Возвращение легенды

Екатерина Богданова

Драконьи испытания 2

ПРОЛОГ

Небо, безоблачное, манящее синевой небо простирается до далёкого горизонта. Разве это не символ свободы? Только паря в небесах можно полностью ощутить ветер свободы, всю прелесть безграничной власти над мирозданием, и зыбкость этой власти.

Я — Фидэлика Кен’Эриар, познала сладость неограниченной свободы истинного дракона, и тем больнее было осознание эфемерности небесной благодати. Мне позволили почувствовать себя вольной, а потом грубо и жестоко указали на моё место. Место, которое не займёт никто другой, хотя многие и желали. Но я не желала! Всей душой я противилась тому, что уготовала мне судьба, но моё мнение никто не брал в расчёт. И это было их главной ошибкой.

* * *

Прошло две недели с того момента, как я обрела истинную драконью сущность. За это время я успела сделать многое. Помогла роду Лесных Ши уладить разногласия с соседями, добилась двусторонней опеки над Канией, внучкой кошияры Жузии, чтобы девочка могла свободно посещать лес и приобщиться к культуре своего народа, и даже смогла раздобыть отрез чудодейственной морской ткани для Кали, её любимого, бордового цвета. Встретилась с принцем Глубиром Нептусом на неофициальном приёме для посвящённых. Ответила согласием на приглашение быть почётной гостьей на его дне рождения. Я бы отказалась, но отец не позволил. Он же настоял и на моём возвращении в Академию Магических Познаний.

Разговор с отцом я вряд ли когда-то смогу забыть. Я наивно думала, что хорошо знаю своего папочку, встретившись же с ним у подножия Безымянного Восхождения, поняла — это далеко не так. Передо мной предстал совершенно незнакомый, жёсткий мужчина, не политик, но воин. Он стоял и молча наблюдал за тем, как меня окружают императорские ищейки. Не проронил ни слова, когда на моих локтях сомкнулись подчиняющие оковы, и даже позволил одному из воинов грубым тычком заставить меня направиться к ожидающему на дороге экипажу для перевозки преступников. Меня, будто зверя, посадили в большую клетку и повезли во дворец. Все двое суток пути со мной не разговаривали и не кормили. Только два раза дали немного воды. Перед выездом на оживлённый центральный тракт клетку накрыли плотной тканью. Тогда отец заговорил со мной впервые.

— Сиди тихо, и никому ничего не рассказывай. Я сам тебя допрошу, — произнёс он едва слышно, будто невзначай пройдя мимо клетки и даже не взглянув на меня.

Но мне хватило и этих нескольких слов, чтобы понять — папа не отказался от меня. И он обязательно поможет.

В при дворцовые темницы для высокородных особ меня доставили под покровом ночи. Тогда-то и началось самое страшное. В маленькой каменной комнатке без окон и освящения я провела в одиночестве долгих несколько часов, придумывая варианты дальнейшей своей судьбы, один другого ужаснее. Лишь с наступлением рассвета (а может и позже, ведь окон в моей камере не было) послышался щелчок отпираемого засова и меня ослепил яркий свет.

Проморгавшись я постаралась разглядеть посетителя и радостно воскликнула, вскочив с каменной скамьи.

— Я поддержал бы твою радость, девочка моя, если бы причина нашей встречи не была столь удручающей, — растянув старческие губы в грустной улыбке, произнёс магистр Жринкер — мой бессменный учитель магии на протяжении нескольких лет.

Мне показалось, что кто-то ударил под колени, так резко я опустилась обратно, на холодную скамью.

— Что со мной будет? — спросила я шёпотом.

— А это, милая моя, зависит от того, что ты сейчас мне расскажешь, — ответил наставник, ленивым движением руки сотворив себе мягкое кресло и с удобством устроившись в нём напротив меня. — Я не хочу пугать тебя, и без меня уже постарались, но ты должна понимать — подобное не прощают даже особам императорской крови.

— Что именно не прощают? — прошептала я, едва не сорвавшись на визг.

— А это ты и должна мне рассказать. Что побудило тебя пойти на преступление против империи и короны? Чем ты можешь оправдать убийство шестерых уважаемых магов из личной императорской охраны? Ну и, конечно же, ты должна назвать имена своих сообщников, — будничным тоном перечислил магистр Жринкер.

Помнится, с таким же скучающим выражением лица он рассказывал мне об очередном заклинании, или вспоминал какую-нибудь поучительную историю из своего прошлого.

— Я никого не… — возмущённо начала я, но осеклась, вспомнив слова отца. — Я ничего вам не скажу, — произнесла сухо и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

— Ты же понимаешь, Фидэлика, что я могу заставить тебя рассказать всё, — покачал головой старый маг. — Но я не хочу усугублять твоё, и без того удручающее, положение. Откровенность и сотрудничество тебе зачтутся. Если же ты будешь и дальше отмалчиваться, то тебя осудят без дальнейших разбирательств. Разумеется, никто не узнает о случившемся, но и о тебе больше никто никогда не услышит. Ты будешь навеки погребена в имперских казематах, и никогда не увидишь солнечного света. Не такой судьбы желали тебе родители. Не таким и я видел твоё будущее. Тебе было предназначено блистать при дворе, стоять подле императрицы, а со временем стать негласной хозяйкой двора. Веками соблюдалась традиция становления наследниц второй кровной ветви эталоном истинной леди для всей империи. Наша императрица, как бы она ни была хороша, чужачка, и всегда ею останется. Тебе же предстояло стать той, кого будут почитать все леди Даймирии, на кого будут ровняться, кому будут доверять. Так расскажи мне, Фидэлика, из рода Кен’Эриар, на что ты хотела променять такую судьбу? Неужели ты наивно полагала, что сможешь пройти по головам кузенов и захватить власть?

Он не знает! — поняла я. Магистр ничего не знал про источник драконьего счастья. Так же, как и не был в курсе подробностей моего ареста. Ему рассказали только о гибели магов из личной императорской охраны.

Молчать было невыносимо. Я и так ни с кем ни словом не обмолвилась с того момента, как попрощалась с друзьями, покинувшими пещеру тем же путём, которым мы в неё пробрались. Теперь я понимала ошибочность своего решения встретиться с отцом и поисковым отрядом. Но тогда категорически отказалась бежать вместе с ними. Я хотела успокоить папу, рассказать ему о произошедших со мной чудесах, и вот чем это обернулось. Меня арестовали за убийство шестерых магов и покушение на достояние империи. Оковы лишили меня всякой магии, и спасти теперь меня может отец. Если это вообще возможно. Выдать друзей я не могла, ведь они являются не только свидетелями преступлений безумного вора, похитившего мой медальон, но и посвящены в тайну, сохранение которой, в чём я теперь была абсолютно уверена, превыше жизней нескольких кошияр, парочки магов и опального принца. Хотя, Альтанира, может быть и пощадят, а может и нет. А без свидетельства друзей мне вряд ли поверят. Ведь на месте убийства видели только меня. Но мне поверит отец, он обязан мне поверить!

— Вы преувеличиваете моё значение при дворе, — проговорила я с усмешкой. — У империи есть принцесса Аврора, на неё и будут ровняться все леди Даймирии.

— Как же ты наивна, дитя, — покачал головой магистр. — И это в очередной раз доказывает, что тобой двигала не жажда власти. Но это я, старик, на чьих глазах ты росла и училась жизни. Для других же всё выглядит именно так — ты покусилась на жизнь и власть императора. И насчёт принцессы Авроры ты заблуждаешься. Она уже обещана королю Горных Сариней. Сейчас в Саринеях не всё гладко, но император поддерживает истинного наследника, и очередной политический брак с Горными Саринеями не за горами, как ни нелепо это звучит.

— Истинный наследник Сариней? — заинтересовалась я. — А можно узнать его имя? Или это тайна?

— Почему же? Тайны тут нет, это единоутробный брат нашей императрицы, принц Альтанир Самисаль, — ответил Жринкер.

Когда я закончила истерично хохотать, магистр уже покинул мою камеру, развеяв кресло и пробурчав что-то о нервном срыве и излишнем давлении на слабых женщин. Хорошо, хоть освещающую сферу не развеял.

Смех перестал душить меня, но нервные смешки ещё вырывались, сотрясая моё ослабленное голодом и страхом тело.

— Какая ирония. Я не только на императора покушалась, но ещё и Аврору подсидела, — сквозь смех прошептала я.

Отец пришёл спустя пару часов. Суровый, собранный и отстранённый. Он подождал, пока в камеру внесут стол и стул, запер дверь, сел, положил перед собой стопку бумаг и взялся за перо.

— Назовите своё полное имя, род и титул, — проговорил папа.

— Не смешно, — ответила я сухо.

Отец поджал губы и записал требуемое.

— Я — лорд Дастин Кен’Эриар, глава службы защиты первой крови. С этого момента допрашивать вас буду только я, и никто иной, — уведомил меня папа.

Имя его я и так знала, но остальное для меня стало ошеломляющим. Да, мэтр Дарно говорил что-то о том, что папа решает личные проблемы императорской семьи, но я не поверила ему. А теперь…

— Ты и правда убил тётю и пытался убить её сына? — подавшись вперёд спросила я.

Оковы натёрли руки, и резкое движение отдалось режущей болью в локтях. Я поморщилась, но удержалась от вскрика.

— Так, с меня хватит, — сквозь зубы проговорил отец и замысловатым движением руки заставил металлические обручи открыться. — За нами сейчас наблюдают, стоит ли мне ограничить круг наблюдателей до членов семьи? — спросил папа.

— Не думаю, что нам стоит обсуждать Шадонара при посторонних, — тихо ответила я, растирая саднящие локти.

Отец резко встал и велел идти за ним. Мы поднялись по лестнице и долго петляли по узким тёмным коридорам, ещё не раз поднимаясь на несколько ступеней. Вышли мы из стены, буквально пройдя её насквозь (что вызвало лично у меня смешанное чувство страха и восторга) и оказавшись в светлом, просторном кабинете, где нас уже ждал император.

— Здравствуй, кузина, — поздоровался Валинор.

Он заметно возмужал, стал шире в плечах и прямо таки излучал величие.

Я присела в реверансе, суеверно страшась взглянуть в глаза императору, но в следующее мгновение вспомнила, что теперь и мне доступно величие истинного дракона, и выпрямилась, смело посмотрев на кузена.

— Вижу, ты обрела истинную силу, Фидэлика, — кивнул Валинор, признавая меня равной.

— Да, я нашла драконье счастье, но оно было омрачено болью и потерями, — ответила я.

— Расскажи всё, — приказал император, указав мне на одно из кресел. Сам он предпочёл остаться на ногах.

Я же с благодарной улыбкой опустилась в кресло, вытянула ноющие от усталости ноги и начала рассказывать всё, с самого начала. Да, я была откровенной, слукавив лишь в одном. В моей версии событий последнюю часть пути я проделала одна, оставив спутников в ущелье. Их имена я так же не пожелала назвать. А смерть Шадонара списала на необъяснимый всплеск источника драконьей силы, когда злодей попытался приблизиться к нему.

Меня слушали внимательно, не перебивая. Когда я рассказывала об убийстве магов, охранявших источник, отец взял меня за руку и не отпускал до тех пор, пока не заговорил император. Только тогда я заметила, что плачу.

Валинор же сказал следующее:

— Я хочу верить тебе, кузина. Но меня настораживает твоё нежелание называть имена спутников. Знают ли они больше, чем ты говоришь? Мы не успели допросить ректора академии магических познаний, он был убит за пару минут до начала допроса, тем, кто в этот момент разговаривал со мной и твоим отцом. Странно, не находишь?

Я ничего странного в этом не видела, метаморфы клана Хамелеон защитили свою тайну, и только. Но они спасли и моих спутников, навечно закрыв рот магистру Халинэсу. Ещё одна жизнь, отобранная по моей вине.

— Никто не винит тебя в подмене, милая, — проговорил папа, присев перед моим креслом.

— Ты только расскажи, как Халинэсу это удалось?

— Я не знаю, — прошептала я сквозь слёзы. — Лорд-ректор пообещал, что поможет мне, и помог. А его за это убили.

— Должно быть, Шадонар подчищал хвосты, — задумчиво произнёс император.

— Я сейчас же отправлюсь к жене и разузнаю, кто навёл её на мысль об обучении фрейлин. Позаботьтесь о дочери, дядя. Думаю, нам стоит забыть об этом инциденте.

Отец склонил голову, принимая милость императора, я же только благодарно улыбнулась Валинору. Он улыбнулся мне в ответ. В этот момент его глаза загорелись красным пламенем истинного драконьего зрения, я ответила ему таким же взглядом. Император по-мальчишески подмигнул мне и вышел из кабинета. Папа не видел нашего обмена драконьими любезностями, но мне не терпелось показать родителям, на что я теперь способна.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ:

Богам поём мы славу

Возвращаясь в академию магических познаний я думала лишь о том, что скажу Айсеку и Альтаниру при встрече. Мы не виделись две недели, за это время я узнала много тайн империи, о которых предпочла бы не знать. Отец посвятил меня во всё, что он сам знал об источнике драконьей силы. И эти знания были далеки от религиозной трактовки происхождения пещеры с драконьим пламенем. Теперь я была посвящённой, что давало мне много привилегий, но ещё больше ограничений. Я не имела права демонстрировать свои новые умения при свидетелях. Для всех я должна была остаться неполноценным драконом без истинной ипостаси. Я не имела права сближаться с кем бы то ни было, не имела права пользоваться своим статусом наследницы, и не могла даже потребовать, чтобы меня перевели на курс для фрейлин. Фрейлиной мне теперь не быть. Я обязана закончить обучение на курсе высшей боевой магии и стать следующей хранительницей тайны императорского рода. Мне предстояло заменить отца на посту главы службы защиты первой крови. Возможно, стоило рассказать про обряд единения душ с Альтаниром, но я не решилась. И как теперь объединить тайную службу Даймирии с браком с будущим королём Горных Сариней я не знала.

Быть может, Айсек подскажет мне, что делать.

По прибытии в академию я была встречена новым ректором лично. И кто бы мог им оказаться? Я поверила только после официального представления.

— Леди Кен’Эриар, позвольте представить вам магистра Жринкера, ректора академии магических познаний, под чьим руководством будет проходить ваше дальнейшее обучение, — проговорил капитан личной императорской охраны, руководящий конвоем, сопровождавшим меня до места обучения.

Да, именно так, теперь я буду путешествовать только в сопровождении личной императорской охраны. Как объяснил мне отец, я слишком важна, чтобы оставлять меня без должного присмотра. Помнится, я тогда не преминула указать на то, что когда была просто его дочерью, он обо мне так не заботился. На что папа предпочёл не отвечать, а мама язвительно заметила, что мне не следовало влезать в политику, и жизнь была бы проще.

— Магистр Жринкер, — приветственно кивнула я своему учителю.

— Леди Кен’Эриар, — так же отстранённо поздоровался он.

Капитан императорской охраны распрощался с нами и покинул территорию академии вместе со своим отрядом.

— И во что ты меня впутала, девочка? — спросил учитель, когда ворота академии были заперты, и топот копыт императорской охраны растворился в ночной тишине.

— Если бы я знала, — ответила я шёпотом.

— Ты хоть представляешь, что на меня взвалили? Мне придётся управлять всем этим бедламом! И всё для того, чтобы ты была под присмотром, — проворчал Жринкер.

— Могу рассказать. Вам это надо? — меланхолично спросила я.

— Не стоит, — поспешно отказался учитель. — Мне достаточно того, что я и так чувствую. Ты вошла в полную силу, и мне совершенно не интересно, как тебе это удалось. Вернее, интересно, конечно же, но знать всё равно не желаю.

— И правильно. Спать спокойнее будете, — улыбнулась я.

— Издеваешься? На меня повесили несколько сотен необузданных не сформировавшихся оболтусов! И что мне прикажешь с ними делать? — возмутился новый ректор.

— Учить, — пожала я плечами и пошла в свою комнату.

Мне нужно было отдохнуть и собраться с мыслями перед встречей с Альтаниром и Айсеком.

Магистр Жринкер предложил мне отдельную комнату в блоке для комендантов и младшего учебного персонала, но я отказалась. У меня уже есть своё место в этой академии, и я намеревалась остаться на нём.

* * *

— Ну кого там волной прибило в такой час? — сонно возмутилась Волния на мой стук в дверь.

Стучалась я, к слову, уже довольно долго.

— Да иду я, иду. А когда приду, пожалеете, что сами пришли, — послышалось из-за двери.

Я улыбнулась и приготовилась к радостной встречи. Подруги мои ожидания не обманули. Волния открыла дверь, взглянула на меня затуманенным сном взглядом, схватила за рукав и втянула в комнату. После чего закрыла дверь, заперла её и с визгом бросилась мне на шею. Сон у неё как рукой сняло.

Дискония не визжала, опасаясь за безопасность соседок по этажу, но обнимала меня так же крепко, и прыгала от радости тек же высоко, как и Волния. Угомонились они только тогда, когда соседки снизу начали стучать по потолку, то есть по полу под нашими ногами.

— Ты вернулась, вернулась! — восклицала русалка, расцеловывая меня в обе щёки.

— А я говорила, что наша девочка всех победит, — вторила ей сирена, тоже целуя меня.

— Ну рассказывай же скорее, где ты была и что произошло? — потребовала Волния, немного отдышавшись. — Я даже не злюсь на тебя из-за Глубира!

— А я давала повод злиться? — спросила я растерянно.

— Ну как же? Весь океан кипит о том, что Нептус младший пригласил тебя на церемонию своего посвящения, — всплеснула руками русалка.

— И что из этого следует? — насторожилась я.

— Она не знает! — охнула Дискония, прикрыв рот ладонью.

— Что я не знаю?! — потребовала я ответа.

— Ох, Фидэлика, неужели тебе не объяснили, что означает приглашение наследником владыки на церемонию посвящения? — испуганно воскликнула Волния.

— Если бы я знала, то не спрашивала бы, — резонно заметила я. — И меня не приглашали ни на какую церемонию. Глубир любезно пригласил меня на приём в честь его двадцать третьего дня рождения.

— Как же это мерзко! Неужели тебе никто не объяснил? — удивилась Дискония.

— Да в чём дело? — основательно встревожилась я, вспомнив, как отец настаивал на принятии этого приглашения.

Русалка и сирена взяли меня за руки, подвели к кровати, усадили и уставились на меня со скорбными выражениями лиц.

— Говорите! Не пугайте меня, я и так уже боюсь! — потребовала я.

— Понимаешь, Фидэлика, в двадцать три года наши мужчины вступают в брачный возраст, и приглашают на свой двадцать третий день рождения они только одну девушку, ту, которую собираются сделать своей женой в ту же ночь, — отведя взгляд прошептала Волния.

Я сидела и не могла даже пошевелиться. Как он мог так со мной поступить? Как папа мог отдать меня кому-то, даже не спросив моего мнения? А как же Альтанир? И Айсек? Как же мой долг перед империей, в конце концов!

— У нас уже давно ходили слухи о более плотном сотрудничестве с сухим императором, — задумчиво проговорила сирена. — Видимо, владыка решил вывести сына на сушу, и тебя сделают его пропуском в имперский совет.

— Сенат, — словно во сне поправила я.

— Да не важно, — отмахнулась Дискония. — Суть в том, что ваш с Глубиром брак упрочит союз между подводным миром и сухой Даймирией.

— Когда у Глубира день рождения? — спросила я, продолжая пребывать в некоем подобии ступора.

— Через два месяца, — с готовностью ответила Волния.

— Он передумает. А если нет, то его ждёт глубочайшее разочарование, — уверенно проговорила я. — Я не для того прошла весь этот путь и стала той, кем стала, чтобы идти на поводу у отца и Валинора.

Волния и Дискония испуганно отпрянули от меня, забились в дальний угол комнаты и сжались, вздрагивая от каждого моего движения. Только дважды пройдясь по комнате, я заметила, что мои волосы полыхают красным пламенем, и заставила себя успокоиться.

— Прошу прощения, немного вышла из себя, — пробурчала я, приказав пламени схлынуть.

— А глаза и когти? — шёпотом спросила русалка.

Я взглянула на своё отражение в зеркале и поспешила привести себя в порядок. Да, должно быть для подруг это было неожиданно и пугающе. Мои зрачки вытянулись вертикально и светились красным пламенем, ладони и запястья покрылись мелкими роговыми чешуйками, а ногти превратились в бордовые длинные загнутые когти.

— Извините. Мне, наверное, лучше уйти, — прошептала я, совладав с собой.

— Да, наверное, — согласилась Дискония дрожащим голосом. — Но куда ты сейчас пойдёшь?

— Останься, — попросила Волния, когда я уже подошла к двери. — Расскажи нам всё. Мы поймём.

— И никому не расскажем, — добавила сирена.

Я медленно, неуверенно вернулась к кровати, села и заплакала. Мне было так больно и обидно от предательства отца, что даже говорить сил не было.

Мы всё обсудили, папа пообещал, что теперь у него от меня не будет тайн, заверил, что я важна для императорского рода и империи в целом. Утверждал, что я являюсь одной из важнейших ценностей Даймирии… и отдал меня Глубиру, даже не сказав об этом.

Не сразу заметила, как подруги подошли и присели на краешек моей кровати, но подальше от меня. Волния вообще едва на подушку ни забралась.

— Ты поплачь, иногда без этого никак, — тихо произнесла Дискония. — Слёзы, это маленькие капельки солёной боли, избавишься от них и сможешь сладко улыбнуться. Не сразу, сначала и улыбка будет горчить, но потом на душе станет вкуснее.

— Ты совсем со своей диетой свихнулась, — пробурчала русалка. — Нечего сырость разводить. Сухим это не на пользу.

— На себя посмотри, рыбина сушёная. Думаешь, я не замечаю, что ты ничего не ешь, по Глубиру своему всё сохнешь, — проворчала сирена.

— И ничего я по нему не сохну. И вообще, он не мой… к сожалению, — огрызнулась Волния.

Лёгкая перепалка подруг отвлекла меня от мыслей о предательстве отца. Действительно, какой смысл в слезах? Нужно действовать! Наверняка, Глубиру тоже не в радость расставаться со свободной холостяцкой жизнью. Возможно, мне удастся уговорить его отказаться от этой затеи со свадьбой в день рождения. В высших кругах довольно часто судьбу детей решают родители, но уже не раз было доказано на практике, что без покорного согласия детей, браки не признаются, ни законом, ни богами. С законом, конечно, могут возникнуть проблемы, всё же наши родители не простые лорды. Но богов не интересуют ни регалии, ни чины. Они вряд ли будут в восторге от моего повторного брака, спустя всего два с половиной месяца после первого.

— Мне нужно поговорить с адептом. Знаете, как можно это сделать прямо сейчас? — уверенно проговорила я, вытерев слёзы и встав с кровати.

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачала головой Дискония, неосознанно вздрогнув от того, что я резко вскочила. — Если тебя поймают в мужском общежитии, отправят к ректору. А если Плавинти подловит на попытке пробраться к адептам, то и запрос на отчисление может сделать.

