Владимир Маркович Санин

Приключения Лана и Поуна.

Повесть, призванная внести необходимую ясность в некоторые сенсационные события, потрясшие весь мир.

От автора

В наше время, пожалуй, не найдешь человека, который ничего не слышал о необычайных приключениях Лешки Лазарева и Аркаши Сазонова. Казалось бы, что можно добавить к потоку газетных репортажей, журнальных публикаций, телевизионных интервью, откликов ученых всего мира? Что нового можно рассказать об этих ребятах, у которых даже школьные тетрадки по чистописанию разорваны на сувениры?

Оказывается, рассказать можно. И даже более того - нужно! Лешка и Аркаша сами меня об этом просили. Дело в том, что правда об их приключениях тонет в море измышлений и небылиц, порожденных неукротимой фантазией мало осведомленных журналистов. Один из них дошел до того, что написал, будто бы Лешка - «распростершись на земле, поцеловал Аркашину ступню и затем водрузил ее на свою голову». Лешка два дня не находил себе места от ярости, когда прочитал эту чушь.

- Я бы скорее сгорел живьем! - воскликнул он. - Пусть Аркашка сам скажет, - было такое?

- Выдумка, - подтвердил Аркашка. - Ты только целовал мое колено.

- Приложился! - яростно поправил Лешка. - Еще этого не хватало - целовать твое, паршивое колено!

- Да, да, конечно, - немедленно согласился покладистый Аркаша. Ребята не раз возмущались подобными неточностями, а зачастую и просто недобросовестными выдумками.

- Мне в школе прохода не дают, - пожаловался Аркаша. - Кто-то пустил слух, что меня, как колдуна, целый месяц кормили сырой печенью крокодила, а мы крокодилов и в глаза не видели! Если бы хоть вы написали, как на самом деле было, вы ведь все знаете! Ну, пожалуйста…

Вот и получилось, что в интересах ребят я взялся за перо. Лешка - мой сосед по дому - на две недели забросил футбол и до конца каникул не выходил из моей квартиры; каждое утро прибегал Аркаша, мы завтракали и запирались, не отвечая на телефонные звонки и стук в дверь. Тщательно, ничего не упуская, ребята восстанавливали в памяти все подробности своих удивительных похождений, а я записывал их, следуя одному принципу: никакой отсебятины, никаких отступлений от правды. Я даже перестраховался: опустил по просьбе ребят некоторые эпизоды - и так уж находятся люди, которые подвергают сомнению правдивые, основанные на подлинных фактах, рассказы моих друзей. Стоит ли давать маловерам новую пищу для их недостойных скептических замечаний?

Скандал на Олимпе

Вы, конечно, помните, как ученый мир был взбудоражен сенсационными находками в Палеевских пещерах. Да разве только одних ученых потрясли наскальные картины доисторического художника, эти загадочные шедевры?

Крупнейшие эксперты-археологи единодушно датировали их десятым тысячелетием до нашей эры. Здесь сомнений быть не могло. Волновало умы другое.

На одной картине, прочерченной на гладком камне каким-то острым орудием, были изображены наши далекие предки, играющие в… футбол. Чудовищная, невообразимая нелепость! Двое ворот, двадцать два игрока и - было от чего рехнуться - круглый мяч!

Английская футбольная ассоциация прислала решительный протест и объявила древнее изображение гнусной фальшивкой. Даже респектабельная газета «Таймс», забыв о собственном достоинстве, из номера в номер печатала гневные письма болельщиков, возмущенных тем, что какие-то мошенники пытаются отобрать у Англии и то немногое, что осталось - приоритет в изобретении футбола. Но страсти - страстями, а факты - фактами!

Вторая картина, высеченная на другой стороне камня, была еще более нелепой. Каким образом первобытный художник, творивший двенадцать тысяч лет назад, мог предугадать облик современного реактивного самолета? Стреловидные крылья, сигарообразное тело воздушного лайнера… - нет, все это не укладывалось в воображении.

Мир терялся в догадках, сотнями возникали версии, одна фантастичнее другой. Еще бы, вверх тормашками летели все представления о доисторической культуре предков! Вдохновленные сенсацией, писатели-фантасты работали, как автоматы. Не было уважающего себя ученого, который не провел бы несколько часов у знаменитого камня: каждому хотелось увидеть изображения своими глазами, пощупать камень своими руками.

И мнение специалистов было единодушным:

- О фальсификации не может быть и речи!

И все же это было немыслимо.

Ученые различных специальностей из всех стран мира съехались в Москву на конференцию, чтобы попытаться общими усилиями дать сколько-нибудь сносное объяснение найденным шедеврам. Мне, как представителю прессы, посчастливилось стать свидетелем интереснейшей полемики светил мировой науки и… грандиозного скандала, которым завершилась конференция.

Не стану пересказывать многочисленные газетные отчеты, а перейду сразу к описанию заключительной части прений, ибо главные события начались именно тогда. Шел ожесточенный спор между представителями двух основных точек зрения - итальянским профессором Джакомо Петруччио и членом Британского Королевского общества сэром Мак-Доннелом.

- В прошлом, когда ученому не хватало квалификации, чтобы объяснить явление, - говорил Мак-Доннел, бросая злобно-насмешливые взгляды на своего оппонента, - он прибегал к помощи бога. Сознавая, что в наше время такая аргументация недостаточно убедительна, безмерно уважаемый мною коллега выкопал на свалке версию «космических пришельцев», чем вызвал ликование скучающей публики и недалеко ушедших от нее джентльменов с учеными степенями.

Профессор Петруччио засвидетельствовал свое глубокое уважение к логике почтенного сэра и спросил, как же подлинная наука, на вершине которой, безусловно, находится профессор Мак-Доннел, объясняет изображения на камне? Если сэр полагает, что дикари проводили свой досуг на футбольном поле и гонялись за мамонтами на реактивном самолете, то он, Петруччио, готов немедленно признать превосходство коллеги и преподнести ему в качестве личного дара годовую подписку на юмористический журнал «Панч».

Сэр Мак-Доннел поблагодарил своего итальянского друга за великодушное предложение и сказал, что когда ему хочется развлечься и досыта посмеяться, он читает не «Панч», а куда более веселые ученые труды глубокочтимого оппонента…

Пока ученые пререкались, а по залу разносился перевод язвительных реплик, в задних рядах происходило какое-то волнение.

- А чего он обзывается и оскорбляет? - послышался звонкий голос. - Пусти, рубашку порвешь!

- Михаил Антоныч, ну скажите ему! Мы же условились!

Треск разорванной материи - и Лешка, решительный и взволнованный, быстро зашагал к трибуне. Вслед ему полетело отчаянное:

- Ни слова о шкафе!

Двумя прыжками Лешка преодолел ступеньки и поднялся на сцену.

- Вы, простите, какое научное учреждение представляете, коллега? - под общий смех зала спросил председательствующий академик Котов.

- Девятый класс нашей школы, - возбужденно ответил Лешка. - Но не в этом дело.

- А какой класс? - поинтересовался председатель. - «А» или «Б»?

- Зря смеетесь, - обиделся Лешка. - Я, конечно, вас уважаю, но лучше бы вы, товарищ академик, не тратили время на юмор, а то я возьму и уйду!

- Что вы, что вы! - в испуге замахал руками академик, вызвав новый взрыв веселья. - Надеюсь, вы не нанесете такого удара науке, коллега… э…

- Алексей Лазарев, - подсказал Лешка. - Так я насчет этих рисунков. Дело в том, - Лешка обвел зал отчаянным взглядом, -…я обещал Аркашке и Чудаку… то есть Михаил Антонычу, не болтать, но уж очень все вы из-за них переругались. Одним словом, я знаю, чьих рук это дело! По залу прошел насмешливый гул.

- Даже число знаю, когда рисунки появились, - доверчиво сообщил Лешка, которому и в голову не приходило, что ему могут не поверить.

- Когда же? Уточните, пожалуйста, мой юный друг? - спросил председатель, весьма довольный тем, что выступление Лешки - безусловно абсурдное - прервало, наконец, затянувшийся спор двух уважаемых ученых и разрядило обстановку в зале заседания.

- Восемнадцатого августа, в каникулы, - сказал Лешка, и, набравшись смелости, неожиданно добавил: - Но это - как считать. Вообще-то кое в чем вы правы - дело происходило двенадцать тысяч лет назад!

Смех, аплодисменты!

- Разумеется, разумеется, - успокоив зал, проговорил председатель. - Я верю, что вам все известно, но как же нам с вами убедить скептиков?

Лешка вытер ладонью вспотевшее лицо и глянул в зал, где сидели полумертвые от страха Михаил Антонович и Аркаша.

- Значит, сказать? - спросил Лешка.

- Говорите, коллега, - подбодрил председатель, с трудом сдерживая улыбку.

- А вы будете смеяться?

- Что вы, что вы, коллега!

- Хорошо, - Лешка глубоко вздохнул и выпалил. - Аркашка свидетель! Он не даст соврать. Хотите - верьте, хотите - нет, а эти рисунки… сделал я!…

А теперь самое время оставить неистово бушующий зал и возвратиться к событиям, происшедшим несколько месяцев назад.

Чудак и Аркаша

- Можно? - весело спросил Лешка Лазарев, входя в класс. - Извините, пожалуйста, Михаил Антонович, за опоздание по неуважительной причине.

- Драка? Случайность? - поинтересовался учитель, глядя на Лешкину скулу, украшенную лиловым синяком.

- Поле было мокрое, поскользнулся…

- Что ж, прошу, если правильно решишь задачу. Вот на столе точные весы.

Взвесь на них любое количество воздуха. На раздумья даю тридцать секунд.

Лешка застыл, соображая, потом весело подмигнул классу и начал расшнуровывать футбольный мяч. Выпустив из камеры воздух, Лешка взвесил ее, надул, завязал и снова положил на весы.

- Садись, футболист, - Михаил Антонович был доволен. - Кстати, своими спортивными подвигами ты подсказал нам тему сегодняшнего урока. Даю две задачи, на выбор. Первая: Лазарев ударил по мячу с такой силой, что тот оказался в воротах раньше, чем вратарь услышал его свист. С какой скоростью летел мяч? Задача вторая: Лазарев на своей скуле испытал последствия трения. А что произошло бы в мире, если бы трение исчезло вообще? Ставьте мозги под напряжение, друзья мои, включайте ток!

Задачи были нетрудные, и кое-кто готов уже был поднять руку, но Михаил Антонович присел вдруг к столу, полистал журнал и - уставился глазами в одну точку.

- Ребята, Чудак в трансе! - пронесся шепот по классу.

Прозвище «Чудак» молодой учитель физики получил за свою феноменальную способность неожиданно отрешаться от всего земного. Его мысли в эти минуты витали столь далеко от грешного мира, что Чудака можно было запросто погладить по вечно всклокоченной шевелюре и даже угостить семечками, которые он начинал неумело, но сосредоточенно лузгать. Угадать, сколько продлится такое состояние - пять минут или весь урок - было невозможно, но все знали, что за несколько секунд до «возвращения на землю» Чудак хватал ручку и набрасывал на первом попавшемся клочке бумаги какие-то таинственные знаки. Таким образом ученики всегда имели время, чтобы разбежаться по местам и придать своим физиономиям чинное выражение.

Все это отнюдь не означало, что к учителю относились плохо. Совсем наоборот! Я бы скорее определил это отношение, как иронически-дружелюбное. Чудаку никогда не простили бы его странностей, если бы он плохо знал физику и, что иной раз совпадает, возмещал недостаток знаний чрезмерными придирками. Но он любил свой предмет самозабвенно, а любовь, как и всякое сильное чувство, вызывает уважение. Правда, методы его преподавания были необычны, строгие требования программы он часто нарушал. Но директор школы предпочитал не замечать этого, интуитивно чувствуя, что молодой учитель дает школьникам неизмеримо больше, чем другие преподаватели. Кроме того, на директора, возможно, оказывал давление и тот факт, что Михаила Антоновича настойчиво приглашали на работу кафедры физики многих институтов, а он равнодушно отклонял все предложения, несмотря на их заманчивость, и оставался верным школе и своим подопечным.

Необычен был и образ жизни Чудака. В школе он работал пять лет, и за все эти годы ни разу не сменил свой костюм, который давно превратился бы в лохмотья, если бы над учителем не взяла шефство тетя Паша, старушка-гардеробщица. Она же стирала его рубашки и отдавала в починку ботинки. Получив зарплату, Чудак отправлялся по магазинам и возвращался в свою крохотную однокомнатную квартирку, нагруженный всевозможными приборами, деталями и мотками проволоки. Чем учитель занимался дома - никто не знал, так как к себе он никого не приглашал, кроме Аркаши Сазонова, который притворялся немым и глухим, когда его донимали любопытные.

Трудно объяснимой была дружба Чудака с Аркашей. Сазонов настолько слабо разбирался в физике, что учитель однажды в сердцах бросил: «Если бы технический прогресс зависел от таких, как Сазонов, человечество до сих пор находилось бы на уровне мезозойской эры!»

- К счастью, человечество появилось на десятки миллионов лет позже, в кайнозойской эре, - своим тихим голосом уточнил Аркаша. - Иначе бы его без остатка скушали гигантские пресмыкающиеся.

Здесь уже с Аркашей никто спорить не мог: беззаветно увлеченный историей первобытного общества, он прочитал о нем уйму книг и бредил им наяву. Приятели развлекались тем, что загружали Аркашину парту обглоданными костями с привязанными к ним этикетками, вроде: «Кость ископаемого осла, которой подавился саблезубый тигр». Аркаша краснел, застенчиво улыбался, но не сердился, потому что те же самые приятели готовы были, раскрыв рты, часами слушать его вдохновенные импровизации о жизни столь горячо любимых Аркашей дикарей. Даже первый силач класса Лешка, который был глубоко убежден, что на свете есть три стоящие вещи - физика, футбол и самбо, - и тот в конце концов заявил: «Аркашка - славный малый, и кто его обидит, джентельмены, будет иметь дело со мной!»

