Вадим Панов

Непревзойдённые. Демоны Второго Города

© Панов В. Ю., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

***

«Этот мир находится так далеко, что до него невозможно добраться. Дорогу в него легко позабыть, и тогда Самоцветный Ключ обратится в заурядное украшение.

Этот мир находится так близко, что к нему можно прикоснуться рукой, и часто мы, сами того не замечая, проходим через него. Дотрагиваемся до настоящего, живого Волшебства и улыбаемся. Потому что нам становится тепло и радостно. Потому что этот мир – Прелесть…»

КНИГА ФЕЙ

Пролог

в котором ловкий вор пробирается в Цитадель Разума, но ничем хорошим для него это не заканчивается

Ночные города похожи друг на друга, как близнецы.

Все города. И далёкие северные, с высокими каменными башнями, шпили которых даже летом серебрит иней, и южные, тёплые, лёгкие и воздушные, словно нарисованные тушью на рисовой бумаге. И те города, что строят на воде, возводя дома на сваях, и те, что лепятся на вырубленных в горах террасах. Города-мегаполисы, по которым проложены железнодорожные пути, и совсем малютки, способные уместиться в парке королевского дворца.

Все они похожи друг на друга по ночам.

Когда тьма поглощает мир и окна-глаза закрываются от усталости…

Когда редкие фонари скорее подмигивают горожанам, чем освещают улицы…

Когда вчерашний день начинает казаться сном…

Когда растворяется во тьме последний прохожий…

Ночные города превращаются в близнецов.

Они засыпают, набираясь сил перед новым днём, а по их спокойным улицам осторожно пробираются те, чьи помыслы столь же темны, как наступившая ночь. Те, чьи дела не терпят дневного света.

Уснувшие города привлекают воров.

И один из них, умелый и весьма необычный, ловко поднимался сейчас по отвесной стене Цитадели Разума.

Неприступная крепость Второго Города целиком занимала большой остров, омываемый водами широкой Каиллы, важно текущей к далёкому Хладному морю. Высокие стены Цитадели поднимались точно по береговому контуру острова, и подобраться к ним можно было только на лодке или вплавь. Так и поступил нынешний воришка: он вошёл в воду выше по течению и просто-напросто доплыл до острова, причём настолько незаметно и тихо, что не побеспокоил стражу. Подплыв к стене, вор уцепился за мокрые камни, подтянулся, выбрался из воды и… и оказался необычайно крупной белкой, к спине которой был надёжно притянут непромокаемый рюкзак.

Таких преступников Второй Город ещё не знал.

Белка прислушалась, затаившись среди камней, убедилась, что единственным звуком, нарушающим ночную тишину, остаётся плеск воды, а значит, её появление осталось незамеченным, чуть передохнула, а затем с необычайным проворством полезла по стене, мастерски используя малейшие выступы, неровности, щели между камнями и всё, что способно помочь ночному скалолазу в незаконном деле. Импровизированные «ступеньки» располагались не одна за другой, поэтому путь белки пролегал не прямо вверх, а зигзагами, то вправо, то влево, но помешать подъёму это обстоятельство не могло, и белка уверенно, ни на секунду не останавливаясь, приближалась к вершине стены. Вскоре она оказалась среди зубцов, спрятавшись в их тени от тусклого света фонарей. Вновь прислушалась, вновь убедилась, что её никто не заметил, лихо, но при этом бесшумно пробежала по боевому ходу[1], добралась до двухэтажного амбара, который почти вплотную прилегал к стене, тенью спрыгнула на него и по крышам внутренних строений Цитадели направилась к высоченной Ректорской башне.

Действия воровки казались невероятно дерзкими – ведь она, почти не скрываясь, двигалась по тщательно охраняемой крепости! – но при этом на удивление успешными: белку никто не видел, и её план должен был увенчаться успехом, но…

Но всякому везению рано или поздно приходит конец.

И в том, что случилось дальше, не было вины пушистой воровки. Она не ошиблась. Она просто не знала, что Цитадель Разума охраняют не только солдаты Академического Контроля.

Белка проскользнула мимо очередной печной трубы, одной из тех, что толстыми пальцами торчали из черепичных крыш, сделала пару шагов, но замерла, остановилась и обернулась, почувствовав на себе внимательный взгляд. И вздрогнула, разглядев на трубе крылоцапа. Полночный гад сидел настолько неподвижно, что сначала белка приняла его за украшение, но теперь крылоцап распахнул белёсые глаза и злобно уставился на воровку.

И белке стало тревожно.

Она не боялась гадов, знала, как с ними обращаться, однако взгляд крылоцапа заставил её встревожиться, потому что то был взгляд сторожевой собаки, а не безмозглой твари, каковыми жители Прелести обычно почитали крылоцапов, летучих мышей и вопилок.

– Чего смотришь? – тихо спросила белка.

Вместо ответа крылоцап взмахнул крыльями, взмыл в ночное небо и запищал, а задравшая голову воровка увидела, что со всех окрестных крыш: из дымоходов и вентиляционных труб, из отдушин, с чердаков и мансард – вылетают полночные гады. И не разлетаются на ночную охоту, как это у них принято, а собираются в стаю и кружатся прямо над изумлённой белкой.

– Проклятье! – прошептала она.

«Полночные гады выбрались из укрытий из-за меня!» – догадалась воровка. Через несколько секунд они атакуют, и нужно быстро делать выбор: продолжить путь по крышам или соскользнуть вниз, на кривые улочки Цитадели, где полным-полно укромных уголков и секретных коридоров, в которых можно спрятаться от крылатых гадов. На узких улочках белка точно могла спастись, но совсем рядом маячила Ректорская башня – цель ночного визита в крепость, – и её вид заставил воровку рискнуть. Белка стремительно бросилась вперёд, надеясь, что скорость позволит ей опередить преследователей и запрыгнуть в одно из окон башни. И ей почти удалось задуманное.

Воровка успела добежать до края крыши, оттолкнуться, взмыть в воздух по направлению к спасительному окну…

И уже в полёте в неё вцепился самый большой крылоцап стаи.

Вцепился и дёрнул за рюкзак с такой силой, что белка взмыла сначала вверх, к тёмному небу, а затем, поскольку скорость у неё была огромной, описала дугу и плюхнулась на ту самую крышу, с которой только что прыгнула.

– Оп-па!

Но не просто плюхнулась: падая, белка оборотилась, и вместо крупного цепкого зверька на грубую черепицу, ловко перевернувшись в воздухе, приземлилась ладная девушка в аккуратно подогнанной тёмной одежде. Облегающие брюки, мягкие сапожки, чёрная куртка с капюшоном, маска на лице, перчатки… облачение доказывало, что девушка – опытная воровка. Наверное, даже удачливая, но сейчас у неё возникли серьёзные проблемы.

Оглушительный писк полночных тварей наконец-то привлёк внимание охраны. На ближайшей сторожевой башне показались факелы, а выскочившие на боевой ход контролёры наперебой заголосили:

– Кто там?!

– Кто здесь?!

– В крепости нарушитель!

– Смотрите на стенах!

– На крыше! На крыше смотрите!

В Цитадели поднялась тревога. Вспыхнули фонари и факелы, освещая узкие улицы, забегали, бряцая оружием, сторожа, залаяли собаки, и скоро, очень-очень скоро контролёры вылезут на крышу и схватят воровку.

Но у белки-оборотня ещё оставался шанс.

Маленький, призрачный шанс спастись, ведь спасительное окно Ректорской башни маячило совсем рядом. Девушке нужно было снова разбежаться и прыгнуть: контролёры находились далеко и не сумели бы ей помешать, а потом не смогли бы отыскать её, потому что воровка отлично знала, где можно спрятаться внутри башни.

Она отбежала от края крыши, резко развернулась, с ускорением рванула обратно, не видя ничего, кроме чёрного проёма окна, сильно оттолкнулась, прыгнула… но добраться до башни не получилось, потому что в момент прыжка полночные гады спикировали на неё всей стаей: крылоцапы, вопилки, летучие мыши… Запищали, завопили, заверещали, вцепились зубами и когтями, захлопали крыльями, сбили воровку в полёте, опрокинули на камни мостовой и накрыли огромной злобной кучей.

Глава I

в которой Ириска сначала встречает старых друзей, а потом оказывается в кабинете старого врага

– Что ты ищешь? – поинтересовалась Ириска, с тревогой посмотрев на сестру.

К счастью, девочке удалось скрыть охватившее её волнение, не выдать его ни голосом, ни выражением лица, и вопрос прозвучал очень ровно. Почти равнодушно.

– Какая разница? – грубовато ответила Полика. Она рылась в шкатулке с украшениями, при этом явно торопилась, вот и среагировала немного нервно.

– Может быть, я сумею тебе помочь?

Старшая отвела от шкатулки взгляд и прищурилась:

– То есть это ты взяла моё кольцо с топазом?

«Уф-ф!! – Теперь Ириске пришлось скрывать охватившее её облегчение. – Кольцо! Всего лишь кольцо!»

– Нет, не брала.

Однако Полика почувствовала внутреннюю неуверенность сестры и насторожилась.

– Брала?

– Нет, – как можно спокойнее ответила младшая.

– Врёшь.

– Не вру.

– Посмотри мне в глаза.

– Зачем?

– Я знаю, когда ты врёшь.

– Ничего ты не знаешь.

– Куда дела кольцо?

– Я не лазаю по твоим вещам.

– Ха-ха-ха. – Полика захлопнула шкатулку и строго посмотрела на младшую. Та ответила твёрдым взглядом.

Они были и похожи, и не похожи одновременно. Обе улыбчивые и белокурые, обе с длинными волосами, только у старшей они были прямыми, а у Ириски вились крупными кудрями. Обе большеглазые и стройные, спортивного сложения и предпочитающие спортивный стиль в одежде: джинсы, футболки, кеды или кроссовки. Особенно сейчас, летом, когда можно вдоволь кататься на велосипеде или сёрфе.

– Где кольцо? – холодным голосом поинтересовалась Полика.

– Посмотри в шкатулке, – предложила Ириска.

– Смотрела.

– Посмотри ещё.

Полика знала, что младшая упряма, и потому решила вопрос просто: вновь раскрыла шкатулку и перевернула её, высыпав содержимое на кровать.

– Убедилась?

– Убедилась, что оно на месте, – громко заявила Ириска и ткнула пальцем в груду украшений, где среди браслетов, цепочек, серёжек и прочих «сокровищ» лежало то самое кольцо.

С тем самым топазом.

Старшая надела найденное сокровище на палец и повернулась к двери.

– Пожалуйста, – прокричала вслед Ириска.

– На здоровье.

А младшая посмотрела на рассыпанные по розовому покрывалу украшения и вздохнула.

Она боялась, что Полика ищет волшебный кулон. Правда, с тех пор, как старшая сестра позабыла о Прелести, красивый камень потерял свои магические свойства, и Полика подарила его Ириске. Но ведь у этих старших ничего не понятно: сегодня дарит, завтра требует обратно… А отдавать Ириске было нечего, потому что кулон, который всего месяц назад был волшебным Самоцветным Ключом, открывающим дверь в удивительную Прелесть, она своими руками отдала врагам… Не по доброй воле, конечно, случайно получилось. Но отдала.

И до сих пор не понимала, для чего старухе Гнил понадобился потерявший волшебные свойства Ключ. Не понимала, на что надеется королева Верхней Плесени. Что замышляет?

Потеряв кулон, Ириска расстроилась и очень испугалась. Она решила, что старуха Гнил уже вонзила своё злое колдовство в Полику, поспешила домой, в мир людей, и лишь убедившись, что с сестрой всё в порядке, немного успокоилась. Но при этом Ириска понимала, что тёмная магия королевы Гнил может действовать разными способами, поэтому на следующее утро, когда они с сестрой приводили себя в порядок после сна, затеяла разговор:

– Помнишь, ты рассказывала о сне, в котором…

– В котором я была волшебницей? – Полика перестала расчёсывать волосы и, прищурившись, посмотрела на сестру.

– Да. Мне тоже такие снятся, – брякнула младшая.

– Тебе не кажется, что ты читаешь слишком много сказок? – Полика кивнула на книжную полку сестры.

– Ты тоже их читала, – не осталась в долгу Ириска. – Почти все книги мне от тебя достались.

– Знаю, – миролюбиво улыбнулась старшая. – И что?

– Что «что»? – не поняла Ириска.

– Ты начала разговор, – напомнила Полика.

– А-а… – протянула младшая. – Скажи, когда тебе снилось сражение с Истуканом, тебе не показалось…

– Откуда ты знаешь, что чёрного рыцаря звали Истукан? – перебила сестру Полика.

– Просто сказала, – пожала плечами младшая, проклиная свой длинный язык.

– Просто сказала? Не верю! – нахмурилась старшая. – Откуда ты знаешь, что рыцаря звали Истукан?

– Да я просто так сказала! Не знаю, почему в голову пришло!

Ириска понимала, что, горячась, выдаёт себя, что сестра догадывается – младшая что-то скрывает, но всё равно не сдержалась и повысила голос.

– Ну и ладно. – Полика небрежно дочесала волосы, отложила щётку и ушла.

Больше они о странных снах и волшебстве не говорили.

Получается, слуги королевы Гнил пока не использовали Самоцветный Ключ против старшей сестры. Или не успели, или не смогли. А значит, у Ириски было время исправить ошибку.

Поняв это, девочка с трудом дотерпела до вечера, быстро поужинала, пожелала доброй ночи родителям, ушла в свою комнату, убедилась, что за ней никто не идёт, сжала в кулачке волшебный камень и почувствовала, как воздух перед ней стал холодным и словно бы влажным: это распахнулись врата в другой мир.

И они открыли девочке дорогу прямо в Коралловый Дворец…

* * *

– Ур-ра-а-а-а! – Ириска сама не ожидала, что так сильно обрадуется встрече с Петровичем. – Ура! Ура-а-а! Ур-ра-а-а-а!!

Сегодня девочка оказалась на острове Непревзойдённых солнечным утром и сразу же увидела висящую над Дворцом «Бандуру» – удивительную летающую машину Авессалома Петровича, которую он официально называл самовертожаблем. Эта громоздкая, шумная, скрипящая, пыхтящая, но на удивление быстрая конструкция, вобравшая в себя черты самолёта, вертолёта, дирижабля, кофеварки, пылесоса и многих других механических устройств и философских воззрений, ухитрялась летать без помощи магии и этим вызывала у жителей Прелести благоговейный трепет. Те, кому доводилось видеть «Бандуру», рассказывали о ней легенды, а тех, кому повезло стать пассажирами удивительной машины, называли счастливчиками. Считалось, что если тебе повезло выбраться из «Бандуры» живым, то больше тебе на этом свете бояться нечего.

Благодаря баллону с газом самовертожабль был легче воздуха, и Петрович иногда попросту привязывал машину к длинному канату, оставляя свободно покачиваться в небе подобно надувному шарику. Именно поэтому Ириска сразу увидела «Бандуру», но обрадоваться как следует не успела, потому что из дверей Первой башни вышел сам гениальный инженер, и девочка, взвизгнув:

– Дядя Петрович! – со всех ног бросилась к нему.

– Ириска! – Авессалом подхватил фею на руки, подкинул, поймал и громко, на весь остров, засмеялся: – Как же я рад, чтоб у меня шестерёнки заржавели!

Выглядел он точно так же, каким девочка его помнила: лысая голова, окладистая, чёрная как смоль борода, большие усы, густые брови, крупный нос крючком и золотая серьга в ухе, делающая инженера похожим на пирата. В обычных случаях огромный Петрович носил кожаную куртку пилота, но на тёплом острове изменил привычке, оставшись в лёгких штанах-карго и светлой футболке, под которой перекатывались могучие мускулы.

– Ур-ра-а-а-а!!! – завопила девочка, которую Авессалом вновь подбросил к небу.

– Мне она так не радовалась, – сварливо заметил вышедший вслед за инженером Хиша.

– Постеснялся бы, – хмыкнула Ашуга. – Когда вы встретились, остров ходуном ходил.

– Нет.

– Да.

– Нет.

– Да.

– Нет!

– Я всё помню.

– Почему ты всё время споришь?

– А почему ты всё время врёшь? – не осталась в долгу Ашуга.

– Мы, Дикие Страусы, никогда не врём! – гордо заявил Хиша и подбоченился.

Ашуга ответила саркастической улыбкой.

В отличие от Петровича, Хиша и Ашуга были мафтанами, то есть Прелестными Животными, другими разумными обитателями Прелести. А конкретно Хиша был Диким Страусом: пернатым, говорливым и весёлым. Поскольку остров Непревзойдённых располагался в тёплых тропиках, он сменил джинсы с накладными карманами на шорты и оставил дома кеды. Но продолжал разгуливать в знаменитой майке с девизом «Птицы рулят!» и с кожаной сумкой через плечо, с которой никогда не расставался.

А вот его собеседница, Ашуга Бардука Даурия Мадагабарская, была слеплена из другого теста. Она происходила из племени суровых Бронерогов, отличалась массивным сложением и с гордостью носила устрашающе-острый рог на носу и белые, в красный горошек бантики. Один лишь вид Ашуги мог нагнать ужас на записного храбреца, но она, как это ни странно, служила в Коралловом Дворце не стражником, а библиотекаршей и вот уже двести лет занималась обучением Непревзойдённых всевозможным премудростям.

Легкомысленный Страус был полным антиподом строгой учительницы, и Ашуга долго не принимала его всерьёз, а терпела из уважения к Непревзойдённой. Однако сражение с пиратами Двойного Грога и чудовищами Маринеллы заставило Бронерожку если не подружиться с Хишей, то уж как минимум признать его достоинства.

– Тебя девочка видела недавно, – напомнила Страусу Ашуга, – а с Петровичем встретилась после долгой разлуки.

– Могла бы встретиться немного тише, – щёлкнул клювом Страус, – чтобы не ранить мои чувства.

– У тебя нет чувств.

– Потому что я птица? – округлил глаза Хиша.

– Потому что ты – Дикий, – рассмеялась Бронерожка.

А фея тем временем расспрашивала Авессалома об их рыжей подруге:

– Дядя Петрович, где Полундра? Хиша сказал, что она улетела вместе с тобой.

– Так и было, – подтвердил инженер, – но мы расстались в НикаСити. Договорились встретиться, когда она закончит свои дела, но рыжая так и не объявилась.

– А что у неё за дела? – нахмурилась Ириска.

– Понятия не имею, – развёл руками инженер, – но когда я вернулся в НикаСити, Полундры там уже не было. Оставила записку, что уезжает, и всё.

– И ты не знаешь, куда она отправилась?

– Белка слишком самостоятельная, чтобы рассказывать о своих планах.

– Да, – улыбнулась Непревзойдённая, – пожалуй.

– Интересно, где отсиживался бородатый, пока мы храбро сражались с пиратами и чудовищами? – не удержался от очередной подначки Страус. – Где прятался?

– Ты ревнуешь, – улыбнулась Ашуга, продемонстрировав пернатому собеседнику белоснежные клыки, с помощью которых можно было перекусить средних размеров дерево.

– И в мыслях не было, – проворчал тот, на всякий случай делая шаг в сторону.

– Твои мысли написаны у тебя на физиономии.

– На физиономии у меня прекрасный клюв, – тут же заявил Страус. После чего потрогал свою гордость крылом и повернулся к Ашуге боком: – Оцени, как великолепен он в профиль!

Бронерожка закатила глаза, но в следующий миг раздался громкий крик:

– Как я рада вас видеть! – Это Ириска вырвалась из объятий Петровича и подскочила к друзьям: – Хиша! Ашуга!

– Я тоже рад, – произнёс Дикий, обнимая фею с деланой неловкостью.

– Надеюсь, ты занималась дома? – Библиотекарша поправила очки.

– Конечно! – громко ответила Ириска. – Я ведь обещала! – Но по её лицу невозможно было разобрать, говорит девочка правду или лукавит. – Кстати, а где Павсикакий?

– Я здесь, фея, – отозвался бесплотный страж Дворца. – Рад вас видеть.

– А я рада тебя слышать, Павсикакий!

– Без вас было скучно.

– Не сомневаюсь.

– Было тихо, – поправил духа Страус. – Тебе не с кем было заниматься болтовнёй.

– Они отказывались разговаривать со мной, – пожаловался Павсикакий. – А твоя птица сказала, что раз меня не видно, значит, меня нет.

– Я не её птица, а своя собственная! – возмутился иша. – А ты вообще больше похож на галлюцинацию.

– На острове должно оставаться тихо, – строго произнесла Ашуга. – Девочке надо заниматься.

– К сожалению, не только заниматься, – вздохнула Ириска.

– А что ещё? – насторожилась библиотекарь.

– Отправимся в путешествие? – распахнул клюв Дикий.

– Если что – «Бандура» полностью готова к полёту, – сообщил Авессалом.

Бронерожка без восторга оглядела искателей приключений, после чего остановила взгляд на фее, вновь поправила очки и строго приказала:

– Рассказывай, что случилось.

– Давайте где-нибудь присядем и поговорим, – предложила Ириска.

Девочке было немного стыдно из-за того, что она сразу не поделилась с друзьями случившимся, но теперь фея была полна решимости раскрыть всю правду.

Они отправились на площадку Пары Кресел, с которой открывался превосходный вид на океан, но любоваться не стали, а заговорили о делах.

– Это произошло во время нападения пиратов, – с грустью поведала Ириска, стараясь не смотреть друзьям в глаза. – Перед тем, как Бубнитель меня загипнотизировал… Точнее… когда Сумрачный Бубнитель меня загипнотизировал, чтобы снять с острова защитные заклинания, он сначала забрал у меня Самоцветный Ключ Полики. – Девочка шумно выдохнула. – То есть я его ему отдала. – Прозвучало немного коряво, не совсем понятно, зато искренне. – Что скажете?

Ириска боялась, что, едва услышав эту новость, друзья наперебой начнут кричать, ужасаться и заламывать от горя руки, лапы и крылья, но ничего подобного не произошло. Хиша посмотрел на Петровича, Петрович посмотрел на Ашугу, Ашуга с удовольствием посмотрела бы на Павсикакия, но тот был бесплотным и смотреть на него означало крутить головой, а Бронерожка не хотела показаться смешной и поэтому просто поправила очки. Снова.

И фея поняла, что никто из друзей понятия не имеет, для чего королеве Гнил мог понадобиться Самоцветный Ключ потерявшей память Непревзойдённой.

– В прошлый раз ты уходила домой, чтобы принести Ключ, – догадалась библиотекарша.

– Да, – не стала скрывать Ириска.

– Зачем ты его принесла?

– Сумрачный Бубнитель сказал, что знает, как вернуть Полику в Прелесть…

– Ага! – подал голос Хиша. – Теперь всё понятно!

И распушил перья.

– Что тебе понятно? – заинтересовалась Ашуга.

– Ты разве не слышала? – удивился Страус. – Бубнитель знает, как вернуть Полику в Прелесть.

– А зачем?

– Э. – Дикий покосился на Петровича, увидел, что инженер улыбается, и отвернулся, пробурчав: – Сами разбирайтесь.

Перья на нём разгладились, как будто и не распушались.

– А вдруг тёмные и в самом деле знают способ, как с помощью Самоцветного Ключа перенести в Прелесть его владелицу? – предположил Авессалом.

– Только что об этом говорили, – напомнил Павсикакий, который иногда до ужаса напоминал сварливого Страуса. – Допустим, тёмные перенесут Полику в Прелесть. Но зачем?

– Полика окажется в плену, – вздохнул инженер.

– И что?

– Ох! – выдохнула Ашуга. Она поняла, куда клонит Авессалом.

А Петрович повернулся к Ириске:

– Что ты сделаешь, если твоя старшая сестра окажется в плену у старухи Гнил?

– Всё сделаю, – тихо ответила девочка. – Всё, что они потребуют.

– Вот именно.

– Ох! – повторил за Ашугой Павсикакий.

– Нужно отыскать Бубнителя, пока он не причинил Полике вред! – Хиша подскочил с лавки и взмахнул крыльями. По площадке Пары Кресел закружились пух и перья. – Скорее!

– Как ты его найдёшь? – уныло поинтересовался Павсикакий. – Мы потеряли слишком много времени!

– Не так уж и много, – не согласился Страус. – Бубнитель – гипнотизёр, а не колдун. Он не может мгновенно перемещаться по Прелести, используя уравнения Волшебства высшего порядка.

– Бубнитель уплыл отсюда на «Полоумном Архитекторе»! – В голосе Павсикакия появились азартные нотки. – Нужно отыскать пиратов и спросить, куда он делся потом. Ах, как жаль, что я не могу поехать с вами, не смогу побывать на пиратском корабле и пообщаться со зловещими разбойниками!

Ашуга подняла брови, но промолчала.

– Оказавшись на материке, Бубнитель наверняка помчался к старухе Гнил, – прищурился Петрович. – А в Плесень можно пробраться двумя способами: через Закатный Рубеж и через дворец-колодец Аквариус…

– В Аквариусе Бубнителю делать нечего, – негромко произнесла Ириска. – Дворец-колодец частично обрушился, а Водяную Хмарь я убила. Так что теперь это опасные развалины, по которым блуждают злые, потерявшие свою королеву Захлебнувшиеся. Не думаю, что Бубнитель рискнёт отправиться к ним.

– Согласна, – кивнула Ашуга.

– Остаётся Закатный Рубеж, – вернулся в разговор Страус. – Я сообщу маршалу Беркуту, что нужно тщательно досматривать всех, кто хочет пройти в Плесень.

– Самоцветный Ключ открывает дверь между миром людей и Прелестью, – вновь подал голос Авессалом. – Королева Гнил не сможет использовать его, сидя в Плесени, а значит, Бубнитель понесёт добычу другой ведьме.

– Или кто-то из колдунов Плесени явится в Прелесть, – перебил инженера Хиша.

Страусу очень хотелось проявить себя, но в этот раз, увы, у него ничего не вышло.

– Тёмный колдун не пройдёт через Закатный Рубеж, – с дружеской улыбкой напомнил Петрович. – Обычный житель Плесени пройдёт, а колдун – нет. А от обычного жителя толку не будет.

– Всё так! – завопил Дикий, которому было неприятно, что его уличили в незнании простых вещей. – К чему ты клонишь?

– У королевы Гнил есть помощники в Прелести.

– У неё много помощников.

На этот раз не выдержала даже Ириска.

– Хиша, пожалуйста, дай Петровичу договорить, – попросила она Страуса.

– Я просто хотел рассказать, что на остров напала Маринелла, – невинно произнёс Дикий. – Авессалома здесь не было, поэтому он может не знать…

– Я знаю, – любезно отозвался инженер. – Ещё я знаю, что Маринелла – необычайно сильная ведьма даже по меркам людей, но если бы Ключ предназначался ей, Полика уже перенеслась бы в Прелесть.

Рассудительный Петрович в очередной раз оказался прав, и даже Страусу пришлось согласиться с инженером.

– Что же делать? – нехотя осведомился Дикий.

– Для начала нужно поговорить с Маринеллой, – решила Ириска.

– Она, кстати, должна заплатить за разрушения! – добавил Павсикакий. – В смысле – за ремонт.

По приказу Маринеллы пираты бомбардировали дворец примерно неделю назад, и следы их стрельбы встречались до сих пор: взгляд натыкался то на сломанное дерево, то на разбитый вазон, то на выбитое окно, продавленную крышу или ещё какой-нибудь знак, оставшийся после взрыва бомбы или попадания ядра. На Первой башне снесло один балкон, и осталось несколько грубых вмятин на стене. Дозорный кабинет оказался разрушен почти полностью, но система управления, к счастью, продолжала действовать.

Кое-что Ашуга, Хиша и Павсикакий поправили сами, кое-что заделали с помощью Волшебства, но справиться со всеми разрушениями, разумеется, не смогли.

– Мы уже вызвали строителей с материка, – сообщила библиотекарша. – Уверена, через неделю-другую Коралловый Дворец будет лучше прежнего.

– Не сомневаюсь, – поддакнул Павсикакий.

– Тогда вернёмся к первому вопросу, – улыбнулась Ириска. – Нужно поговорить с Маринеллой.

– Зачем? – вытаращился на фею Хиша. – Маринелла хотела тебя убить! Ты не должна к ней приближаться! Это опасно!

– Маринелла могла продолжить осаду, но уплыла домой после первой же неудачи.

– И что?

– Я думаю, она не горит желанием исполнить приказ королевы Гнил и уничтожить Двор Непревзойдённых, – объяснила фея. – Маринелла не хочет, чтобы Прелесть стала Плесенью.

– Ты такая умная! – восхитился Страус.

– Учись, птица, – хмыкнул инженер, – пока у тебя шестерёнки не заржавели.

– Подождите, – неожиданно произнесла Ашуга. – Вспомните о Захариусе! Он мечтал завоевать мир, много путешествовал и собрал информацию о лучших колдунах Прелести. Нужно посмотреть его записи, и, может быть, из них мы узнаем, как можно использовать Самоцветный Ключ.

* * *

Предложение Бронерожки показалось очень разумным, но сначала все отправились завтракать.

Апельсиновый сок, дыня, грейпфрут, свежайшие лепёшки с ароматным мёдом, какао, и всё это – в открытой беседке на берегу, рядом с которой шуршало море… Другими словами, завтрак удался на славу. После такого завтрака самое милое дело – отправиться на пляж, полежать в шезлонге, полениться, жмурясь на утреннем, ещё не жарком солнышке, а потом, минут через двадцать блаженного безделья, искупаться в бирюзовом океане.

Но нет: как только Ириска вышла из-за стола, Ашуга ухватила её за руку и потащила к Первой башне, на прощанье велев Страусу помыть посуду, а Петровичу – «Проверить агрегат, потому что вам скоро лететь». Спорить с кроткой библиотекаршей, которая была на голову выше и вдвое тяжелее Петровича, никто не рискнул, и вместо купанья все занялись делами.

– Куда мы идём? – спросила Ириска, которая с трудом поспевала за широко шагающей Ашугой.

– В кабинет Захариуса Удомо, – отрывисто ответила Бронерожка.

– Он здесь? – удивилась фея. – Во Дворце?

– Кавальери привёз кабинет на остров две недели назад. – Библиотекарша помолчала. – Циркачи боялись колдуна так сильно, что даже после его смерти не осмелились войти внутрь и доставили фургон, не открывая и не заглядывая в него.

– Здорово! – одобрила Ириска, которой не терпелось побывать в настоящем логове злого колдуна. – Где фургон?

– В Сокровищнице.

– В Сокровищнице? – вновь удивилась девочка. – Почему?

– Потому что Сокровищница – одно из самых защищённых мест Дворца.

– Самое защищённое, – уточнил приятный мужской голос.

– Спасибо, Павсикакий, – вздохнула Ашуга.

– Всегда пожалуйста.

– Спасибо, – многозначительно повторила библиотекарша.

– Осторожно: ступенька, – предупредил вездесущий дух.

Впереди как раз начиналась лестница Волшебных Птиц, которую, разумеется, все и так видели.

Ашуга едва слышно зарычала, но сдержалась и продолжила:

– Сокровищница и Библиотека – самые защищённые места Дворца, но я позволяю приносить в Библиотеку только книги, карты и документы, поэтому другие ценные вещи хранятся в Сокровищнице.

– Документы и книги тоже там хранятся, – уточнил въедливый Павсикакий. – Те, которые ты считаешь опасными.

– Они и в самом деле опасные, – ровно ответила Бронерожка.

– «Энциклопедия болотных тварей» однажды попыталась затянуть меня к умывальнику и утопить, – припомнила Ириска. – Было довольно страшно.

– Её так воспитывали, – с сожалением объяснила Ашуга. – Болотные твари, знаешь ли, не очень миролюбивые создания.

– А из «Полной классификации упырей» постоянно выбирались призраки вампиров и пугали учащихся.

– Учащиеся сами кого хочешь напугают, – пробубнил дух.

– Не расслышала? – Бронерожка приложила лапу к уху.

– Я тебя похвалил, – нашёлся Павсикакий, – и девочек тоже.

После чего умолк.

За разговором они дошли до Первой башни, спустились в подвал по узкой винтовой лестнице, на которой здоровенной Ашуге пришлось обтереть могучими плечами стены, прошли по полутёмному подземелью – редкие лампы включались при их приближении и выключались, когда девочка и Бронерожка отдалялись на несколько шагов, – и остановились у неприметной дверцы, украшенной скромной бронзовой табличкой: «Сокровища». Чуть ниже висело написанное от руки предупреждение: «Осторожно, зачаровано». А ещё ниже, прямо на двери кто-то мелом дописал: «Нарушителей сажают в клетки!»

Ириска узнала почерк Страуса.

Библиотекарша толкнула незапертую дверь – в неё даже замок не был врезан! – и они с Ириской оказались в коротком коридоре, осветившемся вспыхнувшим факелом.

Вот тебе и самое защищённое место Дворца.

Маленькая фея хотела пошутить по этому поводу, но потом вспомнила, что Волшебство, так же, как электрический ток, нельзя увидеть, а можно только почувствовать, подобралась, став очень внимательной, и сразу же поняла, что и незапертая дверца, и пустой коридор переполнены защитными заклятиями.

И вместо шутки Ириска поинтересовалась:

– Вы спрятали в Сокровищнице весь фургон?

– Да, – небрежно ответила Ашуга.

– Полика говорила, что он огромный, – припомнила фея.

– Да, – повторила библиотекарша, открывая следующую дверь, которой заканчивался короткий коридор.

– Как же вы его сюда протащили?

Бронерожка остановилась, повернулась к девочке, при этом её огромный рог едва не упёрся в фею, и с иронией осведомилась:

– Слышала когда-нибудь о Волшебстве?

– Ой.

Ириске стало стыдно: ведь она только что ощупывала магическим взором защитные заклятия Сокровищницы! И позабыла, что существуют волшебные уравнения высшего порядка, с помощью которых можно с лёгкостью перенести в пещеру хоть фургон, хоть целый дом.

– Всё время забываю, что я в Прелести, – пробормотала девочка.

– Привыкнешь, – усмехнулась Ашуга.

И они весело рассмеялись.

Вторая дверь привела фею и Бронерожку на небольшую площадку с мраморной балюстрадой, за которой простирался большой подземный зал. С площадки в зал спускалась широкая лестница, а сам он был заставлен уходящими вдаль рядами пыльных сундуков и ящиков – деревянных и металлических, обитых железом, медью и даже серебром. А затем начинались ряды длиннющих стеллажей, на которых важно дремали коробочки, ларцы, шкатулки, сундучки, ларчики, в общем, огромное количество предметов, в которых принято хранить драгоценности.

– Здесь, наверное, много всякого добра, – протянула Ириска, с любопытством разглядывая богатство Двора. – Можно что-нибудь открыть?

– Зачем? – не поняла Ашуга. – Мы сюда по делу пришли, а не побрякушки разглядывать.

«Эх! – Девочка поймала себя на мысли, что с удовольствием разглядела бы золотые побрякушки, украшенные драгоценными камнями, которые наверняка хранились в здешних сундуках. И разглядела бы, и потрогала, и, может быть, даже примерила. Но строгая Бронерожка не позволит. – Эх…»

Они спустились по лестнице и сразу повернули налево, даже не приблизившись к заветным сундукам, ящикам и стеллажам, дошли до угла и встали на металлическую платформу, которая чуть-чуть, сантиметров на пять, возвышалась над полом. А как только Ашуга и фея остановились, по краям платформы появились тонкие металлические поручни.

– Павсикакий, какой этаж? – поинтересовалась библиотекарша.

– Я вас доставлю, – любезно отозвался дух. – Не выходите за ограждения.

– Да мы и не собирались.

– Не свисайте с платформы во время движения.

– Что?

– Не танцуйте и не играйте на музыкальных инструментах.

– Павсикакий! – воскликнула Ириска.

– Всё, молчу, – хихикнул дух. – Едем вниз.

Девочка почувствовала, что платформа стала медленно опускаться, и удивлённо посмотрела на спутницу:

– Это лифт?

– Вроде того, – кивнула Бронерожка.

– От электричества?

– От Волшебства.

– А-а… – Ириска вспомнила, что здесь всё работает от Волшебства: и удивительные Бегущие Трамваи, и смартфоны, и ПрелеСеть, посмотрела на проезжающую мимо стену и осведомилась: – Почему нельзя было использовать уравнение магического перехода?

– Лифт требует меньше Волшебства, – объяснила библиотекарша.

– Можно было сделать лестницу, – хмыкнула фея.

– Самый нижний уровень Сокровищницы находится на глубине триста шестьдесят шесть метров, – сообщила Ашуга. – По лестнице мы спускались бы к нему до ужина. – Подумала и добавила: – А поднимались бы ещё дольше.

– Пожалуй, с лифтом удобнее, – согласилась фея.

– Вот именно… – Ашуга хотела что-то добавить, но в этот самый миг прямо перед её рогом просвистела крылатая чёрная тень и послышался короткий, очень недовольный визг, закончившийся зловещим хохотом.

– Что это было? – вздрогнула библиотекарша.

– Что-то летающее, – тут же ответила Ириска, благоразумно отступая к дальнему краю платформы.

Этаж, мимо которого они сейчас проезжали, был наполнен одинаковыми, сделанными из чёрного дерева шкафами и выглядел неожиданно мрачно для радостного и яркого острова. Ириска заметила, что некоторые шкафы перетянуты железными полосами и заперты на тяжёлые висячие замки. Другие были окружены металлическими клетками из толстых прутьев. Третьи шкафы топтались на месте, но не могли далеко уйти из-за цепей, которыми они были прикованы к полу.

В глубине крайнего левого прохода кто-то напряжённо выл и, кажется, царапал длинными когтями по каменному полу.

– Мы вообще где? – сглотнув, спросила фея. – Случайно оказались в Плесени?

– Это уровень Опасных драгоценностей, – ответила Ашуга, ощупывая рог, мимо которого промчался крылатый визгун. – Здесь хранятся проклятые сокровища, приносящие несчастье украшения, золотое оружие оборотней и любимые камни упырей.

– А летал кто?

– Павсикакий, кто тут летает? – переадресовала вопрос библиотекарь.

– И визжит, – уточнила фея.

– И визжит.

– Не знаю, – неуверенно ответил дух. – Я всегда закрываю глаза, когда он рядом.

– У тебя нет глаз.

– Тогда зачем спрашиваешь? Если у меня нет глаз, значит, я ничего не видел.

– Надо навести тут порядок, – строго произнесла Ашуга. – Вот у меня в Библиотеке такого безобразия нет.

– Неделю назад одна из твоих книг едва меня не проглотила, – тут же пожаловался Павсикакий.

– Ты же бесплотный дух! – напомнила Бронерожка. – Тебя нельзя проглотить.

– Она ухватила одно из заклинаний, из которых я состою, и принялась его пережёвывать.

– Вы ведь говорили, что в Библиотеке нет опасных книг, – напомнила Ириска.

– Думаю, то был четвёртый том «Руководства по распылению тёмных сил», – поразмыслив, ответила Ашуга. – У него иногда путается оглавление, и том начинает пожирать все заклятия, до которых может дотянуться.

– Скажи ему, чтобы больше так не делал, – попросил Павсикакий.

– А ты не летай туда, куда не просят.

– Ты же сказала, что в Библиотеке порядок.

– Вот и не нарушай его.

Тем временем они проехали страшный этаж чёрных шкафов – напоследок на них кто-то зарычал, – спустились ещё на пять уровней вниз, но до самого глубокого хранилища на минус триста шестьдесят шестом метре не добрались. Остановились на этаже, который Павсикакий назвал «Сортировочным», и с удивлением уставились на единственный предмет, который здесь находился, – гигантский чёрный фургон Захариуса Удомо.

– Я слышала, что он большой, но не представляла, насколько, – прошептала ошеломлённая Ириска.

– Да уж, – поддержала девочку Ашуга. – Когда я впервые его увидела, то тоже удивилась. А я много чего повидала в своей жизни.

– Не сомневаюсь.

Фургон, в котором Захариус Удомо путешествовал по Прелести, был неимоверно огромен. Он походил на поставленный на колёса замок, и его крыша упиралась в очень-очень высокий потолок Сортировочного уровня Сокровищницы. Фургон был чёрен, как ночь, и оттого казался опасным.

– Мы пойдём внутрь? – тихо спросила Ириска.

– Обязательно, – кивнула Ашуга.

– А в фургоне точно никого нет?

Фея думала, что библиотекарша посмеётся над её опасениями, однако Бронерожка осталась серьёзной:

– Если бы фургон представлял опасность, Павсикакий перетащил бы его на уровень Опасных драгоценностей.

Ириска представила фургон среди страшных чёрных шкафов, представила бегающие вокруг тени с жёлтыми глазами и мысленно согласилась с тем, что именно на том этаже мрачной обители Захариуса самое место.

Но сейчас фургон стоял не там, а здесь, на Сортировочном уровне, прямо перед ними, и нужно было в него войти. Ириска вздохнула и храбро поднялась по короткой откидной лесенке к двери. Но шла она не первой, а следуя за большой Бронерожкой, и поэтому внутреннее убранство фургона фея увидела лишь после того, как решительно обошла остановившуюся у двери Ашугу.

Обошла, огляделась и поняла, что впервые в жизни попала в настоящее логово настоящего колдуна.

Изнутри фургон показался таким же большим, как снаружи, при этом тяжёлая мебель и прочие вещи не загромождали пространство, а наоборот – подчёркивали его грандиозные размеры.

Вдоль стен располагались полки и массивные шкафы мрачного тёмного дерева, которые напомнили Ириске этаж Опасных драгоценностей; стояли сундуки и два рабочих стола, на которых в подлинно колдовском беспорядке валялись пергаментные свитки, странные устройства из меди, бронзы и хрусталя, мешочки с травами и порошками, точнейшие весы, бутылочки, флаконы и мензурки всех форм и цветов, а над правым столом висел череп какого-то страшилища с зубастой пастью и короткими, но весьма опасными на вид рогами.

Пол тоже оказался необычным. При первом взгляде Ириске и Ашуге показалось, что под их ногами лежит ковёр, но приглядевшись, они поняли, что удивительный и невероятно сложный узор из разноцветных линий, символов, знаков и надписей на незнакомых языках не выткан, а нарисован прямо на досках. В своё время Захариус очень постарался, создавая эту безумно сложную и странную картину, необходимую для проведения магических обрядов.

– Что будем искать? – поинтересовалась Ириска, закончив беглый осмотр кабинета.

– Информацию о колдунах и ведьмах, которые сотрудничают с королевой Гнил, – негромко ответила Ашуга, занявшись ящиками письменного стола. – Захариус лично знал всех сильных волшебников Прелести, и он обязательно делал заметки о них.

– Зачем ему делать такие заметки? – задала следующий вопрос фея, подходя к ближайшему шкафу.

– Он собирался стать императором, – напомнила Бронерожка, ловко перебирая найденные бумаги и пергамент. – И должен был знать тех, кто мог ему помешать.

– Логично… – Ириска осмотрела нижнюю полку, затем среднюю, не нашла ничего интересного, огляделась, принесла табурет, чтобы, встав на него, дотянуться до верхней полки, и продолжила разговор: – Как вы думаете, старуха Гнил хочет вернуть Полику в Прелесть только для того, чтобы угрожать мне?

– В том числе, – ответила Ашуга, одновременно читая по диагонали письмо Захариуса падишаху Тармапейскому.

– А зачем ещё?

– Затем, что сейчас Полика абсолютно ничего не помнит о Прелести, – медленно ответила библиотекарша. – Но при этом твоя сестра – Непревзойдённая, и в ней по-прежнему живёт сила феи.

– И что?

Ашуга отложила письмо колдуна, подняла на Ириску взгляд и негромко объяснила:

– Оказавшись в Прелести, Полика растеряется, возможно – испугается, ей придётся как-то принять тот факт, что рядом с привычным ей миром людей существует другой, волшебный… Полика будет узнавать Прелесть заново, и от того, что она услышит, будет зависеть, кем она станет. Первое, что сделают помощники старухи Гнил, – постараются заставить Полику использовать Волшебство во зло…

– И тогда моя сестра станет ведьмой, – вздохнула Ириска.

– Навсегда.

Несколько секунд фея молчала, разглядывая принесённый табурет, после чего спросила:

– Может, вернуться домой и всё ей рассказать? Чтобы Полика не наделала глупостей, если слугам старухи Гнил удастся переместить её в Прелесть.

– Она поверит твоему рассказу? – осведомилась Ашуга.

– Скорее всего, нет, – не стала обманываться Ириска.

В повседневной жизни они с сестрой ладили… ну, обычно ладили… ну, старались ладить – так будет точнее, но девочка прекрасно понимала, что старшая только посмеётся над историей о волшебном мире и другими «выдумками».

– Вот и ответ на твой вопрос, – улыбнулась Бронерожка.

– Печальный ответ.

– Знаю.

Девочка встала на табурет, оглядела последнюю, верхнюю полку шкафа, увидела в уголке шкатулку, взяла её и вытащила на свет. Шкатулка оказалась довольно тяжёлой, открывать её на весу было неудобно, поэтому фея спустилась с табурета, поставила на него находку и откинула крышку. Внутри обнаружилась фарфоровая банка, стенки которой покрывали начертанные тонкой кистью письмена. А горлышко банки закрывала очень плотная крышка.

Шкатулку со всем содержимым следовало вернуть на место: они искали документы, тетрадь или дневник, в общем, что-то такое, где Захариус делал заметки, но уж точно не фарфоровую банку, однако Ириске стало интересно, что в ней. Она быстро обернулась, убедилась, что Ашуга занята найденными в столе бумагами, развязала и раскрутила верёвочку, которой была примотана крышка, приподняла и осторожно, готовая в любой момент её захлопнуть, заглянула внутрь.

И увидела порошок неприятного красно-бурого цвета.

– Только и всего?! – не сдержала удивлённого восклицания фея.

– Что там у тебя? – не отрываясь от бумаг, поинтересовалась Ашуга.

– Порошок нашла, – честно ответила Ириска.

– Какой?

– В банке.

– В какой банке? – всё ещё рассеянно, не понимая, в какой бездне они вот-вот окажутся, спросила Бронерожка.

– С письменами…

– С письменами?!

А в следующий миг произошли два события.

Ашуга наконец-то отвлеклась от бумаг, бросила взгляд на банку, увидела письмена и прохрюкала одно-единственное, совершенно невнятное и довольно короткое слово, в котором ошарашенная Ириска различила сразу несколько фраз: «Закрой! – Беги! – Спасайся! – Глупая! – Мы все умрём!»

А второе событие случилось в банке.

Точнее, из банки.

Подлый красно-бурый порошок понял, что путь на свободу открыт, подпрыгнул… или взлетел… или вырвался… В общем, очутился на свободе и пыльным облачком завис над феей.

– Мама! – пискнула Ириска, сообразившая, что дело плохо.

– Павсикакий! – пролепетала Ашуга.

– Это порошок Дремучей магии, – спокойно, словно зачитывая отрывок из энциклопедии, сообщил Павсикакий. – Его делают из высушенной крови вампира, измельчённого зуба гадюки, истолчённого корня мандрагоры, пепла сожжённой шерсти чёрного козла и яда Бешеной Медузы, смешав ингредиенты в полнолуние в пропорции 12:3:7:13:5…

– Почему он летает? – перебила говорливого духа Бронерожка.

– Думаю, всё дело в крови вампира, – деловито ответил Павсикакий. – Вампиры умеют оборачиваться в летучих мышей, а летучие мыши не просто так получили своё название…

– Почему он рычит? – шёпотом поинтересовалась Ириска.

На этот раз последовала короткая пауза, во время которой все прислушивались к злобным звукам, что издавало бурое облачко, после чего Павсикакий задумчиво произнёс:

– Знаете, я впервые рад тому, что не имею тела и присутствую рядом с вами в качестве бесплотного духа.

Высказывание прозвучало весьма тревожно.

– Что ты наделала! – прошипела Ашуга так, словно сама проглотила измельчённый зуб гадюки.

– Я не виновата! – отрезала Ириска.

– А кто открыл крышку?

– Я не специально!

– Могла бы спросить!

– Ты была занята!

– Осторожно! – завопил Павсикакий.

А порошок прыгнул.

То есть не прыгнул, а собрался в плотный поток, изогнулся, разогнался и попытался врезаться в Ириску.

– Мама! – повторила фея, едва успев отскочить.

– Как его поймать? – завопила Ашуга.

– Не знаю! – так же громко ответил Павсикакий.

– Узнай!

– Спасите!

– Ха! Ха! Ха! – громогласно расхохотался порошок.

Ударившись об пол, он сначала рассыпался слоем пыли, но тут же собрался и вырос в безликого песчаного монстра: высокого, почти под потолок, и страшного. Едва появившись, монстр бросился за Ириской, чем, разумеется, разозлил Ашугу. Библиотекарша машинально схватила со стола какую-то склянку с жидкостью и запустила её в обезумевший порошок.

– Получи!

– Напрасно, – пробубнил Павсикакий. – Напрасно…

Бронерожка так никогда и не выяснила, что именно хранил Захариус в склянке, какой волшебный раствор в ней прятался и почему проклятая посудина осталась на видном месте. Возможно, колдун о ней позабыл. Возможно, счёл безопасной. Но как бы там ни было, когда жидкость попала на порошок, результат получился ошеломляющим.

Песчаный вихрь взвыл. Вновь обрушился на пол – в это мгновение Ириска улыбнулась, решив, что порошок погиб, – но вновь собрался и превратился в огромное желеобразное существо, отдалённо напоминающее медузу.

– Думаю, теперь оно ядовито, – философски заметил Павсикакий. – Позвоните, когда всё закончится.

Желеобразное существо с хлюпаньем поползло к фее, оставляя за собой блестящий влажный след.

– Хорошо, что оно такое медленное, правда? – дрожащим голосом произнесла Ириска, отступая в глубь кабинета.

А в следующее мгновение «медуза» прыгнула, и если бы девочка не отскочила, то обязательно поглотила бы её. А так – врезалась в книжный шкаф, разбив стекло и намочив книги, и раздражённо захлюпала.

– Беги! – закричала Ашуга.

Поздно.

Желеобразный монстр понял, что не может догнать девочку, стремительно выбросил во все стороны множество длинных щупалец, которые врезались в стены, шкафы и даже потолок, а самый длинный дотянулся до феи и с неожиданной силой сдавил девочке лодыжку.

– Ириска!

Ашуга бросилась на помощь, но напрочь позабыла об осторожности, и едва она выскочила из-за стола, как сразу же была схвачена ещё одним отростком ужасной «медузы». Толстое щупальце опутало Бронерожку по рукам и ногам и жадно впилось присосками в крепкую шкуру, словно собираясь выпить из библиотекарши кровь. А может, и впрямь собираясь: ведь в «медузе» была частичка вампира.

– Что оно с нами сделает? – спросила Ириска, пытаясь оторвать от себя щупальце.

– Полагаю, переварит, – прохрипела в ответ Ашуга.

– Я не хочу!

– Я тоже! – Библиотекарша судорожно огляделась. – Павсикакий!!!

И Павсикакий не подвёл.

До сих пор сторожу Кораллового Дворца не доводилось бороться с Дремучим порошком, да ещё усиленным неизвестным раствором. Как от него избавиться, дух понятия не имел, действовал интуитивно, и, наверное, поэтому у него всё получилось.

Раз! И в кабинете стало очень жарко: Павсикакий сообразил, что в желеобразном монстре полным-полно жидкости, и сделал так, чтобы она стала испаряться.

«Медуза» захрипела, и хватка щупалец заметно ослабла.

Два! В воздухе появилось множество ярких светлячков. Но то были не безобидные, дающие только свет насекомые, а очень опасные, раскалённые до белого пламени огненные жучки.

Несколько секунд они вились в центре помещения, словно прикидывая, как лучше атаковать «медузу», а затем дружно ударили в желеобразную тушу, прожигая её насквозь.

– Ура!

Щупальца окончательно ослабли, и Ашуга с Ириской отбежали в дальний конец кабинета.

Три! Рядом с ослабевшим монстром появился чёрный шкаф очень знакомого вида. Шкаф распахнул створки и с воем втянул «медузу» внутрь. Дверцы захлопнулись, их тут же стянули толстые железные полосы, и шкаф исчез в фиолетовой дымке магического перехода.

– Уф-ф!! – шумно выдохнул Павсикакий и объяснил: – Я отправил ваш порошок на уровень Опасных драгоценностей. – Помолчал и добавил: – Надеюсь, его там съедят.

– Ты представляешь, во что превратится тот, кто его сожрёт? – осведомилась Бронерожка.

– Да, – помолчав, согласился дух. – Пожалуй, надо написать, что он несъедобен.

Следующие несколько секунд все приходили в себя. Павсикакий сопел и бурчал, что феи стали слишком часто приносить во Дворец чудовищ и на Опасном этаже почти не осталось места, Ашуга ощупывала себя там, где щупальце пыталось прогрызть шкуру, а Ириска просто стояла у стены и думала о том, что Волшебство не такое уж весёлое занятие, каким кажется со стороны.

– Тема завтрашнего урока будет такой: «Правила безопасности при работе с незнакомыми волшебными порошками», – отдышавшись, произнесла библиотекарша. – Вечером зачёт.

– Не получится, – покачала головой фея. – Утром мы улетаем.

– Далеко?

– Во Второй Город, – улыбнулась Ириска и протянула изумлённой Ашуге пергаментный лист, выпавший из разбитого «медузой» шкафа.

Это был список книг, которые Захариус Удомо хотел присоединить к своей библиотеке. Он был написан от руки крупным, уверенным почерком, и под четвёртым номером значилось:

«Самоцветные Ключи. Вопросы и ответы, теоретические выкладки и результаты лабораторных исследований достопочтенного доктора Ужиуса Пруфа, с комментариями и уточнениями. Место хранения: библиотека Цитадели Разума».

А справа, на полях, стояла приписка: «Единственный экземпляр».

– Уверена, именно за этой книгой отправится Сумрачный Бубнитель, – твёрдо произнесла Ириска, глядя Ашуге в глаза.