— Об этом можете не волноваться, меня отсюда, даже если просить буду, не выпустят… по крайней мере, в ближайшие два месяца, — ответила я с горькой усмешкой.

Девушки переглянулись, помолчали немного, а потом озорно заулыбались.

— Если ты хочешь поговорить с Глубиром, то мы можем его позвать, и он сам придёт к нам, — проговорила Волния, почему-то оглядываясь на окно.

У меня появились сомнения в том, что она просто тихо страдает от любви к водному принцу, не делая никаких попыток завладеть его вниманием. Кажется, он уже бывал в этой комнате, и приходил именно к русалке. Даже если это и так, я не осуждала подругу, но сильно сомневалась в том, что подобные встречи сподвигнут Нептуса на серьёзные отношения. Но, это их личное дело. Мне же было нужно совсем другое.

— Нет. Мне нужно встретиться с другим адептом. Вернее, с двумя, — ответила я, нервно перебирая пальцами перекинутые через плечо волосы.

Золотисто-красных прядей, к слову, стало намного больше. Теперь я могла с уверенностью сказать, что их почти столько же, сколько и обычных. Отец сказал, что, со временем, все мои волосы могут окраситься в цвет истинной ипостаси. Меня это не радовало, ни и не огорчало. Внешность сейчас была последним, о чём я думала.

— Даже так, — меж тем протянула Волния, удивившись моему заявлению о желании устроить ночное свидание сразу с двумя адептами, ни один из которых не являлся тем, кого мне прочили в мужья.

— Так что, есть возможность как-то с ними увидеться? — поинтересовалась я, немного успокоившись, но не потеряв решимость переговорить с Айсеком и Альтаниром ещё до рассвета. Именно в такой последовательности. Сначала я должна встретиться с Айсеком. Мне казалось, что только он поймёт меня и даст правильный совет.

— А с кем именно ты хочешь увидеться? — спросила Дискония.

— С Айсеком, — с готовностью ответила я.

— Я же говорила, что у них что-то есть! — воскликнула русалка, взглянув на меня с явным осуждением. — И что вы только в нём находите? Мужлан! Солдафон! А это его «Фид», будто собачку подзывает. Ненавижу его!

— Успокойся, Волния, иначе мы решим, что ты ревнуешь, — усмехнулась сирена. — Я могу попробовать связаться с Айсеком, он открывал для меня ментальный доступ. Если не закрыл, то должно получиться.

— Да этот разгильдяй даже дверь в уборной за собой, наверное, не закрывает, — фыркнула Волния.

— Попробуй, пожалуйста, — попросила я, не обращая внимания на брюзжание русалки. Я уже поняла, что Волния легко вспыхивает, и так же быстро угасает, если пламя её эмоций не подпитывать возражениями.

Дискония отошла к окну, повернулась спиной к нам и затихла. Волния же продолжила возмущаться, сетуя на мою глупость и плохой вкус.

— Мы не встречаемся, он мой друг, спасавший мне жизнь не единожды, — прошептала я, не желая мешать Дисконии, что бы она ни делала сейчас.

— Он придёт, будет ждать у окна в конце коридора через десять минут, — неожиданно резко произнесла Дискония. — Я ложусь спать, удачи Фидэлика.

Я поняла, что ментальное общение с бывшим возлюбленным было неприятным для подруги, но не знала, что сказать. Разве что:

— Спасибо.

Сирена буркнула в ответ что-то невнятное и, сбросив халат, с головой ушла под воду в своей заводи.

— Может тебя подстраховать? — спросила Волния. — Я могу постоять у лестницы, шепну, если Плавинти вздумает ночной обход сделать.

— Спасибо, но не стоит. Тоже ложись, — ответила я, и выскользнула из комнаты, беззвучно прикрыв за собой дверь.

До подъёма оставалось не больше трёх с половиной часов, но я твёрдо вознамерилась пообщаться и с другом и с… даже не знаю, как его называть. Жених? Муж? В любом случае, мне нужно было посоветоваться с Айсеком и разобраться в отношениях с Альтаниром, ещё до того, как я увижусь с Глубиром. А с принцем Нептусом я намеревалась поговорить уже утром, до начала занятий.

Я думала, что Айсек проникнет в коридор общежития через окно, на него и смотрела, прислонившись плечом к стене. Но приближение мага почувствовала с другой стороны. Он шёл по женскому общежитию не скрываясь, поднялся по лестнице, прошёл по коридору и замер в нескольких шагах от меня.

— Ты звала меня, Фид? — напряжённо проговорил Айсек.

Я растерялась от холодности его тона, граничащей с надменностью, но лишь на мгновение.

— Да. Я скучала, — ответила шёпотом.

— Не думаю, что нам стоит видеться вот так, тайно, — произнёс маг.

— Почему? — спросила я, начиная сомневаться в правильности своего решения.

Неужели я ошиблась? Неужели Айсек был мне другом лишь для того, чтобы оправдать надежды ректора и получить высокий балл за практику, а теперь, со сменой руководства академии, не видит больше пользы от дружбы со мной?

— Твой жених, или муж, как считает Пиротэн, не будет в восторге от наших тайных встреч, — ответил маг, по-прежнему держась на расстоянии. — Ты знаешь, как я отношусь к тебе, Фид, но ты выбрала его. Или боги так решили, не важно. Суть в том, что это неправильно.

— Что неправильно? Я не вижу ничего неправильного в том, что нуждаюсь в поддержке и совете друга! Ты нужен мне, Айсек, — не сдержавшись воскликнула я. — Ты понимаешь меня, по крайней мере, я думала, что понимаешь. Ты сказал, что не отвернёшься от меня, даже если я превращусь в кликушу смерти. Ты обещал!

Маг в мгновение ока оказался рядом и зажал мне рот рукой.

— Успокойся, Фид. Ты всех перебудишь, — прошептал он.

А я просто обняла его, прижалась к такому надёжному и тёплому плечу щекой, и замерла.

— Что же ты делаешь, Фид? — прошептал Айсек, гладя меня по волосам, плечам, спине.

И я почувствовала себя такой гадиной. То, что для меня было уютными объятиями друга, для него значило гораздо больше. Я поняла, что делаю ему больно, но и отказаться от этой дружбы не могла. Только он, только Айсек знал меня настоящей, он знал всё и не осуждал, не искал выгоды, не настаивал на чём-то большем. Он пришёл, хотя и знал, что это неправильно. Пусть так, пусть неправильно, но он рядом, он поможет.

— Я боюсь. Не знаю, что делать. Ты мне нужен. Я не справлюсь без тебя, — отрывисто шептала я ему в плечо, всхлипывая и цепляясь за его рубашку.

— Так мы точно не сможем поговорить, — пробурчал маг и в следующее мгновение мы провалились в портал.

Должно быть, это был один из бюджетных порталов академии, потому что он не затронул защиту этажа, и мы благополучно перенеслись… к тренировочным ангарам.

В тусклом свете мерцающего защитного купола Айсек повёл меня в один из малых ангаров. Там он, без опасений что нас заметят, зарядил импульсом один из осветительных шаров, усадил меня на скамью в раздевалке при душевой комнате, присел на корточки передо мной и потребовал:

— Рассказывай.

А я растерялась, смотрела на него и не знала, с чего начать. Нахлынули воспоминания обо всём, что мы вместе пережили, горло сдавило спазмом, а на глаз опять навернулись слёзы.

— И где же хвалёное драконье самообладание? — улыбнулся друг. — Ты же теперь птица высокого полёта. Я вообще не думал, что ещё когда-нибудь увижу тебя. Разве что, стоя в толпе твоих почитателей.

Какое там драконье самообладание? Я чувствовала себя растерянной, разбитой, слабой девчонкой. Восторг полёта и мнимое всеведение истинного дракона остались где-то там, позади, за непробиваемой стеной из запретов и ответственности, давящей на плечи неподъёмным грузом. Да, познав драконье счастье я стала чувствовать себя увереннее, сильнее, быть может, мудрее. Но не сейчас. Не рядом с тем единственным, кому я не постыжусь показать свою слабость. Любила ли я Айсека? Да! Я любила его искренне и самозабвенно, но не той любовью, которой он от меня ждал. Он стал для меня другом, братом, тем единственным, кому я полностью доверяла, но не возлюбленным. И он это понимал. Понимал и не осуждал меня. А я себя осуждала, но он мне нужен. Мне необходим его совет. И получить его я смогу только взяв себя в руки и всё рассказав.

— Я в растерянности, мне страшно, — прошептала я.

— Опять какую-нибудь фамильную бирюльку украли? — усмехнулся друг, сжимая мои ладони в руках.

— Если бы, — вздохнула я.

— Прекрати киснуть и говори прямо, — твёрдо произнёс маг, выпрямившись и требовательно взглянув на меня сверху вниз.

Такой резкий переход от шутливого тона к серьёзному окончательно выбил меня из колеи. А когда доходишь до определённого предела накала эмоций, наступает момент просветления. И я смогла взять себя в руки, вспомнила, что я дракон — существо величественное и непобедимое… в теории.

— В общем, так, — произнесла, встряхнувшись, — я уладила все вопросы с инцидентом в пещере. О вас никто не знает. Халинэс мёртв, он тоже не успел рассказать. Но моё преображение несколько смешало планы родителей на моё будущее. Теперь я должна закончить факультет высшей боевой магии и стать кем-то, вроде тени императора.

— Главой службы защиты первой крови? — спросил Айсек, удивив меня своей осведомлённостью.

— А откуда ты…? — прошептала я.

— Я сын первого воина империи, — усмехнулся маг. — Что-то узнал от отца, что-то подслушал, до чего-то додумался сам. А когда мы поняли, что твой отец знает об источнике драконьего счастья, всё встало на свои места.

— Рада за тебя, — пробурчала я. — Но проблема не в этом.

— И во что же ещё ты успела вляпаться?! — возмущённо вопросил Айсек.

— Отец заставил меня принять приглашение принца Глубира Нептуса на его день рождения, — опустив голову призналась я.

— И что из этого следует? — не понял друг.

— Ему через два месяца исполняется двадцать три, — прошептала я.

— Ах это приглашение, — протянул Айсек.

— Я так понимаю, ты знаешь, что это означает. А я вот не знала, пока подруги не разъяснили, — посетовала я.

Айсек задумался на пару минут, немного постоял, разминая подбородок большим и указательным пальцами, потом присел на скамью рядом со мной и начал рассуждать вслух:

— Исходя из того, что ты сказала, я могу сделать вывод, что твои родители и император не знают о ваших отношениях с Альтаниром. Следовательно, для них ты всё ещё свободна и пригодна для политического брака. А Даймирия недовольна тем, что морские территории находятся на положении анклава. Морской владыка опасается военной экспансии и согласен на мирное объединение. И наиболее безболезненный для его самолюбия способ подчиниться империи, это политический брак. Было бы логичнее выдать принцессу Аврору за Глубира, но на неё, видимо, у императора другие планы. А следующая по крови у нас ты. Морской владыка не будет оскорблён, так как ты являешься непосредственной носительницей императорской крови, и поглощение пройдёт безболезненно для обеих сторон. Вот только они все не знают, что боги уже обвенчали тебя с другим принцем.

— Кстати, принцессу Аврору хотят выдать замуж за Альтанира, — добавила я.

Айсек сдержанно улыбнулся, усмехнулся, а потом не удержался и рассмеялся.

— Я истерично хохотала минут десять, когда об этом узнала, — призналась я. — Но тогда я была истощена двухдневным голоданием, ослаблена блокирующими путами и вообще сидела в камере без окон.

Маг побледнел и уставился на меня, как вдова на портрет почившего мужа.

— Да не переживай, уже всё хорошо, если о моём положении вообще можно так сказать, — бодро улыбнулась я.

— Подведём итог, — сквозь зубы произнёс Айсек, — тебя хотят выдать замуж за морского наследного принца, а принцессу Аврору за твоего мужа?

— Примерно так, — кивнула я.

— А не пора ли тебе явиться ко двору с Альтаниром под ручку, и осчастливить родителей знакомством с зятем? — склонив голову на бок и приподняв бровь поинтересовался друг. — Если ты этого не сделаешь, то может получиться очень нехорошо, как для тебя, так и для империи. Представь, какой скандал получится, если факт твоего замужества вскроется в момент бракосочетания с Глубиром? А он вскроется, водная магия единения наверняка пересекается с лунной.

— Вот поэтому я и хотела с тобой посоветоваться. Что мне делать?! — воскликнула я.

— Я уже сказал, поставить отца и императора в известность о браке с Альтаниром. Если Пиротэн прав, то они будут бессильны перед свершившимся фактом, — с готовностью ответил Айсек.

— В том-то и дело, что фактически брак ещё не подтверждён, следовательно, его, наверное, можно оспорить. Если ты понимаешь, о чём я, — проговорила я, смущённо краснея.

Айсек сначала не понял, на что я намекаю, а потом тоже покраснел, но скорее от злости, а не от смущения. Он встал и начал нервно расхаживать по комнате, будто собираясь с силами, чтобы сказать то, чего не хочет говорить.

— В таком случае, — медленно начал он, — у тебя есть выбор.

— И какой же? — с надеждой уставилась на него я.

— Я бы не сказал, что выбор шикарный, но всё же. Ты можешь подтвердить брак с Альтаниром, он хотя бы тебе симпатичен. — Я, было, хотела возразить, но маг перебил: — Только не отрицай, я не слепой и далеко не дурак.

— Прости, — прошептала я, чувствуя себя ещё более виноватой, чем десять минут назад, — Но, как бы я ни относилась к Альтаниру, делать это по необходимости точно не буду.

— Или же можешь предпочесть интересы империи и выйти замуж за Глубира, — продолжил друг, проигнорировав мою реплику.

— Я не настолько патриотична, — пробурчала я, вознегодовав даже от мысли о слепом повиновении.

— Ну тогда остаётся только одно, — криво усмехнулся адепт.

— И что же это? — оживилась я, всё ещё надеясь, что друг вытащит решение проблемы, как балаганный фокусник цветастый платок из рукава.

— Бежать, — коротко ответил Айсек.

— Что? — округлив глаза воскликнула я, настолько растерявшись, что других слов подобрать просто не смогла.

— Бежать, Фид. Бросить всё и скрыться в свободных землях, — пояснил адепт. — Конечно, тебе придётся отказаться от уютного местечка при дворе, почестей и комфортной безбедной жизни, но и от брачных притязаний на твою далеко не скромную персону ты тоже избавишься. Решать тебе, но я вижу, что теперь ты не та, что прежде. Раньше тебя не коробило от мысли о браке по расчёту, теперь же ты жаждешь свободы и самостоятельности. А под покровительством императора тебе не видать ни того, ни другого. Тебя не отпустят по доброй воле, и к словам твоим никто не будет прислушиваться. Думай, Фид. Твоя судьба в твоих руках. Я не буду советовать, что выбрать. Какое бы решение ты ни приняла, я в любом случае буду в проигрыше.

— Но это несправедливо, — прошептала я, чувствуя себя загнанной в угол. — Это не выбор, а безвыходность.

— Реши для себя, что для тебя является меньшим из зол. Могу расписать плюсы и минусы каждого варианта, — предложил Айсек.

— Да о каких плюсах ты говоришь?! — вскочила я со скамьи. — Я не вижу ничего положительного, одна безнадёга.

— Ну почему же? Выбрав Альтанира ты станешь королевой Горных Сариней. Хотя, есть шанс, что ему не удастся вернуть трон, и тогда вы превратитесь в изгнанников. Если же предпочтёшь Нептуса, то останешься на родине, с родителями, в своём кругу, так сказать. Если империя не избавится от морского владыки, как от лишнего звена в управлении богатыми ресурсами территориями. Ну а если решишься бросить всё и сбежать, то сможешь сама распоряжаться своей жизнью, будешь свободна, но беззащитна, без крыши над головой и не уверена в завтрашнем дне.

— Кажется, я только о плюсах спрашивала, — прошипела я сквозь зубы.

— Извини, но лучше увидеть обе стороны монеты, чем прельститься на блеск одной, а потом разочароваться, узрев ржавчину, сколы и минимальную ценность с другой, — развёл руками друг. — Я не преувеличивал и не скрадывал углы. Кто еще скажет тебе всю правду?

— Никто, — была вынуждена признать я. — Но я не хочу ничего из перечисленного тобой.

— Извини, других вариантов я не вижу. Возможно, тебе удастся придумать идеальный выход из сложившейся ситуации. Ты же всё-таки дракон, — вздохнул адепт, устало опустившись на скамью.

Я присела рядом и положила голову на его плечо. Айсек был прав, каждое его слово было подкреплено логикой, но я не желала принимать такую действительность. Должен быть другой выход! Да, я была неравнодушна к Альтаниру, но в наших отношениях и так было больше необходимости, чем чувств. Да, я отчётливо понимала, что брак с Глубиром принесёт моей империи много пользы, но не хотела жертвовать своим будущим ради этого. И да, я грезила свободой и независимостью, но не была готова к ним сейчас. Как бы ни была сильна огненная кровь дракона, он не вылетит из гнезда, пока не ощутит силу своих крыльев. Я же чувствовала себя новорожденным драконом, в одночасье получившим способности и знания взрослого.

— А если Глубир сам откажется от меня? — спросила с надеждой.

— Не думаю, что ему предоставят выбор, — ответил друг, приобняв меня и прижавшись щекой к моей макушке.

В сознании мелькнула малодушная мысль попросить Айсека тоже бросить всё и удариться в бега вместе со мной. Но к чему это приведёт? Я буду под защитой, обо мне будут заботиться, но я никогда не смогу стать для него той, кем он желает меня видеть. Или смогу? И опять принуждение… Вносить в уравнение, в котором уже есть Альтанир и Глубир, еще и Айсека было бы жестоко, как по отношению к нему, так и ко мне.

Ну почему моя судьба обязательно должна зависеть от мужчины? Ведь живут же как-то кошияры, самолично управляя не только своими жизнями, но и судьбами своих мужчин. Почему же я не могу даже помыслить об этом? Ответ был прост — воспитание. О чём мне и говорила Самирунь. Будучи воспитанной в патриархальной среде, я не представляла себе жизни без руководства мужчин. Но попробовать всё же хотелось, только при условии, что смогу вернуться, если потерплю неудачу. Мне самой было противно от своей трусости и слабости, но прививаемые с младенчества устои не позволяли безоговорочно поверить в себя.

— Я не буду подтверждать брак с Альтаниром. И не стану провоцировать Глубира. Но и обрубать концы тоже не буду. У меня есть два месяца на принятие решения, и я ими воспользуюсь, — проговорила на удивление твёрдым голосом.

— И что ты задумала? — напрягся Айсек.

— Я покину академию, но так, чтобы никто этого не заметил. Попробую научиться жить самостоятельно. А если не получится, сделаю выбор, — ответила едва слышно.

— И как же ты планируешь это провернуть? Фид, вспомни, чем обернулась предыдущая попытка подменить тебя, — скептически проговорил маг.

— Теперь всё иначе, — покачала я головой. — Новый ректор знает меня с младенчества, это мой учитель. Надеюсь, я смогу договориться с ним. Остаётся только найти метаморфа, который заменит меня.

— У меня появилось стойкое чувство дежавю, и это далеко не приятное чувство, — скривившись произнёс друг.

— Ты поможешь мне выйти на клан Хамелеонов? — спросила я прямо.

— Ты режешь меня без ножа, — простонал Айсек.

— Прости, — ответила я, так и не решившись добавить, что иначе попросила бы его позаботиться обо мне. У меня практически не было сомнений, что он откажется от всего и пойдёт за мной, но каким бы чудовищем я чувствовала себя в таком случае?

— Допустим, я смогу выйти на связь с одним метаморфом, но не буду обещать, что она согласится на такой риск повторно, — подумав, неохотно проговорил маг.

— Речь идёт о Шихаре? — спросила я.

— Да, о ней, — явно без рвения согласился Айсек.

— Ты обменялся с ней информацией о связи? — удивилась я.

Адепт неопределённо пожал плечами. И когда только успел?!

— Спасибо, — выдохнула я. Но потом надолго замолчала, не решаясь попросить о том, что его явно расстроит.

— Говори уже. Вижу, что не можешь набраться смелости, — махнул рукой друг, по — видимому, собравшись вытерпеть все испытания, каким я только могу его подвергнуть.

— Можешь позвать Альтанира, мне нужно поговорить с ним? — попросила я, в очередной раз виновато опустив голову.

— А почему бы и нет! Терять мне в любом случае уже нечего, — с наигранной весёлостью ответил маг.

В следующее мгновение он исчез, подмигнув мне на прощание. И я осталась одна в явно мужской раздевалке. Волноваться по этому поводу я не видела смысла, в такой час вряд ли кому-то придёт в голову освежиться, тем более воспользовавшись этой душевой, но и насущные мысли не доставляли удовольствия. Потому я и пошла к двери, ведущей в основное помещение ангара. Уж лучше отвлечься на праздные размышления о практических буднях боевых магов, чем в очередной раз окунуться в уныние своего бытия. Если бы не планы императора, я могла бы посетить этот ангар вместе с сокурсниками, и не раз.

Тяжёлая металлическая дверь не желала открываться, но я без труда развеяла запирающую её магию и решительно вошла в тёмное помещение. Я ожидала увидеть оружие, приспособления для тренировок или мишени для отработки магических ударов, но ударившая в нос вонь мгновенно опровергла мои сюрреалистические представления о тренировках высших боевых магов. Запах разлагающейся плоти невозможно ни с чем спутать. Подтолкнувшая меня в спину и с глухим шипение запечатавшаяся дверь добавила колорита в нарисованную мозгом картину.

Я оказалась в полной темноте и тишине, наедине с удушающим смрадом. Первое едва ощутимое движение я скорее почувствовала, чем услышала. Умертвия! И мне не выстоять против них. Повернулась и попыталась отпереть дверь с помощью тех энергетических импульсов, которыми открыла её. Не сработало! А за спиной уже отчётливо слышались шорохи и хрипы, издаваемые пробуждающейся нежитью. Свет, мне нужен свет. Запустила вверх заряжающий импульс, но в тренировочном помещении не оказалось осветительных шаров.

Возьми себя в руки, Фидэлика, ты же дракон — приказала я себе и воззвала к истинным возможностям своей сущности. Драконье зрение несколько отличается от привычного — человеческого, мозг начинает получать гораздо больше информации, цветовая гамма расширяется. Находясь в человеческой форме сложно сразу воспринять такой поток, но я мгновенно перестроилась, потому что обнаружила, что стою прижавшись спиной к глухой стене, а со всех остальных сторон ко мне подбираются каменные горгульи. И это не были просто горгульи, все они были поднятыми для тренировок умертвиями. Эти каменные твари и при жизни-то не отличаются дружелюбием, теперь же их агрессия была подкреплена посмертной жаждой отведать живой плоти. Некоторые особи разложились настолько, что из-под отваливающейся гнилой плоти виднелись кости, другие же были относительно свежими, щеголяя только неестественной синевой и одутловатостью. Но всех их объединяло одно — желание сожрать меня.

