Генри Каттнер

Плацдарм

(перевод Белла Жужунава)

Даже сейчас трудно непредвзято и точно изложить историю Вторжения. Начать с того, что сам этот термин неправилен. Чужеземцы, топчущие железными ногами обессиленную, истекающую кровью Землю, на самом деле не испытывали к нам никакой враждебности. Теперь мы понимаем это, что, однако, не делает результат их появления менее катастрофическим.

Случись это несколько веков назад, люди наверняка восприняли бы пылающую в небесах комету как зловещее предзнаменование. В наше время все свелось к тому, что ученые в обсерваториях, приникнув к телескопам, трудились не покладая рук, делая спектроскопический анализ и фотографии кометы Мендера.

Именно доктор Джулес Мендер первым увидел комету со своей станции на горе Паломар. Позже в газетах появились краткие заметки о небесном госте и более пространные статьи со зловещими иллюстрациями в воскресных приложениях.

Комета была новичком в нашей Солнечной системе. Возможно, она отклонилась от своего первоначального курса под воздействием гравитации массивного небесного тела где-то за Андромедой. Однако тщательное изучение ее новой орбиты показало, что она будет нашим постоянным гостем, возвращаясь в Солнечную систему каждые семьдесят пять лет. Комета Мендера… Запомним это. Потому что она действительно была вестником надвигающейся гибели.

В то время мы, американцы, видели гибель повсюду за пределами своей страны. По всему миру бог войны размахивал окровавленным мечом, испуская яростные крики. Вторая мировая война слепо сокрушала все вокруг. Мгла сражений сгустилась над Европой и странами Востока. В конфликт оказались втянуты все правительства Восточного полушария, и пушки грохотали днем и ночью.

Земля жадно впитывала кровь. Это была война горечи и ненависти, война на уничтожение. На Восточном фронте шла беспримерная бойня. Между линией Зигфрида и линией Мажино простиралась земля, где люди не жили, а лишь умирали в ужасных мучениях.

Грохотали пушки, но мы, в Америке, слышали их издалека. Для многих из нас жизнь продолжалась как обычно. Молодые люди катались на коньках в Центральном парке, в праздничные дни по Пятой авеню маршировали парады, женщины с открытыми плечами танцевали с безупречно одетыми мужчинами в Рэйнбоу-холле, в отелях «Риц-плаза» и « Астор». Открывались новые театры. И в театре «Метрополитен-опера» в Нью-Йорке состоялась мировая премьера фильма под названием «Люди будущего».

Эта картина демонстрировалась только раз, да и то показ был прерван почти в самом начале. Киностудия «Саммит», конечно, потеряла на этом фильме огромные деньги. Они рекламировали его на протяжении многих месяцев как образец совершенно новой технологии в создании кинофильмов, высшее достижение в области многоплановости и попыток добиться на экране трехмерного изображения.

Подлинный метод, который использовали специалисты «Саммита», так никогда и не стал достоянием гласности, однако не вызывает сомнений, что и сам экран, и метод проектирования отличались от обычных. Экран состоял из бесчисленных слоев тончайших ячеек, сделанных из упругого пластика. Свет проектора представлял собой комбинацию невидимых ультрафиолетовых и инфракрасных лучей с видимым светом. Киностудия «Саммит» потратила миллионы на всеохватную рекламную кампанию. Попасть на премьеру можно было лишь по пригласительному билету.

Предпочтение отдавалось общественным деятелям и критикам. Из Голливуда на специальных самолетах прилетели кинозвезды, продюсеры, режиссеры и элита столицы кинематографа. Грузовики с телевизионщиками ожидали у входа в театр. Бродвей сверкал огнями прожекторов. Афиши провозглашали:

МИРОВАЯ ПРЕМЬЕРА

ЛЮДИ БУДУЩЕГО

А ТАКЖЕ САМЫЕ СВЕЖИЕ

ЛЕНТЫ КИНОХРОНИКИ

ВОЙНЫ В ЕВРОПЕ

Кинозвезды, сияя улыбками, лепетали в микрофоны и раздавали автографы. Режиссеры и продюсеры говорили, как они счастливы присутствовать на премьере. Таймс-сквер заполонила толпа, и транспорт пришлось пустить в обход, по Шестой и Восьмой авеню. На Таймс-билдинг бегущая строка высвечивала самые последние новости.