Глава II

в которой Полундра отправляется навстречу крупным неприятностям

Самый лучший вид на Второй Город открывается с вершины лесистого Кабаньего холма, что примерно в трёх километрах к западу от городских стен. Если подняться на холм, а затем не полениться и взобраться ещё выше, на ветку одного из тысячелетних дубов, что в изобилии растут на его склонах, то перед пытливым путником откроется потрясающая панорама на равнину Лори, по которой важно несёт свои воды широкая Каилла. Каждый клочок плодородной равнины заботливо возделывался трудолюбивыми фермерами и приносил по два урожая в год. Зерно и вина отсюда славились, и покупали их не только местные жители, но и купцы, которые плавали по Каилле на север и юг.

Но в первую очередь Второй Город был известен не дарами благодатной долины, а знаменитой Академией, самой старой школой Прелести, которая носила гордое название Цитадель Разума.

Да она и выглядела как цитадель.

Академия представляла собой древнюю крепость, расположившуюся на острове посередине Каиллы. Её толстые стены надёжно защищали накопленные за века знания от любых посягательств, а четыре высокие башни напоминали о вечном стремлении человека подняться как можно выше. Пройти в Цитадель можно было лишь по единственному подъёмному мосту, и она считалась одной из самых неприступных крепостей Прелести.

Сам Второй Город располагался на левом берегу Каиллы и выглядел для этих мест традиционно: узкие, мощённые булыжником улочки, двух- и трёхэтажные домики, аккуратно оштукатуренные и покрытые рыжей черепицей, ратуша и несколько площадей.

Через реку были перекинуты два каменных моста: Старый и Новый, и по тому из них, что назывался Старым, во Второй Город пришла невысокая, лет четырнадцати на вид, рыжая девушка с тёмными глазами и острым носиком. Она была одета в лёгкую вязаную кофту с широким воротом, джинсы и ботинки. На голове – бейсболка с длинным козырьком, на руках – многочисленные браслеты, как волшебные, так и для красоты, на плече – потёртый в дальних странствиях рюкзак.

Держалась девушка спокойно, уверенно и потому не вызвала подозрений у охранявших мост стражников, которые поначалу и вовсе приняли её за фею. Стражники дождались, когда рыжая подойдёт к их будке, после чего тот, чьё лицо украшала пегая борода, осведомился:

– Ты ведь знаешь, что в Цитадели чума?

И махнул рукой на торчащий у будки шест с уныло повисшей чёрно-красной тряпкой – флагом эпидемии.

– Была чума или ещё тут? – уточнила девушка. – Мне сказали, что болезнь покинула Второй Город.

– Чума не ушла, – развёл руками второй стражник, кудрявый. – Смерти продолжаются.

– Болезнь ещё здесь, – вздохнул пегобородый. – Поэтому проректор Вузелок распорядился соблюдать меры предосторожности.

– В Городе рекомендовано носить защиту, – добавил кудрявый. И кивнул на лежащие на лавочке маски, которые, по мнению местных докторов, должны были защищать людей от болезни.

– Все жители ходят в масках.

– И все гости.

– Чтобы не заразиться.

– А мы проверяем всех, кто хочет уехать. И если видим признаки болезни – не выпускаем.

Судя по всему, эпидемия напугала путешественников и жителей соседних областей: дорога во Второй Город обезлюдела, путники старались обходить опасную местность, охранникам моста было невыносимо скучно, и они обрадовались возможности поговорить.

– У тебя есть маска?

– Если нет, то закрой лицо платком.

– На всякий случай.

– Чтобы не рисковать.

– Болезнь очень опасна для фей.

– Я не фея, – улыбнулась девушка.

– Разве? – Сбитые с толку стражники вытаращились на путешественницу. – Кто же ты?

– Рыча.

– Перевёртыш?

– Да.

Рыжими Чертовками, то есть Рычами, называли небольшое племя Прелестных Животных, умеющих оборачиваться людьми. Все его представители были рыжими, все – дерзкими, и все они во второй ипостаси были белками.

– Я должен был догадаться! – хлопнул себя по лбу кудрявый.

– Мафтаны тоже сильно пострадали от чумы и тоже ушли, – добавил пегобородый. – Так что будь осторожна.

– Обещаю, – кивнула девушка, после чего достала из рюкзака платок и демонстративно повязала его на шею. – Когда войду в Город, подтяну до носа.

– Договорились, – согласился с услышанным кудрявый.

А пегобородый поинтересовался:

– Как тебя зовут?

– Полундра.

– Удачи, Полундра.

– И вам хорошего дня.

Девушка поправила рюкзак, поднялась по Старому мосту до середины реки и постояла там несколько минут, облокотившись на парапет и с задумчивой улыбкой разглядывая открывшуюся картину: Город на левом берегу, мощная крепость на большом острове и четыре знаменитые башни Цитадели Разума – Ректорская и три факультетские.

Солнечные лучи веселили реку, украшая её бесчисленным множеством ярких блёсток, игриво пробегали по стёклам окон, путались в зелени скверов и создавали настолько приятное настроение, что страшная эпидемия казалась глупой выдумкой, не имеющей отношения к славному поселению.

Казалось…

Увы, только казалось.

Налюбовавшись, Полундра наконец-то перешла Старый мост и медленно побрела по широкой Парадной набережной, с любопытством изучая город, похожий и одновременно не похожий на другие города Прелести. Отличался он в первую очередь жителями: в городе знаменитой Академии обитали важные учёные мужи в мантиях, книжники и грамотеи в серых камзолах и студенты в обязательных коричневых хламидах и гладких «учёных шапочках». Лица горожан скрывали маски, но студенты оставались студентами даже во время страшной эпидемии: вынужденные носить защиту, они старались делать маски особенными: раскрашивали их в разные цвета, украшали дешёвыми камнями и лентами. Их маски напоминали карнавальные и немного смягчали мрачность эпидемии.

Но Полундре всё равно не хватало человеческих лиц. Открытых и желательно улыбающихся.

Студенты во Втором Городе встречались на каждом шагу, но далеко не все они обладали магическими способностями. Наоборот, тех, кто учился в Академии Волшебству и занимался в загадочной Ректорской башне, можно было пересчитать по пальцам, а остальные грызли гранит отнюдь не магических наук: географии, инженерного дела, строительства, врачевания и других.

Студенты-люди встречались постоянно, а вот мафтанов Рыча не увидела, что было весьма необычно для Прелести. И уж совсем странным, а точнее – подозрительным, показался Полундре тот факт, что во Втором Городе напрочь отсутствовали феи. То есть – абсолютно. Юные волшебницы считались символом Прелести, её хранительницами и талисманами, они много путешествовали, и их щебечущие голоса слышались во всех городах мира.

Но только не во Втором.

«Болезнь очень опасна для фей», – вспомнила рыжая слова стражника.

Но случайность ли это? Почему чума угрожает феям и мафтанам? Почему городские стражники – добродушные и болтливые – встретились только у моста, а по улицам ходят мрачные, молчаливые, облачённые в чёрное и красное солдаты Академического Контроля?

Новые вопросы возникали с каждым шагом, но Полундра была полна решимости отыскать ответы, чего бы ей это ни стоило.

А пока она направлялась в постоялый двор «Радушный Трам», который находился в двух улицах от шумной Парадной набережной и славился редкой для студенческого города тишиной.

Едва Полундра вошла в холл гостиницы, как подскочившая служанка попыталась взять у неё рюкзак, предположив:

– Вы, наверное, устали с дороги?

– Не настолько, чтобы не удержать поклажу, – улыбнулась рыжая, стаскивая с лица надоевший платок.

– Меня зовут Адель, – представилась служанка. – Если вам что-нибудь понадобится – сразу зовите меня, госпожа.

– Договорились!

Сам Трам выглядывал из-за стойки, что притулилась у дальней стены холла. Судя по всему, он читал книгу, но при появлении Полундры отложил её в сторону и широко улыбнулся:

– Желаете комнату?

Однако на ноги не поднялся, остался сидеть в кресле.

– Желаю комнату, только не очень дорогую.

– У меня есть то, что вам нужно. – Трам пожевал губами. – Путешествуете одна?

– Да. – Рыжая чуть подняла брови. – А что?

– Прошу прощения за вопрос, но вы выглядите весьма юной… госпожа.

Последнее слово Трам добавил после некоторых колебаний. Видимо, он до сих пор не решил, как следует относиться к гостье.

– По меркам моего рода я достаточно взрослая, – прохладно ответила Полундра.

– Вы не человек?

– Мафтан.

– Рыча, я так понимаю?

– Именно.

Все знали, что Чертовки выглядят моложе своих лет, и рыжей девушке вполне могло быть и четырнадцать, и двадцать четыре. То есть она могла путешествовать по Прелести самостоятельно.

– Стражники предупредили, что чума особенно опасна для мафтанов и фей? – осведомился хозяин постоялого двора.

– Да, – кивнула Рыча.

– И вы не убежали?

– У меня важные дела.

– В таком случае добро пожаловать во Второй Город, храбрая госпожа.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста. – Трам раскрыл толстую книгу записи постояльцев и вытащил из бронзового стакана остро заточенное гусиное перо. – Ваше имя?

– Полундра.

– Оно вам подходит, – хмыкнул хозяин, макая перо в чернильницу.

– Вполне.

– Я не спрашивал.

– Нам нравятся необычные имена, – продолжила девушка, пристально глядя на хозяина постоялого двора. – Например, одну мою близкую подругу зовут Буза.

– Очень необычно, – согласился Трам, скрипя пером по бумаге. – Надолго к нам?

– Не так давно она посещала ваш город.

– Кто?

– Буза.

– Ах, Буза… – Трам замер, рассеянно глядя на перо, дождался, когда с острого кончика упадёт капля, оставив на книжной странице безобразную кляксу, вздрогнул и поинтересовался: – А что Буза?

– Она тут была, – терпеливо повторила Полундра.

Рыжая видела, что Трам не хочет говорить о её подруге, и потому продолжала напирать, собираясь вызнать всё, что хозяин постоялого двора вознамерился скрыть.

– Как ваша подруга выглядела?

– Как я.

– Может, это и была ты?

– Если бы я была здесь, то знала бы об этом.

– Логично. – Трам вернул перо в бронзовый стакан и промокнул кляксу промокашкой. На девушку он не смотрел, но следующий вопрос задал: – Чего тебе нужно, Рыча?

И этим вопросом показал, что готов обсуждать интересующее девушку дело.

– Буза давно не присылала писем, вот я и заволновалась, – объяснила рыжая.

– Твоя подруга была здесь, – медленно произнёс хозяин.

Полундра кивнула, показав, что сообщение её не удивило.

– Но она уехала.

– Давно?

– Однажды вечером.

– Обычно уезжают по утрам, – заметила девушка.

– Вы, Рычи, весьма самостоятельные особы, – хмыкнул Трам, помахивая промокашкой для того, чтобы собранные чернила скорее высохли. – Твоя подруга собралась, расплатилась, ушла, и больше я её не видел.

– О ней кто-нибудь спрашивал?

– Кроме тебя – никто.

А вот сейчас Полундра почувствовала ложь. Хозяину постоялого двора совершенно точно задавали вопросы о Бузе, но он не хотел или боялся рассказывать об этом. Но пока рыжая решила сделать вид, что верит услышанному.

– Где моя комната?

– Адель проводит, – проворчал Трам. Помолчал и добавил: – Второй этаж, вид на Цитадель Разума. – Ещё одна пауза. – В этой комнате жила твоя подруга.

– Хорошо.

– Полтинник серебром за три дня.

Рыча демонстративно, со стуком, положила на стойку золотую лилию. И показалось, что от блестящего кругляша в холле стало намного светлее.

– Полтинник серебром, – тихо повторил Трам.

– Вспомни, кто спрашивал о моей подруге? – в тон ему произнесла Полундра.

Лежащее у самого носа золото манило хозяина постоялого двора так сильно, что он решился продолжить разговор:

– Это важно?

– Очень.

– На твоем месте я бы с ними не связывался.

– А на твоем месте я бы рассказала мне то, что я хочу знать, – усмехнулась Полундра. – Иначе мне придётся искать другую гостиницу.

Несколько секунд Трам таращился на золотую монету, затем сглотнул и сообщил:

– О твоей подруге спрашивал доктор Либер, глава Академического Контроля. – Пожевал губами и закончил: – Велел донести, если в городе появятся друзья Бузы.

– Донеси, – кивнула рыжая, глядя Траму в глаза. – Исполни свой долг.

– Я посмотрю, что можно сделать, – тихо ответил хозяин и ловко смахнул тяжёлую монету со стойки.

* * *

Цитадель Разума задумывалась крепостью, строилась как крепость и такой получилась: неприступной твердыней на острове, гордой и непокорённой. Внутри она делилась на четыре квартала, три из которых располагались по краям, а четвёртый, считающийся главным, занимал самый центр и был окружён дополнительной стеной.

Каждый квартал Цитадели принадлежал одному из факультетов, и в каждом стояла своя башня. На северной оконечности острова высилась Алгебраическая – здесь квартировался факультет Точных Наук; ближе к правому берегу размещалась Инженерная – в районе механиков, строителей и прочих создателей хитрых приспособлений; а на юго-западе поднималась башня Природы – здесь правили бал будущие врачи, провизоры, ботаники и звероводы.

Но самым заметным строением Цитадели Разума, её символом и символом всего Второго Города была Ректорская башня – именно в ней находился самый маленький, но при этом самый известный факультет – Волшебства и Тайных знаний. По традиции именно декан магического факультета занимал пост главы Академии, и потому башня называлась Ректорской.

В ней было множество различных помещений: лаборатории, научные и читальные залы, классные комнаты, а на самом верху располагались кабинеты руководителей Академии.

И именно там проректор Вузелок назначил встречу своим главным помощникам.

Первым в большую комнату вошёл доктор Либер: низенький кругленький мужчина, облачённый в блестящую бордовую мантию и того же цвета биретту[2], большой любитель сладко и много покушать. Лицо Либера, как полагалось во время эпидемии, скрывала маска, руки – тонкие перчатки, но фигура, голос и манера вертеть толстенькими, похожими на сардельки пальцами не оставляли сомнений в том, что под мантией и маской скрывается именно этот человек. Либер сделал один шаг от двери и с почтением поклонился:

– Проректор, – приветствуя сидящего в кресле Вузелока.

– Входите, доктор, – кивнул тот. – Располагайтесь.

– Благодарю.

Низенький Либер уселся на указанный стул, а в дверях появился третий и последний участник совещания – доктор Кесси: худой, напоминающий обряженную в тёмно-зелёную мантию вешалку, обладатель унылого лошадиного лица, правда, скрытого сейчас под маской. Выражением лица Кесси напоминал старого мерина, и Вузелок радовался, что сейчас длинному приходится носить маску.

– Проректор, – поклонился Кесси.

– Рад вас видеть, доктор, присаживайтесь.

– Благодарю.

Вузелок дождался, когда помощник расположится на стуле, и едва заметно кивнул, показывая, что совещание началось.

Сам проректор восседал во главе большого письменного стола, положив руки на подлокотники пышного резного кресла и сведя перед собой неестественно длинные, словно у пианиста, пальцы. Руки Вузелок скрывал под тонкими перчатками, сквозь которые отчётливо проступали ногти – острые, словно специально заточенные. Ногти проректора выглядели не менее опасными, чем когти хищника.

Как все профессора Академии, Вузелок носил мантию – у него она была чёрного цвета – и биретту и скрывал лицо под бесстрастной золотой маской.

– Случилось что-то важное? – глухо поинтересовался он, когда посетители устроились на стульях.

Совещание не планировалось, Либер и Кесси настояли на встрече, сообщив, что дело серьёзное, и теперь Вузелок хотел знать, что именно случилось.

– В Городе появилась ещё одна Рыча, – произнёс толстенький Либер, начальник Академического Контроля.

Однако изумления или тревоги его сообщение не вызвало.

– Рыча, Рыча… – Маска проректора поднялась, словно Вузелок уставился на высокий сводчатый потолок кабинета, а затем вновь повернулась к посетителям. – Это перевёртыши?

– Совершенно верно, – подтвердил Кесси.

– И почему вас волнует, что в Город заявился перевёртыш?

Доктора переглянулись, после чего толстяк со всей возможной почтительностью объяснил:

– Осмелюсь напомнить, проректор, что в Цитадель пыталась проникнуть именно Рыча.

– Несколько недель назад, – эхом уточнил Кесси.

– Воровка по имени Буза.

– И теперь к нам приехала её соплеменница.

– Она сняла комнату в том же постоялом дворе и спрашивала о подруге.

– Её зовут Полундра.

Помощники замолчали и уставились на проректора с таким вниманием, словно хотели пробить взглядами бесстрастную золотую маску и увидеть выражение его лица. Они понимали, что Вузелоку нужно подумать, но хотели бы знать, растерялся их предводитель или же просто сосредоточился.

– Дельце действительно становится любопытным, – протянул тот через несколько секунд.

– Мы тоже так считаем, проректор.

Последовала ещё одна пауза, после чего Вузелок важно поинтересовался:

– Думаете, оборотень явился с той же целью, что и предыдущий?

И стало ясно, что он растерян. Впрочем, и Либер, и Кесси тоже не знали, что предпринять, потому и явились к проректору.

Высшие руководители Академии затеяли страшное дело и очень боялись, что феи узнают об их замыслах до того, как заговорщики обретут чудовищную, необыкновенно мощную силу, способную сокрушить Прелесть. До обретения могущества оставалось совсем чуть-чуть, но именно сейчас замысел Вузелока был крайне уязвим и всё могло пойти прахом.

– Полундра ищет Бузу, – мягко произнёс Либер и нервно повертел толстыми пальцами, унизанными крупными перстнями. – Хочет знать, куда она делась.

– Нужно её убить, – угрюмо высказался Кесси. – Оборотень опасен.

– Рыча может доставить неприятности, – не стал спорить Вузелок, который наконец справился с растерянностью. – Но для нас гораздо опаснее те, кто послал перевёртыша во Второй Город.

– А кто послал перевёртыша? – уточнил Кесси.

– Мы не знаем, – ответил Вузелок.

– Чем же они опасны, если мы их даже не знаем? – удивился длинный.

– Они опасны именно тем, что мы их не знаем, – терпеливо объяснил проректор. – Феи хитры и сильны, вспомните, как сумели они справиться с Захариусом Удомо! Мы не можем рисковать.

– А если Рыча приехала по своей воле? – тут же спросил толстяк. – Вдруг она действительно ищет подругу?

– Но ведь Бузу кто-то послал, – парировал Вузелок. – Иначе зачем ей было лезть в Цитадель Разума?

– Да, – помолчав, согласился Либер. – Бузу кто-то послал.

– Надо убить Рычу, – повторил Кесси.

Длинный и сам понимал, что его предложение глупое, но страшная тёмная сила, которую эти трое вызвали к жизни, туманила его ум и делала очень жестоким.

– Нужно убедить Рычу уехать, – негромко произнёс проректор.

– Просто уехать? – разочарованно переспросил Кесси. – Но почему?

– Чтобы не вызвать подозрений.

– Давайте схватим Рычу и допросим, – молниеносно поменял точку зрения Кесси. Пытать людей ему тоже нравилось.

– Бузу нужно было захватывать, – грубо отрезал проректор. – И её допрашивать.

Доктора с недоумением уставились на Вузелока, и тот уточнил:

– Я знаю, что вашей вины в смерти Бузы нет, просто объясняю, что теперь у нас нет права на ошибку: если исчезнет и вторая Рыча, то наши враги, кем бы они ни были, поймут, что мы задумали серьёзное дело, и явятся сюда. А нам нужно время. – Проректор поднялся с кресла, и доктора тут же тоже вскочили на ноги. – Убедите Полундру уехать.

– А если она откажется? – поинтересовался Либер, бросив быстрый взгляд на длинного напарника.

Кесси же засопел, представив, что сделает с дерзкой Рычей в этом случае.

– Если Полундра не уедет, нам придётся её допросить, – сухо промолвил Вузелок и вернулся в кресло, показывая, что совещание окончено.

* * *

Комната, которую заняла Полундра, оказалась хоть и маленькой, но чистенькой, недавно убранной. Постельное бельё свежее, пыли на полках и под кроватью не обнаружилось, и даже оконное стекло вымыто до блеска – не иначе Адель постаралась. Из окна действительно открывался «вид» на Цитадель Разума, а точнее, на самый кончик Ректорской башни, который горделиво торчал над растущими перед домом деревьями.

А вот кухня на постоялом дворе Трама была так себе: принюхавшись к идущим из неё запахам кислой капусты и подгоревшей каши, Рыча решила поискать что-нибудь получше, натянула на лицо платок и бодро дошагала до Парадной набережной, поскольку знала, что любимая улица горожан в буквальном смысле слова ломится от трактиров, таверн, рестораций и других питательных заведений. Раньше хозяева ресторанов выставляли столики на улицу, позволяя посетителям наслаждаться не только едой, но и прекрасным видом на Цитадель Разума, однако из-за эпидемии городские власти наложили на уличные столики запрет. Почему? Непонятно. На взгляд Полундры, лучше есть на улице, на свежем воздухе, чем в душном зале, где за соседним столиком может оказаться заражённый чумой человек, но с властями во Втором Городе не спорили.

И самая известная набережная опустела и поблёкла, «украшали» её только зловещие флаги эпидемии – грязные чёрно-красные тряпки.

– Выглядит всё, прямо скажем, безрадостно, – пробормотала Полундра, оглядывая Парадную набережную. – Уныло и скучно.

Даже разноцветные маски студентов не могли разогнать царящее здесь мрачное настроение. И если поначалу, когда рыжая только-только вошла в Город, манера украшать защиту показалась ей делом правильным и нужным, то сейчас всё вокруг наводило на мысль о карнавале на кладбище.

Зато Рыча вспомнила, что ей тоже нужна защита, и остановилась у первой же лавки с выставленными масками разных цветов и фасонов.

– Желаете что-то особенное? – тут же поинтересовался торговец. – Могу предложить удивительную, редчайшую маску из дублёной шкуры горного льва со стразами и лентами. Натуральная кожа и натуральный мех. При желании могу украсить маску натуральными драгоценными камнями.

– Э-э… – протянула девушка. При других обстоятельствах она выбирала бы защиту долго и придирчиво, но не сегодня. – Я не планирую задерживаться в Городе, поэтому дайте мне простую и недорогую маску.

– Вы ведь мафтан, не так ли? – прищурился торговец.

– Рыча, – подтвердила Полундра.

– Вам сказали, что чума особенно опасна для мафтанов и фей? – И прежде чем девушка ответила, торговец с жаром продолжил: – Вам нужна не просто маска, а лучшая маска! Надёжная маска! Такая маска, которая защитит вас от болезни так же, как крепостные стены защищают Цитадель от врагов.

– Я слышала, чума пришла из Цитадели? – небрежно спросила рыжая.

Вопрос прозвучал невинно, но торговец, к огромному удивлению Полундры, резко умолк, и в его взгляде появился страх.

«Что-то здесь нечисто!»

Однако задать следующий вопрос девушка не успела: в ближайшем переулке раздался жуткий грохот, будто там разом обрушилась стена каменного дома, послышались громкие крики, невнятные оскорбления, удары, топот, и на набережную выскочил плечистый парень в серой студенческой хламиде, «учёной» шапочке и, как это ни странно, без маски. Выскочил, но не остановился, резко свернул направо, а чтобы не упасть, ухватился рукой за фонарный столб, крутанулся на нём и бросился по набережной прочь, в сторону Старого моста, ловко петляя между прохожими и, видимо, надеясь затеряться в толпе. А следом мчались чёрные контролёры с равнодушными красными масками на лицах. Мчались быстро и грубо, бесцеремонно расталкивая горожан.

– Стоять!!

– Не уйдёшь!

– Лови его!

– Держите преступника!

Однако помогать контролёрам никто не спешил: люди словно не замечали погони, пассивно отходили в сторону или отворачивались.

– Часто у вас такое? – поинтересовалась Полундра, проводив убежавшего парня взглядом.

– Студенты, – развёл руками торговец. Страх из его взгляда исчез, но было видно, что хозяин лавки испытывает неловкость и как будто не хочет продолжать разговор. – Бывает, хулиганят, цепляются к стражникам или меж собой дерутся, но они молодые, кровь бурлит, власти это понимают и сильно не наказывают.

– Надеюсь, – пробормотала девушка, отметив про себя, что в криках чёрных солдат слышалась неподдельная злость. – Я думала, Академический Контроль охраняет только Цитадель.

– Маску покупать будете? – И по сухому тону торговца стало понятно, что говорить об эпидемии и стражниках он не собирается.

– Конечно. – Полундра быстро оглядела выставленный товар и ткнула пальцем в первую попавшуюся защиту: – Эту дайте.

И спрятала лицо под безликой, совсем не нарядной маской, сделанной из дешёвого, но крепкого картона.

Расплатилась, попрощалась с торговцем – тот ответил невнятно, невежливо пробурчав «До свидания», – и вошла в первый же попавшийся ресторан, внутри которого ей пришлось снять только что купленную защиту.

Людей в зале было довольно много – студенты пришли ужинать, – однако вели они себя на удивление скромно: ели и пили молча, а если переговаривались, то очень тихо, без смеха и громких возгласов.

– Что будете заказывать? – поинтересовался подошедший официант.

– Вы готовите ореховый суп?

– Самый лучший! Из смеси лесных и грецких орехов. Поверьте, вы ни разу не ели ничего подобного.

Заученные фразы прозвучали неестественно, механически, как будто их произнёс не официант, а спрятанная внутри него кукла.

– Звучит вкусно, – улыбнулась девушка.

– Попробуете – не оторвётесь, – прежним тоном пообещал официант, даже не обозначив ответную улыбку.

– Принесите тарелку супа и фруктовый салат.

– Прекрасный выбор.

– И морковный сок.

– Замечательно.

Полундра думала, что официант уйдёт, но тот замер у столика и неожиданно спросил:

– Вы фея?

– Мафтан.

– Вам говорили, что чума особенно опасна для мафтанов и фей?

«Они сговорились, что ли?!»

Однако в следующий миг Полундра сообразила, что за каждым таким одинаковым вопросом стоит искреннее желание людей предупредить её об опасности, устыдилась нахлынувшего раздражения и коротко ответила:

– Говорили, спасибо.

И подумала про себя, что всё-таки они хорошие – жители Второго Города. Может, немного напуганные, но оставшиеся людьми.

Официант помялся и, понизив голос, продолжил:

– Раньше у нас жило много фей и мафтанов, но чума сгубила их.

– А люди? – так же тихо спросила Рыча. – Люди умирали?

– Чума коснулась всех, – вздохнул официант. – Вы слышали, что Цитадель Разума до сих пор закрыта и все занятия проходят в городе?

– Да, – кивнула девушка, хотя понятия о том не имела.

– Ректор Туча заразился и находится при смерти, так что теперь всем заправляет проректор Вузелок, и это ужасно.

Тут официанта позвали к соседнему столику, и он не успел сказать, что именно ужасно: то, что ректор до сих пор не оправился от чумы, или то, что главным стал Вузелок. А когда официант вернулся с заказанными блюдами, продолжать разговор не стал, сказал, что много работы.

Еда же оказалась восхитительной. Смесь лесных и грецких орехов была чудо как хороша, и большую миску супа Полундра умяла в один присест. Так же, как салат. Затем выпила сок, расплатилась, надела маску и вышла на набережную.

«В Городе что-то происходит, но что – никто не говорит. Они боятся. Они все чего-то боятся…»

Понятно, что эпидемия не прибавляла жителям Второго Города хорошего настроения, но в том, как люди себя вели, чувствовался затаённый страх.

«Они боятся говорить о проректоре. Почему?»

По набережной строем прошагали солдаты – шестеро контролёров в колонну по два, – и люди молча расступались перед ними, расходились, давая дорогу и стараясь держаться подальше. Люди вели себя так, будто ждали от контролёров удара или окрика.

Люди их боялись.

А те равнодушно шагали по набережной. Высокие и какие-то одинаковые. Чёрные воины Академического Контроля казались близнецами, но вовсе не потому, что носили одинаковые чёрные доспехи, неотличимые красные маски и алебарды. Охранники у моста тоже носили одинаковую форму, но оставались при этом разными людьми, а эти были похожи друг на друга даже жестами.

И они молчали.

И выглядели зловеще…

«Почему Академический Контроль охраняет город? Почему горожане боятся контролёров? Как это связано с чумой?»

Ответов пока не было.

День клонился к закату, на набережной стали зажигать фонари, поднялся мост, закрывая собой единственные ворота в Цитадель Разума, а стоявшие на стенах солдаты спрятались в сторожевых башнях. Полундра отметила этот факт и подумала, что если переплыть реку, то перебраться через стену можно, почти не таясь.

«Потом спрыгнуть на крыши и по ним добраться до Ректорской башни. Так, наверное, могла поступить Буза. Но зачем?»

Солнце почти скрылось, но тьма ещё не окутала Город. Серые вечерние сумерки из последних сил сопротивлялись наступлению ночи, и только поэтому Рыча увидела поднявшуюся над крепостью стаю летучих мышей. В их появлении не было ничего необычного: крылатые грызуны жили повсюду, и сейчас начиналось время их охоты, но за мышами появились крылоцапы, а затем – вопилки. И было их слишком много, гораздо больше, чем обычных обитателей дымоходов и чердаков.

– Откуда вы взялись? – растерянно протянула Полундра, а в следующий миг разглядела на стене расплывшуюся женскую фигуру с факелом в руке и догадалась – не узнала, а именно догадалась, – что видит Ушастую Бетти, единственную в Прелести дрессировщицу полночных гадов.

А значит, по ночам Цитадель охранялась гораздо лучше, чем могло показаться.

Изумлённая и разочарованная рыжая вернулась на постоялый двор и у самых ворот встретила Адель – девушка специально приподняла маску, показывая Рыче, что это именно она, затем схватила за рукав, отвела в сторону и зашептала:

– Господин Трам хороший человек, но он боится. Здесь все боятся, поэтому будьте осторожны – страх делает людей плохими.

– Чего все боятся? – быстро спросила Полундра.

– В Городе стало холодно, – вздохнула Адель. – Пока – только по ночам, однако ночи стали очень холодными, совсем не такими, как раньше, и люди говорят, что на Город опустилось Марево.

Которое было одним из предвестников Плесени…

– Больше ни о чём меня не спрашивайте, этого разговора не было, просто запомните: ваша подруга несколько раз встречалась со студентом Гаврилой.

– С каким Гаврилой? У него есть фамилия?

– Его все знают: студент Гаврила. У них с Бузой было какое-то дело.

Адель нервно огляделась и мышкой юркнула в ближайший переулок, словно её и не было. Она тоже боялась, как все здесь, но нашла в себе смелость помочь и рассказать то, что знала.

– Студент Гаврила, – прошептала Рыча. – Студент Гаврила…

Это был след, по которому стоило пойти.

Глава III

в которой Ириска, Хиша и Петрович встречаются со старым врагом

И тут порошок снова взлетел к потолку. Как облако. Я решила, что моё заклинание подействовало, обрадовалась, а потом вижу: песок осыпается вниз, как дождь! Нет! Как снег! И пока он сыпался, превратился в гигантского тигра с во-от такими клыками! – Ириска рубанула ладонью правой руки по предплечью левой, продемонстрировав собеседникам размер клыков. Длина, надо отдать должное, получилась серьёзной. – Тигр как зарычит! И давай пол скрести когтями. Я кричу: «Ашуга! Отвлеки его!» Но наша храбрая Бронерожка растерялась, и мне пришлось выпутываться самой.

Историю с Дремучим порошком Ириска пересказывала друзьям в четвёртый раз, и текст, как всегда бывает в подобных случаях, с каждым рассказом обрастал всё новыми и новыми подробностями. Детали охоты за взбесившейся волшебной смесью становились всё более фантастическими, и постепенно получалось так, что маленькая фея, рискуя жизнью и здоровьем, всё-таки сумела спасти Ашугу и остров от невиданной опасности. Что в это время делал Павсикакий, Ириска не уточняла.

– У меня оставался ещё один заряженный браслет, но порошок почувствовал, что я собираюсь атаковать, вновь рассыпался в пыль и превратился в гигантскую змею. В такого, знаете, удава, только в четыре раза больше обычного…

– Который опутал тебя кольцами? – уточнил Страус. – Как в прошлый раз?

– В какой ещё прошлый раз? – нахмурилась Ириска.

– Ты уже рассказывала про удава.

– Разумеется, рассказывала. Ведь так всё и было на самом деле!

– Именно так? – ехидно уточнил Хиша.

– Именно так, – уверенно подтвердила фея.

И покосилась на Петровича. Тот ухмыльнулся в бороду, но промолчал.

В путешествие они отправились на «Бандуре» и разместились в ней так, как привыкли с самого первого полёта: командир корабля Авессалом сидел слева, Ириска заняла расположенное справа кресло второго пилота, а Дикий всегда устраивался в проходе на перевёрнутом ведре. Им нравилось так летать и так болтать.

– Я слышал, – неожиданно произнёс Петрович, – что Дремучий порошок может проникнуть в голову и завладеть разумом человека.

– И управлять им, – поддержал инженера Страус.

– Разумом?

– Человеком.

– Как так управлять? – не поняла Ириска.

– Заставлять делать что-то абсолютно бессмысленное, – объяснил Хиша. – Например, рассказывать одну и ту же историю десять раз подряд…

– Я думала, вам интересно, – ледяным тоном заявила фея. – Жаль, что я ошибалась.

– У тебя сегодня странный взгляд, – продолжил ёрничать Страус. – Какой-то остановившийся.

– Не смешно, – отрезала девочка.

– Нужно перевернуть её верх ногами и потрясти, – авторитетно произнёс Авессалом. – Если песок из ушей посыплется, значит, в нашу славную Ириску действительно вселился Дремучий порошок.

– Он может вылететь и вселиться в вас, – ядовито сообщила девочка. – И тогда мне придётся сбросить вас за борт.

– Это ещё почему? – изумился Дикий.

– Потому что у взрослых Дремучий порошок не лечится.

– А я не взрослый, – тут же сориентировался Хиша. – Я, между прочим, по дикостраусиным меркам, ещё совсем дитя. Агу-агу.

– Это многое объясняет в твоём поведении, – с улыбкой протянул Петрович.

– Ты не отвлекайся, – посоветовала птица. – Ты вот рулишь и рули, следи за тем, чтобы мы оказались там, куда надо, а не куда занесёт твою «Бандуру».

– Занесёт, куда надо, – пообещал инженер.

– Пока что мы летим, летим, а воз и нынче здесь.

– Не «здесь», а «там».

– Как там, когда здесь? Мы же на нём?

– «Бандура» – не воз.

– А что она?

– Лучше молчи, – устало попросил Петрович. – Неожиданно для всех замолчи и таким оставайся.

Хиша возмущённо клацнул клювом.

Они вылетели из Кораллового Дворца с первыми лучами солнца. Попрощались с Ашугой и Павсикакием, пообещав вернуться как можно скорее, и взяли курс на северо-восток, к знаменитому морю Обломков и находящемуся в его центре острову Каракурта – пиратскому раю южных морей, в который совсем недавно вернулась древняя повелительница – принцесса Маринелла[3]. На острове путешественники хотели разузнать о Сумрачном Бубнителе, а затем собирались дальше на север, во Второй Город, в Библиотеке которого хранилась единственная в Прелести книга о Самоцветных Ключах.

Путь предстоял неблизкий, и вернуться на остров Непревзойдённых Ириска, Хиша и Петрович планировали не раньше, чем через две недели.

А пока под пузом бойко летящей «Бандуры» простирался безбрежный Океан.

– Ты взяла с собой учебники? – неожиданно спросил Страус, оторвав фею от увлекательного наблюдения за гигантским синим китом.

– Почему спрашиваешь? – не оборачиваясь, поинтересовалась девочка. – Ты что, моя мама?

– Ашуга велела следить, чтобы ты занималась, – кисло поведала птица. – Я отказывался, как мог, но больше она никому не могла доверить твоё воспитание.

И Дикий выразительно посмотрел на инженера.

– Во-первых, моим воспитанием тебе заниматься не надо, я и так воспитанна, – решительно произнесла Ириска. – Во-вторых, с каких это пор ты слушаешь Ашугу?

– Я не слушаю. Просто иногда с ней соглашаюсь.

– А если серьёзно?

– Что может быть серьёзнее обучения Волшебству? – притворно изумился Страус, округлив и без того круглые глаза. – Так ты взяла учебники?

Фея поняла, что Дикий не отстанет, и мысленно попрощалась с весёлым путешествием.

– Взяла?

– Хотела забыть, но Ашуга напомнила, – призналась девочка.

Петрович хмыкнул, но от комментариев воздержался.

– Тогда приступай к занятиям, – провозгласил Хиша. И достал из сумки круглые карманные часы с откидывающейся крышкой: – Я засеку начало урока.

– Ты серьёзно? – не выдержала Ириска.

– Конечно.

– А я… я хочу… я…

Синий кит уплывал, а вместе с ним, как показалось девочке, от «Бандуры» убегало беззаботное настроение предстоящего приключения. Что может быть хуже, чем тратить время путешествия на скучные занятия?

– Хочу смотреть в окно! – Ириска махнула рукой вдаль. – Мне нравится любоваться на Прелесть.

– Там нет ничего интересного, только волны и рыба, – пробурчал Страус, после чего вновь сунул крыло в сумку и, к удивлению девочки, извлёк из неё толстый том «Защитные заклинания по дням недели». Единственный из рекомендованных Ашугой учебников, который фея оставила дома. – Вот тебе книга, раскрывай и читай.

– Откуда она у тебя? – не сдержала изумления фея.

– В шкафу нашёл.

– В каком?

– В книжном.

– У меня дома?

– Почему у тебя? – не понял Дикий. И объяснил: – Ашуга сказала, что это – самый толстый и тяжёлый учебник из тех, что она велела взять в дорогу, что ты его, скорее всего, оставишь, и на всякий случай выдала мне второй. Где, кстати, твоя книга?

– Вредина! – не сдержалась девочка.

– Кто?

– Оба!

– Садись и учись.

Ириска покосилась на Петровича, но тут же поняла, что с этой стороны помощи не будет.

– Ты знаешь, что должна учиться, – серьёзно заметил инженер. – Я, например, ни за что не построил бы «Бандуру» без глубоких знаний…

Однако слушать занудные нравоучения у феи не было ни сил, ни желания.

– Понятно, – оборвала она Авессалома. – Учиться надо, никто не спорит, и я… – Ириска с сомнением потрогала толстую книгу, – и я, конечно, займусь уроками…

– Молодец, – обрадовался Хиша.

– Но сначала расскажите, почему Маринелла правит на острове Каракурта? – закончила девочка, и Страус понял, что обрадовался рано. – Её не смогли победить?

– На неё никто не нападал, – вздохнул Петрович. – Войны не было.

– Почему?

Фее казалось, что проснувшуюся Каракатицу, чёрную легенду Океана, должны были атаковать сразу же, едва она вернётся на свой остров, но Ириска ошиблась.

– Маринелла извинилась за потопленный корабль и пообещала владыкам южных стран, что больше не будет предоставлять пристанище пиратам.

– А Изверги? – уточнила Ириска. – Ведь Маринелле служат страшные морские Изверги.

– Они не нападают на людей.

– Их осталось мало, значительно меньше, чем было когда-то, – добавил Хиша. – И они подчиняются Маринелле.

– Изверги больше не опасны, Маринелла предлагает дружбу и преследует пиратов, поэтому владыки южных морей не станут с ней воевать, – закончил Петрович.

– Маринелла не могла измениться настолько сильно, – вздохнула девочка. – Она всегда была злой и всегда мечтала править Океаном.

– Все надеются на лучшее, – пожал плечами инженер.

– Никто не хочет воевать, – повторил Страус.

– Да, – помолчав, согласилась фея. – Война – это плохо.

А потом она взяла у Хиши книгу, раскрыла её, но углубиться в чтение не успела, потому что Авессалом чуть приподнялся в кресле и удивлённо протянул, глядя куда-то вниз:

– Смотрите, здесь идёт настоящий морской бой!

А кто будет читать учебник, когда совсем рядом кипит сражение?

* * *

Всё начиналось как самый обыкновенный пиратский налёт.

Большая купеческая шхуна – четыре мачты и набитый товарами трюм – поторопилась выйти из порта и повстречалась с одиноким охотником под чёрным флагом. Связываться с торговыми караванами морские разбойники боялись, рыскали по океану в поисках одиноких грузовых судов, и Лупоглазый Джо, капитан пиратской бригантины «Бабочка смерти», решил, что ему повезло. Точнее, сначала он даже не поверил своему счастью. Увидев огромную шхуну, Лупоглазый бросился в погоню и легко догнал её, поскольку тяжёлое судно не могло соперничать в скорости с быстрой бригантиной. Но когда Джо уже мысленно подсчитывал барыши, он услышал истошный вопль дозорного:

– «Архитектор»!

И всё немедленно переменилось.

Пираты знали, что самый опасный разбойник южных морей – беспощадный Двойной Грог – пошёл на службу к принцессе Маринелле, а та запретила грабежи в своих водах. Лупоглазый Джо знал об этом, но наплевал на предупреждение и атаковал торговую шхуну.

Он посеял ветер и теперь должен был пожать бурю.

– Уходим! – завизжал Джо. – Право руля! Уходим!!

Лупоглазый не хотел принимать бой с «Полоумным Архитектором», знал, что у фрегата Двойного Грога на двадцать пушек больше, и отчаянно боялся встречи со страшной абордажной командой, которую вёл в бой жестокий Варракс. Лупоглазый прекрасно понимал, чем закончится сражение, и приказал бежать.

Бригантина стала поворачивать.

Возможно, будь у Джо запас времени, он смог бы уйти, но сейчас «Полоумный Архитектор» шёл под всеми парусами, и расстояние между кораблями стремительно сокращалось.

Моряки с торговой шхуны разразились радостными криками – они ведь чудом спаслись от смерти, а вот на бригантине царило уныние, которое усилилось, когда носовые пушки «Архитектора» дали первый залп.

Ядра легли справа от «Бабочки», но пираты поняли, чего требует Двойной, и заволновались:

– Он хочет, чтобы мы остановились!

– Иначе он расколошматит нам руль!

– Не попадёт!

– Попадёт! У Грога в бомбардирах горный гном!

– Нужно сдаваться!

Громыхнул следующий залп, ещё два ядра врезались в волны, но Лупоглазый крикнул:

– Я не собираюсь сдаваться на милость этого урода!

И бригантина продолжила убегать от фрегата.

Двойной Грог понял ответ, однако не стал стрелять «Бабочке» в руль, как того боялись разбойники. Вместо этого быстрый «Архитектор» стал обходить бригантину, и двадцать пушек его правого борта хищно высунулись из портов. Главным бомбардиром у Грога действительно служил горный гном, и не было никаких сомнений в том, что «Бабочку» ожидает серьёзное испытание.

– Открыть огонь! – в отчаянии крикнул Лупоглазый Джо, но его пушкари не успели исполнить приказ.

«Архитектор» ударил первым. В тот самый миг, когда фрегат обошёл бригантину на половину корпуса, двадцать его пушек дали первый залп. Половина орудий ударила картечью, снося с палубы приготовившихся к бою пиратов, а остальные накрыли артиллерийские порты и руль «Бабочки».

Удар получился страшным.

Боевой отряд исчез, на артиллерийской палубе начался пожар, руль оказался разбитым в щепы, и бригантина потеряла управление.

Лупоглазый закричал от страха.

А в следующий миг «Полоумный Архитектор» резко повернул, корабли сошлись, стукнулись бортами, и на «Бабочку» бросилась знаменитая абордажная команда Варракса Эскотта. Сначала прозвучал залп из мушкетов и пистолей, а затем началась рукопашная, и палуба бригантины превратилась в поле боя. Зазвенели тяжёлые кортики и абордажные сабли, глухо застучали топоры и засверкали кинжалы, иногда гремели выстрелы, но в основном пираты предпочитали рубиться.

В подчинении Лупоглазого Джо находилось почти две сотни разбойников, однако многие из них пострадали от артиллерийского залпа, и не было сомнений в том, что Двойной одержит победу.

Так и получилось.

– Принцесса Маринелла запрещает грабить торговые суда в своих водах, – усмехнулся Грог, убедившись, что пираты с «Бабочки смерти» начали бросать оружие и сдаваться. После чего поднял голову, посмотрел на парящую в небе машину и проворчал: – А это ещё кого принесло?

* * *

Бой закончился, горячка жестокого сражения покинула пиратов, грохот двигателей наконец-то привлёк их внимание, и разбойники дружно задрали головы, уставившись на странное летающее устройство, собранное из отдельных фрагментов чего-то, требующее покраски, а ещё лучше – обработки напильником: шумное, дребезжащее, звякающее всеми частями, но при этом летающее.

Машины в Прелести знали, однако этот агрегат был настолько не похож на знакомые пиратам устройства, что они на какое-то время впали в ступор, и Петрович на всякий случай прогудел в громкоговоритель:

– Не надо нас бояться!

Однако тут же выяснил, что не на тех напал. Пираты Двойного Грога были опытными, много чего повидавшими бойцами, и их трудно было напугать одним лишь видом странной машины.

– И не надейся – не испугаемся! – прокричал в ответ Грог, чем вызвал шумное одобрение разбойников. – Ты кто?

Один из пиратов прицелился в «Бандуру» из пистолета, но Двойной жестом приказал остановиться и не затевать сражение.

– Нужно поговорить, – продолжил Петрович.

– Ты собираешься и дальше орать на весь Океан? – рассмеялся Грог, а разбойники поддержали главаря громким хохотом. Настолько громким, что едва не заглушили рёв двигателей.

– Не собираюсь, – ответил Авессалом. – Принимайте гостя.

«Бандура» зависла над кормой «Полоумного Архитектора», и теперь к оглушающему грохоту добавились настолько мощные потоки воздуха от пропеллеров машины, что некоторым пиратам пришлось ухватиться за мачты и ванты[4], чтобы их не унесло за борт. Затем в боку «Бандуры» распахнулся люк, и из него выпала верёвочная лестница, по которой на палубу ловко спустился Дикий Страус.

– Я догадывался, что это будешь ты, – проворчал стоящий у штурвала Грог. – Никто другой не рискнул бы путешествовать в этой мятой консервной банке.

– Она летает быстрее, чем «Архитектор» плавает.

– «Архитектор» не плавает, а ходит, – поправил Хишу Двойной. – Давно не виделись, пернатый.

– Я не скучал, – тут же отозвался Страус.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул пират. – Зачем пожаловал?

Он сделал знак морякам не приближаться, а поскольку они с Диким стояли на корме вдвоём, получилось так, что их диалог никто не слышал.

– С тобой хочет поговорить Непревзойдённая, – ответил Хиша.

– Она здесь? – удивился Грог.

– Да.

– Почему не пришла сразу?

– Потому что я должен убедиться, что ты не наделаешь глупостей, – спокойно пояснил Страус. – Ириска прихватила в путешествие множество Волшебных Плетений и может потопить твою посудину в считаные секунды. Но не хочет. Никто из нас не хочет. Нужно поговорить.

– Понимаю, – серьёзно кивнул Двойной. – Ты, наверное, слышал, что у нас многое поменялось? Теперь мы не грязные пираты, а честные моряки флота Её Величества Маринеллы Первой, принцессы Уз. И мы атакуем только тех, кто враждует с нашей повелительницей.

– Представляю, как тебе грустно.

– Напрасно хихикаешь, – вздохнул Грог. – Маринелла изменит южные моря.

– Возможно, – не стал спорить Хиша. И вернулся к делу: – Ты даёшь слово, что не причинишь Ириске вред?

– Если Непревзойдённая боится, я могу сам подняться к вам на борт, – осклабился Муне.

Уне тоже улыбнулся, но гораздо сдержаннее Муне.

– Она не боится, – нахмурился Дикий.

– Тогда пусть приходит.

Страус выдержал паузу, словно в последний раз прикидывая, можно ли доверять словам Двойного, после чего поднял голову и махнул крылом. Из люка высунулась Ириска, огляделась и принялась спускаться по раскачивающейся лестнице на палубу.

Фея впервые в жизни сходила на настоящий пиратский корабль, и поэтому любопытство начисто заглушило в ней тревогу: спускаясь, девочка вертела головой, разглядывая мачты, паруса, ванты и, конечно же, Двойного Грога – рослого франта, облачённого в башмаки с золотыми пряжками, серые рейтузы из дорогой ткани с вычурной чёрной вышивкой, шёлковую рубаху с кружевами и широкий красный пояс, из-за которого торчали пистолет и кортик. Но выделялся Грог не только одеждой: он был шмызлом, выходцем из Плесени, и на его широких плечах соседствовали две головы. Голова по имени Муне – лысая сверху, зато обладающая густыми бакенбардами и бровями. И слепая от рождения голова Уне.

Шмызлы редко встречались в Прелести, но Страус предупредил фею, кого ей предстоит увидеть, поэтому девочка справилась с любопытством и не стала таращиться на капитана пиратов, как на какую-то диковинку.

– Рад приветствовать вас на борту, Непревзойдённая, – учтиво поклонился Грог, едва Ириска спрыгнула на палубу.

– Ваш корабль выглядит именно так, как я представляла, – светским тоном отозвалась фея.

– Часто бываете на парусниках?

– На пиратском – впервые.

– Поверьте, в глубине души мои ребята гораздо мягче и благороднее, чем снаружи. – Голова Муне улыбнулась. – Хотя выглядят они действительно… м-м… агрессивно. – Отвечая, Двойной увлёк Ириску к корме, и теперь даже Страус не слышал их разговор. Хиша остался у штурвала, нервно теребил кожаную наплечную сумку, но к пирату и фее не приближался.

– В первую очередь я хочу принести искренние извинения за то, что собирался вас убить некоторое время назад, – учтиво произнёс Грог. – К сожалению, иногда обстоятельства складываются парадоксальным образом, и приходится действовать вопреки своим убеждениям.

– То есть вы не хотели нападать на Коралловый Дворец? – поинтересовалась сбитая с толку фея.

– Хотел, – не стал скрывать Уне-Муне. – Но в тот момент я был пиратом, и полагаю, это меня некоторым образом извиняет.

– А человеком быть не пробовали?

– Я – шмызл. – Слепая голова едва слышно хихикнула. – Быть человеком – это немного не моё.

Ириска быстро оглядела обе головы капитана, решила с подобным утверждением не спорить и произнесла:

– Вы не удивились, увидев «Бандуру», – показывая, что пора начинать серьёзный разговор.

– Маринелла предупреждала, что вы придёте, Непревзойдённая, – вежливо ответил Муне. – Моя принцесса ждала вас на острове Каракурта, но объяснила, что я должен сказать, если вы туда не соберётесь.

– Мы ищем Сумрачного Бубнителя, – прищурилась Ириска. – Он кое-что у меня украл.

– Я расскажу всё, что знаю, – пообещал Грог. – Но прежде я обязан передать личное послание Маринеллы: моя принцесса сожалеет о том, что произошло, и даёт слово, что больше никогда не нападёт на остров Непревзойдённых и вообще на фей. Если, конечно, феи не нападут первыми.

Неожиданное послание сбило Ириску с толку. Девочка удивлённо взмахнула ресницами, обдумывая услышанное, однако пауза в разговоре не затянулась.

– Маринелла долго спала, проснувшись, не разобралась в происходящем и стала действовать чересчур прямолинейно, – мягко продолжил Уне-Муне. – Но вы должны чётко понимать, Непревзойдённая, что моя принцесса не служит королеве Гнил. Сначала Маринелла сочла себя обязанной старухе за освобождение, но теперь все её обязательства остались в прошлом.

– Я приму ваши слова к сведению, – кивнула фея.

– Очень хорошо. – Грог улыбнулся обеими головами. – Что же касается Сумрачного Бубнителя, то он поднялся на борт «Архитектора» вместе с абордажной командой. Мы знали, что он появится, и доставили его на Каракурт – это было частью сделки между Маринеллой и старухой Гнил. На острове Бубнитель пересел на другое судно, и больше мы его не видели.

– Куда направлялось то судно? – немедленно уточнила фея.

– Оно шло в Гадрас, один из крупных портов южных морей, но я думаю, Бубнитель собирается на север. Из Гадраса часто уходят купеческие караваны.

– Бубнитель рассказывал о своих планах?

– Нет. – Грог отрицательно покачал головой Муне. – Но Маринелла приказала передать, что, по её мнению, Бубнитель отправился во Второй Город, ибо в Библиотеке Цитадели Разума хранится единственная толковая книга о Самоцветных Ключах.

– Передайте принцессе мою благодарность, – дипломатично выдавила из себя Ириска, которая до сих пор не представляла, как ей следует относиться к пирату и его повелительнице. Девочка ожидала, что разговор будет трудным, возможно, с угрозами, и растерялась от того, что злая колдунья, «чёрная легенда Океана», проснувшийся ужас, повелевающий Неудержимыми Извергами, добровольно помогла ей в поиске.

– Маринелла знает, что никогда не станет феям другом, но она не хочет с вами воевать. Во всяком случае – пока, – негромко произнесла слепая голова. – А у вас, Непревзойдённая, для войны нет сил, потому что владыки южных стран не желают повторения кровопролития семисотлетней давности. Во всяком случае – пока, – повторила голова Уне. – Зато у вас есть сильный враг – старуха Гнил. И так получилось, что Маринелла не испытывает тёплых чувств к повелительнице Верхней Плесени.

– Уверена, старухе Гнил ваша принцесса говорит другое, – усмехнулась девочка.

– Маринелла не станет враждовать с королевой, – кивнул Двойной Грог.

– Во всяком случае – пока? – прищурилась Ириска.

– Совершенно верно, – подтвердила голова Уне. – Война – это последнее средство, самое плохое и никому не нужное. Но Маринелла будет воевать со старухой Гнил, если та явится в Прелесть, потому что моя принцесса не хочет, чтобы Прелесть стала Плесенью. У моей принцессы есть свои планы на наш мир.

– Маринелла – враг, но если нападёт старуха Гнил, она станет мне другом, – негромко произнесла фея. – Забавно.

– Моя принцесса станет вашим союзником, а не другом, – уточнил Двойной Грог. – И поверьте, Непревзойдённая: это далеко не одно и то же.

Глава IV

в которой Полундре приходится оставить «гостеприимный» Второй Город

Рассказ служанки Адель о том, что Буза встречалась со студентом Гаврилой, дал Полундре и пищу для размышлений, и новый след, по которому девушка решила отправиться прямо с утра. Следовало отыскать студента и расспросить его о пропавшей подруге.