— Стойте! — закричала я, в панике выставив перед собой руки, и позабыв про все свои хвалёные возможности и силы. Дракон силён тогда, когда он осознаёт свою силу. Я же чувствовала себя обычной слабой девчонкой, попавшей не в то место и не в то время.

Каково же было моё удивление, когда волна надвигающейся на меня нежити резко остановилась.

— Пошли вон! — крикнула я.

И умертвия горгулий синхронно отступили назад. Неужели это я? Я могу управлять нежитью!

— Наигралась? — послышался за спиной насмешливый вопрос.

Я резко обернулась и увидела стоящего в дверях Альтанира. Демонстративный щелчок пальцами и все горгульи повалились на каменный пол, превратившись в обычные мёртвые тела.

Унижение я пережила стойко, понимая, что сама во всём виновата. Я могла бы вызвать свою драконью ипостась и спалить всю эту нежить, или же могла просто не соваться туда, куда не следует. Теперь же мне оставалось только поблагодарить Альтанира за спасение. Что я и сделала.

— Спасибо, сама я не сразу бы справилась, — проговорила, всё же оставив за собой намёк на возможность совладать с угрозой без его помощи.

— Не стоит благодарности, — улыбнулся саринеец. — Я знаю на что ты способна. Проблема в том, что ты сама ещё этого не осознала.

— Всё происходит слишком быстро, ещё три недели назад я даже не подозревала, что окажусь здесь, не говоря уже обо всём остальном, — тихо произнесла я, упорно отводя взгляд от Альтанира.

— Привыкнешь, времени у нас достаточно, — туманно ответил маг.

— А вот в этом я не уверена, — покачала я головой.

— Идём отсюда, местная атмосфера не располагает к разговорам по душам, — улыбнулся Нир, протягивая мне ладонь.

Я взяла его за руку и пошла за ним, не в силах избавиться от ощущения, что это правильно. Так и должно быть, он ведущий, а я ведомая. Дракон во мне встрепенулся, напоминая, что это только влияние обряда единения. Но сейчас мне не хотелось разрушать видимость надёжности и безопасности, окутавшие меня, как только наши руки соприкоснулись.

Альтанир вывел меня из зала с умертвиями, запер и запечатал дверь, а после так крепко и в тоже время нежно обнял, что все сомнения и мечты о свободе мгновенно улетучились из головы. Зачем всё усложнять, что-то придумывать, искать выход? Зачем все эти метания, если решение всех проблем рядом, так заботливо и тепло обнимает меня. Мне достаточно только позволить себе быть счастливой, довериться Ниру и не потворствовать прихотям свободолюбивой драконьей сущности.

— Я скучал, — прошептал саринеец, целуя мой висок.

— Я тоже, — ответила не задумываясь.

— И прежде, чем мы полностью потеряем контроль над собой, ответь мне только на один вопрос — какая проблема заставила тебя встретиться сначала с Айсеком? — продолжая обнимать меня спросил Нир.

— Я так предсказуема? — пробурчала едва слышно.

Альтанир засмеялся и отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Просто я знаю, как ты к нему относишься. И пусть меня это немного уязвляет, но я рад, что у тебя есть друг, способный помочь, поддержать и дать дельный совет, — ответил он.

— Извини, — прошептала я, делая шаг вперёд, не в силах бороться с притяжением, толкающим меня к северянину.

Поцелуй длился всего мгновение, и я была готова ударить Нира за то, что он прекратил его. Когда же маг отошёл на несколько шагов и отвернулся, ударить мне захотелось уже себя. Будь проклято это действие обряда! Я сама! Сама прильнула к нему и поцеловала. А он оттолкнул…

— Прости, если обидел, милая, но нам нужно сначала поговорить. А это у нас плохо получается, если мы прикасаемся друг к другу, — сквозь зубы произнёс Альтанир, так и не повернувшись ко мне.

И он был совершенно прав. Я надеялась, что став драконом смогу противостоять действию лунной магии единения, но теперь поняла — всё стало ещё хуже!

— Извини, я постараюсь держать себя в руках, — прошептала, тоже отвернувшись. Уж лучше созерцать серую стену ангара, чем напряжённую спину мужчины, которому так хочется угодить.

— Забавно, мы с тобой извиняемся друг перед другом за то, что не можем совладать с чувствами, — проговорил Нир.

— Не вижу ничего забавного, это неправильно! — возразила я.

— Возможно. Но с этим мы можем разобраться и позже. А сейчас расскажи мне, что произошло после нашего расставания в пещере, — попросил маг.

Мне очень хотелось рассказать ему всё, но я была почти уверена, что Альтанир воспримет известие о планах отца и императора на моё будущее излишне эмоционально, а возможно и агрессивно. И даже мысль о том, что он сделает какую-нибудь глупость, грозящую ему неприятностями или же вообще смертью, причиняла мне боль. Поэтому я ограничилась лишь тем, что поведала саринейцу о своём намерении тайно покинуть академию на некоторое время. На его вопрос «зачем?», ответила, что мне необходимо разобраться в себе и познать дракона, рвущегося наружу.

— А здесь ты этого сделать не можешь? — напряжённо спросил Альтанир.

— Мне запретили показывать свои способности при посторонних, — призналась едва слышно.

— Мы можем делать это тайно, ночью, на полигонах, — проговорил Нир.

От этого «мы» мне вдруг бросило в жар, когда же руки мужчины легли на мои плечи, я не удержалась и развернулась.

— Не уходи, — прошептал Альтанир, пристально вглядываясь в моё лицо, словно пытался найти на нём ответы на все вопросы.

— Не могу, — простонала я. — Мне это нужно. Прошу, отпусти.

Северянин резко отвернулся, а в комнате ощутимо похолодало.

— Я надеялась, что ты поймёшь, — прошептала я, едва сдерживая слёзы.

Причину желания заплакать я так и не смогла определить. Было ли это реакцией на то, что я расстроила его, или же обида, что он меня не понял? В любом случае, мне однозначно не нравилось, что в присутствии Нира я становлюсь слабой. С Айсеком всё было иначе, рядом с ним я не стыдилась быть слабой, не волновалась о том, что он обо мне подумает, я просто верила ему. Альтанир же делал меня слабой, но я отчаянно не желала этого показывать. Опять же, чтобы не разочаровать его.

Осознание, что я не смогу воплотить свой план, если Нир с ним не согласится, пришло только сейчас. Я буду просто не в силах уйти, если он настоит на том, чтобы осталась. Такая власть надо мной пугала сильнее всего остального. Ему даже уговаривать меня не нужно, достаточно попросить, и я соглашусь, чтобы порадовать его.

— Я понимаю, — немного помолчав произнёс Альтанир. — Но и ты пойми, твоя затея как минимум опасна. Кто позаботится о тебе, кто защитит, если ты останешься одна?

— В этом-то и заключается смысл моего ухода! Я должна научиться сама заботиться о себе, — воскликнула я, нервно расхаживая по помещению, в точности как Айсек несколько минут назад.

— Извини, но я не могу согласиться на такое. И поверь, это для твоего же блага, — категорично ответил северянин.

А я поняла, что он осознанно пользуется властью надо мной, чтобы удержать. Но мой жених (или уже муж) не учёл того, что наша связь обоюдна. Следовательно, мне достаточно лишь убедить его, что для моего блага будет лучшим именно покинуть академию, и он сам начнёт уговаривать меня уйти как можно быстрее.

— Ну что ж, если ты настаиваешь, я останусь. Постараюсь потерпеть боль и научиться делать вид, что всё хорошо, — произнесла обречённо, устало привалившись плечом к стене.

— Тебе больно? — Альтанир тут же оказался рядом и схватил меня за руку.

Я закрыла глаза и задержала дыхание, решив во что бы то ни стало побороть желание успокоить его.

— Немного, — прошептала, поморщившись от необходимости лгать тому, кому должна безоговорочно доверять.

Нир же принял это за гримасу боли, подхватил меня на руки и усадил на скамью.

— В чём причина? Ты больна? — спросил он, стараясь заглянуть мне в глаза.

Я же отводила взгляд и подбирала «правильные» слова.

— Нет, я не больна. Но теперь я дракон, а волю себе дать не могу. И это мучительно. Мне необходимо побыть одной, дать волю крыльям и научиться контролировать себя. Во мне сейчас словно несколько личностей, и каждая из них рвётся наружу. Если же я не выпущу их, то боюсь, не выдержу. Сорвусь и наделаю глупостей. И тогда меня изолируют, чтобы никому не навредила и не раскрыла тайну драконьего счастья. А возможно, вообще лишат истинной ипостаси. Не уверена, что такое возможно, но на это намекали, когда инструктировали меня перед приездом сюда.

Объяснение получилось путаным и не очень логичным, но я могла гордиться собой. Это была лучшая ложь в моей жизни. А лгать столь масштабно мне еще не приходилось. За исключением того случая, когда я скрыла личности спутников, сопровождавших меня на пути к источнику. Но тогда я скорее умалчивала, немного лукавила, а не лгала.

— Хорошо, — неохотно проговорил Нир, спустя несколько мучительно долгих секунд раздумий, — И я хочу пойти с тобой, но не могу. Со мной в любой момент могут связаться, и я буду вынужден вернуться домой.

Я облегчённо выдохнула, но в следующее мгновение осознала смысл сказанного и резко вскочила. И, конечно же, врезалась лбом в нос склонившегося надо мной Альтанира.

Он зажал нос рукой, отвернулся и… заплакал? Плечи его вздрагивали будто от рыданий, но мы это уже проходили.

— И над чем ты смеёшься? Тебе же должно быть больно! — воскликнула я, обежав мага и стараясь отстранить руку, прикрывающую его лицо.

— Знаешь, я сейчас подумал, что твоя затея с затворничеством может быть опасна не для тебя, а для тех, кто ненароком нарушит твоё уединение, — глухо проговорил Нир.

Когда он убрал руку, я убедилась что с его носом всё в порядке, но успела заметить несколько капель крови на ладони.

— Прости, — простонала, словно это была моя кровь, а не его.

— Забудь. Это уже своего рода традиция, — усмехнулся маг. — Только когда вернёшься, надеюсь, поцелуешь, а не ударишь.

Я облегчённо улыбнулась и, не удержавшись, обняла его.

— И это традиция, — засмеялся Альтанир, а я почувствовала, как он вытаскивает носок своего ботинка из под моей туфли.

И так хорошо мне было с ним в этот момент, что опять появилась мысль — не бороться, не искать трудных путей, довериться северянину и позволить себе быть счастливой. И не важно, что это ощущение счастья даёт нам действие обряда единения. Может ли вообще счастье быть ненастоящим? Важно ли, магией оно создано или является следствием осознанного выбора? Ведь оно реально, я чувствую его в объятиях мужчины, стоящего рядом. И что немаловажно, это наше общее чувство. Зачем уходить?

Эфемерное ощущение развеялось, как только я вспомнила:

— Ты скоро вернёшься на родину?

— Да, пару дней назад мне доложили, что войска почти готовы и ждут меня. Через три дня я встречаюсь с императором Валинором и князем Задолским, правителем Равнинной Долии, граничащей с Саринеями с востока, чтобы обсудить последние детали. Правление моего братца уже принесло немало бед соседям, и они полны решимости помочь мне как можно быстрее навести порядок в Саринеях. Я и сам бы справился, но с помощью соседей это будет менее жестоко и кровопролитно.

Последние слова жениха окончательно лишили меня самообладания и я, как обезумевшая истеричка, завопила:

— Не пущу! Пусть без тебя воюют! Нечего тебе там делать, пока всё не утихнет!

— Теперь ты понимаешь, что чувствую я, отпуская тебя одну неизвестно куда, зная только, что тебе это якобы нужно? — отстранившись спросил Альтанир.

— Но я же не на войну отправляюсь, — возразила я.

— А куда же? — приподнял бровь северянин.

— Туда, где надеюсь научиться управлять своей жизнью сама. И мне помогут, — с готовностью ответила я.

— Вот даже как, — протянул Нир. — Ты жаждешь самостоятельности, и тебе помогут? В таком случае, я отпущу тебя без опасений. Играй в матриархат сколько захочешь, кошияры позаботятся о тебе.

— С чего ты взял… — начала было я, но поняла, что проболталась и замолкла.

— Успокойся, милая. Я не буду тебе мешать. Но через месяц, а может и раньше, когда я наведу порядок в своём королевстве, тебе придётся вернуться, — проговорил Альтанир. — Валинор ясно дал понять, что его помощь продиктована далеко идущими планами на сотрудничество, не преминув упомянуть, что надеется на мой скорый брак с его родственницей. И мы уже знаем, что это ты. Думаю, это моя сестра его надоумила. Альтина не доверяет моему выбору, боится, что меня окрутит очередная искательница власти.

А может ну её, эту свободу выбора? Так и оглянуться не успею, а Альтанир уже женится на Авроре! Зачем мне вообще всё это нужно? Дракона я смогу потешить и потом, когда всё уляжется, Саринеи обретут своего истинного короля, а Даймирия признает наш брак с Ниром.

Я глубоко вздохнула и уже открыла рот, чтобы признаться, что готова отказаться от своих планов, но Альтанир меня опередил.

— Отправляйся на поиски себя, Фидэлика. Нам обоим нужно навести порядок в своих жизнях, прежде чем объединить их, — произнёс он, одарив меня такой нежной улыбкой, что я не нашла в себе сил сказать правду.

Он всё для себя решил, я почти решила. И пусть то, что произойдёт дальше, будет проверкой наших чувств. Если нам суждено быть вместе, то он меня дождётся, сколь долгим ни будет мой путь. Если же причина наших чувств только в обряде, действие которого ослабевает на расстоянии, то вернувшись, я узнаю о браке короля Горных Сариней и принцессы Авроры Даймирской. В любом случае, составляющих в уравнении станет меньше. Отказавшись от Авроры и назвав меня невестой, Альтанир перечеркнёт планы Валинора на мой брак с Нептусом, женившись же на принцессе, оставит меня Глубиру. Неизменным останется только один вариант — побег. Мне остаётся только решить, смогу ли я оставить прежнюю жизнь позади.

— Уже светает, нам пора, — проговорила я, сделав один несмелый шаг к выходу.

— Ты будто уже прощаешься со мной, — прошептал Альтанир, поймав меня за руку и заставив повернуться к нему.

— Нет, сегодня я не уйду, — покачала я головой, упорно глядя себе под ноги.

— Посмотри на меня и скажи, что будешь скучать, — попросил маг.

— Ты же знаешь, что буду, — пробурчала я, так и не решившись взглянуть на него.

Нир прикоснулся к моему подбородку, приподнимая лицо, улыбнулся, взглянув в глаза, и поцеловал. Этот поцелуй отличался от предыдущих. Он был более глубоким, чувственным, обещающим нечто большее, пробуждающим те чувства, которые раньше были мне незнакомы.

— Запомни этот момент, — прошептал он, разорвав поцелуй, но продолжая едва ощутимо прикасаться своими губами к моим. — С этого момента мы и продолжим при следующей встрече, наедине, — пообещал он, и я провалилась в портал, не успев даже до конца осознать смысл его последних слов, не то, что ответить.

В этот раз ощущения были совсем иными. Я на миг почувствовала обжигающий холод, а уже в следующую секунду стояла посреди своей комнаты. Где-то вдалеке послышался приглушённый вой потревоженной охранной магии женского общежития, но он сразу же стих. Я постояла еще с минуту, боясь пошевелиться и прислушиваясь к ночной тишине. Никто не спешил ворваться в комнату и обвинить меня в нарушении правил общежития. Казалось, никто даже и не заметил вторжения. Но, стоило мне сделать один шаг, как вспыхнул настольный осветительный шар.

— Пришла, наконец-то, — проворчала Волния.

Обе мои соседки сидели за столом и ели салат из водорослей. Как я поняла, до моего прихода делали они это в полной темноте.

Вы почему не спите? — удивилась я.

— Она еще и спрашивает! — возмутилась русалка. — Пришла, напугала нас и смылась, как отливом слизало.

— Мы за тебя переживали, — пояснила Дискония, прожевав очередную порцию салата.

Дверь приоткрылась и в комнату вплыло большое блюда в форме устричной раковины, впрочем, это и была, скорее всего, раковина.

— Вот еще салатик, и я захватила бутылочку Медузовой Впадины, чтобы успокаиваться веселее было, — послышался из-за блюда голос Плавинти.

Волния мгновенно вскочила и толкнула меня за открытую дверцу шкафа.

— Нам же через три часа на занятия, — посетовала Дискония.

— Ничего, я вас отмажу, — махнула рукой старшая по этажу, водрузив блюдо с салатом на стол.

— Точно? — сощурилась Волния, удерживая меня за дверцей.

— А то я когда-то своих бросала, — возмутилась Плавинти.

— Вот и замечательно, — обрадовалась русалка и рывком выдернула меня из-за дверцы. — А причина нашей депрессии уже нарисовалась, чтоб ей мурены нагадили.

— Ах вот оно что, ну тогда я пошла, — заявила Пдавинти, мельком взглянув на меня и повернувшись к двери.

— Поздно, ты уже пообещала, — проявила неожиданную наглость Дискония, захлопнув дверь прямо перед носом старшей по этажу.

— Не забывайтесь, адептка, — нахмурила тонкие брови Плавинти.

— А не верим, — подбоченилась Волния. — Тебе и самой интересно. Но можешь идти, только бутылочку оставь.

— Ну уж нет, тонуть, так с пузырьками, — усмехнулась старшая по этажу и уселась за стол.

— Фидэлика, мы ждём объяснений, — мягко, но настойчиво произнесла сирена, демонстративно заперев дверь.

А я стояла посреди комнаты и молчала. Соседкам я могла доверить некоторые из своих тайн, но Плавинти другое дело. Это уже взрослая, осознающая ответственность перед своими сородичами русалка, вряд ли она будет скрывать от наследника касающуюся интересов водных информацию.

— Каких объяснений? — спросила, сжавшись, будто меня сейчас будут пытать. Уж лучше так, чем опять выйти из себя и окончательно выдать факт своего преображения.

— Прекратите давить на девочку, — строго проговорила Плавинти. — Я и так вижу, что она в замешательстве. Лучше бы помогли ей успокоиться и разобраться в себе, подруги мелководные.

— Это мы-то мелководные?! — возмутилась Волния. — Да мы и горящие волосы, и когти выдержали. И даже свидание с мелкопробным адептом устроили.

— Успокойся, Вол, Фидэлике и так несладко, — одёрнула подругу сирена.

— Не называй меня Вол, — прошипела русалка. — Ты же знаешь, я ненавижу, когда коверкают моё имя.

— Замолкните, обе, — прикрикнула Плавинти. — Фидэлика, присядь. Расскажи о своих проблемах, мы поддержим, посоветуем, и разумеется, сохраним твой секрет.

Дискония подошла ко мне, приобняла за плечи, и едва слышно прошептала «Ни слова о Глубире».

Я благодарно улыбнулась подруге и покорно пошла к столу. И о чём же мне им рассказывать? Про планы императора на мой брак с Глубиром при Плавинти говорить нельзя, а о драконе, которого я обрела и подавно. Остаётся только одно — лгать. Но ложь не всегда может быть абсолютной, иногда бывает так, что с её помощью можно получить ответы на правдивые вопросы.

А я дракон, существо изворотливое и лукавое по природе… в теории. Так почему бы мне ни воспользоваться случаем, что бы получить ответы на некоторые вопросы, и попутно донести информацию до Нептуса младшего?

— Я в растерянности, не знаю, можно ли обсуждать такое с вами, но обратиться за советом больше не к кому, — проговорила потупившись.

— Мы выслушаем и по возможности подскажем, — подавшись вперёд заверила Плавинти.

А Волния и Дискония в это время разливали по бокалам принесённый старшей по этажу напиток. Я заметила, что в один бокал плеснули совсем немного янтарной жидкости, щедро разбавив её водой, но промолчала, поняв, что это для меня.

Водные синхронно пригубили из своих бокалов и выжидательно уставились на меня.

— У вас наверняка больше опыта в сердечных делах, поэтому я буду откровенна, — Так я начала свой рассказ.

А дальше последовала душещипательная история о девушке, запутавшейся в чувствах к троим мужчинам. Один из которых был обещан с детства, другого прочат в мужья теперь, а третий стал тем единственным, кому я верю безоговорочно. Я даже почти не слукавила. Почти.

— А я ведь знаю одного из тех, меж кем ты выбираешь, — пьяно улыбаясь проговорила Плавинти, опустошив третий бокал. — Ни для кого из водных не секрет, что тебя прочат в жёны нашему младшенькому. Но вот что я скажу, головастик ты мой, решать за кого бороться только тебе. И пусть меня проклянут наши мокрые боги, выбери того, к кому сердце лежит.

Волния и Дискония были намного бодрее, но делали вид, что тоже пьяны, и продолжали подливать напиток в бокал старшей.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Но не думаю, что мне предоставят большой выбор.

— Да брось, малышка! — воскликнула русалка. — Ты же личность, и не какая-то там безмозглая принцессочка, ты почти дракон! Вот если бы я кого-то полюбила, то переступил бы через все предрассудки и приказы, чтобы быть с ним. А я вижу, что ты любишь того, о ком говоришь как о друге. Думай, головастик, а я пошла спать. Но! Сперва отправлю запрос, что бы оставить всех вас на дежурство по общежитию. Давненько мы сканирование на мелкую нежить не делали.

Плавинти встала и, пошатываясь, пошла к двери, но, уже открыв её, обернулась и взмахнула рукой. Бутылка с остатками янтарного напитка взмыла в воздух и подплыла к ней.

— А это я изымаю, негоже нашим адепткам распивать алкоголь, — погрозила она пальцем и ушла, захлопнув за собой дверь.

— А я бы на твоём месте…, - начала Волния, но её перебила Дискония.

— Делай как считаешь нужным, Фидэлика. Ты дракон, и только тебе ведомо то, чего мы не видим, — произнесла сирена, и буквально силой уволокла подругу к её заводи.

— Спасибо, — прошептала я, когда Дискония отправила Волнию спать и сама подошла к своей «постели».

— Забудь о доверии и откровенности. Теперь ты другая и этим захотят воспользоваться, — прошептала сирена и скрылась под водой.

Только после этих слов я осознала, что Дискония догадалась, она знает про обретённого мной дракона.

Но это меня не огорчило, я верила подруге, и не опасалась, что она раскроет мою тайну. Страшило меня другое. Неужели Плавинти была права и я, сама того не осознавая, раскрыла перед ней чувства к Айсеку? Всё разрешит время. А сейчас мне было нужно отдохнуть. Возможно, сон поможет мне разобраться в своих чувствах.

* * *

Плавинти не обманула, на занятия мы так и не пошли, нас отправили в подвал общежития, отлавливать мелкую нечисть и грызунов. Волния и Дискония были молчаливы и угрюмы, видимо сказывалось распитие Медузовой Впадины со старшей по этажу. Сама Плавинти вообще не соизволила почтить нас своим присутствием.

