства крупнейшей часовой компании США, ориентированной на масс-маркет.

91

Эксклюзивные швейцарские часы.

92

Известный национальный парк, расположенный в северо-западной части Дербишира и северной части Стаффордшира.

93

Борис Джонсон (р. 1964) – британский политический деятель, бывший мэр Лондона (2008–2016), министр иностранных дел Великобритании (с 2016-го).

94

Одномоментное ухудшение состояния находящегося на ногах боксера после получения им удара в подбородок. В данном случае имеется в виду переносное значение: «плохо соображает».

95

Гуантанамо – военно-морская база США на территории Кубы; там находится лагерь для лиц, обвиняемых в совершении тяжелейших преступлений, таких как терроризм, ведение войны на стороне противника и так далее. Здесь употребляется в ироничном смысле.

96

Компьютерная игра для детей, при которой надо, составляя комбинации из двух или более кубиков одинакового цвета, пройти уровень и спасти питомцев от злых похитителей домашних животных.

97

Имеется в виду английская поговорка: «Горшок над котлом смеется, а оба черные», аналог русской «Чья бы корова мычала, а твоя б молчала».

98

Имеется в виду теракт в Нью-Йорке, совершенный 11 сентября 2001 года.

99

Имеется в виду мишка Йоги, вымышленный персонаж мультфильмов студии «Ханна и Барбера», антропоморфный медведь.

100

В англоговорящих странах принято сокращать названия ученых степеней и почетных званий.

101

Употребляется для описания внезапной смерти внешне здорового младенца в возрасте до одного года.

102

Игра слов. В английском языке слова «скот» и «чайник» произносятся одинаково.

103

Домогательство, причиняющее неудобство или вред. Может заключаться в прямых или косвенных словесных оскорблениях или угрозах, грубых шутках и так далее. Совершается обычно с сексуальными мотивами.

104

Британская неонацистская террористическая организация.

105

Имеется в виду культовая серия фильмов о боксере Рокки Бальбоа, в которых Сильвестр Сталлоне был автором сценария и исполнителем главной роли.

106

Святой Георгий – покровитель Англии; его крест изображен на ее флаге.

107

Герой американского детективного сериала, выходившего в 1971–1978 и 1989–2003 гг.

108

Культовый американский драматический сериал в стиле фэнтэзи, снятый по мотивам цикла романов Дж. Мартина «Песнь Льда и Пламени».

109

Марка английских спортивных автомобилей.

110

Последняя соломинка, которая сломала спину верблюда (библ.). Соответствует «последней капле» в русском языке.

111

Фильм режиссера Гэри Росса по одноименному роману Сьюзен Коллинз о смертельных играх на выживание.

112

Наиболее удаленный населенный остров в Великобритании (относится к Шетландским островам). Знаменит своими вязаными изделиями с характерным геометрическим узором.

113

Имеется в виду латинская буква «Р», с которой в английском языке начинаются и слово «фотография», и слово «доказательство».

114

См. предыдущие романы А. Марсонс.

115

Командная игра с применением маркеров (пневматическое оружие), стреляющих шариками с краской.

116

Балаклава – вязаная шапочка с прорезями для глаз и рта.

117

Автор имеет в виду сказку о Мальчике-с-пальчик, который отмечал свой путь хлебными крошками.

118

Дебрифинг – подробный опрос разведчиков, полицейских и тому подобных специалистов после возвращения с задания.

Content

Анжела Марсонс
Мертвые души

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Письмо Анжелы

Благодарности

Примечания