Позавтракав каштановой кашей – повар постоялого двора ухитрился пересыпать сахара, из-за чего блюдо получилось до ужаса приторным, – Рыча нацепила маску, вышла на улицу и бодро направилась к городской библиотеке, на площади перед которой любили собираться студенты. В обычное время площадь соперничала с Парадной набережной в количестве кафе и закусочных, всюду слышался смех и гомон, лавочек не хватало, и многие студенты сидели, а то и просто валялись на тёплых камнях с книжками в руках. В обычное время возле библиотеки было весело, но эпидемия всё изменила.

Полундру встретила холодная, несмотря на солнечный день, и почти пустая площадь, на которой царствовал колючий ветер, играющий с обрывками бумаг, какими-то тряпками и сухими листьями. А другой приметой стали контролёры – чёрные солдаты в безликих красных масках, – невозмутимые, неразговорчивые и слишком похожие друг на друга. Что же касается студентов, то они вели себя осторожно, можно даже сказать – боязливо: торопливо, почти бегом, пересекали площадь и входили в библиотеку так, словно прятались в ней от контролёров, чумы, гнетущей пустоты улиц и холода, который окутал город и души людей.

Удивлённая и растерянная, Полундра почти минуту простояла на площади, пытаясь понять, что делать дальше, а затем увидела на афишной тумбе плакат, который окончательно всё запутал.

В центре огромного листа красовался искусно нарисованный портрет вихрастого паренька с большими глазами и оттопыренными ушами – того самого, за которым солдаты гнались вчера по Парадной набережной. Симпатичный паренёк выглядел встревоженным, но не злым, не казался преступником, но за его голову была обещана большая награда.

«Внимание!

Академический Контроль разыскивает студента Гаврилу Многоликого!

Не помогайте ему!

Не приближайтесь к нему!

Не общайтесь с ним!

Студент Гаврила Многоликий – разносчик чумы!

Сообщите о нём ближайшему контролёру и получите 1000 золотых лилий!»

Сбитая с толку Полундра ушла с площади, пока ею не заинтересовались солдаты, но на постоялый двор возвращаться не стала – не видела смысла. Купила кулёк засахаренных лесных орехов, уселась на лавочку в маленьком сквере и задумалась, изредка утаскивая под маску очередной орешек.

Буза пропала, а студента Гаврилу ищет Академический Контроль. Совпадение? Конечно же, нет. Буза и Гаврила устроили какую-то каверзу, что-то запрещённое или незаконное, раз за голову студента объявлена награда. Но что именно?

Во что они влипли? Куда залезли?

А в следующий миг Полундра догадалась, что происходит. Подняла взгляд, прищурилась на Ректорскую башню и словно увидела перед собой цепочку последних событий.

Итак, некоторое время назад во Втором Городе разразилась эпидемия чумы. Болезнь пришла из Цитадели, погубила многих студентов и преподавателей, но главным её результатом стало исчезновение ректора Тучи, из-за чего власть в Академии, а значит, и во всём Городе перешла к Вузелоку. Из-за чумы всех жителей обязали носить маски, мафтаны и феи либо умерли, либо покинули область, а Цитадель до сих пор закрыта для посещений и даже занятия перенесены в город.

И стало намного холоднее…

В отличие от жителей Второго Города, Полундре доводилось видеть Марево: совсем недавно, во Френце, которую ненадолго окутало дыхание Плесени. Обстоятельства были очень похожи: в разгар лета, несмотря на жаркую погоду и яркое солнце, стало на удивление холодно, однако во Френце все знали, почему это произошло – потому что Захариус изгнал фей. А что случилось здесь?

– Феи тоже изгнаны, – сказала себе Полундра. – Но только не Захариусом, а чумой.

Случайно ли это произошло или же болезнь привела во Второй Город чья-то злая воля? Буза и Гаврила попытались разгадать эту загадку, и теперь Буза пропала, а Гаврилу ищет Академический Контроль… А Контроль подчиняется проректору Вузелоку… А Вузелок благодаря чуме заполучил власть над Вторым Городом и всей областью…

Крепко задумавшись, Полундра сама не заметила, как сжевала все орешки, с удивлением посмотрела на опустевший кулёк и только собралась за новым, как вдруг увидела входящего в сквер мужчину: низенького, толстенького, одетого в бордовую мантию и того же цвета биретту, что выдавало в нём преподавателя Академии. Лицо мужчины, разумеется, скрывала маска.

Убедившись, что замечен, он расположился на лавочке и осведомился:

– Вы ведь не против?

Толстяк явно хотел поговорить, и Полундра не видела причин отказываться.

– Как раз наоборот: я рада компании, – медленно ответила девушка, бросая смятый кулёк в урну. – Тут довольно скучно.

– И немного грустно, – неожиданно поддержал рыжую мужчина. – Печально признавать, но эпидемия испортила Второму Городу настроение. Раньше, каких-то несколько недель назад, на улицах было не протолкнуться. Всюду слышался смех и весёлые возгласы… А здесь, на этих самых лавочках, частенько разгорались жаркие научные споры. – И он провёл рукой, затянутой в тонкую чёрную перчатку, по скамье. Пальцы у мужчины оказались пухленькими, похожими на домашние сардельки. – Когда я учился, то очень любил этот сквер.

– Вы поэтому сюда пришли?

– Конечно, нет. – Бесстрастная маска уставилась на другую бесстрастную маску. Лица собеседника не было видно, и Рыче оставалось лишь догадываться, как в действительности выглядит толстяк. – Я пришёл поговорить с вами, Полундра.

– Откуда вы знаете моё имя? – притворно удивилась девушка.

– В Городе эпидемия, – объяснил мужчина. – Чужаки стараются к нам не заглядывать, и мы сильно удивились прибытию путешественницы. Вам уже сказали, что чума особенно вредит мафтанам и феям?

– Сказали, – кивнула в ответ Рыча. – И не один раз.

– Почему вы не уехали?

Несколько секунд Полундра молчала, после чего поинтересовалась:

– Как, вы сказали, вас зовут?

– Я не говорил.

– Пришло время это исправить.

– Зачем вам моё имя? – мягко осведомился толстяк.

– Хочу знать, кто выгоняет меня из города.

– Я проявляю заботу. Не хочу, чтобы страшная чума сгубила вас.

– В таком случае почему вы скрываете своё имя? – Полундра мило улыбнулась и пожалела, что на ней маска: улыбка действительно получилась необычайно приятной.

– Меня зовут доктор Либер, – выдержав короткую паузу, ответил толстяк. – Я заместитель проректора Вузелока.

– По каким вопросам?

Рыжая хотела лишний раз поддеть собеседника, но у неё не получилось.

– Я – научный руководитель Академического Контроля и в меру своих скромных сил борюсь со страшной болезнью, завладевшей городом, – строго произнёс Либер.

– Я видела, как солдаты гнались за студентом, – обронила Рыча.

– А ещё вы видели объявление о его поиске, – прежним холодным и строгим тоном произнёс толстяк. – Когда были на Библиотечной площади.

– Вы следили за мной? – возмутилась девушка.

– Разумеется, – пожал плечами Либер. – Вы – мафтан, Полундра, вы можете заразиться и умереть в любой момент.

– То есть вы обо мне заботитесь?

– Разумеется, – подтвердил толстяк.

– А почему вы преследуете студента Гаврилу? – резко спросила девушка.

Но доктор, к её разочарованию, не растерялся, ответил быстро и уверенно:

– Есть основания предполагать, что именно с него началась эпидемия. Гаврила и ректор Туча заболели первыми, а уж потом чума вырвалась за пределы Цитадели.

– Я слышала, ректор при смерти.

– А Гаврила – жив и здоров.

– Что это значит? – не поняла рыжая.

– Мы считаем, что у Гаврилы – врождённый иммунитет к чуме, – объяснил доктор. – Гаврила не может заболеть сам, но заражает окружающих. Поэтому его нужно поймать.

– Почему же он убегает? Зачем Гавриле заражать жителей?

– Вот я и хочу это узнать. – Либер вздохнул. – Как видите, Полундра, я предельно честен с вами. А теперь, пожалуйста, будьте искренни со мной и расскажите, что привело вас во Второй Город?

Он умел общаться с людьми, этот пухленький мужчина в элегантной профессорской мантии и смешной биретте. Он очень хорошо выстроил разговор, и теперь у рыжей было только три выхода: врать, грубить или ответить честно. Причём врать не имело смысла – доктор Либер был кем угодно, только не дураком.

– Я приехала во Второй Город потому, что здесь пропала моя подруга, можно сказать – сестра, Рыча по имени Буза, – честно ответила рыжая.

– Вы были близки?

– Мы вместе выросли.

– А потом? – осведомился толстяк.

– Что «потом»? – не поняла Полундра.

– Вы знаете, чем занималась Буза после того, как вы выросли?

– Мы не виделись три года.

– Но вы поспешили на помощь, когда ваша подруга пропала, – заметил доктор.

– Буза близка мне, – через силу ответила девушка. – Мы долго не виделись, но одно дело – обмениваться письмами, не имея возможности встретиться, и совсем другое – потерять подругу навсегда.

– Понимаю. – Либер снова вздохнул, помолчал, а затем очень мягко и проникновенно продолжил: – Так получилось, Полундра, что теперь высокие стены Цитадели защищают не только знания и сокровища от воров, но и жителей Второго Города от страшной чумы. Мы не знаем, что вызывает страшную болезнь, не знаем, как её лечить, и поэтому закрыли Цитадель. Мы храним людей, Полундра, и будем хранить, нравится вам это или нет. – Толстяк выставил перед собой пухлую ладошку, посмотрел на неё, и через мгновение, подчиняясь его взгляду, над ладошкой поднялся огненный шарик размером с кулак.

Доктор оказался волшебником.

– Вы поняли, что я хотел сказать? – мягко спросил он у Рычи.

– Да, – кивнула девушка, не сводя глаз с пляшущего над ладонью Либера огонька. – Мне опасно здесь оставаться.

– Приезжайте, когда эпидемия закончится, – благожелательно предложил толстяк. Он дунул на руку так, что шарик раскалённого пламени растаял без следа, и поднялся с лавочки. – А ещё лучше, возвращайтесь и поступайте в Академию, Второй Город – прекрасное место для изучения наук.

– Отличное предложение.

– Всегда пожалуйста. – Либер улыбнулся. – Прощайте.

Прикоснулся толстенькими пальцами к биретте и ушёл. А Полундра продолжала сидеть в сквере. Но не потому, что испугалась или ей некуда было идти. Нет. Девушка не могла отделаться от чувства, что упустила нечто безусловно важное, очень важное, немыслимо важное, и поэтому мысленно перебирала в памяти и разговор с толстяком, и те рассуждения, что вела с собой до появления Либера.

«Я думала о том, что ректор Туча болен. О том, что власть сосредоточена в руках Вузелока. О том, что Цитадель Разума до сих пор закрыта на карантин… Вот оно!!»

Рыча едва не подпрыгнула на лавочке.

«Цитадель Разума до сих пор закрыта! Туда никого не пускают! А значит, Буза наверняка пыталась в неё проникнуть!»

Теперь Полундра совершенно точно знала, куда отправится ближайшей ночью.

* * *

Выйдя из сквера, доктор Либер повернул направо и неспешно зашагал в сторону Парадной набережной, с удовольствием разглядывая почти безлюдные и очень холодные улицы Второго Города. Именно с удовольствием. Несмотря на то что толстяк сам когда-то окончил Академию и вот уже десять лет служил в ней преподавателем, он терпеть не мог шумные студенческие компании и задорную вольницу, которой славился Город, ненавидел весёлые праздники и улыбки жителей. Таким уж Либер уродился. Чужая радость вызывала у него злость, а опустевшие улицы и маски на лицах прохожих заставляли улыбаться.

– Ничего, ничего, – шептал он себе под нос, встретив очередную компанию студентов, выделяющуюся на унылом фоне города яркими масками. – Ничего, скоро запретим и эти краски. Скоро все станут одинаковыми. И одинаково послушными. Скоро!

Выйдя на Парадную набережную, Либер перешёл через подъёмный мост и повернул на Профессорскую аллею, которую студенты называли «Дорогой мшелых пней». Раньше по этой улице любили неспешно прогуливаться важные преподаватели, степенно приветствуя друг друга и принимая знаки уважения от студентов, но теперь, так же как все другие улицы Города, она была пуста и печальна. Профессорская аллея тянулась от ворот до Ректорской башни, считалась главной улицей Цитадели Разума, всегда была чисто вымытой, приветливой и нарядной, однако сейчас её «наряд» составляли только чёрно-красные флаги эпидемии.

Как везде во Втором Городе…

Едва толстяк ступил на Аллею, как встретил длинного Кесси, который сразу же поинтересовался:

– Рычу видел?

– Видел и поговорил, – подтвердил Либер.

– Она тебя поняла?

– Уверен, что поняла. – Толстяк улыбнулся: – Если она уедет, всем станет легче.

– Она не уедет! – прозвучал громкий неприятный голос.

Либер и Кесси обернулись и, выдержав короткую паузу, одновременно поздоровались с подошедшей женщиной:

– Привет, Бетти.

– Как поживаешь?

– Хорошо поживаю, – сварливо ответила та, вытирая со лба пот. – Можете завидовать.

Здесь, в Цитадели Разума, куда контролёры не пускали посторонних и её никто не мог увидеть, Бетти не надевала защиту, сразу заявив, что ей трудно дышать в маске, и потому сейчас стояла перед собеседниками с открытым лицом.

– Жара меня мучает.

– Да, сегодня особенно прохладно, – зачем-то заметил Кесси.

– Душно, – уточнила женщина.

– Кому как…

– Хочешь сказать, что я вру?

– Нет, конечно, нет, – опомнился длинный.

Да и глупо было спорить, учитывая, что лоб Бетти действительно украшали капельки пота – ей и на самом деле жарко. Возможно, всё заключалось в том, что женщина была полной, точнее, какой-то обрюзгшей. Расплывчатая фигура, на которой нелепо смотрелось яркое платье, расплывчатое лицо, мокрое от пота, блёклые волосы, то ли мышиного цвета, то ли настолько грязные, что казались мышиными, в общем, тётка не была красавицей и внешним видом вызывала скорее отвращение.

Но Кесси и Либер относились к ней с уважением.

Бетти, которую за глаза называли Ушастой, была единственной в Прелести дрессировщицей полночных гадов. Летучие мыши, вопилки и крылоцапы слушались её беспрекословно и надёжно защищали Цитадель от ночных воров. За это проректор Вузелок расплывчатую женщину ценил и в обиду не давал.

– Почему ты думаешь, что Полундра не уедет? – поинтересовался Либер.

– Потому что я её знаю.

– Ты с ней встречалась?

– К сожалению, да. – Ушастая тяжело вздохнула и повторила: – К сожалению…

Эта история случилась не так давно, рана на душе Бетти ещё не успела затянуться, и воспоминания о победе Ириски над Захариусом вызывали у повелительницы полночных гадов жуткую горечь.

– Я служила в цирке «Четырёх Обезьян», помогала великому Захариусу Удомо избавить Прелесть от Непревзойдённых, – медленно произнесла Ушастая, вновь вытирая пот. – Мы гонялись за последней из них, но, увы, потерпели неудачу: Ириска сумела добраться до Кораллового Дворца, призвала армию сторонников, дала бой и победила моего господина.

– Мы это знаем.

Однако Бетти не обратила на замечание Либера внимания.

– Захариус не взял меня на остров, оставил командовать в цирке, где Полика, сестра Ириски, захватила меня в плен. – Ушастая тяжело вздохнула, вспоминая самый позорный эпизод своей жизни. – Однако детки помогли мне бежать: вопилки и мыши прогрызли крышу фургона, и ночью крылоцапы унесли меня подальше от проклятых фей.

– Мы знаем, как ты здесь оказалась, – оборвал её историю Либер.

– Ты хотела сказать о Рыче, – напомнил Кесси.

Доктора относились к дрессировщице с уважением, но знали, что она любит поболтать, и не хотели выслушивать чересчур длинное повествование.

– Полундра – близкая подруга Ириски, – резанула Бетти. – Она помогла Непревзойдённой бежать из Щебетания Серебряных Ручьёв, где мы её почти настигли, потом помогла во Френце, а потом сражалась за неё на острове.

– Ты уверена? – быстро спросил Кесси.

– Абсолютно.

– Получается, Рычей отправляет к нам Непревзойдённая? – растерялся Либер. – Нужно доложить проректору.

– Давайте убьём Полундру, – предложила Бетти. – А потом – Непревзойдённую.

– Какая ты кровожадная, – хмыкнул толстяк.

– Они испортили мне жизнь! – с неожиданной яростью взвизгнула тётка. – Я так любила великого Захариуса. Я так ему верила! А они всё погубили!

– Сделаем так, как приказал Вузелок, – отрубил доктор Либер: – Полундру отпустим…

– Почему?

– Потому что мы и так знали, что оборотней-разведчиков отправляет к нам некий враг. А Непревзойдённая это или кто-то другой – не важно. Для нас важно не дать этому врагу лишний повод для подозрений. Всё понятно?

Несколько секунд Ушастая Бетти буравила толстяка взглядом, после чего уныло кивнула:

– Понятно.

Она не хотела ссориться с Вузелоком.

– Пусть твои гады следят за Полундрой, – продолжил Либер, вспомнив, что является начальником Академического Контроля, а значит, имеет право отдавать обрюзгшей тетке приказы. – И если Рыча соберётся уезжать – пусть не мешают.

– А если Полундра останется? – осведомился Кесси.

– Если останется, то этой ночью мы её арестуем и допросим, – отрезал толстяк.

Собеседники покивали.

– А после допроса, Бетти, ты сделаешь с ней всё, что захочешь.

Ушастая довольно ощерилась.

Но про себя подумала, что расквитается с рыжей Полундрой, даже если та решит уехать. В конце концов, откуда толстяк узнает, что случится за пределами Второго Города?

* * *

Несмотря на весьма мягкое и даже благожелательное поведение доктора Либера, Полундра прекрасно поняла, что на самом деле пытался внушить ей волшебник:

«Уезжай! Уезжай немедленно».

Заместитель Вузелока, он же – руководитель Академического Контроля хотел, чтобы она покинула Второй Город. Возможно, Рыче действительно желали добра и пытались уберечь от чумы. Возможно, он был тем, кто напал на Бузу. Мотивы толстенького Либера рыжая пока не понимала, но видела, что от неё хотят скрыть то, что происходит в Городе, и сказала себе, что обязательно докопается до истины.

Но пока пришлось делать вид, что она прислушалась к совету.

Рыча вернулась на постоялый двор, подошла к стойке, с улыбкой посмотрела на Трама и кивнула:

– Спасибо за всё.

Тот понял, что хотела сказать девушка, но всё равно осведомился:

– Я отработал свои деньги?

– Вполне.

– Я донёс на тебя, как мы и договаривались.

– И я вам благодарна.

– Мы в расчёте.

– Но я подарила вам целую золотую лилию, а вы просто сообщили в Цитадель, что в городе появилась Рыча, – усмехнулась рыжая, намекая, что ей нужна ещё одна услуга.

– Это было не просто, девочка, мне пришлось подняться с кресла и дойти до ближайшего стражника.

– Вы получили золотую лилию всего лишь за то, что дошли до ближайшего стражника, – напомнила Полундра. – Неужели не поможете ещё один раз?

Трам внимательно огляделся, убедился, что они с рыжей одни и в холле никого нет, и очень тихо спросил:

– Что ты хочешь узнать?

Было видно, что хозяин постоялого двора боится, однако он оказался честным человеком и сумел превозмочь страх.

– Что вы думаете о проректоре Вузелоке? – быстро спросила Полундра, которая поняла, что долго Трам откровенничать не станет, и заторопилась с вопросами.

– Вузелока боятся, – тут же ответил хозяин. – Люди шепчутся, что чума пришла из-за него.

– Он убил ректора Тучу?

На этот вопрос Трам ответил уверенно и без промедления:

– Ректор Туча жив, но очень болен. Каждую неделю к нему пускают делегацию горожан, и это, поверь, печальное зрелище. Наш ректор пребывает в забытьи, никого не узнаёт и ни с кем не говорит.

– Но он жив? – уточнила Полундра.

– Жив. – Мужчина помолчал и грустно продолжил: – Чума изменила Город, девочка. Здесь стало неуютно, холодно, и никто не знает, что будет дальше.

– В Город пришёл страх.

– Да, девочка, поэтому наш разговор окончен.

– Я постараюсь сделать так, чтобы ты перестал бояться, Трам.

Несколько секунд хозяин постоялого двора внимательно смотрел на бесстрашную рыжую девушку, кивнул, показывая, что верит, но предупредил:

– Тебе придётся трудно.

– Я постараюсь. – Полундра помолчала. – Спасибо за всё!

– Прощай.

– Увидимся.

Рыча поднялась в комнату, быстро собралась, покидав вещи в рюкзак, и ушла, на прощание махнув служанке Адель рукой.

Из-за эпидемии купцы перестали приводить во Второй Город караваны, но жители дальних сёл и городков области по-прежнему привозили продукты на продажу, правда, в целях предосторожности разгружались они за пределами городской крепостной стены.

Рыжая покинула город через Торговые ворота, вышла на Караванную площадь и оглядела готовящихся к путешествию фермеров. Их было очень мало, гораздо меньше, чем обычно, они ездили на телегах, а не на крепких, предназначенных для долгих поездок караванных фургонах, но выбирать не приходилось. Полундра сняла маску, подошла к одному из торговцев и улыбнулась:

– Собираетесь на юг?

– Почему спрашиваешь? – насторожился тот.

– Нужны попутчики?

– Бежишь от чумы?

– Я не знала об эпидемии, когда пришла в город вчера вечером, – притворно вздохнула девушка. – И теперь хочу уехать.

– Откуда мне знать, что ты не заразилась?

– Мне разрешили покинуть город, – рыжая кивнула на контролёров, которые внимательно осматривали каждого проходящего через ворота. – А значит, я здорова.

После беседы с Либером Полундра не сомневалась, что её выпустят без помех, так и получилось: контролёры, которые шли за ней от постоялого двора, что-то сказали стражникам у ворот, и те едва взглянули на выходящую девушку.

– Солдаты могли не заметить признаков чумы, – продолжал сомневаться торговец. – А у меня дети. Трое.

– На этот случай у меня есть справка. – Рыжая извлекла из кармана золотую лилию. – От лучшего врача Второго Города.

– Это лучший врач Прелести, – осклабился фермер, мгновенно позабывший о детях.

– Тогда я повторю вопрос: вы собираетесь на юг? – уточнила Полундра.

– Да, – ответил торговец, не спуская глаз с золотой монеты.

– Поедете по дороге, что идёт вдоль Каиллы?

– До Какбриджа, – назвал фермер следующий городок на реке. – Потом поверну и оставлю Каиллу за спиной.

Этот маршрут девушку полностью устраивал.

– Возьмёте с собой?

– Я уезжаю через полчаса.

– Мне подходит.

Полундра отдала фермеру вожделенную монету, бросила рюкзак в телегу, огляделась и помахала рукой контролёрам, замершим у Торговых ворот.

«Смотрите внимательно, – попросила про себя Рыча. – Убедитесь, что я уехала. Передайте доктору Либеру, что я понимаю намёки и покинула город».

Глава V

в которой Ириска идёт на риск, полночные гады нападают, а Сумрачный Бубнитель сталкивается с нечестными людьми

Нынешний полёт напоминал путь к Двору Непревзойдённых, который они проделали несколько недель назад, только запущенный наоборот. Как будто кто-то снял кино об их прошлом путешествии и теперь крутит его в обратную сторону. Сначала «Бандура» летела над тёплыми южными морями, над Океаном, который в этих широтах был на удивление красив и добродушен. Затем начались пустынные земли, изредка разбавленные точечками зелёных оазисов и выстроенных из жёлтого камня городов. Затем стали появляться реки, сначала редкие, узкие, боязливо извивающиеся по раскалённой земле, но постепенно становящиеся всё более и более полноводными. Сухая земля покрылась травой, над которой поднялся могучий лес.

Жители благодатных тёплых стран считали эти земли северными, но на самом деле по-настоящему суровые области лежали ещё дальше, вокруг Хладного моря, а здешний климат считался умеренно мягким, тёплым, но не жарким и комфортным для жизни людей. Горы не были высоки, но поднимались на приличную высоту в два-три километра, в лесах в изобилии водилась дичь, в реках и озёрах не иссякала рыба, а поля давали по два урожая в год. Здесь располагалось огромное количество независимых королевств размером с речную долину, герцогств, занимающих две-три горы, княжеств, республик и прочих стран, которые то дружили, то враждовали, то не замечали друг друга. Здесь располагалось множество Дворцов фей, и именно здесь, как считалось, находилась колыбель человечества Прелести.

– Это Каилла! – Петрович указал вниз, где как раз появилась широкая, полноводная река. По её левому берегу пролегала дорога, а на самой водной глади виднелись баржи и парусные суда. – Это одна из самых больших рек Прелести. Она начинается в Альбинских горах и течёт на север, к Хладному морю. Полетим над ней и окажемся во Втором Городе.

– Далеко ещё? – поинтересовалась Ириска.

Петрович посмотрел на приборы, потом – на небо, подумал и ответил:

– Надеюсь, успеем до захода солнца.

– Если твоё корыто не перевернётся, – въедливо заметил Страус.

В недрах «Бандуры» что-то щёлкнуло, заскрежетало, рядом с птицей неожиданно распахнулся шкафчик, и его металлическая дверца стукнула Хишу по голове.

– Ай! – Дикий ухватился за затылок.

Внутри «Бандуры» весело защёлкали шестерёнки.

– Скажи, чтобы не дралась!

– Машина железная, – хихикнул в ответ инженер. – Сам скажи.

– Ты специально так сделал!

– Машину из железа?

– Дверцу мне по голове!

– Я с места не поднимался.

– Всё равно сделал!

– Ладно вам спорить, – улыбнулась Ириска, которая давным-давно привыкла к такому поведению спутников: Страус и Петрович поддевали друг друга с самой первой встречи, не уставали, не останавливались и готовы были препираться вечно. – Расскажите лучше о Втором Городе, а то я ничего не помню.

– С удовольствием, – кивнул Авессалом.

– Что именно? – тут же осведомился Хиша. – Я могу рассказать всё!

– Не рассказать, а придумать, – усмехнулся Петрович.

– Почему он называется Вторым? – торопливо спросила девочка, пока между друзьями не разгорелся очередной скандал. – Не нашли другого названия?

– Есть легенда, что заселение Прелести началось с Первого Города…

– Это люди заселяли Прелесть с Первого Города, – перебил инженера Страус, – а вот мафтаны…

– Мафтаны тоже.

– Неправда.

– Не перебивай! – резанул Авессалом, и было видно, что он начал злиться.

– Хиша, у тебя есть собственная версия? – невинно поинтересовалась Ириска. – Иная, чем у Петровича?

– Конечно! – с апломбом начал Дикий, но тут же умолк и после короткой паузы признался: – Нет.

– Ты не против того, чтобы послушать? – спросила фея.

Страус покосился на инженера, который уже не сердился, а старательно прятал улыбку, вздохнул и покачал головой:

– Не против.

– Спасибо.

– Вторым город назвали потому, что он действительно второй по счёту, – тут же продолжил Авессалом. – Первый был городом людей, мафтанов и прочих обитателей Прелести, он появился в самом начале. А Второй построили волшебники и для волшебников, и он призван хранить и накапливать знания. Сердцем Второго Города стала Цитадель Разума. В ней проходят обучение будущие волшебники.

– Не только они, – пробубнил Страус.

– Верно, не только, – согласился инженер. – Когда людей было мало и они жили рядом, в единой школе волшебников имелся смысл, но сейчас мы расселились по всей Прелести…

– Будто вас кто-то ждал.

– Но среди нас по-прежнему рождается мало волшебников…

– Ещё не хватало, чтобы их стало много.

Петрович вновь проигнорировал едкое замечание птицы.

– Не все могут приехать во Второй Город, поэтому Цитадель постепенно превратилась в Академию, и там учат разным наукам, и в том числе – Волшебству.

– А кто обучает будущих волшебников? – спросила фея. В следующий миг припомнила Ашугу и уточнила: – Обычные люди?

– И обычные тоже, – ответил Авессалом. – Среди людей рождается мало волшебников, – повторил он, – но некоторые из них отказываются от славы и выгоды и посвящают жизнь науке. А заодно – воспитывают и обучают подрастающую смену. В Цитадель Разума приходят настоящие подвижники, которым небезразлична судьба Прелести. Например, нынешний ректор Академии – Александр Туча – один из самых замечательных и честных людей, которых я встречал в жизни.

– Он не станет помогать Бубнителю?

– Специально не станет, но ведь всякого можно обмануть.

– Это верно, – вздохнула девочка.

День клонился к закату, до наступления сумерек оставалось ещё не меньше получаса, однако сегодня было облачно и потому казалось, что пришёл глубокий вечер.

Разговаривая с друзьями, Ириска одновременно составляла из Коралловых Нитей очередной браслет и едва успела закончить Плетение до того, как стало совсем темно.

– Ловко у тебя получается, – уважительно произнёс Дикий Страус, кивнув на работу девочки.

– Я стараюсь.

– Я вижу.

– Спасибо.

– Ты заранее придумываешь, какое заклинание вплетёшь в браслет? – поинтересовался Петрович.

– Конечно, – кивнула Ириска. – А как же иначе?

– И? – попросил продолжения инженер.

– Что «и»? – не поняла фея.

– Как ты это делаешь? Как наполняешь браслет силой?

Волшебные Плетения – браслеты со вложенными заклинаниями – были одной из тайн Двора Непревзойдённых, одним из их умений, и вызывали жгучий интерес у любопытных жителей Прелести.

– Всё зависит от цвета нитей, их сочетания, узора, способа плетения, жестов, которые я делаю во время работы, и заклинаний, которые произношу, – с улыбкой ответила фея. – Как видите, очень просто.

– Очень сложно, – разочарованно протянул Страус. – Нити, узор, жесты…

– Чтобы стать настоящим мастером, нужно изучить семь учебников и двенадцать сборников разъяснений, уточнений, определений и практических задач.

– Я не спрашивал, – махнул крылом Страус. – Я сразу сказал: сложно.

– Поэтому приходится стараться.

– Ты молодец… – А в следующий миг в пернатой голове что-то щёлкнуло, и Дикий неожиданно спросил: – Сделаешь браслет с огненными шарами? Я обожаю огненные шары! Они так весело взрываются!

– Это очень опасное заклинание, – встрял в разговор Петрович.

– Опасно на твоей «Бандуре» летать, – не остался в долгу Страус, но при этом с тревогой покосился на металлическую дверцу и на всякий случай прижал её крылом.

– Дядя Петрович прав: я ещё не очень опытная волшебница и не должна использовать такие сильные заклинания, – вздохнула Ириска. – Я могу причинить кому-нибудь вред.

– А для защиты? – уточнил Дикий.

– Для защиты есть другое Волшебство, – пробурчал Авессалом. – Не такое смертоносное.

– Хм… – Хиша почесал себе под клювом. – Давно хотел спросить: а что будет, если фея причинит кому-нибудь вред, спасая свою жизнь? Это будет считаться злом?

– Не знаю, – растерялась девочка.

– Не так давно феи сражались на острове Непревзойдённых, – напомнил Петрович. – Волшебницы использовали умения в бою, но это не сделало их злыми ведьмами.

– То есть сражение сражению рознь? – переспросила Ириска.

– Разумеется, – подтвердил Авессалом. – В том, чтобы защищать себя и свой мир, нет Зла. Но сила туманит разум, и волшебница должна уметь вовремя остановиться. Настоящая волшебница знает предел своей силы и никогда не выходит за её границы.

– Не хочу становиться ведьмой. – Ириска повертела в руке браслет, на который обратил внимание Хиша, и протянула его Петровичу: – Примешь подарок?

– С удовольствием, – кивнул инженер. – А какое Волшебство в нём заложено?

– Заклятие неподвижности, – ответила фея. – Нужно выставить перед собой руку, на которую надет браслет, и крикнуть: «Замри!» И после этого все живые существа в радиусе пятидесяти метров остановятся на одну минуту.

– Всего на одну? – удивился Страус.

– Разве мало? – Девочка подняла брови.

– Вполне достаточно, – хмыкнул Авессалом, принимая подарок. – Спасибо, Ириска.

– Не за что. – Фея повернулась к Хише и достала из кармана ещё один браслет. – Для тебя тоже есть Плетение.

– Оставь, – махнул крылом Дикий и постучал по кожаной сумке. – У меня своё Волшебство.

– Себе я сплела пять браслетов. – Ириска показала Страусу правое запястье, по которому причудливо вились разноцветные Волшебные Плетения.

– Шесть, – уточнила въедливая птица, быстро пересчитав браслеты.

– Плетение Первого Письма не считается, – поправила друга девочка, проведя пальцем по самому простенькому и скромному, бело-сине-красному браслету. Самому главному браслету, который Непревзойдённые никогда не снимают. – А кроме него у меня их пять.

Один ярко-жёлтый, смешной и со смешным заклинанием внутри. Им фея хотела повеселить друзей на острове, но не успела. Второй – «невидимка», сплетённый из почти прозрачных нитей и почти неразличимый на руке. Третий – рабочий, чёрно-бело-синий, который Ириска сплела в качестве домашнего задания, он в пять раз усиливал действие любого заклинания и назывался просто: «усилитель». Четвёртым значился очень сложный, красно-зелёно-фиолетово-чёрный браслет, который фея и Ашуга плели на занятиях и потратили на него уйму времени. Назывался он «микроскопом» и содержал одно из высших магических уравнений классического Волшебства. Сама Ириска не смогла бы взяться за столь сложное Плетение, но справилась благодаря Бронерожке. Последний браслет, зелёно-жёлто-серый, был щитом.

– Да, у тебя их много, – хихикнул Страус.

– Возьмёшь? – повторила фея, протягивая птице красно-золотое украшение.

– Отдай Петровичу, – посоветовал Хиша.

Девочка повернулась к инженеру, но не успела открыть рот, чтобы предложить ещё один подарок, как вдруг услышала:

– У нас неприятности!

И вздрогнула, увидев, насколько мрачным и сосредоточенным внезапно стал Авессалом.

* * *

Солнце ещё не скрылось, ещё сияло, прикоснувшись к горизонту одним лишь краешком, но вечерние сумерки уже бросились в атаку, жадно пожирая последние крохи света и расчищая путь антрацитовой ночи. Тени стали длинными и холодными. Краски потускнели, словно наелись серой пыли, а из нор и щелей полезли полночные гады. По левому берегу Каиллы как раз начались известняковые холмы, в которых резали камень для строительства окрестных городов, и при появлении «Бандуры» из заброшенных рукотворных пещер стали подниматься стаи летучих мышей, крылоцапов и вопилок. Полночных гадов было много, очень много, но самое главное заключалось в том, что они не разлетались по своим полночным делам, а собирались в чудовищных размеров рой и следовали за самовертожаблем путешественников.

– Можешь увеличить скорость? – поинтересовался Хиша, с подозрением разглядывая гадов. Было видно, что гигантская стая нервирует храброго Страуса.

– Мы и так летим очень быстро, – хмуро ответил инженер, который тоже не обрадовался подозрительным попутчикам.

– Они летят быстрее нас.

– Извини, не знал, что придётся соревноваться.

– О чём ты только думал?

– Ой! – выкрикнула Ириска. – Началось!

И оказалась права.

Первый удар у гадов получился слабеньким: здоровенный крылоцап врезался в баллон и отскочил, оглашая небо недовольным визгом. Первый удар получился не сильным, однако его почувствовали все путешественники.

– Почему они нападают? – тихо спросила Ириска. – Разве мы похожи на дичь?

– Может, теперь у них другая диета? – нервно отозвался Хиша. – Может, теперь они грызут резину и железо?

– Какой ты остроумный.

– Пытаюсь быть остроумным, – поправил девочку Страус. – Когда смеёшься, не так страшно.

– Может, они случайно здесь оказались? – не отрываясь от управления машиной, произнёс Петрович, которому очень хотелось в это верить. – Может, они вылезли на охоту, увидели «Бандуру», восхитились её красотой и полетели следом?

Но не успел он договорить, как послышался звук нескольких ударов подряд, словно твари начали проверку на крепость всех частей самовертожабля: они атаковали баллон, и корпус, и лобовое стекло, которое показалось им наиболее уязвимым. Гигантская летучая мышь попыталась протаранить стекло, ударилась об него – Ириска вскрикнула от неожиданности – и отлетела прочь. Но её пример не заставил других тварей отступить.

Они как будто понимали, что если ударят все сразу – машина не устоит, и копили силы, собираясь во всё больший и больший рой.

– Включите, пожалуйста, прожекторы, – попросила девочка. Она помнила, что при их первой встрече Петрович разогнал тучу полночных тварей, резко включив яркие фонари.

– Сейчас слишком светло на улице, – вздохнул инженер.

– Чего тебе стоит попробовать? – сварливо поинтересовался Хиша. – Трудно, что ли?

Последовало ещё три удара в корпус, Авессалом сдался и щёлкнул тумблером:

– Пожалуйста!

Прожектора включились, но того эффекта, о котором мечтала Ириска, не получилось: яркий свет напугал полночных гадов, но не заставил разбежаться. Они продолжали кружить вокруг самовертожабля, собирая силы для атаки.

– Я же говорил: прибавь скорость, – сказал Страус, изо всех сил стараясь казаться спокойным.

– Я стараюсь.

– Старайся лучше!

А в следующий миг раздался по-настоящему мощный удар. Полночная стая наконец-то собралась в кулак и с невиданной силой врезала в корму, заставив машину завертеться в воздухе. Ириска и Хиша шлёпнулись на пол, туда же свалились все незакреплённые вещи, а в глубине «Бандуры» завыла сирена, сообщая о какой-то неполадке.

– Правый двигатель отключился! – крикнул Петрович.

– Включи немедленно! – нервно посоветовал Страус.

– Сам знаю!

– Что происходит? – громко спросила девочка, которой очень не понравился пронзительный вой сирены.

– Я теряю управление! – отозвался Авессалом.

– Мы падаем? – уточнила фея.

– Ещё нет!

– Ещё?!!

И вновь – удар. Полночные гады разогнались и наподдали самовертожаблю так, что машину тряхнуло и закрутило сильнее прежнего. Не справляющийся с нагрузкой двигатель страшно завыл.

– Дайте мне парашют! – завопил Страус. – Где дверь? Мне нужно выйти! – И обхватил голову крыльями. – Я не умею летать!!

– Мне нужна помощь! – крикнул инженер, изо всех сил удерживая штурвал. – Следующий удар бросит нас на землю!

– Дайте мне парашют!

– Хватит паниковать!

– Придумай что-нибудь!

– Что?!!

– Браслет! – неожиданно закричала Ириска. – Дядя Петрович, браслет!!

Странное дело: фея позабыла о своих Волшебных Плетениях, зато отчётливо представила браслет, который только что подарила инженеру. Вспомнила, какого он цвета, каким узором и каким способом сплетён. А самое главное – вспомнила, что он может.

– Дядя Петрович! Браслет!

Чёрная туча изготовилась к решительной атаке. Мыши, крылоцапы, вопилки сбились в мощную стаю, какое-то время летели совсем рядом, задевая друг друга крыльями, затем поднялись выше машины и дружно, как по команде, устремились на израненную «Бандуру», с каждой секундой набирая всё большую и большую скорость. Этот удар должен был стать последним. Стая целилась в щель между баллоном и корпусом и собиралась разорвать «Бандуру» на две части, но в тот самый миг, когда гигантский, похожий на разогнавшийся кулак рой полночных гадов почти коснулся самовертожабля…

Когда Ириска вскрикнула, разглядев в иллюминаторе выпученные глаза здоровенного крылоцапа…

Когда Страус распахнул сумку в отчаянной попытке хоть что-то сделать…

Авессалом резко выставил перед собой руку и крикнул:

– Замри!

И всё живое остановилось: стоящая у иллюминатора Ириска, Хиша с раскрытым клювом и гады… Причём гады не просто остановились: огромная туча замерла, несколько мгновений неподвижно висела в воздухе, а затем, подчиняясь закону всемирного тяготения, осыпалась на землю грязным полночным снегом.

А «Бандура» помчалась вперёд, стремясь как можно быстрее покинуть опасное место.

* * *

Путешественники сумели оторваться от полночных гадов, однако о том, чтобы добраться до Второго Города, не могло быть и речи. Самовертожабль серьёзно пострадал: из порванного баллона с шипением уходил газ, правый двигатель чадил и напрочь отказывался запускаться, левый покашливал, показывая, что ему трудно работать за двоих, а несколько иллюминаторов было разбито. К тому же наступила ночь, и ни у кого из путешественников не было желания продолжать путь в кромешной темноте.

За несколько минут до того, как солнце окончательно скрылось за горизонтом, Петрович отыскал посреди густого леса обширную поляну, посадил на неё «Бандуру», и путешественники сразу же выскочили из машины. После всех треволнений воздушного боя им очень хотелось ощутить под ногами твёрдую землю.

Выйдя на поляну, они повели себя по-разному: Страус немедленно завалился на траву, раскинул в стороны крылья и уставился на звёзды, Петрович обошёл «Бандуру», сокрушённо цокая языком и ощупывая наиболее сильные повреждения, а после присоединился к Хише, Ириска же немного побегала, разминаясь, добралась до противоположной опушки, послушала, что происходит в лесу, зачем-то поискала грибы, нашла пару боровиков, но срывать не стала, сфотографировала их на смартфон, вернулась к друзьям, показала «добычу» и сообщила:

– Здесь хорошо.

– Хорошо, что мы здесь сели, а не свалились, – задумчиво произнёс Дикий, продолжая таращиться в небо.

– Не здесь, а сюда, – уточнила фея.

– Сюда не свалились – и хорошо, – поправился Хиша.

– Типун тебе на язык, – проворчал Авессалом.

– А у страусов бывают языки? – хихикнула девочка.

– Конечно, – подтвердил Хиша. – Иначе как бы мы говорили?

– Может, у вас речь в клюве сама по себе зарождается? – предположил инженер. – Без участия мозгов.

– Это у тебя зарождается без участия мозгов, – возмутилась птица. – А у Диких Страусов всё от ума.

– И радость, и горе?

– Что ты имеешь в виду?

– Не важно. – Петрович поднялся. – Нужно заняться ремонтом.

И направился к машине.

Помочь ему спутники не могли, поэтому занялись обустройством лагеря: Ириска собрала хворост, Страус развёл костёр, поставил чайник, принёс из «Бандуры» сумку с припасами и принялся нарезать бутерброды. А девочка сначала молча смотрела на огонь, затем спросила:

– Как думаешь, откуда здесь столько полночных гадов?

– Они встречаются повсюду, – чуть помолчав, ответил Хиша. – Здесь много старых, заброшенных каменоломен и пещер, в которых гады обожают селиться, вот и расплодились.

Ириска кивнула, показывая, что принимает ответ, но тут же задала следующий вопрос:

– Полночные гады чувствуют приближение Плесени?

– Нет, конечно, нет, – махнул крылом Страус. – Полночные гады не имеют отношения к тёмной магии, они наши, местные, а боятся их, потому что ни люди, ни мафтаны не любят тех, кто живёт в ночи.

– Почему они на нас напали?

– Чем-то мы им не понравились. – Хиша закончил с бутербродами, обернулся, увидел, что Петрович ещё заклеивает пробитый гадами баллон с лёгким газом, и продолжил: – На самом деле сейчас нужно думать о том, чтобы успеть во Второй Город раньше посланника старухи Гнил. Я знаю, что ректор Туча – хороший, честный человек, но Бубнитель способен заморочить кого угодно.

– Понимаю, – вздохнула Ириска, припомнив, как попала под власть гипнотизёра. Затем услышала тихий, едва различимый шелест, огляделась и не сдержала удивлённый возглас: – Ой!

И лишь через секунду поняла, что видит.

По их поляне шёл рюкзак.

Огромный рюкзак. Невероятных размеров рюкзак с совершенно невероятным количеством карманов различных форм и размеров, а ещё к рюкзаку были прикреплены подсумки, коробочки, ящички и мешочки. Слева брякал чайник, справа свисал моток верёвки. Ещё к рюкзаку были приторочены лопата, керосиновая лампа, зонтик, болотные сапоги и рыцарский шлем. Справа от приближающегося рюкзака смешно семенила маленькая кудлатая собачка. Беленькая с рыжими пятнами.

– Кто это?

– Нет, – прошептал Страус.

– Что? – не поняла фея.

– Это Странствующий Брокер! – взвыл Дикий, и девочка наконец-то разглядела владельца и одновременно – носильщика гигантского рюкзака: невысокого, а если говорить без обид, то маленького, худенького мужчину, облачённого в простую походную одежду. Разглядела и удивилась, что такой малыш способен нести ношу размером едва ли не с «Бандуру».

– Кто это?

– Как ты могла позабыть об этих чудовищах? – изумился Хиша.

– Об этих чудовищах… – растерянно повторила Ириска. – О каких чудовищах?

– У тебя есть деньги? – вместо ответа спросил Дикий.

– Да.

– Кидай их сюда! – Страус откинул клапан знаменитой сумки. – Скорее!

– Зачем?

– У неё иммунитет.

– Какой?

– Надёжный!

Свой кошелёк Дикий хранил в сумке, поэтому он торопливо ощупал джинсы и выгрузил из карманов всю найденную мелочь.

– Скорее!

– Сейчас.

У Ириски было несколько монет, и их она решила оставить, а вот кошелёк отдала.

Хиша же подскочил к открытому люку и истошно завопил:

– Петрович! Тут Брокер!

– Проклятье! – донеслось из недр машины. – Я при деньгах!

– Сумка поможет!

– Лови! – Внутри самовертожабля раздался грохот, как будто резко вскрыли потайной сейф, а затем топот – здоровенный инженер рысью пробежал из кабины в салон, – появился в люке и бросил кошелёк Страусу. – Спасибо, друг!

Никогда раньше Авессалом не называл так Хишу, и ошарашенная происходящим Ириска пожалела, что не спрятала в сумку все свои деньги. Но было поздно: таинственный Брокер, которого Хиша назвал чудовищем, подошёл, остановился, расплылся в улыбке и произнёс:

– Я тоже рад вас видеть.

Казалось, невероятный рюкзак вот-вот раздавит карлика, но держался он свободно и уверенно. Его совсем не тяготила гигантская ноша.

– Гав! – сказала собачка и чуть склонила голову, изучая замерших путешественников.

– Какой милый пёсик, – выдавила из себя Ириска.

– Мы оба милые, – не стал скрывать карлик. – Пёсика, кстати, зовут Шоппинг.

– Спортсмен? – кисло осведомился инженер.

– Любитель, – качнул головой карлик. – Но очень квалифицированный.

У карлика были добрые маленькие зелёные глазки, большой нос и большие уши, кои немного закрывали пышные рыжие бакенбарды. Из одежды – зелёный походный камзол, крепкие ботинки и шапочка с кисточкой. Выглядел карлик не опасным, и фея до сих пор не понимала, почему Страус назвал его чудовищем.

– Денег нет, – сообщил Дикий. – Кончились.

– Меня зовут Алоиз Кучка. Бро Алоиз Кучка. И я думаю… – Тут карлик принюхался и хихикнул: – И я думаю, что ты ошибаешься, добрая птица.

Пару секунд Дикий обдумывал слова Алоиза, а затем вытаращился на Ириску:

– Ты оставила при себе деньги?

– Я ведь не знала!

– Я сказал: отдать мне всю наличность!

– А я про них забыла!

– Добро пожаловать в чудесную лавку Бро Алоиза, – перебил спорщиков Кучка. – Лучшие товары Прелести по сниженным ценам! Волшебные и повседневные! Удивительные и обыкновенные! Страусам и феям – дополнительная скидка.

– Гав! – сообщила собачка, отвлекая на себя внимание зрителей, а Бро скинул рюкзак.

И не просто скинул!

Ириске, которая успела перевести взгляд на торговца, показалось, что, сбрасывая свою невероятную ношу, Алоиз перехватил её за лямку и крутанулся на одной ноге, очерчивая рюкзаком невидимый круг. Резкий порыв ветра заставил зрителей отшатнуться и на мгновение закрыть глаза, а когда они их открыли, то увидели перед собой прилавок с большим кассовым аппаратом, за прилавком – Кучку, за Кучкой – полки с товаром, среди которого чего только не было: одежда, обувь, украшения, инструмент, игрушки, магические снадобья, книги, запчасти для рыцарских доспехов и многое-многое другое. Лежали даже два смартфона и планшет, но Алоиз сразу предупредил, что эти товары – самые дорогие.

– Прекрасная фея, я счастлив, что вы выбрали для покупок именно мой магазин, – радостно объявил Бро. – Желаете что-нибудь особенное?

– Нет.

– Превосходно! Именно это у меня есть!

– Нам ничего не нужно! – попыталась прекратить разговор Ириска.

– Откуда вы знаете? – Алоиз приподнял брови, демонстрируя весёлое удивление.

Собачка гавкнула.

Торговля началась.

Откуда в Прелести взялись Странствующие Брокеры, не знали даже феи. Ходили слухи, что хитроумные торговцы самозародились из товарно-денежных отношений, выскочили однажды из случайно раскрывшейся кассы и разбрелись по миру в поисках прибыли. Но так это или нет, оставалось загадкой. Мафтаны считали Брокеров людьми, люди – малым народцем, а те – мафтанами. Брокеры могли продать что угодно и кому угодно, невзирая на сопротивление, и поэтому при их появлении деньги рекомендовалось прятать как можно дальше.

– Иногда странствующие торговцы бывают весьма полезны, – пробубнил Страус, с грустью разглядывая лавку Алоиза.

– Надеюсь, сейчас именно «иногда», – уныло вздохнул Петрович.

– Не знаю, у меня это «иногда» никогда не наступало.

– Тогда зачем ты об этом сказал?

– Я всегда что-нибудь говорю, – напомнил Дикий, после чего громко повторил Кучке: – У нас нет денег.

– У феи две лилии и полтинник серебром. А у здоровяка в левом верхнем кармане жилета завалялся один золотой.

– А я всё думаю: куда он подевался, – пробормотал Авессалом, доставая монету.

– Не благодари, – хихикнул Бро. – А вот у тебя, птица, действительно нет ни гроша. Все твои деньги – в сумке.

– А сумка не откроется, пока ты не отойдёшь на десять километров.

– А ты хитрый, – прищурился Алоиз.

– Я из хитрых самый умный, – уточнил Хиша.

– Тогда оставим тебя напоследок, – решил торговец. И посмотрел на Петровича: – Начнём с тебя, здоровяк.

– Можно, я просто отдам деньги? – вздохнул инженер.

– Нас что, грабят? – изумилась Ириска.

– Почти, – не стал скрывать Страус. – Все знают, что от Бро лучше держаться подальше.

– Ты же сам говорил, что иногда они бывают полезны, – припомнила девочка.

– Но я не знаю, когда это «иногда» наступит.

А тем временем Алоиз взял Авессалома в оборот:

– Уникальная маслёнка: сама узнаёт, где в машине заканчивается масло, и сама его добавляет!

– Потребляет слишком много волшебной силы, – отрезал инженер. – Старая конструкция, к тому же ржавая.

– Гм… – Бро швырнул маслёнку прочь и продолжил: – Универсальный накидной ключ на все возможные размеры!

– Твой соплеменник продал мне такой же, но он сломался через два дня.

– Щипцы для завивки бороды!

– За кого ты меня принимаешь?

– Самозаполняющаяся канистра лёгкого газа!

– Ох.

И Петрович посмотрел на «Бандуру», в баллоне которой полночные гады проделали изрядную дыру. Во время ремонта инженер её заклеил, но лёгкий газ с шипением вырывался из-под заплаты, и баллону требовалась постоянная подкачка.

– Ну, давай попробуем договориться, – неуверенно протянул Авессалом, вертя в руке монету.

– Один есть, – рассмеялся Алоиз.

– Гав, – сообщила собачка и надавила лапой на кассу. Послышался приятный перезвон, и из механического устройства вылез первый чек.

Петрович положил на прилавок золотой, а Кучка перевёл взгляд на Ириску.

– Какие украшения вам нравятся, фея?

– Те, которые я делаю сама, – ответила девочка и показала торговцу правую руку, запястье которой украшали шесть Волшебных Плетений. И прежде, чем Алоиз вновь раскрыл рот, продолжила: – Хочу напомнить, Кучка, что я – Непревзойдённая, так что предложи мне что-то действительно ценное.

– Иначе что? – прищурился Бро.

– Иначе при следующей встрече я изгоню из тебя тёмную магию, – пообещала фея.

– Во мне нет тёмной магии, – буркнул Кучка.

– А я найду.

Несколько секунд Алоиз внимательно смотрел на девочку, видимо, просчитывая риски, после чего недовольно заметил:

– У тебя всего два золотых, на них действительно ценное не купишь.

– Тогда оставь мои деньги в покое и уезжай.

– Не могу.

– Тогда предложи хороший товар.

– У меня есть превосходные чехлы для твоего телефона, фея, – попробовал зайти с другой стороны торговец. – Вот эти – украшены самоцветными камнями. Эти – сделаны из тончайшей кожи. Вот эти – яркие…

Но Ириска осталась непреклонна и громко потребовала:

– Предложи хороший товар!

Петрович крякнул. Страус ухватил себя за клюв и потому промолчал. Собачка Шоппинг тявкнула, но как-то неуверенно.

И все посмотрели на Бро Кучку.

– Удиви меня, – предложила Ириска.

Несколько секунд на поляне царила абсолютная тишина, затем торговец наклонился, достал из-под прилавка простенькую и очень маленькую деревянную шкатулку, положил её перед собой и произнёс:

– Две лилии и полтинник серебром.

– Что это? – тихо спросила девочка.

– Две лилии и полтинник серебром, – повторил торговец. – Третьего предложения не будет.

И фея поняла, что ей предлагается рискнуть и довериться Странствующему Брокеру. Или рискнуть и не довериться. И выбрать она должна сама.

– Две лилии и полтинник серебром, – громко сказала Ириска, выкладывая на прилавок деньги.