Мне же не терпелось выбраться из подвала и поговорить с Глубиром. И новостей от Айсека я ждала с не меньшим волнением. Но, вместо этого, я пускала энергетический импульс и ждала, когда на его зов из норок и тёмных углов вылезут крысолаки, щипуны, морыши, мокруны и прочая мелкая нечисть, которую Дискония пением зазывала в клетки, а Волния закрывала их, что бы отправить наверх, где наш улов принимал адепт с курса углублённого изучения неразумных форм магической жизни.

Эта монотонная, но несложная работа продолжалась до полудня. Когда же поток материала для факультета изучения неразумной нечисти иссяк, я поспешила наверх, что бы умыться и отправиться на встречу в Глубиром.

Но на выходе из подвала нас уже ждала Плавинти.

— Быстро мыться и на занятия, я вас освободила только от первых двух лекций, — проговорила она и поспешила удалиться.

Помывшись и переодевшись, я побежала на лекцию, по окончании которой меня задержал преподаватель, расспрашивая о потенциале к магии преображения. Отпустил он меня только после звонка, оповещающего о начале следующего занятия. Опоздание на лекцию по адаптации и внедрению в группы чуждой магической направленности мне почему-то не засчитали.

Когда же и эта лекция закончилась, меня уже ждали у выхода из аудитории.

— Вас вызывает ректор, — сухо проговорил высокий мужчина в чёрном.

Айсек, уже почти подошедший ко мне, услышав его слова, отошёл и пожал плечами.

— Подождите, я сейчас, — проговорила я и собралась было направиться к другу.

Но меня бесцеремонно схватили за локоть и повторили:

— Вас вызывает ректор.

Я всмотрелась в лицо мужчины, надеясь на понимание, но увидела лишь слепое подчинение. Это был голем! Созданная Жринкером кукла, способная только повиноваться его прямым приказам и выполнять простые действия.

Спорить с големом было бесполезно. Мне оставалось только подчиниться и пойти за ним.

Голем привёл меня к кабинету ректора и замер. Я могла бы сейчас развернуться и попробовать уйти, но меня остановило любопытство. Да и поговорить с учителем мне было нужно. Так почему бы и не сейчас? Смело открыла дверь и вошла. И замерла, почувствовав себя загнанным в клетку морышем.

В кабинете, удобно устроившись напротив магистра Жринкера, сидел Глубир Нептус. Казалось бы, чего мне еще можно желать? Ведь с каждым из них я и хотела встретиться сегодня, но не вместе же! То, что ректор вызвал меня в свой кабинет для встречи с Глубиром, могло означать только одно — Жринкеру дали чёткое указание свести меня с водным принцем.

— Прошу прощения, не знала, что вы заняты. Я подожду за дверью, — пролепетала едва слышно и попятилась назад.

Ректор взмахнул рукой и дверь за моей спиной захлопнулась.

— Ну что вы, дитя моё. Мы только вас и ждали, — ласково проговорил он.

А Нептус вскочил и заботливо придвинул второй стул поближе к своему.

— Присаживайтесь, леди Кен’Эриар, — лучезарно улыбаясь предложил он.

Боги, всё намного хуже, чем я думала. Такой наигранный пафос мог означать только одно — Нептус младший начал официально за мной ухаживать, а магистр Жринкер будет исполнять роль дуэньи при наших встречах. Отец предугадал, что я узнаю про истинный смысл приглашения на день рождения водного принца, и, зная меня, решил действовать на опережение. Но он не учёл того, что ритуал официального ухаживания наверняка не останется незамеченным адептами академии. Вернее, его это вряд ли заботило. А вот Альтанира наверняка озаботит, и весьма сильно. Мне следовало прямо сейчас выложить все карты и прекратить этот фарс, но я в очередной раз смалодушничала, испугалась и предпочла занять выжидательную позицию.

На негнущихся ногах подошла к столу и присела на заботливо пододвинутый Глубиром стул.

— Полагаю, вы уже поняли, зачем я вас пригласил, — улыбнулся магистр.

Если бы я не была знакома с этим стариком с раннего детства, то приняла бы его благодушие за чистую монету. Но я слишком хорошо знала учителя, чтобы не понять, что за ласковой улыбкой он скрывает негодование. Магистр Жринкер был в ярости, и причиной тому, скорее всего, было происходящее сейчас. А значит, у меня ещё есть надежда на его помощь!

Не дождавшись от меня никакого ответа, ректор полностью взял инициативу в свои руки:

— Мне была предоставлена честь стать вашим сопровождающим на период более близкого знакомства с уважаемым адептом Глубиром Нептусом, сыном и единственным наследником владыки морских глубин. — Магистр поджал губы, покачал головой и продолжил более жёстким тоном: — Буду откровенен. Я уже давно простился даже с воспоминаниями о молодости, но кое-что в этом ещё понимаю. И надеюсь на ваше благоразумие. Мы не можем допустить даже намёка на компрометирующие вас обоих ситуации. Ни для кого не секрет, что в сенате есть те, кому не по нраву бескровное объединение с глубинами. Я же, со своей стороны, пообещал лорду Кен’Эриар убедиться в том, чтобы у оппозиции не возникло повода оспорить предстоящий союз. И я прослежу за тем, чтобы ты не наделала глупостей, девочка моя.

Последняя фраза была адресована лично мне, на меня же Жринкер и смотрел в этот момент. И в его взгляде был вызов! Магистр однозначно дал понять, что я должна быть паинькой, только я. За действия Глубира он не нёс никакой ответственности. Не было ли это намёком, некоей подсказкой, как мне избавиться от Нептуса, не навлекая при этом гнев императора на себя и учителя? Но к чему это приведёт?

— Я всё понимаю и заверяю вас, что с моей стороны проблем не возникнет, — сдержанно проговорил Глубир.

Было очевидно, что ему этот разговор неприятен, но принц морских глубин держался с достоинством, осознавая всю важность возложенной на него ответственности.

Я же не желала принимать эту ношу, но поняла, что опрометчивые поступки могут повлечь за собой ужасающие последствия.

— Вам нехорошо, адептка? — озабоченно спросил магистр. — Вы бледны.

— Я немного устала. Провела полночи в дороге и нуждаюсь в отдыхе. Продолжим этот разговор завтра. Прошу простить меня, лорды, — пролепетала я, встав и, не дожидаясь дозволения, покинула кабинет ректора.

Я брела по коридорам академии, словно в полусне. Какой же наивной я была! Выбор? О каком выборе может идти речь, если отказ от брака с Глубиром может привести к военной экспансии? Да, Даймирия без труда подавит сопротивление, но к скольким жертвам среди водных это приведёт? Да и империя понесёт потери, пусть и небольшие. И причиной этому может стать моя жажда свободы. Готова ли я заплатить такую цену? Конечно же нет. Но слепо повиноваться? Всё во мне противилось этому. Теперь я поняла, почему источник драконьего счастья так трепетно оберегали, позволяя познать его силу только правителям. Неограниченное своеволие всех драконов приведёт к анархии, войнам и разрушениям. Но я-то уже познала силу источника, и теперь не могла совладать с жаждой свободы. Пусть это неправильно, пусть несправедливо по отношению к окружающим, но я не подчинюсь! От немедленного побега меня сейчас удерживало лишь одно — я не хотела навлечь гнев императора на магистра Жринкера, на которого возложили ответственность за меня. Моё бегство не навредило бы репутации Глубира, не дало бы оппозиции повод оспорить бескровный союз с водными, и я была почти уверена, что Валинор переступит через свои чувства к родной сестре, отдав её Нептусу младшему вместо меня. Но моего учителя жестоко накажут. И для меня уже не будет пути назад. Я останусь одна, одна против всего мира. Одна, без права на возвращение и счастье.

Выбор, выбор, что же я выберу?

— Вы только посмотрите, кого я вижу! — Меня бесцеремонно схватил за плечи какой-то адепт. Кажется, один из моих сокурсников.

— Не связывайся с ней, Чернис, она и так едва ни убила тебя в прошлый раз, — настороженно поглядывая на меня проговорил друг наглого адепта.

Третий из их компании вообще попятился, стоило мне только взглянуть на него.

— Вы идите, я догоню, — усмехнулся удерживающий меня маг.

— Зря ты, Дэмин, — пробурчал тот, что посмелее, и поспешил уйти, захватив с собой трясущегося от страха друга.

— Пойдём-ка, прогуляемся, — подмигнул мне черноволосый, смуглый адепт, ловко подхватив меня под локоть и увлекая к выходу из академии.

— Что тебе нужно? — устало спросила я.

Страха не было. Я просто не понимала, что вызвало такую реакцию магов на меня.

— Меня, кстати, Дэмин зовут. Будем знакомы, Фидэлика, — заявил маг, когда мы покинули здание. — Прогуляемся по саду?

— Зачем? — безразлично проговорила я.

— Есть у меня к тебе парочка вопросов. Но ты не бойся, не обижу, — ответил адепт.

— Я и не боюсь, — выдавила я грустную улыбку.

Это ему следовало меня бояться. Я едва сдерживалась, чтобы не сбросить оковы ответственности и улететь в неизвестность прямо сейчас.

— Тебе, наверное, даже и не рассказали, что натворила твоя дублёрша, пока ты наслаждалась свободой, — произнёс Дэмин, увлекая меня к академическому саду.

— Что? — Я резко остановилась, заставив и спутника встать рядом со мной.

— Теперь я привлёк твоё внимание? — ехидно улыбаясь поинтересовался маг.

— Более чем, — согласилась я.

— Пошли, присядем, — кивнул он и опять потащил меня вперёд.

Мы заняли ту самую скамью, на которой сидел Альтанир, когда мы познакомились без масок.

— Не скрою, я сам виноват, но и ты тоже хороша, — заговорил Дэмин, когда проходившие по дорожке адептки отошли от нас подальше. — Я хотел проучить выскочку, которая, пользуясь покровительством ректора, пробралась на наш курс. Уж извини, но поверить в то, что избалованную девицу справедливо зачислили на факультет высшей боевой магии, да еще и сразу на наш курс, я не мог. Думал, что ты окрутила ректора.

— Уверяю тебя, меня это зачисление тоже не порадовало, — пробурчала я, гадая, чего от меня хочет этот странный адепт.

— Теперь — то я это знаю, но тогда хотел поставить тебя на место, — усмехнулся он. — Но нас ждал неприятный сюрприз, и устроила его не ты. Хотя, отдаю тебе должное, замену себе ты подобрала мастерски.

И я вспомнила подслушанный перед отправлением на поиски драконьего источника разговор сокурсников. Это он хотел припугнуть меня, чтобы бросила учёбу. Что же сотворила с ним и его друзьями Шихара, что они теперь так боятся меня?

— Расскажи, что произошло, — попросила я.

— Твоя дублёрша убила меня и покалечила моих друзей, — проговорил адепт без тени намёка на шутку.

— Если бы она тебя убила, мы бы сейчас не сидели здесь. Но тебе виднее, — тихо произнесла я. Либо он так не смешно шутит, либо тронулся умом. А с сумасшедшими лучше не спорить.

— Я из клана Ночных Теней, мы немного отличаемся от обычных живых, — заявил Дэмин. — Меня вернул к земной жизни отец. Но, в последние мгновения перед смертью я увидел истинную суть твоей копии. Так твои родители и узнали, что ты сбежала.

— Вот спасибо, удружил, — проворчала я, вспомнив двое суток, проведённых в клетке и последующее заключение в камере без окон. Всего этого можно было избежать, не пустись отец на мои поиски.

— Ну извини, я же не знал, что ты та ещё прохвостка, — засмеялся Чернис.

— Я не ради забавы всё это затеяла. Мне пришлось тайно покинуть академию, что бы выжить, — возмущённо ответила я.

— Да, выживать вы — драконы в последнее время разучились. Но ты другая, — развалившись на скамье протянул адепт. — Я тут немного поспрашивал про тебя, оказывается ты у нас едва ли ни принцесса.

— До принцессы мне далеко, я скорее марионетка, — призналась я, скорее себе, чем собеседнику.

— Ну не скажи. Я чувствую твою силу. После смерти вообще многое видится иначе, — позёрски закатив глаза поведал мне Дэмин.

— Так чего ты от меня хочешь? Извинений? Но мне не за что извиняться. Как я поняла, ты сам напросился, — вспылила я, вскочив со скамьи.

— Успокойся, гроза. Остынь. Я помочь тебе хочу, — примирительно вскинув руки произнёс адепт. — Слышал, тебя хотят чешуйчатому головастику отдать, а я на тебе метку тёмного венчания вижу. За двоих же замуж не пойдёшь?

— Что за метка? — подалась я вперёд, и даже за руку его схватила.

Я поняла, что речь идёт об обряде единения, с которым мы определённо напортачили. Про клан Ночных Теней я слышала только однажды, когда учитель рассказывал о последователях древней чёрной магии. В подробности магистр Жринкер не вдавался, но вскользь рассказал про полу-демонов подземья, обладающих частью той чёрной силы, которая властвовала над нашим миром до пришествия дракона-прародителя. А если припомнить еще и слова кошияры Пармии, почуявшей чёрную магию, связующую нас с Альтаниром, картина вырисовывалась устрашающая.

— Успокойся, драконочка. Не так страшна наша сила, как её расписывают, — похлопал меня по плечу адепт. — Магия ночи была и будет всегда. Вы — создания дня, её не признаёте, но не гнушаетесь пользоваться ею, когда вам это выгодно. Думаешь, ты одна такая? Да каждый второй лорд империи хотя бы раз использовал силы тьмы. Это неизбежно, ведь половина вашей жизни приходится на темноту. Ночью мы в фаворе, днём слабее. Но никто не хочет ссориться с нами, потому что за светом дня неизменно следует тьма ночи. Мы не стремимся получить прежнюю силу, нам достаточно власти над подземьем и вашими ночными желаниями. Но ты нарушила правила. Ты смазала границы между ночью и днём. Моему отцу это не нравится. А мне так даже очень. Я теперь могу пользоваться своим влиянием в любое время. Но это скоро закончится, отец не допустит дисбаланса, чтобы уберечь наш клан.

— Так чего же ты хочешь от меня? — повторила я свой вопрос, предчувствуя ещё одну ношу, которую возложат на мои плечи, не задумываясь о том, смогу ли я её вынести.

— Я уже сказал — хочу помочь, глупая драконочка, — рассмеялся адепт. — Если ты сломаешь печать тёмного венчания, никому от этого сладко не будет. Ты должна быть рядом с тем, с кем тебя соединила луна. И это точно не водный принц. Я его проверил. Тот, с кем ты обвенчана тьмой, где — то поблизости, но я его почему-то не могу найти. Либо он сильнее меня, что сомнительно, либо противится вашей связи, как и ты.

— А ты представляешь, что будет, если я откажусь от брака с принцем Нептусом? — спросила я, не зная, что ещё сказать. Я не хотела верить словам Дэмина, но и оставить его угрозы без внимания было бы неосмотрительно.

— Ваша возня вокруг морских ресурсов ничто по сравнению с тем, что будет, если ты нарушишь клятву, данную богам тьмы и скреплённую кровью, — проговорил адепт, до боли сжав мою ладонь.

И опять меня вгоняют в рамки, заставляют сделать выбор. Чернис целенаправленно толкал меня к принятию будущего с Альтаниром. Магистр Жринкер не прямо, но тоже намекал на отказ от союза с Нептусом. Казалось бы, что может быть проще — выбрать того, к кому тянется моё сердце? Но я чувствовала, что должна поступить иначе. Я должна сделать выбор сама, и это будет мой выбор!

— Я услышала тебя, и подумаю, — проговорила сухо. — А сейчас оставь меня.

— Не ошибись с выбором, малышка, — произнёс напоследок Дэмин и ушёл.

Обстоятельства, мои чувства и логика были на стороне Альтанира, но именно это и отталкивало меня от него. Словно весь мир сговорился, чтобы направить меня по единственно верному пути. И только одного он не учёл — моего мнения.

— И чего от тебя хотел этот повеса? — Выдернул меня из раздумий родной голос.

Айсек появился именно тогда, когда он был нужен.

— Я и сама не поняла, что ему было нужно, — призналась я.

— А я догадываюсь. Хотел дать дельный совет? — усмехнулся Айсек.

— Что-то вроде того, — кивнула я, не желая дальше развивать эту тему.

— А я связался с Шихарой, и она согласна попробовать еще раз. Меня это очень удивило, если быть честным. Я, на её месте, не согласился бы.

— Но на своём же месте ты согласился, — благодарно улыбнулась я.

— То я, у меня просто выбора не было. Ради тебя я пойду на что угодно, — засмеялся друг.

— Это-то и пугает, — пробурчала я.

— А ты не пугайся, сама напугай страх, и он сбежит, — подмигнул Айсек.

— Если бы всё было так просто. Обстоятельства изменились, — едва не плача пожаловалась я.

— Альтанир не отпускает? — участливо погладив меня по плечу спросил друг.

— Нет, он — то как раз всё понял и не против. Но отец предвидел, что я не буду сидеть сложа руки, и подстраховался. Глубир начал официально за мной ухаживать. И присматривать за нами будет ректор, — проговорила я.

— И как это может повлиять на твоё решение отлучиться ненадолго? — не понял сути проблемы маг. — Думаю, Шихаре даже понравится немного поиграть в неприступную принцессу и подразнить морского принца.

— А если обман вскроется? Если Глубир поймёт, что это не я? Тогда гнев императора падёт на магистра Жринкера! Этот старик знает меня практически с младенчества, он был моим учителем, и я не могу допустить, что бы он пострадал, — воскликнула я. — Да и не в этом даже проблема. Теперь магистр точно не согласится покрывать меня, а Шихару он раскусит в два счёта.

— Ну, в этом я бы не был так уверен. Шихара способна одурачить кого угодно, — улыбнулся Айсек. — Ты недоговариваешь. Проблема в чём — то другом.

Я посмотрела другу в глаза и в очередной раз восхитилась тем, как ему удаётся читать мои эмоции, словно открытую книгу.

— И ты опять прав, — покачала я головой. — Магистр дал мне понять, что не допустит опрометчивых поступков с моей стороны, но намекнул на то, что избежать свадьбы с Глубиром я могу.

— И каким же образом? — оживился друг.

Тишину парка нарушил женский визг, за деревьями послышались треск и какая — то возня.

— Жди здесь, я проверю, — бросил мне Айсек и, перепрыгнув через скамью, скрылся за деревьями, прежде чем я успела хоть что — то сказать.

Но ждать я не собиралась. Вдруг там случилось что — то плохое и понадобится моя помощь. И я последовала за другом. Но он вернулся раньше, чем я успела зайти вглубь парка.

— Ничего страшного, второкурсники с факультета травоведения дурачатся, — пояснил Айсек, увлекая меня обратно, к скамье. — Так на чём мы остановились? — спросил он, усадив меня и устроившись рядом.

— На том, что у меня есть только один выход, что бы избавиться от Глубира в качестве будущего мужа, — с готовностью ответила я. — Мне достаточно подставить его, скомпрометировать. И сенат ухватится за это, чтобы опротестовать решение императора провести поглощение морских глубин бескровно. Многие сенаторы не согласны с Валинором. Они возмущены своеволием морского владыки и жаждут крови, — произнесла я, с надеждой глядя на друга. — И что мне делать?

Айсек немного помолчал, словно обдумывая, стоит ли говорить, но всё же решился.

— Знаешь, я тоже не в восторге от затеи императора отдать особу императорской крови склизкому водяному, — признался он.

— Но Глубир не водяной. Он довольно приятный молодой маг. И я уверена, что многие леди империи сочли бы за честь стать его женой, — возразила я.

— Как же ты наивна! — покачал головой адепт. — Это здесь он вынужден принимать привычный для всех нас облик. Ты же живёшь с русалкой и сиреной, тебе ли не знать, во что они превращаются, попав в родную стихию. А теперь представь, на что будет похожа твоя жизнь, если ты станешь женой сына морского владыки? Постоянная сырость, муж с русалочьим хвостом вместо ног и большая вероятность того, что ваши дети не будут способны жить на суше. Были уже прецеденты, от смешения видов часто появляются уродцы, не способные совмещать в себе наследие обоих родителей.

— Замолчи! — воскликнула я, вскочив со скамьи. — Да что с тобой? Ещё несколько часов назад ты утверждал, что не вправе давить на меня. Заверял, что примешь любое моё решение, а теперь говоришь такие гадости.

— А я передумал. Понял, что был неправ, — пожал плечами адепт. — Теперь я вижу, как сильно заблуждался. Ты не должна выходить замуж за Глубира Нептуса. Тебя ждёт великое будущее при дворе, ты можешь выбрать любого, кого пожелаешь. А возможно, даже сумеешь подцепить принца какой-нибудь соседней страны и стать королевой. Твоё положение это вполне позволяет. Достаточно только избавиться от водного наследника, и перед тобой будут открыты все пути.

Я слушала его и внутренне содрогалась от страха. Мой друг Айсек никогда бы не сказал мне такого. И даже если бы он вдруг поменял мнение, то уж точно не пророчил бы мне великое будущее при дворе или завидный брак с каким-нибудь принцем, потому что Айсек знал то, чего не знали другие — я уже обвенчана с одним из принцев.

— Кто ты? — спросила прямо, встав и пристально следя за каждым движением того, кто безуспешно пытался выдать себя за моего друга.

— Ты перегрелась на осеннем солнышке, Фидэлика? — неподдельно удивился лже-Айсек.

— Если бы ты был моим другом, то знал бы, что он никогда не обращается ко мне так, — усмехнулась я.

С величайшим трудом, но мне пока удавалось сдерживать рвущегося на свободу дракона. И причиной тому было только опасение, что я раскрою тайну своего преображения перед врагом.

— Знаешь, дорогая, я не расположен играть в твои игры, — встав проговорил некто точно не являющийся Айсеком, в чём я теперь была точно уверена. — Увидимся позже, когда ты остынешь и извинишься.

Но уйти ему я не позволила. Схватила притворщика за локоть и буквально швырнула его в заросли. Сама в мгновение ока оказалась рядом, нависла над ним и прошипела, едва сдерживая ярость:

— Где мой друг, и что ты с ним сделал?

Валяющийся на земле недруг со стоном перевернулся на спину, сел и начал отползать от меня, мелко перебирая ногами и цепляясь руками за пожухлую траву.

— Я спросила, где Айсек? — прорычала я, сжав руки в кулаки, что бы он не увидел непроизвольно выпущенные когти.

— Твои волосы, они… они меняют цвет, — пролепетал загнанный в угол подменыш. Пятясь он упёрся спиной в ствол дерева и замер, глядя на меня с искренним ужасом.

— Пусть я и не полноценный дракон, но дракон, — улыбнулась я. — И я догадываюсь, что тебя подослали, чтобы отвратить меня от брака с Глубиром Нептусом. Следовательно, ты прихвостень сенаторов из оппозиции. Я права?