И вот, ко всеобщему удивлению, Чудак и Аркаша стали неразлучны. Они бродили по тихим улицам, искали уединения в аллеях парка, запирались в квартире Чудака и вели бесконечные разговоры, чрезвычайно интриговавшие класс. На уроках учитель по-прежнему приходил в отчаяние от Аркашиных ответов, которые оценивал дрожащей от слабости тройкой, а вторую половину дня неизменно проводил со своим самым плохим учеником.

Разве мог кто-нибудь себе представить, к каким невероятным последствиям приведет эта странная дружба?

Лешкино искушение

Лешка вышел из раздевалки в отличнейшем настроении. Небрежно кивая встречным мальчишкам, провожавшим его влюбленными глазами, он зашагал по улице. Его душа ликовала. Еще бы - герой дня! Шутка ли - в одном матче забить три гола, и каких! Особенно хорош был второй гол. Лешка овладел мячом на своей штрафной площадке, обвел одного за другим, как кегли, четырех игроков противника и неотразимо пробил в «девятку».

Жизнь была удивительно хороша! Начались каникулы, впереди три месяца свободы, пляжа и тренировок!…

Итак, придерживая на плече спортивную сумку, Лешка шел по улице навстречу своей судьбе. Быть может, если бы ему не захотелось пить, эта повесть не была бы написана. И если бы он выпил стакан газированной воды не в эту, а в другую минуту, оказалась бы разорванной нить дальнейших событий.

Откинув голову назад, чтобы вытряхнуть из стакана последние капли, Лешка увидел Аркашу, который, высунувшись из окна третьего этажа, кричал:

- Я к вашему приходу картошку отварю, ладно?

Чудак - а именно к нему обращался Аркаша - кивнул и направился к автобусной остановке.

У Лешки екнуло сердце. Самому себе он не раз признавался, что дружба Чудака с Аркашей задевает его самолюбие. Физику Лешка обожал, охотно ею занимался и, будучи у Чудака на хорошем счету, недоумевал, почему тот не его, а Аркашу выбрал в друзья. Томимый ревностью и любопытством, Лешка дорого бы дал за то, чтобы узнать, что происходит в тиши учительской квартиры.

В голове у Лешки мгновенно созрел план действий.

- Аркашка, привет! - воскликнул он и помахал сумкой. - Можно я от тебя домой позвоню?

На лице Аркаши отразилась мучительная борьба. Видимо, ему очень не хотелось пускать товарища в квартиру учителя, но и отказать в столь незначительной просьбе было бы не совсем этично. И он вяло качнул рукой: заходи, мол, что поделаешь…

Квартира Чудака поразила Лешку. Это была настоящая лаборатория. Стены были унизаны проводами, связанными с многочисленными приборами; особенно густая сеть проводов опутывала непонятного назначения шкаф, обитый тонкими металлическими листами. На полу, на столе, на единственном диване - повсюду валялись слесарные инструменты, провода, куски металла.

- Ты хотел позвонить, - с некоторым беспокойством напомнил Аркаша. - Телефон в коридоре.

- Я уже разговаривал с мамой, со стадиона позвонил, - честно признался Лешка. - Знаешь, Аркашка, я тебе давно хотел предложить, да все как-то откладывал… Одним словом, почему бы нам не стать друзьями?

Аркаша растерялся. Дружить с Лешкой - это польстило бы каждому, и он не был исключением. Но у дружбы не должно быть секретов!

- Молчишь? - удивился Лешка. - Не хочешь - не надо, навязываться не стану.

- Да нет… я согласен… я рад, - смущенно забормотал Аркаша. - Только вот Михаил Антоныч… мы с ним уезжаем… - Аркаша покраснел и еще больше смутился. - Я даже тебе не могу сказать, понимаешь?

- Вроде трепачом никогда не был, - обиделся Лешка, вставая и забрасывая на плечо свою сумку. - Ладно, бывай здоров.

- Что ты, что ты! - Аркаша замахал руками. - Я знаю, я в тебе уверен, я даже Михаил Антонычу говорил про тебя, что хорошо бы втроем, но он троих не выдержит, его мощность…

Аркаша задохнулся и со страхом посмотрел на Лешку.

- Я лишнее сказал, забудь, пожалуйста…

- Ты об этой штуковине? - загорелся Лешка, кивая на шкаф.

В коридоре зазвонил телефон.

- Ты сиди и ничего не трогай, я сейчас, - предупредил Аркаша и выскочил из комнаты. - Алло!… Что, Михал Антоныч? Список? Правда, вот он, на тумбочке. Хотите, продиктую? Так… Крючки… нож… спички…

Лешка глубоко вздохнул. В этой квартире, в опутанном проводами шкафу скрывалась какая-то тайна. Лешка почувствовал, что если он ее не узнает, жизнь потеряет всякий интерес.

Из коридора доносился монотонный голос Аркаши. Не в силах преодолеть искушение, Лешка встал, подошел к шкафу и, осторожно открыв раздвижную дверцу, заглянул вовнутрь.

Вначале он разочаровался - шкаф был пустым. Но присмотревшись, Лешка различил на блестящей стене десяток кнопок, под которыми были выдавлены надписи и цифры. Протиснувшись в шкаф, он попытался их прочесть, но тут послышался испуганный голос Аркаши:

- Немедленно выходи!

- Сейчас, - проговорил Лешка. - А что это такое?

- Не смей! - отчаянно закричал Аркаша, врываясь в шкаф и пытаясь перехватить Лешкину руку. - Не смей!!

Но было уже поздно - Лешка успел нажать кнопку.

Раздался пронзительный свист, и какая-то сила завертела ребят в бешеном водовороте. Это продолжалось несколько мгновений, и затем наступила полная тишина, нарушаемая непонятными звуками, доносящимися издали.

- Что я натворил? - спросил не на шутку встревоженный Лешка.

- Ты не помнишь, какую кнопку нажал? - прошептал Аркаша, потирая ушибленный бок.

- Кажется, вот эту. - Лешка показал на большую синюю кнопку, заметно выделявшуюся среди других. - Да, точно, эту. А что это здесь написано такое… 10 тысяч?

- Сейчас узнаешь, - немножко бодрее проговорил Аркаша, - помоги открыть, дверь заклинило.

Лешка с усилием отодвинул дверь… и вскрикнул: издавая нечленораздельные звуки, к шкафу бежало несколько десятков одетых в шкуры людей.

«Здравствуйте, товарищи дикари!»

- Кваны! - радостно воскликнул Аркаша, и лицо его просияло. - Леша, это кваны, не бойся.

- Какие кваны? - протирая глаза, ошеломленно пробормотал Лешка. - Где мы?

Аркаша выскочил на окаймленную кустарниками площадку, и его тут же с радостными возгласами окружили полуголые незнакомцы. Вели они себя в высшей степени странно: по очереди падали на колени, целовали Аркашину ногу и ставили ее себе на голову. А тот держался просто и величественно, принимая как должное эти не совсем обычные знаки внимания.

- Поздоровайся с ними, Леша, - возбужденно предложил Аркаша. - Они еще совсем первобытные, но очень славные, ты их полюбишь.

У Лешки голова пошла кругом. «Ладно, потом разберемся», - подумал он и небрежно бросил:

- Приветите!

Молодой кван двухметрового роста, торсу которого позавидовал бы любой боксер-тяжеловес, подошел к Лешке, дружелюбно осклабился и хлопнул его рукой по плечу.

- Полегче, парень! - приседая, сердито воскликнул Лешка. - Аркашка, не дури мне голову, это киношники или цирк?

Кваны нахмурились и, перестав улыбаться, окружили пришельца. Один из них, седобородый богатырь, неодобрительно посмотрел на Лешку и обратился к Аркаше с вопросом. Аркаша отрицательно замотал головой и ответил несколькими односложными словами. Седобородый почтительно с ним заспорил, указывая на Лешку обожженной узловатой дубиной.

- Леша, не обижайся, - сказал Аркаша, - но им показалось, что ты злой и отнесся ко мне с недостаточным уважением. Поэтому сделай вид, что целуешь мою ногу, а потом…

- Ты что, обалдел? - разозлился Лешка. - Ну тебя к дьяволу вместе с твоими циркачами!

Седобородый угрожающе заворчал и двинулся к Лешке, недвусмысленно размахивая дубиной.

- Но-но, дядя… - отступая, проговорил Лешка.

- Талапа! - закричал Аркаша, и седобородый остановился. - Леша, это не шутка, целуй мою ногу, я потом все объясню!

Быть может, Лешка так и не решился бы на такой позорный поступок, но двое кванов его подхватили и по знаку седобородого швырнули к Аркашиным ногам. Седобородый снова угрожающе завертел дубиной и начал издавать гортанные звуки.

- Целуй, - умоляюще попросил Аркаша и грустно добавил: - Все равно теперь об этом никто не узнает…

Покосившись на поднятую дубину, Лешка с отвращением чмокнул ногу товарища и поставил ее себе на голову. Аркаша быстро отдернул ногу и облегченно вздохнул.

- Теперь поздоровайся с ними поласковее, - шепнул он. - Учти, они отлично чувствуют интонацию.

Потрясенный Лешка встал и всмотрелся в окружающих его людей.

Могучие, покрытые шрамами тела; заросшие буйной щетиной, не знакомые с бритвой лица; обрывки звериных шкур, опоясывающие бедра - нет, таких людей он еще никогда не видел. Нужно отбросить нелепую в таких обстоятельствах амбицию и проявить мудрость.

И Лешка хриплым от пережитого волнения голосом произнес:

- Здравствуйте, товарищи дикари!

- А теперь улыбнись, - тихо подсказал Аркаша. - Они очень любят, когда улыбаются.

Не находя ничего веселого в данной ситуации, Лешка заставил себя возможно непринужденнее улыбнуться и процедил сквозь зубы:

- А теперь все-таки популярно объясни, что за чертовщина здесь происходит?

«Мы окажемся предками собственных дедушек!»

Стояла тихая звездная ночь. Изредка тишина разрывалась треском сучьев, рычаньем вышедшего на охоту крупного хищника и предсмертным стоном его жертвы; убаюкивающе журчали воды широкой реки; луна бросала тусклый свет на прибрежные скалы.

Едва приметную даже днем тропинку, бегущую от берега и исчезающую в кустарниках, мог обнаружить только посвященный. Далее она скользила по узкому гребню скалы, опускалась и петляла, и наконец замирала у двух прижавшихся друг к другу исполинских гранитных утесов. Здесь, хорошо скрытый густой растительностью, находился узкий вход в огромную пещеру.

Попасть сюда можно было лишь по тропинке, и поэтому кваны спали спокойно: они оставляли у входа двух воинов и чувствовали себя в безопасности. Кваны долго благодарили своего покровителя Солнце, когда год назад, после долгих скитаний по лесам и долинам, набрели на это плоскогорье и обнаружили пещеру, в которой легко могли разместиться несколько сот человек. Естественные отверстия в сводах отводили дым очагов и пропускали вдоволь воздуха; в глубоких прохладных нишах хранилось вяленое мясо, съедобные коренья и плоды; по узкой расщелине в пещеру стекала дождевая вода… Одноглазый Вак, самый старый человек в племени, говорил, что никогда еще кванам не было так хорошо: мяса и воды - вдоволь, враги - только четвероногие. И кваны жили спокойно, и понемногу из их памяти уходили извечные враги тауры, которые остались в северных лесах…

Уставшие за день люди спали. В дальнем углу кто-то стонал во сне - наверное, ныли старые раны, да еще мать шлепала ненасытного младенца, нарушившего ее покой.

А в двух шагах от входа, лежа на мягких шкурах, бодрствовали Аркаша и Лешка. Ребята лежали, смотрели на звездное небо и тихо переговаривались.

Лешка уже знал все.

Над «древнелетом» - так шутливо окрестил машину времени Аркаша - Чудак работал всю жизнь. Как и всякий гениальный изобретатель, он фанатично верил в успех, хотя иной раз приходил в отчаяние, когда… выписывал счет за использованную электроэнергию. Вряд ли председатель учительской кассы взаимопомощи мог предположить, что, выдавая Михаилу Антоновичу ссуду, он вносит серьезнейший вклад в мировую науку.

Год назад, став случайным свидетелем Аркашиной импровизации о жизни людей каменного века, Чудак впервые задумался всерьез о будущем своего изобретения. Присмотревшись к юному историку и угадав в нем одержимого, влюбленного в науку подростка, он сделал его другом и хранителем своей тайны. И если честь создания древнелета целиком принадлежала учителю, то идею конкретного использования машины разработал его юный товарищ. Поняв, какое могучее оружие познания находится в их руках, Чудак и Аркаша стали готовиться к первому путешествию во времени.

Для начала - после долгих раздумий - было выбрано десятое тысячелетие до нашей эры - период, когда нижний палеолит перешел в мезолит, средний каменный век. Почему? В этот период доисторические чудовища уже вымерли, ледники давно отступили, планета имела привычный нам сегодня облик, а люди находились на той стадии детства человеческого рода, когда в мозгу начинали зарождаться идеи совершенствования бытия. Затем было решено, приближаясь век за веком к неолиту, новому каменному веку, проследить за возникновением цивилизации, раскрыть - кто знает? - тайну Атлантиды, посетить древнюю долину Нила, проверить, не преувеличил ли старик Гомер масштабы Троянской войны и… У кого бы не закружилась голова от столь ослепительных перспектив?