«На премьеру нового фильма киностудии "Саммит" съехались тысячи людей… Генерал предсказывает скорую победу… Над Ла-Маншем сбиты двадцать самолетов… Ученые утверждают, что комета Мендера испускает излучение, схожее с космическим…»

В небе, неразличимый на его светлом фоне, висел огненный шар с хвостом, вытянутым в сторону от солнца. Лощеный диктор представлял в микрофон прибывающих знаменитостей:

— Мисс Дженис Арден, очаровательная звезда Голливуда, и сопровождающий ее Дэн Дэрроу… Генерал Орни. Он специально прилетел из Вашингтона, чтобы присутствовать на премьере… И малышка Бетси Фенвик, пяти лет от роду, но с головы до ног истинная звезда...

Генерал Гораций Орни вошел в свою ложу и уселся там в уединении с присущим ему величественным и надменным видом. Это был немолодой, но представительный мужчина, которому очень шла военная форма. Закурив сигарету, он разглядывал зрителей внизу, время от времени приветственно кивая, если видел знакомое лицо.

В зале присутствовал Джек Ганнибал, второй человек в армии, в сопровождении хорошенькой блондинки. «Джек всегда отличался отменным вкусом»,— подумал генерал, выпрямляясь в кресле. Свет в зале медленно погас, и тяжелые занавеси раздвинулись, открывая экран.

Наступила тишина. На экране возникла фигура человека, игравшего в фильме главную роль, и его появление приветствовала буря аплодисментов. Все, естественно, заметили, что изображение выглядит трехмерным, человек был почти как настоящий. Ничего похожего на плоские картинки обычных фильмов. По-видимому, киностудия «Саммит» добилась желаемого, сумела создать движущиеся трехмерные изображения!

Киноактер произнес краткую речь, поклонился и исчез. Начался сам фильм, «Люди будущего». Картина производила впечатление. Она была создана на основе недавно вышедшего, чрезвычайно популярного фантастического романа, и к тому же с использованием всех технических трюков, имевшихся в арсенале Голливуда. Действие происходило в отдаленном будущем, и — невероятно, но факт — ощущение возникало такое, будто экран стал окном в реальность.

Генерал Орни откинулся в кресле, раскурил вторую сигарету, но, не успев поднести ее ко рту, с недоуменным видом резко подался вперед.

Что-то было не так. Картинка сделалась нечеткой, утратила фокус. Звук стих, а потом возобновился с новой силой, но теперь как пронзительное гудение очень высокого тона.

В зрительном зале послышались смешки. Киномеханика, можно не сомневаться, ждут большие неприятности. Сейчас все снова наладят…

Этого не произошло. Экран приобрел странный, не поддающийся описанию цвет. Пронзительное гудение достигло такой силы, что резало уши и вызывало ощущение дискомфорта. Люди начали беспокойно ерзать.

А потом экран… исчез! На его месте замерцал необъяснимый туманный квадрат… что-то вроде стены тусклого света. И на этом невероятном фоне возникли две гигантские фигуры.

Две таинственные фигуры, каждая около двадцати футов высотой, спокойно стояли, по-видимому, разглядывая зрителей. Критики заглянули в свои программки, потом снова посмотрели на экран. Гиганты по-прежнему не двигались.

Они выглядели, как настоящие монстры — с гротескно большими, похожими на луковицы черепами и огромными горящими глазами. Длинные трехпалые руки были, казалось, лишены костей, а длинные, как ходули, ноги поддерживали тощие бедра и бочкообразную грудь, заключенную во что-то вроде скафандра.

Кто-то из зрителей начал возмущенно размахивать руками в сторону будки киномеханика. Генерал Гораций Орни сощурился, заметив, как Джек Ганнибал, шепнув что-то своей спутнице, поднялся и начал пробираться по проходу.

Гиганты пришли в движение, взмахнув похожими на щупальца руками. Какой-то мужчина в первом ряду встал и, явно нервничая, потянул свою даму за руку.

И потом это произошло.

Монстры вышли из экрана!

Это было настолько неожиданно, настолько фантастически, что несло в себе примесь какого-то абсурдного юмора. Странная все-таки штука психология: по залу прокатилась волна нервного смеха. Да уж, думали люди, «Саммит» постаралась на славу: фильм и впрямь получился потрясающий…

Смех, однако, мгновенно смолк, когда человек в первом ряду завопил от страха и бросился бежать. Увы, он успел сделать всего несколько шагов. Тот монстр, что покрупнее, протянул руку и схватил человека бескостными пальцами. Джек Ганнибал, уже в проходе, на мгновение остановился и закричал:

— Остановите фильм! Немедленно!