В этот момент меня заботила лишь судьба Айсека. Я была уверена, что крючкотворы и интриганы не посмели бы убить сына военного министра, но опасалась за здоровье друга. И была готова причинить боль жалкому, трясущемуся от страха существу, чтобы добиться от него правды.

— Говори, и я пощажу тебя, — произнесла, сама не узнавая свой голос. Словно мной управлял кто-то другой, более смелый, сильный… и безжалостный.

— Я скажу, скажу! Только не убивайте, — завизжал притворщик, меняясь на глазах.

В следующее мгновение передо мной уже сидел щуплый, испуганный мальчишка лет четырнадцати. Его детский затравленный взгляд будто отрезвил меня. Ярость схлынула так же быстро, как и завладела мной, когти исчезли, оставив кровавые раны на ладонях, а в сердце поселилось недоверие к самой себе.

— Кто заставил тебя сделать это? — спросила я, присев рядом с ним и протянув руку, чтобы прикоснуться к его плечу.

Мальчик вскрикнул и попытался отстраниться, но ударился затылком о ствол дерева и схватился за голову.

— Не бойся, я не наврежу тебе, — беспомощно улыбнулась я. Растерянности и страха во мне сейчас было едва ли не больше, чем в нём.

— Вы-то, может, и не навредите, а они выполнят угрозу, — всхлипнул мальчишка.

— Ты только скажи, где мой друг, чьё место ты занял, и мы во всём разберёмся, — заверила я его. — Ты же из клана Хамелеонов, верно?

Мальчик ещё больше испугался и заплакал, стыдливо прикрывая лицо руками. Я села на землю рядом с ним, обняла и, поглаживая его по голове, тихо проговорила:

— Я знаю одну женщину из вашего клана, она нам обязательно поможет. Только доверься мне. Расскажи всё.

Мальчишка перестал всхлипывать, искоса взглянул на меня и прошептал:

— Ваш друг тут, недалеко. Его усыпили заклинанием забвения. И, если я не вернусь через полчаса, его убьют, как и мою сестру. Она тоже у них.

— У кого? Расскажи мне о них, и мы вместе спасём наших близких, — попросила я мальчика, встав перед ним на колени и сжав его дрожащие руки.

— Вы не сможете, они сильнее, — всхлипнул мальчишка.

— Поверь мне, я смогу, — безрадостно усмехнулась я. — Твои мучители даже не подозревают, на что я способна.

— Вы добрая и злая одновременно, не знал, что так бывает, — прошептал мальчик, утирая слёзы.

— Я и сама не знала, — призналась я.

— А вы точно справитесь? Они жестокие, злые, но не так, как вы. Их злоба внутри, от неё они и сильные, — засомневался подменыш.

— У меня нет выбора, — горько улыбнулась я. — Если они проникли на территорию академии, то мы можем действовать только скрытно.

Да, мне придётся бороться с теми, кто облечён властью, иные не смогли бы обойти защиту академии. И к этому я была готова! Пусть я не могу принять судьбоносное решение в отношении себя, но за друзей буду бороться без сомнений и страха.

— Тогда идите за мной, — решился мальчишка.

— Ты только покажи, где они, и беги к зданию академии, — попросила я.

— Нет, я не оставлю сестру, — храбро расправил плечи малолетний вояка.

— Но и в бой, если он будет, не ввязывайся. Кто позаботится о твоей сестре, если ты погибнешь? — привела я неоспоримый аргумент.

Мальчишка кивнул и повёл меня в дальнюю часть академического парка, туда, куда даже беспечные адепты редко захаживали, потому, что это была территория для экспериментального взращивания мыслящих растений. Именно там адепты с факультета травоведения занимались своими опытами. Эта часть парка считалась чем — то, вроде тренировочной зоны для травоведов. А знала я об этом только потому, что Пиротэн, после случая с лалиленами, произошедшего на пути к источнику драконьей силы, ворчливо разглагольствовал о неудержимых искателях живой растительности из академии, которые когда-нибудь взрастят что-то подобное в своём закутке парка и пожалеют об этом.

И теперь, идя за несчастным мальчиком, которого коварно использовали, чтобы повлиять на меня, я думала не только о наших врагах, но и о том, как воспримут растения вторжение в их среду обитания. А учитывая воображение пытливых умов академии, можно было ожидать чего угодно.

— Они там, за этими зарослями боярышника, — прошептал мальчик, когда мы подкрались к полосе колючего высокого кустарника.

— Беги к академии, попроси встречи с ректором. Скажи, что тебя послала леди Кен’Эриар, и расскажи ректору всё, что сказал мне. Ему можно верить, он мой друг, — прошептала я.

— А как же моя сестра? — заупрямился мальчишка.

— Иди, ты спасёшь её, если позовёшь на помощь ректора, — подтолкнула я его.

Мальчик помялся немного, переступая с ноги на ногу, и побежал.

— Удачи, — прошептала я, одновременно ему и себе.

Заросли я обходила медленно, стараясь не шуметь. Когда же колючий кустарник закончился, и мне удалось взглянуть на небольшую поляну, страх схлынул, моё сердце затопил праведный гнев. Они лежали на земле, связанные и опутанные едва видимой призрачной дымкой магии — мой друг и девочка, ровесница подосланного ко мне мальчишки. Они словно спали, улыбались, пребывая в плену сладких грёз. А рядом с ними сидел всего один маг — старик, дряхлый и осунувшийся. Но меня не обманула его показная старческая немощь. Как я поняла, что он почувствовал меня, описать было сложно. Драконье чутьё, должно быть. Он знал и был готов… но не к тому, на что я была способна.

Нет, я не выпустила дракона, я только немного ослабила контроль, позволив пламени гнева завладеть моими инстинктами. И смело шагнула на поляну.

— Не думал, что свидимся, леди Кен’Эриар, — встал и поклонился мне маг.

— А уж как я-то не чаяла, — язвительно ответила я. — Кто вы, и чего хотите?

— Мальчонка оказался умнее, чем я думал? Запросил покровительства знатной особы? — задал встречный вопрос старец, оставив мой без ответа.

— Почему же, он честно пытался выполнить твой приказ, — заверила я. — Но ты просчитался, старик. Я почувствовала ложь и уничтожила его.

— Ой ли, девочка? — всплеснул тощими, замотанными в плащ руками старец. — Не под власть тебе почуять магию обмана. Лукавишь, дочь прихвостня драконьего.

— Хочешь оскорблением вывести меня из себя и толкнуть на опрометчивый шаг, прихвостень оппозиции? — парировала я.

— И опять ты попала впросак, девочка, — хрипло рассмеялся старик. — Я не прихвостень, я есть суть.

— Ты обезумевший старик! — не удержалась я. — Отпусти моего друга и невинную девочку.

— А что мне проку от тебя, если ты узнала обо мне и не желаешь подчиниться? — продолжил рассуждать ополоумевший дед. — Убью тебя и дело с концом. Другую найдут для водного выродка, её и подчиню.

— А ты попробуй, — я от чего — то развеселилась, и даже немного посмеялась, но успокоилась, взглянув на Айсека и девочку-метаморфа.

— Странная ты, вроде Кен’Эриар, а другая какая-то. Блаженная что ли? — задумчиво проговорил старец.

— А ты, старик, в старости своей думаешь, что знаешь меня и мой род? — спросила я, насторожившись от упоминания имени Кен’Эриар.

— Да уж знаю, славны вы своим вырождением. И кого только не приносите, и птахи ощипанные в вашем роду есть, и ящеры бескрылые, и даже оперённые куры. Да только драконов нет в вашем роду драконьем. А ты, милая, еще ни в какую невидаль не обращалась? Должно быть и не судьба тебе даже чудом смехотворным стать.

— Благодарю за заботу о моей семье, но твои старания тщетны, я и без крыльев с тобой справлюсь, — произнесла я.

Маг вскинул руки, намереваясь сотворить своё злое колдовство, и я уже была готова дать волю дракону, но меня остановили.

— Именем императора Валинора повелеваю вам сдаться, маг Даринуст, — прогремел голос учителя у меня за спиной.

Старик опустил руки и рассмеялся безумным смехом.

— Да неужто мой давний знакомец пожаловал, — отсмеявшись проговорил он.

— Не глупи, Уст. Тебе не уйти в этот раз, — проговорил магистр Жринкер, шагнув на поляну.

За его спиной мялся и подпрыгивал от нетерпения мальчишка-метаморф. Послушался таки меня и позвал ректора. Но даже для меня было неожиданностью, что магистр Жринкер знаком со злодеем, похитившим Айсека и девочку-метаморфа.

— От чего же не уйти? Или ты настолько глуп, что всё еще надеешься стать сильнее меня? — совершенно забыв обо мне, переключился на учителя старик.

— Я, может, и глуп в надежде своей, но не глупее того, кто недооценивает противника, — сохраняя полное спокойствие ответил магистр Жринкер. — Как давно ты перестал совершенствоваться, Даринуст? Судя по печати увядания на твоём лице, очень давно.

— Да и тебя время не щадит, Плахор, — показал жёлтые зубы в ехидной улыбке старый маг.

Я лишь на миг задумалась о том, что даже не знала имени своего учителя, только фамилию, а потом воспользовалась увлечённостью врага, что бы подобраться к Айсеку. Но толку от этого было мало. Да, я стала драконом, но это не сделало меня хорошим магом. Я по прежнему была плохой ученицей, магистру Жринкеру гордиться было не чем. Пользы от того, что я упала на колени перед другом и начала трясти его, в надежде разбудить, не было. Мальчишка-метоморф обежал старых магов и тоже оказался рядом. И он, в отличие от меня, знал что делать.

— Он застал нас врасплох, но вместе мы сильнее, Малиша, — прошептал мальчик, схватив бесчувственную сестру за руку.

Спустя мгновение он превратился в неотличимую копию сестры и зажмурился. Волна силы, сравнимая с буйством штормового океана, отбросила меня на несколько метров от Айсека. Разметала она и магов. С трудом приподнявшись я увидела, что Малиша пришла в себя и без труда избавилась от магических пут.

— Бежим, — крикнул девочке брат, помогая ей подняться.

Но далеко убежать они не успели. Маг Даринуст тоже был повержен волной силы метаморфов, но он не встал — взлетел! Поднялся почти не касаясь земли, и тут же взмахнул рукой, насылая на детей очередное заклинание забвения. Но в этот раз метаморфы были готовы к атаке. Меня опять прижало к земле волной ответной магии. Но Даринусту досталось сильнее, его забросило в заросли боярышника. И это, возможно, не было бы губительным для старого, опытного мага, но шипастым кустам не понравилось то, с какой бесцеремонностью их потревожили. Колючие ветви обвили свою жертву, вонзая в её тело сотни ядовитых шипов. Я почти не удивилась подобной реакции растительности, ведь мы находились в той части парка, где законы природы были побеждены пытливостью и любознательностью адептов. Удивило меня другое, то, с каким рвением магистр Жринкер бросился выручать злодея.

Он пытался сжечь живые ветви, применял к ним заклинания тления и разложения, и даже порывался справиться с ними голыми руками. Если бы я не удержала учителя, его могла постигнуть участь Даринуста.

— Прекратите! — кричала я. — Он наш враг и не стоит того.

— Ты ничего не понимаешь, девочка! — прохрипел учитель, едва справляясь с одышкой, но не прекращая попытки вызволить старика из губительных объятий кустарника. — Это достойнейший маг! Ему нужно дать шанс.

Последние слова магистра Жринкера словно вдохнули вторую жизнь в оплетённого колкими ветвями старца. Он буквально запылал, сжигая ветки боярышника и высвобождаясь из их пут.

— Так ты признаёшь, что я сильнее, былой друг мой? — победно воскликнул Даринуст, освободившись и гордо расправив старческие плечи.

— А ты не изменился, Уст. Всё так же играешь на чувствах друзей, — устало покачал головой магистр.

— Не могу устоять перед искушением, струны ваших чувств так и просятся, чтобы я прикоснулся к ним, — победно улыбнулся старый злодей.

— Рада за вас и ваш музыкальный талант, но советую немедленно снять чары с моего друга. Я теряю терпение, — сухо произнесла я.

К ярости, порождённой покушением на Айсека, прибавилась обида за уязвлённые чувства учителя, и я едва сдерживалась.

— Может ты, Плахор, объяснишь, почему эта никчёмная девица возомнила, будто может приказывать мне? Или я был не достаточно убедителен, чтобы ввергнуть её в пучину ужаса? — ехидно поинтересовался старик, демонстративно не глядя на меня.

— Совсем не убедил, — прорычала я, чувствуя, что теряю контроль, но не находя в себе сил остановить затопляющее разум пламя драконьего гнева.

— А девочка не так проста… — протянул старый маг, пятясь.

— Как смеешь ты, червь из-под пяты моей, рождённый моею милостью, насмехаться надо мной?! — Эти слова были произнесены моим ртом, но я не желала их говорить. Окружающее пространство вдруг начало сжиматься, старики-маги, Айсек и дети-метаморфы стали маленькими и хрупкими. А меня окутала пелена тумана, и произошедшее дальше я наблюдала словно со стороны.

Даринуст сжался и затрясся от страха, что показалось мне таким забавным, но не удовлетворило моего разумения правосудия. Достойной карой ему могла стать только смерть! И старик сгорел, объятый сиреневым пламенем, которое, кажется, исторгла я. Магистр Жринкер махал руками и кричал что-то о самоконтроле, ответственности и моей внутренней силе, метаморфы обнимались и жались к дереву, а я (или это всё же была не я?) наклонилась к Айсеку и дыхнула на него. Тело друга окутали клубы белого пара, а в следующее мгновение он пришёл в себя. Наши взгляды встретились и я ужаснулась от страха и недоверия в его глазах. Мир вокруг начал стремительно увеличиваться, а я всё падала, падала, и падала, пока не потеряла сознание.

* * *

— Тихо, милая, успокойся, — сквозь чей — то крик услышала я ласковый женский голос.

Осознание, что кричу я, пришло позже. Заставила себя замолчать и открыла глаза. Высокий белый потолок в разводах, оставленных нерадивой горничной не вызвал никаких ассоциаций. Матушка не допустила бы подобного в нашем доме. Да и таких скучных потолков у нас не было нигде, за исключение, разве что, прачечной. Но в прачечной пахло щёлоком, лавандой и мятой, а сейчас я ощущала только навязчивые запахи хинина и уксуса, в которых едва уловимым оттенком присутствовал аромат полевых трав.

— Где… — я попыталась заговорить, но острая боль в горле заставила смолкнуть.

— Ты в лазарете, девочка, — ответила на мой невысказанный вопрос пожилая женщина, чьё доброе лицо вплыло в поле моего зрения, как лик посланного богами хранителя.

Видела я её смутно, словно через пелену тумана, но доброжелательную улыбку рассмотреть смогла.

— Что со мной? — спросила тихим шёпотом, стараясь не расплакаться от боли в горле.

— На тебя и ректора напал перевоплотившийся в упыря маг, но лорд-ректор справился с ним. Ты уже в безопасности, ничего не бойся моя хорошая, — погладила меня по руке женщина.

Маг-упырь? Ректор? Нападение? И я всё вспомнила! Вспомнила, как Айсека подменили, как отправилась на его поиски, и как потеряла контроль. Или, скорее, потеряла себя. Я убила того старика. Убила! Сожгла драконьим огнём, не дрогнув и ни на миг не усомнившись. Я — убийца. Закричать? Заплакать? И что это изменит? Я переступила черту. Разве не об этом говорила мне мать, когда узнала, что я обрела дракона в себе? Она предупреждала, что сила и власть идут рука об руку с жестокостью и потерями. А я тогда сказала ей, что это не про меня. Самонадеянно заявила, что меня не интересует власть, а значит, и прилагающиеся к ней невзгоды мне нипочём. И к чему привела меня самонадеянность? Теперь у меня нет выбора, о котором говорил Айсек. Я должна уйти, пока ещё кого-нибудь не убила. Уйти так далеко, как только смогу. И опасаться за свою безопасность больше не имеет смысла. Разве стоит кого-то бояться смертоносному дракону? Это меня теперь будут бояться. И все сказки о жестоких драконах-убийцах, потерявших человечность, которыми родители пугали непослушных детей, теперь не казались выдумкой. Вероятно, основой для них были реальные случаи. Сильные духом, достойные, такие как Валинор, его отец и дед, становятся истинными драконами. А такие как я, не достойные, укравшие право на драконье счастье, наверное, и превращаются в монстров. И поделом мне! Пошла на поводу у безумца, нашла источник, которого не заслужила, и вот результат.

— Пить, — прошептала, в надежде, что сиделка покинет меня, чтобы принести воды.

Но женщина тут же подала мне бокал травяного настоя.

— А можно воды? — едва пригубив спросила я.

И вода тоже оказалась у неё под рукой.

— Хочу есть, но горло болит, — пожаловалась я.

— Сейчас, девочка. Пойду, приготовлю тебе прохладное фруктовое пюре, — улыбнулась сиделка и поспешила удалиться.

Я же, как только за ней закрылась дверь, встала, превозмогая слабость, и, обнаружив, что на мне только свободная холщовая рубаха, начала обыскивать палату в поисках хоть какой-нибудь одежды. Но нашла только ещё парочку таких же рубах и решила, что это, в сущности, не так важно. Зачем дракону одежда? Мне бы уйти поскорее, пока ещё кто-то не пострадал.

Выглянула в окно, обнаружила, что нахожусь на втором этаже и забралась на подоконник. Какой бы плохой ученицей я ни была, с такой высотой справлюсь. Тем более что я теперь дракон. Постаралась прикрыть окно, чтобы сиделка не сразу поняла, что сбежала я именно через него, и прыгнула вниз.

Да, дракон во мне стал сильнее, я без труда приземлилась на ноги. Но сбежать сразу же не получилось.

— Так и знал, что ты на месте не усидишь, — посмеиваясь вышел из тени Айсек.

— Не пытайся меня остановить, — решительно проговорила я, лишь на миг удивившись, что боли в горле больше нет. Моё тело само исцелило себя.

— Даже и не думал, — усмехнулся друг. — Я слишком хорошо тебя знаю, Фид. Но позволь хоть помочь.

— Ты мне не поможешь. Никто не поможет, — покачала я головой, отступая от Айсека, чтобы не навредить и ему тоже.

— А вот в этом ты заблуждаешься, — не согласился маг.

Сбоку мелькнула тень и передо мной, словно отделившись от ночной мглы, появилась чёрная фигура.

— Мой клан в долгу перед тобой, Фидэлика из рода Кен’Эриар. Ты спасла наших детей, — проговорила Шахара, склонив голову. — И я готова оплатить долг.

Метаморф схватила меня за плечи и приблизилась, почти касаясь своим носом моего.

— Что вы делаете? — спросила я, попытавшись отстраниться.

Но Шихара сама отпустила меня через мгновение. Убрала руки с моих плеч и отступила на пару шагов.

— Готово, — произнесла она. — Теперь ты можешь идти, я займу твоё место, настолько, насколько будет нужно.

— Дискония собрала тебе кое-какую одежду в дорогу, а я оседлал коня, — прошептал Айсек, положив руку мне на плечо. — Я верю в тебя, Фид. Ты найдёшь и поймёшь себя. Только не забывай, что мы тебя уже нашли. Ты ни в чём не виновата и мы — твои друзья будем ждать тебя.

— Спасибо, — коротко ответила я.

Сил на большее я в себе не нашла. Вскочила в седло приведённого другом коня и поскакала к той самой тайной калитке, через которую мы покидали академию, когда отправлялись на поиски драконьего счастья. Счастье, как оказалось, было не безоблачным. За всё нужно платить, и моя плата за дракона — одиночество.

* * *

Предрассветные сумерки уже вытесняли ночную мглу, а я всё подгоняла и подгоняла коня, остановившись лишь раз, чтобы переодеться. Думала ли я о том, что животное может не выдержать бешеной скачки на протяжении нескольких часов? Пожалуй, стоило об этом подумать, но мои мысли затопила безысходная тоска, подпитываемая чувством вины. Я действительно отняла жизнь у того старика. Пусть он был безумцем и злодеем, но чем я лучше? И на что еще я способна? Оставшись в академии я, рано или поздно, навредила бы кому-то из близких. Теперь я была уверена, что это неизбежно. Дракон и сейчас рвался наружу, заставляя меня до скрипа сжимать зубы, чтобы не выпустить когти. Конь устал и начал сбиваться с шага, да и мои метания не добавляли ему сил. Чувствуя опасность он вздрагивал всякий раз, когда на меня накатывала очередная волна беспричинного гнева. С первыми рассветными лучами осеннего солнца я заставила себя остановиться, спешилась и отпустила скакуна. Но он был так измотан, что даже инстинктивный страх передо мной не помог ему немедля убежать. По моим расчётам сейчас я находилась на полпути к лесам, в гуще которых скрывался клан лесных Ши. С моей стороны было эгоистично подвергать кошияр опасности близости со мной, но именно Самирунь пророчила мне великое будущее. Она знала обо мне больше, чем я сама, и я надеялась, что мудрая правительница свободолюбивых кошек подскажет мне, как совладать с собой. Только бы не заблудиться, не сбиться с пути.

Немного отдышавшись конь побрёл на отдалённый шум воды, я последовала за ним, и мы вышли к мелкой речушке, затерявшейся между лесами и лугами.

— Прости, — прошептала, погладив взмыленное животное по боку, когда жажда была утолена.

Ухаживая за конём я отвлеклась от мыслей о своей дальнейшей судьбе, позволила себе забыться и не сразу заметила, что у нас появилась компания. Если бы игривый нрав одного из путников не нарушил тишину и покой нетронутой природы, я бы так и не обнаружила их присутствия.

Какой-то зверь с разбега запрыгнул в воду и тут же принялся увлечённо охотиться за мелкими рыбёшками. Если бы не крик его хозяина «Брунечка, осторожнее, вода холодная», не знаю, к чему бы привело такое неожиданное вторжение.

С трудом обуздав желание выпустить когти и огонь, я вывела коня из реки и начала нервно обтирать вздрагивающее от моих движений животное. На бакалавра Пиротэна смотреть, и тем более разговаривать с ним, не было никакого желания.

— Ну здравствуй, мой провалившийся проект, — предпочёл проигнорировать моё нежелание общаться саламандр. — Слышал, ты теперь еще более ценная персона.

— Вы следите за мной? — по — прежнему не глядя на него спросила я.

Коня, прикрываясь заботой о котором я могла избежать взгляда преподавателя, пришлось отпустить пастись, иначе мне точно придётся продолжить путь пешком.

— Не думаю, что наша встреча была случайной, но могу заверить вас, адептка, я её не искал, — слегка склонив голову ответил Пиротэн. — Я, знаете ли, решил отказаться от преподавания и отправиться на поиски своего истинного будущего.

— И, разумеется, по счастливой случайности, сделали вы это одновременно с моим отъездом из академии, — язвительно произнесла я. — И вот же совпадение, ваше будущее находится в той же стороне, где и моё.