– Сделка заключена!

Алоиз сунул девочке шкатулку, собачка надавила на кассу, раздался ОЧЕНЬ громкий перезвон, по глазам резанул пронзительно яркий свет, а когда ошеломлённые путешественники вновь обрели способность видеть, то едва разглядели в темноте удаляющийся рюкзак торговца.

* * *

Приземистый аак[5] «Старый сом» неспешно плыл по Каилле, аккуратно обходя известные шкиперу отмели и не пересекая невидимую черту, которая делила реку на две части, на два потока судов: идущих вверх и вниз по течению. Аак вёл себя как законопослушное купеческое судно и даже вёз какой-то груз: на его палубе лежали ящики и тюки, однако и поведение «Старого сома», и его груз были только прикрытием на случай встречи со стражниками. В действительности команду парусника составляли отпетые головорезы, настоящие разбойники, которые согласились доставить во Второй Город весьма подозрительного пассажира.

Он явился на аак два дня назад, представился господином Кахиром и предложил десять золотых лилий за путешествие ко Второму Городу. Говорил господин Кахир очень тихо, почти шёпотом, и не показывал лица. Несмотря на жару, он носил широкополую шляпу, шарф и плащ с поднятым воротником, поэтому шкипер Свен понятия не имел, что за птица перед ним стоит. Но десять золотых лилий были огромными деньгами, достаточными для того, чтобы, не задавая лишних вопросов, доплыть до Второго Города три раза, и шкипер Свен принял предложение господина Кахира. Пассажир взошёл на борт «Старого сома» и два дня просидел в малюсенькой каюте, никому не показываясь и ни с кем не разговаривая. И просидел бы до самого Второго Города, если бы не совершенно неожиданная остановка.

Незадолго до заката «Старый сом» свернул к берегу и причалил к тайной пристани, устроенной меж густых зарослей плакучих ив. Место здесь было тихое, незаметное, ближайшее поселение располагалось в трёх километрах вверх по течению, и можно было сделать вывод, что пристань облюбовали контрабандисты и разбойники.

«Старый сом» остановился, постоял минут десять – всё это время шкипер Свен и пятеро его помощников терпеливо ждали, а затем дверь каюты отворилась, и появился господин Кахир. Как всегда в шляпе, шарфе и плаще.

– Почему мы остановились? – очень тихо спросил пассажир.

– Возникла непредвиденная трудность, – почтительно, но твёрдо ответил шкипер.

– Какая?

– Нужно поговорить об оплате проезда.

Матросы встретили заявление Свена дружным и одобрительным ворчанием.

– Я заплатил вам невероятно большие деньги за простую поездку во Второй Город, – едва слышно напомнил господин Кахир. – Я полностью расплатился, и вы обещали доставить меня по назначению.

Но он уже понял, что напрасно отдал все деньги сразу, понадеявшись на порядочность Свена и его команды. Большими деньгами пассажир распалил их жадность.

– Я обещал доставить вас в Город, – с прежней почтительностью продолжил шкипер, – но я подумал, что раз вы щедро заплатили, значит, у вас с собой много золота. И я хочу, чтобы вы им поделились.

И его матросы, как по команде, вытащили ножи.

Но если шкипер Свен думал, что блеснувшие в вечерних сумерках клинки напугают пассажира, то он ошибся. Увидев ножи, господин Кахир кивнул, словно показывая разбойникам, что понял их намерения, после чего низко склонил голову и что-то забубнил себе под нос.

– Где золото? – громко и довольно грубо спросил шкипер.

Ответом стало невнятное бормотание.

Поведение загадочного пассажира оказалось настолько неожиданным, что матросы остановились и с недоумением посмотрели на Свена. Они хотели понять, что делать дальше: угрожать издалека или хватать коротышку?

А Свен растерялся…

Точнее, сначала шкипер растерялся, не понимая, что предпринять. Он хотел получить золото, хотел сорвать с господина Кахира шляпу и плащ, чтобы увидеть его лицо, хотел доставить господина Кахира во Второй Город… Неожиданно для себя шкипер Свен вдруг понял, что мечтает помочь господину Кахиру как можно скорее оказаться во Втором Городе. Ведь он обещал, а обещания нужно исполнять. Они и так потеряли массу времени на этой никому не нужной остановке!

Шкипер Свен вздохнул и почтительно поклонился, его матросы убрали ножи и встали по стойке «смирно» вдоль правого борта, а маленький, но очень опасный мафтан из племени Сумрачных Бубнителей мрачно оглядел загипнотизированных разбойников. Ему очень хотелось приказать головорезам прыгнуть за борт и утопиться, но Бубнитель торопился во Второй Город и не мог терять экипаж.

– Отчаливаем, – сухо приказал он.

– Конечно, господин Кахир! – радостно отозвался шкипер Свен. – Мы сделаем всё, что вы прикажете.

– Доставьте меня во Второй Город. – Бубнитель зевнул, подумал и добавил: – И отдайте мои деньги. Они не принесут вам радости.

– Как прикажете, господин Кахир!

Аак продолжил путь по реке, а шкипер помчался за деньгами, намереваясь вернуть пассажиру все десять золотых.

Глава VI

в которой Полундра путешествует вверх по реке и обратно, а проректор Вузелок ждёт гостя

Разумеется, Полундра не собиралась бежать. Наоборот, встреча с доктором-волшебником Либером укрепила девушку в решимости узнать, что же на самом деле происходит во Втором Городе и куда подевалась её лучшая подруга.

Хотя Рыча догадывалась, что никогда больше не увидит Бузу.

И от того ей становилось грустно…

А пока она сидела на ко́злах большой телеги, запряжённой парой гнедых лошадей, и вела неспешный разговор с возницей. Возницу звали Аллен, он был фермером из южного предела области Второго Города, привёз на продажу овощи и льняную ткань и теперь возвращался домой с хорошим прибытком.

Они ехали на юг вдоль Каиллы. Иногда дорога уходила в сторону, петляла, и тогда река скрывалась из виду, но вода всегда оставалась рядом, и её присутствие невозможно было не чувствовать. Особенно сейчас, когда приближался вечер, солнце лениво повисло над лесом, словно выбирая место, куда свалиться на ночь, а тьма готовилась поглотить мир. Сейчас идущая от воды свежесть превращалась в промозглую прохладу.

Человеком Аллен оказался любопытным и общительным: завёл разговор, едва телега двинулась с места, и не умолкал всю дорогу. Болтливостью Аллен напоминал Дикого Страуса, но в долгой поездке такой попутчик был намного лучше угрюмого молчуна, из которого слова лишнего не вытянешь. К тому же Полундра хотела больше узнать о происходящем, а возница охотно отвечал на её вопросы.

– Почему ты не боишься чумы? – почти сразу спросила рыжая.

– Сначала боялся, – признался Аллен. – Да и кто бы не испугался, узнав, что пришла чума? Сначала все испугались и не ездили в Город, но проректор Вузелок объявил, что жителям нужна еда, и попросил продолжить торговлю. Проректор лично гарантировал, что никто не заболеет.

– Проректор Вузелок пообещал, что никто из фермеров не заболеет? – удивилась Рыча.

– Да.

– И никто не заболел?

– Нет.

«Как любопытно…» – подумала про себя девушка.

– Мы разгружаем телеги за городской стеной и не снимаем маски во время торговли, – продолжил Аллен. – Поэтому никто не заболел и не умер.

– Я слышала, что чума ушла, – осторожно проговорила Полундра.

– Люди продолжают умирать, – развёл руками возница. – Феи ушли, мафтаны ушли, но люди ещё умирают. Говорят, в этом виноват Гаврила Многоликий.

– Горожане так не думают.

– Откуда ты знаешь? – поднял брови фермер.

– Если бы горожане винили Гаврилу в эпидемии, они помогли бы стражникам его поймать, – объяснила девушка.

– Да, – помолчав, согласился Аллен. – Ты права.

– Спасибо.

Некоторое время они ехали молча: возница усердно размышлял над услышанным, затем поинтересовался:

– А ты слишком умна для своих лет, Полундра. Ты фея?

– Нет.

– Никто, кроме фей, не путешествует в одиночестве.

– Я путешествую.

– Ты фея?

– Мафтан, – ответила Рыча, не дожидаясь третьего вопроса.

– Перевёртыш? – догадался фермер.

– Да.

– Никогда не видел перевёртышей.

– Может, и видел, только они тебе об этом не говорили, – хихикнула рыжая.

– Не, не видел, к нам в провинцию чужаки редко заглядывают, – печально поведал Аллен. – Слышала про Урочище Убитых Енотов?

– Нет.

– Выходит, и ты не слышала, – совсем загрустил фермер. Но уже через секунду перескочил на другую тему: – Ты правильно сделала, что уехала из Города, Полундра: чума сильно побила мафтанов.

– И ещё в нём стало холодно, – добавила девушка.

– Ты тоже заметила? – оживился Аллен. – А то я говорю, но мне никто не верит. Мужики смеются, а стражники просто сказали, что я дурак и должен помалкивать. А почему я должен помалкивать, если в Городе действительно стало холодно? И вокруг холодно… Вот мы уехали, и стало теплее! – Аллен показал на расстёгнутый ворот рубахи. – И ты куртку сняла.

Рыча кивнула. Она тоже заметила, что даже здесь, у реки, с которой тянуло промозглой вечерней сыростью, было теплее, чем в городе.

– Вот и получается, что холодно, а они говорят, что я – дурак.

– Из-за чумы стражники стали злыми.

– Не все. – Возница огляделся, убедился, что на дороге никого кроме них нет, и зашептал: – Раньше я многих стражников знал, когда чума пришла, я их всё равно под масками узнавал – по голосу. А контролёры – все незнакомые. Да ещё молчат… – Аллен выдержал паузу и добавил: – И злые они, тут ты права.

– Город стал мрачным, – проронила рыжая.

– Люди боятся…

Однако возница понял, что сболтнул лишнего, и прикусил язык. Не стал заканчивать фразу.

– Кого боятся? – уточнила Полундра.

В ответ Аллен промолчал, и девушка поняла, что продолжения не будет.

За разговором они не заметили, что отъехали от Второго Города километров на десять, не меньше, и как раз приблизились к следующему поселению.

– Что это за город? – поинтересовалась Полундра, указывая на выглядывающие из-за холма крыши.

В действительности рыжая знала его название, но на всякий случай решила скрыть осведомлённость от спутника, сделав вид, что попала сюда впервые.

– Не город, а городок, – зевнул Аллен. – Две улицы – три перекрёстка.

– У него название есть?

– Какбридж.

– Какбридж… как забавно… – Девушка неожиданно спрыгнула с ко́зел и закинула рюкзак за спину. – Пойду, посмотрю, как в Какбридже люди живут.

– Ты серьёзно? – удивился возница.

– Хочется поспать на нормальной кровати. – Полундра подмигнула фермеру. – Спасибо, что подвёз!

– Не надо туда возвращаться, – неожиданно произнёс Аллен.

– Что? – опешила девушка, продолжая идти рядом с медленно едущей телегой.

– Я человек простой, но не глупый. И не глухой, – вздохнул возница. – Все знают, что какая-то Рыча пыталась ограбить Цитадель и пропала. А теперь появляешься ты и делаешь вид, что уезжаешь из Города. Ты именно делаешь вид – я заметил, что за твоим отъездом следили контролёры.

– То есть ты ещё и не слепой, – улыбнулась Полундра.

– Не надо туда возвращаться, – повторил фермер. – Они тебя убьют.

– Я должна выяснить, что случилось с подругой, – твёрдо ответила девушка. Она поняла, что спутнику можно доверять, и выложила ему правду. – И ещё я хочу помочь людям позабыть о страхе. Хочу помочь Городу.

– Люди и есть Город.

– Всё верно. – Рыжая дружески махнула Аллену рукой, повернула на перекрёстке налево и зашагала в Какбридж.

Вечер окончательно завладел миром и спрятал солнце в тёмный рукав, подобно тому, как опытный шулер укрывает от игроков козырного туза. Сумерки становились всё гуще, грозя вот-вот перейти в полноценную ночную тьму, до городских ворот оставалось не более двух сотен шагов, Полундра ускорилась, торопясь оказаться в Какбридже до наступления темноты, и в этот момент на неё напали.

Резко!

Неожиданно!

Полночные гады набросились на девушку со спины, и окажись Рыча менее расторопной – быть беде.

Но ей повезло: крылоцапы не умели атаковать тихо и радостно заверещали перед тем, как накинуться на добычу, предупредив рыжую о своём появлении. Полундра сразу же упала на землю, покатилась, испачкав одежду в пыли, зато увернулась от гадов.

Над головой просвистели крылья, заклацали острые клювы, крылоцапы вновь заверещали, на сей раз от обиды и разочарования, и заложили вираж, разворачиваясь, дабы атаковать снова. Но ситуация поменялась: Полундра вскочила на ноги и была готова встретить врагов лицом к лицу. Она видела, что гадов трое, и не сомневалась, что справится.

Крылоцапы ринулись в атаку.

– Пять… – прошептала рыжая, не двигаясь с места и отсчитывая секунды до того момента, как твари окажутся рядом. – Четыре… Три… Два…

Полночные гады решили, что девушка окаменела от страха, радостно завизжали и растопырили когти, намереваясь порвать Рычу в клочья, но в тот самый миг, когда злобные твари оказались на расстоянии удара, раздался громкий возглас:

– Один!

Полундра выхватила два кривых ножа и взмахнула ими, одновременно уклонившись от когтей. Острые клинки безжалостно резанули по крылоцапам, заставив их испуганно запищать и броситься в спасительную тьму.

А девушка со всех ног помчалась к воротам, бормоча на ходу:

– Надеюсь, у вас хватит ума больше ко мне не приставать!

К сожалению, не хватило.

Крылоцапы были ранены и напуганы, они очень хотели улететь, но не смели нарушить приказ Ушастой Бетти. Поэтому развернулись и снова бросились на Рычу, только не кучей, а с разных сторон: один атаковал справа, один слева, а третий пикировал сверху.

Такая тактика должна была принести им успех, но пока полночные гады разворачивались, пока придумывали, как напасть, пока догоняли, Полундра добежала до ворот, выхватила у задремавшего стражника алебарду, развернулась и первым же выпадом сбила ближайшую тварь.

Раздался испуганный визг.

– Что? – завопил опомнившийся стражник. – Кого?

– Полночные гады!

– Где?!

– Повсюду!

Рыча ловко, словно танцуя, ушла в сторону и снова взмахнула алебардой, поразив следующего крылоцапа.

Третий попытался затормозить в воздухе, на мгновение замер, бешено взмахивая крыльями, завис и стал добычей выхватившего саблю стражника.

Бой закончился.

Несколько секунд победители не шевелились, напряжённо вслушиваясь в темноту и гадая, не появятся ли из неё другие твари, а затем Полундра отдала алебарду стражнику и нервно улыбнулась:

– Не думала, что они нападают на путников.

– В последнее время полночных гадов стало особенно много, – вздохнул тот. – А во Втором Городе, говорят, ещё больше.

– Часто шалят?

– Случается. Но всё больше за воротами, в самом Какбридже пока тихо.

– Надеюсь, так и останется.

– Мы все надеемся. – Стражник пропустил девушку, после чего запер ворота и осведомился: – Путешествуешь?

– Иду в Альбинскую область.

– Из Второго Города?

– Его я обошла, – не моргнув глазом, соврала рыжая. – Там же чума.

– И правильно сделала, что обошла, – одобрил стражник. – На Ратушной площади есть хороший постоялый двор, называется «Какбриджский как». Скажешь его хозяину, старому Хилти, что тебя прислал сержант Бадуро, и он сделает тебе отличную скидку.

– Спасибо, – кивнула девушка.

– Не за что.

Однако на Ратушную площадь Полундра не пошла: обогнула её по Кривой улице и вышла на Рыбацкую набережную, на которой не было ни ресторанчиков, ни кафе, ни каменных тротуаров, зато лежали длинные ряды просмолённых лодок и сушились сети. Каилла была богата рыбой, однако жители Какбриджа занимались не только рыболовством, но и контрабандой, поэтому для предстоящего рейда Рыча решила обратиться именно к ним.

Полундра прошла мимо лодок и сетей к самому дальнему концу набережной и остановилась у хлипкого навеса, рядом с которым горел маленький костерок. Могло показаться, что сидящий под навесом старик спит, но девушка знала, что главарь контрабандистов любит прикидываться немощным, и поздоровалась со всем возможным почтением:

– Добрый вечер, дядя Сонни.

– Вернулась всё-таки, – усмехнулся тот, не открывая глаз.

– Как пообещала.

– Я помню… – Старик кивнул на закипевший чайник, Полундра поняла, что должна сделать, и быстро заварила чай. – Молодец, – одобрил дядя Сонни, принимая от девушки глиняную кружку. – Когда в путь?

– Сегодня, если вы не против.

– Я никогда не против.

– Но я узнала, что место охраняют полночные гады.

– Гады… – эхом повторил старик. После чего отхлебнул горячего чаю, помолчал, обдумывая слова рыжей, и протянул: – С гадами что-нибудь придумаю.

– Отвлечёте их? – обрадовалась Полундра.

– Да. – Дядя Сонни сделал ещё один маленький глоток. – Сейчас чаю попью, внучат кликну и пойдём… Хочешь сухарик?

– Хочу, – неожиданно для себя самой кивнула Рыча.

– Вот и умница.

В отличие от рыбаков, контрабандисты не боялись ходить по Каилле ночью, и это была вторая причина, по которой девушка обратилась к лихим жителям Какбриджа.

Полундра приняла угощение и в ответ протянула старику золотые монеты:

– Здесь две лилии, как договаривались. И ещё две, если доберёмся до места.

– Доберёмся, конечно, мы всегда добираемся, – усмехнулся дядя Сонни. – Хочешь печеньку, рыжая? Моя старуха печёт очень вкусные.

– Печеньку тоже хочу, – не стала отказываться девушка.

– Правильно, – одобрил старик. – Погрызи печеньку и подожди, когда придут мои внуки.

* * *

Как это часто бывает с крепостями, главные тайны Цитадели Разума прятались не в четырёх башнях, что высились за неприступными стенами, не в каменных домах, что лепились вокруг, а под землёй, в подвалах, которые уходили далеко-далеко вниз. Подвалы в Цитадели Разума строили с самого её основания и в больших количествах: были тут и гигантские хранилища для еды и воды, и арсенал, и тайная библиотека, и подземные ходы, ведущие в город и за его пределы, и хорошо защищённые лаборатории, потому что некоторые эксперименты с магией были весьма опасны и могли причинить немало бед.

И именно в одном из самых защищённых подземных помещений, которое называлось Безрассудной Лабораторией, состоялась встреча проректора Вузелока с его помощниками.

Это был высокий сводчатый зал, предназначенный для проведения сложнейших магических опытов. Его каменные стены покрывали уравнения магической защиты наивысшего порядка, для надёжности скреплённые меж собой амулетами твёрдости и предохранения. Единственный вход в лабораторию преграждал нечувствительный к магии Мраморный Ключник, который, собственно, и был дверью: он отъезжал в сторону, чтобы пропустить посетителей, а затем возвращался назад, надёжно запирая проход. Ключник представлял собой толстую каменную глыбу, обладал разумом и был порождением Волшебства высочайшего уровня. С обеих сторон глыбы было вырезано лицо Ключника, к которому и обращались те, кто желал пройти внутрь или наружу.

Все эти предосторожности делали Безрассудную Лабораторию самым безопасным и защищённым местом Цитадели. А значит, самым подходящим местом для страшного секрета Вузелока. Для его сокровища. Для его тайны…

– Входите, не стесняйтесь, только ничего не трогайте, – произнёс он, увидев помощников.

И вытер руки платком.

– Мы знаем, проректор, – почтительно ответил Кесси.

– Мы будем осторожны, – добавил Либер.

Вузелок редко пускал их в Лабораторию, только когда был занят и не хотел тратить время, поднимаясь наверх. А чтобы помощники вели себя осторожно и ничего не испортили, Вузелок запугал их, рассказав, что помимо Мраморного Ключника помещение хранят смертоносные невидимки, готовые вонзить в нарушителей отравленные стрелы. Помощники поверили и держались в Безрассудной Лаборатории робко, если не сказать – боязливо.

Впрочем, удивительная и невероятная конструкция, которую построил здесь Вузелок, сама по себе производила на посетителей сильное впечатление и заставляла вести себя осторожно.

Большой зал Безрассудной Лаборатории был разделён стеной на два помещения. В центре первого из них, на каменном постаменте, стояла гигантская хрустальная сфера, непроницаемо чёрная в нижней трети и нестерпимо яркая, светлая, до рези в глазах, сверху. Такое разделение не было случайным: справа от сферы располагался невысокий колодец, из которого непрерывно вылетал густой чёрный дым, а из отверстия в потолке в сферу струился свет. В средней же части хрустального шара свет и тьма сходились. Там сражались их неистовые потоки, чёрное непрерывно перетекало в ослепительно-белое и наоборот, и в том сражении возникал плотный серый туман, вырывающийся из отверстий в центре сферы и стремительно исчезающий в вентиляционных шахтах.

Также в первом зале Лаборатории находились рабочие столы с выставленными на них колдовскими приборами, в нескольких чанах бурлила какая-то подозрительная тёмно-коричневая жижа, что-то угрюмо посвистывало из пыльного сундука, перемотанного толстой цепью, но было ясно, что хрустальная сфера – основное устройство, с которым работает Вузелок.

– Рыча уехала! – произнёс Либер, едва переступив порог. – После разговора со мной она покинула город и вместе с каким-то фермером отправилась на юг.

Толстяк чувствовал себя именинником: он не просто выполнил приказ проректора, но ухитрился сделать это в кратчайшие сроки и теперь ожидал заслуженной похвалы.

– Я же говорил, что она уедет, – добавил Кесси, которому очень хотелось показать свою причастность к успешному делу.

– Молодцы, – одобрил Вузелок.

А в следующий миг равнодушная маска, скрывающая его лицо, повернулась к подавшей голос Бетти.

– Ещё ничего не известно, – пробубнила вошедшая последней Ушастая, опасливо покосившись на лицо Мраморного Ключника. Ключник ответил неприветливым взглядом. Судя по всему, ему не нравилась обрюзгшая тётка.

– Что ты имеешь в виду? – не понял проректор. – Что неизвестно?

– Неизвестно, уехала Рыча или нет, – уточнила Бетти. – Я отправила трёх крылоцапов следить за девчонкой, и они до сих пор не вернулись.

– Что ты им приказала? – поинтересовался Вузелок.

– Просто проследить за Рычей.

– И всё?

Ответить обрюзгшая тётка не успела.

– Она ненавидит рыжую! – воскликнул Либер, тыча пальцем в Ушастую. – Оказывается, Полундра – подруга Непревзойдённой. Они вместе погубили Захариуса.

– И ты говоришь об этом только сейчас? – возмутился проректор.

– Бетти скрывала от нас эти сведения.

– Я рассказала сразу, как только узнала имя перевёртыша, – попыталась защититься тётка. – Сразу рассказала!

Она поняла, в чём её обвиняет начальник Академического Контроля, и испугалась. Однако Вузелока интересовало совсем другое.

– Ты отпустил Рычу? – спросил он толстяка.

– Да, – кивнул Либер.

– Она уехала из города?

– Да.

– Ты всё сделал правильно.

– Спасибо, проректор.

Не важно, кто послал перевёртыша: Непревзойдённая или другой Двор фей или она приехала по собственной инициативе. Важно, что рыжая уехала живой и здоровой. Пока она доберётся до тех, кто её послал, пока расскажет о своих подозрениях, пока они решат, что делать, – пройдёт время, много времени, а именно оно было сейчас так необходимо Вузелоку.

Немыслимое колдовство, которое он затеял в Безрассудной Лаборатории, требовало времени, поэтому проректор и распорядился отпустить шпионку.

И поэтому он был недоволен самоуправством Ушастой.

– Кого ты отправила за Рычей? – спросил Вузелок у Бетти.

– Трёх крылоцапов, – тихо ответила та. – Самых сильных и злых.

– Таких не посылают для того, чтобы следить, – мягко протянул проректор.

И свёл перед собой пальцы. Тонкая ткань перчаток натянулась, и через неё отчётливо проступили длинные ногти, больше похожие на когти.

– Я приказала им следить, – хладнокровно соврала Ушастая. Она поняла, что должна стоять на своём и ни в коем случае не признаваться в том, что полночные гады должны убить Полундру.

– Ты приказывала им напасть на рыжую?

– Нет.

– Точно?

– Да.

Маска скрывала глаза проректора, вместо них Ушастая видела только тёмные равнодушные стёкла, пугалась их пустоты, но упрямо гнула свою линию:

– Нападать на Рычу я не приказывала.

– В таком случае твои деточки скоро вернутся, – усмехнулся Вузелок. – Доложишь, когда это произойдёт.

Бетти потопталась и промямлила:

– А если Рыча заметила моих деток и напала первой?

– Зачем? – тут же поинтересовался проректор.

– Ну… Просто так.

– Рыча слишком умна, чтобы убивать просто так.

Либер и Кесси одновременно хихикнули. И тут же замолчали, увидев, что Вузелок чуть приподнял руку, призывая их к тишине:

– Хватит о перевёртыше. Я вызвал вас для того, чтобы сообщить о прибытии важного гостя – Сумрачного Бубнителя.

– Это что за тварь? – не сдержался Кесси.

– Бубнители – мафтаны с полуострова Таму, – ответил образованный Либер. – Гипнотизёры.

– Фокусники?

– Гипнотизёры, – вернул себе слово Вузелок. – Бубнитель способен так заморочить тебе голову, что ты безропотно исполнишь любой его приказ.

– Очень опасное умение, – прокомментировала Бетти.

– Верно, – согласился Вузелок.

– А можно не пускать его к нам? – поинтересовался Либер.

– К сожалению, нельзя, – вздохнул проректор. – Бубнитель едет по личному распоряжению королевы Гнил.

С которой Вузелок заключил сделку, и теперь каждая просьба старухи была для него равносильна приказу. Такая уж у королевы Гнил хватка.

– Что ему нужно?

– Какая-то книга из нашей Библиотеки. – Вузелок помолчал и распорядился: – Кесси, ты будешь всюду сопровождать мафтана и следить, чтобы он не увидел лишнего.

– Да, проректор.

– Бетти и Либер! Вы занимаетесь обычными делами, но помните, что в Цитадели появится очень опасный гость.

– Я поняла, проректор, – кивнула Ушастая.

А вот доктор Либер кашлянул и сделал маленький шаг вперёд:

– Извините, проректор, но что мы будем делать, если вслед за Полундрой явится сама Непревзойдённая? Вдруг они договорились встретиться здесь?

Перспектива принять «в гости» одновременно и фею, и посланника королевы Гнил Вузелока не радовала, поскольку пока он не хотел ни с кем ссориться и никому помогать. Пару мгновений проректор обдумывал вопрос, а затем усмехнулся:

– Если Непревзойдённая явится, тогда и решим, что делать. Но встречать её будешь ты, Либер, больше некому.

* * *

По ночам Второй Город превращался в тёмный памятник самому себе.

В связи с эпидемией на улицах перестали зажигать привычные красивые фонари, зато на всех перекрёстках зловеще вспыхивали костры в железных бочках: возле них грелись контролёры, и они кое-как освещали окрестности. А на Парадной набережной бочки горели только у Старого и Нового мостов, а вся остальная улица терялась в непроглядной тьме, сливаясь с чёрным пространством реки.

По ночам Второй Город совершенно пропадал, и потому контрабандисты незамеченными доплыли до Цитадели. Лодка у них была чёрной, одежда – тёмной, парус не ставили, гребли умело, то есть необычайно тихо, и потому рейд не мог закончиться неудачей.

– Не передумала? – едва слышно поинтересовался сидящий за рулём дядя Сонни, внимательно разглядывая приближающуюся громаду Цитадели.

– Нет, – мотнула головой Рыча.

– Сейчас там засели недобрые люди. – Старый контрабандист вздохнул. – И они не пощадят тебя, если поймают.

– Значит, они меня не поймают.

– Хороший ответ, – одобрил дядя Сонни. – Ты смелая, если будешь искать работу, приходи ко мне.

– Я запомню.

Старик хмыкнул. Девушка поразмыслила над коротким разговором и поинтересовалась:

– Вы поэтому мне помогаете, дядя Сонни? Потому что плохие люди из Цитадели вас тоже не пожалеют?

– Контрабандистов никто не жалеет.

– Вы поняли, о чём я спросила.

– Да, понял. – Старик снова вздохнул, огляделся, и девушка вдруг осознала, что ответа ждёт не только она, но и сидящие за вёслами внуки. – Я помогаю тебе, потому что люди боятся тех, кто правит сейчас в Цитадели. А раньше не боялись. И я хочу сделать так, как было раньше.

– Люди боятся чумы.

– Чума приходит и уходит, а хозяева Цитадели до сих пор больны, – перебил Полундру дядя Сонни.

– В смысле? – не поняла рыжая.

– Они не такие, как раньше.

– Мне об этом говорили…

– И это действительно так. – Старик выдержал паузу. – В Городе стало холодно, в Городе поселился страх. Чтобы идти в Цитадель сейчас, нужно большое мужество, и оно в тебе есть, девочка, поэтому мы не возьмём твое золото. – И глава контрабандистов вернул изумлённой Рыче золотые монеты. – В любой другой день возьмём, но не сегодня. Сегодня мы поможем тебе просто так.

– Я иду за подругой, – честно сказала Полундра, глядя старику в глаза. – Буза хотела знать, что произошло в Цитадели, и пропала. А я хочу найти Бузу.

– Но ты всё равно идёшь в Цитадель и всё равно узнаешь, что там произошло.

– Да, узнаю.

– Поэтому мы тебе помогаем.

– Спасибо.

– Вспомнишь потом добрым словом. – Тем временем лодка бесшумно пристала к стене Цитадели, и старик осведомился: – Тебе удобно высадиться здесь?

– Вполне.

Девушка встала у борта, поправила притянутый к спине рюкзак и с улыбкой посмотрела на уставившихся на неё контрабандистов:

– Интересно?

– Мы никогда не видели, как Рычи оборачиваются, – ответил один из внуков.

– И не увидите, – тихонько рассмеялась Полундра. – Это происходит очень быстро.

– Неужели… Ой!

Они успели только моргнуть и ойкнуть, потому что тихие слова Рычи ещё висели в воздухе, а перед ними уже стояла не дерзкая рыжая девушка, а крупная рыжая белка, которая весело оскалилась, махнула лапой, ловко спрыгнула с лодки и уверенно помчалась по отвесной стене, используя в качестве ступенек каждую щель, неровность и выступ.

– Во даёт! – восхитились внуки.

– Уплываем, – распорядился дядя Сонни. И махнул рукой растворившемуся в темноте перевёртышу: – Удачи, девочка.

Лодка отошла от стены так же бесшумно, как приблизилась к ней, поплыла вниз по течению, и примерно на середине протоки один из гребцов, повинуясь едва слышному приказу старика, бросил за борт мешок с привязанным на длинной верёвке грузом. Но предварительно распорол грубую ткань мешка ножом. Груз лёг на дно, распоротый мешок превратился в поплавок, мерно покачивающийся на речных волнах, а вырвавшийся из него запах привлёк внимание ночных гадов. Вопилки, крылоцапы и летучие мыши с писком накинулись на подарок, и над мешком образовался огромный рой крылатых сторожей Цитадели.

– Только посмотри, как набросились, – прошептал один из гребцов.

– Как пчёлы на мёд.

– Дядя Сонни, что это?

– Приманка, – ответил старик. – Мой дед научил её делать, когда наши края в прошлый раз переживали нашествие этих тварей.

– Они уже появлялись?

– Зло возвращается, внучата. И нужно быть готовым к тому, чтобы вновь его победить.

– Чтобы всё стало как раньше?

– Совершенно верно, – подтвердил главарь контрабандистов. – Чтобы всё стало как раньше. Не хочу, чтобы всё вокруг заплесневело.

Несколько секунд гребцы обдумывали слова старика, после чего один из них тихо спросил:

– Рыжая поможет?

Дядя Сонни обернулся на громаду Цитадели и коротко кивнул:

– Да.

А рыжая лезла по стене.

Неприступная для обычных людей, мафтанов и малых народцев крепость легко сдалась белке-оборотню, которая ловко оставляла позади камень за камнем и поднималась всё выше и выше. Меньше трёх минут понадобилось Полундре, чтобы добраться до зубцов, оглядеться, убедиться, что контролёры сидят в башнях, спрыгнуть на боевой ход и добежать по нему до нужного здания.

Собираясь в рейд, Полундра тщательно изучила план Цитадели и хорошо продумала вылазку. Контрабандисты высадили её у факультета Точных наук, одно из зданий которого близко подходило к стене, и, спрыгнув на его крышу, Рыча оказалась на прямой дороге к Ректорской башне.

А учитывая, что полночные гады как раз набросились на приманку, дорога была ещё и относительно безопасной.

Полундра скользила по черепичным крышам тёмной, едва различимой тенью, незаметная и бесшумная, но в тот самый миг, когда она собиралась перепрыгнуть на стену главного квартала Цитадели, за её спиной послышались громкие крики.

«Как?!»

Девушка была уверена, что её никто не заметил, и немного растерялась.

Но крики прозвучали, факелы зажглись, а по боевому ходу забегали всполошённые контролёры.

«Что происходит?»

Прекрасный план, который до сих пор исполнялся без сучка и задоринки, трещал по швам.

Рыча укрылась за ближайшей трубой, полностью растворившись в темноте, а когда голоса стали приближаться, осторожно высунулась, увидела бегущую по внешней стене фигуру и всё поняла: кто-то ещё решил пробраться в Цитадель этой ночью, но оказался не столь ловок, как белка-перевёртыш.

«Вот ведь дурак!» – мысленно простонала рыжая.

Она не знала, что делать.

Самым правильным было затаиться и позволить контролёрам поймать недотёпу, который, несмотря на то что его обнаружили, не прыгнул в реку в надежде спастись от погони, а пробежал по стене до той же крыши, на которой пару минут назад оказалась Полундра, соскочил вниз и той же дорогой, что Рыча, помчался к Ректорской башне. Помчался шумно, громко топая и иногда скользя по черепице. А самое главное: беглец не видел двух контролёров, бежавших наперерез.

«Эх!»

Рыча поняла, что не может остаться в стороне: ведь без её помощи глупец или погибнет, или окажется в лапах стражи. Она глубоко вздохнула, мысленно готовясь к рискованному выпаду, затем выскользнула из-за спасительной трубы, стремительной тенью метнулась навстречу контролёрам и в тот самый миг, когда они готовились схватить недотёпу, оборотилась в человека и в прыжке ударила ближайшего солдата в бок. Не ожидавший нападения контролёр моментально потерял равновесие, толкнул бегущего рядом товарища, сбил его с ног, и оба они покатились по скату, ругаясь и крича.

– Ой!!

Недотёпа только сейчас увидел, какая опасность его подстерегала.

– Ты что здесь делаешь? – крикнула рыжая.

– Не мешай!

– Кто ещё кому мешает?

Недотёпа – а он оказался парнем, одетым в абсолютно неудобную для тайного проникновения студенческую хламиду – даже не подумал поблагодарить за спасение: ойкнул и продолжил бег. И Полундре ничего не оставалось, как броситься следом.

– Куда ты?

– В Ректорскую!

– Нас не пустят!

– Откуда ты знаешь?

– Ты устроил тревогу!

И едва она произнесла эти слова, как впереди, на внутренней стене факультета Волшебства и Тайных знаний, как раз там, куда они стремились попасть, выросли фигуры контролёров.

– Уже? – простонал студент.

– А ты как думал?

Девушка ожидала, что недотёпа растеряется, раскиснет и обратится к ней за советом, однако, увидев чёрных солдат, студент мгновенно сменил направление бега, в два шага добрался до края крыши и бесстрашно сиганул в темноту:

– За мной!

– Зачем я это делаю?

Полундра прыгнула следом и оказалась на стоге сена.

– Здесь конюшня, – сообщил парень, который уже успел соскользнуть на землю. – Я всё тут знаю.

– Ловите их!

На улице появились контролёры, и недотёпа молниеносно юркнул в неприметную дверцу, успев пискнуть:

– За мной!

– Опять?

Но ничего другого не оставалось, солдаты были совсем рядом, и Полундра послушно последовала за шустрым студентом. Нырнула в дверь, заперла её изнутри на засов, спустилась по винтовой лестнице и оказалась в сводчатом помещении без окон.

– Это подвал?

– Нет, чердак, – ехидно ответил недотёпа. – Не останавливайся! Через пару минут они сломают дверь. – И помчался по тёмному коридору. – Нужно как можно быстрее добраться до подвала Ректорской башни. Я знаю тайный проход в него… А там спрячемся и переждём тревогу.

– Откуда ты всё знаешь? – поинтересовалась рыжая, едва поспевая за студентом. – Ты вор?

– Вор – это ты. А я – местный.

– То есть как?

– Вот так. Я – студент факультета Волшебства и Тайных знаний. Меня зовут Гаврила Многоликий. – Он внезапно остановился, повернулся и посмотрел Рыче в глаза: – А вот ты кто такая? И что ты делаешь в Цитадели Разума?

Глава VII

в которой Ириска, Хиша и Петрович встречаются с Вузелоком; Бетти и Кесси оказываются в одной луже, а Гаврила рассказывает Полундре всё, что знает

Петрович кое-как подлатал пострадавшую от полночных гадов «Бандуру», затем немного отдохнул и поднял друзей ещё до рассвета, торопясь поскорее добраться до цели путешествия. Друзья для начала обругали Петровича, особенно Страус, потом уснули, особенно Ириска, но сейчас путешественники уже были на ногах.

И первый вопрос, который задал фее Дикий, прозвучал так:

– Что Кучка тебе продал?

Открывать шкатулку вечером девочка не стала, несмотря на распирающее всех любопытство, сказала, что утро вечера мудренее, и отправилась спать. И вовсе не удивилась вопросу Страуса.

– Да! – с энтузиазмом поддержал Хишу Авессалом. – Давай открывать подарок!

– Хороший подарок, – хмыкнула фея. – Два золотых и полтинник серебром, между прочим.

– Значит, там должен быть отличный подарок, – рассмеялся инженер. – Открывай!

– Открывай! – выдохнул Страус.

И девочка открыла.

И сначала не поняла, что увидела, а затем, догадавшись, вытащила из шкатулки забавную голубую панаму и разочарованно протянула:

– Этот стервец продал мне за два золотых шляпку от солнца.

Но, к удивлению Ириски, спутники отнеслись к простенькой панаме с большим уважением.

– Ого! – не удержался Хиша. – Круто.

– Не ожидал от Кучки, – согласился с птицей Петрович.

– Чего не ожидал? – уточнила девочка.

Ей показалось, что друзья вновь принялись дурачиться, однако следующие слова инженера развеяли это опасение.

– Кучка продал тебе шляпу Элегантных, – объяснил Авессалом. – Посмотри, что написано на подкладке.

Ириска послушно посмотрела внутрь и вслух произнесла:

– Шапка-повторялка.

– Ух ты! – щёлкнул клювом Хиша.

– Да что же это такое?! – воскликнула фея.

– Двор Элегантных славится своими шляпками на все случаи жизни так же, как Двор Непревзойдённых славится браслетами, – ответил Петрович. – У них есть шапки-невидимки, шапки-убегалки, шапки-скакалки… а есть шапки-повторялки.

– Что она делает?

– Надев её, ты сможешь обратиться в кого угодно, – ответил Авессалом.

– Даже в меня, – важно добавил Страус. – А для этого нужно очень-очень сильное Волшебство. Сильнейшее!

– Полезная вещь, – сделала вывод Ириска, убирая панаму в карман.

– Ещё бы! – У Хиши вспыхнули глаза. – Давай поиграем? Ты оборотишься в меня, а Петрович будет узнавать, кто из нас кто. Если не узнает – щелбан по его лысому лбу.

– Лоб у всех лысый, птица ты бестолковая, – вздохнул инженер. – У меня лысая голова.

– И по ней щелбан, – согласился Дикий. – Два щелбана, если не узнает.

– А может, тебе щелбан? – спросил Авессалом.

– За что?

– Просто так.

Хиша с опаской посмотрел на металлическую дверцу шкафчика, убедился, что она заперта, и только собрался сказать инженеру какую-то гадость, как фея поинтересовалась:

– Это Второй Город?

И Страус поторопился ответить:

– Да.

– Красивый, правда? – негромко спросил Петрович.

И девочка кивнула:

– Очень.

Они подлетали с юга, с верховьев Каиллы, на самом восходе и видели, как едва поднявшееся солнце бросает первые лучи на верхние окна Ректорской башни. Как ползёт по тёмному камню свет – сверху вниз, – освобождая высоченную башню от мрачной тени ночи. Как серебрится в утренних лучах река и как плывёт по ней окутанный восходом город.

И Цитадель Разума.

Это была первая крепость, которую Ириска увидела в Прелести, и она произвела на девочку необычайно сильное впечатление. Восхитила строгими линиями башен, подчёркнутой суровостью каменных стен и ощущением неприступной надёжности. Но при этом показалась мрачной, как будто давящей на всё вокруг. Показалась не крепостью, а тюрьмой.

А может, не показалось? Может, это было предчувствие?

Впрочем, тогда Ириску занимал совсем другой вопрос.

– Я не чувствую Волшебства! – удивлённо произнесла она, отворачиваясь от Города.

– Как это? – не понял Авессалом.

– Не знаю, – развела руками фея. – Его здесь нет.

– Волшебство есть везде! – безапелляционно заявил Хиша. – Волшебство – часть Прелести. Где Прелесть – там Волшебство!

– Да, – подтвердила Ириска. – Знаю.

– Но я тоже его не чувствую, – закончил Страус.

– Очень странно, – протянул инженер.

– Особенно странно для Второго Города. – Дикий почесал в затылке. – Здесь же обитают колдуны.

– Волшебники, – поправил его Петрович.

– Ну я примерно так и сказал.

– Не так.

– Не придирайся! – Хиша щёлкнул клювом и продолжил: – Если у них нет Волшебства, то что они делают?

– А как может не быть Волшебства? – Ириска до сих пор не могла прийти в себя.

– Кончилось? – предположил Страус.

– Волшебство – не бензин, – напомнил Авессалом. – Волшебство – часть Прелести, оно не может кончиться.

И они с Диким, не сговариваясь, посмотрели на фею, намекая, что девочка должна знать о природе Волшебства больше их.

– Вчера я его чувствовала, – тут же сообщила Ириска. – И ночью тоже.

– А твои браслеты? – прищурился инженер. – Они не разрядились?

– Браслеты! – Фея быстро прикоснулась к одному указательным пальцем и с облегчением выдохнула: – Они полны силы.

– То есть ты можешь их использовать?

– Да. Но если здесь нет Волшебства, они не восстановятся.

– Это понятно, – кивнул Авессалом. – Пока нет Волшебства, Плетения становятся одноразовыми.

– И моя сумка тоже, – поспешил вставить Хиша.

– Мог бы не говорить.

– А я всё равно сказал.

– Не мог промолчать?

– Почему я должен молчать, как рыба об лёд?

– Как кто? – удивился Петрович.

– Ты слышал!

Судя по тону, Страус готов был до конца отстаивать своё право вставлять любые замечания в любое время, но инженер счёл спор бессмысленным, поэтому уступил и вновь повернулся к фее:

– Не тратьте силу понапрасну.

Ириска и Хиша кивнули.

Авессалом убедился, что его поняли, и продолжил распросы:

– Ощущение Волшебства исчезло сразу?

– Постепенно, но очень быстро, – тут же ответила девочка.

– Ты можешь это объяснить?

– Нет. – Ириска вздохнула. – Мы такого не проходили.

– А ты? – Теперь Петрович смотрел на Дикого.

– Мы тоже.

– Что «мы тоже»?

– Не проходили тоже. – Хиша дёрнул крылом.

– Возможно, здесь возникла какая-то аномалия? – предположила Ириска.

Петрович и Дикий посмотрели на неё с уважением.

А через секунду Страус поинтересовался:

– Что такое «аномалия»? – Увидел, что инженер улыбнулся, и объяснил: – Я знаю, просто хочу проверить, правильно ли Ириска использует это сложное слово?

– Аномалия – это отклонение от нормы, неправильность, – объяснила девочка. – В Прелести не может не быть Волшебства, но если его нет, значит, во Втором Городе случилась аномалия.

– Может, не полетим туда? – молниеносно предложил Хиша, с подозрением разглядывая высоченную Ректорскую башню. – Если местные волшебники съели всё Волшебство, они наверняка опасны.

– Птица, думай головой, а не клювом, – предложил Авессалом. – Волшебство нельзя съесть.

– Тогда куда оно делось?

– Мы не можем не лететь во Второй Город, – мягко произнесла Ириска. – Но будем осторожны.

Петрович снизил скорость, и теперь «Бандура», можно сказать, ползла по небу, приближаясь к своей цели очень и очень неспешно. Несмотря на ранний час, по ведущей к Городу дороге тянулись телеги фермеров, и их возницы, услышав шум двигателей, задирали головы, с любопытством разглядывая невиданную машину.

А когда «Бандура» приблизилась к Цитадели, настала очередь суетиться стражникам: чёрные фигуры забегали по стенам, и их вид произвёл на девочку нехорошее впечатление.

– Может, приземлимся за городом? – предложила она Авессалому.

– Почему?

– Там безопаснее… Наверное.

– Да и места здесь нет, – встрял Страус, разглядывая черепичные крыши. – Садиться некуда.

Цитадель была застроена очень плотно, дома стояли совсем рядом, едва-едва разделённые узенькими улочками, а четыре площади – возле каждой башни – оказались маленькими, и приземляться на них массивной «Бандуре» было опасно.

Однако Петрович, как выяснилось, знал, что делает и куда летит.

– Одна из сторожевых башен факультета Волшебства называется Драконьей, – объяснил он, закладывая плавный вираж вокруг Цитадели. – У неё наверху – большая ровная площадка, очень удобная для посадки.

– Откуда ты знаешь? – удивилась девочка.

– Бывал здесь? – тут же поинтересовался Хиша.

– Бывал.

– Ты не рассказывал.

– Я тебе много чего не рассказывал. – Авессалом перевёл взгляд на фею и объяснил: – Я здесь учился.

– На каком факультете? – задал следующий вопрос Дикий.

– А ты как думаешь? – проворчал инженер.

– Когда речь идёт о тебе, я никак не думаю, не хочу тратить время.

– Я окончил Инженерный факультет и экстерном – Точных наук, – ответил Петрович, не желая препираться с Хишей.

– Целых два факультета? – с уважением переспросила Ириска. – Зачем?

– Хотел много знать.

– Получилось? – невинно осведомилась птица.

– Как видишь, получилось, – в тон ему отозвался Петрович. И ехидно добавил: – Иначе тебе пришлось бы самому лететь с острова Непревзойдённых.

– Страусы не летают.

– Значит, бежать.

– Через Океан?

– Напомни, чему учился ты?

– Уж точно не ходить по воде.

Тем временем Авессалом отыскал взглядом площадку Драконьей башни, подвёл к ней самовертожабль и с достоинством посадил его. Хиша распахнул грузовой люк, выпрыгнул, таща в крыльях канат, и привязал его к первому попавшемуся металлическому кольцу. Для чего кольцо вделали в башню, Страус не знал, но решил, что оно вполне подойдёт для швартовки.

«Бандуру» нужно было привязывать, потому что баллон с газом делал массивный самовертожабль легче воздуха, и он мог попросту улететь с места стоянки.

Увидев, что Хиша закрепил швартовочный конец, Петрович выключил двигатели, рёв стих, Ириска и Авессалом вышли из машины, закрыли её, и путешественники направились к появившемуся на площадке толстяку в бордовой мантии и биретте. Лицо мужчины скрывала маска, и потому его голос прозвучал глухо:

– Доброе утро! Меня зовут доктор Либер, и я хочу знать, кто вы и с какой целью прибыли в Цитадель Разума?

Вслед за толстяком на площадку Драконьей башни поднялись четверо крепких воинов в чёрных доспехах и красных масках.

Однако Страус остался спокоен и невозмутим. Он сделал маленький шаг вперёд, чуть повернулся и, указав крылом на девочку, объявил:

– Перед вами, доктор, фея Ириска из Двора Непревзойдённых.

– Ваш визит – большая честь для нас, – склонился в поклоне Либер. – Добро пожаловать во Второй Город, фея Ириска.

– Мы хотели бы встретиться с ректором Тучей, – громко сказала девочка.

– К сожалению, это невозможно, – мгновенно ответил доктор.

– Почему?

В глуховатом голосе толстяка появились печальные нотки:

– Вы, наверное, обратили внимание на чёрно-красные флаги?

– Нет, – растерянно протянул Дикий. – Не обратили.

– В Городе чума, и чёрно-красные флаги – её знак, – поведал доктор. – Поэтому вы видите на моём лице маску, а на руках – перчатки. Что же касается ректора, то профессор Туча болен и находится при смерти.

Петрович тяжело вздохнул.

– Кто управляет Городом? – спросила Ириска.

– Проректор Вузелок.

– Отведите нас к нему.

– С удовольствием. – Либер снова поклонился и сделал приглашающий жест.

Драконья башня стояла совсем рядом с Ректорской и соединялась с ней крытой галереей, проложенной на тридцатиметровой высоте. Следуя за провожатым, путешественники прошли по этому мостику, с любопытством разглядывая лежащие далеко внизу дворики, ступили в Ректорскую, поднялись по винтовой лестнице на несколько этажей и оказались в зале Учёного Совета, где их поджидал нынешний руководитель Академии.

Вузелок встретил гостей в знаменитом «кресле ректора» – старинном, предназначенном исключительно для высших руководителей, – не поднялся при их появлении и по-хозяйски предложил:

– Присаживайтесь, – небрежно указав на очень простые стулья. – С чем пожаловали?

Подобное обращение с феей – с любой феей, не обязательно с Непревзойдённой, – далеко выходило за принятые в Прелести рамки вежливости. И люди, и не люди относились к волшебницам с уважением, однако ни Хиша, ни девочка решили пока не обращать внимания на вызывающее поведение проректора.

– Меня зовут Ириска, – произнесла фея, проигнорировав предложенные стулья. – Я представляю Двор Непревзойдённых.

– Нам известно, кто ты, дитя, – отозвался Вузелок. – Какое дело привело тебя в Цитадель?

Говоря о себе во множественном числе, проректор подчёркивал своё положение высшего руководителя Второго Города, показывая, что не верит в возвращение Александра Тучи.

– Безотлагательное дело, – уточнила Ириска.

– Как всегда у фей.

– Только в трудные времена.

– Да, – грустно вздохнул Вузелок. – К сожалению, мы знаем, что такое трудные времена.

– Имеете в виду эпидемию?

– Совершенно верно, – подтвердил проректор. Помолчал и продолжил: – Некоторое время назад в город пришла страшная чума, от которой умерло много людей, мафтанов и фей.

– Эпидемия продолжается? – тихо поинтересовалась девочка.

А Страус громко захлопнул клюв, сообразив, что может заразиться в любой момент. Петрович задумчиво улыбнулся.

– Чума ушла с наших улиц, но мы сохраняем карантин в Цитадели Разума, поскольку до сих пор не изловили последнего разносчика заразы – студента Гаврилу Многоликого, – объяснил Вузелок.

– Поэтому все в Цитадели носят маски?

– Во всём городе. Увы, дитя, во всём Втором Городе.

– Мы можем встретиться с ректором Тучей? – подал голос Авессалом.

Равнодушная маска Вузелока повернулась к инженеру, некоторое время таращилась на него, после чего проректор глухо проскрипел:

– Кажется, мы тебя узнаём.

– Я здесь учился, – любезно ответил Петрович. – Ты тогда тоже был студентом.

– Давайте теперь обращаться друг к другу на «вы», – предложил Вузелок.

– Хорошо, давайте обращаться на «вы», – согласился Авессалом. – Проректор, я смогу увидеться с профессором Тучей?

Инженер нарочно выделил голосом слово «проректор», показывая, что не считает Вузелока главным.

– Мы не уверены, что ваша встреча будет безопасной, – холодно ответил проректор.

– А если я надену маску?

– Зачем вам рисковать?

– Дело, по которому мы прибыли, не требует обязательной встречи с профессором Тучей, – неожиданно вклинился в разговор Страус. И покосился на инженера: – Давайте не будем ходить туда, где можно заразиться.

– Я как раз хотел спросить о цели вашего визита, – поддержал птицу Вузелок. – Что привело вас во Второй Город?

Вопрос был поставлен прямо, и не ответить на него не было никакой возможности. Петрович, конечно, пнул говорливую птицу в бок, но одновременно Ириска сообщила проректору, что:

– Мы ищем старый рукописный трактат, повествующий об экспериментах с Самоцветными Ключами. Существует лишь один экземпляр этой книги, и он хранится в вашей библиотеке.

– Не припоминаю такого, – помолчав, ответил Вузелок. – Как, вы сказали, называется трактат?

– «Самоцветные Ключи. Вопросы и ответы», теоретические выкладки и результаты лабораторных исследований достопочтенного доктора Ужиуса Пруфа, с комментариями и уточнениями, – быстро произнёс Хиша, который специально заучил длинное название.

– Мы уверены, что книга хранится в Цитадели, – добавила девочка.

– У нас огромная Библиотека, и поиски могут быть долгими, – высказался проректор.

– В чём дело? – Петрович понял, что Вузелок затягивает время, и взял быка за рога. – Что не так?

– Если книга старая и её редко просят студенты, то она, скорее всего, находится в подземном Книгохранилище, а все подземелья Цитадели закрыты, потому что именно там обнаружили заболевшего ректора Тучу, – сообщил проректор. – Мы считаем, что где-то в подземелье находится очаг заражения.

– Жа-аль… – выдохнул Страус.

– Нам очень нужна эта книга! – громко сказала Ириска. – Очень!

– Понимаю, дитя, – кивнул Вузелок. Помолчал, будто размышляя, после чего предложил: – Давай сделаем так: я сегодня же соберу лучших врачей, и мы обсудим, можно ли допустить вас в Книгохранилище. А вы пока отдохните с дороги.