Крик привлек внимание второго монстра, и в его руке появилось что-то вроде длинноствольного ружья. Он вышел из экрана и выстрелил в Ганнибала световым лучом. Тот схватился за сердце, застонал и упал.

Генерал Гораций Орни обнаружил, что стоит, негромко ругаясь и посылая из автоматического пистолета пулю за пулей в ближайшего монстра. Выстрелы, однако, не произвели на чудовище ни малейшего впечатления. Он стоял, с любопытством разглядывая извивающуюся в его пальцах жертву. Люди кричали и топали ногами.

Свет в будке киномеханика погас, однако гиганты не исчезли. Тот, который схватил человека, повернулся, сделал несколько шагов назад и пропал, точно растаяв в экране. Второй начал методически расстреливать своим лучом всех, кто находился в театре. Генерал Орни, присев за перилами, без всякого результата продолжал стрелять, пока не кончились патроны. Монстр был неуязвим, или, по крайней мере, казался неуязвимым. Он расхаживал по залу, круша ряды кресел тяжело ступающими ногами и выискивая новые жертвы взглядом огромных глаз.

В конце концов в партере не осталось никого живого. Великан повернулся, и в этот момент Орни встал и тщательно прицелился. Он выжидал, пока существо медленно приближалось к нему.

Осталась всего одна пуля.

Орни выстрелил точно в глаз противнику. Он не промахнулся, но и этот выстрел не причинил монстру никакого вреда. Тогда генерал швырнул пистолет прямо в уродливое, совершенно чужеродное лицо.

Великан по-прежнему стоял совершенно неподвижно, разглядывая его. В огромных глазах застыло выражение холодного, бесстрастного любопытства и что-то еще… ужасное присутствие Неведомого, вызвавшее волну холодной дрожи в спине Орни. Внезапно до него дошло, что для этого создания он все равно что муравей…

Генерал осторожно, медленно попятился к портьерам, остановился на мгновение и выскочил в коридор. Монстр не пытался задержать его. Гораций Орни бросился бежать, слыша лишь звенящую тишину вокруг и ощущая стекающий по щекам холодный пот.

«Вашингтон! — лихорадочно думал он.— Нужно позвонить в Вашингтон…»

Внезапно страшный, болезненный удар неведомой природы настиг Орни. Волна света и звука обрушилась на него, он ослеп и оглох. Пол ушел из-под ног, острая боль сдавила легкие. За миг до смерти он попытался крикнуть, попытался предостеречь…

И в это мгновение Таймс-сквер исчезла. От Манхэттена остались одни руины. И так же внезапно над городом возник световой купол с центром на месте «Метрополитен-опера», похожий на перевернутую чашу мерцающей белизны, в сотню футов высотой. Внутри этой чаши все было мгновенно уничтожено, разложено на атомы.

Оставшиеся без опоры верхушки небоскребов рухнули в купол и исчезли. В наступившей затем тишине послышались испуганные крики и вой полицейских сирен.

Вот так Ужас пришел на Землю.

Как водится, вскоре начали возникать разные теории. Титаны пришли из другого измерения, предположили ученые. Из плоскости, пересекающейся с нашей, но вибрирующей на другой частоте. Они хотят завоевать Землю, истребить весь человеческий род.

Теории теориями, а Нью-Йорк тем временем поспешно эвакуировали, бомбардировщики осыпали световой купол бомбами, мощные орудия обстреливали его. На все это титаны не обращали никакого внимания. И ровно через тридцать четыре часа после их появления из сверкающей полусферы на Манхэттене вылетел флот, состоящий из странных воздушных судов.

Один за другим корабли проносились сквозь мерцающую завесу купола и устремлялись на восток, через Атлантический океан. Гладкие, веретенообразные, без каких-либо характерных особенностей. Они пролетели над Британскими островами, над раздираемой войной Европой и устремились дальше, в Сибирь.

Зенитные орудия обстреливали их, но титаны были неуязвимы. В Сибири они создали второй световой купол — в нем-то один за другим и скрылись их корабли. На этом все закончилось.

Мир замер в ожидании, растерянный, охваченный страхом. Теперь на Земле существовали два ослепительно сверкающих купола… это казалось совершенно бессмысленным! Почти тридцать часов прошло, прежде чем корабли появились снова.