Древнелет был испытан в минувшее воскресенье. Первые в истории путешественники во времени вышли на уже знакомую нам каменистую площадку, иными словами - внезапно появились среди потрясенных кванов. Аркаша первым делом зажег бенгальский огонь. Это было заранее продумано и привело к ожидаемому эффекту: парализованные суеверным страхом, дикари рухнули на землю и, раскрыв рты, смотрели, как один из пришельцев разбрасывает вокруг себя горящие звезды.

К счастью, в карманах Чудака - одна из слабостей учителя - оказалась горсть леденцов, и он раздал их детям. Те быстро разгрызли волшебное лакомство и подняли крик, требуя добавки. Чудак и Аркаша засмеялись, и кваны, увидев улыбки на лицах сверхъестественных существ, почувствовали себя увереннее. Так состоялось знакомство, постепенно возникло доверие и взаимопонимание, и пришельцев приняли по первому разряду. «Как богов», - скромно заметил Аркаша и, услышав иронический смешок Лешки, пояснил, что версия божественного происхождения в данной ситуации гарантировала безопасность, а это не так уж и мало. «Кстати, и нашу сегодняшнюю безопасность», - напомнил он.

Чудак и Аркаша провели среди кванов несколько интереснейших часов: осмотрели пещеру, переписали в книжечки употребляемые племенем слова (их оказалось несколько сот) и приняли участие в «банкете», который кваны дали в честь высоких гостей. И хотя сервировка стола могла показаться примитивной, а меню несколько однообразным, путешественники с огромным аппетитом пообедали запеченной на угольях олениной и жареными грибами (сокрушаясь только о том, что забыли захватить с собою соль). Затем, к превеликому огорчению кванов, гости сели в древнелет и мгновенно исчезли: наутро Чудак должен был выступать на педсовете, а путешествие к доисторическим предкам вряд ли могло служить уважительной причиной его отсутствия. Перед расставанием седобородый вождь племени Тан, поражаясь собственной смелости, обратился к Аркашке с большой просьбой: «вернуть звезды, рассыпанные сыном Солнца, обратно на небо». Великодушный «сын Солнца» пообещал и, к радости кванов, честно сдержал свое слово.

К следующему путешествию Чудак и Аркаша готовились более тщательно. Для детей были закуплены игрушки и несколько килограммов леденцов, для женщин - бусы и для воинов - охотничьи ножи. Вечерами учитель и ученик зубрили язык кванов и горячо обсуждали планы преобразований, которые они мечтали осуществить в племени за время летних каникул.

И теперь все рухнуло.

Как Лешка ни бился, как ни пытался разобраться в беспомощных пояснениях Аркаши, принцип действия древнелета оставался непонятным. Аркаша смутно припоминал, что во время первого путешествия в кабине находился плоский ящик неизвестного ему назначения. «Наверное, источник энергии», - догадался Лешка, и эта догадка не принесла ему никакой радости.

Возвращение стало невозможным.

Если свои расчеты Чудак произвел точно - а в этом трудно было сомневаться, - то древнелет перенес ребят за десять тысячелетий до нашей эры. Эти годы пройдут, на небе будут сверкать все те же звезды, все так же будет всходить и скрываться за горизонтом солнце…

- А мы? - спросил Лешка. - Выходит, что нас не будет? Родимся мы или нет?

- Сам не соображу, - признался Аркаша. - Наверное, родимся, куда нам еще деваться?

- А Рея Бредбери помнишь «И грянул гром»? Ведь нарушаются законы природы! - Лешка вдруг не удержался и прыснул: - Знаешь, что будет, если мы станем кванами и поженимся? Мы станем предками собственных дедушек. Смешно, правда?

- Смешно, - сдержанно согласился Аркаша.

- А мне не очень, - опять помрачнел Лешка. - Как подумаю, что дома нас, небось, уже с милицией ищут…

- И все-таки, - после долгого молчания сказал Аркаша, - нечего вешать нос. Что ни говори, а нам сказочно повезло!

- Че-го? - протянул Лешка.

- Сам подумай. Мы открыли прошлое, как Колумб Америку, а Гагарин - космос! До сих пор ученые только строили догадки, изучая раскопки, а мы видим первобытное общество своими глазами… Да любой историк отдал бы десять лет жизни, чтобы оказаться на нашем месте!

- А мы отдадим всю жизнь, - напомнил другу Лешка. - И никто об этом не узнает…

- Узнают, - уверенно сказал Аркаша. - Мы будем вести записи. Бумага истлеет - камень останется. Мы на нем высечем свою повесть, и ее прочтут. Вот увидишь!

- Увижу? - усмехнулся Лешка. - Весьма в этом сомневаюсь. Ладно, сын Солнца, давай спать. Авось, проснемся утром и окажется, что все это кошмарный сон.

- Спокойной ночи, сын Луны, - засмеялся Аркаша. - Сказать, как ты теперь зовешься? Поун.

- А ты?

- А я - Лан.

- Смотри, Лан, не храпи, как пещерный лев!

- А ты, Поун, не лягайся, как загнанный волками олень!

И друзья, обменявшись этими пожеланиями, быстро уснули.

Кваны, как объект науки

Первое в истории человечества социологическое исследование отныне датируется пятым июля десятитысячного года до нашей эры. Парадокс, но что поделаешь? Мы точно знаем день и месяц, но год, увы, можем определить лишь весьма приблизительно.

Да, прошу прощения: известно даже, что работа началась в девять утра и закончилась ровно в полдень. Именно в этот промежуток времени была проведена первая и единственная в доисторический период всеобщая перепись населения.

Идея переписи возникла у Аркаши, когда Лешка вывалил на землю содержимое своей спортивной сумки. Бутсы, гетры, динамовская форма, покрышка и две камеры, фонарик, футбольный календарь, судейская сирена и прочая мелочь не привлекли внимания Аркаши. Но зато он сразу же ухватился за общую тетрадь, в которую Лешка вклеивал фотографии своих кумиров и вносил разные футбольные сведения Лешка поднял крик, но Аркаша убедил его пожертвовать тетрадь на алтарь науки. Затем он разграфил несколько листов, заготовил на каждого члена племени небольшую анкету и принялся за опрос

Кваны, по приказу вождя собравшиеся на площадке, долго не могли понять, чего от них хотят. Вид карандаша, бегающего по бумаге, внушал им священный страх. Но когда Аркаша намекнул, что все попавшие в тетрадь отныне будут пользоваться покровительством Солнца, кваны повеселели и стали покладистее.

Вот результаты переписи и некоторые общие выводы, извлеченные автором из этой тетради.

Племя насчитывало сто тридцать пять человек: сорок шесть мужчин, тридцать девять женщин и пятьдесят детей в возрасте до тринадцати лет. Постоянное местожительство - средний каменный век, пещера имени Чудака. Национальность - кваны, родной язык - кванский. Образование - неграмотные. Профессия - охотники, ремесленники, домашние хозяйки. Социальное положение - один вождь, один - лицо неопределенных занятий (колдун), остальные - трудящиеся. Родственники за границей - имеются (шесть женщин, захваченных в плен таурами). Религиозная принадлежность - язычники: веруют в Солнце, Луну, молнию и прочее.

В дальнейшем Аркаша внес в тетрадь и ряд наблюдений социального порядка. Кваны обладали правом личной собственности на орудия производства: каменные топоры, дротики, палицы, а также на одежду из шкур и украшения. Разумеется, никому не приходило в голову присваивать себе землю и охотничьи угодья. Распределение пищи было уравнительным, хотя закон предусмотрел для вождя, колдуна и удачливых охотников двойную порцию. Образ правления кванов Аркаша определил как первобытную демократию: власть вождя была не наследственная, а выборная.

Присмотревшись, ребята решили, что если бы кванов побрить, подстричь и нарядить в современную одежду, они, пожалуй, ничем бы внешне не отличались от людей, с которыми мы повседневно общаемся. Друзья сошлись на том, что старый Вак, например, одетый в пижаму и с тростью в руке, вполне сошел бы за интеллигентного пенсионера, а красавец и атлетически сложенный Нув, сын Оленя (тот самый, который первым приветствовал Лешку), как две капли воды смахивал на одного известного в прошлом гимнаста и олимпийского чемпиона.

Взяв в качестве эталона Лешку с его точно известными ста семьюдесятью четырьмя сантиметрами роста, Аркаша ножом вырезал на шесте шкалу с делениями и обмерил всех кванов. Самым высоким, несмотря на юный возраст, был Нув - два метра два сантиметра, а самым низким - Коук, сын Волка - метр семьдесят шесть. Таким образом, средний рост кванов оказался значительно большим, чем у наших современников, и Лешка выразил уверенность, что если бы сюда попали баскетбольные тренеры, у них просто бы разбежались глаза.

Женщины-кванки были ниже ростом, но миловидны, приветливы и очень чистоплотны.

Дети были как дети: купались, дрались, играли в охоту и ходили совершенно нагими.

Стоит ли говорить, что к процедуре переписи кваны отнеслись с исключительным любопытством и даже с радостью: ведь отныне им будет покровительствовать Солнце! И лишь один человек не спускал с Аркаши и Лешки злого и ревнивого взгляда - колдун по имени Пок.

Понять колдуна было нетрудно: ведь до вчерашнего дня он обладал огромной властью, почти равной власти вождя. Кваны боялись его заклинаний, его проклятие означало изгнание из племени. Все знали, что Пок может одним словом наслать на человека болезнь и даже смерть.

Но теперь авторитет Пока пошатнулся: в племени появился куда более могущественный сын Солнца со своим спутником - сыном Луны. Не в силах объяснить их чудесное появление, колдун в глубине души боялся Лана и Поуна, но, обладая более изощренным, чем у соплеменников, умом, отдавал себе отчет в том, что пришельцы все-таки люди. Когда Лан случайно ударился ногой о камень, он вскрикнул от боли, а на его пальце показалась капелька крови. Пришельцы едят, пьют, спят, как кваны, и тело у них такое же, только менее загоревшее. И чудес никаких больше от них не исходит, и физической силой они не блещут - женщины у кванов не слабее.

Поку было обидно, что кваны меньше стали оказывать ему знаков внимания. Обидно и страшно: а вдруг пришельцы низведут его до положения простого охотника?

Колдун решил присматриваться и до поры до времени вести себя осторожно.

«В чужое племя со своим законом не ходят»

Первые дни проходили спокойно. Аркаша и Лешка изучали быт племени и его язык, знакомились поближе с людьми и вечерами размышляли о будущем. Конечно, ребятам нелегко было примириться с тем, что возвращение домой немыслимо, но их захватила прелесть новизны и фантастическая перспектива - внести элементы цивилизации в первобытное общество.

Ничего не объясняя, практик Лешка под руководством теоретика Аркаши пытался изготовить лук. Метательные доски, которыми пользовались кваны для увеличения дальности полета дротиков и копий, не шли ни в какое сравнение с дальнобойным луком. Но удачный образец пока не получался, хотя стрелы летели все дальше и впивались в дерево все глубже.

Обзавелись ребята и верным другом: им стал Нув, юный геркулес, в серых глазах которого пылала неутомимая любознательность. Вернувшись с охоты, он не отходил от Лешки и Аркаши ни на шаг, ненавязчиво предлагал свои услуги, отвечал на многочисленные вопросы и задумчиво прислушивался к звукам незнакомой ему речи.

Друзья иногда выходили за пределы становища - вместе с Нувом, конечно. Лешка, футболист и самбист, гордившийся своей силой, рядом с кваном казался хрупким подростком, а щуплый Аркаша и вовсе чувствовал себя беспомощным.

А в дремучем первобытном лесу опасность подстерегала па каждом шагу. Однажды зоркие глаза Нува распознали готового к прыжку леопарда и лишь громкий воинственный клич квана заставил хищника отступить… В другой раз ребята увидели двух тигров, гигантскими скачками настигавшими табун диких лошадей…

К этому трудно было привыкнуть, но жизнь есть жизнь, и ребята в сопровождении своего друга все чаще покидали становище. Убедившись, что Нув умеет держать язык за зубами, они посвятили его в тайну лука. К удивлению ребят, Нув быстро разобрался что к чему, пришел в восторг и принял деятельное участие в совершенствовании лука. И когда спустя несколько дней кван подстрелил звонкой стрелой косулю на расстоянии сорока метров, стало ясно, что лук получился. Лешка тоже научился прилично попадать в цель, но у Аркаши стрела упрямо не хотела лететь дальше десяти метров.

Между друзьями иногда разгорались споры.

Лешка усомнился, имеют ли они право ускорять развитие кванов. Ссылаясь на Рея Бредбери и братьев Стругацких, он доказывал, что история не простит такого вмешательства. Не злоупотребят ли кваны могуществом, дарованным Ланом и Поуном?

Кваны и сами, утверждал Аркаша, должны были вот-вот изобрести лук - об этом свидетельствуют данные раскопок. От метательной доски с крючком до лука - каких-нибудь несколько тысяч лет, которые в доисторический период значат не больше, чем год в двадцатом веке. К тому же кваны - народ миролюбивый, вполне довольный тем, что он имеет.

Друзья не раз возвращались к этой теме, спорили и никак не могли прийти к единой точке зрения.

Между тем произошло событие, которое показало, что в своих размышлениях Аркаша и Лешка упустили один чрезвычайно важный момент.

Они забыли, что кваны ждут от них нового чуда.

Нув пришел встревоженный: он рассказал, что Пок ходит от одного охотника к другому и мутит воду. По словам колдуна, Лан и Поун - самозванцы, не имеющие к небу никакого отношения. А то, что Лан разбрасывал звезды, кванам просто приснилось.

- Ну, а что говорят кваны? - с деланным спокойствием спросил Аркаша.

- Одноглазый Вак сказал про Пока: «Собака лает - ветер носит», - сообщил Нув. - А у остальных…

- «Собака лает - ветер носит»? - Аркаша захлебнулся от восторга и схватил тетрадь. - Откуда Вак взял эти слова?