– Но… – Фея хотела сказать, что они совсем не устали, готовы подождать и поговорить с врачами, однако проректор не собирался спорить.

– Либер проводит вас в апартаменты, – закончил Вузелок, и стало ясно, что аудиенция завершилась.

* * *

Поскольку факультет Волшебства и Тайных знаний был самым маленьким, на его территории размещались общие, то есть нужные всей Академии здания. Именно в квартале волшебников находились Библиотека, Большой зал Академии, где проходили общие собрания студентов и преподавателей, а теперь ещё штаб и казарма Академического Контроля. И именно в штабе контролёров Ушастая Бетти отыскала Кесси.

Длинный доктор стоял у стены, на которой висела подробнейшая схема подземелий, и, судя по опущенным плечам, пребывал в глубоком унынии. Его фигура, которая и так напоминала скрипичный ключ, теперь походила на ключ, скрученный радикулитом. А нервно шевелящиеся пальцы выдавали глубокую растерянность. Лица не было видно из-за маски, но, вне всяких сомнений, на нём была написана или задумчивость, или всё та же растерянность.

– Скучаешь? – поинтересовалась вошедшая в комнату Бетти.

– Не твоё дело, – огрызнулся в ответ Кесси.

Он терпеть не мог обрюзгшую тётку и не хотел, чтобы она видела его затруднения. Однако через секунду выяснилось, что обстоятельства сложились неблагоприятным для длинного образом.

– Теперь – моё дело, – хихикнула Бетти, пнув попавшийся по дороге стул. – Проректор приказал мне заняться поиском воров.

Кесси застонал:

– Зачем он это сделал?

– Не «зачем», а «почему», – поправила длинного повелительница полночных гадов. – Потому что у тебя не получилось.

– Воры спрятались в подземелье и трясутся от страха. Контролёры перекрыли все коридоры и скоро их отыщут.

Поскольку Либер сопровождал Непревзойдённую, Кесси на правах заместителя толстяка временно возглавил охрану Цитадели и получил приказ изловить дерзких воров. Однако пока у него не получалось.

– А если не отыщут? – поинтересовалась Ушастая. – Если воры не спрятались в подземелье, а с самого начала в него стремились? Вдруг в Цитадель проник Гаврила? Или Рыча? Или оба?

– Ты говорила, что Рыча уехала, – насторожился Кесси, которому очень не хотелось докладывать Вузелоку, что в подвалах Цитадели разгуливает ловкий перевёртыш.

– Мои деточки не вернулись, – напомнила Бетти. – Три больших и очень сильных крылоцапа отправились за рыжей и не вернулись.

– Ты приказала им убить Рычу?

– Какая теперь разница, что я приказала, если крылоцапы пропали, а в подземелье проникли воры? – витиевато ответила Ушастая.

Длинный засопел.

– И проректор Вузелок отправил меня тебе на помощь.

Доктор засопел ещё сильнее. Тётка с наслаждением послушала обиженное сопение Кесси, после чего пообещала:

– Не волнуйся, доктор, я постараюсь не сильно над тобой издеваться.

– Издеваться не получится, – буркнул тот. – Что бы ты себе ни думала, мы сидим в одной луже.

– Тут ты прав. – Бетти подошла к карте. – Рассказывай.

– Неизвестные проникли в подземелье здесь, неподалёку от конюшни, то есть на территории факультета Точных наук, – выдержав короткую паузу, сообщил Кесси. И ткнул длинным пальцем в нужную точку на карте. – Тогда их видели в последний раз. Я распорядился немедленно перекрыть все коридоры, ведущие в подвалы факультета Волшебства, поэтому…

– Немедленно – это как? – перебила длинного Бетти. – Как быстро контролёры заблокировали коридоры?

– Минут через десять после объявления тревоги, – прикинул Кесси. – Но все двери и так были закрыты, просто около них появилась охрана.

– Гаврила хорошо знает подвалы?

– Да.

– В таком случае будем считать, что они уже здесь. – Бетти уверенно ткнула в подземелья Ректорской башни. – Там, куда они ни в коем случае не должны были попасть.

* * *

Путешествие по бесконечным подземельям Цитадели получилось долгим по времени, но коротким по расстоянию: за прошедшие часы Полундра и Гаврила сумели преодолеть лишь три коридора. И всё потому, что им приходилось постоянно прятаться от поднятых по тревоге контролёров. Облачённые в чёрное воины то и дело появлялись в узких проходах, охраняли двери, лестницы и самые большие залы, запирали двери, через которые проходили, громко перекрикивались и прочёсывали помещения так тщательно, что только чудо помогло нарушителям избежать встречи с ними. Точнее, не чудо, а тот факт, что Гаврила знал подвалы Цитадели, как свои пять пальцев.

Рыжая сразу поняла, что должна слушаться студента, не противоречила его приказам, и в результате они ухитрились обмануть контролёров: беглецы постоянно меняли направление движения, то спускались на нижние уровни, то поднимались едва ли не к поверхности, то затаивались, то стремительно мчались по тёмным коридорам, а теперь укрылись в малюсенькой комнате, которую Гаврила счёл безопасной, и весь последний час просидели в ней, выжидая походящий момент, чтобы отправиться дальше.

Но не молчали, а вели тихий, неспешный разговор. Точнее, Многоликий рассказывал Полундре, что же на самом деле случилось во Втором Городе.

– Все считают, что Цитадель Разума – в первую очередь Академия Волшебства, но все ошибаются. Среди людей редко рождаются дети с магическими способностями и не все они попадают во Второй Город: одним далеко ехать, другие не знают о нас или узнают слишком поздно, когда уже не хочется учиться, поэтому волшебников в Цитадели мало. У нас на факультете собраны величайшие сокровища мысли, у нас замечательная Библиотека, которой могут позавидовать даже Непревзойдённые, наши профессора совершают великие открытия, но нас очень мало. Ректор Туча, проректор Вузелок, профессор Светлов и доктор Горбун – вот все преподаватели факультета. И двенадцать студентов.

– Всего двенадцать? – удивилась рыжая, которой казалось, что Цитадель должна в буквальном смысле ломиться от будущих магов.

– Я ведь только что говорил, что среди людей нечасто рождаются волшебники, – напомнил Гаврила.

– Да, говорил, – вздохнула девушка. – Но я не подозревала, что они рождаются настолько нечасто.

– Обычные факультеты переполнены теми, кто хочет получить профессию, но к нам нельзя поступить, не имея способностей, поэтому Волшебству обучались всего пять человек и семеро мафтанов. – Студент улыбнулся: – Так было всегда.

– Где они сейчас?

Полундра спросила и тут же пожалела об этом, увидев, как мучительно исказилось лицо Гаврилы.

– Они умерли, – тихо ответил студент, сглотнув подступивший к горлу комок. – Все мои друзья умерли.

– Извини, – прошептала девушка. – Мне жаль.

– Я справлюсь, – произнёс юноша, после чего продолжил рассказ: – Весь последний год Туча и Вузелок были увлечены каким-то проектом. Они не говорили, чем занимаются, но постоянно ставили эксперименты в Безрассудной Лаборатории и никого в неё не пускали.

– Название говорит о многом. – Рыча поёжилась. – Боюсь даже представить, какие эксперименты там проходили.

– Там всегда ставят опасные эксперименты, – подтвердил Гаврила. – И я думаю, что чума стала их результатом.

– Почему? – удивилась девушка.

– Потому что ректор Туча заболел первым.

– А ты?

– Я вообще не болел. И не болею.

– Но контролёры говорят, что ты – разносчик заразы.

– Знаю… – Многоликий едва заметно передёрнул плечами. – В ту ночь, когда пришла чума, меня не было в Цитадели и вообще в Городе. Я уехал на пару дней, но забыл об этом предупредить… Ладно, если честно, я просто прогулял занятия, потому что меня позвали на день рождения к старому другу в соседний город. А когда вернулся, на башнях уже висели чёрно-красные флаги. Все очень удивились и обрадовались, увидев меня, но той же ночью новые контролёры попытались меня арестовать…

– Новые контролёры? – не поняла Полундра. – Почему новые?

– Потому что раньше Академический Контроль занимался прогульщиками и двоечниками, состоял из студентов и не имел никакой власти, – объяснил Гаврила. – А когда я вернулся, то увидел совершенно незнакомых солдат.

– Может, ты их не узнаёшь под масками? – предположила Рыча.

– Какая разница, узнаю́ я их или нет? Академический Контроль никогда не носил оружия! Никогда! – Выкрикнув последнее слово, Гаврила замолчал и лишь через минуту продолжил: – В общем, мне удалось сбежать от контролёров, но они назвали меня разносчиком заразы и объявили награду за мою голову.

– Почему ты остался в Городе?

– Хочу выяснить, что случилось.

– Ты принял смелое решение, – оценила рыжая.

– Все мои друзья, все студенты и преподаватели, с которыми я провёл последние годы, мертвы, – глухо ответил Многоликий. – Так что это не смелость, Полундра, – это моя обязанность. Я должен узнать, что происходит во Втором Городе.

– Ты уговорил Бузу проникнуть в Цитадель? – тихо осведомилась Рыча.

– Нет.

– Правда?

– Буза была твоей подругой? – вопросом на вопрос ответил студент.

– Да.

– Ты приехала узнать о ней?

– Да.

– Понятно. – Гаврила выдержал короткую паузу, после чего мягко произнёс: – Генрих-Эммануил III, король Саргании и старый друг Александра Тучи, попросил твою подругу узнать, что случилось с ректором. Так мне сказала Буза.

– А что случилось с ней?

– Не знаю, – развёл руками студент. – Буза расспросила меня о Цитадели, пообещала взять с собой, но не взяла, отправилась одна. Судя по всему, её поймали, а наутро контролёры принялись так тщательно прочёсывать Город, что мне пришлось уехать. Я вернулся два дня назад.

– Если Бузу поймали, то где она может находиться? – негромко поинтересовалась рыжая.

– Здесь есть тюрьма, – сообщил Гаврила. – И мы туда пойдём.

– Понятно.

Некоторое время Полундра молчала, обдумывая разговор, после чего попыталась суммировать услышанное:

– Итак, ректор Туча и Вузелок вели исследования в Безрассудной Лаборатории. Потом пришла чума, которая выкосила волшебников, мафтанов и фей. Ректор Туча исчез, а власть захватил Вузелок и с тех пор не пускает посторонних в Цитадель.

– И стал носить маску, – добавил студент. – Все стали носить маски.

– Это важно?

– Это звенья одной цепи.

– Согласна, – подумав, кивнула девушка.

– И ещё из Города исчезло Волшебство.

– Как это? – не поняла Рыча. Как все жители Прелести, она была уверена, что Волшебство исчезнуть не может, что это такая же естественная часть мира, как солнце или воздух.

– Не знаю как, но я его не чувствую, – объяснил Гаврила. – И не могу восстановить силу.

– Хм… – Это было интересное замечание, но едва Полундра собралась его обдумать, как вспомнила об очень важном нюансе, который упустил из виду студент. – Подожди! Ты сказал, что все волшебники умерли?

– Да.

– А как же Либер?

– Никак, – тут же ответил Многоликий. – И это ещё одна загадка.

– То есть?

– Видишь ли, в чём дело… – Гаврила помялся, – до появления чумы доктор Либер преподавал историю, а доктор Кесси – медицину. Они старые друзья Вузелока, но никогда не были волшебниками.

Глава VIII

в которой Вузелок встречается с Бубнителем, Ириска чувствует неладное, а Полундра и Гаврила прыгают в колодец

Вопреки всем существующим правилам, аак «Старый сом» причалил к берегу не у Рыбацкого пляжа, который тянулся к югу от Второго Города, а у «Ректорского причала», совсем рядом с подъёмным мостом, то есть там, где дозволялось высаживаться лишь руководству Академии, знатным горожанам и самым важным гостям. Никогда раньше простецкие ааки не осмеливались здесь швартоваться, и возмущённые контролёры бросились к нарушителям, намереваясь прогнать их взашей, но остановились, увидев спокойного мужчину в плотном плаще и надвинутой на глаза шляпе. Пассажир не казался опасным, совершенно не испугался вооружённых воинов и держался настолько уверенно, что чёрные невольно замерли.

– Я прибыл к проректору Вузелоку, – громко произнёс пассажир. – Немедленно проводите меня в Цитадель.

И прежде чем изумлённые контролёры ответили, продолжил:

– Проректор ждёт. – Осторожно перешёл с аака на берег и махнул рукой в сторону выстроившихся, как на парад, матросов: – А этих людей арестуйте, они хотели меня ограбить. – Подумал и добавил: – В трюме вы отыщете контрабанду.

И только сейчас десятник контролёров сумел побороть удивление и осторожно осведомиться:

– Кто вы такой?

– Меня зовут господин Кахир, – ответил закутанный в плащ мужчина. – И поторопитесь – я не люблю ждать.

* * *

Долго просидеть в их маленьком укрытии Полундре и Гавриле не позволили. Примерно через час после того, как студент и девушка спрятались в комнате, Многоликий осторожно приоткрыл дверь, прислушался, и на его лице появилось озабоченное выражение.

– Солдаты снова прочёсывают уровень.

Беглецы чувствовали себя в безопасности именно потому, что контролёры по этим подвалам уже прошли, а они ухитрились обмануть их и вернуться. Однако новая игра в «кошки-мышки» могла закончиться намного хуже.

– Что будем делать? – поинтересовалась девушка.

– Нужно уходить, – прошептал студент.

– Когда?

– Прямо сейчас!

Гаврила выскользнул из комнаты и стремглав помчался к лестнице. Полундра, чертыхнувшись, последовала за шустрым студентом.

Идея была правильной: царящая в коридоре тьма таила их от контролёров, но беглецы, увы, напрочь позабыли о полночных гадах. Точнее, не ожидали встретить их в сумрачных подвалах Цитадели, и в тот самый миг, когда до лестницы оставалось примерно двадцать шагов, Рыча и Многоликий услышали громкий писк летучих мышей.

– Проклятье! – выругался Гаврила.

– Нас заметили!

И не просто заметили, а уже догнали: мелкие твари царапали беглецам лица, стараясь добраться до глаз, кусали за руки и шею, путались в волосах, пытались забраться под одежду и пищали. Громко и противно пищали, привлекая внимание контролёров. А те, едва услышав мышиные звуки, поняли, что гады отыскали беглецов, и примчались в нужный коридор.

– Вон они! – завопил первый появившийся солдат. – Я их вижу!

– И я! – отозвался второй.

Чёрные дружно бросились в погоню.

– На лестницу! – крикнул Гаврила. – Скорее!

Сейчас их могли спасти только длинные ноги.

А проклятых мышей с каждой секундой становилось всё больше и больше. Мелкие гады мешали бежать, изо всех сил помогая солдатам, но не преуспели: беглецы ухитрились добраться до лестницы и буквально скатились по ступенькам на два уровня вниз.

Жаль только, что погоня на этом не прекратилась.

Контролёры с улюлюканьем последовали за нарушителями, и отчаянный бег по бесконечным подземным коридорам продолжился.

– У тебя есть план? – задыхаясь, поинтересовалась Рыча.

– Нет! – коротко ответил Гаврила, резко сворачивая в первый попавшийся поворот.

– Почему?

– Не знал, что ты спросишь.

– Не надо было тебя спасать!

– Я не просил!

Препираясь, они вбежали в большой, довольно высокий зал, едва освещённый несколькими факелами, машинально сделали пару шагов и замерли, в ужасе разглядывая парящих под потолком крылоцапов. Эти гады были слишком большими, чтобы лезть в коридоры, поэтому поджидали добычу там, где могли свободно расправить крылья. Крылоцапы парили под высоким потолком и атаковали, едва беглецы выскочили из коридора.

Замельтешили кожистые крылья и острые когти, защёлкали клювы, и тёмное подземелье огласил неистовый писк разъярённых гадов. Глухие крылоцапы – самые большие из полночных тварей – недаром считались опасными противниками: нападая, они плотно обхватывали добычу крыльями, не давая ей возможности удрать, после чего принимались безжалостно рвать жертву длинными когтями. Но в подземном зале оказалось недостаточно места, и среди гадов возникла сутолока, в которой каждый из них мешал каждому, торопясь первым схватить добычу.

Но беглецам всё равно приходилось несладко. Они старались держаться рядом, прикрывая и оберегая друг друга, встали спиной к спине и отбивались: Рыча – ножами, студент – поднятой в одном из коридоров палкой. Они отбивались и медленно шли вперёд, надеясь отыскать какой-нибудь проход, в который не влезут огромные крылоцапы, но коридоров не попадалось, а полночные гады становились всё злее и злее.

Один из них изловчился и набросился на Гаврилу сзади, обхватив его голову отвратительными кожистыми крыльями.

– Полундра! – закричал студент.

Рыча ловко увернулась от пикирующей твари, оглянулась на растерявшегося напарника и поняла, что если сейчас – прямо сейчас! – не сумеет разогнать гадов…

Хотя бы на время!

Хотя бы на несколько секунд!

…то крылоцапы победят.

И Полундра закричала, добавляя себе уверенности, и замахала ножами так, что стала похожей на мельницу со смертоносными крыльями. Ножи оказались длиннее и опаснее когтей, ножи напугали полночных гадов, заставили их отступить, взлететь к потолку, а тот крылоцап, который напал на Гаврилу, получил остриём по спине, завизжал от боли и упорхнул во тьму.

– Ты как? – крикнула девушка.

– Спасибо! – отозвался студент, потирая голову.

– Солдаты рядом!

– Знаю!

В коридоре, по которому они прибежали, виднелся свет факелов и слышались голоса приближающихся контролёров. Опомнившиеся крылоцапы готовились к следующей атаке, и беглецы поняли, что у них осталось совсем мало времени, чтобы выпутаться из передряги.

Многоликий огляделся и ткнул пальцем в притаившийся в углу невысокий каменный колодец.

– Сюда!

– Куда?! – не поняла рыжая.

– Вниз.

Другого пути у них не было.

Гаврила с трудом отодвинул деревянную, но очень тяжёлую крышку, сколоченную из толстых, пропитанных водой и заклинаниями досок, и первым сиганул в беспросветную мглу. Полундра без колебаний последовала за ним, а вот полночные гады не рискнули. Почуяли идущую из колодца вонь, заверещали и испуганно отлетели в сторону.

* * *

Так случается в жизни, что всё плохое происходит чуть ли не одновременно, словно беды специально накапливаются в каком-то незаметном месте и выжидают подходящего момента, чтобы хлынуть разом, окружить со всех сторон и засмеяться:

«А вот и мы! Не ждали?!»

И долго-долго портить жизнь тому, кто угодил в их ловушку.

Проректор Вузелок давно знал об этой особенности жизни и потому воспринимал валящиеся на него неприятности стоически. Появление второй Рычи, проникновение в Цитадель воров, прилёт Непревзойдённой и прибытие Сумрачного Бубнителя – каждое из этих событий тянуло на крупную неприятность, а уж вместе они и вовсе могли потрясти Второй Город, но Вузелок держался молодцом и был уверен, что справится.

Вторая Рыча покинула город, и можно надеяться, что навсегда.

Дерзкие воры надёжно заперты в подземелье, окружены полночными гадами и контролёрами, и Бетти уверена, что скоро изловит наглецов.

Встреча с Ириской прошла без проблем, похоже, ни сама Непревзойдённая, ни её спутники ни о чём не догадываются. Незваные гости помещены в охраняемые апартаменты и пребывают под присмотром доктора Либера и отборных контролёров. Вузелок ещё не решил, как ему следует поступить с Ириской: убить или отпустить, вот и придумал глупую историю о совещании с врачами, чтобы выиграть время. Ему очень хотелось убить Ириску, но он знал, что гибель феи Двора Непревзойдённых станет сигналом для вторжения тёмной армии старухи Гнил, а к нему проректор не был готов. Он ещё не обрёл силу, о которой мечтал, которой грезил и ради которой заключил сделку с повелительницей Верхней Плесени. Поэтому Вузелок выжидал и пока не трогал фею.

Ну а самой крупной неприятностью, как это ни странно, проректор счёл появление посланника королевы Гнил. Да ещё настолько опасного посланника – Сумрачного Бубнителя, способного загипнотизировать и человека, и мафтана, и даже волшебника – кого угодно. Бубнители редко покидали свой родной полуостров Таму, всегда прятали лица, потому что их боялись и сторонились, и проректор даже подумывал перепоручить встречу Кесси, но не стал. Во-первых, не хотел показаться трусом. Во-вторых, ему было жутко любопытно знать, что же такого понадобилось могущественной повелительнице Верхней Плесени, что она прислала в Прелесть личного посланника.

Другими словами, Вузелок принял Бубнителя со всем возможным радушием.

– Господин Кахир, я счастлив вас видеть.

– Господин проректор, я желаю вам доброго здравия и долгих лет.

– И вам не хворать.

– Я слышал, в городе разразилась чума, так что надеюсь, ваше пожелание сбудется, – хихикнул мафтан.

– Мы оба знаем, что посланнику королевы Гнил ничего не грозит, – важно произнёс проректор.

– Да будут вечными её годы.

– Да будут, – согласился Вузелок. – Какое дело привело вас в Цитадель?

Это была странная встреча: человек в маске разговаривал с мафтаном, скрывающим лицо за шарфом и шляпой. Собеседники словно задались целью перещеголять друг друга в таинственности.

– Во Второй Город приезжают лишь с одной целью: обрести знания, – негромко ответил Кахир.

– На какой факультет ты собираешься поступать? – Вузелоку надоело быть вежливым с мафтаном, и он плавно перешёл на «ты».

Бубнитель сделал вид, что не заметил. И даже пошутил в ответ:

– Я не планирую задерживаться в городе надолго. Мне нужна старая рукописная книга под названием «Самоцветные Ключи. Вопросы и ответы». В ней собраны теоретические выкладки и результаты лабораторных исследований одного из ваших предшественников, достопочтенного доктора Ужиуса Пруфа.

– Никогда о ней не слышал, – протянул Вузелок.

– Вы не интересовались ею, потому что для вас, так же, как для всех остальных обитателей Прелести, Самоцветные Ключи бесполезны, – мягко объяснил господин Кахир.

– Зачем же книга нужна тебе? – мрачно поинтересовался проректор.

– Не мне, – уточнил Бубнитель. – Книга понадобилась моей повелительнице, королеве Гнил.

– Да, да… – растерянно отозвался Вузелок. – Я уже понял.

Проректор не ожидал, что Сумрачный Бубнитель явится в Цитадель за той же книгой, что и Непревзойдённая, и теперь пытался придумать, что делать дальше. Отдать трактат Ириске? Нельзя, потому что старуха Гнил обязательно об этом прознает и затаит злобу. Отдать Кахиру? А вдруг повелительница Верхней Плесени придумала какое-то ужасное колдовство и погубит последнюю Непревзойдённую? Двор падёт, и начнётся вторжение, к которому проректор не готов…

И Вузелок подумал, что столь ценной книге лучше бы оставаться в Библиотеке Цитадели.

Но как это устроить?

– Доктор Пруф посвятил свою жизнь изучению феномена Ключей, с помощью которых феи переходят в Прелесть… – продолжал бубнить Кахир, и проректор понял, что свое название мафтаны полуострова Таму получили не только за гипнотические способности – они были очень нудными. – Доктор Пруф хотел отыскать аналогичный ключ для нас, жителей Прелести, чтобы мы могли свободно ходить в мир людей, но не преуспел. Тем не менее, его трактат является самым полным исследованием этих артефактов…

– Зачем нужна книга? – неожиданно для самого себя повторил Вузелок. – Я должен знать.

– У меня есть Самоцветный Ключ одной феи, и я хочу вызвать в Прелесть его хозяйку, – честно ответил господин Кахир.

– Без её согласия, разумеется?

– Разумеется.

– Очень интересный эксперимент, – одобрил Вузелок, пытаясь предположить, кого именно хочет захватить Бубнитель.

– Я рад, что вы столь высоко оценили стоящую перед нами задачу, проректор. – Мафтан чуть поклонился. – Королева Гнил будет благодарна вам за помощь.

– О какой фее идёт речь?

– Не думаю, что это важная подробность.

– Значит, о Непревзойдённой… Но разве остались другие феи, кроме Ириски?

Равнодушные стеклянные глаза маски уставились на прячущего лицо мафтана. Из-под шляпы хрюкнуло, и господин Кахир поинтересовался:

– Я могу рассчитывать на вашу помощь?

А вот на этот вопрос Вузелок мог ответить только так:

– Безусловно. – Но прежде, чем Бубнитель начал его благодарить, добавил: – Однако книгу придётся долго искать.

– Почему? – разочарованно спросил Кахир.

– Библиотекарем нашего факультета был доктор Светлов, а он стал жертвой чумы. Без доктора Светлова разобраться в огромном собрании книг невероятно трудно, но мы постараемся, – любезно пообещал Вузелок. – Нужно будет найти соответствующую карточку в каталоге, затем отправиться в указанное в ней хранилище и отыскать книгу.

– Когда мы сможем этим заняться?

– Сейчас подземелья окуривают лечебным дымом, убивающим чуму, – не моргнув глазом солгал Вузелок. Он не собирался пускать посланника королевы Гнил в подвалы до тех пор, пока не будут пойманы воры. – Эта работа продлится ещё два – два с половиной часа. Вы можете пока перекусить и отдохнуть с дороги.

* * *

Ириске, Хише и Петровичу определили апартаменты не в гостевом доме, который стоял рядом с казармой Академического Контроля, а здесь же, в Ректорской башне. И это были не апартаменты, а просто комната отдыха преподавателей, в ней они уединялись в перерывах между лекциями. В большом и светлом помещении стояли удобнейшие, очень мягкие кресла, два дивана и столик, на котором возвышалась хрустальная ваза с аппетитнейшими фруктами: тут были и персики, и груши, и яблоки, и апельсины, и виноград. Южная стена комнаты представляла собой одно большое окно с дверью на балкон, который оказался настолько просторным, что правильнее было бы назвать его террасой.

Ириска, разумеется, сразу же на него выскочила, на мгновение замерла, зачарованно разглядывая открывшийся вид, и рассмеялась:

– Здесь чудесно! – и надкусила прихваченное из вазы яблоко.

Балкон выходил на левый берег Каиллы, и с него как на ладони была видна Парадная набережная и весь Второй Город, окружённый невысокой, по сравнению с Цитаделью, крепостной стеной. Сразу за городом начинались сады, за ними – густой лес, а примерно в трёх километрах от стены возвышался знаменитый Кабаний холм – излюбленное место охоты горожан.

Сейчас, когда солнце поднялось почти в самый зенит, открывшийся перед Ириской вид представлял собой удивительно красивую череду переходов: от зелени леса к серому камню города, а от него – к синеве широкой Каиллы. Природа – человек – природа. И – удивительное дело! – эти переходы совершались с естественной непринуждённостью: лес легко перетекал в город, камень которого плавно спускался к воде.

Второй Город был идеально, как на холсте великого художника, вписан в мир.

Как все города Прелести.

И Ириска застыла – восхищённая и очарованная.

– Высота большая, не спрыгнешь, – пробубнил Страус, опасливо посмотрев вниз: до мостовой было не менее пятидесяти метров, а окружали Ректорскую башню невысокие домики.

– Зачем прыгать? – удивилась фея.

– Затем, что у дверей стоят стражники, – в тон Страусу продолжил Петрович. – И кажется, мы арестованы.

– Или твой лысый друг не хочет, чтобы мы разгуливали по Цитадели, – пожал плечами Хиша. – В конце концов, здесь чума.

– Он мне не друг, – насупился инженер.

– Ну, приятель, – поправился Дикий.

– Просто знакомый.

– Кстати, дядя Петрович, откуда ты знаешь Вузелока? – поинтересовалась девочка, с аппетитом хрустя яблочком.

– Мы учились в одно время, только я на простых факультетах, а Вузелок – на волшебном, – ответил Авессалом. – И я был уверен, что он останется в Академии.

– Почему?

– Потому что здесь, во Втором Городе и всей Второй области, находится настоящее царство волшебников, – объяснил Петрович. – Здесь правит ректор Академии, и Вузелок всегда хотел заполучить эту власть.

– Теперь его мечта осуществилась, – заметил Страус.

– Я тоже об этом подумал, – кивнул инженер и перевёл взгляд на фею. – Почему ты не сказала проректору, что не чувствуешь Волшебства?

– А почему он сам об этом не сказал? – вопросом на вопрос ответила Ириска. И чуть приподняла брови.

– Ты хитрая девочка, – рассмеялся Петрович.

– Спасибо.

– Думаете, Вузелок знает, что во Втором Городе нет Волшебства? – с умным видом осведомился Хиша.

– Разумеется, знает, он же волшебник. – Авессалом помолчал. – И ещё я думаю, что Вузелок знает, почему во Втором Городе нет Волшебства.

– Ты его подозреваешь?

– Мы все его подозреваем. – Петрович обвёл друзей взглядом. – Разве не так?

– Он мне сразу не понравился, – мгновенно ответил Страус. – У него такие ужасные круглые глаза!

– Это стеклянные очки, – хмыкнул инженер.

– Неважно! – отмахнулся Дикий. – У него отвратительные глаза!

– Птица, думай, что говоришь.

– Дядя Петрович, тебе нужно вернуться на «Бандуру», – неожиданно произнесла Ириска.

– Нам всем нужно вернуться на «Бандуру», – решительно произнёс Хиша. – Так безопасно. Нужно вернуться и улететь. Так ещё безопаснее.

– Птица, не бубни. – Петрович серьёзно посмотрел на девочку. – Может, правда вернёмся на «Бандуру»? Вместе?

– Я не могу, – твёрдо ответила Ириска. – Во-первых, мне нужна книга. Во-вторых, я хочу понять, что тут происходит.

– То есть мы с тобой останемся в башне полоумного проректора? – Страус громко щёлкнул клювом. Получилось одновременно и тревожно, и напуганно.

– Ты ведь не против? – мягко поинтересовалась фея и погладила встопорщившиеся на голове друга перья. – Мы ненадолго: заберём книгу, разузнаем, что случилось, и сразу же уедем. Я обещаю.

– Эх! – Страус отвернулся и храбро пропищал: – Конечно, я не против.

И погладил правым крылом свою знаменитую кожаную сумку.

– Вот и хорошо. – Ириска потрепала птицу по плечу и повернулась к Петровичу: – Мы с Хишей останемся, а ты отправляйся на «Бандуру» и будь готов взять нас на борт в любую минуту.

Инженер понял, что спорить бесполезно, кивнул, показывая, что согласен, и пробормотал:

– Будьте осторожны. – После чего подошёл к двери, открыл её, посмотрел на синхронно повернувшихся контролёров и громко заявил: – Мне нужно на корабль.

– Зачем? – грубовато поинтересовался тот из чёрных, чей доспех украшала эмблема в виде двух скрещённых мечей.

– Он забыл зубную щётку, – сообщил высунувшийся из-за спины Петровича Хиша. – Ты знаешь, что такое зубная щётка?

Красная маска солдата обратилась к пернатому.

– А ты?

– Я – нет, поэтому я ничего не забыл. А он – да.

– Что он «да»?

– А что ты «нет»?

– Почему я «нет»?

– А что тогда не так? Чем ты чистишь маску, солдат?

– Я – капрал! – с законной гордостью заявил контролёр.

– Чем ты чистишь маску, капрал? – уточнил настырный Страус.

Тут чёрный понял, что его дурят, и потребовал:

– Хватит морочить мне голову!

– Я ещё не начинал, – приятно улыбнулся Хиша.

– Вернитесь в апартаменты!

– Мне нужно попасть на «Бандуру»! – твёрдо повторил Петрович.

И сделал маленький шаг вперёд. А учитывая, что комплекцией могучий инженер превосходил обоих контролёров, этот маленький шаг напоминал объявление войны.

Дело запахло дракой, благоразумный Хиша чуть приподнял клапан сумки, Авессалом набычился, Ириска оглядела браслеты, выбирая, с какого начать, контролёры взялись за кинжалы, и лишь появление Либера разрядило обстановку.

– Что происходит? – поинтересовался вышедший из соседних апартаментов толстяк. – Капрал, из-за чего шум?

– Инженер желает пройти к своей машине! – чётко доложил контролёр.

– А ему не дают! – добавил Дикий.

– Мы что, арестованы? – угрюмо спросил Авессалом.

– Ни в коем случае, – немедленно ответил Либер. – Все меры предосторожности вызваны карантином, и только карантином. Помните о чуме!

– Мы помним, – кисло произнёс Петрович.

– Вы можете отправляться к своей машине в любое время, – продолжил толстяк. – Но вы, надеюсь, не будете против сопровождения?

Инженер покосился на Ириску, та едва заметно кивнула, предлагая согласиться, и Авессалом не стал спорить:

– Я согласен.

– Вот и хорошо, – с облегчением рассмеялся Либер. – Капрал, пожалуйста, покажите нашему гостю, как пройти на Драконью башню.

Контролёр щёлкнул каблуками и махнул рукой в сторону лестницы. Петрович медленно пошёл по коридору. Страус вздохнул и едва слышно щёлкнул клювом. Ему было немножко страшно.

Глава IX

в которой Петрович улетает, Полундра и Гаврила находят страшное, а Ириске и Хише приходится несладко

Капрал, которому Либер приказал сопровождать Авессалома к «Бандуре», недолго пробыл в одиночестве: на лестнице к нему присоединились четыре солдата, и потому дальнейший путь к Драконьей башне больше походил на конвоирование заключённого, чем на прогулку: два контролёра шли перед Петровичем, двое замыкали шествие, а капрал держался сбоку. И хотя мечи оставались в ножнах, инженер всё равно чувствовал себя очень и очень неуютно.

И это чувство ему категорически не нравилось.

Честно говоря, Авессалому вообще ничего не нравилось. И это было странно, ибо, узнав, что Ириске нужно посетить Второй Город, Петрович обрадовался – он давно мечтал хотя бы на несколько дней вернуться в город своей юности. В дороге он не подавал виду и ничего не говорил друзьям, потому что немного стеснялся охватившей его сентиментальности, но, добравшись до цели, с грустью понял, что всё вокруг сильно изменилось. Второй Город, некогда шумный, весёлый, молодой и яркий, теперь казался подозрительным и опасным. Студенты по-прежнему ходили по его улицам, но вели себя на удивление тихо и робко, как будто проклятые маски закрыли не только их лица, но и чувства. А главными жителями города стали солдаты, которых раньше вообще не было видно.

Вид облачённых в чёрное контролёров угнетал Петровича, но помимо их инженера смущало и отсутствие Волшебства, и странное поведение Вузелока, и болезнь ректора Тучи… Конечно, происходящее можно было объяснить разразившейся эпидемией, но Авессалому казалось, что дело не только в болезни.

От тревожных размышлений инженера отвлёк шум во дворе факультета. Галерея между Ректорской и Драконьей башнями была крытой, но без стен, по её бокам тянулись деревянные перила, перегнувшись через которые Петрович разглядел далеко внизу, у входа в башню, не менее двух десятков возбуждённо переговаривающихся солдат.

Разглядел, удивился и обратился к капралу с вопросом:

– Что-то случилось?

– Плановые учения, – ровно ответил тот. – Молодые контролёры учатся ловить преступников.

– Почему они так громко кричат?

– Потому что в Академическом Контроле принято серьёзно относиться к тренировкам.

– Это правильно, – одобрил Петрович.

– Тяжело в учении, легко в бою!

– Кто это сказал?

– Проректор Вузелок!

Спорить с убеждённым сторонником власти Авессалом не стал, улыбнулся и продолжил путь к Драконьей башне. Но чуть медленнее, чем раньше, потому что теперь ему требовалось время на размышления.

Дело в том…

Дело в том, что рядом со стражниками Петрович увидел Ушастую Бетти.

Сначала он просто обратил внимание на фигуру без маски. Потом удивился, что среди вооружённых контролёров бегает и активно ругается какая-то тётка. Потом понял, что знает эту тётку, и с огромным трудом ухитрился сохранить на лице спокойное выражение. Что было неимоверно трудно, поскольку получалось, что по Цитадели Разума разгуливает и отдаёт приказы злобная повелительница полночных гадов и верная подручная Захариуса Удомо, которой чудом удалось ускользнуть от заслуженного наказания.

Бетти служит Вузелоку!

И теперь стало понятно, что проректору верить нельзя.

Но что делать?!

Идти до «Бандуры» оставалось метров двадцать, не больше, и Петровичу нужно было срочно принимать решение.

«Что я могу? Первый вариант: сделать вид, что забыл в апартаментах нечто важное, вернуться и всё рассказать Ириске и Хише. Я сумею предупредить друзей, но вряд ли мне снова позволят уйти, и мы все окажемся взаперти. Второй вариант: вести себя так, как договорились…»

Когда Петрович решил вернуться на самовертожабль, а друзья его поддержали, этот ход казался разумной предосторожностью. Но теперь, узнав об Ушастой Бетти, инженер счёл, что спасается бегством. Ведь получается, он сядет в безопасную «Бандуру», а его друзья останутся в лапах чёрных контролёров!

Тем временем галерея закончилась, и маленькая процессия вышла на площадку Драконьей башни.

– Интересная машина, – бесстрастно произнёс капрал, кивнув на самовертожабль.

Петрович был несколько рассеян, поэтому ограничился коротким:

– Ага.

Но отметил про себя, что даже сейчас, заинтересовавшись «Бандурой», контролёр не изменил равнодушному тону и произносил слова без эмоций, как говорящий механизм.

– Сам её сделал?

– От носа до кормы, – с законной гордостью ответил инженер. – Сам придумал, сам сделал и каждую гайку самолично затянул.

Авессалом надеялся, что на это заявление обязательно последует нормальная человеческая реакция, что его похвалят, или удивятся, или хотя бы прозвучит холодное: «Молодец»… Но Авессалом ошибся: капрал промолчал.

Разговаривать с контролёрами оказалось так же неприятно, как видеть их чёрные фигуры в Цитадели Разума.

«Вы вообще живые или нет? – подумал про себя Петрович. – Почему вы так себя ведёте?»

После чего открыл люк, выдвинул лестницу, однако подниматься не стал: заметил, что капрал собрался последовать за ним, и поинтересовался:

– Далеко?

– Внутрь, – коротко отозвался тот.

– Внутрь никого не пускаю.

– Почему?

– Не хочу. – Авессалом повернулся, закрыв своей массивной фигурой проход в «Бандуру», и напомнил: – Я – хозяин машины и сам решаю, кто проходит внутрь, а кто – нет.

– Откуда я знаю, что ты будешь там делать? – поинтересовался контролёр.

– А почему ты ДОЛЖЕН знать, что я буду там делать? – удивился Петрович. – Тебя это не касается.

– Касается.

– Я что, пленник? – Инженер вопросительно изогнул бровь, глядя прямо на капрала, но краем глаза заметил, что остальные воины начали неспешно приближаться, положив руки на мечи. Клинки ещё оставались в ножнах, но было очевидно, что контролёры готовы их использовать. – Я – пленник?

– Вы могли заразиться, – бесстрастно ответил капрал.

– Когда?

– Во время посещения Цитадели.

– Если я заразился, то вам же лучше, – рассмеялся Петрович, продолжая внимательно следить за медленными перемещениями контролёров. – Я закроюсь в «Бандуре» и перестану быть опасным для окружающих.

– Нет, – качнул головой капрал.

– Почему?

– Нет.

И в этот момент началась драка.

Первый воин бросился на Авессалома со спины, собираясь запрыгнуть на плечи и не позволить огромному и сильному инженеру оказать сопротивление. Контролёр всё сделал правильно: подкрался, выждал подходящий момент, напал… но окончивший два факультета Петрович был не только умником, но и здоровяком, жители Второго Города до сих пор рассказывали легенды о его студенческих похождениях, поэтому атака у солдата, мягко говоря, не получилась. Он прыгнул, но Петрович увидел отражение в иллюминаторе «Бандуры», чуть повернулся, повёл плечами, и контролёр промахнулся, пролетел мимо Авессалома и врезался головой в крепкий борт самовертожабля. В следующий миг инженер левой рукой схватил капрала, прижал его к себе так, чтобы тот не смог пошевелить руками, а кулаком правой руки заехал в физиономию следующему солдату, поймав его на встречном движении. Удар получился такой силы, что маска треснула, и неудачник кулем рухнул на землю. Четвёртому контролёру досталось локтем по скуле, после чего он отлетел к краю площадки и едва не свалился вниз, а пятому, единственному, который успел выхватить меч, пришлось хуже всего, потому что уклонившийся от выпада Петрович наподдал ему ногой.

После чего Авессалом остановился, передохнул, вытащил из-под мышки извивающегося капрала и поставил перед собой.

– Хочешь что-то сказать?

– Нет, – пискнул тот.

– Не возражаешь, если я отправлюсь по своим делам?

– Нет.

– Вот и хорошо. – Петрович помолчал, после чего медленно и внятно, чтобы напуганный контролёр понял каждое слово, произнёс: – Передай Вузелоку, что он напрасно связался со старухой Гнил. Он проиграет, и я лично вышвырну его из Цитадели Разума. – Авессалом выдержал короткую паузу. – Всё понятно?

– Да, – кивнул капрал. – Передам обязательно.

– И поторопись!

Петрович ловким пинком придал контролёру необходимое ускорение, а сам наконец-то забрался в любимую «Бандуру» и закрыл за собой люк.

* * *

Прыжок в колодец был очень рискованным предприятием. Не смелым, а безрассудным, но выбора у Гаврилы и Полундры не оставалось, и они прыгнули.

Это был шаг отчаяния, который себя полностью оправдал.

Хотя поначалу было страшно.

В какой-то момент Рыча едва не впала в панику, потому что узкое отверстие всё не кончалось и не кончалось, колодец становился всё глубже и глубже, рыжая поняла, что летит в беспросветный мрак неизвестности, вскрикнула… Но к счастью, сумела успокоиться.

«У любого колодца есть дно, – сказала себе Полундра. – Главное – об него не разбиться!»

И она слегка расставила руки и ноги так, чтобы локти и ступни стали тереться о каменные стенки, и сумела приостановить падение, превратив его в очень быстрый спуск. Затем снизу послышалось громкое «Ой!», какой-то треск, протяжное «А-а-а-а…».

И в следующее мгновение рыжая свалилась на Гаврилу.

Падение получилось мягче, чем ожидалось, но всё равно болезненным, особенно для студента, поэтому некоторое время беглецы просто лежали, где упали, охая и вздыхая, затем Полундра приподнялась, попыталась оглядеться, ничего не увидела во тьме, что разливалась вокруг, и тихо спросила:

– Где мы находимся?

– Не знаю, – ответил Гаврила, не делая попытки подняться. – Честное слово, не знаю. Где-то внизу.

– Как это «не знаю»? – удивилась рыжая.

– Я не энциклопедия, – огрызнулся студент.

– А кто говорил, что знает Цитадель как свои пять пальцев?

– Цитадель, а не подземелья, – поправил возмущённую Рычу Гаврила. – В подземельях даже с картой можно заплутать.

– Ты – врун?

– Нет. – Студент поморщился: то ли от боли, то ли от разговора. – На самом деле я хорошо знаю подвалы факультета Волшебства, но так глубоко никогда не забирался. Мы с тобой находимся в самых старых подземельях, расположенных в самом низу. Здесь хранили зерно на случай осады, а колодец – это вентиляция.

– То есть отсюда есть выход? – уточнила Полундра.

Но вредный студент сделал вид, что не услышал, понизил голос и тревожно продолжил:

– А ещё на нижних этажах волшебники прятали ужасных тварей, огромных и злобных, и выпускали их при появлении врагов…

– Не смешно, – отрезала девушка, которой и без таких страшных подробностей было весьма неуютно.

– Среди них были драконы, мантикоры, василиски…

– Гаврила!

– Твари давно умерли, но их призраки продолжают бродить по самым глубоким подвалам Цитадели…

– Замолчи! – почти выкрикнула Полундра, и студент подчинился.

Подложил под голову руку и весело сообщил:

– Вот уж не думал, что ты испугаешься.

– Я не испугалась, – мрачно ответила Рыча, недовольная тем, что Гавриле удалось вывести её из себя. – Просто не надо рассказывать о том, чего нет. У нас своих неприятностей хватает.

– Хорошо, больше не буду.

– И добудь факел, мне надоело таскаться в темноте.

– Откуда добыть? – удивился студент.

– Посмотри на стене, – предложила девушка.

– Смеёшься? Я не вижу даже пальцев вытянутой руки.

– Лучше смеяться, чем слушать твои глупые истории. – Полундра достала из рюкзака короткую палочку с волшебным «светлячком» на конце, так называемый «походный» или «воровской» факел, прошептала короткое заклинание и зажмурилась от вспыхнувшего света.

– Слишком ярко!

– Привыкнешь. – Девушка открыла глаза и теперь огляделась по-настоящему. – А нам крепко повезло.

– Согласен, – пробормотал поднявшийся на ноги студент. – Мы просто счастливчики.

Прыжок в колодец привёл Полундру и Гаврилу в огромный зал, скорее всего, самый большой из всех подземных помещений. Колодец выходил из потолка в тридцати, если не больше, метрах от пола, и беглецы должны были разбиться, но, на их счастье, прямо под отверстием вдоль стены шла деревянная галерея с перилами, и именно на ней Полундра и Гаврила оказались, вылетев из колодца.

– Как думаешь, что здесь находится? – тихо спросила Рыча, наклоняясь через перила. Но там царила полная, беспросветная тьма.

– Не знаю, – в тон девушке ответил студент. – Я не шутил насчет чудовищ.

– Ты сказал, что они умерли.

– Теперь я не уверен в этом.

– Прекрасно. – Полундра улыбнулась. – Так давай узнаем, что нас ждёт.

– Не страшно?

– Было бы страшно, я вообще не полезла бы в Цитадель.

Девушка достала из рюкзака ещё один волшебный факел, зажгла его, а первый бросила вниз.

Несколько секунд беглецы напряжённо наблюдали за падающим во мрак «светлячком», а затем Рыча застонала:

– Лучше бы тут оказались чудовища.

И стукнула кулаком по перилам.

– Это то, что я думаю? – изумлённо спросил Гаврила.

– Боюсь, что да…

– Надеюсь, что нет…

Падая, факел осветил изрядную часть зала, и беглецы увидели массивные чёрные сгустки, напоминающие бросившие якорь тучи. Густые, как будто состоящие из взбитых сливок, и недовольно забурлившие, когда их потревожил свет. Падая, факел провалился в один из сгустков и пропал.

Зал снова погрузился во мрак.

– Это Пятна Плесени, – прошептала Полундра, продолжая смотреть вниз. – Это проклятые Пятна Плесени!

* * *

– Вы не против, если я побуду с вами? – поинтересовался доктор Либер после того, как Петрович исчез на лестнице. Не дожидаясь ответа, толстяк прошёл в комнату – дверь за ним закрылась, – задержался у стола, разглядывая вазу с фруктами, потянулся за большой грушей, но вспомнил про маску и с сожалением отвернулся. – Хочется поговорить.

– О чём? – тут же осведомился Хиша.

– Вы шутите? – удивился Либер. – У меня есть возможность пообщаться с последней Непревзойдённой, с феей, которая защитила Прелесть от кошмарной Тёмной Твари, неужели мы не найдём, о чём поговорить? Я просматривал видео той битвы и хочу сказать, что вы, Ириска, продемонстрировали удивительную храбрость.

– Я не последняя, – тихо произнесла девочка. – Просто пока я – единственная Непревзойдённая. Но верю, что обязательно появятся другие.

– Ещё не появились? – поинтересовался толстяк.

– К сожалению, нет.

– Обязательно появятся, – твёрдо и очень искренне заверил фею Либер. – Мы все в это верим.

Он был очень хорошим актёром и мог одурачить кого угодно, тем более что собеседники не видели его лица, а голосом толстяк управлял идеально.

– Вы не могли бы снять маску? – неожиданно спросила Ириска.

– Увы, нет.

– Почему?

– Кстати, проректор Вузелок просил ещё раз передать извинения за неудобства, – молниеносно сменил тему Либер. – Мы вынуждены ограничивать перемещения по Цитадели, поскольку не хотим подвергать опасности жизни людей. Возможно, наши меры предосторожности показались вам чрезмерными…

– Даже очень чрезмерными! – не сдержался Хиша.

– И за это мы просим прощения, – любезно закончил толстяк.

– Вам не за что извиняться, – обронила Ириска.

Она уже поняла, что спорить или на чём-то настаивать бесполезно, и специально подыграла Либеру в надежде вызнать что-нибудь интересное.

– Что же касается масок, то они в первую очередь защищают вас, а не нас, – закончил доктор.

– Вы знаете, откуда пришла чума? – поинтересовалась девочка.

– К сожалению, никто не знает, привёз ли её в фургоне купец с Востока или же на лодке торговец с Юга, – развёл руками Либер. – Она появилась внезапно и вонзилась во Второй Город подобно мечу. Простите мне этот поэтический образ.

– По-моему, он весьма точен.

– Увы. – Толстяк помолчал. – Первые дни стали сущим кошмаром. Жители умирали, многие бежали из города, другие запирались в домах, на улицах царил хаос, и только строгие меры, которые был вынужден предпринять проректор Вузелок, позволили стабилизировать ситуацию.

– Какие меры?

– В город вошёл Академический Контроль, – спокойно ответил доктор. – Нам пришлось наводить порядок, потому что только он оставляет надежду на победу над чумой.

– Как вы думаете, когда она уйдёт? – осведомился Хиша.

– Когда люди перестанут заражаться.

– То есть в городе до сих пор появляются новые больные?

– Увы. – Либер снова вздохнул, и снова – с искренней печалью. – Именно поэтому мы просим вас не покидать апартаменты и соблюдать меры предосторожности.

– Мы не собирались никуда уходить, – поёжился Страус. – Я не хочу заразиться.

– И не надо, – поддержал пернатого Либер.

– И не буду.

Разговор получился спокойным, мягким и даже дружеским. Толстяк не избавил гостей от подозрений, но сгладил их. Слушая его тёплую, журчащую речь, Ириска и Хиша неожиданно для себя попали под обаяние доктора, и неизвестно, чем закончилась бы эта встреча, если бы в окне не загрохотала «Бандура», а одновременно с её появлением в комнату не ворвался капрал.

– Доктор Либер…

– Ты сдурел?! – рявкнул в ответ толстяк. И рявкнул так, что Ириска и Хиша разом стряхнули с себя оцепенение его обаяния. – Я приказал не мешать!

– Инженер сбежал!

– Что?

– Что?!

– Что?!!!

Они выкрикнули один и тот же вопрос с интервалом в секунду и с нарастанием эмоций. Последним орал Страус.

– Инженер избил контролёров и улетел на своей железяке! – закончил доклад капрал. И зачем-то кивнул на окно.

– Я его вижу! – Ириска выбежала на балкон. – Дядя Петрович! Мы здесь!

Хиша последовал за ней.

– Немедленно вернитесь! – вновь рявкнул доктор.

– Почему?

– Вернитесь в комнату!

– Зачем?

Поняв, что подчиняться ему не станут, Либер тоже вышел на балкон, а за ним высыпали четверо контролёров.

– Похоже, нашей дружбе конец, – пробормотал Страус, медленно опуская крыло, но сделать ничего не успел.

– Если прикоснёшься к сумке, я выпущу в тебя огненную стрелу! – громко пообещал толстяк.

И направил на Дикого левую руку, на пальцах которой угрожающе заплясали язычки синего пламени.

Хиша благоразумно замер.

– Как ты это делаешь? – изумилась Ириска.

– Что? – не понял Либер.

– Тут ведь нет Волшебства! Совсем нет!

– Глупая маленькая фея… Нет: глупая маленькая девочка, – рассмеялся доктор. – Ты даже представить не можешь, что здесь есть. Не можешь и не узнаешь. Потому что…

– Он приближается!

До сих пор «Бандура» грохотала в сотне метров от них, но теперь двигатели взвыли, и машина резко помчалась к башне. Видимо, Петрович понял, что у друзей неприятности.

– Вернись в комнату, или я убью Страуса! – злобно пообещал Либер.

– Смотри, чтобы я тебя не убил! – хорохорясь, отозвался Хиша.

– Почему убьёшь его, а не меня? – неожиданно спросила девочка.

– Тебя мы подарим королеве, – машинально ответил Либер.

– Вы продались Плесени?

Толстяк понял, что проговорился, и заскрежетал зубами.

– Вы продались старухе Гнил? – с презрением повторила Ириска.

– Если не хочешь, чтобы твой приятель превратился в кучку пепла, – немедленно вернись в комнату! – закричал доктор.

– Ты не успеешь, – пообещал Дикий, поворачиваясь к врагу тем боком, на котором висела сумка.

Контролёры подняли арбалеты, но Либер понял, что Страус готов к отпору, и направил руку на приближающуюся «Бандуру».

– Я уничтожу железяку!

– Нет! – Ириска знала, что Авессалом не владеет магией, а значит, не сможет себя защитить. Приближающийся самовертожабль станет лёгкой добычей для волшебника, и девочка живо представила, как машина, объятая пламенем, падает вниз, на узкие улочки Цитадели. Представила и закричала: – Пожалуйста, не надо!

– Вернись в комнату!

– Не трогайте Петровича!

– Он должен сдаться!

– Скажите ему!

– Он не слышит!

– Он вас не понимает!

Ириска хотела добавить, что она сдаётся, что уйдёт в комнату и сделает всё, что прикажет Либер, – только не надо стрелять в Петровича. Ириска не желала наблюдать за гибелью друга и уж тем более – становиться причиной его смерти. Ириска соглашалась признать поражение, но…

Но, увидев «Бандуру» рядом, в двух десятках метров, изумлённый Либер опустил руку, а глупые стражники сочли его жест приказом и дали залп из арбалетов. Острые болты врезались в лобовое стекло самовертожабля, не ожидавший этого Петрович резко повернул, стараясь уйти от выстрелов, двигатели заревели, и поскольку «Бандура» была совсем рядом с балконом, бешено вращающиеся пропеллеры натворили бед.

– А-а-а!! – завопил Страус.

Он хотел вцепиться во что-нибудь, хоть бы даже в Либера, но не успел: сильнейший поток воздуха подхватил Дикого, как пушинку, и бросил через перила.

– Стой! – Ириска, не раздумывая, прыгнула следом.