Но не все. Из сибирского купола вынырнули около трети первоначального количества кораблей и отчаянно устремились к Манхэттену. Они так туда и не долетели. Вслед за ними из таинственной, немыслимой полусферы появились сотни кораблей совершенно другой конструкции. Эти походили на огромные кубы, со сторонами в сотни квадратных футов. Они бросились вдогонку за улетающими кораблями титанов и уничтожили их в невиданном бою над Атлантикой.

Его наблюдало множество морских судов, которые тут же радировали об увиденном. В ответ им сообщили другие, не менее устрашающие новости. С острова Джерси пришло сообщение, что из купола на Манхэттене вынырнули буквально тысячи веретенообразных кораблей и полетели на запад.

Русские заявили, что из сибирской полусферы появляются все новые и новые суда кубической формы. Небо почернело от них. «Кубы» и «веретена» сражались друг с другом в яростной битве, от которой содрогалась Земля. Оружием им служили лучи и вибрация. О людях никто и не вспоминал.

Потом война приобрела характер отдельных стычек и распространилась по всему миру. «Кубы» и «веретена» крушили друг друга и все, на что падали. В развалинах были обнаружены тела. Титанов мы уже видели — крупноголовые создания с бочкообразной грудью и плотью, твердой и холодной, точно металл. Все, кого мы находили, были мертвы.

Создания в разрушенных кубических судах выглядели иначе; в них совсем не было ничего человеческого. Просто шары, десяти футов в диаметре, с дюжиной гибких щупальцев, растущих из тел на разных расстояниях друг от друга. Другие видимые органы отсутствовали, плоть поблескивала перламутром. Это были организмы на основе не углерода, а кремния. Живые кристаллы — удивительно, в какие формы способна облекать себя жизнь!

Естественно, пока шли сражения между «кубами» и «веретенами», европейская война прекратилась. Ради борьбы с общим врагом правительства забыли о своих притязаниях. Линия Зигфрида и линия Мажино опустели. Пушки были нацелены исключительно в небо. Но, не обращая внимания на людей, титаны и силикаты продолжали воевать друг с другом, оставляя позади себя выжженную землю.

Бьющие из кораблей лучи разрушали дома в пыль. Кливленд, Париж, Сан-Франциско, Константинополь, Токио и множество других городов были частично или полностью уничтожены. При всем при том чужеземцы не питали к людям ненависти.

Просто городам не повезло оказаться на их пути.

Тем немногим, что нам известно о мотивах пришельцев, мы обязаны человеку по имени Куртис Гровер, ювелиру из маленького городка на Среднем Западе. Один из воздушных боев происходил как раз над этим городком. Дома превращались в прах. Гровер увидел, как корабли падают с неба, и спрятался в подвале под своим ювелирным магазином.

Нам исключительно повезло, что Гровер оказался человеком образованным: библиофилом, лингвистом. В то время ему было пятьдесят три года. Это был худощавый лысый человечек с болезненно-желтым, изрезанным морщинами лицом. Спрятавшись в своем подвале, он вслушивался в то усиливающийся, то затихающий грохот сражения. А потом прямо над головой раздались тяжелые удары. Кто-то вошел в магазин… раненый, подумал Гровер. Он поднялся по лестнице, чтобы посмотреть, кто там.

Это оказался один из титанов. Одна нога у него превратилась в месиво, он то и дело поглядывал на дверь и выбитые окна. Гровер, стоя на верхних ступенях лестницы, непроизвольно издал возглас страха. Титан повернулся и увидел его. Взметнувшись, бескостная рука обвилась вокруг тела Гровера. Он почувствовал, как его поднимают, и потерял сознание.

Очнувшись, он обнаружил, что лежит на полу, а рядом с ним, скрючившись, сидит титан — гротескный, жуткий силуэт, уже отчасти утонувший в сумраке приближающегося вечера. Какие мысли в этот момент возникли в голове Гровера, мы никогда не узнаем. Он вскочил и бросился бежать. Огромная рука метнулась следом, подтянула его обратно и снова расслабилась. Гровер повторил попытку — и опять его подтащили назад.

Это повторилось несколько раз. Потом титан, все еще сжимая свою жертву, замер и наклонил огромную голову, как бы к чему-то прислушиваясь. Лишенные век глаза, не отрываясь, смотрели на человека. И совершенно необъяснимым образом Гровер ощутил какое-то копошение внутри головы. Казалось, в мозгу ковыряется ледяной палец. Мысли стали обрывочными, бессвязными.