- Они всегда были, - Нув пожал плечами. - А у остальных душа ушла в пятки.

- «Душа ушла в пятки»? - завопил Аркаша, изумленно глядя на Нува.

- У нас все так говорят, - в свою очередь удивился Нув.

- Поговорки, оказывается, вот с такой бородой, - развеселился Лешка. - Ну, а вождь?

- Тан сначала сердился на колдуна, а потом замолчал, - вздохнул Нув и вдруг с искренней мольбой воскликнул: - Пусть Лан и Поун избавят племя от Пока! Он любит только себя и свою двойную долю. Его все боятся, потому что он может превратить квана в камень.

- Врет он, твой Пок, - усмехнулся Лешка. - Тоже еще нашлась Медуза-Горгона! Сын Солнца запросто победит Пока!

- Это правда? - радостно спросил Нув у Аркаши.

Аркаша кивнул, напряженно размышляя о скверной ситуации.

- Тогда сыну Солнца нужно спешить, - посоветовал Нув. - Пок сейчас будет убивать детенышей собак, чтобы их кровь забрала силу у Лана и Поуна.

- Где? - Аркаша и Лешка вскочили.

Нув предложил ребятам следовать за ним. Осторожно пробравшись сквозь кустарник, они увидели такую картину.

На «площади Эдуарда Стрельцова» - так Тешка назвал площадку перед пещерой, - распростершись ниц, вокруг древне-лета лежали кваны. Блестящий металл сверкал на солнце, и люди, жмуря глаза, издавали тихие восклицания. Возле древне-лета с надменным лицом стоял Пок. В его клочковатые седые волосы были вплетены четыре шакальих хвоста - отличительный знак колдуна. Руками Пок проделывал какие-то замысловатые движения.

- Фокусник, - буркнул Лешка. - Очки втирает.

- Жертвоприношение! - ахнул Аркаша.

Колдун поднял с земли попискивающий комочек и ударил по нему каменным топором. На древнелет брызнула кровь.

- Вот дрянь! - обозлился Лешка. - Смотри, еще двух щенков хочет убить!

- Нельзя! - Аркаша не выдержал и выскочил из кустарника.

Кваны поднялись на ноги и с испугом смотрели то на сына Солнца, то на Пока.

- Нельзя, - повторил Аркаша, - Лан не хочет жертв. Щенки станут взрослыми собаками и будут служить кванам.

- Где это видано, - возразил колдун, - чтобы люди жили с собаками? Они принесут беду!

Послышался ропот одобрения. Седобородый Тан хмуро произнес:

- В чужое племя со своими законами не ходят!

«В чужой монастырь со своим уставом…» - посмаковал про себя Аркаша и решительно воскликнул:

- Собаки останутся жить и станут друзьями кванов! Этот новый закон дает племени сын Солнца!

- А пока собаки не станут большими, - поддержал Нув, - дети будут жевать для них мясо и поить водой из раковин!

- Собаки принесут беду! - упрямо повторил Пок, и в глазах его вспыхнула злоба. - Пусть сын Солнца еще подумает!

- Я сказал! - принимая величественную позу, подтвердил свое решение Аркаша.

Пок обернулся к Тану, но вождь отвел глаза. Вождь подумал, что ссориться с сыном Солнца опасно, уж очень он уверен в своей силе. И изрек:

- Пусть будет так, как велел Лан.

Кваны молча выслушали приказ, но по их поведению было видно, что они растеряны: впервые вождь отменил решение всемогущего колдуна. Это предвещало большую беду.

Взяв на руки скулящих щенков и ласково их поглаживая, Аркаша и Лешка ушли к пещере. За ними никто не последовал. Друзья сели на нагретый солнцем валун и переглянулись. Что-то им подсказывало, что они совершили серьезную ошибку.

Впрочем, не прошло и десяти минут, как это предчувствие подтвердилось.

Послышались шаги, и к пещере подошли седобородый Тан, надменный, но озабоченный Пок, одноглазый Вак, Нув и еще несколько воинов. Лицо вождя было сурово. Он сказал:

- Сын Солнца! Пок, сын Шакала, говорит, что Лан и Поун - простые люди, которые нарушили закон племени. Тан, сын Мамонта, не знает, кто прав, Пок или Лан. Поэтому Тан решил: Пок будет сражаться с Ланом, чтобы погибнуть или победить.

- Придумай что-нибудь, - окинув взглядом сухощавую, но мускулистую фигуру колдуна, прошептал Лешка.

- Пок хочет умереть? - с поразившим Лешку самообладанием спросил Аркаша. - Что ж, Солнце, отец Лана, испепелит Пока, сына Шакала, своими лучами.

Колдун вздрогнул и изменился в лице. Нув радостно улыбнулся и восхищенно посмотрел на Аркашу. Наступила напряженная пауза.

- Почему Пок молчит? - воскликнул Тан. - Старый Вак, хранитель законов племени, говори!

- Если вождь решил, что Пок, сын Шакала, должен сражаться, - сказал Вак, - так и должно быть. Иначе Пок будет изгнан.

- Пок согласен, - пробормотал колдун. - Он готов сражаться, но тогда, когда Солнце скроется за горой и не будет посылать свои лучи. Пок проткнет Лана копьем и раздробит его кости палицей…

По лицу колдуна, однако, было видно, что он изрядно перетрусил.

- Пусть будет так, - кивнул вождь. - Подождем, чтобы Солнце скрылось за горой. Мы увидим, кто прав, Лан или Пок. Но если Пок, сын Шакала, сказал про сына Солнца неправду, он покинет племя.

Тан повернулся и ушел, а вслед за ним все остальные, кроме Нува.

Лешка и Аркаша с волнением посмотрели друг на друга.

- Кажется, влипли, - сокрушенно произнес Аркаша. - Из лука я его не проткну, в лучшем случае чуть-чуть оцарапаю.

- Прости, Аркаша, - горестно вздохнул Лешка. - Из-за меня все это. Одного я тебя не пущу, погибать - так вместе.

Послышался смех Нува. Ребята вздрогнули.

- Это Нув дал совет вождю! - радостно возвестил юноша. - Теперь сын Солнца убьет Пока!

- Святая простота, - печально взглянув на квана, сказал Аркаша.

- Лан не хочет убивать Пока? - огорчился Нув. - У сына Солнца мягкое сердце?! Или он слабеет, когда скрываются лучи его отца? - Нув смотрел на друзей. - А почему Лан не попросил у своего отца лучи, пока он не ушел за гору?

Аркаша встрепенулся и, раскрыв рот, взглянул на Нува.

- Есть! - взволнованно вымолвил он.

- Придумал? - обрадовался Лешка.

- Спасибо, Нув! - воскликнул Аркаша и пожал могучую руку квана. - Мы еще поживем, Лешка!

Первый инфаркт

Седобородый Тан молча смотрел на уходящее светило. Солнце скрывалось за горой. Еще несколько мгновений, и его лучи покинут становище.

Тан ждал и боялся этой минуты. Он жалел о том, что не проявил мудрость и придал ссоре Пока и Лана столь опасный оборот. В любом случае племя окажется в проигрыше. Если победит сын Солнца, то кваны останутся без колдуна, который заговаривает раны, заклинаниями предупреждает опасности и держит в страхе охотников, недовольных дележом добычи. Если же Пок убьет Лана, то не отомстит ли Солнце за гибель своего сына? Правда, колдун по-прежнему утверждает, что рассыпанные звезды кванам приснились, но Тан в этом не уверен. Не было еще такого, чтобы всему племени приснился один и тот же сон.

Поэтому вождь следил за уходящим солнцем с тяжелым сердцем. Он боялся несчастья. Слишком долго кванам было хорошо, такое вечно продолжаться не может. Однако вождь не должен отменять своих решений, его перестанут бояться и уважать.

На становище быстро надвигались сумерки.

- Солнце ушло, - напомнил вождю одноглазый Вак.

Тан поднял руку, и племя, полукольцом охватившее место поединка, притихло.

- Кваны любят тебя и преклоняются перед тобой, Солнце! - воскликнул Тан, обращаясь к отблескам ушедшего светила. - Они благодарны тебе за свет и тепло. Они хотят, чтобы каждое утро ты приходило обратно, согревало их и помогало им отыскивать добычу. Не обращай на кванов свой гнев, если они, сами того не зная, нарушили твой закон!

Умиротворив Солнце, вождь успокоился и велел звать бойцов.

Первым на площадку вышел Пок. Его тело было раскрашено глиной, шакальи хвосты в волосах извивались, как змеи, а на лице застыл свирепый оскал. В одной руке колдун держал копье с кремневым наконечником, в другой - тяжелую палицу, в которую были всажены зазубренные осколки камня.

Когда же появился сын Солнца, кваны не могли сдержать изумленных возгласов. В руках у Лана ничего не было! Ни копья, ни палицы, ни топора, ни даже дротика. Тем не менее Лан улыбался и с нескрываемым пренебрежением поглядывал на своего противника. Если говорить чистую правду, то при виде вооруженного колдуна у Аркаши по спине поползли мурашки, но он твердо помнил наказ Лешки: «Покажешь, что струсил - он тебя прихлопнет, как муху!»

- Почему сын Солнца вышел с голыми руками? - недоуменно спросил Тан. - Закон не запрещает ему взять копье и палицу.

- Пок готов! - нетерпеливо выкрикнул колдун, глядя на своего безоружного врага.

- Лан тоже готов, - сказал Аркаша. - Ему не нужна палица, чтобы сразить Пока.

По племени прошел гул. Кваны пожимали плечами и улыбались: слишком разительно отличались друг от друга противники. Они, мягко говоря, выступали в разных весовых категориях.

- Каждый может издать свой клич! - напомнил вождь.

Ломая голос, Пок проревел длиннущую руладу и, размахивая палицей, сделал несколько эффектных прыжков.

Досмотрев до конца хвастливый танец колдуна, Аркаша воздел руки к небу и прокричал первое пришедшее ему в голову страшное заклинание:

- Гром и молния! Да сбудутся мечты Билли Бонса! Пиастры, пиастры, пиастры! Тысяча динозавров и миллион птеродактилей! Синхрофазотрон!

Потрясенные кваны втянули головы в плечи, ожидая, что на них немедленно обрушится небо, и были немало удивлены, когда этого не произошло. У колдуна же прервалось дыхание, и ему понадобилось не меньше минуты, чтобы выйти из оцепенения. Лешка потом уверял Аркашу, что тот мог в эту минуту запросто подойти к Поку, вырвать палицу и трахнуть по его дубовой башке. Аркаша оправдывался тем, что у него вряд ли хватило бы сил поднять палицу.

Однако вождь подал знак, и поединок начался. Пок, еще не окончательно пришедший в себя, весьма неудачно метнул копье: оно воткнулось в землю в нескольких шагах от противника. Аркаша не шелохнулся. Ободренный его бездействием, Пок стал петлять вокруг, подбираясь поближе к копью. Наконец колдун набрался смелости и ринулся к копью, но едва лишь до него дотронулся, как Аркаша сунул в рот судейскую сирену и пронзительно свистнул.

Кваны ахнули. Женщины в испуге закрыли глаза, дети бросились врассыпную, а воины инстинктивно схватились за оружие. Насмерть перепуганный Пок рванулся было, чтобы бежать без оглядки, но колоссальным усилием воли заставил себя остаться на поле боя. И все же колдун был далеко не прост. Сопоставив про себя факты, он пришел к правильному выводу, что ничего сверхъестественного в странном звуке нет. Сделав такое умозаключение, колдун опомнился и приступил к решительной атаке: взревел, поднял палицу и…

- Давай, давай, - нервно прошептал Лешка.

- Получай! - заорал Аркаша и выхватил из кармана фонарик.

Я уверен, что теперь любой читатель мог легко бы закончить за автора сцену поединка. Боясь, однако, упустить кое-какие детали, сделаю это сам.

В те отдаленные времена средняя продолжительность жизни была невелика, люди редко умирали в постелях и не знали болезней сердца. Тем ценнее подлинный исторический факт: Пок, сын Шакала, стал жертвой первого зафиксированного инфаркта миокарда.

Когда яркий сноп света вонзился в лицо колдуна, ноги его подкосились, из груди вырвался хрип, и Пок замертво рухнул на землю Быть может, окажись поблизости «Скорая помощь», его и удалось бы спасти, но телефон в становище, как вы знаете, отсутствовал, да и звонить было некуда. Так что консилиуму в составе седобородого Тана, одноглазого Вака и Нува пришлось констатировать, что Пок, сын Шакала, ушел в мир иной по причине неуважительного отношения к сыну Солнца.

Ну, а что касается важных последствий этого поединка, то о них мы поговорим в следующей глазе.

Новая метла чисто метет

Если покойный колдун и посеял кое у кого из кванов сомнения в божественном происхождении сына Солнца, то теперь эти сомнения исчезли без остатка. Верный Нув торжествовал и ходил по становищу с таким гордым видом, словно он, а не Лан сразил колдуна лучом.

Кстати, тот же Нув оказал нашим друзьям еще одну большую услугу. Именно по его предложению общее собрание племени единодушно избрало колдуном Аркашу - честь, которая еще никогда не оказывалась лицу его возраста и тем более пришельцу. Согласно обычаю, Аркаша трижды отказывался от столь почетного предложения, но в конце концов позволил себя уговорить и с благородным достоинством принял из рук вождя отличительные знаки колдуна - четыре шакальих хвоста, которые торжественно были привязаны к его шевелюре.

- Хорош! - не без ехидства сообщил Лешка. - Поздравляю, гражданин колдун!

- Спасибо, - проворчал Аркаша, с отвращением ощупывая хвосты. - Как бы избавиться от этой дряни?