– Стой! – в отчаянии завопил толстяк, но предпринять ничего не смог: тот же поток воздуха отправил его и контролёров в комнату. И там, ругаясь и почёсывая ушибленные места, Либер с горечью представил, как его бывшие пленники разбиваются о камни старинной мостовой.

А они действительно летели…

– Мы погибнем! – завопил растопыривший крылья и лапы Страус.

– Не ори! – велела фея.

– Скоро перестану!

– Тихо!

Ириске тоже было страшно: в ушах свистит ветер, стремительно приближается рыжая черепичная крыша, Страус вопит, как ненормальный, точнее, как нормальный, потому что только ненормальный не будет вопить, зная, что вот-вот разобьётся. В общем, происходящее вокруг не прибавляло девочке оптимизма, но она точно знала, что не должна впадать в панику.

Догнав Дикого, Ириска левой рукой схватила его за крыло, а правую, запястье которой украшали волшебные браслеты, поднесла к губам и принялась шептать заклинание.

– Что ты делаешь?

– Не мешай!

– Делай это быстрее – скоро остановка, – сообщил Хиша. И зачем-то добавил: – Мне страшно!

Хотя Ириска и так всё понимала.

– Быстрее!!!

И в тот самый момент, когда крыша, на которую они падали, была совсем рядом…

Когда они набрали чудовищную скорость и ветер завывал в ушах…

Когда на глазах Дикого Страуса выступили слёзы и надежды на спасение не осталось…

Тогда…

Именно в тот самый момент Ириска скороговоркой дочитала заклинание, одно из Плетений вспыхнуло заложенным внутри Волшебством, и вокруг погибающих друзей молниеносно появился плотный и очень упругий шар ослепительно-жёлтого цвета.

Шар с силой ударился о крышу, оставив большую вмятину и разбросав повсюду черепицу, подпрыгнул почти до половины башни, много раз перевернулся, переворачивая при этом болтающихся внутри пассажиров, ударился о другую крышу, разломав печную трубу из крепкого кирпича, снова подпрыгнул и поскакал по крышам дальше, продолжая разрушать всё на своём пути.

С балкона за прыгающей сферой наблюдал изумлённый Либер. А с зависшей над городом «Бандуры» – не менее изумлённый Петрович.

А шар тем временем оставил вмятину на очередном доме, но не удержался на нём, не смог оттолкнуться и съехал по скату вниз, свалился на мостовую и покатился по улице. Но скорость его оставалась столь высока, что шар ухитрился разбросать встреченных контролёров, отпихнуть оказавшуюся на пути телегу, преодолеть целый квартал и лишь потом исчезнуть. Именно исчезнуть, а не остановиться: волшебство закончилось, сфера растворилась в воздухе, а Ириска и Хиша, целые и невредимые, но совершенно потерявшие ориентацию, обалдевшие от прыжков и страдающие от головокружения, покатились по камням мостовой.

А остановившись, некоторое время лежали, пытаясь прийти в себя.

– Ты живой? – спросила фея только для того, чтобы услышать свой голос.

– Меня сейчас стошнит, – пожаловался Страус.

– Значит, живой, – резюмировала девочка.

– Я не уверен.

– Зато ты впервые в жизни полетал, – через силу пошутила фея.

– Впервые в жизни я полетал на «Бандуре», – со стоном отозвался пернатый, пытаясь спрятать больную голову под крыло. – Или ещё раньше…

– Значит, впервые в жизни так ловко попрыгал по крышам.

– Ты специально устроила этот аттракцион? – плаксиво поинтересовался Хиша. – Решила надо мной поиздеваться?

– Поднимайся! – Ириска поняла, что времени разлёживаться нет.

– Дай мне спокойно умереть! – Дикий изобразил попытку встать, но тут же повалился на камни мостовой. – Мне плохо!

– Если до нас доберутся контролёры, будет ещё хуже!

И через секунду, словно подтверждая слова девочки, в трёх домах от них появились чёрные фигуры и раздались крики:

– Вот они!

– Я их вижу!

– Они живы!

– Держите их!

Услышав злобные вопли и разглядев равнодушные красные маски, Дикий Страус взвился над мостовой и заверещал:

– Нас поймают!

После чего приготовился бежать куда угодно, лишь бы подальше от опасного места, но фея крепко схватила перепуганную птицу за крыло и торопливо, почти так же быстро, как в воздухе, прочитала ещё одно заклинание, запуская Волшебство, спрятанное в прозрачном браслете.

– Что ты делаешь? – не понял Страус. – Надо бежать! Скорее!

– Тихо! – прошипела Ириска, зажимая пернатому клюв. – Не ори.

– Почему?

– Потому что мы стали невидимы, – объяснила девочка. – Но нас можно услышать.

– Мы невидимы? – Хиша с интересом уставился сначала на левое крыло, потом на правое, потом на лапы и покачал головой: – Ты ошибаешься.

– Ты можешь себя видеть, а они – нет, – шёпотом закончила девочка.

– Почему?

Однако этот вопрос Дикий не задал, а едва слышно прошамкал, поскольку Ириска ещё сильнее сжала ему клюв, не позволяя издавать громкие звуки, и велела:

– Замри!

– Куда они подевались?! – завопил подбежавший контролёр. – Они только что были здесь!

– Я никого не вижу, – ответил второй.

– Где нарушители?!

– Можно, я его стукну? – поинтересовался развеселившийся Страус. Он стоял в двух шагах от растерянного солдата и очень хотел над ним поиздеваться. – Меня никто не заметит!

Он уже занёс лапу, намереваясь отвесить контролёру пинка, но фея одёрнула безалаберного спутника:

– Даже думать не смей!

И втолкнула Хишу в первую же открытую дверь.

Глава X

в которой Бубнитель решает взять дело в свои руки, Вузелок перераспределяет силы, а под землёй встречаются старые друзья

Итак, Ириске и королеве Гнил нужна одна и та же книга, – пробормотал Вузелок, медленно расхаживая по кабинету. – Интересно, зачем?

Без посетителей большая комната выглядела пустой, ведь в ней стояли только кресло, письменный стол и несколько простеньких стульев, но проректора это обстоятельство не смущало. Наоборот: ему нравилась тёмная пустота, которая тревожила других людей, нравилось сидеть в тени и ощущать прохладу, идущую от чёрного камня стен, нравился тяжёлый мрак комнаты. Видимо, его всегда притягивала тьма… И рано или поздно Вузелок должен был оказаться среди союзников королевы Гнил…

И он оказался.

Ещё проректору нравилось неспешно прогуливаться по просторному кабинету, думая вслух и как бы разговаривая с самим собой.

– Ириску и королеву одновременно заинтересовали исследования Самоцветных Ключей. Почему? Потому что кто-то из них заполучил Ключ и теперь желает заполучить его хозяйку…

Затем проректор вспомнил, что недавно королева Гнил почти изгнала из Прелести Непревзойдённых, но споткнулась на последней из них – на Ириске. И с тех пор ищет возможность одержать окончательную победу.

– У Ириски была старшая сестра… – протянул Вузелок. И улыбнулся: – Кажется, я знаю, чей Ключ раздобыла старуха Гнил.

Если королева Верхней Плесени сумеет захватить Полику, Ириска окажется в её власти и сделает всё, что потребует старуха, и поэтому последняя Непревзойдённая примчалась за старинной книгой: не хочет, чтобы важные знания оказались в лапах Гнил.

– Но что делать мне? – спросил у себя Вузелок.

Если помочь королеве, то вскоре может начаться вторжение, к которому армия проректора не готова. Если помочь Непревзойдённой, то старуха разозлится, а иметь столь сильную ведьму во врагах Вузелок не хотел.

– Что же делать?

Однако подумать как следует он не успел: дверь в кабинет приоткрылась, и заглянувший в получившуюся щель Либер гнусаво проблеял:

– Позволите войти?

– Входи, – разрешил проректор, и толстяк бочком просочился внутрь.

«Ведёт себя боязливо, – отметил Вузелок. – Значит, принёс плохие новости».

И громко поинтересовался:

– С чем пожаловал?

Отвечать на вопрос Либеру не хотелось. С гораздо большим удовольствием он поболтал бы сейчас о погоде, о рыбалке, о здоровье или колдовстве, но только не о том, что привело его в кабинет проректора. Но делать нечего: пришлось признаваться.

– Я упустил Непревзойдённую и Страуса, – пролепетал толстяк, на всякий случай готовя защитное заклинание.

Сначала Вузелок даже не понял, что услышал, и глуповато переспросил:

– Упустил?

– Упустил, – подтвердил доктор.

– Совсем?

– Они удрали.

– Но как ты упустил? – продолжил тупить Вузелок. – Куда упустил?

– Куда-то вниз, – развёл пухленькими ручками Либер.

– Что? – У проректора от бешенства задрожали пальцы, но он сдержал гнев и приказал: – Расскажи подробно.

Вузелок знал, что Либер и Кесси далеко не лучшие помощники, которых можно было отыскать и взять на службу. Они были не очень умными, не очень энергичными, не очень храбрыми, зато верными и старыми друзьями, знавшими проректора уже много-много лет. Из них троих лишь Вузелок родился волшебником, толстяк и длинный обрели магическую силу совсем недавно и только благодаря проректору и как волшебники полностью зависели от его милости. Вузелок мог в любой момент отнять у них умение колдовать, и это обстоятельство служило дополнительной гарантией верности толстого и длинного докторов.

– Сначала всё шло так, как мы хотели, – начал печальный рассказ Либер. – Ну, то есть не совсем так: Авессалом не остался в апартаментах и попросил проводить его в машину. Сказал, что забыл зубную щётку.

– Что забыл? – переспросил проректор.

– Зубную щётку.

На мгновение, всего на одно мгновение Либеру показалось, что на бесстрастной маске Вузелока появилось изумлённое выражение.

– Он же соврал! – воскликнул проректор. – Ты понимаешь, что Авессалом соврал?

– К сожалению, меня там не было, а контролёры ему поверили, – уныло объяснил толстяк.

– Твои контролёры – идиоты.

– Да, проректор.

И что на это ответишь? Как ругать того, кто со всем соглашается?

– Рассказывай дальше, – приказал Вузелок, понимая, что ничего изменить нельзя.

– Дальше я завёл разговор с Непревзойдённой и Страусом, почти убедил их, что никакой опасности нет, и только начал выведывать, что они знают, как сообщили о побеге Авессалома.

– Почему он сбежал?

– Не знаю, – развёл руками толстяк. – Капрал Фуск доложил, что инженер вёл себя спокойно, но, подойдя к машине, затеял драку, избил контролёров и улетел.

– То есть они не только идиоты, но и слабаки?

– Получается, – подтвердил Либер.

Толстому доктору было неприятно слышать издевательские замечания, но защищать подчинённых он не собирался. В конце концов, он был не виноват в том, какими получились контролёры.

– Продолжай, – распорядился проректор.

– Авессалом подлетел к балкону, Ириска и Хиша выскочили, я пытался их остановить, началась неразбериха, и Страуса сдуло вниз. Фея бросилась за ним. Сначала я испугался, что она разобьётся, но Ириска сотворила упругий волшебный шар, на котором они и ускакали. – Либер поразмыслил над своими словами и поправился: – В котором они ускакали. – Почесал шею под маской и продолжил: – Сначала шар прыгал по крышам, делая в них дырки, сломал шесть печных труб, разбил два чердачных окна, а потом покатился по улице…

– Их пытались остановить? – поинтересовался проректор.

– Конечно, – подтвердил доктор. – Но шар раскидал наших воинов…

– Почему я не удивлён? – саркастически осведомился Вузелок.

Отвечать на это толстяк не стал. Просто продолжил:

– А потом, когда шар исчез, Непревзойдённая и Страус тоже исчезли, то есть стали невидимыми. – Либер помолчал, обдумывая, чего бы ещё сказать, и закончил: – А потом они, наверное, нашли незапертую дверь и сбежали в подземелье.

– В подземелье нашего факультета? – с обманчивой мягкостью уточнил проректор.

– Да.

– Ты идиот! – взорвался Вузелок. – Дурак! Идиот! Дурак! Мы до сих пор не поймали воров, которые влезли туда ночью, а ты позволил уйти под землю Непревзойдённой! У нас там скоро половина города окажется! А это – самое секретное место Цитадели. Ты это понимаешь?

– Да.

– Самое секретное!

– Да.

– Дурак!

– Да.

– Ты всё испортил!

– Да.

Либер знал, что ошибся, не оправдал надежд, и поэтому ему было очень страшно. Он стоял перед разъярённым Вузелоком и мечтал об одном: отомстить. Поймать хитрую фею и её пернатого сообщника и отомстить! Например, сварить из Страуса суп.

– Где Авессалом? – немного успокоившись, спросил проректор.

– Сидит в «Бандуре».

– А где «Бандура»?

– Висит над Цитаделью.

– Просто висит?

– Кажется, он не знает, что предпринять, – не сдержавшись, хихикнул толстяк. – Ведь Страус и фея под землёй, Авессалом их не видит.

– Не видит… – Вузелок взглянул в окно и отыскал взглядом летающую машину Петровича. Помолчал, задумчиво изучая её, затем вздохнул: как назло, за ночь ветер разогнал тучи, небо над Вторым Городом очистилось, и всё вокруг было залито солнечным светом. День дарил хорошее настроение, однако сейчас безоблачное небо крепко мешало планам проректора.

Ему требовалась тьма.

«И она у меня будет!» – пообещал себе Вузелок.

Через секунду он составил план действий, повернулся к Либеру и уверенно произнёс:

– Отправляйся в подземелье, отыщи Бетти и пришли её ко мне. Сам принимай командование охотой. Найди воров и Непревзойдённую, понял? Вычисти подземелье!

– Слушаюсь!

– И пришли ко мне Бетти!

* * *

Сказать, что Гаврила и Полундра были потрясены, увидев огромное количество зловещих Пятен Плесени, значит не сказать ничего. Туманные сгустки, в которых черпали силу тёмные колдуны, нечасто просачивались в Прелесть и всегда становились верным знаком приближающейся беды. Туманные сгустки говорили, что преподаватели знаменитой Цитадели Разума, средоточия человеческих знаний о Волшебстве, снюхались со злейшим врагом Прелести – с королевой Гнил. И предали свой мир.

Предали всё, что должны были защищать.

– Я думаю, не было никакой чумы, – угрюмо произнесла Рыча.

Факел давно погас, проклятые сгустки мрака слились с темнотой подземелья, но рыжая продолжала смотреть вниз так, словно всё ещё видела уродливые Пятна. И говорила она мрачно, очень-очень мрачно.

– Я думаю, Вузелок и его подручные убили всех, кто отказался принять сторону Плесени, и всех, кто мог им помешать. И объявили их умершими от чумы.

– А ректор? – тихо спросил Гаврила.

– Не знаю…

– Может, они надеются, что Александр Туча перейдёт на их сторону? Для старухи Гнил это станет огромной победой. Ведь если столь сильный и авторитетный волшебник, как Туча, склонит голову перед Тьмой, это станет очень плохим примером для других волшебников Прелести.

Полундра помолчала, после чего уточнила:

– Ректор Александр может так поступить?

– Никогда, – твёрдо ответил студент. – Ректор Туча скорее умрёт, чем предаст Прелесть.

Рыжая кивнула, показав, что верит словам Гаврилы, и заметила:

– Надеюсь, он ещё жив.

«И Буза!» – прошептала про себя Полундра.

* * *

Сумрачный Бубнитель по имени господин Кахир знал, что Вузелок заключил соглашение с королевой Гнил и обязан помогать её посланнику. Бубнитель не сомневался в лояльности Вузелока и потому собирался действовать так, как предложил проректор: сначала перекусить, отдохнуть с дороги, а уж затем отправиться в каталожный отдел Библиотеки искать карточку, в которой будет указано точное место хранения старинного тома.

И сначала всё шло по этому нехитрому плану.

Длинный Кесси проводил господина Кахира в гостевой дом, где они отобедали, ведя неспешный светский разговор обо всём на свете. Доктор в основном спрашивал, объяснив, что жизнь во Втором Городе скучна и он благодарит судьбу за любую возможность услышать о дальних странах. А господин Кахир охотно рассказывал о местах, где ему довелось побывать, о Маринелле и её пиратах.

Отобедав, доктор и мафтан вышли во внутренний дворик, расположились в креслах и только собрались продолжить приятную беседу, как над ними с рёвом пролетела странная машина.

Ну не совсем над ними, а довольно высоко в небе, но грохотала машина так, что перепуганные собеседники повскакивали с кресел и задрали головы, гадая, упадёт ли безумная конструкция на землю или удержится.

Безумная конструкция удержалась.

Затем Кахир и Кесси молча понаблюдали за тем, как «Бандура» зависла напротив Ректорской башни, как помчалась к ней, но в последний момент заложила резкий вираж и чудом избежала столкновения. Увидели, как с балкона сорвались две фигурки…

– Они падают! – закричал тогда длинный доктор.

– Разобьются, – вздохнул Бубнитель.

Но через секунду выяснилось, что мафтан ошибся: почти сразу падающие фигурки оказались внутри ярко-жёлтого шара, скорее всего, волшебного, который ещё через несколько мгновений ударил в крышу гостевого дома, засыпав ошеломлённых собеседников обломками черепицы. Ударил, подпрыгнул, ударил соседнюю крышу и поскакал прочь, окончательно скрывшись из виду.

– Что это было? – поинтересовался господин Кахир, стряхивая с плаща пыль.

– Понятия не имею, – пролепетал Кесси, поправляя биретту.

– Кто сидел в шаре?

– Не знаю.

– Откуда взялась летающая машина?

– Не знаю.

Бубнитель внимательно посмотрел в мёртвые стекляшки, которые скрывали глаза доктора, и уверенно произнёс:

– Вы врёте.

– Я всё время был с вами!

– Значит, вы всё время мне врали.

И прежде чем Кесси опомнился, господин Кахир приблизился и мягко взял его за руку: при физическом контакте сила гипнотизёра многократно возрастала, и длинный молниеносно оказался под властью Бубнителя.

– Расскажи, что происходит? – приказал мафтан.

– Где?

Бубнитель понял, что задал слишком расплывчатый вопрос, и уточнил:

– Кто был в шаре?

– Я заметил Непревзойдённую и Страуса.

– Так я и думал… – Бубнитель недовольно дёрнул хвостом, и тот ненадолго выскочил из-под плаща. – Кто управляет летающей машиной?

– Друг Непревзойдённой – Авессалом Петрович.

– Почему Вузелок не рассказал мне о Непревзойдённой?

– Проректор приказал молчать, потому что ты – посланник королевы Гнил.

– Вузелок обманывает королеву? – насторожился господин Кахир.

– Нет, – ответил Кесси. Но, вспомнив, что обязан говорить правду, поправился: – Не знаю.

– Что нужно Непревзойдённой?

– Не знаю. Я не присутствовал при их встрече с проректором.

– Понятно… – протянул Бубнитель.

Впрочем, ответ не требовался. Странное поведение Вузелока подсказало мафтану, что фея примчалась в Цитадель Разума за той же книгой, что и он. Кахир понял, что нужно действовать быстро, и приказал:

– Отведи меня в каталожный отдел Библиотеки.

* * *

Первая лестница, которую отыскали Ириска и Хиша, оказалась короткой, всего на два уровня вниз, и привела друзей в тёмный подземный коридор, ведущий в сторону Ректорской башни. Оставаться в коридоре было нельзя, ведь контролёры с минуты на минуту могли начать прочёсывать окрестности, поэтому Ириска и Хиша побежали, торопясь оказаться подальше от входа, сделали несколько поворотов, а наткнувшись на следующую лестницу, рванули вниз, желая как можно лучше запутать следы. Спустились на три уровня, снова выскочили в какой-то коридор, снова пробежали, а потом снова вниз. В эти мгновения друзья не думали о том, как будут выбираться из хитросплетений подземного лабиринта, они спасались, и лишь убедившись, что сумели оторваться от погони, остановились, отдышались и огляделись.

– Ты знаешь, где мы находимся? – осведомился Страус, похлопывая себя крыльями.

– Главное, что далеко от солдат, – выдохнула фея.

– Я серьёзно.

– Я тоже. – Ириска вытерла пот со лба. – Не знаю, как тебе, а мне было неуютно в окружении этих солдат в масках. И я рада, что теперь они далеко.

– Не они далеко, а мы, – уточнил пернатый. – И хотелось бы знать, как мы отсюда выберемся?

– Надеюсь, тут есть лифт? – протянула девочка.

– А если нет?

– Если нет – поднимемся по лестнице.

– Куда?

– Наверх, – рассмеялась Ириска, мысленно удивляясь недогадливости друга.

– В лапы солдат в противных масках? – невинно уточнил Хиша.

– Какой ты вредный, – посетовала фея. Помолчала, подумала, оглядывая мрачное подземелье, после чего поинтересовалась: – Идеи есть?

– Думаю, нужно идти туда. – Пернатый ткнул крылом вправо.

– Почему не налево?

– Пойдём налево, – немедленно согласился Страус.

– Хиша!

– Здесь!

– Перестань дурачиться!

– Я пытаюсь проложить маршрут.

– А я не хочу бродить по этим подземельям до старости.

– До старости не получится: если останемся на месте, то контролёры скоро нас найдут.

– Тогда скажи, как выбраться отсюда.

– Ну… – Хиша вдруг замер, вытянув шею, покрутил головой, силясь разглядеть хоть что-то в тёмном коридоре, и тревожно осведомился: – Ты слышишь?

– Что именно?

– Тихо!

– Ты сам спросил, – возмутилась девочка.

– Отвечай шёпотом, – велел Дикий. И повторил: – Ты слышишь?

– Что?

– Шаги.

– Нет.

– Они очень лёгкие… – Страус клацнул клювом и положил руку на сумку. – Шаги едва различимы, поэтому ты не слышишь.

– У меня хороший слух, – заметила фея.

– Но у мафтанов – лучше.

– А где у тебя уши?

– Они есть, – утвердительно отозвался пернатый.

– Где?

– Сейчас это не важно. – Хиша нервно погладил сумку. – Шаги приближаются.

Теперь Ириска и сама различила легчайший, едва уловимый шорох, в котором при должной фантазии можно было узнать шаги.

– Это не солдаты, потому что солдаты громко топают, – опасливо произнёс Дикий. – Скорее всего, это здешние чудовища.

– Какие чудовища? – прищурилась Ириска.

– В подземельях всегда водятся чудовища, – убеждённо ответил Страус. – Например, кровожадные драконы.

Новость, честно говоря, не обрадовала.

– Ты ничего не говорил о драконах, – недовольно прошептала девочка.

– А ты не спрашивала… – начал было отвечать Хиша и сильно вздрогнул, услышав громкие слова.

– Узнаю трусливый голос! – задорно воскликнула ещё невидимая в темноте девушка, и Непревзойдённая громко закричала:

– Полундра!

– Ириска!

Они бросились навстречу друг дружке, замерли, словно не веря глазам, а затем принялись обниматься:

– Полундра!

– Ириска!

– Я так рада!

– И я!

– Что ты здесь делаешь?

– Что ты здесь делаешь?

Вопрос девчонки задали хором, вновь замерли, не разжимая объятий, и весело расхохотались.

– Ты кто? – поинтересовался Страус, с подозрением разглядывая Гаврилу.

– Мой друг, – ответила услышавшая вопрос Рыча.

– Он человек?

– Тебе что-то не нравится? – огрызнулся студент.

– Несколько минут назад местные человеки пытались нас убить.

– Люди, – поправила друга Ириска.

– И они тоже, – не стал отрицать Страус.

– Гаврила – хороший, поэтому контролёры за ним гоняются и хотят отправить в тюрьму, – сообщила друзьям Полундра.

– В таком случае нужно держаться от Гаврилы подальше, – заметила осторожная птица. – Пусть он уходит.

– За тобой тоже гоняются, – напомнила фея.

– Я – другое дело, – сообщил Страус. – Со мной давно всё ясно, и от меня нельзя уйти. Я свой и всем нужен.

– Иногда Хиша путается в словах, – рассмеялась Рыча. Но тут же, не позволив птице себя перебить, стала серьёзной и сообщила: – Ириска, внизу полным-полно Пятен Плесени.

– Не может быть!

– Почему? – спросила рыжая, слегка удивлённая уверенностью подруги.

– Потому что я не чувствую тёмной магии.

– Вообще?

– Абсолютно.

– Во Втором Городе нет Волшебства, – подал голос Гаврила. – Может, поэтому твоё чувство дало сбой?

– Это невозможно, – покачала головой Непревзойдённая. – Умение нашего Двора не имеет отношения к Волшебству, мы просто не терпим тёмную магию. И не можем не чувствовать её.

– Но я тоже не ошиблась: внизу полно Пятен.

Несколько секунд подруги смотрели друг на друга, после чего Гаврила вновь взял слово:

– Я думаю, события связаны: исследования ректора Тучи в Безрассудной Лаборатории, чума, исчезновение Волшебства, появление Пятен Плесени и тот факт, что Непревзойдённая их не чувствует. – Он выдержал короткую паузу и закончил: – Думаю, во Втором Городе творится нечто страшное.

– Какое удивительное открытие, – хихикнул Страус. – Напомни, на каком ты курсе?

– При чём тут курс? – не понял студент.

– Хочу узнать, когда человеки становятся такими умными, как ты.

– Люди.

– Хиша, хватит, – попросила Ириска. И вновь перевела взгляд на Полундру: – Если всё так, как ты говоришь, то я должна уничтожить Пятна. Это мой долг.

– Не спеши, – покачала головой рыжая. – Ты перестала ощущать присутствие тёмной магии. Вдруг получится так, что ты не сумеешь уничтожить Пятна и погибнешь?

– Не ходи! – испугался Дикий и взял фею за руку. – Не надо.

– Надо.

– Тогда давай сначала сбросим в Пятна Гаврилу и посмотрим, что получится?

– А что может получиться? – машинально спросила Рыча.

– Вот и увидим.

Несколько секунд все обдумывали предложение Хиши, после чего Полундра показала пернатому фигу, цыкнула на задохнувшегося от гнева студента, заставив его не начинать скандал, и обратилась к Ириске:

– Нужно найти ректора Тучу и узнать, что происходит и как это остановить. Мы как раз шли в тюрьму, когда встретили вас.

– Я не хочу в тюрьму, – тут же заявила птица.

– А придётся, – буркнул студент.

Хиша щёлкнул клювом и многозначительно покрутил крылом у виска.

* * *

– Прекрасно, прекрасно… – Вузелок медленно обошёл бронзовую конструкцию, которую три контролёра, пыхтя, внесли на балкон, и улыбнулся: – Именно то, что нужно.

– Мы можем идти, проректор? – почтительно поинтересовался капрал.

– Да.

Чёрные повернули к дверям.

– И напомните охране, что я жду Ушастую.

– Да, проректор.

– Свободны!

Вузелок дождался, когда контролёры уйдут, и повторил:

– Прекрасно.

Металлическое устройство доставили со склада волшебных приборов, в который сносили и работающие приспособления, и безумные изобретения студентов. То, что стояло сейчас на балконе, естественно, относилось к первой группе и официально называлось «Изменитель метеорологический, всепогодный, универсальный, усовершенствованный», и больше всего на свете устройство напоминало вставший по стойке «смирно» одуванчик. В самом низу конструкции располагалась печка на невысоких ножках, её длинная труба поднималась вертикально вверх и упиралась в открытый чан, в который проректор налил дождевой воды и талого снега. От чана тоже поднималась труба – тонкая и короткая, на ней торчали многочисленные металлические штыри с шарами на концах – из-за них конструкция и напоминала одуванчик.

Штыри хищно смотрели в разные стороны и были полностью готовы к работе.

– Прекрасно, – в четвёртый раз повторил Вузелок, после чего распахнул дверцу печки и принялся накладывать в топку дрова из выловленных в реке коряг: для нынешнего заклинания требовалось дерево, пролежавшее в воде не меньше года. Сейчас, разумеется, поленья были сухими, но сохранили «мокрую» память.

К дровам проректор добавил связку сушеных водорослей и поджёг их особыми спичками, которые поначалу макнул в воду.

– Пусть тень накроет Второй Город, – прошептал Вузелок первые слова заклинания. – Пусть тучи закроют ясное небо…

Огонь быстро разгорелся, дым по трубе поднимался к чану, просачивался в него через хитрую систему отверстий и смешивался с водой.

– Пусть день обратится в сумерки…

Взбудораженная колдовским дымом вода не закипала, как можно было ожидать, а обращалась в густой серый туман, который поднимался к «головке» одуванчика, извиваясь вокруг тонкой трубки, а добравшись – разбегался в стороны, медленно втекая в ясный день.

– Пусть станет серым свет и скроется солнце!

В дверь постучали.

«Кого там принесло?»

Но ответить Вузелок не успел: дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Бетти.

– Проректор?

Ответа не последовало, поскольку Вузелок стоял на балконе и не собирался ни прерывать заклинание, ни орать через всю комнату. Ушастая разглядела в окно закутанную в мантию фигуру и подалась вперёд:

– Вы хотели меня видеть?

– Тихо!

Вузелок даже ногой топнул, показывая глупой Бетти, что она не вовремя, и закончил заклинание:

– Пусть станет угрюмым небо!

Огонь вспыхнул сильнее, а серый туман стал гуще и темней. И его лёгкая, пока едва заметная дымка уже накрыла весь Второй Город.

– Хорошо, – улыбнулся проректор.

– Вы хотели меня видеть? – повторила Ушастая.

– Минут двадцать назад.

– Я примчалась сразу, как только Либер передал ваш приказ. Мне пришлось прервать погоню…

– Неудачную погоню, я так понимаю. Воры до сих пор на свободе!

– Они очень ловкие и хорошо ориентируются в подвалах, – попыталась защититься тётка. – Я думаю, это Гаврила. Скорее всего, Гаврила. А вторая – белка-оборотень. Больше некому. Нужно было её убить…

А в следующий миг Бетти испуганно прикусила язык, сообразив, что это она предлагала расправиться с Рычей, а Вузелок велел отпустить рыжую, и получается, что она напомнила проректору об ошибке.

– Время вспять не повернуть. – Бесстрастная маска уставилась на повелительницу полночных гадов. – Я хочу, чтобы твои зверьки сбили летающую машину.

– Но сейчас день! – не сдержалась Ушастая. – Мои детки боятся солнца и не могут воевать!

– Не волнуйся, я позаботился о погоде, – усмехнулся Вузелок. – Ты разве не видишь, что небо затягивают тучи?

Серый туман уплотнился, и его лёгкая дымка на глазах превращалась в густые тучи. И ясная погода, которая ещё двадцать минут назад радовала жителей Второго Города, постепенно сменялась сумрачной тьмой.

– Тучи могут разойтись в любой момент, – попыталась возразить Бетти.

Проректор вздохнул, показывая, как сильно ему надоела глупость помощников, и подвёл повелительницу полночных гадов к «Изменителю».

– Тучи появились благодаря мне. Точнее, благодаря этому волшебному устройству. Пока оно работает, тучи будут закрывать небо.

Между металлическими шарами мелькнула голубая молния и выстрелила вверх, прочертив над Городом яркую ломаную линию. Следом загрохотал гром.

– Дождь собирается, – заметила глупая Бетти.

Вузелок снова вздохнул и терпеливо ответил:

– Дождя не будет, и солнца не будет, поэтому твои гады могут смело атаковать летающую машину.

Глава XI

в которой Ириска узнаёт о том, что случилось во Втором Городе, а Петрович принимает бой

Неуютно здесь, – проворчал Страус, когда они с друзьями наконец-то добрались до нужного коридора. – Неуютно и опасно.

Тюрьма Цитадели Разума представляла собой тупиковый коридор, в него выходили маленькие камеры. Коридор отделялся от подземелья толстой, обитой железом дверью, закрытой на большой врезной замок, к которому сразу подошла Полундра. Рыжая присела, заглянула в замочную скважину, улыбнулась, достала из-за пояса несколько проволочек, вставила их внутрь, покрутила, а когда услышала негромкий щелчок, повернулась к друзьям:

– Дверь открыта.

– Где ты этому научилась? – поинтересовалась Ириска, сопроводив вопрос выразительным взглядом, ясно говорящим, что фея не ожидала обнаружить у подруги подобные таланты.

– Я росла в большой семье, – туманно ответила Рыча.

– Главное, что мы открыли дверь, – произнёс Гаврила и поднял вверх большой палец правой руки, демонстрируя рыжей, что восхищён.

А вот осторожный Хиша продолжил бубнить:

– Лучше бы мы сразу отправились в Библиотеку.

– Чем лучше? – поинтересовался студент.

– Тем, что сейчас мы в тюрьме, – ответила птица. – А тюрьмы охраняют. – Хиша нервно огляделся. – Здесь наверняка полно стражников.

– Стражники бегают по всем подземельям и пытаются нас найти, – хмыкнула Полундра. – А поскольку вы сказали Вузелоку, зачем приехали, то, скорее всего, стражники бегают вокруг Библиотеки. Никто не подумает, что мы отправимся в тюрьму.

– Вот уж точно! – согласился Страус. – Кем надо быть, чтобы добровольно сюда прийти? Может, выберем себе камеру пострашнее и попросим нас запереть?

– Тихо! – велела фея.

– Что? – удивился Дикий.

– Тихо!! – прошипела Ириска, после чего осторожно приоткрыла дверь и заглянула в образовавшуюся щёлочку.

– Что там? – Любопытный Хиша наклонился так сильно, что едва не ввалился в тюремный коридор.

– Контролёры.

– Я же говорил!

– Их всего двое.

– То есть хлопот они тебе не доставят, – улыбнулась Полундра.

– Что?! – Ириска изумлённо посмотрела на друзей, а те ответили фее такими же удивлёнными взглядами. – Что вы на меня смотрите?

– Сделай что-нибудь, – предложила рыжая.

– Избавь нас от стражников, – уточнил Хиша. – Они меня пугают.

– Как?

– Усыпи их.

Фея растерянно перебрала Плетения:

– У меня нет такого браслета.

– Не может быть!

– Хиша, не дурачься. Там внутри… – Девочка ещё раз посмотрела в щёлочку, после чего закрыла дверь и продолжила: – Там внутри два стражника в чёрной форме и красных масках…

– Контролёры, – пробормотал Гаврила.

– Они вооружены, и нам…

– И нам нужно решить, кто умрёт, прокладывая дорогу, – закончил за фею Страус. И сразу же продолжил: – Пусть это будет студент.

– Почему? – удивилась Рыча.

– Я не буду по нему скучать.

– Да я тебя сейчас ощипаю! – пообещал опомнившийся парень. – Я тебе покажу, кто должен умереть!

– Ты здорово разозлился, – хихикнул Хиша. – Теперь иди и порви их в клочья.

В ответ Гаврила промолчал. Но только потому, что едва не задохнулся от ярости.

– Вы долго будете препираться? – осведомилась Ириска.

– Пока он не сделает то, что должен! – хором воскликнули студент и Страус.

– Хорошо, – кротко произнесла девочка. После чего распахнула дверь примерно наполовину, заглянула в тюремный коридор и громко крикнула: – Эй! Стража!

– Что? – Чёрные дружно повернулись на голос.

– Ректор Туча тут?

– Да, – машинально ответил один из контролёров.

– Хорошо. – Фея захлопнула дверь.

– Что это было? – вытаращилась на Ириску Полундра.

– Что это было? – хором осведомились Хиша и Гаврила.

– Что это было? – спросили друг у друга изумлённые солдаты. И в унисон друг другу ответили: – Непревзойдённая!

И бросились к дверям, торопясь догнать фею. А Ириска и не собиралась убегать. Она сделала несколько шагов назад, повернулась лицом к двери, выставила руку с Волшебными Плетениями и принялась негромко читать заклинание, из-за которого красно-зелёно-фиолетово-чёрный браслет постепенно окутывался неярким, но заметным сиянием, говорящим о том, что он вот-вот включится и заработает. И в тот миг, когда тяжёлая дверь распахнулась и контролёры вывалились в коридор, фея как раз произнесла последнее слово. Раздался негромкий хлопок, подземелье на мгновение осветилось белой вспышкой, и два здоровенных солдата уменьшились в размерах до пятисантиметровых моделей.

– Осторожно, не наступите на них, – попросила Ириска.

– Почему? – поинтересовался Страус, который как раз прицеливался в ближайшего врага.

– Потому что я не хочу причинять больше вреда, чем нужно, – твёрдо ответила девочка.

– И правильно, – одобрил Хиша, сделав вид, что и не собирался никого топтать. Он аккуратно перешагнул через бегающих по полу контролёров и прошёл по коридору: – Ректор!

– Ректор Туча! – закричал Гаврила, отталкивая Страуса и первым вбегая в тюрьму. – Ректор Туча!

– Кто здесь? – послышался слабый голос из-за третьей слева двери.

– Ректор Туча!

– Я знаю, что я – ректор. Ты кто?

– Гаврила!

– Гаврила?

– Гаврила!

– Что ты здесь делаешь, Гаврила? – удивился Александр. И его лицо появилось в зарешечённом окошке дверцы.

– Пытаюсь вас спасти, – объяснил студент.

– А кто с тобой?

– Непревзойдённая.

– Ириска?!

– Да.

– Добрый день, ректор, приятно познакомиться! – воспитанно произнесла девочка.

– Мне тоже…

Однако договорить ему фея не позволила:

– Вы можете объяснить, что происходит? Почему в Городе нет Волшебства? Почему все ходят в масках? Почему контролёры преследуют Гаврилу? Почему умирают люди?

На несколько мгновений в подземелье наступила тишина. Ириска, Полундра, Хиша и Гаврила, не отрываясь, смотрели на старого волшебника, а тот, помолчав, глубоко вздохнул и ответил:

– Поверьте, фея: всё, что вы перечислили, – далеко не самое страшное.

* * *

Стыдно признавать, но был момент, когда Петрович совершенно потерялся.

Растерянность охватила инженера в тот самый миг, когда он увидел, как Страус падает с балкона, а за ним с той же головокружительной высоты летит Ириска. А самое ужасное заключалось в том, что инженер ничего не мог поделать, не мог им помочь.

«Нет! – закричал тогда Авессалом, похолодев от ужаса. – Ты не можешь погибнуть!»

И не смог сдержать повторного крика, когда увидел, как вокруг летящих к земле фигурок образовался спасительный жёлтый шар.

– Ура!! – завопил Петрович. И рассмеялся, наблюдая за тем, как шар прыгает, проламывает крыши домов, а потом катится по улицам, разбрасывая пытавшихся его удержать солдат.

В следующий раз инженеру стало тревожно в тот миг, когда волшебный шар растворился в воздухе. Ему показалось, что чёрные вот-вот схватят фею и Страуса, но переживания оказались напрасны: беглецы скрылись, воспользовавшись Волшебством, и сколько Петрович ни кружил над местом их исчезновения, он их больше не увидел.

И встал вопрос: что делать дальше?

Ириска и Хиша наверняка отправятся в подземное Книгохранилище, а его задача – ждать, внимательно следить за происходящим и быть готовым подлететь к тому месту, где появятся друзья, чтобы забрать их. Решив так, Петрович поднял «Бандуру», чтобы до него не долетали посылаемые контролёрами стрелы, и завис над Цитаделью, внимательно разглядывая хитросплетение узеньких улочек.

Какое-то время его не беспокоили, а затем Авессалом заметил, что погода начала портиться: ясное небо стремительно затягивали тяжёлые тучи, которые за десять-пятнадцать минут совершенно закрыли солнце. Стало темно, будто Второй Город торопливо погрузился в предвечерние сумерки. Дождя пока не было, но среди бурлящих туч то и дело сверкали ярко-голубые молнии.

– Неудачно получилось, – констатировал Петрович, который считал, что погода поменялась по естественным причинам.

Однако ещё через пару минут инженер заметил, что, несмотря на быстрое появление туч, ветер не изменился и не усилился, то есть тучи не пришли откуда-то, а зародились над Вторым Городом.

– Или их вызвали… Стоп! – Встревоженный Авессалом хлопнул кулаком по приборной панели «Бандуры». – А вдруг погоду специально испортили? Вдруг это колдовские штучки? – спросил, помолчал и сам себе ответил: – Но зачем кому-то прятать солнце?

А в следующий миг инженер увидел, как с чердаков и из печных труб, из вентиляционных отверстий, слуховых окон и прочих щелей и укромных уголков взлетают полночные гады. Солнце скрылось, и твари Ушастой Бетти безбоязненно покидали убежища, собирались в гигантскую стаю и постепенно надвигались на одинокую «Бандуру».

И Петровичу оставалось только отступить, увести машину, сохраняя безопасное расстояние до полночных гадов.

«Бандура» отлетела от Второго Города, но стая зубастых и когтистых гадов последовала за ней…

* * *

– Ваше приказание исполнено, проректор, – доложила вернувшаяся в кабинет Бетти. – Мои детки атакуют летающую машину.

– Я видел, – кивнул Вузелок. Услышав стук в дверь, он вернулся с балкона, откуда наблюдал за происходящим, но в глубь комнаты не прошёл, остался у окна, наслаждаясь видом удирающей от полночных гадов «Бандуры». – Ты молодец.

– Спасибо, проректор. – Ушастая довольно улыбнулась. – При появлении моих деточек Авессалом бросился наутёк, но я обещаю, что они его догонят и сбросят на землю.

У неё были все основания так говорить: самовертожабль Петровича выглядел подбитым, судя по всему, он недавно побывал в бою, не получил должного ремонта и вряд ли продержится против огромной, злой и очень опасной стаи.

– Очень хорошо… – Вузелок помолчал, провожая погоню взглядом, после чего уточнил: – Ты отправила в бой всех зверушек?

– Нет, – осторожно ответила Бетти, догадавшись, что за вопросом последует новый приказ. – Осталось немного летучих мышек и вопилок.

– Очень хорошо. – Вузелок вздохнул и поправил скрывающую лицо маску. – Непревзойдённая явилась во Второй Город за книгой о Самоцветных Ключах. А судя по тому, что по этой же причине к нам приехал Бубнитель, книга необычайно важна.

– Ириске удалось проникнуть в подземелье, – вздохнула Ушастая. Она поняла, что ей тоже предстоит вернуться в подвалы, и не обрадовалась этому.

– Книга, которую ищет Непревзойдённая, находится в подземном Книгохранилище, – сообщил проректор. – Но никто не знает, где именно, поэтому сначала фея отправится в каталожный отдел. Попробуй перехватить её там.

– А Либер?

– Либер будет командовать контролёрами, а ты – своими зверушками. Кто из вас поймает Непревзойдённую – тот станет моим главным помощником.

У Бетти вспыхнули глаза:

– Помощником стану я, проректор.

– Посмотрим. – Вузелок помолчал. – А я попробую поднять нашу армию.

И это заявление по-настоящему ошарашило Ушастую.

– Вы ведь говорили, что демоны ещё не набрали нужной силы, – пролепетала она. – Вы говорили, что понадобится больше времени.

– У меня нет выхода, – развёл руками Вузелок. – Если Непревзойдённая узнает, что здесь происходит, она уничтожит Цитадель.

* * *

Тюремная камера оказалась небольшой, но чистенькой.

В комнате без окон и с одной-единственной, но очень крепкой дверью находились привинченный к полу столик, привинченный к полу стул и привинченная к полу койка, на которой лежало старое одеяло, к счастью, ни к чему не привинченное. На столе стоял маленький огарок свечи, однако его не хватало, чтобы осветить всю камеру. Тем не менее, друзья увидели главное – заключённого.

Ректор Александр Туча оказался в меру полным, старым, но крепким мужчиной с приятным круглым лицом, большими голубыми глазами и короткой, совершенно седой бородой. Ириска подумала, что ректор похож на Деда Мороза, только без шубы и посоха. Как все преподаватели, Туча носил мантию и биретту, однако в помещении шапочку снял. Он был вполне здоров, очень обрадовался появлению спасителей, однако сразу предупредил, что тюрьма не лучшее место для разговора, скоро должна пройти смена караула, и поэтому маленький отряд немедленно отправился прочь.

Удача им благоволила – в пути они никого не встретили.

Беглецы поднялись на два уровня, преодолели пару коридоров, спустились по скрипучей винтовой лестнице и укрылись в секретном зале, потайную дверь в который указал ректор.

Укрылись, чтобы обсудить происходящее и послушать историю Тучи, которому не терпелось поделиться пережитым.

– Цитадель Разума не зря считается лучшим учебным заведением Прелести, – задумчиво начал ректор, обращаясь ко всем, но в первую очередь – к Непревзойдённой. – Здесь жили и работали самые выдающиеся, самые пытливые умы нашей Прелести. Здесь мы познаём законы природы и Волшебства, создаём удивительные устройства и приборы, придумываем, как можно облегчить жизнь людям. Мы собрали огромную Библиотеку. Мы учим студентов, которые становятся врачами, строителями, волшебниками и несут свет знания всей Прелести. Но иногда научные изыскания заводят нас чересчур далеко. – Старый волшебник тяжело вздохнул. – Иногда учёные, по незнанию или из гордыни, пытаются познать то, что лучше не трогать.

– Чем вы занимались в Безрассудной Лаборатории? – очень тихо спросил Гаврила.

– Мы с Вузелоком искали способ создать жизнь, – просто ответил Туча.

– Создать голема? – переспросил студент.

– Нет, настоящую жизнь, – уточнил ректор. – Мы хотели с помощью Волшебства создать живое, разумное, самостоятельное существо.

– Я, конечно, ещё маленькая, но мне кажется, что это нужно делать естественным путём, – громко заметила Ириска.

– Теперь я тоже так думаю, – не стал скрывать Туча.

– Вы, взрослые, иногда бываете весьма глупы, – продолжила фея, – и нам часто приходится исправлять то, что вы натворили.

– Увы.

– Мы ещё не знаем, что придётся исправлять, – заметил Гаврила. И обратился к Александру: – Чем закончились эксперименты?

– У нас не получилось.

– Я не удивлена, – буркнула Полундра. Увидела взгляд студента и пояснила: – Задача была слишком сложной.

– Что верно, то верно, – подтвердил Туча.

Он знал, что виноват, и потому не обижался на замечания спасителей.

– Мы с Вузелоком понимали, что создание жизни с помощью Волшебства – это настоящее Чудо, и работали, словно одержимые. Мы проводили в Лаборатории дни напролёт, мы испробовали все возможные способы, но ничего не добились.

– Почему же вы не бросили это занятие? – удивилась девочка.

– Потому что мы – учёные, а уж потом – волшебники. И мы верили, что это возможно.

– Да уж, – саркастически заметил Страус. – Все знают, что если плюнуть в пробирку, через неделю из неё вылезет пиявка.

А вот это замечание стало лишним: как выяснилось, Туча готов был терпеть подобные высказывания от феи и своего студента, но только не от нахальной птицы.

– Напрасно смеётесь! – загорячился старый ректор. – Разве вы не знаете, что Тёмные Твари – ужасные чудовища Плесени – не настоящие существа, а порождения магии? Да-да! Когда-то они зародились из неё – из магии! И если Плесень способна породить жизнь, то почему этого не может сделать Волшебство?

– Потому что Плесень порождает не жизнь, а чудовищ, – твёрдо ответила Ириска.

И в комнате стало тихо.

Простой и очевидный вывод обрушился на профессора подобно каменной плите. Несколько секунд Туча пристально смотрел на фею, а затем с горечью признал:

– Теперь я это понял. – И продолжил рассказ: – Но тогда мы были одержимы, идея полностью захватила нас, и однажды доктор Вузелок сказал, что нам необходимо посмотреть, как жизнь зарождается у тёмных. Он предложил провести эксперимент с Пятнами Плесени, я запретил даже думать об этом, но было поздно: Вузелок решил, что отыскал решение.

– Если волшебник использует тёмную магию, он превращается в колдуна, – негромко произнёс Гаврила.

– В злого? – осведомилась Ириска.

– В очень злого.

– Почему Захариус не превратился?

– Потому что Захариус не обращался к тёмной магии и не использовал Волшебство во зло, – объяснил Страус. – Захариус был очень умён. Он не причинял вред в буквальном смысле: не бил, не мучил и так сумел обмануть законы Прелести. Захариус творил зло, но оставался волшебником.

– А что происходит, когда волшебник становится колдуном?

– Тёмная магия меняет людей, – ответил ректор. – И Зло, которое проникает в их души, отражается на их лицах.

– Поэтому здесь носят маски?

– Да. – Туча поморщился, будто вспомнил нечто отвратительное, и после паузы сообщил: – Вузелок обратился к королеве Гнил, и она каким-то образом сумела переправить в Цитадель Пятно Плесени…

– Не одно, – покачал головой Гаврила. – Не одно Пятно.

И горестно умолк.

– На самом нижнем уровне подземелья находится огромное количество Пятен, – продолжила за него Полундра. – Теперь Цитадель стоит на Тьме.

– Какой кошмар! – не сдержался ректор. – Значит, всё гораздо хуже, чем я думал!

– Куда уж хуже, – протянула Ириска.

– Есть куда, – вздохнул Туча.

– Почему я не чувствую Пятна? – спросила Ириска.

– По той же причине, по которой ты не чувствуешь Волшебство, – их тут нет, – ответил ректор.

– Не понимаю.

– Они здесь, – уточнила Полундра. – Внизу.

– Их много. – Страус развёл в стороны крылья, но чересчур увлёкся, пошатнулся и едва не упал.

– Их нет, потому что королева Гнил рассказала Вузелоку, как построить машину Ложного Волшебства, – ответил старый ректор. – В ней тёмное смешивается с белым, и получается нечто серое и неестественное. Получается Зло, обладающее силой Волшебства.

– Зачем это Вузелоку? – изумилась фея.

– Затем, что Ложное Волшебство поглощает Истинное, делая беззащитными фей и волшебников, – сообразил Гаврила.

– Совершенно верно, – подтвердил Туча. – Садись, «пять».

Студент невесело рассмеялся.

– А самое плохое заключается в том, что Ложное Волшебство способно сделать из обычного человека тёмного колдуна, – добавил старый ректор.

– Как сделало уже Либера и Кесси!

– Верно.

– Теперь понятно, почему они вдруг стали волшебниками! – Гаврила вскочил и потряс кулаками. – Лжецы!

– Они не сумели отказаться от силы, которую им предложил Вузелок, – вздохнула Полундра. – Они были обычными людьми, а стали колдунами. Наверное, давно мечтали об этом.

– Возможно, – не стал спорить Туча.

– Вузелок сумел сотворить жизнь? – неожиданно поинтересовалась Ириска.

Несколько секунд старый ректор пристально смотрел на девочку, после чего грустно поведал:

– Ты была права, маленькая фея: с помощью Тьмы невозможно создать жизнь, поэтому Вузелок творит чудовищ. Эпидемии не было, чума не приходила во Второй Город, а все люди и не люди, которых объявили умершими, были доставлены в Безрассудную Лабораторию и превращены в послушных Вузелоку солдат…

– В контролёров, – догадалась Рыча.

– Сначала он делал контролёров, – подтвердил Туча. – Но недавно Вузелок похвастался, что научился творить настоящих демонов и вскоре вся Прелесть затрясётся от ужаса.

Друзья встретили сообщение ректора гробовым молчанием, и только Ириска нашла в себе силы с горечью прошептать:

– Вы хоть понимаете, что натворили?

* * *

Со стороны это выглядело забавно: среди нависающих над Вторым Городом туч стремительно летела «Бандура», за которой злым хвостом выстроилась гигантская стая полночных гадов. Крылоцапы, летучие мыши и вопилки никак не могли догнать и вцепиться в шустрый самовертожабль, но не останавливались, ведь Бетти приказала им ловить машину – и они ловили.

А Петрович не мог улететь слишком далеко, чтобы измотать тварей и таким образом заставить их прекратить погоню, поскольку ждал друзей – ведь им могла потребоваться его помощь. Вот и получалось, что «Бандура» кометой вертелась над Цитаделью, а гады не отставали и терпеливо выжидали, когда Авессалом совершит ошибку.

– Да что же вы такие приставучие, а? – обругал полночных тварей инженер. – Вот прицепились!

Авессалом видел, что крылатых тварей чудовищно много, и понимал, что рано или поздно они обязательно настигнут «Бандуру», окружат её, облепят, разорвут баллон с лёгким газом, разобьют иллюминаторы, сломают двигатели, в общем – уничтожат. Или же, спасая себя и машину, Петровичу придётся улететь далеко от Цитадели, что тоже станет победой гадов.

Вот и получалось, что убегать от полночных тварей до бесконечности он не сможет – нужно принимать бой.

– Нужно принимать бой, – вслух повторил инженер и вздохнул.

Подружившись с Непревзойдённой, Авессалом сразу понял, что его жизнь станет гораздо беспокойнее, чем раньше, и позаботился о том, чтобы защитить и себя, и «Бандуру». После победы над Захариусом, когда Ириска на несколько недель вернулась в мир людей, Петрович отправился домой, в свою уютную мастерскую, где не только отремонтировал самовертожабль, но и встроил в него несколько дополнительных устройств, о которых пока никому ничего не рассказывал. Инженер не любил придумывать оружие, но понимал, что в противостоянии с королевой Гнил без него не обойтись. Он приготовился к бою, но не хотел сражаться.

– Улетайте! – в последний раз попросил Авессалом полночных гадов. – Оставьте меня в покое!

Ответом стал грохот: один из крылоцапов сумел догнать «Бандуру» и вцепиться ей в хвост.

– Проклятье! – пробормотал Петрович.

Ничего страшного не произошло, один гад, даже большой, не мог причинить вред самовертожаблю, но за ним скоро последуют другие, обязательно последуют, и тогда придётся несладко.

И почти сразу, словно подтверждая мысли инженера, раздался второй удар – еще одна тварь врезалась в машину.

По металлическому корпусу заскребли твёрдые когти.

– Как же вы надоели! – простонал Авессалом.

Времени оставалось чуть-чуть. Крылатые преследователи сообразили, что Петрович водит «Бандуру» по кругу, и перестали гоняться за ним. Хвост из гадов превратился в облако, которое зависло над Вторым Городом, и теперь куда бы инженер ни направил машину, он обязательно наткнулся бы на полночных тварей.