По его словам, это ощущение можно было бы сравнить с тем, как если бы он глядел не в тот конец телескопа или находился под анестезией. Все чувства исчезли. потом в голове Гровера зазвучал голос.

Теперь мы понимаем, что это была телепатия. Ювелир, человек образованный, пришел к тому же выводу спустя минуту. От появления логического объяснения, однако, легче ему не стало. Шквал странных мыслей обрушился на его разум, и вместе с ними возникли не менее странные, явно чужие эмоции — страх, настороженность и что-то вроде иронического удивления. Он понимал — или чувствовал,— о чем думает титан.

Корабль чужеземца был сбит, а вся его эскадра уничтожена силикатами. Один из кубических аппаратов все еще прочесывал местность, выискивая поверженного противника. Пока он летал над головой, титан был в ловушке. Он даже не мог послать сообщение с просьбой о помощи, поскольку оно было бы тут же перехвачено врагом.

Однако по прошествии некоторого времени кубический корабль должен улететь, и тогда титан попросит прислать помощь, и соотечественники спасут его. Тем временем великан скучал, и это человекоподобное, хотя и очень странное с виду создание забавляло его. Оно было, до известной степени, разумно, а также полно страха и любопытства.

Гровер, прежде сражавшийся на Первой мировой войне, потрясенно вспомнил, как однажды прятался в воронке от снаряда в компании нескольких трупов и небольшой крысы. Он поймал крысу и, чтобы время проходило быстрее, играл с ней — скармливал крошки сухого печенья и смеялся над ее ужимками. Это сравнение, не лишенное иронии, отчасти даже позабавило Гровера. Титан уловил его мысль и понял ее.

Внезапно Гровером овладело чувство негодования, и он — впрочем, без всякого толку — забился в удерживающих его сильных руках. Титан наклонил похожую на луковицу голову, устремив на землянина внимательный взгляд сверкающих глаз.

Спустя некоторое время к Гроверу вернулся здравый смысл. Он заставил себя успокоиться. Если ему удастся установить контакт с титаном — подружиться с ним или даже выведать ценную информацию,— это, возможно, окажется небесполезно для военных.

Великан, казалось, мысленно зааплодировал ему.

— Кто вы? — вслух спросил Гровер.— Откуда пришли?

И тут же закричал от жуткой боли, пронзившей голову. Гигантский поток чужеземных мыслей хлынул в сознание. Титан совершенно чистосердечно хотел ответить на вопросы, однако его ненормальный, с точки зрения землянина, абсолютно чужеродный образ мыслей был недоступен человеческому пониманию. Если бы австралийский бушмен попытался понять Евклида, у него, наверно, тоже разболелась бы голова, хотя геометрия Евклида базируется на законах нашего мира.

Наконец пульсирующая боль в голове Гровера стихла. Он увидел, как титан протянул руку к ближайшей витрине, разбил стекло и достал горсть драгоценностей. Отобрал три из них, а остальные отбросил. Потом чужеземец сделал странную вещь. На полу, непосредственно перед Гровером, он положил в ряд рубин, жемчужину и алмаз.

Кроваво-красный рубин… розовая жемчужина…  искрящийся алмаз… все три камня располагались на прямой линии. Ну, типа того, как человек использует деревянные кубики, чтобы объяснить ребенку алфавит.

Жемчужина лежала в середине. Титан указал на нее.

— Это ваш мир,— телепатически объяснил он Гроверу.— Понимаешь? Ваш мир в середине.

Это было фантастическое зрелище! Вечерние тени сгустились внутри маленького магазинчика. Гротескная фигура чужеземца казалась нереальной…

Титан прикоснулся к алмазу.

— А это мой мир. Мой мир соприкасается с вашим, смыкается с ним. Но только в гиперпространстве, в другом измерении. Сами по себе и ваш, и мой миры трехмерны.

Гроверу приходилось читать подобные теории, и он понимающе кивнул.

Теперь титан указал на рубин.

— Эта… драгоценность — еще один мир, из которого пришли те, кого вы называете силикатами. Итак, у нас есть три мира, соприкасающиеся друг с другом только в четвертом измерении. Силикаты — рубин. Вы, земляне,— жемчужина. И мы — алмаз.