— Не берусь утверждать, что я отправился в путь в тот же час, что и вы, — пожал плечами саламандр. — Но если это произошло прошлым утром, то да, это судьба.

— Я выехала этой ночью, — пробурчала я, развешивая на ветвях куцего прибрежного кустарника мокрую после протирания лошади ветошь.

Не верить Пиротэну причин у меня не было. Учитывая, как я загнала своего коня, скача порой по заброшенным тропам, и насколько изобретательной в выборе пути бывает своенравная Брунгильда, мы вполне могли встретиться только сейчас.

— И что же заставило вас, леди Кен’Эриар, покинуть стены гостеприимной академии? — спросил теперь уже бывший, если верить его словам, бакалавр. — Перед вами открыты все пути и дороги империи, да и всего мира, а вы здесь, в глуши, занимаетесь чёрной работой, для выполнения которой достаточно щёлкнуть пальцами, и к вашим услугам будет армия расторопных слуг.

— Может достаточно ехидства и притворства? — вспылила я.

Мокрая тряпица вспыхнула вместе с кустом, на который я её бросила для просушки. Теперь она точно не была мокрой, но и пригодной для чего бы то ни было тоже не была.

Пиротэн отпрянул, но быстро взял себя в руки и потушил пламя.

— Всё ясно, — покачал он головой, поджав губы. — Ты не можешь управлять своими новыми способностями и сбежала. Так?

— Не совсем точная формулировка, но, если не вдаваться в детали, можно сказать да, — уклончиво ответила я.

— И направляешься к кошиярам?! — от чего-то возмутился саламандр.

— Вас это не касается, — грубо ответила я, намереваясь как можно быстрее поймать коня, оседлать его и избавиться от нежеланного собеседника. Если же животное не пожелает более служить такой непредсказуемой и жестокой хозяйке, я была готова и пробежаться, только бы остаться одной.

— Ошибаешься, очень даже касается, — воскликнул Пиротэн, преградив мне путь. — Ты не контролируешь себя и намереваешься подвергнуть опасности ни в чём не повинных кошек. Я этого не допущу!

— Да что с вами? Идите своей дорогой, и не советую вставать у меня на пути, — предостерегающе выставив перед собой руку, резко произнесла я.

— Дело в том, что мой путь как раз и лежит в клан лесных Ши, — сложил руки на груди Пиротэн, демонстрируя уверенность в том, что не позволит мне легко избавиться от него.

— Ах да, вы направляетесь к Пармии, — язвительно усмехнулась я. — Неужто верите, что ваша взаимная симпатия, возникшая под влиянием общих целей, может вырасти в нечто большее?

Саламандр засветился, будто вот-вот загорится праведным гневом, но тут же угас и улыбнулся спокойной улыбкой уверенного в себе мужчины.

— Я не верю, дорогая моя, я знаю, — проговорил он. — За последние полмесяца произошло многое. Я и вернулся-то в академию только для того, чтобы завершить все дела. Пармия ждёт меня. И я наслышан о твоих добрых деяниях, Фидэлика. Ты оплатила долг чести перед кошиярами: вернула им утерянную сестру и помогла сгладить конфликт с местным землевладельцем. Но это не даёт тебе права подвергать их опасности!

— Не вам решать, на что у меня есть право, а на что нет, — враждебно ответила я.

— Но я не могу допустить того, чтобы они пострадали от твоей несдержанности, — покачал головой Пиротэн. — И поэтому я займусь твоим обучением.

— Что? — изумлённо спросила я.

— А что тебя так удивляет? Я саламандр, близкий родственник драконам, к тому же имею за плечами большой опыт преподавания. Кому, как ни мне, заниматься обучением новоявленного дракона?

— Вы просто не понимаете! — воскликнула я. — Я не управляю этим. Да я вас просто уничтожу!

— А в клан лесных Ши ты, значит, явишься только для того, чтобы показать, насколько всё плохо? — поинтересовался Пиротэн.

— Нет, Самирунь знает обо мне то, чего я сама не знаю. Она поможет, — возразила я.

— Если переживёт вашу встречу, — парировал саламандр.

— И что мне делать? — окончательно сникла я.

— Как что? Учиться! — бакалавр почувствовал, что аргументы против его затеи у меня закончились и предвкушающе улыбнулся. — Начнём прямо сейчас?

— Не боитесь? — спросила я, со смешанным чувством надежды и опасения глядя на него.

— Я в любой момент могу обратиться к своей сути, а огонь ты сжечь не сможешь, — пожал он плечами. — Но Бруню нужно уберечь.

Пиротэн свистнул, подзывая свою любимицу, прошептал что-то ей, и Брунгильда опрометью бросилась в близлежащий лесок.

— Пусть пока поохотится, нужно же нам чем-то позавтракать, — пояснил преподаватель. — Ну а теперь начнём. Обращайся.

— Как? — растерялась я.

До этого я обращалась в дракона только два раза, первый произошёл в объятиях драконьего пламени в пещере, а во второй я и сама не поняла, как это случилось, но итогом стала смерть старого мага.

— А как раньше ты это делала? — озадаченно потёр подбородок Пиротэн.

— Не знаю! В том-то и проблема. Это происходит бесконтрольно, когда я сильно злюсь.

— Так разозлись! — всплеснул руками саламандр. — Вспомни что-нибудь неприятное, подумай о ком-то, кто тебе ненавистен.

И, как назло, в голову лезли только совершенно ненужные в данный момент мысли. Даже когти не желали показываться.

— Точно! Вспомни принца Альтанира, ваш обряд единения, как тебе было неприятно от того, что пришлось делать это по необходимости, — попытался помочь мне преподаватель.

— Не то, от этих воспоминаний мне хочется плакать, я скучаю по нему и в тоже время ненавижу себя за это ложное чувство, — покачала я головой.

Саламандр начал расхаживать по берегу, бурча что-то себе под нос. Он нетерпеливо закусывал губы, ковырял носком сапога прибрежную грязь и явно пытался придумать что-то. Но, как бы ни старался Пиротэн, он не мог знать, что может разозлить или порадовать меня. Пожалуй, теперь единственным, кто это знал, даже лучше чем я, был Айсек. А я его подвела, не оправдала его надежд, не смогла стать той, в кого он верил.

— Вот! Вот то, что надо, — воскликнул бакалавр. — Продолжай! О чём бы ты ни думала сейчас, продолжай развивать мысль. А, кстати, о чём ты думаешь? Может пригодиться для дальнейших тренировок.

Я отвлеклась от очередного приступа самокопания и обнаружила, что горю. Вокруг полыхало пламя, мои ногти отвердели и удлинились, волосы превратились в сплошной сгусток огня, а тело перестало слушаться. Оно будто больше не было моим, разрасталось, увеличивалось без моего на то желания. И в какой-то момент я поняла, что больше не являюсь хозяйкой самой себе. Я даже сказать ничего не могла, только наблюдала за происходящим, словно кукла, помещённая в огромный маскарадный костюм.

— Ты желал увидеть меня, последователь? — спросила не я, но произнесено это было моим ртом.

Пиротэн вдруг стал таким маленьким и хрупким. Да, я понимала, что моё тело преобразилось, превратившись в огромного дракона, но им управляла не я. Это существо уже не было мной — Фидэликой. Властвовал кто-то иной, более сильный, могущественный и… древний? Кого же я впустила в себя, когда окунулась в источник драконьей силы?

— Фидэлика, это по-прежнему ты. Осознай себя и дракона как единое целое, и ты сможешь управлять им! — прокричал саламандр, отступая к воде.

— Я есть целое и я повелеваю тебе, последователь, отвечай — где и когда я? — приказал дракон, в чьём теле я стала пленницей.

— Ты Фидэлика Кен’Эриар, дочь лорда Кен’Эриар, и сестра императора Валинора Дас’Аринор. Твой кузен смог обуздать дракона и ты сможешь. Это в твоей крови, — прокричал Пиротэн.

— Так вот в чём причина. Моя кровь правит, но наследие попрано. Ты, последователь, должен отыскать того, кто посмел ослушаться меня и нарушил непреложный закон, — приказал дракон.

— Кто ты? — наконец-то задал правильный вопрос саламандр. Похоже, он понял-таки, что перед ним не я.

— Я есть начало, великая мать, сила и власть чистоты. И я повелеваю, найди виновного, — прогрохотал утробный голос.

Я видела, как Пиротэн пятится, вода в реке закипает, трава вокруг сохнет прямо на глазах, но не могла остановить это, как ни силилась. Потому что делала всё это не я. Меня поработила сущность в сотни раз сильнее и в тысячи древнее. Мать-прародительница!

— Виновного в чём? — рискнул всё же спросить бакалавр, едва ни приседая от страха.

— В том, что осмелился прервать цикл моего возрождения. Только женщина из первого рода будет править, и правление её вечно! Кто посмел запятнать мою колыбель мужской стопой? Найди его. У тебя пять дней, я вернусь и взыщу ответ.

Я и без того пребывала будто в полусне, но вдруг почувствовала, что начинаю падать, кружась в непрестанном вихре. Очнулась лёжа на земле, почти у самой воды.

— Хочешь, скажу что-то хорошее? — спросил Пиротэн, глядя на меня явно без оптимизма.

— Попробуйте, — прошептала я.

— Ты точно выживешь, — выдал саламандр и отошёл от меня.

— Что это было? В кого я превращаюсь? Это же не я! В меня кто-то вселился? — забросала я его вопросами.

Преподаватель вернулся, присел передо мной на корточки и улыбнулся. Но мне от его улыбки стало только хуже, потому что жалости в ней было больше, чем ободрения.

— Всё так плохо? — спросила, понимая уже, но не желая признавать, что не плохо — ужасно.

— Всё не плохо, всему конец, девочка, — не прекращая улыбаться ответил саламандр.

— Это она, да? Прародительница? — спросила шёпотом.

— Да, Фидэлика. И она не остановится. В мои руки попадали редкие древние письмена, чудом уцелевшие после тотальной чистки, и в некоторых из них упоминалось о великой бессмертной матери, завещавшей себе вечную жизнь. Ваш драконий источник, похоже, и был её завещанием. Но кто-то из твоих предков нарушил установленный ею закон. Я так понимаю, когда она умирала, её наследница должна была вступить в источник, чтобы отдать свои жизнь и тело ей. Но однажды в источник вступил мужчина, и это прервало цикл перерождения. Подозреваю, что это было сделано намеренно. И после только мужчины становились наследниками. А ты нарушила эту традицию… и выпустила её.

— Но я всё еще я! Она не владеет мной, пока я не обращусь в дракона, — схватив Пиротэна за руку произнесла я.

— И это даёт нам надежду, — похлопал меня по плечу преподаватель. — Прошлое нашего мира было тёмным и безжалостным. Если она вернётся, смертей будет в сотни раз больше. Сейчас мы живём в мире с вампирами, оборотнями, полу-демонами подземья и даже разумной нечистью. Раньше же их уничтожали, как порождения тьмы. Думаешь, почему мы правим миром? Потому, что в былые времена всех остальных почти истребили.

— А как же легенды, религия? Ведь летописи гласят, что многообразие жизни и произошло от великого дракона, пришедшего в поглощённый тьмой мир и победившего разрушительную чёрную магию.

Мне хотелось кричать, но слова срывались с губ слабым шёпотом. Потому что, произнося их, я осознавала — это ложь. Действительно, бредовее идеи о происхождении множества совершенно разных рас от одного дракона, и придумать сложно. Но все в это верили! И поклонялись великому дракону-прародителю. Я и сама сначала не могла и мысли допустить, что прародитель на самом деле был прародительницей. А теперь, если задуматься, она вовсе не спасительницей была, а узурпатором, пришедшим в населённый множеством народов мир, и захватившим его. И теперь этот монстр находится во мне! Да, саламандр был прав — я точно выживу. А что будет со всеми остальными? Да и со мной тоже, может тело моё и не погибнет, но сознание. Останусь ли я собой, или древняя, жаждущая власти сущность полностью сотрёт мою личность?

— Нам нужно придумать, как не выпускать её наружу, — с трудом поднявшись и отряхнув пепел от сожжённой травы с одежды, проговорила я.

— Есть идеи? — приподнял брови саламандр.

— Оковы, блокирующие магию? — предложила я.

— Смешно. Это тебе не городской воришка, и даже не переродившийся маг-упырь. Её такая мелочь, как браслеты из зоговорённого металла не сдержат, — покачал головой бакалавр.

— Так предложите что-нибудь посущественнее! Вы же преподаватель, да к тому же специализирующийся на древностях учёный.

— Успокойся, Фидэлика. Подыши, представь что-нибудь приятное, — ласково произнёс саламандр, отступив на пару шагов.

Я проследила за его взглядом и спрятала руки за спину. Будто это могло чем-то помочь? Выросшие когти всё равно не желали исчезать.

— Она полностью возьмёт меня под контроль, да? — едва не плача спросила я.

Так страшно мне, кажется, еще никогда не было. Пожалуй, сейчас я бы не отказалась от помощи и поддержки родителей.

— Покажи руки, — попросил Пиротэн.

Я медленно, словно боясь собственных рук, вытянула их перед собой. Когтей не было!

— Вот и решение. Пусть и временное, но хоть что-то. Твой страх — вот что спасёт нас от неё. Теперь твоя сила в слабости. Не нужно бороться и негодовать. Поддайся страху, жалей себя, бойся, плачь, если будет нужно, но только не злись.

Саламандр свистнул, подзывая Брунгильду.

— Завтрак откладывается, — заявил он, затягивая шнурок на дорожной сумке. — Отправляемся сейчас же. Есть у меня одна идея. Не панацея, конечно, но вдруг сдержит её ненадолго, чтобы у нас было время придумать что-то получше. Проверить стоит.

Я же осматривала окрестности, в поисках своего коня. Его нигде не было. Ещё бы, любое обладающее инстинктами животное немедля сбежало бы, завидев огромного злобного дракона.

— Что бы вы ни задумали, добираться до места мы будем немного дольше, чем хотелось бы. Мой конь сбежал, — развела я руками.

Пиротэн задумался на минуту, похлопал по боку вернувшуюся Бруню, приторочил сумку к седлу и, не говоря ни слова, направился к лесу.

— Эй, вы куда? — крикнула я, когда мужчина почти скрылся за деревьями.

Преподаватель обернулся, приставил палец к губам, призывая меня к тишине, и исчез за деревьями.

— Ну здравствуй, Брунгильда, — улыбнулась я ящеру. — Вижу, хозяин не даёт тебе заскучать.

Бруня фыркнула и отвернулась, по-видимому, не желая общаться.

— Знаешь, я тоже не в восторге от всего этого, но выбирать не приходится. Теперь мы сообщницы, так что давай хотя бы попробуем поддерживать товарищеские отношения, — Да, я понимала, насколько глупо выглядит со стороны моя попытка завязать разговор с ездовым ящером, но бессмысленная болтовня помогала мне хоть немного расслабиться.

Бруня же, будто поняв мои слова, и не согласившись на предложение дружбы, отступила на несколько шагов, пристально следя за тем участком леса, в котором скрылся её хозяин.

— Да не больно-то и нужно было. И без твоей поддержки как-нибудь проживу, — пробурчала я, отвернувшись от своенравной ящерицы.

Когда кто-то толкнул меня в спину, резко отпрыгнула и развернулась, готовая если не драться, то, как минимум, ударить и бежать. Но противником оказалась Брунгильда, она сощурилась и боднула меня в грудь. Я растерянно почесала чешуйчатую голову, а потом буквально повисла на шее у ящера, жалея о том, что она не может обнять меня в ответ. Крепкие дружеские объятия мне сейчас не помешали бы. Не знаю, сколько времени я простояла цепляляясь за Бруню, и обнимала бы её дальше, но ей это, похоже, надоело. Ящер фыркнул, мотнул длинной шеей и, освободившись от моих рук, лениво побежал куда-то. Только проследив взглядом за её передвижением я поняла, что заинтересовало Брунгильду. Из леса вышел Пиротэн… и олень. Большой, явно не молодой олень с внушительными ветвистыми рогами гордо шагал рядом с бакалавром. Меня удивило, что животное совершенно не боялось Брунгильды. Но еще больше я удивилась заявлению саламандра.

— Вот тебе новый скакун, не обижай его, и вы подружитесь, — проговорил Пиротэн, с гордостью указав мне на оленя.

— Но это же дикое животное! — воскликнула я. — Как я его оседлаю? И как им вообще управлять?

— Разберёшься в процессе, — отмахнулся саламандр. — Только понежнее, мои навыки внушения не столь впечатляющи, как у твоего мужа.

Оставив последнюю реплику бакалавра без внимания, я долго гладила тёплую шею грациозного оленя, рука легко скользила по лоснящейся короткой шерсти. Всматривалась в большие чёрные глаза, но видела в них только своё отражение. Зверь словно впал в некое подобие спячки и не реагировал ни на звуки, ни на движения.

Преподаватель тем временем приторочил и мою дорожную сумку к седлу Бруни. Седло, оставшееся напоминанием о сбежавшем коне, он попросту выбросил, видимо не желая подвергать вольное создание ещё большим неудобствам. Мои же неудобства его, по всей видимости, заботили в последнюю очередь.

— Я сама не справлюсь, — пришлось признаться мне, после нескольких тщетных попыток взобраться на спину животного.

Саламандр услужливо подставил мне руки, сцепив пальцы в замок, оттолкнувшись ногой от которых, я смогла оседлать своего нового скакуна.

— Используй рога вместо поводьев, — подсказал мне Пиротэн. — И не отставай!

* * *

Вопреки стороннему впечатлению о плавности и быстроходности лесных оленей, меня вот уже два часа нещадно трясло. Пару раз я едва не улетела вперёд, удерживаясь на спине оленя только благодаря мёртвой хватке, решив, что если и свалюсь с него, то только вместе с рогами. Манера передвижения, казалось, родственного лошадям животного кардинально отличалась от конской. Если бы не простенькие магические манипуляции, направленные на сглаживание физических неудобств, я бы вряд ли выдержала подобную скачку. Само же животное уже давно выбилось из сил, и я отчётливо чувствовала запах крови.

— Стой! — крикнула я Пиротэну и потянула оленя за рога.

Мои ощущения меня не обманули. Олень хрипло дышал, упустив морду к земле. Губы его были в кровавой пене. Ещё одна жертва моего желания сбежать от себя. И сколько их ещё будет? Я прижалась к измождённому животному грудью, отдавая ему свои жизненные силы, вливая в него энергию и шепча слова извинения.

— Ты что творишь?! — Пиротэн буквально отшвырнул меня от оленя. — Это же просто скотина, издохнет и у нас будет ужин. А если ты ослабнешь, то не сможешь бороться с ней.

— А что бы ты сказал, если бы речь шла о твоей Брунечке? — спросила я у саламандра. — Она же тоже только ездовой ящер.

— Делай что хочешь, но если ослабнешь и не сможешь контролировать себя, я тебя усыплю, — недовольно ответил бакалавр.

Вот она, цена жизни. До этого момента я считала Пиротэна честным, великодушным и понимающим. Сейчас же поняла, что для него важен лишь успех его очередного проекта. И этим проектом опять стала я. Саламандр стремился к цели — обуздать дракона, а цена успеха его абсолютно не интересовала.

За последние два часа мы несколько отклонились от моего первоначального пути, но, тем не менее, немного приблизились намеченной мной изначально цели.

— Здесь наши пути расходятся. Если вы хотите найти способ избавить нас от прародительницы — поспешите. Но я с вами не поеду. Вы не оправдали моего доверия, — проговорила я, гладя оленя по спине.

— Глупая девчонка! — воскликнул Пиротэн. — Ты не справишься без меня.

— Но с вами я потеряю себя еще быстрее. Идите туда, куда собирались, и принесите то, что поможет нам. А я пойду своим путём. Обещаю вам, я не причиню вреда кошиярам.

— Не забывай, твоя сила в слабости, Фидэлика! — на прощание крикнул мне саламандр, и умчался вперёд. Бруня обернулась и одарила меня испуганным взглядом напоследок.

Неужели теперь так и будет — я буду вызывать только страх и желание убежать как можно дальше?

Как бы то ни было, но внушение Пиротэна всё ещё действовало на оленя, а после моих манипуляций он снова был бодр и готов к пути. Я подвела животное к ветвистому, склонившемуся под тяжестью навалившегося на него собрата стволу дерева и забралась на подрагивающую от напряжения спину животного.

— Больше я не сделаю тебе больно, — прошептала я, склонившись к голове оленя.

Дальнейший наш путь пролегал через лес, и передвигались мы довольно быстро, но я вспомнила всё, чему учил меня магистр Жринкер, и сделала это путешествие как можно безопаснее, как для меня самой, так и для моего скакуна. Столько магии я еще никогда не использовала, и, когда впереди показались размытые фигуры кошияр, стоящих на страже границ владений клана лесных Ши, я уже была не в силах не то, что сказать что-то, я даже пошевелиться не могла. Контроль над оленем был потерян, как и ощущение реальности. Мне едва хватало сил, чтобы повернуть голову в нужном направлении, и я была готова к тому, что вот-вот олень сбросит меня и умчится в лесную чащу. Но этого не произошло. Животное подошло прямо к кошиярам и замерло перед ними. Внушение Пиротэна? Нет, я была уверена, что олень уже освободился от него.

— Спасибо, — прошептала одними губами, обессилив окончательно, и закрыла глаза, провалившись в беспамятство.

* * *

— Фидэлика, — кто-то звал меня по имени, похлопывая по щекам тёплыми пальцами. — Очнись, девочка.

Я открыла глаза и увидела Самирунь.

Резко села, чтобы обнять её и едва не упала.

— Тихо-тихо, маленькая. Ты ещё слишком слаба, — ласково проговорила кошияра, подхватив меня за плечи и прижав к себе.

— Я добралась, смогла, — шептала я, обнимая мудрую женщину ослабевшими руками.

— Ты умница, девочка моя. Да, ты смогла, — гладила меня по спине Самирунь.

— Нет, вы ошибаетесь. Я совсем не умница, я совершила катастрофическую ошибку, — всхлипывая призналась я.

— Ну что ты, милая. Никакой ошибки нет. Ты выполнила своё предназначение. Теперь всё изменится, как и было предначертано, ты станешь нашей спасительницей. Ты выжжешь скверну тёмных, и мы воцаримся в чистейшем из миров! Только женщина чиста в праве своём и породит она чистый мир. Мир для всех нас, верящих в её чистоту.

— Боги, что вы говорите, Самирунь? — ужаснулась я.

— Богов нет, есть только она, единственная и чистая. Мать-прародительница всего и вся, — встряхнув меня за плечи ответила Самирунь. — И тебе пора покориться ей. Разве я не учила тебя? Разве мои девочки не объяснили тебе, какова истина? Ты дошла до цели, ты приняла её силу, так неужели ты не осознала?

— Осознала, я всё поняла, — проговорила я затравленно.

— Вот и хорошо. Отдохни, мы позаботимся о тебе, как и ты заботишься о нас, — заверила меня Самирунь, и покинула шатёр, в котором мы находились.