По корпусу продолжали царапать оседлавшие самовертожабль крылоцапы, однако всё внимание Авессалома занимали их сородичи. Сейчас, когда гады тёмным облаком повисли над Городом, Петрович мог использовать против них новое оружие, но до сих пор сомневался, стоит ли это делать. Он не хотел, чтобы в городе юности о нём вспоминали, как вспоминают о человеке, уничтожившем огромное количество живых существ.

Но что делать?! Ведь полночные гады встали между ним и его друзьями!

– Что же делать?! – И он вдруг вспомнил: – Ириска!

И бросил взгляд на правое запястье, которое со вчерашнего вечера украшал браслет из красных и золотых коралловых нитей – второй подарок Непревзойдённой.

– Конечно! Как я мог забыть?!

Настроение улучшилось, и инженер резко повёл машину на город, как будто собирался в одиночку атаковать гигантскую стаю. Гады заверещали, но вскоре умолкли, поскольку Петрович так же резко остановился, некоторое время парил в воздухе, а затем стал медленно сдавать назад. Со стороны могло показаться, что Авессалом испугался и хочет удрать, и бестолковые гады попались в нехитрую ловушку.

Увидев, что «Бандура» отступает, крылатые грызуны кинулись в атаку, на лету собираясь в огромный кулак. Они рассчитали правильно: сгруппироваться и нанести мощный удар в борт убегающей машине, чтобы сбить её на землю. Это была хорошая идея, но твари совершенно не подумали о том, что у Петровича мог быть свой план. Такой же хороший, как придуманный ими. А может быть, даже лучше… И в тот самый миг, когда крылатые разогнались до полной скорости, когда первые из них уже чувствовали запах работающих двигателей и готовились к удару, когда никто не сомневался, что драке быть и победе ночных гадов быть…

Авессалом спокойно закончил читать заклинание, и на пути готовой к жестокому удару стаи появилось волшебное «окно», сотканное из высших уравнений Волшебного Порядка. «Окно», которое открывало односторонний мост на тысячу километров к северу.

– Получите! – закричал довольный Петрович. – Вот вам!

Остановиться разогнавшаяся стая не могла. Повернуть – тоже, поскольку «окно» открылось в пяти метрах от гадов. Передние, конечно, попытались затормозить, однако летящие позади не сразу разглядели опасность, продолжали рваться к добыче, и гигантская стая кувырком влетела в гостеприимно распахнутое «окно».

– Добро пожаловать отсюда! – захохотал Авессалом. И от избытка чувств стукнул кулаком по приборной панели. – Пошли прочь!

Через несколько секунд волшебные уравнения перестали работать, «окно» захлопнулось, и теперь перед «Бандурой» растерянно махали крыльями не более десятка летучих мышей и вопилок – всё, что осталось от громадной стаи Ушастой Бетти.

Исчезли многочисленные гады, которые только что грозили уничтожить летающую машину, и довольный инженер повёл самовертожабль к Цитадели.

Глава XII

в подземелье царит форменное безобразие

Узнав, что в действительности случилось во Втором Городе, друзья задумались над тем, что делать дальше. А времени у них оставалось совсем чуть-чуть: ведь скоро о побеге ректора станет известно, и разозлённый Вузелок примется за поиски с удвоенной энергией. Нужно было спешить, а они до сих пор сидели в маленькой комнате, которую выбрали убежищем почти полчаса назад.

– Ректор Александр, – произнесла Ириска. – Я прибыла в Цитадель за древней рукописной книгой «Самоцветные Ключи. Вопросы и ответы».

– Не помню такую, – честно ответил старик после короткой паузы, во время которой он, наверное, перебирал в памяти все известные ему книги. – Полагаю, я её не читал.

– Теоретические выкладки и результаты лабораторных исследований достопочтенного доктора Ужиуса Пруфа, – воспроизвёл Страус. – С комментариями и уточнениями.

– Интересная? – в шутку поинтересовалась Полундра.

– Познавательная, – уточнил Хиша. – И нам она очень нужна.

– Как найти книгу? – вернула себе слово Ириска. – Вузелок сказал, что она находится в подземном Книгохранилище.

– Где именно? – уточнил ректор. – В каком разделе?

– Он не знал.

– Значит, сначала нужно посетить Каталог и найти карточку книги, – произнёс Туча. – В карточке будет указано её точное местонахождение: раздел, стеллаж и полка. Если мы этого не узнаем, то можем бродить по Книгохранилищу неделю и ничего не найти.

– Оно такое большое? – прищурилась Ириска.

– В два раза больше, чем в Коралловом Дворце, – с гордостью ответил старик. – Мои предшественники собирали Библиотеку на протяжении многих веков.

– Двор Непревзойдённых тоже имеет долгую историю, – немедленно сообщила фея.

– Давайте не будем выяснять, чья библиотека больше, – неожиданно предложил Страус, которому обычно очень нравилось выяснять и доказывать, что именно у него всё на свете больше и лучше. – Давайте просто пойдём и найдём книгу. – Подумал и закончил: – И уедем отсюда. Давайте.

– Давайте! – с энтузиазмом поддержала птицу Полундра.

Ректор Александр кивнул, показывая, что согласен с предложением, однако тут же спросил:

– Вы говорили Вузелоку, зачем приехали в Цитадель?

– К сожалению, да, – ответила девочка.

– Значит, в Книгохранилище нас ждёт засада, – сообразил молчавший до сих пор Гаврила. – Чёрные будут наготове.

– Увы, – вздохнула Ириска.

– Я знаю тайный ход, в котором наверняка нет контролёров, – сообщил Туча. После чего поднялся и поправил съехавшую набок биретту: – По нему мы сможем незамеченными пробраться в Книгохранилище.

– Отлично, – одобрила фея. – Но я с вами не пойду.

– И правильно, – машинально поддержал фею Страус. – Я тоже.

Однако у других членов маленького отряда это заявление вызвало изрядное удивление.

– Почему не пойдёшь? – поднял брови ректор Александр. – Что случилось?

– Ты ведь сказала, что тебе нужна книга, – напомнил Гаврила.

– Ириска? – вопросительно произнесла Рыча.

– Кстати, подруга, у меня есть для тебя подарок. – С этими словами фея сняла с себя и надела на руку рыжей зелёно-жёлто-серый браслет. – Это «Универсальный щит», уверена, он тебе пригодится, пока меня не будет рядом.

– А тебе он почему не пригодится? – настойчиво спросила Полундра.

– Потому что там, куда я собираюсь, мне потребуется только Плетение Первого Письма, – улыбнулась Ириска, обводя друзей взглядом.

– А куда ты собираешься? – спросила Рыча, догадываясь, каким будет ответ.

– Вниз, – просто ответила фея. – Никто, кроме меня, не способен бороться с Пятнами Плесени, а значит, я должна отправиться вниз и очистить от них Цитадель. Правильно?

– Правильно, – машинально кивнул Страус. Но через секунду опомнился и завопил: – Что ты собираешься сделать?!

* * *

А Сумрачный Бубнитель и длинный доктор Кесси как раз добрались до Каталога.

Не желая вызывать подозрений, господин Кахир приказал пленнику идти по улице не быстро, обычным шагом и обязательно отвечать на вопросы или обращения встречных, если таковые возникнут. Вопрос возник всего один раз: выходя из гостевого дома, они наткнулись на личную охрану Кесси, капрал спросил, что нужно делать, и доктор приказал контролёрам оставаться на месте. А дальнейший путь прошёл без приключений: длинного узнавали и молча пропускали в любую дверь и через любой караул. В результате они с Кахиром без помех добрались до Каталога и замерли… То есть Бубнитель замер, поскольку никогда раньше не бывал в подобном помещении, а Кесси просто остановился, поскольку без приказов гипнотизёра не знал, что должен делать.

Перед ними раскинулся гигантский подземный зал, заставленный высокими стойками с выдвижными ящиками, в которых лежали карточки книг. Тысячи и тысячи карточек, в которых перечислялись тысячи и тысячи книг. Стойки терялись под потолком, и можно было лишь догадываться, насколько огромна сама Библиотека, если Каталог занимал настолько большой зал.

Помещение ярко освещалось двумя огромными люстрами с волшебным огнём, однако это было единственное светлое пятно в данных обстоятельствах.

– Как найти нужную карточку? – сглотнув, спросил Бубнитель.

– Не знаю, – ровным голосом ответил длинный Кесси.

Лгать под гипнозом доктор не мог, и растерявшийся господин Кахир не удержался от восклицания:

– Как это не знаешь?

– Я никогда не работал библиотекарем, – объяснил Кесси. – Я запрашивал книги, и мне их приносили.

– Как ваш Каталог устроен? – тут же спросил Бубнитель. – Как в нём распределяются карточки? По фамилии автора? По названиям книг?

Доктор помолчал, видимо, припоминая обрывки разговоров, после чего неуверенно ответил:

– Все книги распределены по разделам… – И принялся перечислять: – «Практические жесты», «Заклинания, произносимые шёпотом», «Заклинания, произносимые криком», «Общие заклинания», «Уравнения высшего порядка»…

– Тихо! – оборвал его Кахир, и длинный послушно умолк. Несколько секунд в зале стояла тишина, после чего Сумрачный поинтересовался: – Разве книги распределены не по авторам?

– Совершенно верно, – подтвердил Кесси. – Внутри разделов книги стоят на полках в соответствии с фамилией автора.

– О-о-о… – Бубнитель понял, что перед ним возникла чудовищно сложная задача: отыскать в огромном хранилище книгу, не зная, к какому разделу её отнесли библиотекари. Где смотреть? Как её искать?

Он подошёл к стеллажу с надписью: «Раздел “Волшебство выходного дня”», выдвинул ближайший ящик и со вздохом оглядел лежащие внутри карточки. Огромное множество карточек, заполненных мелким почерком.

У господина Кахира опустились лапки.

А длинный подлил масла в огонь, услужливо поинтересовавшись:

– Вы знаете, как правильно пишется имя её автора?

* * *

– Доктор, вы знаете, как правильно пишется слово «идиот»? – едва слышно осведомился Вузелок, медленно поднимаясь из-за письменного стола.

И показалось, что от шипящего голоса в тёмном кабинете проректора стало ещё мрачнее, чем обычно.

– Э-э… – Сначала вопрос показался Либеру странным. И вдвойне странным, потому что старый друг обратился к нему на «вы». Однако толстяк решил не раздражать проректора лишними уточнениями и принялся послушно перечислять: – И, д, и, о…

– Заткнись! – рявкнул Вузелок, после чего стукнул кулаком по столу, да так, что с него слетел подсвечник, и принялся в ярости бегать по кабинету. – Заткнись, дубина! Дурак! Зачем мне твои буквы? Это ты идиот! Ты – идиот! Ты проспал Непревзойдённую, Рычу, Гаврилу, а теперь ещё и Тучу! Ты всё испортил!

Толстый доктор уныло потупился. Он понимал, что известие о побеге ректора не понравится Вузелоку, был готов к головомойке и надеялся лишь на то, что взбешённый проректор не атакует его каким-нибудь смертоносным заклинанием. Либер ждал, когда гроза утихнет, и бесился лишь от того, что за его позором наблюдала противная Бетти. А на её лице виднелась ехидная улыбочка.

– Зачем я тебя взял? Для чего сделал колдуном? Зачем тебе сила, если ты не можешь ничего добиться? Что делали твои глупые контролёры? Как позволили они освободить Тучу?

– Стражники сообщили, что фея уменьшила их до размера таракана, – уныло поведал толстяк. – Никто не ожидал, что у неё в запасе окажется настолько сильное Волшебство.

– Надо было ожидать, – резанул проректор.

– Но ведь Ириска всего лишь ученица! – проныл доктор. – Она совсем маленькая!

– Ириска – Непревзойдённая! И этим всё сказано. – Было видно, что Вузелок немного остыл. Ещё злился, но уже не так сильно, как минуту назад. – Да, она ученица, у неё нет опыта, зато есть сила! Она опасный противник.

– Я знаю.

– Я знаю… – передразнил толстяка проректор и повернулся к подавшей голос Бетти: – Что ты сказала?

– Не думаю, что у Непревзойдённой осталось много браслетов, – повторила повелительница полночных гадов. – Сколько их было, когда она только появилась в Цитадели?

Несколько секунд Вузелок молчал, повернув равнодушную маску к Ушастой, после чего переспросил:

– Что?

Как будто не понял вопроса.

– Ириска использовала Волшебное Плетение, спрыгнув с башни, затем – когда убегала от контролёров, затем – при освобождении Тучи, – спокойно перечислила Бетти. – Сколько браслетов у неё было, когда она появилась?

– Шесть, – ответил Либер. – Я специально посчитал.

– Значит, скоро сюрпризы закончатся, – улыбнулась Ушастая. – И мы возьмём её голыми руками.

Прозвучало настолько разумно, что Либер приободрился, однако Вузелок, обдумав заявление Бетти, покачал головой:

– Когда браслеты закончатся, Ириска сбежит. Она не дура.

– Мы бы сбежали: вы, я, Либер или Кесси, потому что мы – умные, – уточнила тётка. – Но Непревзойдённая прилетела за книгой и не улетит без неё. Она упорная.

– Значит, нужно устроить засаду в Книгохранилище, – медленно произнёс Вузелок. – А чтобы Ириска не сбежала, нужно собрать в Цитадели всех контролёров…

– Всех лучше не собирать, – торопливо проговорил толстый доктор. – Мои соглядатаи докладывают, что в Городе неспокойно: люди ропщут, стражники ненадёжны, и мы можем положиться только на контролёров.

– Чем недовольны жители? – недоумённо спросил Вузелок.

– Всем, – не стал скрывать Либер. – Холодом, чумой, масками, страхом… И если жители Города увидят живого и здорового Тучу, то могут взбунтоваться. – Выдержал короткую паузу и осторожно напомнил: – А стражники ненадёжны.

– Ты говорил. – Проректор помолчал, обдумывая слова толстяка, после чего распорядился: – Если Туча сбежал и сумел пробраться в Город, мы уже ничего не изменим. Поэтому собери контролёров, закрой ворота и подними мост. Горожане не должны попасть в Цитадель, пока мы не наведём здесь порядок. А потом займёмся ими.

– Да, проректор, – поклонился Либер.

– А сам иди в Книгохранилище и жди Непревзойдённую. Отвечаешь за её поимку головой.

– Да, проректор, – уныло повторил толстяк.

– Бетти, твое дело – подземелье. – Теперь стеклянные глаза проректорской маски уставились на повелительницу полночных гадов. – Пусть летучие мыши ещё раз облетят каждый уголок подземелий, каждую комнату, каждую лестницу и отыщут беглецов.

– Слушаюсь, – отозвалась Ушастая.

– Я буду в Безрассудной Лаборатории.

Вузелок поправил маску и грубым жестом велел помощникам покинуть кабинет.

* * *

А тем временем по узкой, тёмной и влажной трубе, пыхтя и елозя локтями по стенам, ползли старый профессор Туча и молодой студент Гаврила. Компанию учёным мужам составляла Полундра, но хитрая Рыча оборотилась в белку и не испытывала тех неудобств, что её спутники. Поэтому стала разведчиком: бежала далеко впереди и проверяла, нет ли по дороге засады.

– Признаться, я считал себя лучшим знатоком подземелий, – пропыхтел Гаврила, останавливаясь, чтобы перевести дух и вытереть со лба пот. – Но об этом лазе я не знал.

– Мы не позволяем студентам знать больше, чем положено, – ухмыльнулся Туча, тоже останавливаясь. – Но позволяем думать, будто они знают больше, чем положено.

Ректор очень устал, однако держался молодцом и даже находил силы шутить со спутником, показывая, что у него всё в порядке, несмотря на хриплое дыхание и дрожащие от напряжения руки. Мантия профессора перепачкалась и в двух местах порвалась, биретта слетела, и пришлось спрятать её в карман, от грязи борода из седой превратилась в чёрную, а лицо лоснилось от пота. Впрочем, студент выглядел не лучше.

– Много здесь тайн? – осведомился Гаврила.

Юноша видел, как сильно устал Туча, и специально поддержал разговор, чтобы дать старику возможность отдохнуть.

– Достаточно, – кивнул ректор.

– И вы знаете все?

– Я знаю те, о которых никто не знает и которых нет на карте, – объяснил старик. – Должны же у преподавателей быть от вас секреты.

– Должны, – улыбнулся студент.

И вздрогнул.

– Вы можете не шуметь? – прошипела вернувшаяся Рыча. – На ваши вопли все контролёры слетятся!

– У них нет крыльев, – хихикнул юноша.

– Будешь умничать – укушу за нос.

Гаврила представил себя с распухшим носом и попросил:

– Не надо.

– Тогда молчи.

И рыжая перевела взгляд на профессора:

– Впереди развилка.

– Знаю, – кивнул Туча. – Если ползти прямо, то окажемся в Каталоге, а если повернуть направо, то в Книгохранилище.

– Куда сначала? – поинтересовался студент.

– Нужно разделиться, – подумав, решил ректор. – Вы с Полундрой отправляйтесь в Каталог, а я поползу в Книгохранилище. Попробую отыскать книгу без карточки.

– Хранилище огромное, – прошептал Гаврила. – Там тысячи книг!

– Трактат о Самоцветных Ключах может быть в разделах «Магия фей», «Магические перемещения» или в «Общем Волшебстве», – уверенно ответил профессор. – Эти разделы находятся рядом друг с другом, и я постараюсь их осмотреть.

– Договорились, – поразмыслив, белка согласилась с разумным предложением Тучи. – Давайте разделимся.

– Договорились, – повторил за ней старик. И напомнил студенту: – Будь осторожен, Гаврила, не верь никому: Либер, Кесси и Вузелок уже не твои преподаватели. Это очень, очень злые люди. – Помолчал и с грустью закончил: – А возможно, даже и не люди…

* * *

Вузелок страшился происходящего.

При этом – непонятно почему.

На первый взгляд, бояться проректору было абсолютно нечего: его окружали верные, необычайно сильные и хорошо вооружённые контролёры, послушные колдуны и беспощадные гады, ведомые Ушастой Бетти, его окружала целая армия, готовая наброситься на кого угодно. Но именно поэтому, наверное, Вузелок и боялся: ведь вся эта армия до сих пор не изловила одну-единственную Непревзойдённую.

– Я тебя недооценил, маленькая дрянь, – прошептал проректор, обращаясь к фее. – Я счёл тебя слабой. Я ошибся.

И теперь под угрозой оказался весь его грандиозный замысел. Всё, ради чего Вузелок работал последние месяцы, ради чего предал учителя и Прелесть, превратившись из волшебника в тёмного колдуна, – всё могло погибнуть, если Непревзойдённая доберётся до его тайны.

Вот чего Вузелок боялся больше всего на свете: он не хотел потерять армию, которую готовил в подземельях Цитадели.

И поэтому проректор в сопровождении десяти молчаливых контролёров отправился в Безрассудную Лабораторию: сначала по широкой винтовой лестнице спустился на нужный уровень, затем прошёл по тёмному коридору и остановился перед преградившей путь глыбой.

– Добро пожаловать, проректор, – приветствовал его Мраморный Ключник и медленно отъехал в сторону.

– Запри и никого не впускай, – распорядился тот, проходя внутрь.

– Никого? – зачем-то уточнил Ключник.

– Никого, – подтвердил проректор.

В Лабораторию прошагали чёрные.

– Слушаюсь.

– Слушайся. – Однако странная интонация, промелькнувшая в голосе волшебного сторожа, заставила Вузелока остановиться, обернуться и с сомнением посмотреть на него.

Мраморный Ключник был создан вместе с Лабораторией и зачарован самым первым ректором Академии, легендарным Уго Дуго – Великим Хранителем Волшебства. С тех пор Ключник подчинялся только ректору и проректору, и изменить это положение не представлялось возможным. Вузелок был уверен в послушании каменного стража, но интонация его ответа проректору не понравилась.

– У тебя всё в порядке? – поинтересовался Вузелок.

– Я снова напоминаю, что в городе иссякло Волшебство, – сообщил Ключник. – Моих запасов хватит ещё на три месяца, а потом я засну.

– За это время я что-нибудь придумаю, – пообещал проректор.

– Было бы хорошо.

– Будет. А теперь – закрывайся. – Вузелок с удовольствием понаблюдал, как тяжеленная плита перекрывает вход в Безрассудную Лабораторию, и повторил: – Никого не впускай.

– Вы уже это говорили, – отозвался Мраморный Ключник.

– Не впускай, – повторил Вузелок, желая услышать ответ.

И услышал:

– Не впущу.

– Вот и хорошо.

Проректор улыбнулся, подумав про себя: «Теперь, фея, ты до меня не доберёшься», – сделал пару шагов внутрь Лаборатории, вновь остановился и посмотрел на Хрустальную сферу, в которой создавалось Ложное Волшебство.

Устройство этой удивительной конструкции проректору подсказала королева Гнил. Сначала старуха предложила просто воспользоваться силой Пятен Плесени и перейти на её сторону, но Вузелок предусмотрительно отказался. Сказал, что тёмную магию сразу же почувствуют волшебники, во Второй Город явится Непревзойдённая, и их замысел рухнет. Подумав, королева согласилась с его доводами и поведала проректору о Ложном Волшебстве, которое надёжно скрывало зловещие Пятна Плесени. На это предложение Вузелок с радостью согласился, и они с королевой заключили сделку.

Несколько месяцев всё шло хорошо, и вот теперь, когда армия, о которой грезил проректор, была почти готова, посыпались проблемы: сначала появилась одна Рыча, потом другая, потом Гаврила, которого контролёры никак не могли изловить, и теперь – Непревзойдённая. Как горькая вишенка на торте из неприятностей.

Всё пошло наперекосяк. Постоянные неудачи заставляли нервничать, и Вузелок до ужаса боялся совершить ошибку.

И не знал, как поступить.

Можно остаться в Цитадели, уповая на контролёров и колдунов, но вдруг Непревзойдённая сумеет их обхитрить, обмануть или победить и доберётся до армии?

Можно бежать. Но куда?

Вузелок провёл рукой по каменному основанию, на котором покоилась сфера, сделал солдатам знак оставаться в первом зале, а сам прошёл дальше, в самую секретную часть Лаборатории, в которой и создавал армию безжалостных чудовищ. Сначала это были контролёры: умелые, храбрые и беспрекословно верные солдаты. Но увы, не такие сильные, как мечталось проректору. Потренировавшись в создании контролёров, Вузелок пожелал заполучить ещё более храбрых, умелых и верных солдат, а главное – необычайно сильных и обладающих магическими способностями.

Вузелок пожелал создать грозных демонов, и сейчас первый отряд его будущей армии рос во втором зале Безрассудной Лаборатории.

Точнее – варился.

В центре помещения располагался огромный, занимающий почти всё пространство, прозрачный котёл, наполненной густой серой жидкостью, отчаянно похожей на сироп Ложного Волшебства. Собственно, так оно и было: котёл наполняло концентрированное Волшебство, экстракт серости, результат противоестественного смешения белой и чёрной сил. Снизу котёл был раскалён докрасна, поскольку стоял на негасимых магических углях, и серый сироп в нём булькал и бурлил, не переставая.

По узкой металлической лесенке Вузелок поднялся на площадку у верхнего края котла, сделал осторожный шаг и заглянул внутрь. И сразу же увидел тела. Руки, ноги, головы… В огромном чане плавало множество будущих солдат великой армии. Крепких и сильных солдат. Непобедимых. Некоторые ещё были бледными, отливающими болезненной голубизной – они оказались в кипящем сиропе недавно, другие уже потемнели, их тела были цвета какао или кофе с молоком, но по-настоящему чёрных демонов, таких, какими они должны быть, Вузелок не увидел.

– Вы ещё не готовы, – прошептал проректор. – Совсем не готовы…

Через пару месяцев из гигантского котла выйдет первая сотня страшных солдат. Но есть ли у него это время? Не получится ли так, что Непревзойдённая погубит армию в зародыше?

И именно тогда, стоя у края котла и глядя на созревающих солдат, Вузелок принял решение готовиться к бегству. Если Непревзойдённую убьют, он вернётся в Лабораторию и продолжит работу, если же ей удастся разгромить контролёров и полночных гадов – он спасёт армию.

– Решено: нужно спрятаться, – сказал себе проректор. – Но где?

Он медленно сошёл с площадки, вернулся в первый зал и остановился у мутного зеркала в чёрной овальной раме, которую покрывали зловещие письмена Плесени. Такие зеркала были у всех слуг королевы Гнил и предназначались для связи с нею и между собой. Нужно было лишь надавить на определённые символы и громко произнести имя человека на каркающем языке Плесени.

И когда Вузелок сделал это, мутная поверхность зеркала заблестела и показала ему ту, кого он хотел увидеть, – красивую молодую женщину в роскошном зелёном платье. Женщина сидела за письменным столом в большущей светлой комнате, окна которой выходили на Океан, и что-то писала. Услышав тихое покашливание проректора, она обернулась, некоторое время задумчиво смотрела Вузелоку в глаза, после чего произнесла:

– Значит, зеркало включается без моего позволения? Надо будет перевесить его в кладовку.

– Добрый день, – буркнул проректор. – Вы – Маринелла Уз?

– Маринелла, принцесса Уз, – поправила его женщина. – Или просто: принцесса Маринелла. Можно Ваше Величество. Запомнил?

– Э-э… – сбитый с толку проректор не находился с ответом.

А красавица продолжила:

– Я тебя знаю?

– Меня зовут Вузелок, – тут же ответил он. И уточнил: – Проректор Вузелок.

– Из Цитадели Разума?

– Да.

– Ты знаешь, что к тебе собралась Непревзойдённая? – небрежно поинтересовалась принцесса.

– Знаю, – угрюмо отмахнулся проректор.

– Извини, не догадалась, что поэтому ты и звонишь, – рассмеялась Маринелла. – Под маской скрываешь синяки?

– Мы не встречались с Непревзойдённой, – мрачно сообщил Вузелок.

– Бежишь заранее? Разумно.

– Не надо хамить.

– Я не хамлю. – Голос принцессы похолодел. – Я с доброй иронией подтруниваю над товарищем по несчастью.

– Ах да, ты ведь тоже не справилась с Непревзойдённой, – язвительно напомнил проректор.

– Но я никого не просила о помощи, – не осталась в долгу Маринелла. – Что тебе нужно, Вузелок?

Врать не имело смысла, и проректор с горечью ответил:

– Нужно спрятаться. Примешь меня?

– Одного?

– Конечно, нет, – вздохнул Вузелок.

– Тогда, конечно, не приму. – Принцесса передёрнула плечами. – Но могу дать совет.

– Хороший?

– Отличный. – Маринелла помолчала. – Есть маленький клочок суши, вокруг которого кишит чудовищами море Беспощадности. Там жутко холодно и постоянно дуют ледяные ветра, в общем, тебе понравится.

– Остров Спящей Каракатицы? – догадался проректор.

– Он, – подтвердила принцесса. – Что скажешь?

А что он мог сказать? Вузелок неплохо знал географию и понимал, что на далёком южном острове холодно, противно, трудно жить, но там его точно не будут искать. И предложение Маринеллы действительно оказалось хорошим.

– Скажи точно, где он находится, чтобы я смог построить на остров магический мост, – вновь вздохнул Вузелок. – Я согласен.

* * *

А пока проректор грустил в Безрассудной Лаборатории, на другом подземном этаже, в Каталоге знаменитого Книгохранилища, Сумрачный Бубнитель ругался на длинного доктора.

– Я очень зол, – громко произнёс господин Кахир, недовольно глядя на растерянного Кесси. – Очень, очень зол!

– Я не виноват, – заюлил длинный. – Я честно стараюсь, но у меня не получается отыскать карточку этой книги!

– Старайся лучше!

– Я делаю, что могу.

– Делай больше!

– Нельзя сделать больше, чем можешь!

Бубнитель зарычал.

Они уже полчаса рылись в бесконечных ящиках Каталога, бегали от раздела к разделу в поисках нужной карточки, не находили и начинали заново. В какой-то момент господину Кахиру показалось, что книга в буквальном смысле заколдована на то, чтобы её никто не нашёл, но потом Бубнитель сказал себе, что в библиотеках так не бывает, и продолжил поиски.

Они с Кесси проверили разделы «Магические перемещения», «Неизвестные артефакты», «Уравнения высшего порядка», пересмотрели кучу карточек, наглотались пыли, расчихались, разругались, изучили раздел «Общее Волшебство», и когда очередная неудача довела Бубнителя до белого каления, перепуганный доктор вспомнил.

– «Магия фей», господин Кахир! – завопил он и даже подпрыгнул от избытка чувств. – Эта книга должна быть в разделе «Магия фей»!

– Ты уверен? – злобно уточнил мафтан.

– Уверен! Никто, кроме фей, не использует Самоцветные Ключи! – Кесси вприпрыжку добежал до каталожных ящиков нужного раздела, рывком выдвинул тот, на котором значилась заглавная «П», торопливо перебрал карточки и победоносно выкрикнул: – Вот она!

Обрадованный Бубнитель мгновенно оказался рядом, завладел добычей и жадно прочитал: «Самоцветные Ключи. Вопросы и ответы», теоретические выкладки и результаты лабораторных исследований достопочтенного доктора Ужиуса Пруфа. Раздел «Магия фей», третий зал, двадцать девятый стеллаж, восьмая полка снизу».

– Я ведь говорил, что найдём! – с облегчением рассмеялся доктор.

– Отлично, Кесси, – похвалил пленника Бубнитель. – Теперь показывай, куда идти.

И в этот самый миг, когда они наконец-то выяснили, где прячется книга и обрадованный господин Кахир решил, что все препятствия позади, в зале Каталога прозвучал громкий голос:

– Далеко собрались?

Бубнитель резко обернулся и увидел толстого Либера, за спиной которого маячили два плечистых контролёра. Либер задал вопрос, остановился, разглядывая выдвинутые ящики и разбросанные карточки, и продолжил:

– Что вы тут делаете?

Появление толстяка не обрадовало гипнотизёра, поскольку он не был уверен, что сумеет управиться с двумя колдунами одновременно – гипнотизировать их было гораздо сложнее, чем обычных людей или мафтанов. Однако господин Кахир сумел сохранить спокойствие и вежливо ответил:

– Мы ищем книгу.

– Проректор разрешил? – поинтересовался Либер.

– Да.

– Кесси? – толстяк вопросительно посмотрел на друга.

Тот промолчал.

– Кесси? – повторил Либер.

– Скажи, что разрешил, – едва слышно приказал Бубнитель.

– Проректор разрешил, – послушно отозвался длинный.

Кесси произнёс фразу уверенно, однако безжизненным, «механическим» голосом, и Либер заподозрил неладное.

– Кажется, ты загипнотизировал моего друга, – сказал он, с подозрением глядя на мафтана.

– Нет, он меня не гипнотизировал, – ответил Кесси, но при этом шагнул вперёд и загородил собой господина Кахира. Бубнитель струсил и тем окончательно выдал себя толстяку.

– Оставь Кесси в покое и отойди в сторону, – распорядился Либер, отступая за спины контролёров, которые молниеносно обнажили кинжалы.

– Кесси будет драться за меня до последней капли крови, – предупредил перепуганный Бубнитель. – И умрёт.

– Ты тоже умрёшь, – напомнил толстяк.

– Посмотрим…

Господин Кахир решил загипнотизировать одного из контролёров и устроить драку двое на двое, чтобы Либер сражался с Кесси, а солдаты – между собой, но, попытавшись овладеть разумом солдата, с ужасом понял, что у него не получается! У контролёров не оказалось ни чувств, ни эмоций, ни мыслей – ничего! Они походили на ожившие статуи, и волшебство Сумрачного Бубнителя попросту соскальзывало с них, не в силах зацепиться за равнодушный разум.

– Что это за существа? – испуганно прохрипел Кахир.

– Страшно? – хихикнул толстяк.

– Что это за существа? – повторил Кахир.

– Неважно, – отмахнулся Либер. И тут же спросил: – Зачем ты сюда явился?

Чёрные контролёры замерли в шаге от мафтана, сражаться с ними он не мог и потому ответил:

– Мне нужна книга. Я должен доставить её королеве Гнил.

– Проректор обещал тебе книгу, – напомнил толстяк. – Зачем ты полез сюда?

– Вы снюхались с Непревзойдённой! – зло бросил Бубнитель.

– А-а… – Либер хлопнул себя по лбу. Точнее, по маске. – Ты её увидел?

– Да!

– Но ты неправильно понял происходящее, – рассмеялся доктор, всё ещё надеясь решить недоразумение миром. – Мы не снюхались с Непревзойдённой, а пытаемся её поймать. Мы бесконечно уважаем королеву Гнил и не нарушили данного ей слова. – Либер помолчал и добавил: – Мы ведь не идиоты.

Прозвучало убедительно, однако Кахир понял, что если он сдастся, то его в лучшем случае вновь запрут в гостевом доме, и покачал головой:

– Я вижу, что у вас тут бардак, и должен сделать всё, чтобы забрать книгу.

– Отпусти моего друга, – велел толстяк.

– Сначала я заберу книгу.

– Ты не в том положении, чтобы выставлять условия.

– Я всегда нахожусь в выигрышном положении, – отозвался господин Кахир.

Разговаривая с Либером, Бубнитель медленно, шаг за шагом, отступал с освещённой площадки и, улучив подходящий момент, юркнул в тень и скрылся среди каталожных полок, совершенно потерявшись из виду.

– Стой!

Контролёры бросились было в погоню, но замерли, услышав благодушный приказ Либера.

– Не надо его преследовать, – махнул рукой толстяк. – В принципе, он наш друг. Так что пусть побегает – для здоровья полезно.

Солдаты вернулись и убрали кинжалы в ножны.

А Либер посмотрел на трясущего головой Кесси и усмехнулся:

– С возвращением, дружище.

– Этот гад меня загипнотизировал! – возмущённо выкрикнул длинный.

– Я знаю.

– Да я его в зоопарк сдам! – Кесси задыхался от гнева. – Я из него шубу сошью! Я…

– Понятно, понятно… – Либер потрепал разъярённого доктора по плечу. – Только давай сначала заберём книгу, пока до неё не добралась Непревзойдённая, ладно? Ты помнишь, что было написано в карточке?

– Помню.

– Тогда веди нас, – с облегчением рассмеялся толстяк. – Нам нужна книга!

* * *

А за всеми этими событиями через маленькое окошко под потолком наблюдали Полундра и Гаврила. «Потайной ход», знанием которого так гордился ректор Туча, плавно перешёл в вентиляционную трубу, необходимую для проветривания Книгохранилища, и когда студент сообразил, где находится, то едва не закричал, что, конечно же, знает этот путь, только забыл о нём. Но не закричал, потому что Рыча на него так посмотрела, что у Гаврилы душа ушла в пятки. Честно говоря, он немного побаивался рыжую спутницу и не хотел с ней ссориться.

Или же просто не хотел с ней ссориться. Потому что дерзкая Полундра белобрысому студенту нравилась.

В общем, Гаврила не стал вопить, словно оглашенный, а рыжая выставила в окошко острое ушко, некоторое время молчала, ловя каждое слово Либера, Кесси и Бубнителя, после чего негромко произнесла:

– Мы едва не опоздали.

– Что случилось? – прошептал студент.

– Бубнитель отыскал карточку…

– Где книга? – перебил рыжую Гаврила.

Полундра хотела на него цыкнуть, но передумала и сообщила:

– В разделе «Магия фей». – Помолчала, прислушиваясь к последним словам Либера, и добавила: – Они отправились туда.

– Драка – это весело, особенно – драка в Библиотеке, – хмыкнул студент.

– Почему?

– …и особенно – в разделе «Магия фей», – закончил Гаврила.

– Может, ты перестанешь говорить загадками? – возмутилась рыжая.

– Сама увидишь. – Юноша с трудом развернулся в узкой трубе и медленно пополз обратно, к развилке, на которой они расстались с ректором Тучей.

Белка обругала упрямого спутника и привычно побежала вперёд.

* * *

А вот старый ректор Туча полз по узкой трубе не так шустро, как молодой студент, и уж тем более – как рыжая белка. Увы. Старый ректор Туча давно устал, сто раз подумал, что в его возрасте подобные приключения скорее вредны, чем полезны, грустно пошутил, что в тюремной камере было спокойнее и уютнее, и двигался к разделу «Магия фей» очень медленно, часто останавливаясь и переводя дыхание.

Но при этом у ректора было время обдумать происходящее и задать себе важный вопрос:

«Что будет, если в Книгохранилище мы встретим контролёров?»

И по всему выходило, что встреча закончится печально: чёрные солдаты сильны, сражаться с ними ни Гаврила, ни Полундра, ни сам Туча не способны; а Либер с Кесси и вовсе колдуны, в то время как студент и ректор давно израсходовали свою волшебную силу и не могут её восстановить из-за того, что всё разлитое вокруг Волшебство превращается в Ложное.

«Если мы встретимся, то в лучшем случае вернёмся в тюрьму. Только на этот раз – всей компанией, вместе с бестолковым Страусом и феей… И феей… Фея! Точнее – феи!»

Туча хлопнул себя по лбу.

– Как же я мог забыть?!

У ректора Александра не было ни оружия, ни магической силы. Но у него были друзья!

И Туча понял, что должен делать.

И впервые по-настоящему поверил, что их отчаянное предприятие способно завершиться успехом.

– Скорее в раздел «Магия фей»!

Усталость как рукой сняло. Старый профессор прибавил ходу, лихорадочно елозя по трубе локтями и коленями, торопливо пополз вперёд и довольно быстро добрался до нужного зала. Аккуратно снял решётку вентиляционного окошка, осмотрелся и с облегчением понял, что до раздела «Магия фей» враги пока не добрались.

Оставалась сущая ерунда: спуститься с потолка. Нетривиальная задача, если учесть, что профессору было шестьдесят два года, а расстояние до пола превышало пять метров.

– Но если я этого не сделаю, то рано или поздно меня вытащат из трубы и вернут в тюрьму, – сказал себе Туча. – Значит, надо делать.

И он начал делать.

Со стороны потуги ректора Александра выглядели потешно: старый и довольно полный мужчина, облачённый в грязную профессорскую мантию, задом вылезает из вентиляционного отверстия и старается дотянуться до верхней книжной полки. Ректор дрыгал ногами, сипел, сопел, вздыхал, обливался потом и заходился от страха. Его руки дрожали от напряжения, но он их не разжимал до тех пор, пока не нащупал носком правой ноги плотно стоящие книги и не наступил на них. Деревянная полка заскрипела и, кажется, хрустнула.

– Ой!

Несколько секунд Туча продолжил пребывание между небом и землёй: вцепившись руками в край отверстия и едва касаясь ногами книг, потом понял, что обратно ему уже не забраться, собрался с духом и всем весом надавил на полку. Полка вновь хрустнула, но выдержала.

– Уф! – с облегчением выдохнул профессор.

Затем он отпустил руки, постоял на книгах, отдыхая и оглядываясь, осторожно прошёл по полке до ближайшей лестницы, спустился вниз и, оказавшись на твёрдом полу, ещё раз шумно выдохнул:

– Уф!!

Он совершил невозможное: в немолодом возрасте, без помощи магии сумел пробраться по узкой трубе и спуститься с пятиметровой высоты. Он был горд собой, но знал, что расслабляться рано – победа не одержана.

– Теперь надо сделать то, ради чего я прошёл через эти испытания, – бодро сказал себе Туча. – И сделать как можно быстрее.

Ректор Александр не собирался искать книгу Ужиуса Пруфа, совсем нет. Вместо этого он уверенно направился к самым дальним полкам раздела «Магия фей», на которых стояли высокие, в половину человеческого роста, Книги Дворов, но когда добрался до них, расстроенно всплеснул руками и простонал:

– Не может быть!

Упрятав старого ректора в тюрьму, Вузелок решил подстраховаться и распорядился крепко-накрепко стянуть Книги Дворов цепями и скрепить тяжеленными замками.

Открыть их не было никакой возможности.

* * *

Что же касается Ушастой Бетти, то поначалу у неё всё шло не так уж и плохо.

Получив приказ Вузелока повторно обыскать подземелья, Ушастая послушно выпустила в тёмные коридоры всех гадов, которые у неё оставались: сотню летучих мышей и с десяток вопилок, поскольку остальные твари, включая всех крылоцапов, отправились сражаться с летающей машиной Петровича. И поначалу, как было уже сказано, всё шло не так уж и плохо: полночные гады тенями скользили по комнатам и коридорам подземелья, тщательно проверяя каждый укромный уголок и каждый лаз. Контролёры топали следом, перекрывая проверенные уровни караулами, довольная Бетти предвкушала захват злодеев и назначение на должность главного помощника Вузелока, как вдруг…

В тот момент Ушастая стояла в одном из больших залов, размышляя, в какой из коридоров направиться дальше, и ей на плечо вдруг села маленькая летучая мышь, проникшая в подземелье через вентиляцию. Села и что-то пропищала Бетти на ухо.

– Не может быть! – простонала побледневшая тётка.

Контролёры удивлённо посмотрели на неё, но промолчали. А мышь продолжила пищать.

– Ты врёшь! – не выдержала Ушастая.

Писк продолжился.

– Ты врёшь!! – закричала Бетти. – Врёшь! Врёшь!! Врёшь!!!

А затем разрыдалась.

Мышь же вспорхнула с плеча хозяйки и присоединилась к кружащейся под потолком стае. И вновь запищала, рассказывая им то, о чём только что поведала Ушастой. В зале стало шумно.

– Что случилось? – проскрипел один из контролёров.

– Он погубил моих деток! – прорыдала в ответ Бетти. – Проклятый Петрович убил всех моих деток!!

Мышь, разумеется, не знала, что инженер не убил гадов, а просто напросто перебросил их за тысячу километров от города, и рассказала Ушастой то, что видела: огромная стая исчезла под действием Волшебства. И Бетти, конечно же, решила, что её крылатые любимцы погибли.

И пришла в неистовство.

– Я отомщу! Отомщу им всем! – Ушастая сквозь слёзы посмотрела на командира контролёров. – Капрал, продолжайте обыскивать подземелье!

– Слушаюсь! – Контролёр отдал честь.

– Я буду в Книгохранилище!

Бетти знала, куда направляется Непревзойдённая, и, плюнув на приказ Вузелока, помчалась в Книгохранилище, чтобы лично расправиться с феей.

– Я отомщу! – шептала она на бегу. – Я отомщу тебе, проклятая Непревзойдённая!

И эти слова слышали все полночные гады, которые летели по коридору вслед за разъярённой тёткой.

* * *

А пока Бетти бежала к Книгохранилищу, в Безрассудной Лаборатории как раз завершались тяжёлые погрузочно-разгрузочные работы.

Приняв решение готовиться к побегу, Вузелок приказал контролёрам отложить оружие и на время стать носильщиками. Сначала солдаты перетаскали на самый нижний уровень все книги и журналы записей, которые проректор хранил в Лаборатории. Затем – всё магическое оборудование, все принадлежности, которые здесь присутствовали, и даже мебель, оставив в помещении только голые стены. После этого контролёры сбегали в сокровищницу Академии и принесли три больших сундука с золотыми монетами.

Осталось главное: сфера и котёл.

Оба магических устройства были слишком громоздкими и тяжёлыми, чтобы перенести их на нижний уровень вручную, как золото и книги, и не пролезли бы в колодец, через который в Лабораторию поднималось тёмное дыхание Пятен Плесени. Вузелок планировал переправить устройства с помощью магического моста, но прежде, чем приступить к написанию магических уравнений, он вновь поднялся на площадку и замер, пристально разглядывая перемешанные в сером сиропе тела демонов. Одновременно над котлом появилась Г-образная металлическая конструкция, напоминающая подъёмный кран, со стрелы которого свешивались две верёвки. И едва проректор заметил в смешении варящихся тел достаточно чёрное, то отдал молниеносный магический приказ, верёвки упали, обмотались вокруг плеч выбранного демона и выдернули его из котла.

На некоторое время чудовище безвольно повисло в воздухе, словно ожидая, когда с него стечёт серая жижа, а затем, проснувшись, распахнуло глаза и уставилось на Вузелока.

– С днём рождения, – улыбнулся проректор, с удовольствием глядя на первого пришедшего демона. – Добро пожаловать в Прелесть.

* * *

А вот Дикий Страус давно не улыбался.

Сначала они с Ириской тихо-тихо, словно осторожные мышки, пробирались по мрачным подземельям и лестницам к Безрассудной Лаборатории, а когда добрались до нужного уровня, то едва не столкнулись с контролёрами. Впрочем, солдаты тащили тяжёлые сундуки, а потому пыхтели и кряхтели так, что их было слышно издалека. Но Хиша всё равно для начала испугался и предложил бежать, но фея втолкнула Страуса в узенький тёмный проход, в котором они и затаились, позволив контролёрам спокойно пройти мимо.

А чтобы Хиша не щёлкал, Ириска крепко сжала ему клюв рукой.

Но когда чёрные прошли и их шаги и кряхтенье растаяли в подземном коридоре, Дикий освободил говорилку и высказался:

– Зачем?!

– Чтобы ты не шумел, – объяснила фея. – Неужели не понятно?

– С этим как раз понятно. – Страус потрогал себя за клюв, убедился, что он на месте, и продолжил: – Зачем они потащили в Лабораторию сундуки?

– Не сундуки, а то, что в них, – уточнила умная девочка.

– В Лаборатории что-то затевается, – тут же заявила птица.

– Что?

– Не знаю. – Дикий вздохнул. – Но поверь на слово: сундуки просто так не перетаскивают.

В словах пернатого умника таился определённый смысл, поэтому Ириска кивнула, показывая, что согласна, и осторожно направилась вслед за контролёрами, а шагов через сто негромко сообщила:

– Пришли.

И остановилась перед поворотом, от которого шло ответвление к дверям Безрассудной Лаборатории.

– Кто там? – полюбопытствовал Страус. – Стража?

– Хуже, – ответила фея.

– Что может быть хуже злой вооружённой стражи? – удивилась птица.

– Мраморный Ключник, – коротко объяснила Ириска, и разочарованный Хиша свернул клюв трубочкой.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, а затем Дикий осведомился:

– Как же мы пройдём?

– Пока не знаю, – честно ответила фея и достала из кармана смартфон.

– Хочешь позвонить Ашуге? Хорошая мысль.

– Хочу посмотреть, что у нас впереди. – Девочка запустила приложение «Шпаргалки на все случаи», ввела в поисковую строку «Мраморный Ключник» и принялась читать статью.

– У тебя есть нужный браслет? – нетерпеливо поинтересовался Страус.

– Какой? – рассеянно уточнила Ириска.

– Чтобы разбить камень, например.

– Ключника невозможно разбить, – вздохнула фея, дочитывая статью. – Он сделан из самого-самого крепкого волшебного мрамора.

– А замок у него есть?

Любопытный Хиша попытался заглянуть в небольшой экран смартфона, но получил подзатыльник и отодвинулся.

– Ключник не дверь, а волшебное существо, – сообщила Ириска. – Он сам себе замок и сам решает, кому открывать проход, а кому – нет.

– Сам? – недоверчиво вытаращился Дикий.

– Ключники отвечают за безопасность, – продолжила читать девочка. – Поэтому…

И резко замолчала.

– Поэтому что? – спросил пернатый.

Но ответа не дождался. Вместо этого Ириска убрала смартфон и торжествующе заявила:

– Я знаю, как пройти в Лабораторию!

– Как?

– У меня есть шапка-повторялка! Мы прикинемся Либером…

– Оба? – изумился Хиша.

– Только я, – поправилась фея. – Я прикинусь Либером и заставлю Ключника открыть проход.

И фея, не дожидаясь реакции птицы, вытащила из кармана купленную у Бро Кучки шапку. Развернула её, с сомнением оглядела, но всё-таки натянула на голову.

Ничего не произошло.

Кроме того, что светлую голову девочки украсила забавная панама.

– Ты, случайно, не знаешь, как эта штуковина работает? – поинтересовалась Ириска.

– Попробуй подумать о том, в кого хочешь превратиться, – предложил Хиша и тут же вскрикнул: – Ой!

– Получилось? – Фея увидела, что на ней появилась учёная мантия, и рассмеялась: – Получилось!

– Я чуть не вспотел со страху, – подтвердил Дикий.

– Разве от страха потеют?

– Я образно. – Хиша обошёл вокруг девочки, точнее, вокруг Либера, покачал головой, удивляясь точности превращения – доктор из шапки ничем не отличался от настоящего, – и спросил: – Я тоже пойду внутрь?

– Да, – кивнула фея. – Обязательно.

– Как?

– Сейчас увидишь.

И прежде чем пернатый задал следующий вопрос, Ириска ухватила его за длинную шею, вышла из-за угла и громко произнесла:

– Ключник! Передай проректору, что я поймала Хишу!

– Поймал, – просипел полузадушенный Страус. – Сейчас ты Либер!

– Передай проректору, что я поймал Хишу! – мгновенно поправилась девочка. – И открывайся!

Но вопреки её надеждам тяжеленная плита не сдвинулась ни на сантиметр. Для начала хранитель открыл глаза, некоторое время разглядывал «толстого доктора», после чего печально поинтересовался:

– Что ты знаешь о Мраморных Ключниках?

– Что? – растерялась Ириска, которая совсем не ожидала от каменной глыбы подобного экзамена.

– Известно ли тебе, что Мраморные Ключники – суть порождение сложнейших магических уравнений наивысшего Волшебного Порядка? – занудно продолжил Ключник. – Нас могут создавать лишь величайшие мастера, обладающие колоссальными знаниями и огромным опытом.

– Дверь откроешь? – прохрипела птица. – Мне трудно дышать.

– Мраморных Ключников невозможно обмануть, – продолжил хранитель, даже не посмотрев на Хишу. – Мы видим сквозь любое Волшебство, поэтому я знаю, что передо мной стоит не глупый толстый Либер, а маленькая дерзкая девочка.

– Понятно, – грустно промолвила Ириска. – Шапка-повторялка не пригодилась.

– Надо бежать, – просипел Страус. – И шею отпусти тоже.

Но девочка не стала делать ни того, ни другого, зато переадресовала вопрос сторожу:

– Нам надо бежать?

Вместо ответа Ключник продолжил рассказ:

– Меня создал Уго Дуго, первый ректор Академии и один из величайших волшебников в истории Прелести. Он же построил Безрассудную Лабораторию, в которой сотни лет проводились самые опасные эксперименты. – Хранитель помолчал. – Но никогда раньше в моей Лаборатории не появлялись такие чудовища, как теперь. Здесь творится неладное.

– Проректор Вузелок продался королеве Гнил, – спокойно сообщила Ириска. – И я приехала обсудить с ним эту ошибку.

– Я так и думал. – Ключник неожиданно улыбнулся и спросил: – Ты ведь Непревзойдённая, да?

* * *

– Это и есть раздел «Магия фей»? – едва слышно спросила Полундра.

– Ага, – подтвердил Гаврила. – А почему ты шепчешь?

– Потому что здесь опасно, – ответила рыжая.

– Тут никого нет.

– Откуда ты знаешь?

– Как так откуда? – удивился студент. – Мы ведь здесь и никого не видим.

– И что?

– И то!

Путешествие по узкому и пыльному лазу закончилось несколько минут назад, и с тех пор студент и рыжая изучали зал, выглядывая из вентиляционного отверстия. Скорее всего, из того самого, через которое в этот раздел пробрался ректор Туча: во всяком случае, именно здесь обрывались следы старика, оставленные в пыльной трубе.

Раздел «Магия фей» казался пустым: ни профессора, ни враждебных докторов, ни ужасных контролёров за всё время наблюдения они не увидели, и это обстоятельство позволило Гавриле слегка расслабиться. Однако Полундра предпочитала оставаться настороже.

– Если мы никого не видим, это не значит, что здесь никого нет, – по-прежнему негромко произнесла она. – Так что не надо орать.

– Я не ору, – отозвался юноша.

– И не надо со мной спорить.

– Я не спорю.

– Пререкаться тоже не надо, – строго произнесла девушка и наградила парня многозначительным взглядом.

Тот открыл было рот, чтобы достойно ответить нахальной белке, но стушевался под взглядом и быстренько его закрыл.

Рыча кивнула, подтверждая свою победу, и поинтересовалась:

– Ты уверен, что это зал «Магии фей»?

– На сто процентов.

– А поскольку мы до сих пор никого не увидели, то можно спускаться, – решила Полундра.

– Давно пора! – с энтузиазмом поддержал девушку Гаврила. – Я думаю, ректор выбрался через это отверстие, повис, держась за край, дотянулся ногами во-он до той полки, встал на неё, а затем по лестнице спустился вниз.

– Скорее всего. – И прежде чем студент продолжил, Рыча, которая всё ещё пребывала в образе белки, прицелилась, ловко перескочила на полку, замерла, услышав подозрительный скрип, и шёпотом сообщила: – Она не кажется надёжной.

– Спокойно! Там, где прошёл ректор, пройду и я!

Гаврила повис, ухватившись руками за край отверстия, и принялся осторожно нащупывать ногами полку. Выглядело это не так комично, как в случае со старым профессором: студент оказался не только моложе, но и выше Тучи, поэтому опору отыскал быстрее и ловчее.

– Вот!

И в ту же секунду в зале раздались шаги.

– Не шевелись! – прошипела рыжая.

– Что?

– Я слышу подозрительный шум! – громко сказал вошедший в зал «Магии фей» мужчина.

– Какой? – спросил второй.

– Не знаю…

– Кто это? – просипел зависший меж лазом и книжной полкой студент.

– Не знаю.

– Пожалуй, я вернусь обратно, – предложил Гаврила.

– Не шевелись, – приказала Рыча.

– Тогда я должен спуститься на полку.

– Сказала же: не шевелись!

– Не могу. Я падаю.

Чтобы дотянуться до полки, юноше пришлось вытянуться, и теперь он цеплялся за край отверстия лишь пальцами рук. И не мог слишком долго пребывать в столь неудобном и неустойчивом положении.

– Держись крепче.

– Не могу.

– Слабак!

– Сама попробуй повисеть на пальцах!

Гаврила отпустил руки, осторожно ступил на полку и замер, пытаясь поймать равновесие. Полка скрипнула. Шаги стихли: неизвестные остановились, чтобы прислушаться и понять, откуда донёсся подозрительный звук. Полундра затаила дыхание. Гаврила бесшумно махал руками.

– Показалось? – произнёс второй мужчина.

– Кажется, да, – неуверенно ответил первый.