— Теперь,— продолжал титан,— представь себе, что ты живешь в мире алмаза и хочешь добраться до мира рубина, но можешь двигаться только по прямой. Как сделать это?

Гровер схватывал быстро.

— Пройдя через мир жемчужины,— ответил он.

— Правильно. Именно поэтому титаны вынуждены проходить через ваш мир, чтобы добраться до планеты силикатов. Войти напрямую в вибрационную плоскость силикатов мы не можем. Нам обязательно нужно сначала пересечь ваш мир.

— Но зачем? — взорвался Гровер.— Не понимаю! Эта бессмысленная война…

— Тебе ничего о ней неизвестно. Не мы ее начали. Мы просто боремся за свою жизнь. Вопрос стоит так: или мы убьем силикатов, или они нас.

Гровер покачал головой.

— Это вы вторглись к ним,— упрямо заявил он.

— Погоди. Я сказал, что трехмерные объекты не могут напрямую перемещаться из мира силикатов в наш или обратно. Однако существуют виды излучений, которые способны проникать из одной плоскости в другую, минуя вашу планету. Не так давно силикаты разработали новую форму энергии, питающую их машины и города. Им эта энергия не причиняет вреда, но ее излучение, проникая к нам из мира силикатов, убивает нас. Мы просили их прекратить использовать эту энергию, но они отказались.

—  Вот и получается,— завершил свое объяснение титан,— что мы должны убить их до того, как смертоносное излучение прикончит нас. Наше вторжение в мир силикатов полностью оправдано.

Гровер задумался.

— Они не пойдут на уступки?

— Они говорят, что без этой энергии им не обойтись. Замены ей нет, а без энергии они погибнут. Выходит, и мы, и они сражаемся за свою жизнь.— Титан замолчал, как будто прислушиваясь к чему-то.— Вражеский корабль улетел. Теперь я пошлю сигнал о помощи.— После краткой паузы он заметно расслабился.— Ну вот. Совсем скоро корабль подберет меня.

— А что будет со мной? — в страхе спросил Гровер.— Ты не…

— С тобой? — Эта мысль титана несла на себе оттенок веселого удивления.— Вижу, ты думаешь, будто я собираюсь убить или пленить тебя. Но зачем? Что  плохого ты мне сделал? Позабавил в час скуки, и все. Теперь ты можешь уйти.— Гигант кивнул в сторону двери.

Гровер прикусил губу.

— Вы же уничтожаете Землю!

— Ненамеренно. Уж пусть лучше сражения происходят здесь, чем позволить силикатам проникнуть в наш мир, разрушать наши города. Мы должны загнать их обратно в их мир, а потом уничтожить.

Неожиданно у Гровера мелькнула одна мысль, и титан тут же уловил ее.

— Тебя интересует, как произошло наше первое появление… через киноэкран. И мы, и силикаты на протяжении многих лет пытались пробиться в земное измерение. Однако не было прохода — с вашей стороны его запирали ворота. Но когда начали показывать эту картину, на экран упали новые световые вибрации. В сочетании с лучами, испускаемыми кометой, не так давно появившейся в Солнечной системе, это помогло нам преодолеть разделяющий наши миры барьер.

Мы не могли бы проникнуть в ваш мир, если б вы сами не открыли нам ворота… и притом в нужное время.

Возможно, когда-нибудь мы научимся проходить в ваш континуум без вашего, пусть неумышленного сотрудничества, однако излучение кометы — вы называете ее кометой Мендера — играет решающую роль.

Гровер внезапно сменил тему.

— А что, если предложить силикатам другой источник энергии? Типа электричества? У них оно есть?

— Они используют атомную энергию, которая высвобождает кванты… Электричество? Что это такое?

Ювелир пустился в объяснения, но успеха не достиг.

— В девяти милях к югу отсюда на плотине стоит электростанция,— сказал он, в конце концов.— Может быть…— Он подробно объяснил, как туда добраться.

Титан кивнул.

— Мы проведем исследования. Электричество… для нас это что-то новое. Возможно, оно способно действовать в мире силикатов. Если это так и если они согласятся использовать его…— Он поднялся и вышел из магазина, но его мысли все еще долетали до Гровера.— За мной прилетел корабль. Прощай.

Некоторое время ювелир просидел в молчании. Потом вышел на улицу, посмотрел на небо и увидел, как в южном направлении исчезает похожий на веретено корабль.