Это действительно был шатёр, большой и уютный. Здесь даже имелись осветительные шары, которых при прошлом моём посещении клана лесных Ши я не видела. Но, встав и попытавшись отодвинуть полог, я поняла, что заперта. На первый взгляд обычная ткань на поверку оказалась неподъёмной и крепкой как металл.

Вот и ответы на все мои вопросы! Самирунь оказалась фанатичной последовательницей матери-прародительницы. А я? Я всего лишь сосуд, оболочка, которую использовали для вселения миссии.

Шорох за спиной отвлёк от удручающих мыслей. Я обернулась и увидела, как лезвие ножа разрезает плотную ткань полога. Когда же в прорехе показалось лицо Раникэ, я не смогла удержаться от радостного вскрика.

Рани приложила палец к губам и приглашающее раздвинула для меня края разрезанного полога. Снаружи меня встретили Калико и Тарпиша. Раникэ ещё раз прижала палец к губам и поманила меня за собой.

Мы довольно долго крались по лесу. Тарпиша и Кали следовали за нами, заметая следы.

— Теперь можно говорить, — прошептала Раникэ, когда свет от лагеря кошияр затерялся за деревьями.

— Зачем? — тут же спросила я. — Вы понимаете, что вам грозит за это?

— Поверь мне, понимаем. Но не желаем мириться с тем, что задумала Самирунь, — ответила Кали.

— Мы знаем, что она продала душу, и не хотим следовать за ней, — пояснила Рани.

— Мы пойдём за тобой, если ты отважишься выступить против, — добавила немногословная Тарпиша.

— Но что я могу? Ведь она во мне, и я не в силах её контролировать, — беспомощно ответила я.

— И, тем не менее, сейчас ты контролируешь её. Мы поможем тебе удерживать контроль, — сжала мою руку Раникэ. — Только сначала нам нужно уйти подальше.

— И в этом нам поможет твой верный друг, — улыбнулась Тарпиша.

Я не сразу поняла, о ком речь, но едва не расплакалась от щемящего чувства благодарности и восторга, когда увидела моего оленя.

— Пора дать тебе имя, мой хороший, — прошептала, погладив его по боку. — Ты моя спасительная соломинка, так почему бы тебе не быть Солом? Сол — мой стремительный и прекрасный олень.

— Это, конечно, замечательно. Но нам следует поспешить, — вернули меня к безрадостной действительности слова Рани. — Не думаю, что твой новый друг будет в восторге от наших боевых ипостасей. Поэтому тебе придётся ехать вперёди, а мы пойдём по следу оленя. Надеюсь, ты помнишь дорогу к Безымянному Восхождению?

— Приблизительно помню, но зачем нам ехать к Восхождению? — ответила я, продолжая гладить оленя по спине.

— Попробуем вернуть эту древнюю рухлядь туда, где она была все эти столетия, — улыбнулась Калико.

— И остаться при этом в живых, — добавила Тарпиша.

— Не думаю, что это работает в обе стороны, — неуверенно покачала я головой. — Источник даёт силу, а не отнимает её.

— Но попробовать-то можно, — пожала плечами Раникэ. — В любом случае, это лучше, чем сидеть сложа лапки и ждать.

Произнесла она это таким тоном, что можно было не сомневаться — имелось в виду, что хуже от этой затеи не будет, потому что хуже уже некуда.

— У бакалавра Пиротэна есть какая-то идея, мы разошлись на пути к вам. Он думает, что я буду ждать его у вас и привезёт туда что-то, что должно мне помочь, — вспомнила я про саламандра.

— А, это та бесхвостая ящерица на хвостатом ящере, с которой спуталась наша Пармия, — протянула Кали, брезгливо сморщив носик.

— Не привезёт, Пармия на нашей стороне. Она должна связаться с Пиротэном и привести его к источнику. Мы, как почуяли его запах на тебе и твоём животном, сразу всё обсудили, и она отправилась на его поиски, — выдала неожиданно длинную тираду Тарпиша.

— В путь, не стоит дразнить голодную кошку. Самирунь может в любой момент обнаружить твоё исчезновение, — напутствовала меня Рани, и кошияры скрылись за деревьями.

А я посмотрела на своего Сола, улыбнулась и повела его к ближайшему дереву, с которого смогу взобраться на своего верного скакуна.

Всё же я не одна, это и радовало, и настораживало в тоже время. Доверие стало для меня роскошью, о чём свидетельствовало предательство Самирунь. Я поверила ей, надеялась на помощь и поддержку, а в результате угодила в ловушку. Но и не доверять никому я тоже не могла, твёрдо зная — одна не справлюсь. А на кону теперь была не только моя судьба, но и жизни тех, кого не пощадит прародительница, если вырвется на свободу.

Теперь мы передвигались гораздо медленнее, я всё еще была слаба и не могла поделиться с оленем ни магией, ни жизненными силами. Но, в какой-то момент Сол чего-то испугался и припустил с такой скоростью, что я едва не слетела с его спины. Кошияры! Они следовали за нами и мой скакун это почувствовал. Наверняка, в своей животной ипостаси лесные кошки не раз загоняли дичь и покрупнее оленей. Но сейчас они не загоняли, а подгоняли. Мне пришлось прижаться к спине Сола, чтобы не собрать попадающиеся на пути ветви деревьев. Но, когда в нос опять ударил запах крови, я обхватила оленя за шею и заставила его остановиться, растратив часть и без того скудных запасов магии.

Когда откуда-то сбоку выпрыгнула огромная чёрная с белой полосой на спине кошка, даже я вздрогнула, Сол же попятился и замотал головой. Да, мои навыки внушения были намного слабее, чем у Пиротэна, не говоря уже об умениях Альтанира. Когда же кошка начала меняться, превращаясь в Рани, олень предпочёл поддаться внушению и замер, даже не моргая. Мне никто ничего не внушал, и я была вынуждена отвернуться, чтобы не упасть в обморок. Кошияры, как оказалось, перевоплощались не столь стремительно и магически, как драконы. Они по природе своей были оборотнями и трансформировались гораздо медленнее, мучительнее и страшнее… Когда напоминающий треск ломаемых сухих веток звук стих, а рычание мучающегося от боли зверя сменилось человеческими стонами, я набралась смелости, чтобы обернуться.

Раникэ спешно натягивала одежду, свёрток с которой прежде, как я поняла, был привязан к её ноге.

— Ты почему остановилась? — нервно спросила она, подёргивая плечами и потягиваясь, словно только проснувшаяся кошка. — Самирунь обнаружила наш побег и пустилась в погоню. Кали и Тарпиша увели её на восток, а я гнала вас к владениям лалилен. Ещё пара миль и мы будем под защитой духов лесного дождя. Взбирайся на своего рогатого, и вперёд. Я пойду за вами, чтобы убедиться, что девочки справились с задачей и погони нет.

— Сол выдохся, а я ещё не восстановила силы, чтобы подкрепить его, — ответила я. — И даже если бы это было не так, уж лучше Самирунь, чем живые кровожадные лианы!

— А вот тут ты ошибаешься, Фидэлика. Лалилены тоже порождения так называемой тьмы, и они считывают мысли тех, кто проходит через их владения. Духи леса на нашей стороне, они укроют нас от последователей прародительницы. Тьфу, какая из неё прародительница! — Девушка брезгливо сплюнула. — Она не порождает жизнь, а губит её. Теперь я понимаю, почему лалилены пытались нас остановить, они знали, к чему приведёт наше паломничество. Так что возьми себя в руки и вперёд! Пока мы тут с тобой разговариваем, возможно, Самирунь уже расправилась с Калико и Тарпишей, и теперь идёт по нашему следу.

— Но Сол совсем обессилел, — напомнила я подруге.

— Не проблема, продержится еще пару миль, — отмахнулась кошияра и извлекла из кармана жилета маленький мешочек.

Когда Раникэ подошла к оленю, он ощутимо задрожал и мотнул головой, но вот девушка извлекла из мешочка щепотку какого-то порошка, велела мне задержать дыхание и дунула на ладонь, распыляя зеленоватую пыль прямо в морду Сола. Олень встряхнулся, фыркнул и заметно приободрился.

— Этого хватит ненадолго. Потом он падёт. Не теряй время, — резко произнесла Рани и ударила оленя по крупу ладонью.

Раньше я считала, что жизнь — величайшая ценность. Так меня учили родители, а потом и магистр Жринкер. Жизнь — единственная величина, которая всегда перевесит все остальные ценности. А теперь мне даже выбора не предоставили. Я чувствовала своим телом тепло жизни другого существа, возможно неразумного, но умеющего быть верным и отважным. И это существо сейчас отдавало свою жизнь за мою. Олень умирал, умирал для того, чтобы дать мне шанс спастись от преследования. Я пыталась остановить его, тратила остатки своей магии, чтобы излечить, но Сол мчался вперёд, хрипя и разбрызгивая перед собой кровавую пену. Свою боль от бешеной скачки, да еще и без седла, я уже не чувствовала. Я плакала, молила и кляла богов, но продолжала бегство от врагов… или от себя?

Когда олень упал, придавив своим весом мою ногу, я даже не пыталась высвободиться. Если Раникэ была права, то лалилены меня не тронут, если же нет — пешком мне точно не уйти, ни от духов лесного дождя, ни от Самирунь. Я лежала на влажной траве и бездумно смотрела на полог увядающей красоты осени. Зелень дикого леса предгорья гармонично сочеталась с желтизной и красными всполохами листвы сезонных деревьев, впадающих в спячку до наступления весны. А рядом тяжело дышало, едва цепляясь за жизнь существо, доверившееся мне, поверившее в меня и отдающее свою жизнь, возможно, совершенно напрасно.

Когда зашуршала листва и трава вокруг зашевелилась, я позволила себе на мгновение обрадоваться, что лалилены вознегодовали и пришли за мной. Но лианы не стремились навредить, они приподняли Сола, освобождая мою ногу от его веса. А потом произошло чудо! Оленя оплели изумрудные, сочные стебли. Их свечение походило на свет светлячков, и в какой-то момент весь мой олень засиял. Но это длилось не больше пары секунд. Потом лианы расползлись, прячась в гуще леса, а Сол встал, встряхнулся и подошёл ко мне. Он так ласково и доверчиво потёрся мордой о мою щёку, что я отринула все сомнения и, вскочив, обняла его. Разве это не знак, что боги благоволят мне и не желают воскрешения прародительницы? А когда тебе благоволят боги, можно побороться и с древней, жестокой сущностью, поселившейся в твоём теле!

— И чего мы тут расслабились? — поинтересовалась Рани, заставив и меня и Сола вздрогнуть от её неожиданного появления.

— Тебя ждём, — попыталась я скрыть страх перед грядущим за приветливой улыбкой.

— Не старайся, ты сейчас выглядишь как кошка, которую окружила свора собак. Жить страшно, но и умирать не хочется, — усмехнулась Раникэ. — Я здесь потеряла свою паракоши, Фидэлика. Мне всё ещё больно, но, по благоволению, или издёвке судьбы ты стала моей паракоши. Пока ты этого не понимаешь, но придёт время, и ты постигнешь суть нашей связи. А сейчас постарайся загнать свои страхи поглубже, потому что я их чувствую и они передаются мне, и иди вперёд.

Я не знала что ответить, но знала, что делать. Я встала и пошла. Рани шла рядом со мной, поддерживая и направляя, как и в прошлый раз. И Сол следовал за нами по пятам, хотя больше никто не держал его магией. Олень шёл, двигался вперёд, не выпуская меня из виду, как верный друг. Да он и стал мне другом, я чувствовала незримую связь с ним и не хотела её потерять.

Лалилены больше не тревожили нас и мы беспрепятственно выбрались из леса.

— Знаю, ты устала, да и я не в лучшей форме, но останавливаться нельзя, — произнесла подруга, когда я споткнулась и едва ни упала.

Мы были в пути уже почти сутки. Я была голодна и измотана. Ноги словно одеревенели, но я шла, свыкнувшись с болью, разливающейся по всему телу от каждого движения. Чувствовала ли я себя сильной? Нет, я была слабой, жалела себя и да, плакала, иногда только для того, чтобы не позволить себе разозлиться.

* * *

До того самого ущелья, в котором произошло столько запоминающихся событий мы добрались на рассвете. Сол остановился перед пропастью и посмотрел на меня, словно моля не идти дальше. И он был не единственным, кто не желал, чтобы мы шли дальше!

— Рани! — позвал кто-то мою подругу кошияру.

Мы обернулись и увидели Пармию и Пиротэна. Они ждали нас, прячась за заросшим мхом скальным выступом.

— Самирунь? — коротко спросила Пармия.

— Кали и Тарпиша увели её на восток, — ответила Раникэ.

— Они были отважными кошками, да будет им славная встреча в следующей жизни, — склонила голову Пармия.

— Не будет, если мы не разберёмся с Самирунь, — по кошачьи фыркнула Рани.

— Для того мы и здесь, — покосившись на меня ответила Пармия.

— Я нашёл то, что нам поможет, — наконец-то подал голос бакалавр Пиротэн. — Фидэлика, мне пришлось пойти на кражу, но я смог раздобыть кинжал, блокирующий вторую ипостась любого человекоподобного существа. Это довольно сильный артефакт, но он действует только при прямом контакте с кровью.

На моё обозрение был предоставлен нож с тонким обоюдоострым коротким лезвием и невероятно маленькой рукоятью, не больше двух пальцев в длину. Само же лезвие было не длиннее моего мизинца.

— Нет! — воскликнула Рани, прежде чем я осознала, о чём идёт речь. — Я не позволю воткнуть это в мою паракоши.

— Раникэ. Я уже говорила, твоя паракоши ушла в мир покоя. И никто не сможет её заменить, — строго проговорила Пармия.

— Что ты можешь знать о паракоши? Ты никогда не была разделена, — зашипела Рани.

— Не зли меня, котёнок! Ты молода и глупа! — ощерилась Пармия, её кошачьи уши прижались к голове, а клыки удлинись, предвещая трансформацию.

— Прекратите! Я не хочу этого! — выкрикнула я, скорее не чувствуя, а видя, что мои волосы опять начинают гореть драконьим пламенем.

Я теряла контроль и не могла ничего с этим сделать!

Острая боль в плече помогла вернуть контроль над собой, пламя схлынуло. Осталась только боль, тягучая, режущая боль, которую хотелось выкорчевать, но я не имела на это права. Пиротэн воткнул кинжал в моё правое плечо, предотвратив трансформацию. Артефакт помог!

Но Раникэ вскрикнула и упала на колени, схватившись за правое плечо. Из-под её пальцев сочилась кровь.

— Не может быть, — прошептала Пармия. — Паракоши вне рода — это невозможно!

— А истинная пара кошияры и саламандра возможна? — прошипела Рани сквозь стиснутые от боли зубы. — Былые законы не действуют. Теперь возможно всё.

Я на подгибающихся ногах подошла к Раникэ и упала на колени рядом с ней. Когда мы обнялись стало немного легче, но кинжал всё ещё резал мою плоть, и боль не позволяла сконцентрироваться, чтобы облегчить наш страдания с помощью магии.

— Помоги им, — потребовала Пармия, обратившись к Пиротэну.

— Я не знаю, как повлияет на действие артефакта нейтрализация боли. Она может продолжить обращение, — ответил саламандр.

— Неважно! Помоги им! — настаивала Пармия.

— Не нужно, — прохрипела я, сжимая руку Рани, — Мы выдержим.

Паракоши вымученно улыбнулась мне, и мы обе встали, помогая друг другу.

— Мы пойдём дальше, и будем идти столько, сколько нужно, — проговорила Раникэ, высказывая и мою мысль.

Теперь я знала, что такое паракоши — мы думали и чувствовали в унисон с Рани. И единственным, что мешало нам полностью слиться, было нечто, поселившееся в моей душе и пытающееся захватить её. Кошияра отторгала эту часть меня, и это помогало мне оставаться самой собой, разграничивать мою личность и суть древнего дракона. Может кинжал и помог, но только понять, что моя сила в единении с родственной душой. И я выдернула короткое лезвие из своего плеча, веря, что так нужно, и ощутила небывалое чувство свободы. Я освободилась от бремени поработившей меня сущности.

— Стой! — выкрикнул Пиротэн, бросившись ко мне.

Кинжал, с глухим стуком металла об устланный листвой камень, упал на тропу, и меня буквально отбросило в сторону волной освежающего ветра.

Саламандр навис надо мной, всматриваясь в глаза, будто искал в них ответ на вопрос — монстр я или пока нет.

— Фидэлика, как ты? — спросила Пармия, оттолкнув его и подав мне руку.

— Будто от тяжести вековой гнили избавилась, — честно ответила я. — Так спокойно и легко на душе.

Рана на плече мгновенно затянулась, хотя я не прилагала ни малейших усилий для исцеления.

— А где Раникэ? — напряжённо вопросил Пиротэн.

Рани исчезла, и теперь я её не чувствовала. Моя только обретённая паракоши будто растворилась в воздухе, не оставив и следа.

— Посмотрите, — позвал нас саламандр.

Он сидел на корточках и что-то рассматривал. Мы с Пармией подошли и наклонились к кинжалу. Лезвие было в моей крови, на него налипли мелкие травинки и каменная крошка, но ничего особенного я не увидела.

— Неужели не видите? Камень! Он изменил цвет, — указал Пиротэн на венчающий рукоять камушек размером с ноготь. — Раньше он был прозрачным, когда я воткнул его в плечо, Фидэлики, стал золотисто-красным, а теперь чёрный с белой полосой.

— Раникэ, — прошептала Пармия. — Это цвет её кошки.

— Ну что, довольна? — схватив кинжал и порывисто выпрямившись спросил саламандр, гневно глядя на меня. — Мало того, что выпустила на свободу древнейшее зло, так ещё и возиться с тобой теперь приходится. Сопливая, слабая девчонка! Только и ждёшь, чтобы за тебя решили все проблемы и исправили твои промахи.

Я ошарашено смотрела на бакалавра, не зная — оправдываться или злиться.

— Чего смотришь? Опять заплачешь и побежишь к папочке, чтобы он всё исправил? — продолжал наступать саламандр, держа кинжал наготове.

— Ты что несёшь? Успокойся! — попыталась одёрнуть его Пармия.

— Ну вот, опять. За тебя заступаются и жалеют, — брезгливо сплюнул бакалавр.

— Да как вы смеете! — воскликнула я, сжав кулаки. — Я делаю всё, что в моих силах, чтобы не позволить прародительнице вырваться, я двое суток не ела и не спала, и я не знаю, что сейчас сделаю, если вы не извинитесь!

— Прости, девочка. Мне нужно было проверить свою догадку. И я, конечно же, не думаю о тебе так. Ты отважная и сильная, — резко подобрев ответил Пиротэн. — Но у нас большая проблема.

Я же разжала кулаки и посмотрела на свои ладони. Он были в полном порядке, если не брать в расчёт, что давно нуждались в воде и мыле.

— Когти, их нет. Я разозлилась, а когтей и огня нет, — прошептала я.

— В этом и заключается проблема, ты и сдерживающий артефакт здесь, а Раникэ и прародительница пропали, — вздохнул саламандр.

— Ну конечно! Вы же паракоши, одна судьба, одна ноша на двоих, — простонала Пармия, схватившись за голову и теребя свои аккуратные кошачьи ушки.

— Да, ты избавилась от сдерживающего дракона артефакта, и прародительница воспользовалась этим, чтобы переселиться в Раникэ. Я не знаю, насколько сильна связь у паракоши, но, видимо, она достаточно крепкая, чтобы прародительница смогла перебраться в её тело, — задумчиво разглядывая кинжал пробурчал Пиротэн.

— Но она же не дракон! Рани кошка, она физически не может быть драконом, — возмущённо воскликнула Пармия.

— Вот и я о том же, — вынырнул из раздумий саламандр. — Нам нужно срочно найти девушку. Пока она не наломала еще больше дров.

— Да она просто не переживёт обращения, если эта древняя мерзость попытается вырваться наружу, — простонала Пармия.

— И прародительница об этом прекрасно знает, поверь мне, — кивнул Пиротэн. — Но, судя по тому, что Раникэ сбежала, она сейчас под контролем. А что сделали бы вы на месте невероятно умного и изобретательного существа, попавшего в непригодное для его существования тело?

— Нашли бы другое, пригодное, — прошептала я.

— Именно. Она пошла искать другого дракона, в которого не будут втыкать ножи-артефакты, — развёл руками преподаватель.

— Но меня она не контролировала, почему же Рани смогла? — спросила я, едва не плача.

— А вот этого я сказать не могу. Я не кошияра, и знаю о них непростительно мало. Извини, дорогая, — проговорил саламандр, приобняв расстроенную Пармию.

— Тебе не за что извиняться. Это я не верила Раникэ, а девочка ведь была права, — положив голову на плечо Пиротэна ответила кошияра.

— Сможешь почуять её след? — спросил бакалавр, поглаживая любимую по плечу.

— Попробую, но нужно спешить. Я всё же не охотничий пёс, а Рани хорошо умеет заметать следы, — неуверенно произнесла Пармия.

— А сейчас это и не Рани. Прародительница слишком самоуверенна, чтобы озаботиться заметанием следов. Но не будем терять время, — ободряюще улыбнулся нам бакалавр, пряча миниатюрный кинжал в непомерно большие для него ножны на поясе.

* * *

Пармия действительно смогла отыскать следы Раникэ. Кошияра обратилась в огромную кошку и мы с Пиротэном едва поспевали за ней. Мой Сол сначала сторонился Брунгильды, но потом привык к игривому ящеру и посматривал на неё со снисхождением умудрённого жизнью старшего товарища.

Судя по всему, Рани, или вернее прародительница в её теле, решила отправиться в центральную часть империи, где у неё было больше шансов найти новое, пригодное тело. След вывел нас к дороге, ведущей от Безымянного Восхождения к одному из торговых трактов. Но, видимо, что-то пошло не так.

До тракта она так и не добралась. Когда мы догнали Пармию, она уже вернула человеческий облик и сидела, обняв колени, у обочины. Рядом лежала поваленная на бок карета. Коней нигде не было видно. Увели хозяева? Но, спешившись и обойдя карету, я поняла, что едва ли кучер мог позаботиться о конях. Мужчина средних лет лежал в траве. Его тело было истерзано и изуродовано до неузнаваемости. Если бы не лохмотья, в которых я опознала обычный для возницей, служащих у имперской знати второго круга форменный костюм, то и не поняла бы, что это кучер.

— Она здесь, — тихо проговорила Пармия.

В карете никого не было, и я решила, что кошияра говорит о пассажирке. Но, подойдя к женщине и проследив за её взглядом, невольно вскрикнула. Зажала рот рукой, чтобы не закричать еще громче, подбежала к обнажённому, измазанному в крови и пыли телу, и упала на колени. Рани лежала в траве, на боку, поджав ноги к животу и обняв себя руками. Голова её была запрокинута, широко открытые глаза смотрели на темнеющее небо, словно ища у него ответа лишь на один вопрос — за что? Я протянула дрожащую руку и провела похолодевшими пальцами по испачканной в подсыхающей крови щеке.