- Издай новый закон, - посоветовал Лешка. - Скажем, отныне колдуну вместо шакальих хвостов носить собачьи. Должен ведь ваш брат мракобес чем-то отличаться от прочих верующих! Впрочем, не расстраивайся, они тебе идут.

Однако шутки шутками, а новое служебное положение дало ребятам весьма ощутимые преимущества. По табели о рангах колдун кванов был вторым человеком после вождя, а учитывая то, что обладателем шакальих хвостов являлся теперь не какой-нибудь безграмотный Пок, а сын Солнца, этот пост приобретал особую роль. После блистательной победы в поединке авторитет Лана был столь высок, что - стыдно об этом рассказывать - кваны падали на колени и целовали следы его ног. Пришлось специальным актом запретить такое безобразие, а заодно и процедуру целования ступни с последующим водружением ее на голову.

Седобородый Тан настолько уверовал во всемогущество нового колдуна, что безропотно согласился и на ряд других реформ.

Так, начисто отменялись жертвоприношения Солнцу - вредный обычай, из-за которого племя лишалось значительной части пищи. Вместо мяса богам отныне преподносились только обглоданные кости, которые, как безапелляционно заявил Аркаша, его небесный родитель считает лакомством.

Был изменен и ритуал молитвы о ниспослании кванам удачной охоты. Прежде Пок, сын Шакала, уединялся в пещере и полчаса там бесновался, выкрикивая какие-то нелепости. Это, быть может, и вселяло в кванов священный трепет, но не способствовало их эстетическому воспитанию. Аркаша и Лешка решили, что если уж кваны требуют заклинаний, то пусть они будут выдержаны в духе оптимизма и прививают людям музыкальные навыки. Отныне перед охотой кваны собирались на площади Стрельцова и слушали новую молитву. Аркаша становился в позу и запевал:

Заправлены в планшеты космические карты

И штурман уточняет в последний раз маршрут.

Давайте-ка, ребята, закурим перед стартом,

У нас еще в запасе четырнадцать минут!

Далее включался Лешка со своим баритоном, и ребята пели вместе:

Я верю, друзья, караваны ракет

Помчат нас вперед, от звезды до звезды!

На пыльных тропинках далеких планет

Останутся наши следы…

Тут все племя подхватывало вызубренный наизусть рефрен и в молитвенном экстазе повторяло:

…на пыльных тропинках далеких планет

останутся наши следы!

Новая молитва кванам понравилась до чрезвычайности, и, главное, она приносила им удачу: целых полтора месяца подряд охота была отличная, пока не произошло чрезвычайное происшествие, о котором читатель узнает несколько позднее.

Стрела летит в архара

Нув допустил одну оплошность. Кванам еще ни разу не удавалось полакомиться мясом архаров, горных козлов, которые прыгали по неприступным скалам, держась от охотников на расстоянии, вдвое превышающем дальность полета дротика. Поэтому, если кто-либо из них завирался, кваны шутили: «Ну, пошел ловить архаров!» И когда Нув метким выстрелом из лука поразил эту вожделенную цель, он был вне себя от радости. Ему бы сказать, что козел случайно свалился со скалы, - и все бы этому поверили. Однако Нув был плохим дипломатом и гордо заявил, что самолично убил архара. Врать парень не умел, а оправдаться - не мог: дал слово Лану и Поуну молчать о луке.

Над беднягой смеялось все племя, посчитав его хвастуном. Насмешки мужчин Нув переносил болезненно, но страшнее всего было то, что над ним вместе со всеми смеялась и Лава, к которой юного геркулеса влекло с неодолимой силой. Если раньше дочь Вака благосклонно с ним разговаривала и даже - верный признак симпатии! - расчесывала при нем свои прекрасные черные волосы, то теперь она относилась к Нуву с неприкрытой иронией. Нув ей нравился, но хвастовство у кванов считалось почти таким же непростительным пороком, как трусость.

Обо всем этом, вызванный, наконец, друзьями на откровенность, рассказал сам Нув. Он недоумевал: почему Лан и Поун продолжают скрывать от племени лук? Разве они не хотят, чтобы кваны стали сильнее? Вникнув в состояние без вины виноватого друга, Лешка и Аркаша приняли важное решение.

Аркаша трижды ударил колотушкой по звенящей стальной стенке древнелета. Услышав сигнал: «Все на сбор!», кваны бросили свои дела и сбежались на площадь. Сын Солнца был краток.

- Может ли кто-нибудь из охотников убить архара? - спросил он. - У кого хватит силы поразить архара дротиком или копьем?

Взглянув на вершину скалы, где резвились горные козлы, кваны заулыбались. Скала была почти отвесной, и даже гибкий леопард не рискнул бы своей шеей ради столь неверной добычи.

- Такой кван еще не родился, - усмехнулся седобородый Тан, лучший охотник племени, и, спохватившись, добавил: - Может быть, Лан своим лучом убьет архара?

- Это сделает Нув, сын Оленя, своим языком! - выкрикнул шутник Коук, и все засмеялись.

Нув печально взглянул на своих могущественных друзей и опустил голову.

- Хорошо! - согласился сын Солнца. - Пусть это сделает Нув.

И взяв из рук Лешки лук, протянул его побледневшему от волнения юноше.

Кваны продолжали смеяться шутке Коука: странный предмет, который держал Нув, им ни о чем не говорил.

- Если Нув промахнется, он умрет от стыда, - прошептал юноша.

- У Нува сильная рука и верный глаз, - подбодрил его Лешка. - Лан и Поун знают, что Нув не осрамится.

Нув посмотрел на Лаву, которая насмешливо улыбалась, глубоко вздохнул и прицелился. Мгновенно распрямилась туго натянутая тетива, и пораженный стрелой архар свалился со скалы к ногам онемевших от неожиданности кванов.

Не веря своим глазам, Тан подошел к архару и потрогал стрелу.

- Архар мертв! - торжественно изрек вождь. - И это сделал Нув!

- Своим языком! - гордо напомнил юноша. - Над Нувом все смеялись!

- Но теперь мы знаем, что Нув не хвастун, - возразил вождь.

«И Лава тоже знает?» - глазами спросил Нув у девушки, и она ответила ему взглядом, от которого на бледном лице юноши вспыхнул счастливый румянец.

- Лук подарили племени Лан и Поун! - воскликнул Нув. - Теперь руки у кванов станут длиннее на много шагов!

- Лан и Поун дадут лук каждому квану? - сдерживая радость, спросил Тан.

- Да, каждому, - волнуясь, подтвердил Аркаша: ведь шла воистину великая, звездная минута! Он кивнул Лешке, и тот принес из тайника, устроенного в расщелине скалы, груду изготовленных ранее луков и стрел.

Прошли бы десятилетия, а может быть и века, и люди все равно изобрели бы это оружие. Поэтому будем скромно считать, что наши друзья облагодетельствовали не все человечество, а его небольшую часть - немногочисленное племя.

Лук, быстро освоенный кванами, сделал охоту менее опасной и более добычливой. Дротики и метательные копья с крючками уходили в прошлое, даже дети не желали ими развлекаться, предпочитая стрелять по воронам и шакалам из маленьких луков. Отныне охотник, пусть и не очень сильный, мог поразить животное на расстоянии в несколько десятков шагов.

Кваны были счастливы, но больше всех - Нув. Не только потому, что восстановил свое доброе имя: дальше и точнее Нува никто - даже могучий Тан - не мог послать стрелу.

«Адмиральский козел»

Всякое великое изобретение приводит к неожиданным последствиям.

Лук произвел переворот в жизни кванов: охота стала отнимать куда меньше энергии. Если раньше охотники возвращались к вечеру и без сил валились на землю, то теперь они приносили добычу уже в полдень. В них бурлили неизрасходованные силы, и мужчины не знали, куда себя деть. Они изготовляли впрок луки, стрелы и каменные орудия, бесцельно бродили по становищу, часами болтали, сидя у костра, спали до одури - и все равно, как говорил сын Луны, «свободного времени у них оставалось вагон и маленькая тележка».

Праздношатающиеся мужья вмешивались в домашнее хозяйство, давали нелепые указания, требовали разнообразия в еде и усиленного внимания к своим драгоценным особам, вызывая тем самым у жен справедливую досаду.

В жизнь племени срочно требовалось внести какое-то разнообразие.

Назревали важные реформы.

Первой и главной из них явился перевод старых охотников на пенсию. Эта гуманная мера не только сохраняла их здоровье, но и удлиняла рабочий день молодых кванов. Старики были чрезвычайно довольны своим новым положением и свысока посматривали на зеленую молодежь. Но это продолжалось недолго. Новизна ощущений быстро прошла, и - вечная проблема! - пенсионеры начали изнывать от безделья, которое дурно влияло на их характер и приводило к многочисленным склокам. Выполнять женскую работу - подметать пещеру, выбивать пыль из шкур, собирать ягоды и прочее - старики наотрез отказывались, а никакого другого занятия им предложить не могли.

- И как мы это забыли! - спохватился Лешка. - Эх ты, а еще сын Солнца! Я бы такого колдуна уволил без выходного пособия.

Лешка разыскал подходящую древесину, уселся за работу и к вечеру изготовил не очень изящный, но, прямо скажем, вполне пригодный комплект домино.

Как известно, чтобы научиться этой игре, высшего образования не требуется, и воспрянувшие духом старики быстро стали заядлыми «козлистами». С утра до вечера они «забивали козла», входили в раж, отчаянно спорили и ругались. Аркаша не забыл внести в свою тетрадь, что первую «рыбу» сделал Тун, сын Быка, а первого «адмиральского козла», огорчив противников до слез, дал одноглазый Вак.

Кстати, изобретение домино принесло облегчение и женщинам: Лан и Поун установили, что топливо для очагов должны запасать проигравшие.

«Проблема пенсионеров» была решена, и тогда Аркаша напомнил своему заместителю, что в спортивной сумке уже десять дней задыхается без работы и сохнет от тоски футбольный мяч.

- А с кем я буду играть? С архарами? - огрызнулся Лешка, немало смущенный тем, что в сутолоке будней забыл о футболе.

Деликатный Аркаша промолчал, а час спустя изумленные кваны смотрели, как сын Луны забавляется странным подпрыгивающим предметом: подбрасывает его ногами, головой, плечом и подолгу не дает предмету опуститься на землю. Старики полюбовались занятным зрелищем и вернулись к своему домино, а молодежь, как и следовало ожидать, влюбилась в мяч с первого взгляда. Площадь имени Эдуарда Стрельцова по своим размерам соответствовала футбольному полю, и молодые кваны до наступления темноты с несказанным азартом гоняли мяч от ворот до ворот. Разумеется, о правилах и, тем более, о технике не могло быть и речи, но сам процесс игры так пришелся кванам по вкусу, что следующим утром после «охотничьей молитвы» никто не захотел идти работать. Только когда сын Луны расшнуровал мяч и тот, шипя, испустил дух, новоиспеченных футболистов удалось выпроводить из становища на охоту. Как читатель догадывается, к футболу мы еще вернемся.

Большое внимание наши ребята уделили и подрастающему поколению. Мальчики у кванов были рослыми и крепкими, они не боялись ни холода, ни жары и мечтали поскорее стать охотниками. Девочки мало в чем уступали своим сверстникам: таких отчаянных забияк надо было еще поискать.

Лешка решил создать из подростков команду спортсменов. Кроме обязательной стрельбы из лука, дети занимались спортивным плаванием, бегом на короткие дистанции, прыжками, метанием копья. Дети же младшего возраста научились играть в прятки, классы и… стали воспитывать щенков. Лан и Поун, хотя и не без труда, убедили Тана в огромной пользе, которую принесут племени собаки.

Так что позвольте внести в наше документальное повествование еще один пункт: первые собаки - Барбос и Жучка - были приручены племенем кванов в июле месяце десятого тысячелетия до нашей эры.

Влияние инициативного Поуна все росло. Перечень его заслуг блистал такими достижениями, как изобретение домино, футбола и глиняной посуды. Именно - посуды… Однажды Лешка вылепил из глины чашку и обжег ее на огне. Красавица Кара, дочь Лилии, первой заинтересовалась гончарными экспериментами Лешки, быстро ухватила суть дела и вскоре превзошла все надежды наших ребят: глиняная посуда, сделанная ее руками, была достаточно крепкой, не лишенной изящества, а главное - разнообразной. Многие женщины племени последовали примеру Кары. Но никто, разумеется, не забыл, что самую первую чашку сделал сын Луны.

Кроме того, Лешка научил кванов пользоваться рычагом. Ликованию племени не было конца, когда всего лишь трое охотников, руководимые Лешкой, сдвинули рычагом - пятиметровой лесиной - огромный камень и сбросили его с горы на дно узкой расщелины, по которой, как утверждали кваны, могли незаметно пробраться тауры.

Одних этих дел уже было вполне достаточно, чтобы обессмертить Лешкино имя.

Прошу, однако, не думать, что авторитет сына Солнца пошатнулся. Отнюдь нет! Кваны хорошо помнили, что именно Лан рассыпал звезды и волшебным лучом убил злого Пока, по которому никто не собирался плакать. А молитвы Лана? Разве не они обеспечивают кванов обильной добычей?

Конечно, Аркаша не завидовал Лешкиной славе - наоборот, успехи друга радовали его. Однако положение первого колдуна обязывало. Сын Солнца знал, что кваны ждут от него очередного чуда и их ожиданий нельзя обмануть.

Не сразу, конечно, но удалось и это. Была поймана буйволица с теленком, постепенно приручена, названа Зорькой. И пришел день, когда эта первая в истории корова допустила к своему вымени первую доярку - все ту же неугомонную Кару, дочь Лилии. Это был воистину торжественный момент, ребята очень жалели, что не могут вызвать из редакции газеты фотокорреспондента.