— Электричество,— задумчиво произнес он.— Может быть…

Гровер подошел к автомобилю, чудесным образом уцелевшему во время жуткого погрома. Нужно связаться с властями. Они наверняка знают, что делать. Люди в Вашингтоне поймут…

Тем временем, однако, с неба продолжал падать смертоносный ливень. Силикаты и титаны сражались своим ужасным оружием. Комета Мендера медленно ползла к Солнцу. Из Вашингтона по радио сообщали новости, которые принес Гровер, и высказывали по этому поводу различные предположения.

Все мы, земляне, были просто муравейником на ничейной территории. Противоборствующие силы топтали нас, не замечая этого. Мы не стоили того, чтобы принимать нас в расчет. С какой стати? Это был… плацдарм! И только происходящие на этом плацдарме бои имели значение. Земля представляла собой мост между двумя отрезанными друг от друга цивилизациями — и они сражались на этом мосту!

Были задействованы все ученые, все военные силы, но без малейшего эффекта. Нам удалось найти и сохранить небольшое количество оружия со сбитых кораблей титанов и силикатов, но, па строжайшему приказу, это держалось в секрете. Правительства призывали всех:

«Ждите!»

Ждите… но чего?

Мы не знали. Комета подползала к солнцу. Титаны медленно оттесняли силикатов. Настал день, когда кубические корабли лавиной устремились в сторону Сибири. Один за другим они подлетали к световому куполу и, проходя сквозь него, исчезали в своем мире. За ними последовали корабли-веретена. Что это означало? Убедительную победу? Этого мы так никогда и не узнали.

Гровер, конечно, не раз спрашивал себя, предлагали ли титаны секрет электричества силикатам и каков был ответ. Как бы там ни было, пока наступила передышка. Два «веретена» остались на Земле; один парил над Манхэттеном, другой над Сибирью.

А потом… полусферы исчезли. Однажды ночью светящиеся чаши замерцали и растворились, будто их никогда и не было.

На их месте остались странные, таинственные сооружения из кристаллов и металла, одиноко возвышающиеся в центре круглых проплешин голой, выжженной земли. Два корабля продолжали бдительно парить над ними.

Генерал Роберт Холл сидел рядом с Гровером в бомбардировщике и смотрел, как над Аппалачскими горами восходит солнце. В небе кружили около дюжины самолетов. Холл кивнул одному из пилотов, и тот коротко произнес что-то по радиосвязи.

— Готовитесь к нападению? — спросил Гровер.

— Да. Мне не следовало допускать вас сюда, знаете ли. В конце концов, вы гражданский человек. Однако вы заслужили это. Ваша информация…

Второй пилот встал со своего места и подошел к ним. Это был стройный молодой человек с худощавым лицом, в котором сейчас вряд ли кто-нибудь узнал известного физика, кем он, собственно говоря, являлся. Он сел лицом к Гроверу и генералу, закурил сигарету.

— Скоро все выяснится,— сказал он.

— Вы уверены, Стэнтон? — В голосе генерала явственно прозвучали нотки сомнения.

— Все указывает на это.— Стэнтон глубоко затянулся дымом сигареты.— Все эксперименты подводят нас к одному-единственному выводу. Ворота между этими другими мирами открыты только тогда, когда на Землю воздействует прямое излучение кометы, а она сегодня ночью ушла за Солнце. Теперь Солнце экранирует ее излучение, и оно не достигает нас. Как только это произошло, ворота — сверкающие купола — исчезли. Уверен, именно с учетом всего этого титаны оставили на Земле свои корабли. Когда комета выйдет из-за Солнца, что произойдет спустя несколько часов, титаны в кораблях включат свои проекционные установки и снова откроют ворота. Конечно,— Стэнтон криво улыбнулся,— когда комета уйдет за Плутон, ее излучение ослабеет настолько, что

уже не будет иметь значения. Однако это произойдет нескоро. Если нам удастся уничтожить оставленные титанами корабли и их проекционные установки, мы будем спасены.

Гровер промокнул лысину носовым платком.

— Все правильно. Ворота можно открыть только из нашего мира. Сейчас титаны уже наверняка знают, как воссоздать вибрации, возникшие при демонстрации того кинофильма. Однако им по-прежнему требуется помощь кометы Мендера.