Рыжая с облегчением вздохнула.

И всё должно было закончиться нормально – ведь неизвестные собирались уйти по своим делам, – как вдруг раздался ещё один скрип, протяжный, унылый, затем – громкий, как пистолетный выстрел, треск, верхняя полка надломилась, рухнула, продавила вторую, вторая сломала третью, и в результате с грохотом сломалась вся секция. Книги лавиной посыпались на пол, а вместе с ними обрушился и неудачливый студент. Юноша скатился, несколько секунд неподвижно лежал, распластавшись на камнях, как лягушка, затем снял с головы раскрытый «Путеводитель по Щебетаниям», поднялся и посмотрел на стоящего перед ним человека.

– Проклятье!

– Студент Гаврила?! – изумился длинный, поправляя биретту.

– Здравствуйте, доктор Кесси, – вздохнул юноша. – Извините, я забыл зачётку.

– У вас большие неприятности, студент Гаврила, – радостно сообщил Кесси. – Очень большие.

– Догадываюсь.

– Вы тут один?

Ловкая Полундра, разумеется, избежала падения с полки, поэтому юноша вздохнул и печально ответил:

– Один.

– Кто здесь? – поинтересовался подошедший Либер. А увидев паренька, не сдержал изумления: – Ух ты! Попался!

А поскольку за спиной толстяка стояли четверо контролёров, фраза «Попался!» прозвучала очень уверенно: бежать студенту было некуда.

– Я тоже удивился, – поддакнул Кесси.

– А чему удивляться? Он наверняка снюхался с Непревзойдённой, вот и заявился в этот раздел. – Либер вытащил из-под мышки толстый том и потряс им перед носом Гаврилы: – Тебе нужна она?

– Да, – не стал скрывать студент. – Я пришёл за этой книгой.

– Читательский билет с собой?

– Забыл.

– Значит, ничего не получишь, – рассмеялся толстяк. – А в качестве наказания за утерю билета мы тебя немножко убьём… Ай!

– Что это?! – завопил Кесси.

– Проклятье! Перестаньте! Ай!!

А случилось вот что: едва развеселившийся Либер принялся трясти старинным томом перед носом Гаврилы, как в зал бесшумно влетели две вопилки. Быстро осмотрелись, словно решая, что делать, а затем один гад отвлёк внимание докторов, со свистом пролетев мимо их физиономий, а второй ловко выдернул у толстяка с таким трудом найденный том и взмыл к потолку.

– Стой! – завопил обокраденный Либер.

– Что случилось?

– Она схватила книгу!

– Стой! – завопил Кесси.

Старинный том был слишком тяжёл для одной твари, но вторая вопилка пришла на помощь, и вместе они подняли книгу к самой верхней полке.

– Отдай!

– Отдай! – запрыгали доктора.

Воспользовавшись неразберихой, Гаврила осторожно подал назад и пополз в темноту Книгохранилища.

– Отдай!

– Отдай!

– Красиво скачете, – прокомментировала потуги докторов вошедшая Бетти. – Вас только на площади показывать. – Зевнула и добавила: – За деньги.

– Циркачка, – прошипел в ответ Либер, которому было очень неприятно, что Ушастая застала их в столь неприглядном положении.

– Мы и без денег можем поскакать, – заявил Кесси. – За идею.

– Ну-ну. – За спиной обрюзгшей тётки повисло облако мышей и вопилок. – Скакуны недоделанные.

Полночные гады весело запищали.

– Скажи тем двум, чтобы отдали книгу, – приказным тоном произнёс Либер, указывая на сидящих на верхней полке воровок.

– За книгу не волнуйтесь, я лично отнесу её проректору, – любезно ответила Бетти.

– Не ты, а мы, – прорычал Кесси. – Мы её отнесём!

– Нет, я!

– Нет, мы!

– Кажется, длинный, ты забыл, у кого книга, – рассмеялась тётка.

– Ты не понимаешь, Ушастая. – Никто и никогда не называл Бетти в лицо её кличкой, но сейчас толстый Либер был слишком раздражён, чтобы соблюдать нормы приличий. – Ты не понимаешь, что мы с Кесси – колдуны, и нам ничего не стоит поджарить твоих вопилок, как жирных каплунов на вертеле.

– Ты не посмеешь! – побледнела тётка.

– Хочешь проверить?

Гады, которые до сих пор мирно парили за спиной Бетти, угрожающе вздыбились и с яростью уставились на докторов.

– Останови их! – нервно приказал Кесси. – А то мы и впрямь начнём их жарить.

Длинный выставил руку и продемонстрировал повелительнице полночных тварей возникший на кончиках пальцев шарик синего огня.

Гады запищали сильнее и чуть подались вперёд.

– Останови их!

– Это не я, – пролепетала Ушастая, с изумлением глядя на своих деток. – Я ничего не приказывала.

– Не ври!

– Не вру!

– Тогда прикажи им успокоиться! – распорядился Либер.

– Сейчас!

Бетти повернулась к крылатым тварям, что-то прокричала им, но поздно…

Поздно!

Гады бросились на докторов. Ушастая завизжала. Контролёры выхватили кинжалы. Гаврила метнулся прочь.

И всё смешалось в бестолковой драке.

Кесси и Либер одновременно послали в гадов потоки раскалённого синего огня. Раздел «Магия фей» осветился ярким пламенем. Запахло жареными мышами. Бетти завизжала так сильно, что от пронзительного крика заложило уши, и все даже замерли на несколько секунд: и твари, и доктора, и контролёры.

А уползающий Гаврила вдруг подумал, что верит Ушастой: не было ей никакого смысла ссориться с колдунами и напускать на них полночных гадов. А кому было выгодно? Кому ещё нужна книга?

Студент поднял голову, и вовремя – захватившие старинный том вопилки как раз вспорхнули с полки и полетели в глубь зала. Они вели себя так, словно их позвали, и Гаврила, не раздумывая, побежал следом.

А в разделе «Магия фей» продолжалось сражение.

Несмотря на крики Бетти, обезумевшие от ярости гады продолжали атаковать колдунов и контролёров. Большая часть крылатых тварей сумела прорваться сквозь синий огонь, которым доктора пытались их уничтожить, и теперь облепили врагов плотной злобной массой. Зубастые летучие мыши забирались под мантии колдунов, стараясь добраться до мягких, податливых тел. А более сильные вопилки терзали их головы, стаскивали маски и хватали врагов за руки, мешая отбиваться магией или клинками. Доктора не могли пользоваться огнём, чтобы не погубить себя, а прочитать другое заклинание им мешали твари.

Гадов было очень много, и они постепенно брали верх.

– Бетти, сделай что-нибудь! – заорал толстяк, истерично срывая с себя мерзких животных.

– Я ими не управляю!

– Это Бубнитель! – догадался несчастный Кесси. – Мафтан загипнотизировал гадов!

– Я же говорила, что они не виноваты! – завопила Ушастая, которой тоже доставалось от крылатых детишек.

– Я хочу убить их всех!

– Но как?!

Положение сложилось дурацкое. Гады кусались, царапались и пытались порвать их на части, но сил не хватало. Доктора ругались и пытались придумать заклинание, которое подействовало бы только на крылатых тварей. Контролёры молча отмахивались кинжалами. Бетти рыдала.

А Гаврила осторожно пробрался в дальний конец зала и остановился, увидев сидящего на полу человечка в плотном плаще и низко надвинутой шляпе. На коленях человечка лежала старинная книга – её только что принесли вопилки, – и студент удивлённо спросил:

– Ты кто такой?

Человек – или нечеловек, поскольку шляпа, шарф и поднятый воротник плаща надёжно скрывали его лицо, – заметно вздрогнул. А две крылатые твари, что парили над его головой, уставились на Гаврилу и злобно запищали.

– Проваливай, пока цел, – хрипло посоветовал человечек.

– Куда проваливать? – поинтересовался юноша.

В следующий миг в его голове зазвучал мягкий, очень доверительный голос:

«Уходи… тебе нужно скорее уйти…»

…противиться которому было необычайно трудно, но прежде, чем гипнотизёр завладел разумом Гаврилы, студент нашарил на ближайшей полке маленький томик в отделанном золотом переплёте и резко метнул его в таинственное существо. Небольшая, но увесистая книга врезалась человечку в голову, и он без чувств повалился на пол.

– Получил?! – победоносно выкрикнул Гаврила.

И перевёл взгляд на вопилок. А те стряхнули с себя гипноз Бубнителя, перестали пищать и посмотрели на студента так, словно только что увидели.

* * *

Когда сломалась полка, Полундра, разумеется, не рухнула вниз вместе с книгами и недотёпой Гаврилой. Ловкая белка успела отскочить, проводила падающего студента выразительным взглядом, заприметила Кесси и контролёров и на несколько секунд замерла, не желая выдать себя движением. Выждала, убедилась, что осталась незамеченной, и тихонько пробежала по верхней полке стеллажа до самой дальней стены. Там соскочила на пол и вновь замерла, увидев старого ректора, в задумчивости стоящего подле гигантских, в половину человеческого роста, книг.

Рыча понимала, что профессор должен быть где-то здесь, но встреча получилась слишком уж неожиданной, и девушке потребовалась пара секунд, чтобы прийти в себя. А уж затем прозвучал ехидный вопрос:

– Решили почитать в своё удовольствие?

– Хорошо, что ты наконец-то появилась, пушистая, – не оборачиваясь, ответил ректор Туча. – Для тебя есть работа.

– Какая?

– Нужно открыть.

И он указал на большущий замок, которым были сомкнуты стягивающие гигантскую книгу цепи.

– Вы шутите? – изумилась Полундра. – Моего друга и вашего студента схватили колдуны, трактат о Самоцветных Ключах, скорее всего, тоже у них, а вы просите меня вскрыть какой-то замок?

– Это Книга Двора Молниеносных, – не очень понятно ответил профессор. И замолчал. Видимо, решил, что полностью объяснил происходящее.

– Двора Молниеносных, – повторила рыжая. – И что?

Туча наконец-то обернулся, посмотрел на белку и улыбнулся:

– Ты совсем ничего не знаешь о Книгах Дворов, да? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Тогда просто открой замок. Без лишних разговоров. Мне это очень нужно.

И Полундра поняла, что должна подчиниться. Она фыркнула, оборотилась в человека и подошла к Книге. Но совсем без разговоров не получилось, поскольку, оглядывая замок, девушка поинтересовалась:

– Что я должна знать о Книгах?

– Много лет назад, когда Цитадель Разума была единственным центром людей-волшебников и средоточием всех важных знаний, в каждом Дворе фей была написана особая Книга – в подарок, – негромко рассказал Туча. – В этих Книгах повествуется об истории Дворов, о Дворцах, о самых знаменитых феях и их самых значимых деяниях.

– Зачем их вам подарили? – не поняла девушка, вставляя в замок несколько проволочек.

– В знак нерушимой дружбы между феями и волшебниками, – объяснил профессор.

– Нельзя было подарить что-нибудь другое?

– Что может быть лучше книги?

– Сейчас бы нам пригодилось оружие.

Туча с улыбкой покачал головой:

– Поверь, Полундра, нет ничего лучше хорошей книги, подаренной настоящими друзьями. Ты справилась?

– Да. – Внутри замка щёлкнуло, он раскрылся, и цепи со звоном соскользнули на пол. Рыжая выпрямилась и осведомилась: – Что теперь?

Книги Дворов, которые феи создали для Цитадели Разума, были не только красивыми. В каждую из них волшебницы вплели уравнения высшего магического порядка, с помощью которых можно было в любой момент построить волшебный мост между Дворцом и Цитаделью. Каждая Книга являлась секретной дверью, через которую во Второй Город могла прийти помощь.

Но рассказывать об этом старик пока не стал. Он осторожно раскрыл освобождённую Книгу и положил руку на изображённый на первой странице герб Двора Молниеносных. Несколько секунд ничего не происходило, а затем изумлённая Полундра увидела, как большущие страницы окутало золотистое сияние, и услышала задорный голос:

– Ух ты! Ректор Академии впервые возложил руку на наш подарок!

– Мне нужна помощь, – очень серьёзно произнёс Туча. – Мне и Непревзойдённой.

* * *

А глубоко-глубоко под Цитаделью, на самом нижнем уровне мрачных подземелий, в огромном зале, в котором прятались чёрные Пятна Плесени, было тихо и спокойно. Сюда не долетали звуки развернувшегося в Книгохранилище сражения между летучими гадами и контролёрами. Здесь царили тишина и покой.

И всё было готово к бегству.

В центре обширного зала стоял огромный, медленно остывающий котёл: волшебные угли погасли, серая жижа давно перестала булькать, но всё ещё оставалась горячей. Справа от котла высилась погасшая хрустальная сфера: ни свет, ни чернота в неё не поступали, а серый туман, соответственно, не выходил из неё. А вокруг двух огромных устройств стояли сундуки с золотом, ящики с инструментом и книгами, кое-какие припасы, одежда, оружие… в общем, всё, что проректор распорядился взять с собой. Здесь же выстроились десять контролёров, которым выпало сопровождать Вузелока в путешествии.

Маринелла сообщила точное местонахождение острова Спящей Каракатицы, волшебный мост из уравнений высшего магического порядка был почти соткан, и чтобы переместиться в далёкие южные моря, проректору достаточно было произнести не очень длинное заклинание.

Но он медлил.

Вузелоку не хотелось убегать из города, который он привык считать своим.

«У меня есть шансы на победу! Кто мне противостоит? Одна Непревзойдённая, студент Гаврила, Рыча и странная машина… Ах, ещё пернатый! И старый Туча, не способный использовать свои волшебные умения. Нужно их всех убить. Неужели всё моё воинство не справится?»

И полночные гады, и контролёры разочаровали Вузелока, однако теперь у него были другие солдаты: сильные, смелые и беспощадные. Тщательно осмотрев зреющих в котле существ, проректор сумел отыскать среди них трёх достаточно тёмных демонов, цвета кофе с молоком, и разбудил их.

– Мало кто может сравниться с вами в бою, – прошептал Вузелок, с удовольствием разглядывая могучих воинов. – Я создавал идеальных солдат, и у меня получилось: Прелесть вздрогнет, когда вы придёте.

Демоны ответили своему создателю молчанием. Они ждали приказаний.

– Вернёмся в Безрассудную Лабораторию и убьём Непревзойдённую! – решил Вузелок. – Убьём всех!!

* * *

В то самое мгновение, когда брошенная Гаврилой книга угодила Бубнителю в лоб и он потерял сознание, полночные гады опомнились и взмыли под потолок, наполнив раздел «Магия фей» громким растерянным писком. Разгорячённый Либер швырнул им вслед поток синего огня, но Бетти завопила:

– Остановись!

И бой прекратился.

Оба доктора выглядели жалко: биретты потерялись, мантии разорваны в клочья, маски сорваны… Нет! Доктора выглядели не жалко, а страшно, потому что сейчас, в разорванной одежде и с открытыми лицами, Либер и Кесси предстали перед Ушастой в своём истинном облике.

В страшном облике.

Их кожа казалась сухой, шершавой на вид и болезненно-серой. Глаза глубоко провалились и напоминали впадины, на дне которых сверкал чёрный огонь. Уши оттопырились и заострились. Носы вытянулись и немного раздулись. Губы стали тонкими-тонкими, и из-под них торчали жёлтые клыки: у Либера – два сверху, у Кесси – два снизу.

Ложное Волшебство изменило колдунов до неузнаваемости, в них ничего не осталось от тех людей, которые некогда приняли предложение Вузелока, зато они обрели магическую силу. Перед Ушастой стояли настоящие чудовища, и теперь было ясно, почему проректор приказал горожанам обязательно носить маски.

– Ну вы и уроды! – не сдержалась Бетти.

– На себя посмотри! – огрызнулся Либер, приглаживая растрепавшиеся седые космы. Раньше его волосы были блестящими и шелковистыми, а теперь превратились в безобразные сальные лохмы.

А вот Кесси обижаться или огрызаться не стал. Он огляделся и вслух поинтересовался:

– Почему Бубнитель отпустил гадов?

Вопрос был важным, и Ушастая ответила почти сразу:

– Наверное, добрался до книги и сбежал.

– Обыщите помещение! – рявкнул толстяк, и солдаты послушно бросились в проходы между стеллажами.

Без масок они выглядели не менее ужасно, чем колдуны: сморщенная коричневая кожа, безгубые рты, выпученные глаза… Контролёры были страшны, но не более уродливы, чем колдуны.

– Сбежать ему не удастся, – добавил Кесси. – Книгохранилище окружено.

– Бубнитель – гипнотизёр, – напомнила Бетти.

– Наши солдаты Сумрачному не по зубам, проверено, – рассмеялся в ответ длинный, и через пару секунд, словно подтверждая его слова, контролёры подтащили к докторам обмякшее тело господина Кахира.

– Где книга? – Толстяк присел на корточки и потряс Бубнителя за плечо. – Книга где?!

Пребывающий без чувств мафтан пробубнил нечто неразборчивое, но только Либер собрался использовать магию, как полночные гады шумно запищали, и Ушастая указала рукой на дальний конец зала:

– Книга там!

– Скорее! – взвыл Кесси.

Солдаты бросили Кахира, вновь скрылись среди стеллажей и на этот раз притащили отчаянно вырывающегося юношу.

– Студент Гаврила, – радостно протянул длинный. – А я о вас совсем позабыл в этой суете…

– Вы – Кесси? – изумился парень, ошарашенно разглядывая потерявшего маску доктора. – Знаете, в кого вы превратились?

– В волшебника, – хихикнул длинный.

– В колдуна, – поправил его студент.

– Не важно, ведь теперь у меня есть сила! – Кесси усмехнулся, показав вздрогнувшему парню кривые зубы, и повторил: – Где пропадали?

– Бегал за читательским билетом.

– И где он?

– Не нашёл.

– В таком случае вынужден вас огорчить, студент Гаврила: книги выдаются только при наличии читательского билета. – Кесси взял у контролёра старинный том, ласково провёл пальцами по кожаному переплёту и вздохнул: – Наконец-то книга у нас.

– Щенка убьём? – хрипло спросил толстяк, кивнув на юношу.

– Конечно.

Либер кивнул одному из контролёров, тот вытащил кинжал и шагнул к пареньку, Бетти плотоядно ощерилась, Кесси прижал старинный том к груди, Гаврила закрыл глаза…

И тут грянуло:

– В атаку!

И из темноты Книгохранилища выскочили Молниеносные.

Ректор Туча не случайно обратился за помощью именно к этому Двору: так уж получилось, что Молниеносные меньше всех зависели от Волшебства, которого во Втором Городе сейчас не было, и считались самыми искусными фехтовальщиками Прелести.

И когда два десятка воительниц ворвались в Книгохранилище, чёрным стало не до шуток. В разделе «Магия фей» завязался новый бой, и всё смешалось: Полундра, ловко размахивающая ножами, Молниеносные, виртуозно владеющие тонкими и очень опасными мечами, контролёры с прямыми кинжалами, когти и зубы полночных гадов…

Опомнившиеся доктора ударили магией: потоки синего огня вновь залили многострадальный зал, однако феи выставили защиту и не пострадали. Потратили Волшебство на отпор колдунам и снова перешли в атаку, не позволяя Либеру и Кесси накопить силы для ещё одного колдовского удара. Напор Молниеносных был столь силён, что четверо контролёров и оставшиеся у Бетти гады при всём желании не могли оказать воительницам достойного сопротивления. И чёрные начали отступать. Сначала выкатились из Книгохранилища в коридор, затем поднялись по лестнице, с трудом отбиваясь от непрерывных атак фей, и в итоге оказались на Ректорской площади…

* * *

А Ириска с Хишей наконец-то прошли в Безрассудную Лабораторию.

Признав Непревзойдённую, Мраморный Ключник открыл проход в самое защищённое помещение Цитадели, которое сейчас… которое сейчас выглядело так, будто его ограбили.

Как говорится, хоть шаром покати.

– Здесь ничего нет, – разочарованно протянул Страус, оглядывая пустые полки, разбросанный мусор и скомканные бумаги.

– Отсюда всё унесли, – поправила птицу фея.

– Зачем? – Хиша повернулся к Ключнику. – Зачем он это сделал?

– Не знаю, – ответил каменный истукан. – Проректор не делился со мной своими планами.

– А что здесь было? – тут же спросила Ириска.

– Хрустальная сфера, – сообщил Ключник.

– Для чего?

– Для производства Ложного Волшебства, – любезно поведал Вузелок.

Все вздрогнули и посмотрели на дверь во второй зал Лаборатории, в проёме которой и стоял облачённый в маску колдун.

– Здравствуйте, – продолжил проректор, наслаждаясь произведённым эффектом. После чего покосился на Ключника и небрежно бросил: – Я знал, что тебе нельзя доверять.

– Мы оба знали это друг о друге, – мрачно ответил Мраморный.

– Когда всё закончится, я раздроблю тебя на щебень, – пообещал Вузелок и перевёл взгляд на Ириску. – Страшно?

Для вопроса имелись все основания. Сам проректор боязни не вызывал, а вот три чудовища, что важно парили в воздухе за его спиной, – очень даже.

Чёрные монстры летали с помощью больших кожистых крыльев, похожих на те, что у летучих мышей и крылоцапов, их крылья громко шуршали при работе. А фигурой чудовища напоминали мускулистых мужчин трёхметрового роста, однако кисти рук и стопы ног у них были звериными, с длинными острыми когтями. Головы монстров отличались небольшим размером, при этом лбы у них были низкими, тяжело нависающими над глазами, носы проваленными, уши заострёнными, а из тонкогубых ртов торчало множество мелких, но очень острых зубов. Лица монстров были отвратительны, и выделялись на них только ярко горящие глаза зловещего алого цвета.

Несмотря на то что когтистые лапы и так выглядели весьма угрожающе, чудовища были вооружены ещё и боевыми молотами.

– Это что за мерзость? – нашёлся наконец Страус.

И сделал шаг вперёд, собираясь прикрыть Непревзойдённую.

– Надо пошарить в поисковике, – выдохнула Ириска, после чего подняла смартфон и сфотографировала крылатых тварей. – Похожи на демонов.

– Самые настоящие демоны, – вернул себе слово проректор. – И сейчас они порвут тебя на куски.

– Это и есть жизнь, которую ты создал? – поинтересовалась фея, убирая смартфон в карман.

– Вижу, ты пообщалась с Тучей, – хмыкнул Вузелок.

– Пообщалась, – не стала скрывать девочка. – Он всё рассказал.

– В таком случае не стесняйся выразить восхищение: у меня получилось!

Когда проректор только увидел Непревзойдённую в Лаборатории, он, надо сказать честно, испугался – слишком уж неожиданным стало её появление. Но заметив, с какой опаской Ириска и Хиша смотрят на крылатых демонов, Вузелок успокоился, и в его голосе появились вальяжные нотки. Ему захотелось похвастаться.

– Я создал идеальных солдат, Непревзойдённая. Посмотри, они совершенны: сильные, быстрые, ловкие, умеют летать и использовать несколько боевых заклинаний, а главное – абсолютно послушны. – Проректор гордо вскинул голову. – Демоны сделают всё, что я прикажу.

– Ты хотел создать не новую жизнь, а преданных рабов, – скривилась Ириска.

– Солдат! – повторил Вузелок. – Солдат, с которыми я могу покорить Прелесть!

– Старуха Гнил знает о твоих планах? – ехидно осведомился Страус. – Она вроде бы тоже собирается завоевать наш мир.

– С королевой я договорюсь, – ухмыльнулся проректор. – В конце концов, Прелесть можно поделить на части. – И махнул рукой, указывая демонам на цель: – Убейте их!

Монстры медленно вылетели из-за спины Вузелока.

– Будет не больно, – издевательски пообещал тот. – Вас просто разорвут на части!

– Мама! – громко произнесла фея.

Мраморный Ключник тяжело вздохнул.

Проректор громко расхохотался, ещё не зная, что его обманули.

Ириска и Хиша не просто так затягивали время: отвлекая врага разговорами, они лихорадочно готовились к схватке, и в тот самый миг, когда демоны оказались в трёх шагах от них, Страус распахнул сумку и направил на чудовищ Вузелока ураган невиданной силы.

Никогда раньше Дикий не вкладывал в свой излюбленный магический удар такую мощь. Напуганный приближающимися монстрами, Хиша вызвал совершенно невообразимую бурю, которую Ириска преумножила заклинанием усиления из чёрно-бело-синего браслета. Получился совершенно бешеный воздушный поток, который подхватил трёх чёрных демонов, скрутил их в вопящие шарики, постучал ими об стены, затем выбросил из Лаборатории – Ключник с радостью открыл проход для уносящихся прочь тварей, – протащил по узкому подземному коридору до ближайшего вентиляционного колодца и вышвырнул на улицу.

Побитые, совершенно ничего не понимающие демоны с трудом удержались в воздухе, зависли, судорожно хлопая кожистыми крыльями, и очумело уставились на странную машину, которая как раз подлетела к Ректорской башне.

– Чтоб у меня шестерёнки повылазили, – пробормотал изумлённый Петрович.

А потом посмотрел вниз, на Ректорскую площадь, и печально присвистнул.

– Их слишком много…

* * *

Когда разгорячённые Молниеносные бежали по тёмным подземным коридорам и лестницам, клинками подгоняя удирающих врагов, они считали, что победили. Феи выгнали контролёров из Книгохранилища, отбили магическую атаку докторов-колдунов, и им показалось, что на этом всё закончится, но, увы, феи обрадовались слишком рано. Когда разгорячённые Молниеносные выбежали из подземелья на Ректорскую площадь, то сразу же замерли, увидев перед собой чёрные ряды контролёров – не менее сотни солдат поджидали фей, сжимая в руках алебарды и обнажённые мечи.

А перед строем корчились от смеха Либер и Кесси.

– Доигрались, глупые волшебницы?

– Думали, мы струсили?

– Надеялись нас победить?

– Что вы теперь станете делать?

Растерянные феи попытались отступить, вернуться в тёмное подземелье, но двери захлопнулись изнутри, и это вызвало ещё один приступ хохота у колдунов и примкнувшей к ним Бетти.

– Готовьтесь к смерти!

– Кажется, мы крепко влипли, – пробормотала Полундра.

– С тобой было интересно, – прошептал Гаврила, беря рыжую за руку. – Я рад, что мы познакомились.

– Мы ещё не проиграли, – решительно произнесла командующая Молниеносными фея по имени Дара.

– Да, не проиграли, – согласилась Полундра и с некоторым изумлением посмотрела на студента. Но руку не убрала, не оттолкнула юношу. – Я тоже рада… Гаврила.

– Если мы сдадимся, будет только хуже, – продолжила Дара, пристально глядя на чёрно-красных врагов. – Все это понимают?

– Да, – дружно отозвались Молниеносные.

Полундра улыбнулась и крепко сжала ножи, Гаврила вздохнул и поднял кинжал, шеренга контролёров сделала первый шаг, запищали полночные гады, расхохоталась Ушастая Бетти, Либер и Кесси принялись нашёптывать заклинания, и в этот миг…

Сначала послышались невнятные, приглушённые вопли, скрежет, громкий треск, а затем из вентиляционной трубы вылетели – как будто их кто-то выплюнул – три крупных чёрных комка. Или шарика. Сначала комки подбросило высоко вверх, но затем они перестали кувыркаться, расправили кожистые крылья и превратились в отвратительных монстров, вид которых заставил вздрогнуть даже храбрых Молниеносных.

– Демоны! – радостно завопил Кесси.

– Демоны! – поддакнул ему Либер.

А следом завопила Ушастая.

Казалось, что всё пропало: сотня контролёров, колдуны, полночные твари и три ужасных монстра должны были погубить горстку фей, но ещё через секунду послышалось пронзительное дребезжание, и из-за Ректорской башни гордо появилась удивительная летающая машина.

– Петрович, – рассмеялась Полундра. – Петрович!!

– Что он сможет? – спросила Дара.

– Он с нами, и этого достаточно, – улыбнулся Гаврила. – Он с нами!

– Он один!

– Не важно! Сейчас он один, но через секунду… – Студент поднял указательный палец и предложил: – Прислушайтесь.

И сквозь грохот двигателей они различили пронзительный скрип – как будто кто-то пробрался в Цитадель и, воспользовавшись тем, что все контролёры отвлеклись на фей, опустил подъёмный мост и распахнул ворота. И теперь уже растерялись чёрные: Либер и Кесси обернулись и с ужасом уставились на бегущих по Профессорской аллее горожан, на простых людей, которые приняли решение навести порядок в своём доме. Стражники и ремесленники, торговцы и грамотеи, контрабандисты и студенты – все они устали от происходящего, и хватило одной спички, чтобы заполыхал костёр их гнева.

И этой спичкой стал ректор Туча.

Призвав на помощь Молниеносных, старый профессор пробрался через подземный ход в город и обратился к людям: рассказал, что жив и здоров, что Вузелок обманывал всех, переметнулся на сторону Плесени и замышляет ужасное зло. Люди поверили, похватали то, что подвернулось под руку: топоры, ножи, старые мечи, дубинки, – и бросились в Цитадель.

Увидев такую поддержку, феи воспрянули духом, а колдуны, напротив, растерялись, но не отступили, и на Ректорской площади развернулось сражение.

Контролёры были сильны и хорошо обучены, они не знали страха и беспрекословно выполняли приказы. Контролёры не испугались при виде огромного числа горожан, не бросили оружие, а дали отпор. А из-за их спин метали огненные молнии Либер и Кесси – колдуны, отвратительные и внутри, и снаружи. Молнии и мечи поражали храбрых горожан, но не заставляли отступать. Слишком долго они терпели власть чёрных и теперь, разгневанные, хотели только одного – избавиться от них.

Обычные люди против вышколенных солдат, колдунов и ужасных демонов…

Крылатые монстры сразу поняли, чью сторону должны принять, и разделились: двое спикировали на площадь, атакуя людей и Молниеносных, а третий ловко развернулся в воздухе, поудобнее перехватил тяжеленный боевой молот и стремительно помчался на «Бандуру».

– Что ты собираешься делать?!

Петрович не ожидал нападения, совершенно растерялся, в последний момент попытался отвернуть в сторону, но было поздно: в полёте демон изогнулся, прицелился и со всего размаху ударил молотом по носу самовертожабля.

– Ай!

«Бандуру» закрутило и закружило, перепуганный Авессалом отпустил штурвал, и машину понесло вниз, прямо на людей, её вращающиеся пропеллеры могли наделать немало бед.

Горожане, разумеется, заметили сорвавшуюся вниз «Бандуру», запаниковали, и их растерянностью воспользовались враги. Контролёры усилили натиск, демоны приземлились посреди перепуганных горожан и принялись раскидывать их, внося дополнительную сумятицу в ряды защитников Второго Города. А третий монстр приземлился на крыло самовертожабля и нанёс ещё один удар молотом, оставив на корпусе «Бандуры» глубокую вмятину.

Победа стала ускользать. Сражались только Молниеносные и городские стражники, а большая часть горожан в ужасе разбегалась по узким улочкам Цитадели. Да и кто бы не напугался? Ведь показалось, что всё пропало. Несокрушимые демоны, напирающие контролёры, колдуны…

Показалось, что надежды нет.

Даже некоторые феи предпочли сжать в руках Самоцветные Ключи и покинуть Прелесть, убежав от сражения домой, в безопасный мир людей. Страшно было всем. И первым со своим страхом справился Авессалом Петрович. Несмотря на то что третьим ударом демон разорвал корпус «Бандуры» и теперь готовился снести двигатель, несмотря на то что машина падала и надежды почти не было – инженер сумел взять себя в руки. Он увидел, что вот-вот врежется в толпу, резко прибавил мощности, заставив двигатели взвыть от натуги, с силой потянул штурвал на себя и закричал, словно помогая самовертожаблю выйти из пике.

И помог!

Машина заскрипела, заскрежетала, заревела перетруженными моторами, но послушала пилота – вырвалась из пике перед самой землёй, просвистела над головами обалдевших горожан и резко остановилась над контролёрами, разбрасывая их идущими от пропеллеров потоками воздуха.

– Ура! – закричали феи, увидев, что солдаты отступают.

Но через секунду всё вновь изменилось.

Либер и Кесси объединили силы и ударили по «Бандуре», бросив её, израненную, прямо на горожан. Железная машина понеслась на толпу. Люди закричали, кто-то побежал в надежде спастись от приближающейся смерти, кто-то заплакал, никто, абсолютно никто не представлял, что нужно делать, и тогда Полундра выскочила вперёд.

– Стой! – закричал Гаврила, бросаясь следом. – Что ты делаешь?!

Но рыжая знала, что делает.

Она встала на пути самовертожабля, выставила перед собой правую руку и громко выкрикнула:

– Защита!

И за мгновение до того, как «Бандура» должна была ударить по людям, зелёно-жёлто-серый браслет создал магический щит, и всех собравшихся на площади горожан накрыл прозрачный упругий купол. Машина врезалась в него, чуть продавила, но прорвать не смогла и с грохотом упала на землю.

– Вот так! – не сдержалась Полундра.

Но сражение ещё не было закончено.

Три демона подлетели к куполу, потрогали его молотами, словно примериваясь, затем сдали назад, выстроились и дружно направили оружие на щит. Из боевых молотов стремительно вырвались чёрные молнии, однако пробить волшебную защиту они не сумели.

Горожане радостно закричали, но притихли, услышав громкий голос Либера:

– Вы не сможете прятаться вечно!

И это было правдой.

Гигантские фигуры крылатых монстров… Перестроившиеся и пришедшие в себя контролёры… Колдуны… Полночные гады…

Казалось, что справиться с тёмным воинством не получится и их порыв, их желание восстановить справедливость закончатся ничем, а красно-чёрные тряпки навсегда останутся флагами несчастного Второго Города.

Щит постепенно истончался. Демоны многозначительно помахивали боевыми молотами. Либер и Кесси отвратительно усмехались… И в тот самый миг, когда волшебная защита рухнула и тёмные собрались нанести по людям решительный удар, профессор Туча выкрикнул:

– Сейчас!

Два стражника выкатили вперёд тележку, скинули покрывало и развернули в сторону врага распахнутую Книгу Двора Искр, из которой навстречу оторопевшим чёрным стали выпрыгивать феи: одна, три, пять, десять… Юные волшебницы заранее обо всём договорились с Тучей и знали, что должны делать. Выпрыгивая на Ректорскую площадь, они сразу же атаковали демонов и контролёров потоками огня. Волшебства вокруг не было, поэтому каждой Искры хватало на один сильный удар, но фей было много. Почти все волшебницы Двора пришли на помощь Второму Городу, и потому итог сражения был предрешён.

Пылающие демоны рухнули на камни, следом повалились контролёры, а Либер, Кесси и Ушастая Бетти бросились на колени, умоляя победителей о пощаде.

Сражение закончилось.

Но прежде чем обрадованные люди принялись праздновать, Полундра посмотрела на радостного Гаврилу и с тревогой произнесла:

– Нужно посмотреть, как там Ириска!

* * *

Самый страшный сон проректора стал явью: Непревзойдённая победила.

Куда именно подевались демоны, Вузелок не понял, но когда ужасный ураган стих, в Лаборатории их не оказалось. Три огромных монстра исчезли, помочь ему они не смогут, и ситуация поменялась самым ужасным образом: Ириска больше не выглядела испуганной, а нахальный Страус и вовсе ухмылялся так, будто поступил в цирк клоуном.

Да ещё и поинтересовался, наглец:

– Кажется, проректор, у тебя что-то пошло не так?

Мраморный Ключник издал громкий смешок.

– У меня всегда всё идёт так, как надо, – хрипло ответил Вузелок, бросив на стража дверей злобный взгляд.

– Неужели? – притворно удивилась птица. – Даже сейчас?

– Даже сейчас!

И проректор прыгнул в колодец, над которым вилась едва заметная чёрная дымка.

– Стой! – Хиша сделал пару шагов, но рядом с колодцем благоразумно остановился и посмотрел на фею. – Куда он?

– Посмотри.

– Сама посмотри.

– Мне страшно.

– Не говори глупости.

Они одновременно подошли к колодцу, заглянули вниз, но увидели только тьму.

– Нужно прыгать, – тихо сказала девочка.

– Может, подождём подкреплений? – предложил пернатый смельчак.

– Каких подкреплений, Хиша? – усмехнулась Ириска. – Нельзя терять время, мы должны как можно быстрее разобраться с Вузелоком: ты и я. Прыгаем!

Но только фея собралась броситься во тьму, как Хиша не очень вежливо оттолкнул её и с криком:

– Сначала я! – отправился вниз первым. И сразу же завопил: – Ох! Ай! Ай! Ай!!! – потому что в узкой каменной трубе оказалось тесно, темно и страшно, Страус бился о стены плечами и лапами и благим матом орал: – Ай! Ай!! Ай!!

Хиша не понял, сколько длился полёт, может, час, а может, десять секунд, но в какой-то момент труба закончилась, он вылетел из неё, ударился о твёрдый пол, распластался, тяжело дыша, а сверху на него свалилась Непревзойдённая.

– Ай! – выкрикнул Страус и потерял пару перьев.

– Где мы? – поинтересовалась фея.

– Там, откуда вам не выбраться! – загрохотал знакомый голос.

– Вузелок, – простонал Хиша.

– Да, это я.

Проректор стоял метрах в тридцати от них, сложив на груди руки и мрачно глядя на незваных гостей. Но не приближаясь к ним. За спиной Вузелока высился гигантский котёл, справа расположилась хрустальная сфера, вокруг которой стояли сундуки и ящики. Ещё стояли контролёры в привычных чёрных одеяниях и красных масках, и тоже неподвижно, не собираясь нападать, потому что вокруг…

– Я ведь говорил, что нужно дождаться подкреплений, – вздохнул Хиша, уныло оглядевшись.

Потому что вокруг колыхались Пятна Плесени: необычайно большие, накопившие огромное количество тёмной силы.

– Что теперь придумаешь, Непревзойдённая?

Вузелок был готов бежать в любой момент, но специально не завершал построение волшебного моста, рассчитывая, что Пятна Плесени справятся с непобедимой феей. Пятна стали его последней надеждой на победу.

– Я недооценил тебя, Непревзойдённая, и мне не стыдно в этом признаться. Вы, феи, гораздо сильнее и хитрее, чем кажетесь. Но я всё равно победил. Я не мог не победить!

Проректор снял маску, и девочка вздрогнула, увидев его страшное, а точнее – страшно изменившееся лицо: чёрные глаза, провалившиеся настолько, что стали почти невидимыми, длинный распухший нос, тонкие губы, острые клыки, узкий подбородок… Правую скулу проректора украшали две крупные бородавки.

– Это Тьма? – тихо спросила фея.

– Это могущество, – уточнил Вузелок, стягивая перчатки. Руки у него оказались сухими, как птичьи лапы, и заканчивались острыми чёрными когтями. – Это дар королевы Гнил.

Пятна Плесени почуяли Ириску, заволновались и стали слегка подрагивать, готовясь к неминуемой схватке: Непревзойдённые и Плесень не терпели друг друга.

– Ты справишься? – шёпотом спросил Страус, без восторга разглядывая гигантские, похожие на чёрные облака Пятна.

– Постараюсь, – неуверенно ответила девочка. – Но их слишком много.

И они повсюду. Тёмные, злые, едва слышно гудящие и начавшие медленно двигаться. Пятна поняли, что фея одна, и принялись неспешно приближаться.

Вузелок расхохотался:

– Ты умрёшь, Ириска!

– Не торопись!

Бело-сине-красное плетение Первого Письма, главный браслет Непревзойдённых, украшавший правое запястье феи, почувствовал, что настал его час – час боя с тёмной магией, – заработал, и Ириску окутало едва заметное голубоватое сияние. Фея как будто немного выросла, но всё равно осталась маленькой девочкой в окружении беспощадной Тьмы.

– Одна ты не справишься! – радостно прокричал Вузелок. – Ни одна Непревзойдённая не справится с таким количеством Пятен!

– Ты нас боишься! – бросил в ответ Хиша. Страус храбрился, но клюв его постукивал от страха.

А Пятна Плесени наползали.

Вокруг Ириски постепенно смыкалось злое кольцо, и было совершенно понятно, что отразить настолько сильный поток Тьмы она не сумеет.

– Прощай! – расхохотался Вузелок.

Ближайшее Пятно осторожно выпустило отросток, словно прицеливаясь, как сподручнее схватить фею, но быстро втянуло его обратно. Хиша встал за девочкой, прикрывая ей спину, вытащил из сумки тесак, от которого, если честно, не было сейчас никакого толку, и тихо сказал:

– Используй Самоцветный Ключ.

Волшебный камень мог в одно мгновение перенести Ириску в безопасный дом, но девочка отрицательно покачала головой:

– Я тебя не брошу.

И вскинула вверх правую руку, намереваясь сжечь столько проклятых Пятен, сколько сумеет, потому что в защите Прелести от тёмного зла заключался главный талант Непревзойдённых, суть их Двора. Не могла Ириска сбежать – ведь она была последней из защитников волшебного мира.

Остаться могла.

А сбежать – нет.

Фея вскинула вверх правую руку, на которой сияло плетение Первого Письма, и грустно улыбнулась, разглядывая подбирающуюся Тьму. Кольцо сомкнулось. Страшные Пятна Плесени надвигались со всех сторон, и даже сверху было черным-черно. Из мрака доносился приглушённый хохот Вузелока, но сам он скрывался в тёмной пелене.

Он знал, что победил.

А Ириска вдруг вспомнила всех Непревзойдённых, которых прогнали из Прелести тёмные Звёзды Забвения, вспомнила всех девчонок, с которыми познакомилась и подружилась в Коралловом Дворце: весёлых озорниц и задумчивых тихонь, любительниц почитать и обожающих кататься на парусной доске, хулиганок и примерных учениц, смуглянок и светленьких, рыжих, белокурых, брюнеток – вспомнила абсолютно всех. И они, навсегда позабывшие о Прелести, услышали свою последнюю сестру. Те из них, кто спал, увидели сон о прекрасной волшебной стране и фее, которой нужна помощь. А те, кто играл или учился, сидел за книгой или перед компьютером, – неожиданно поняли, что прямо сейчас кому-то нужна их поддержка, хотя бы тёплое слово, произнесённое шёпотом или мысленно, хотя бы дружеская улыбка. И все они, все-все-все девочки, которых не так давно с уважением называли Непревзойдёнными, все они улыбнулись и пожелали удачи той, кого не помнили, сражающейся в мире, который они забыли.

И вокруг Ириски вдруг встали молчаливые подруги – бесплотные, сотканные из голубоватого света образы фей, недавно покинувших Прелесть, но услышавших просьбу о помощи. И каждая из них отдала последней Непревзойдённой частичку своей силы.

И бело-сине-красный браслет вспыхнул так ярко, так пронзительно, так нестерпимо, что Пятна взвыли от боли, завертелись, сначала сжались, словно кто-то невидимый, но огромный надавил на них сверху, затем скрутились, развернулись, снова скрутились, снова завыли, завизжали и принялись стремительно уменьшаться, разрываемые идущим от бело-сине-красного браслета светом.

– Да! – вопил приплясывающий Страус. – Да!! Вот вам! Получите! Получите!

Перепуганный Вузелок дочитал заклинание и исчез.

А усталая, измученная, но очень довольная Ириска нежно посмотрела на сияющие фигуры фей и тихо произнесла:

– Спасибо, сёстры.

Эпилог

в котором речь идёт о том, что же будет дальше

Так уж получилось, но один из самых южных островов Прелести являлся одновременно и одним из самых холодных. Остров лежал на краю Океана, и почти сразу за ним начинался пояс Айсбергов, предваряющий опасные Ледяные берега, на которых обитали диковинные, привыкшие к постоянному холоду животные, но люди предпочитали к ним не заплывать. До острова Спящей Каракатицы тоже мало кто добирался, о том, что на нём происходит, моряки узнавали с помощью разведчиков-альбатросов, но теперь, когда Маринелла освободилась и вернулась на Каракурт, за этим клочком суши перестали следить. Об острове забыли, и Вузелок поблагодарил принцессу Уз за добрый совет: здесь его действительно никто не найдёт и никто не обратит внимания на то, что на далёком клочке земли исчезло Волшебство…

А оно исчезло, потому что перво-наперво проректор приказал молчаливым помощникам установить Хрустальную сферу и начать создание Ложного Волшебства, которое требовалось для демонов, контролёров и для него самого, ведь пользоваться обычной силой Вузелок уже не мог. Волшебство сфера тянула из самой Прелести, а Тьму – из трёх Пятен Плесени, которые проректор ухитрился затянуть в магический мост. Рано или поздно Пятна истончатся, но королева Гнил пообещала прислать новые.

Старуха сказала, что верит Вузелоку и не бросит его в беде.

А когда Ложное Волшебство окутало остров, проректор раздул под гигантским котлом магические угли, разогрел застывшую серую жижу и принялся ждать, когда демоны вырастут. Перерыв не пошёл им на пользу, но Вузелок верил, что монстры оправятся и сумеют вырасти такими, какими он их задумал.

Затем контролёры сложили из камней и найденного на берегу дерева хижину для проректора и два сарая: для себя и в качестве склада. Маринелла же, прослышав о том, что Вузелок может заплатить за помощь золотом, пообещала снарядить корабль с необходимыми припасами.

Жизнь изгнанника налаживалась.

Конечно, далёкий, холодный, продуваемый всеми ветрами клочок земли не шёл ни в какое сравнение с привычным комфортом Второго Города, но Вузелок был жив, недосягаем для врагов и мог продолжить работу по созданию непобедимой армии.

И он готов был терпеть.

Проректор полюбил стоять на берегу Океана, у самой воды, смотреть на холодные серые волны и шептать:

– Я вернусь! Я обязательно вернусь!

* * *

Второй Город вновь преобразился, но на этот раз – в лучшую сторону. Исчезли поганые красно-чёрные тряпки, которые сначала считались символами эпидемии, а потом превратились в знамёна проклятого Вузелока. Исчезли страшные контролёры, надоевшие маски, грязные бочки-костры и холодное Марево. Город сбросил с себя жуткое покрывало Зла и радостно засиял, вернув былую красоту и яркость. Либер, Кесси и Ушастая ждали справедливого суда, простые горожане готовились к карнавалу, намереваясь шумно отпраздновать освобождение, однако настроение у тех, кто сидел в кабинете ректора Александра, было отнюдь не праздничным.

И больше всех сокрушался сам Туча, который, собственно, и потерял книгу. Точнее, не потерял…

– Я не мог тащить громоздкий и тяжёлый том по узкому и тёмному подземному ходу, поэтому спрятал его на одной из дальних полок, – печально рассказал профессор. – Думал, его никто не найдёт.

– Получается, кто-то нашёл, – вздохнула Ириска.

– Бубнитель сбежал, – вставил Хиша. – Наверняка именно он забрал книгу.

– Не хочу в это верить, – качнула головой фея. – Но боюсь, других версий нет.

Уничтожив кошмарные Пятна Плесени, Ириска и Хиша поднялись наверх и приняли живое участие в праздновании победы. К тому моменту там царило шумное веселье: люди танцевали, пели, дарили друг другу цветы, в общем – от души радовались освобождению от монстров Вузелока. Не поддаться атмосфере праздника было невозможно, даже Петрович, чья «Бандура» изрядно пострадала в бою, немного расслабился, и фея со Страусом на какое-то время позабыли обо всём, принимая заслуженные почести и поздравления. А когда они наконец вернулись в Книгохранилище, то не нашли там ни Бубнителя, ни книги.

И к сладости победы добавилась горчинка потери.

– Будем считать, что Бубнитель сбежал с книгой, – громко произнёс Петрович. – Что дальше?

– Бубнителю нужен колдун, который перенесёт Полику в Прелесть, – тут же сказал Гаврила. – Очень сильный колдун.

– Не колдун, а волшебник, – поправил студента ректор Туча. – Самоцветный Ключ не откликнется на зов тёмной магии. Мы должны найти сильного волшебника, который переметнулся на сторону Плесени.

– Почему мы говорим о людях? – поинтересовался Хиша. – Среди мафтанов много сильных колдунов.

– Мафтаны совсем не чувствуют Самоцветные Ключи, – объяснил профессор. – Это общеизвестный факт.

– Я просто спросил.

– Как насчёт Маринеллы? – спросила Полундра.

– Она ясно дала понять, что не будет помогать старухе Гнил, – уверенно ответила Ириска.

– Ты ей веришь?

– Да.

– В таком случае нужно искать другого волшебника, – подытожил Гаврила. – Или волшебницу.

– Хорошо… – Старый ректор почесал в затылке. – Если не Маринелла, то следующим в списке сильнейших волшебников значусь я. Уж извините за нескромность. – Он улыбнулся собственной шутке и продолжил: – Но я точно не буду переносить в Прелесть Полику.

– Переходите к третьему номеру, – попросил заинтересовавшийся Страус.

– Третьим я бы назвал Захариуса Удомо, но сейчас, наверное, это не совсем уместно… – Туча помялся. – А если не Захариус, то…

Возникла пауза, которую неожиданно прервал Гаврила.

– Только не это! – выкрикнул он. – Не называйте это имя!

– Но она действительно сильная волшебница, – вздохнул Александр.

– Кто? – не выдержала Полундра.

– Имя! – потребовал Хиша.

– О ком вы говорите? – спросила Ириска.

– Бабуля Кутерьма, – хором ответили профессор и студент.

– Кто это? – удивилась фея.

– Она волшебница, – протянул Туча.

– И в принципе, хорошая женщина… – добавил Гаврила.

– Тогда зачем ей помогать старухе Гнил?

– Бабуля Кутерьма очень старая, – поведал ректор Александр. – Даже старше меня.

– И немного не в себе, – хмыкнул студент.

– И любит трудные задачи.

– Её легко обмануть, потому что чаще она не в себе, чем в себе. – Гаврила посмотрел на профессора: – Нужно её найти.

– Да, попробуйте найти, – согласилась Ириска. – А я пока отправлюсь домой и всё расскажу Полике. Если нам не удастся вернуть книгу или Ключ, пусть она знает, где может оказаться.

* * *

А к западу от Второго Города, в городе Шлюмбург, столице небольшого вольного княжества, в полутёмном зале придорожного трактира встретились два путешественника, старательно прячущие лица от окружающих.

Один – невысокий, закутанный в тёмный плащ, толстый шарф и в низко надвинутой на глаза широкополой шляпе. Известный под именем господин Кахир. Второй тоже носил длинный плащ, но шляпе предпочитал капюшон, а лицо скрывал под вырезанной из дерева маской. При этом он говорил изменённым голосом, и невозможно было с точностью сказать, мужчина это или женщина, какого возраста и какого народа.

Парочка была странная, но в большом и шумном трактире на них не обращали внимания.

– Я всё достал, – произнёс Сумрачный Бубнитель. – Королева будет довольна.

– Как тебе удалось уйти? – осведомился обладатель маски.

– Самым трудным было добраться до леса, – с ухмылкой поведал гипнотизёр. – К счастью, почти все жители побежали в Цитадель, и я выбрался из города без лишних приключений. На опушке подозвал гигантского волка и на нём поскакал через горы. Когда Туча и Непревзойдённая опомнились и приказали начать поиски, я был уже далеко. – Кахир снова усмехнулся. – Да и не стали бы меня искать в непроходимом лесу.

– Ты хитёр, – с уважением произнёс обладатель маски.

– Я просто такой, какой есть, – самодовольно ответил Бубнитель. – Я умею обращаться с животными.

– И с людьми.

– Меня многие слушаются.

– Покажи книгу.

Господин Кахир послушно вытащил из сумки завёрнутый в тряпицу том, положил на стол и развернул:

– Пожалуйста.

Страницы рукописной книги оказались тёмно-жёлтыми, то ли от времени, то ли всегда были такими. Обложку старые мастера изготовили из толстой кожи долбоцефала и золотом вытиснили на ней имя автора и название: «Ужиус Пруф “Самоцветные Ключи. Вопросы и ответы”».

– Да, это та самая книга. – Обладатель маски мягко провёл затянутой в перчатку рукой по витиеватым буквам. – Прекрасно.

– Самоцветный Ключ Полики. – Бубнитель выложил на стол кулон с крупным камнем и осведомился: – Что теперь?

– Теперь мы перенесём в Прелесть вторую Непревзойдённую, – тихонько рассмеялся обладатель маски. – Старшую сестру Ириски.

– Зачем?

– Затем, что так решила королева Гнил.

Примечания

1

Боевой ход – защищённая дорожка на вершине крепостной стены.

2

Академический головной убор.

3

Подробно о возвращении Маринеллы рассказано в книге «Ириска и Спящая Каракатица».

4

Ванты – снасти, которыми укрепляются мачты с бортов судна.

5

Аак – одномачтовый плоскодонный парусник.

Content

Вадим Панов
Непревзойдённые. Демоны Второго Города

Пролог в котором ловкий вор пробирается в Цитадель Разума, но ничем хорошим для него это не заканчивается

Глава I в которой Ириска сначала встречает старых друзей, а потом оказывается в кабинете старого врага

Глава II в которой Полундра отправляется навстречу крупным неприятностям

Глава III в которой Ириска, Хиша и Петрович встречаются со старым врагом

Глава IV в которой Полундре приходится оставить «гостеприимный» Второй Город

Глава V в которой Ириска идёт на риск, полночные гады нападают, а Сумрачный Бубнитель сталкивается с нечестными людьми

Глава VI в которой Полундра путешествует вверх по реке и обратно, а проректор Вузелок ждёт гостя

Глава VII в которой Ириска, Хиша и Петрович встречаются с Вузелоком; Бетти и Кесси оказываются в одной луже, а Гаврила рассказывает Полундре всё, что знает

Глава VIII в которой Вузелок встречается с Бубнителем, Ириска чувствует неладное, а Полундра и Гаврила прыгают в колодец

Глава IX в которой Петрович улетает, Полундра и Гаврила находят страшное, а Ириске и Хише приходится несладко

Глава X в которой Бубнитель решает взять дело в свои руки, Вузелок перераспределяет силы, а под землёй встречаются старые друзья

Глава XI в которой Ириска узнаёт о том, что случилось во Втором Городе, а Петрович принимает бой

Глава XII в подземелье царит форменное безобразие

Эпилог в котором речь идёт о том, что же будет дальше

Примечания