Кстати сказать, на пути одомашнивания животных сын Солнца смертельно рассорился с угрюмым человеком по имени Воок. Тот категорически был против молока, считая, что оно на пользу лишь грудным детям, а не мужественным воинам. Воок демонстративно разбил кувшин с первым надоем и даже замахнулся палицей на Аркашу.

Этот последний поступок навлек на Воока гнев всех кванов. Поднять руку на сына Солнца, как он смел! И вождь изгнал Воока из племени. Никто не пожалел об этом, но Воок, уходя, затаил зло. Он кричал издали, что сын Солнца и сын Луны - не боги, что это простые мальчишки, что он еще отомстит.

Когда-то колдун Пок готовил Воока себе в преемники. Теперь изгнанный Воок изливал свою ярость словами поверженного колдуна. А племя смеялось вслед Вооку - смеялось, пока он не скрылся за дальним перевалом.

Однако угроза Воока имела последствия…

«Жил-был таур трусливый!»

Случилось так, что увлечение пением охватило все племя. Аркаша и Лешка только диву давались. Выучив с полдюжины песен, кваны беспрестанно их распевали, нещадно коверкая слова и нимало не смущаясь этим: все равно о смысле текста они не имели ни малейшего представления. Правда Нув и Кара, обладавшие тонким слухом и превосходной памятью (Нув с одного раза запомнил наизусть клич Лана, потрясший кланов во время его поединка с Поком), делали все меньше ошибок и пели на русском языке вполне сносно, хотя и с иностранным акцентом. Но рулады одноглазого Вака заставляли Аркашу и Лешку содрогаться в конвульсиях. Музыке старый кван отдавался почти столь же фанатично, как игре в домино. Однако с меньшим успехом. Вак полагал, что главная задача певца - орать как можно громче, и обращал внимание не столько на мелодию, сколько на раскатистое произношение буквы «р». От слов, не содержащих этой буквы, Вак отделывался скороговоркой, а потом уж расходился вовсю:

Бур-р-р-ря мгланеба кр-р-рой!

Вихр-р-р-ри снежна кр-у-руть!

Тока звер-р-р назавой!

То заплакадядя!

Других песен он еще не выучил, но свой любимый куплет ревел по десять раз в день, вызывая насмешки слушателей, интуитивно чувствовавших, что Вак явно не Шаляпин.

Седобородый Тан, чутко улавливавший настроение своих подданных, предложил колдунам - к этому времени Лешка за свои доблести был увенчан четырьмя шакальими хвостами - создать песни на кванском языке. Ребята, конечно, согласились, и заказы посыпались со всех сторон. По праву дружбы первой была удовлетворена заявка Нува, попросившего сочинить песню о Лаве, потом Вак получил текст со множеством «р» о своем прародителе Буйволе, футболисты - о футбольном мяче (вольный перевод песни Владимира Войновича и Аркадия Островского) и так далее. Колдуны сознавали, что музыка - важная часть общечеловеческой культуры, и отнеслись к заказам со всей серьезностью. Для облегчения работы было решено, не мудрствуя лукаво, подгонять кванские слова под известные мелодии. Так, Нув, например, при появлении любимой запевал своим звучным баритоном:

По становищу красавица идет!

Нув про Лаву эту песенку поет!

Пусть дочь Вака слушает, Нув ей будет петь!

Очень Нув желает на нее смотреть!

Лава, первая на свете красавица, в честь которой исполнялась серенада, останавливалась и в качестве гонорара исполнителю позволяла досыта собою любоваться. Все девушки отчаянно ей завидовали и требовали от своих поклонников таких же знаков внимания. Поэтому Лану и Поуну, в приемной которых вечно толпились просители, пришлось работать в две смены, пока все влюбленные не обзавелись собственными серенадами.

Наконец-то появился и первый поэт среди кванов: им оказался Коук. Лично, своими силами, без всякой посторонней помощи он создал на мотив «Блохи» замечательные куплеты о хвастуне-тауре. В исполнении автора куплеты пользовались грандиозным успехом. Живо жестикулируя и корча забавные рожи, Коук пел своим дребезжащим тенором:

Жил-был таур трусливый!

Большой хвастун он был!

Своим языком длинным

Он мамонта убил!

Ха-ха! Глупый таур!

Ха-ха! Большой хвастун!

Но вот таур однажды

Зайца повстречал!

И так перепугался,

Что сразу убежал!

Ха-ха! Трусливый таур!

Ха-ха! Зайца испугался!

Коука заставляли петь «на бис» до тех пор, пока он совершенно не охрип. Даже седобородый Тан не устоял против искушения и голосом, лишенным всякой музыкальности, частенько напевал с тех пор:

Ха-ха! Трусливый таур!

Ха-ха! Зайца испугался!

С утра до вечера над становищем звучали песни. Пожилые пели про таура и «Ревела буря, дождь шумел», молодежь -серенады и «Катюшу», а дети - про серенького козлика, от которого остались рожки да ножки.

С легкой руки шутника Коука и другие доморощенные поэты начали складывать свои песни. Не все из них вошли в золотой фонд кванской музыкальной культуры, но главное было сделано: песня завоевала прочные позиции.

Чем падать духом, лучше падать носом

Однажды Лешка застал Аркашу за странным занятием: тот сидел на валуне и не отрываясь смотрел на часы.

- Сын Солнца боится прозевать обед? - поинтересовался Лешка.

- Погоди… еще немножко… - Аркаша впился глазами в циферблат, потом встал и высокопарно провозгласил: - Исполнилось ровно полтора месяца с того мгновения, как терзаемый любопытством сын Луны, в миру Алексей Лазарев, нажал своим преступным пальцем кнопку древнелета. Приветствую тебя, о Поун, в эту знаменательную минуту!

- Что ж, юбилей, - согласился Лешка, присаживаясь. - Как будем отмечать, товарищ колдун? Предлагаю заколоть на шашлык мамонта и приготовить рагу из носорога. Голосую: кто «за»?

Аркаша вздохнул и сел на валун. Шутка повисла в воздухе.

- Скучаешь? - догадался Лешка.

Аркаша кивнул.

- Знаешь, иногда просыпаюсь и места себе не нахожу! - признался он. - Нам-то что, а родители… Через две недели ребята в девятый класс пойдут… Все, что угодно, отдал бы за книги… Может, еще разок древне-лет попробуем?

Аркаша говорил прерывисто и бессвязно. Лешка молчал.

- Прости, - сказал Аркаша, вставая. - Размагнитился немножко. Пройдет.

- Садись, - предложил Лешка и с любовью посмотрел на друга.

Аркаша сильно изменился и мало чем напоминал прежнего тихоню, вечно погруженного в свои возвышенные мысли о прошлом человечества. Он вырос, сильно загорел и окреп - его руки налились мускулами, в движениях появилась решительность, а в глазах - воля. От Аркашиной одежды остались брюки, переделанные в шорты, и рваная куртка. Полуботинки давно развалились. К ступням Аркаша привязал два куска невыделанной оленьей кожи - ходить босиком он так и не научился.

Лешка выглядел еще более экстравагантно - разумеется, с точки зрения современного франта: все его обмундирование состояло из набедренной повязки и бутсов. Правда, в рюкзаке хранилась заветная динамовская форма, но ее Лешка берег. Он тоже заметно вытянулся и раздался в плечах. Аркаша определил, что если его друг будет два года расти такими темпами, он наверняка догонит Нува.

- Да, размагничиваться в нашем положении вредно, - сказал Лешка. - Чем падать духом, лучше падать носом, как батя говорил. Все равно, братишка, нам деваться некуда. Давай не мечтать, а просто вспоминать Москву, как сказку, ладно?

- Хорошо, - согласился Аркаша.

- А древнелет попробуем, - продолжал Лешка. - Но в последний раз, чтобы не мучить себя несбыточными надеждами. А то в Маниловых превратимся. Руку?

Друзья обнялись.

Новые попытки запустить древнелет ничего не дали, и ребята решили его разобрать. Единственным подходящим инструментом оказалась отвертка в Лешкином ноже - к счастью, добротно сделанная. Два дня с утра до вечера, сменяя друг друга, ребята отвинчивали сотни больших и малых болтиков, выдергивали заклепки, разрушая чудесную машину - гордость Чудака.

По становищу быстро пролетела волнующая весть: «Лан и Поун остаются с племенем навсегда!» Древнелет, почитаемый и священный, до сих пор беспокоил кванов, как бельмо на глазу - все помнили, как он когда-то растворился в воздухе, унося с собой Лана и его высокого тощего спутника. Вождь запретил соплеменникам задавать Лану и Поуну вопросы о древнелете, чтобы не натолкнуть колдунов на мысль вновь улететь. И теперь радостно взволнованные кваны смотрели, как один за другим, обнажая остов древнелета, слетают сверкающие стальные и алюминиевые листы.

Древнелет разбирали бережно: до появления металла пройдут еще тысячелетия, и все могло, как говорил Лешка, «пригодиться в хозяйстве». Десятки листов, стальных трубок, мотки проводов, полупроводники и прочее богатство было тщательно сложено в пещере и прикрыто шкурами. К удивлению Лешки, в стенках древнелета оказались два мощных аккумулятора тока, вполне пригодных для использования.

- Эх, нашлись бы лампочки, - вздыхал Лешка. - На весь первобытный мир иллюминацию бы устроили!

К вечеру второго дня от древнелета на месте его посадки осталась лишь прямоугольная вмятина. Все пути к возвращению были отрезаны.

«Мамонты» и «Буйволы»

Обрадованный Тан хотел было наделить каждого из колдунов пятым шакальим хвостом, но Лешка и Аркаша заверили вождя, что и четырех вполне достаточно. А чтобы дать выход энтузиазму, охватившему кванов, колдуны предложили провести футбольный матч.

К этому времени Лешка уже создал из молодых кванов две команды - «Мамонтов» и «Буйволов». Тренировки проходили сносно, и теперь можно было попробовать свести эти команды в настоящей игре…

Уже одно появление команд на площади Эдуарда Стрельцова вызвало аплодисменты (удары кулаками и ладонями по груди): «Мамонты» были, как один, одеты в набедренные повязки из шкуры оленя, а «Буйволы» - из шкуры волка. Имели отличительные знаки и капитаны: Нув перепоясался леопардовым хвостом, а Лешка надел свою динамовскую майку, белые трусы, гетры и бутсы. Капитан «Буйволов» в этом наряде выглядел столь эффектно, что все девушки смотрели на него с немым восхищением, особенно Кара.

Команды выстроились в центре поля. Капитаны пожали друг другу руки, Вак - единогласно избранный судьей - по сигналу хронометриста Лана дунул в сирену и - игра началась!

И как началась! Нув прямо с центра поля ударил по воротам «Буйволов» и… забил гол, потому что вратарь Коук в этот момент решил позабавить публику и связал Барбоса и Жучку хвостами. Щенки отчаянно лаяли и пыта лись укусить друг друга, а зрители стонали от смеха. Лешка отчитал беспечного вратаря, и Коук поклялся стоять, как скала. Игра снова началась с центра, и Лешка показал все, на что он способен: на полном ходу обвел одного за другим пятерых из команды «Мамонтов», обманул вратаря и всадил мяч в ворота.

Игра проходила в высоком темпе и вполне корректно, хотя и не без отдельных недоразумений. «Мамонты» пожаловались судье, что Коук положил у штанги лук и обещал всадить стрелу пониже спины каждому, кто посмеет ударить по воротам. Вак, не долго думая, подбежал к шутнику, огрел его ремнем по хребту и назначил… одиннадцатиметровый. К сожалению, в данном случае справедливость не восторжествовала: едва Нув приготовился ударить по воротам, как на него, науськанные неугомонным Коуком, с лаем бросились Барбос и Жучка. Щенков Нув прогнал, но сгоряча ударил мимо ворот.

- Пусть мазила Нув идет играть в домино! - орал торжествующий Коук.

Среди болельщиков образовались два противоположных лагеря, возглавляемые Лавой и Карой. Когда шли в атаку «Мамонты», их приверженцы вставали на ноги и требовали: «Шайбу!» Болельщики «Буйволов» терпеливо дожидались своей минуты и дружно скандировали: «Мо-лод-цы!» и «Судью на мыло!»

Гул стоял неимоверный. Нув и Лешка, лидеры своих команд, неудержимо носились по полю, воодушевляя игроков. Под шумок вновь «отличился» Коук. Чтобы обеспечить себе легкую жизнь, он сдвинул штанги, но был разоблачен и наказан тремя пенальти, которые на этот раз уверенно реализовал Нув. Болельщики «Мамонтов» неистово топали ногами, а Лава выбежала на поле и угостила героя жареной печенью вепря - самым лакомым блюдом. Правда, Лешка превзошел самого себя и фантастическими сольными проходами сквитал счет, но левый крайний «Мамонтов» Гун при явном попустительстве Вака забил из положения «вне игры» пятый гол. Крики «Судью на мыло!» смешались с воплями Гуна, который шлепнулся на землю и начал выковыривать из ноги занозу: оказывается, Коук незаметно рассыпал на штрафной площадке острые колючки.

Вак пригрозил нарушителю правил изгнанием из племени на один день и, разумеется, назначил очередной одиннадцатиметровый.

Первый тайм закончился со счетом 6:4 в пользу «Мамонтов».

Во втором тайме события приняли неожиданный оборот. О том, что после перерыва команды меняются воротами, игроки раньше не знали и поначалу никак не могли сориентироваться. При этом особенно пострадали «Мамонты», которые забили два гола в свои ворота, что вызвало издевательское скандирование лагеря Кары: «Мо-лод-цы!» Но пока Коук от смеха катался по земле, Нув снова почти с центра поля забил ему седьмой гол. Взбешенный Лешка хотел прогнать Коука с поля, но тот вновь поклялся исправиться, и на этот раз сдержал свое слово: ни одного гола больше не пропустил. Стоило кому-нибудь из «Мамонтов» приблизиться с мячом к воротам, как шутник делал страшное лицо и дико орал: «Змея!» Нападающий, естественно, испуганно подпрыгивал, а в это время «Буйволы» подхватывали мяч. Пока «Мамонты» раскусили очередную уловку Коука, в их ворота влетело четыре гола, блестяще забитых Поуном. И финальный свисток судьи зафиксировал победу «Буйволов» со счетом 8:7.