— Оставляю науку вам,— генерал хмуро воззрился на Стэнтона.— Мое дело воевать. На самолетах установлено оружие, которое мы нашли в сбитых кораблях силикатов. Может, оно и сработает, если наши бомбы не принесут результатов. Однако эти их лучевые пушки…

— Силикаты сбивали корабли титанов именно лучевыми пушками.— Стэнтон посмотрел на часы.— Сибирская эскадра сейчас вылетает?

— Да. И здесь…

Генерал перевел взгляд за окно. Там, где когда-то была Таймс-сквер, сейчас раскинулся опустошенный, безжизненный круг земли, в центре которого возвышалось казавшееся маленьким по сравнению с ним сооружение из кристаллов и металла. Над ним парил веретенообразный корабль титанов.

— Как только комета появится из-за Солнца, они включат свои проекционные установки и снова откроют ворота,— угрюмо сказал Стэнтон.

Вместо ответа генерал Холл взял микрофон и что-то отрывисто произнес в него. Взревели моторы. Пять самолетов устремились к земле.

«Веретено» висело над проектором, защищая его и, похоже, игнорируя угрозу со стороны приближающихся кораблей. Фугасные бомбы не причинят ему вреда. Ничто земное не причинит ему вреда.

Однако оружие, нацеленное на корабли титанов, не было земным.

Первый самолет выстрелил ослепительно алым лучом. Он зашарил по земле, поднимая облака пыли там, где касался ее. Корабль титанов не сдвинулся с места, но внезапно из его корпуса вырвался яркий зеленый луч.

Потом второй… и еще.

Самолет взорвался. Корабль генерала накренился, провалившись в воздушную яму. Когда он выровнялся, нападающих самолетов осталось лишь четыре, и все метали вниз алые лучи. Однако это оказалось нелегко — прицелиться точно с летящего самолета.

Один пилот устремился вниз в самоубийственном пике, остальные последовали за ним. Они мчались к веретенообразному кораблю в кромешном аду пылающих зеленых лучей.

Красные лучи обшаривали землю под собой. Два самолета взорвались, осталось всего два.

И потом возникло впечатление, будто аппарат титанов резко увеличивается в объеме. Его корпус пошел трещинами и с оглушительным, раздирающим уши ревом развалился на части.

Один из уцелевших самолетов сумел выйти из смертельного пике. Второй рухнул вместе с обломками вражеского корабля.

Поджав губы, генерал Холл смотрел вниз, изучая картину разрушения.

— Получилось,— сказал он.— Корабль титанов и проектор… все уничтожено.

Пилот повернулся к нему, похлопывая себя по наушникам.

— Сибирь докладывает, сэр,— взволнованно сообщил он.— Цель поражена и там.

— Хорошо,— сказал генерал.— В аэропорт. Немедленно.

Гровер посмотрел на Стэнтона.

— И что теперь?

Ученый пожал плечами.

— Бог знает. Нужно подождать. Все наши теории основываются на предпосылке, что ни титаны, ни силикаты не могут открыть ворота до возвращения кометы дера. Будем ждать…

И мы ждали. Наконец комета Мендера вынырнула из-за Солнца. Над Сибирью и Манхэттеном безостановочно кружили самолеты. Мы замерли в ожидании новостей, страшась появления новых световых полусфер.

Комета прошла орбиты Венеры, Земли, Юпитера и двинулась дальше. Миновала Плутон, и мы облегченно вздохнули. Мы были в безопасности…

В безопасности? Раз так, мы занялись восстановлением. Разрушенные города снова поднимались из пепла.

И время от времени люди спрашивали себя: чем закончилась битва титанов и силикатов? Кто победил?

— Может, они заключили мир,— сказал Стэнтон Гроверу, когда они сидели за ланчем в восстановленном Рокфеллеровском центре.— Не исключено, что в конце концов силикаты решили удовольствоваться электрической энергией вместо атомной. Думаю, и те и другие предпочитают мир. Ведь это разумные расы, и к тому же сравнимые по мощи. Продолжение войны между ними в итоге означало бы гибель обоих миров, обеих цивилизаций.

Слушая ученого, Гровер прикурил сигарету.

— И все же угроза остается. Комета Мендера имеет семидесятипятилетний цикл. За это время наука титанов и силикатов может заметно продвинуться вперед. Вдруг у них появится новый повод к вражде? Вдруг они опять прорвутся в наш мир? Не знаю. Знаю лишь одно — через семьдесят пять лет комета Мендера вернется…

Content

Генри Каттнер
Плацдарм
(перевод Белла Жужунава)