В то время, как торжествующие болельщики и победители измывались над поверженными «Мамонтами», жюри определяло лучших игроков матча. Большую алюминиевую медаль получил Поун, среднюю - Нув, а малую Вак попросил себе. Было также решено: встречи двух популярных команд сделать традиционными, проводить соревнования юных дублеров и дисквалифицировать Коука - пока не исправится.

В заключение несколько слов о мировом значении этого футбольного матча.

Матч был проведен двадцатью двумя игроками, в два тайма по сорок пять минут, при наличии судьи, стандартных ворот и поля размером сто на шестьдесят метров. Протокол матча, подписанный судьей Ваком и капитанами команд Нувом и Лазаревым Алексеем Васильевичем, к счастью, сохранился в Аркашииой тетради, и это обстоятельство делает все сомнения излишними.

Следовательно, первый в истории футбольный матч был проведен не в Англии в 1861 году, как до сих пор утверждают гордые жители Альбиона, а 18 августа десятитысячного года до нашей эры. И футбольные статистики поступят правильно, если будут датировать рождение футбола числом, указанным в протоколе. Правда, вместо подписей Вак и Нув поставили крестики, но стоит ли упрекать уважаемых кванов за то, что объективные причины помешали им получить хотя бы начальное образование?

Есть и еще один свидетель, победивший время: камень, на котором Лешка шилом ножа выцарапал силуэты участников матча и реактивный самолет, символизирующий, по мысли художника, быстроту неутомимых кванов. И если бумага с протоколом может истлеть от времени, то камень вечно будет свидетельствовать о том, что именно с матча «Буйволов» и «Мамонтов» ведет свое летосчисление наш с вами любимый футбол, уважаемые читатели.

Тауры

Спокойная жизнь порождает беспечность: впервые за долгие годы вождь перестал выставлять дозорных.

Ранним утром кванов разбудил лай Барбоса и Жучки.

Щенки часто просыпались до рассвета и резвились перед пещерой, гонялись друг за дружкой, весело тявкали. Кванов, превосходно реагирующих на сигнал любой опасности, такая безобидная возня не трогала, и они спали спокойно. Сегодня, однако, прерывистый лай щенков поднял кванов на ноги. Молодой Кун нетерпеливо подскочил к выходу, выглянул из пещеры - и со стоном подался назад: его плечо сильно оцарапал дротик.

- Тауры! Тауры!

Пещера огласилась криками.

- Всем молчать! - громовым голосом воскликнул Тан. - Воины, к бою! Пусть женщины и дети уходят в дальний угол!

Взяв наизготовку луки, воины быстро окружили вождя. Нув, подняв палицу, замер у входа, и в ту же секунду в пещеру просунулась косматая голова таура. К счастью, Нув изменил свое решение: вместо того, чтобы обрушить на врага палицу, юноша левой рукой неожиданно схватил его за горло и втащил в пещеру. Снаружи раздались громкие негодующие возгласы.

Судя по доносившимся крикам, врагов было много, и женщины горестно запричитали в углу.

Между тем над полузадушенным тауром поднялись палицы.

- Не надо! - закричал Аркаша, и палицы повисли в воздухе. - Кто из кванов знает язык тауров?

- Умерший колдун Пок, изгнанник Воок и одноглазый Вак, - ответил вождь.

- Таура нельзя убивать! - возбужденно сказал Аркаша. - Пусть Вак спросит его, каким путем сюда пришли враги и сколько их.

- Нув для этого и не убил таура! - воскликнул юноша.

- Нув молодчина! - похвалил его Аркаша. - Пусть Вак допросит.

Дрожа от страха и с ужасом глядя на грозные лица обступивших его кванов, пленник сообщил, что два дня назад к ним пришел незнакомый кван. Тауры очень удивились, потому что кваны давно куда-то исчезли, и хотели было прикончить пришельца, но когда узнали, что он хочет отомстить своему племени, то оставили квана в живых. Он поведал о богатой и солнечной земле, лежащей по ту сторону каменной гряды, и его рассказ привел тауров в восторг. Они давно собирались покинуть свою страну, где было много болот и мало пищи: бесчисленные стаи волков разогнали стада оленей и буйволов, и охота у тауров шла плохо. Не раз они пытались перебраться через каменную гряду, но тщетно: неприступные горы карали разведчиков смертью. Однажды во время обвала погибло сразу восемь отборных воинов, и после этого племя отказалось от дальнейших попыток проникнуть за гряду. И вот является кван и говорит, что он может указать безопасный проход, и даже не через горы. Пришелец случайно открыл это место, когда был изгнан из племени: оно находится там, где горы вплотную подходят к реке и где вода с грохотом падает на камни. Раньше тауры подходить боялись к страшному водопаду, но кван их успокоил: он обнаружил такие камни, по которым легко перейти даже ребенку.

И Гуал, вождь племени, решил немедленно отправиться на завоевание новых земель. За помощь таурам кван потребовал огненной клятвы, что ему отдадут в жены одну девушку из племени, изгнавшего его. И Гуал поклялся, протянув к огню руку.

- А сколько воинов привел сюда изменник Воок? - спросил Вак.

Таур много раз сжимал и разжимал пальцы на руках, и Тан, следя за его жестами, откладывал палочки.

- Пятнадцать раз по десять - сто пятьдесят, - быстро подсчитал Лешка. - Почти по четыре на каждого воина-квана…

Пленник больше был не нужен, и Тан велел его убить, но колдуны уговорили вождя не делать этого: таур может еще пригодиться. Ему связали руки и ноги, и пленник, не веря тому, что его оставляют в живых, притих в углу пещеры.

Тауры совещались. Среди их голосов выделялся начальственный бас вождя Гуала, человека огромного роста и непомерной силы, про которого кваны говорили, что он убил больше людей, чем у него пальцев на руках и ногах. К сожалению, слух старого Вака ослаб, и он, как ни старался, не мог уловить смысла доносившегося до пещеры разговора. Было, однако, ясно, что тауры не осмелятся на опрометчивый штурм входа, а будут искать другие возможности.

А если так, то у кванов есть время и возможность поразмышлять над своим положением. Велев воинам не спускать глаз с входа в пещеру, Тан позвал колдунов, Нува, Коука, Вака и нескольких стариков на военный совет.

- Что делать?

Главный вывод был один: кваны оказались в каменной ловушке, ибо единственным подходом к пещере овладели тауры. Вождь не мог себе простить, что не поставил дозорных, они бы заметили подходивших врагов и не подпустили бы их к пещере. Один воин наверху, вооруженный луком, стоил десятерых врагов, которые должны подниматься по узкой тропе.

- Зато седобородый Тан не дал Вооку лук и стрелы! - успокаивая вождя, напомнил Лешка. - Если бы тауры увидели у изменника это оружие, они постарались бы до похода научиться делать лук и стрелять из него.

После недолгих прений военный совет решил, что положение хотя и очень плохое, но далеко не безнадежное.

Во-первых, пока племя находится в пещере, оно в относительной безопасности. Благодаря мудрой предусмотрительности вождя, в прохладных нишах хранится много вяленого мяса, есть и вода в глиняных сосудах, на два-три дня ее хватит.

Во-вторых, кваны обладают луками и стрелами. Чтобы их изготовить и, тем более, научить тауров пользоваться ими, изменнику Вооку нужно много времени.

В-третьих, у кванов есть Лан и Поун, которые не дадут племени погибнуть.

Помощь с неба

Как вождь и предполагал, тауры так к не решились на штурм. Но седобородый Тан не знал, что Гуал просто решил взять кванов измором - изменник Воок рассказал, что через три дня осажденным нечего будет пить.

Расчет был точный: на четвертые сутки у кванов осталось лишь несколько литров воды. В пещере стояла духота, по безоблачному небу равнодушно проплывало жаркое солнце, а дождь, на который всей душой надеялись кваны, так и не приходил. Пить хотели все, но вождь повелел хранить остатки воды для детей, а также для… Лешки и Нува. Почему - читатель скоро узнает.

Осажденные страдали от жажды. Ни о чем, кроме воды, никто не мог думать. Арка-ше назойливо лезло в голову воспоминание о бутылке лимонада, которая осталась в холодильнике в квартире Чудака, Лешку преследовала мысль о душе, который он принимал после тренировок, а воины, еле сдерживая себя, смотрели на видневшуюся внизу реку. В углу жалобно выл связанный пленник, но на него никто не обращал внимания.

Снаружи доносились веселые возгласы тауров. Они были уверены, что долго осажденные не выдержат и сдадутся на милость победителей. Выучив при помощи Воока несколько кванских слов, тауры кричали:

- Лава будет четвертой женой Гуала!

- Пусть Кара выйдет из пещеры, ее ждет Воок!

- Тауры хотят посмотреть, какого цвета сердце у Тана!

Кваны содрогались от страха и ненависти, а Кара тихо сказала Лешке:

- Лава и дочь Лилии скорее умрут, но не достанутся таурам.

- Мы еще поживем! - пытаясь изобразить улыбку на почерневшем лице, успокаивал девушек Лешка, а Нув, до боли сжимая челюсти, яростно орудовал отверткой.

Теперь пришло время познакомить читателя с планом, разработанным Ланом и Поуном.

Вы, конечно, помните, что детали разобранного древнелета ребята сложили в пещере. «На всякий случай», - решили они тогда, и теперь этот случай представился.

Собрав под руководством Лешки из стальных трубок прочный каркас, кваны прикрутили к нему алюминиевые листы и восстановили древнелет почти в его прежнем виде. Почти - потому, что, если раньше древнелет представлял собой герметически закрытый шкаф, то теперь четыре его стенки опирались прямо на землю - нижние листы, служившие полом, прикручены не были. Зато много хлопот доставили Лешке аккумуляторы, которые должны были сыграть первостепенную роль в предстоящей операции.

- Готово! - сказал наконец Лешка Наступил решительный момент. Тан налил в глиняную чашку немного воды и подал Нуву. Все племя с нескрываемой завистью смотрело, как Нув подносит чашу ко рту. Рука его дрожала.

- Нув не хочет пить, - опуская голову, дрогнувшим голосом прошептал юноша.

- Нув должен пить! - сурово сказал вождь. - Иначе у него не хватит сил и племя погибнет!

- Нув даст немного воды Лаве… - жалобно произнес исхудавший геркулес.

- Лава не возьмет ни капли, - решительно возразила девушка. - Разве Нув хочет, чтобы Лаву все презирали?

Юноша беспомощно взглянул на непреклонных Лаву и Тана, тяжело вздохнул и опустошил чашку. Вслед за ним без колебаний выпил и Лешка.

- Ну, да помогут кванам боги науки! - пошутил бледный Аркаша и обнял друга.

В наступившей тишине Нув и Лешка залезли в древнелет, приподняли его изнутри и, осторожно ступая, понесли к выходу.

Кваны затаили дыхание.

- Внимание, товарищи! - послышался глухой голос Лешки. - Провалиться мне на этом месте, если тауры сейчас не начнут орать благим матом!

Снаружи послышались удивленные возгласы: тауры обнаружили, что вход в пещеру закрыт.

- Это колдуны! - осажденные узнали голос изменника Воока. - Тауры не должны бояться Лана и Поуна, они мальчишки и простые люди!

- Ну, чего ждете? - весело воскликнул Лешка.

И тут же раздался пронзительный вопль: один из врагов ударил кулаком по алюминиевой стенке и… был отброшен в сторону!

- Это Воок! - прислушавшись к воплям пострадавшего, определили кваны.

Между тем тауры не придали значения неудаче Воока: они решили, что тот просто расшиб кулак. Поэтому несколько воинов, объединив свои усилия, разом бросились на древнелет, и их перемешанные с руганью стоны так развеселили кванов, что они радостно запрыгали по пещере.

- Подлый Воок, - прокричал Коук. - Скажи своим таурам, что они не увидят кванов, как не увидят свои уши!

Взрыв бешенства - и в древнелет полетели дротики, копья и камни. Древнелет не шелохнулся.

- Вход в пещеру заколдован! - торжественно изрек старый Вак.

Мог ли он, могли ли остальные кваны вообразить, что перед ними сейчас возникла первая в истории человечества замкнутая электрическая цепь?

- Не поминайте лихом! - донесся до кванов веселый голос Лешки, и древнелет, к неописуемому ужасу тауров, сам собой начал выползать из пещеры!

Такого ошеломляющего зрелища мозг первобытного человека переварить не мог. Тщетно Воок кричал, что это сверкающее на солнце сооружение никому не причинит зла, что оно долгое время стояло на поляне и в него можно было запросто залезть. Воока уже не слушали. Потрясенные тауры побежали без оглядки. Лишь храбрый Гуал нашел в себе мужество испытать судьбу: он подскочил к древнелету и попытался свалить его, но, отброшенный неведомой силой, пустился бежать без оглядки за своими незадачливыми сородичами.

Путь к реке был расчищен, и кваны бросились к заветной воде. Одни пили, погрузившись в реку по горло, другие черпали воду кувшинами и чашками, третьи, кому не досталось посуды, наполняли ладони - и пили, пили, пили без конца. Никто уже не думал о таурах. Лишь мудрый Тан с беспокойством и огорчением отметил, что тауры прекратили свое беспорядочное бегство. Они остановились, и это внушало тревогу. Видимо, враги, поначалу ошеломленные неожиданностью, понемногу приходили в себя.

И тут произошло трагическое для кванов событие.

Вылезая вслед за Нувом на свежий воздух, Лешка, взбудораженный столь быстрой победой, не обратил внимания на то, что древнелет стоит на самом краю тропы. От резкого движения он покачнулся и - полетел вниз, грохоча по камням, рассыпаясь на части.

Тауры заметили это и тотчас повернули назад. Тан приказал племени немедленно бежать в пещеру.

Но время было упущено. Пока кваны суетились у реки, выгоняя из воды детей, тауры были уже рядом. По знаку Гуала группа воинов перерезала тропу, ведущую в пещеру, а остальные тауры окружили полукольцом прижатых к реке кванов.

Положение стало отчаянным.

Луки и стрелы остались в пещере, лишь немногие кваны сумели вооружиться дубинами и дротиками, брошенными врагами при их поспешном отступлении. Тауров было вдвое больше, они горели жаждой реванша, и рукопашная схватка могла закончиться только полным истреблением кванов.

- Тела кванов пожрут гиены! - приближаясь, торжествующе кричал Воок. - Кванам теперь не помогут их мальчишки-колдуны!

Тауры даже не торопились - так они были уверены в победе. Они громко смеялись, свирепо вращали дубинами и готовили к бою дротики.

- Попрощаемся, что ли? - слабо улыбнувшись, сказал другу Аркаша.

- Пожалуй, - кивнул Лешка. - Не пойму только, увидимся мы или нет через двенадцать тысяч лет.

- Поживем - увидим, - печально пошутил Аркаша.

По кличу Гуала тауры двинулись на кванов.

- Лан, сын Солнца! - в отчаянии воззвал Тан. - Пусть небо поможет кванам! Сделай так, сын Солнца, чтобы их не убили!

Того, что произошло в следующую минуту, Аркаша поклялся не забывать всю жизнь. Впрочем, он мог и не клясться - такое не забывается.

- Солнце! - воскликнул Аркаша, на мгновенье чуть ли не поверив в действенность своего отчаянного призыва. - Порази тауров своими лучами! Помоги нам, Солнце! Помоги!

И едва Лан произнес последнее слово, как послышался резкий свист - и на площади… появился древнелет!

И нападающие, и осажденные замерли: обе стороны не верили своим глазам.

- Михаил Антоныч, мы погибаем! - во всю силу своих легких завопил Аркаша, когда из раскрывшейся дверцы показалось знакомое лицо Чудака.

Быстро оценив ситуацию, тот скрылся за дверцей - и окрестности огласил рев мощной сирены. Все люди - и кваны, и тауры - упали ниц, парализованные не поддающимся описанию ужасом первобытного человека перед голосом страшного бога.

- Это наш друг, не бойтесь! - счастливо смеясь, кричали Аркаша и Лешка. - Поднимайтесь, это ведь Чудак, Михаил Антоныч!

Узнав в пришельце того доброго человека, который был первым спутником Лана, кваны вскочили на ноги и радостными криками приветствовали своего спасителя. Теперь уже в победе никто не сомневался, и воины бросились на все еще скованных смертным страхом тауров. Но Чудак их остановил.

- Не надо больше крови, - сказал он. - Враги уже поняли, что кваны непобедимы, пусть уйдут.

И тауры, которым старый Вак не без сожаления сообщил о милосердии Главного Бога, под хохот и улюлюканье кванов бросились бежать. На минуту они замешкались, и тогда все увидели, как разъяренный Гуал опустил тяжелую палицу на голову изменника Воока. В примитивном сознании Гуала мелькнула мысль, что именно Воок навлек несчастье на племя тауров, хитро подставил их под удары богов, которые, как видно, надежно охраняют кванов.

Михаил Антонович чуть не прослезился, осознав, каким своевременным оказалось его появление.

- Ведь я должен был полететь только завтра, - смеясь и вытирая платочком глаза, повторял он. - Мальчики мои, ведь я должен был полететь только завтра!

И обнимал вцепившихся в него мертвой хваткой Аркашу и Лешку.

Из пещеры доносились душераздирающие вопли пленника, о котором все забыли. По просьбе Лана и Поуна вождь велел его развязать. Потрясенного таура напоили, показали ему груду брошенного его соплеменниками оружия, и затем Вак по просьбе Аркаши сказал пленнику:

- Кваны не станут убивать таура. Пусть он идет в свое становище и поведает обо всем, что видели его глаза. И пусть предупредит тауров: если они еще раз нападут на кванов, то будут перебиты все до единого!

Тауру дали еду на дорогу, и он, не веря своей свободе и каждую секунду ожидая удара сзади, пустился наутек.

- Жил-был таур трусливый!… - неожиданно затянул Коук, и все подхватили:

Большой хвастун он был!

Своим языком длинным

Он мамонта убил!

Ха-ха! Глупый таур!

Ха-ха! Большой хвастун!

Племя праздновало победу. Это был, наверное, самый памятный день в жизни кванов, рассказы о котором сохранились на многие поколения.

«Мы еще вернемся, друзья!»

Хотя ребята изнывали от желания узнать московские новости, они тактично позволили Чудаку сначала раздать подарки.

Конечно, в первую очередь получили свои леденцы детишки: каждому досталась целая жестяная коробочка, и пусть читатель, юный или бывший когда-то юным, представит себе радость обладателей такого волшебного лакомства. Вся площадь заполнилась сплошным хрустом и счастливым визгом, и Чудак, на котором повисла гроздь благодарных мальчишек и девчонок, изнемогал от смеха.

Женщины затем были одарены несказанно прекрасными стеклянными бусами, шелковыми лентами и карманными зеркальцами. И это привело к неожиданному последствию: почти до вечера племя не ело, потому что женская его половина с бурным восторгом изучала свои отражения. Мужчины даже оробели - так похорошели их жены и подружки, украшенные бусами и разноцветными лентами.

Затем настала очередь воинов: каждому из них Чудак вручил по добротному ножу, а седобородому Тану - настоящий кинжал в стальных ножнах. Кроме того, кваны получили изрядный моток нейлоновой лески и запас рыболовных крючков, и Лешка, не теряя времени, тут же организовал краткосрочные курсы по изготовлению удочек.

Наконец, подарки были розданы, и Чудак уединился с ребятами для долгожданного разговора.

Все произошло так, как и представляли себе друзья. Вернувшись домой после поездки в универмаг, Михаил Антонович был потрясен исчезновением древнелета. Учитель не допускал и мысли о том, чтобы Аркаша оказался способным на столь легкомысленную выходку, и, рассуждая логически, предположил, что его юный друг оказался жертвой какого-то чрезвычайного обстоятельства. Мальчишка-сосед подтвердил: да, в квартиру несколько часов назад заходил Лешка Лазарев, «тот самый нападающий, который утром забил три гола, слышали?»

Чудак немедленно позвонил родителям, встревоженным отсутствием сыновей, и с глубоким огорчением убедился в правильности своей догадки.

Произошло непоправимое. Свой древнелет Чудак создавал много лет. Конечно, теперь ничего не надо придумывать вновь, второй экземпляр машины можно изготовить значительно быстрее, скажем, за полгода, но стоит ли говорить, что такой срок никого устроить не мог? Кто даст гарантию, что за это время с ребятами ничего не произойдет?

Нельзя было терять ни минуты. Михаил Антонович пригласил к себе родителей беглецов, рассказал им всю правду и попросил не бить тревогу, а срочно прийти к нему на помощь. Умолчал он лишь об одном обстоятельстве, которое волновало его больше всего: какую кнопку нажали ребята? Если большую и синюю, то есть надежда, что сейчас они находятся среди гостеприимных кванов, но если любую другую… Чудак и думать боялся о том, что произойдет в этом случае: искать беглецов во всей истории Земли, пожалуй, безнадежнее, чем пресловутую иголку в стоге сена.

К счастью, Лазарев и Сазонов-старшие оказались людьми мужественными и волевыми. Всецело доверившись учителю, они взяли очередные отпуска, общими усилиями приобрели все необходимые материалы и более полутора месяцев дневали и ночевали на квартире Чудака. Конечно, значительно проще было сделать древнелет на заводе, но Михаил Антонович опасался, что пока на это будет дано разрешение, пройдут драгоценные дни и даже недели. Прав он был или не прав - другой вопрос, но факт остается фактом: как и первый древнелет, второй сооружался без всякой огласки в той же комнате. Помимо размеров, он отличался от своего предшественника лишь сиреной, на которую Чудак возлагал большие надежды: быть может, ее гул подскажет ребятам, что помощь пришла.

- И всего несколько часов назад, - закончил учитель свой рассказ, - я пожимал руки вашим родителям. Все они здоровы, но, скажу откровенно, считают минуты, оставшиеся до вашего возвращения. Я понимаю, что сегодня у кванов большой праздник, однако задерживаться нельзя. Готовьтесь к полету.

Чудак, Аркаша и Лешка стояли у древнелета, а вокруг них столпились кваны. Шутка ли сказать - ведь племя, быть может, навсегда расставалось с Ланом, Поуном и Ваталом, сыном Неба, который своим громовым голосом спас кванов от гибели.

Уже были сказаны все слова и спеты прощальные песни. Женщины плакали, и даже на глаза воинов набегали непривычные им слезы. Положив тяжелую руку на плечо плачущей Лавы, ссутулился Нув, с незнакомо серьезным лицом застыл шутник Коук и хмуро разглядывал свои натруженные ладони одноглазый Вак. Печально склонила голову красавица Кара: ей очень нравился Поун и, может быть, впервые она отдавала себе отчет в том, что испытывала к сыну Луны не только дружеские чувства. Нужно сказать, что и Лешка чувствовал в себе какуюто странную неуверенность, когда встречался взглядом с Карой.

- Кваны счастливое племя! - подняв руку, провозгласил седобородый вождь. - Небо, Солнце и Луна пожалели кванов и прислали к ним своих сыновей! Лан, Поун и Ватал уходят, но они вернутся, потому что кваны их очень любят и не пожалеют для них пищи, крова и своих жизней!

- Мы вернемся, кваны! - воскликнул Аркаша.

- Мы обязательно вернемся! - подтвердил Лешка.

А Чудак просто развел руками, как бы говоря: «Разве можно сомневаться, что мы снова будем вместе?»

И тут кваны не выдержали, с криками бросились обнимать своих верных друзей и покровителей, и все сразу как-то повеселели.

- Однажды один таур… - захлебываясь, припомнил Коук.

- Пусть Коук помолчит! - обнимая Ла-на и Поуна, отмахнулся Нув. - Коук потом расскажет про таура.

Шутник сокрушенно махнул рукой.

…Все на свете имеет начало и конец, и наступила минута, когда дверца древнелета скрыла за собой покидающих племя друзей. И все же кванам суждено было еще раз увидеть сына Луны. Не успел Чудак нажать кнопку, как Лешка, спохватившись, закричал:

- Подождите! Аркашка, снимай часы!

И, выскочив из кабины, Лешка подбежал к ошеломленной Каре, надел часы на ее загорелую руку и - приложился губами к соленой от слез щеке дочери Лилии.

И все. Дверца вновь захлопнулась, на этот раз окончательно, и послышался резкий свист.

Кваны остались одни…

Автор обещал строго придерживаться фактов и поэтому ничего больше не может рассказать о судьбе этих славных людей.

Конец, который может стать началом

Моя повесть заканчивается. Повторять всем известные подробности о возвращении ребят не хочется, а заключительную часть конференции в актовом зале Московского университета столь подробно осветили сотни газет и журналов, что вновь останавливаться на этом не имеет смысла.

Поначалу я опасался, что слава может опьянить ребят и дурно повлиять на их характеры, но, к счастью, этого не произошло: не из того теста были сделаны мои друзья. Можно лишь поразиться и позавидовать той жадности, с какой они набросились на учебу! Только теперь Аркаша ожесточенно штурмует физику, а Лешка - историю. Кроме того, Аркашу во внеурочное время часто можно увидеть в спортивном зале, и тем, что ему удается семь раз подряд выжаться на турнике, наш друг гордится не меньше, чем пока еще не очень твердой, но все-таки пятеркой по физике.

А Чудак? Каждый вечер ребята проводят в его обществе - либо на квартире, либо в экспериментальной лаборатории, в которой под руководством Михаила Антоновича создается новый, более надежный вариант древнелета. Они отчаянно спорят о маршруте очередного путешествия и никак не могут пока прийти к соглашению.

Чудак внезапно заинтересовался проблемой возникновения первобытной металлургии и настаивает на полете в неолит - новый каменный век, Аркаша же мечтает разгадать тайну Атлантиды и проверить гипотезу Тура Хейердала о заселении американских континентов, а Лешка предлагает посетить Египет периода постройки пирамид либо древний Рим: а вдруг удастся своими глазами увидеть битву при Каннах, полюбоваться прекрасной Клеопатрой и пожать руку мужественному Спартаку?

Ладно, подождем. Не станем торопить друзей с их новым путешествием: ведь, говоря между нами, это не то же самое, что в воскресенье съездить в Сокольники, не так ли?

Content

Владимир Маркович Санин
Приключения Лана и Поуна.
Повесть, призванная внести необходимую ясность в некоторые сенсационные события, потрясшие весь мир.

От автора

Скандал на Олимпе

Чудак и Аркаша

Лешкино искушение

«Здравствуйте, товарищи дикари!»

«Мы окажемся предками собственных дедушек!»

Кваны, как объект науки

«В чужое племя со своим законом не ходят»

Первый инфаркт

Новая метла чисто метет

Стрела летит в архара

«Адмиральский козел»

«Жил-был таур трусливый!»

Чем падать духом, лучше падать носом

«Мамонты» и «Буйволы»

Тауры

Помощь с неба

«Мы еще вернемся, друзья!»

Конец, который может стать началом