Раникэ медленно моргнула и посмотрела на меня молящим взглядом.

— Она жива! — срывающимся голосом прокричала я, остервенело стягивая с себя рубаху и прикрывая наготу подруги. Ткань тут же пропиталась кровью, прилипла к телу кошияры.

— Ещё свежая, значит, далеко она не ушла, — задумчиво проговорил Пиротэн.

Рани дрожала всем телом, руки её были вывернуты в локтях под немыслимым углом, а рёбра неестественно выпирали на боку и спине.

— Бедняжка, тебе не хватило сил обратиться до конца, — прошептала Пармия, гладя её по голове.

— Помогите ей! Сделайте хоть что-нибудь, — беспомощно взмолилась я, физически ощущая боль подруги.

Особенно остро её мучения я чувствовала, прикасаясь к подрагивающему телу Рани. Мне хотелось кричать, плакать… и убить ту тварь, которая сделала это с нами. Но я была бессильна, я ничем не могла помочь той, чью боль чувствовала как свою.

— Я не знаю, как ей помочь, — с сожаление проговорила Пармия. — Я слышала о таком, иногда кошияра теряет себя и не может полностью вернуть человеческий образ. Итог в таких случаях один — смерть.

— Но у нас есть вот что, — произнёс Пиротэн, жестом фокусника извлекая из ножен маленький кинжал-артефакт. — В любом случае, хуже уже не будет. Так что, можно попробовать.

— Я сама, — пробурчала я, отобрав нож у бакалавра.

— Может не стоит? Тебе и так досталось, — ответил саламандр, попытавшись отнять у меня артефакт.

— Нет. Я справлюсь. Оставьте нас, — попросила я, нервно мотнув головой.

Раникэ всё это время смотрела на меня затуманенным слезами взглядом.

— Идём. Они паракоши, оставим их одних, — взяв Пиротэна за руку тихо произнесла Пармия.

Когда саламандр и кошияра отошли от нас, я сжала ладонь Рини, прошептала «прости», примерилась и, зажмурившись, воткнула короткое лезвие в её плечо. Ладонью ощутила хруст разрезаемой лезвием плоти, по пальцам потекла горячая кровь. А потом затрещали кости, зашипела и зарычала прячущаяся в человеческое тело кошка. Вздох облегчения стал мне сигналом. Я открыла глаза и увидела вымученную улыбку на немного порозовевшем лице подруги.

— Отпусти ножичек, у тебя рука так трясётся, что ты сейчас из моего плеча котлету сделаешь, — тихо проговорила Раникэ.

— Думаю, кинжал вообще можно вытащить, — подал голос Пиротэн, вылезая из лежащей на боку кареты. — Судя по гербам и следам борьбы внутри, наша беглая старушка переселилась в кого-то из драконьего рода Вар’Салио.

Я потянулась к рукояти кинжала, но перед глазами всё плыло, и рука так тряслась, что ухватиться за неё не получилось.

— Давай я, — пришла на помощь Пармия.

Одни резким движением она выдернула кинжал и зажала рану ладонью.

— Мне бы сейчас поесть, чтобы восстановиться, — прошептала Рани.

— Поесть нам всем не помешало бы. Потому я и отправил Бруню на охоту, — деловито проговорил Пиротэн, уже разжигая костёр из обломков кареты. — Будем надеяться, в ближайшее время кто-то поедет по этой дороге. Разживёмся нормальной водой.

— Предлагаете разбить лагерь и разбойничать? — удивилась я.

— А у тебя есть идеи получше? — парировал саламандр. — Я, конечно же, мог бы и потерпеть, и сразу же отправиться в родовое имение Вар’Салио, но не думаю, что вы согласитесь бросить здесь малышку Раникэ. А один я вряд смогу найти след беглянки.

— Вы так уверены, что она отправилась в имение Вар’Салио? — усомнилась я.

— Судя по тому, как веля себя ты, будучи носительницей духа прародительницы, драконами она может управлять только перевоплотившись. А кланы второго круга деградировали гораздо больше, чем потомки первого рода, следовательно, до перевоплощения ей еще далеко. Так что, леди Вар’Салио, а я уверен, что вселиться она могла только в женщину, сейчас испугана и пытается добраться до дома, даже не подозревая, что подцепила древнего паразитирующего драконьего духа.

Пиротэн явно был уверен в своих выводах, а я уже не раз убеждалась, что этот мужчина знает о драконах и магии в целом гораздо больше меня, и была склонна верить ему.

— Решено, немного отдохнём, поедим, дадим Раникэ время на восстановление сил, и отправимся на поиски несчастной, — подвела итог Пармия.

— А вот и моя Брунечка, — ласково проговорил саламандр, завидев приближающегося ящера. — Приведите себя в порядок, а я займусь ужином, — распорядился он, без труда сотворив из боле-мене уцелевших обломков кареты большую бадью и заполнив её не особо пригодной для питья, но вполне подходящей для омовения магически созданной водой.

Пока мы с Пармией умывались сами и помогали отмыться от крови ослабевшей после перенесённого Раникэ, преподаватель ждал свою любимицу, повернувшись к нам спиной.

Брунгильда действительно славно поохотилась. Она подбежала к хозяину и бросила к его ногам дикую свинью, довольно крупную и упитанную.

— Моя хорошая, моя девочка, — расплылся в улыбке Пиротэн, обнимая и гладя по голове счастливо жмурящуюся Бруню.

— Иногда я даже ревную, — шепнула Пармия.

— И не зря, — засмеялась Рани, но тут же зашипела и скривилась от боли.

Мы сидели и молча наблюдали за тем, как саламандр разделывает свиную тушу. Говорить никому не хотелось. Да и о чём говорить? О том, как всё плохо, или о том, что ждёт нас впереди? Я обнимала Раникэ и отстранённо размышляла по поводу навыков преподавателя академии магических познаний в нелёгком деле свежевания дичи. Пиротэн на удивление быстро и легко справился, и уже спустя полчаса по окрестностям распространялся аромат запекаемого мяса. В запасах бакалавра нашлись даже соль и какие-то специи.

— Ну разве он у меня не сокровище? — прошептала Пармия, наблюдая за тем, как её избранник переворачивает поставленный на рогатины толстый прут, на который были нанизаны куски мяса.

Брунгильда в это время с удовольствием поедала основную часть своей добычи, похрустывая косточками и урча от удовольствия.

— Это сокровище в любой момент может обратиться в огненную ящерицу и подпалить тебе шкурку, — напомнила Раникэ.

— И тем он еще ценнее, потому что не делает, и я уверена, никогда не сделает этого, — довольно сощурившись ответила Пармия.

— Ужин готов. Налетайте, девушки, — позвал нас бакалавр, снимая распространяющие аппетитный запах куски запечённого мяса с прута на расстеленную прямо на траве тряпицу.

Я нанизала один из кусочков на ветку и принесла его Рани. Подруга благодарно улыбнулась и принялась за еду.

После сытного и показавшегося мне невероятно вкусным ужина все мы приободрились. Раникэ окрепла и залечила раны, Пармия и Пиротэн занялись сборами, а я переоделась сама и подобрала подруге одежду из своей сумки, которая всё это время была приторочена к седлу Брунгильды.

Сол, что удивило и в очередной раз восхитило меня, не ушёл. Он терпеливо ждал, не испугавшись ни огня, ни запаха крови, ни присутствия кошияр.

— Тебе сейчас не стоит обращаться, — произнесла Пармия, взглянув на еще не окрепшую Рани, когда сборы были завершены. — Я понесу тебя.

— Ты понимаешь как это оскорбительно для меня? — передёрнув плечами спросила моя паракоши.

Я приобняла её за плечи и прошептала:

— Потерпи. Мы ещё войдём в силу и покажем им, на что способны.

— А как же он? — кивнула в сторону кареты, за которой скрывалось тело кучера Раникэ. — Его убила я. Ну, может, и не я, но моими клыками и когтями. Его нужно похоронить.

— И оставить его родных в неведении? А так его найдут не позднее завтрашнего полудня, отвезут родне и придадут земле, как положено, — возразил Пиротэн.

Его слова не были лишены смысла и Рани согласилась.

* * *

В этот раз мы не пытались найти след беглянки, у саламандра была карта Даймирии с обозначением всех крупных владений, в число которых входили и земли рода Вар’Салио. Меня нисколько не удивило, что бакалавр имеет при себе обширный запас карт империи, но поразило столь отдалённое от столицы расположение земель одного из драконьих родов. Как правило, драконы обладали лучшими землями, либо в центральной части Даймирии, либо на востоке, где климат был наиболее подходящим для нас. В связи с родством и благоприятными для деловых отношений условиями несколько родов обосновались на западе, в приморье. Вар’Салио же поселились ближе к северу, в отдалении от собратьев, как и от большинства крупных городов и торговых трактов.

— Они затворники, или скрывают какую-то тайну? — шутливо поинтересовалась Рани, когда мы остановились на границе земель Вар’Салио, судя по карте.

— Скоро узнаем, — ответила я.

— Но сначала нам стоит подготовиться, — заявил Пиротэн, спешившись и отпустив Бруню немного размяться.

Разминка в понимании игривого ящера выглядела как кувырканье, взлёты с разбега с последующим падением в траву, и всяческие немыслимые акробатические элементы.

— И как же мы будем готовиться? — поинтересовалась я.

Саламандр с усмешкой посмотрел на меня и открыл мою сумку.

— Нам предстоит постучаться в двери благородных драконов. И лучшим предлогом для вторжения будет визит особы королевских кровей, — подмигнув мне ответил он.

А потом начался настоящий кошмар. Меня одевали, переодевали, и снова переодевали, расчёсывали и делали причёску, пытались накрасить веки зелёным соком луговой травы, а губы намазать соком маковых цветов. От манипуляций с растительностью я категорически отказалась, но всё остальное пришлось стойко перенести.

В результате я была облачена в две блузы, одну из которых Пармия каким-то немыслимым образом переделала в накидку, волосы мои были собраны в высокую причёску, которую удерживали веточки, вместо шпилек, а на спину Сола накинули распоротый бордовый бархатный плащ, что, в общем-то, смотрелось весьма презентабельно.

— И так, вы — леди Кен’Эриар, кузина императора, отправившаяся на длительную охоту со своими личными егерями, то есть с нами, — оповестил меня Пиротэн. — Мы слегка увлеклись и заплутали. И, конечно же, будем рады облагодетельствовать провинциалов своим присутствием.

— А как мы будем искать её? — спросила я, невольно порываясь почесать голову.

Рани поймала мою руку за мгновение до того, как я разрушила сотворённый ей и Пармией шедевр парикмахерского искусства.

— Надеюсь, с этим проблем не возникнет. Нам нужна неуравновешенная нервная леди, — усмехнулся саламандр. — Если же сразу найти её не получится, вам, леди Кен’Эриар, придётся немного повредничать и вывести своим высокомерием злодейку из себя. Не бойтесь, я буду рядом, вот с этим наготове, — продемонстрировал он кинжал.

— И родственники несчастной будут в восторге от того, что нарушившие их покой незваные гости начнут втыкать в неё кинжалы, — проговорила я. — Нужно придумать, как выманить её.

— Подружиться и пригласить на прогулку? — предложила Раникэ.

— А это замечательная идея! — обрадовался Пиротэн.

— И тогда мы станем похитителями. Тоже не лучший вариант, — развела я руками.

— Будем действовать по обстоятельствам, — заявила Пармия. — Время не на нашей стороне, так давайте не будем дразнить дракона. Неизвестно, как далеко находится дом этих Салио, а нам с Рани придётся идти пешком.

* * *

До имения рода Вар’Салио мы действительно добрались только к полудню. Пришлось пробираться через засеянные злаками, которые уже должны были убрать, но почему-то ещё не сделали этого, поля, и обойти стороной небольшую деревушку, которую, должно быть, и населяли обрабатывающие эти поля люди.

— Эти Вар’Салио всё больше и больше настораживают меня, — задумчиво проговорил саламандр, рассматривая длинное, всего лишь двухэтажное строение, которое даже с натяжкой сложно было назвать замком.

Мы стояли на небольшом пригорке, с которого открывался довольно красивый вид на обитель рода Салио и её окрестности.

— Насколько я знаю, драконы предпочитают заниматься более прибыльными делами. Всевозможные рудники, добыча драгоценных металлов и камней, разведение редких видов неразумных магических существ, да скотоводство, в крайнем случае, но не земледелие же! — продолжал рассуждать бакалавр. — Да и холодно здесь, — передёрнул он плечами. — Хотя, складывается впечатление, что осень обошла стороной саму усадьбу.

Имение действительно утопало в зелени, словно за окружающим прилегающую к нему территорию забором всё еще царило лето.

— Вот и мне всё это не нравится, — согласилась с преподавателем я. — Что-то тут не так. Вы раньше не слышали об этом роде?

— Да я и понял-то, что они драконы только по крыльям и вензелю на гербе, — ответил Пиротэн. — Ну и ещё по выбору прародительницы, она вряд ли ошиблась бы.

— Так пойдёмте и узнаем, зря мы тут столько соломы на себя собрали или нет, — проворчала Рани, отряхивая одежду.

Нас заметили еще до того, как мы приблизились к увитому плющом высокому металлическому забору. Навстречу нам выехали двое мужчин на приземистых, ширококостных конях, пригодных скорее для тяжёлой упряжи, а не для верховой езды.

— Кто вы и зачем пожаловали? — недружелюбно поинтересовался один из наездников, даже не поздоровавшись.

Мужчина был далеко не молод, обладал телосложением всю жизнь тяжело трудившегося или же воевавшего человека, о чём свидетельствовали широкий разворот плеч, развитая мускулатура, которую не скрывали даже мешковатые рубаха и штаны, и печать озлобленной усталости на обветренном, загорелом лице.

Я хотела ответить, но Пиротэн меня опередил.

— Мы не будем разговаривать с простолюдином, тем более в таком тоне. Проводите нас к хозяевам имения, — высокомерно проговорил он.

Впечатление немного подпортила Бруня, дёрнувшись вбок, в попытке ухватить зубами пролетающую мимо стрекозу, но цель была достигнута — на нас посмотрели с интересом, а не враждебностью.

— Горожане? — коротко спросил пожилой мужчина.

— Проводите нас к хозяину, — повторил Пиротэн, невозмутимо одарив Брунгильду лёгким шлепком по шее, чтобы успокоилась.

— Так я и есть хозяин, — усмехнулся мужчина, чем вверг всех нас в шок.

— А с кем мы имеем честь разговаривать? — пришла я на помощь потерявшему дар речи саламандру.

— Я Тадор Вар’Салио, владелец этой усадьбы и окружающих её земель, — не без гордости ответил мужчина. — А вы кто?

— Я Фидэлика Кен’Эриар, дочь лорда Дастина Кен’Эриар и кузина императора Влинора, — представилась я сама, нарушив тем самым этикет, но не сомневаясь — лорду Тадору на это глубоко наплевать.

— Вот значит как, — протянул мужчина. — И какими ветрами вас занесло в нашу глушь?

Пиротэн наконец-то пришёл в себя и пустился в пространные объяснения о том, как мы охотились-охотились и доохотились до того, что заблудились. Просим принять нас на постой, накормить и дать отдых усталым путникам.

— А вы так и шли пешком из столицы? — хмыкнул лорд Тадор, смерив насмешливым взглядом Пармию и Раникэ.

— Наши лошади испугались диких зверей и сбежали, — пожаловалась Пармия, довольно правдоподобно изобразив величайшую степень огорчения.

— Хороши охотнички, — в голос рассмеялся мужчина. — Ладно, не выгонять же вас, идите за мной, — смилостивился он.

— Вот так провинциалы, — прошептал бакалавр, когда мы покорно следовали за хозяином имения. — Теперь я понимаю, почему они живут так далеко от цивилизации.

— Мне, знаете ли, много не нужно. Чтобы мою семью не тревожили, да в дела мои не совались. Какой уж есть, — пробасил лорд Вар’Салио, демонстрируя отличный слух и полное безразличие ко мнению гостей о его персоне.

— Помолчи уже, пока нас не выгнали, — шикнула на саламандра Пармия.

Тадор громко хохотнул, но промолчал.

За высоким ограждением и коваными воротами скрывался довольно уютный двор, засаженный плодовыми деревьями и кустарниками. Подъездная дорога к дому была хорошо укатана и посыпана песком. Никакого гравия, брусчатки или каменных плит. Только первозданная природа и минимум ухищрений для благоустройства. Газоны были скорее скошены, чем острижены, цветы если и росли перед домом, то только полевые. То тут, то там у деревьев и кустов трудились женщины, девушки и юноши в простых просторных одеждах, собирая урожай в деревянные, грубо сбитые ящики и плетёные корзины. И здесь было на удивление тепло, словно на дворе стояло знойное лето, а не холодная северная осень.

Вот и ответ — драконы не любят холод, но почему бы не поселиться на севере, если есть возможность устроить островок вечного лета, вдали от шумных городов и назойливых соседей.

— Моя гордость, — проговорил Тадор, проезжая мимо нескольких высоких экзотических деревьев, зелень на которых присутствовала только на самой верхушке и представляла собой пучок огромных длинных листьев. К одному из этих деревьев была приставлена длинная лестница, на которой, у самого верха, стоял паренёк лет четырнадцати и собирал в заплечный короб крупные круглые плоды. — Островные пальмы, естественные, никакой магии. Даже порталом не пользовались, морем саженцы привезли.

Это место, как и его владелец, настолько выбивались из общепринятых критериев и общественных рамок, что мною было принято решение вести себя и действовать по обстоятельствам, как, впрочем, и предлагала Пармия.

— Вы дракон? — прямо спросила я, обогнав спутников и поравнявшись с лордом Тадором.

— А что, не похоже? — неожиданно по-мальчишески улыбнулся суровый мужчина, покосившись на настороженно поводившего головой и принюхивающегося Сола.

— Я никогда ещё не встречала такого дракона, — честно призналась я.

— И не встретишь, девочка. Сдаётся мне, вымерли все мои предки. По крайней мере, я о земляных не слышал, — ответил Тадор.

В его голосе не было ни гордости, ни печали. Это была констатация прискорбного факта, и только.

— Земляных? — не постеснялась я продолжить расспросы. Мне показалось, что искренность этот мужчина ценит гораздо больше соблюдения правил приличия. И я оказалась права.

— Я из земляных драконов. Вы — молодое поколение, и не слышали о нас, наверное, — ответил лорд. — Нас всегда недолюбливали, за простоту, любовь к первозданной природе и пренебрежение условностями.

Да, он был прав, о таком я слышала впервые. Насколько я знала, большая часть моих сородичей были огненными драконами. Да, я слышала про водных драконов, которых недолюбливали, считая недостойными полукровками. Ещё читала про небесных, но их осталось очень мало. Они, как правило, вели довольно тихую, часто сопряжённую с благотворительностью или религией жизнь. Хотя теперь, всё, что я когда либо слышала или читала, вызывало сомнения. Как оказалось, история нашего вида, да и всего мира, была переписана и искажена настолько, что правды за вымыслом остались крупицы. Да и эти крохи не внушали доверия.

— Вот ты из императорского рода, так? — спросил лорд Вар’Салио.

— Младшая ветвь, — кивнула я.

— Так вот, вы огненные драконы. Но ты об этом и так знаешь. Есть ещё водные, их вы тоже не особо жалуете. И небесные. Те, кого вы считаете жрецами рода драконьего и всячески оберегаете, как мечту о высоком, связь с богами, — Мужчина искренне улыбнулся, словно вспомнил что-то очень приятное, но улыбку быстро сменила непроницаемая маска равнодушия. — А я из земляных. Мы не летаем. Не претендуем на звание высшей расы. Не любим шумихи и поклонения. Мы просто живём в согласии с землёй и её дарами. И, в отличие от вас, ценим то, что у нас есть, а не стремимся заполучить больше. Отобрать. Захватить. Мы — ваша совесть. Потому нас почти и не осталось.

Пока Тадор говорил, резко, непреклонно, отрывисто, бросая короткие фразы, как ножи, мы подъехали к широкому крыльцу и остановились.

— Так что, не передумали гостить у нас, леди кузина императора? — с усмешкой спросил хозяин.

— Нет. Расскажите ещё, — подавшись вперёд с жадностью попросила я.

— Осторожнее, о рога своего оленя поранишься, — улыбнулся мужчина. — А ты мне нравишься, не смотря на твоё происхождение. Есть в тебе душа, еще не вытравили, видно.

— Может я и не дракон, и даже не весть какая персона, но моя душа требует еды и отдыха, — от чего-то вспылила Раникэ.

Тадор громко рассмеялся, спешился и широким жестом пригласил нас в дом.

Пиротэн долго и нудно инструктировал подбежавшего парнишку, видимо помощника конюха, как правильно ухаживать за Бруней и чем её кормить. Парень согласно кивал, не особо прислушиваясь к брюзжанию саламандра и недоумённо косился на моего Сола.

— Оленя привязывать не нужно, закрой в загоне для тягловых и накорми, — пришёл ему на помощь хозяин.

— А как его вести-то? — осмелев спросил юноша.

— Сол, иди за этим человеком, он накормит тебя, — поглаживая своего рогатого друга по морде тихо проговорила я, применив крупицу магии внушения. Сделала я это скорее по привычке, будучи уверенной, что олень и так меня понял.

И я оказалась права, как только конюший повёл Бруню вдоль дома, Сол последовал за ними. Когда наши питомцы скрылись за поворотом, Тадор распахнул широкие двустворчатые двери, и у меня закружилась голова от многообразия запахов. Большой холл имения рода Вар’Салио в очередной раз поразил моё воображение. Здесь не было паркетных полов, высоких потолков и драпировки на отполированных до блеска дощатых стенах. Почти всё пространство просторного светлого помещения было заставлено ящиками со всевозможными фруктами, овощами и ягодами. Ящики громоздились один на другом, создавая некое подобие колонн и курганов.

— Уж извините за беспорядок, жду покупателей, к вечеру всё разберут. А к следующему обеду опять будет завал, — гордо осматривая свои запасы признался лорд.

На зычный окрик хозяина к нам выбежали три женщины: одна пожилая, но сохранившая свежесть девичьей красоты — должно быть жена лорда, и две молодые — дочери? Все они были стройны, утончённы и, не в пример лорду, выглядели как истинные леди.

— К нам пожаловали знатные гости. Накормите и разместите их. А мне нужно в деревню, посевы опять простаивают, быки полегли, — проговорил лорд Тадор, и, не удосужившись представить нас своим родственницам и попрощаться, удалился.

Пожилая леди зарделась и принялась извиняться за своего супруга.

— Вы уж простите его, нрав крутой, но сердце большое. Я Оливия, мои дочери — Присцилла и Марисса. Мы рады приветствовать вас в своём скромном доме, — затараторила она, явно не зная, как себя вести.

— Фидэлика, — поспешила представиться я, пока Пиротэн не начал опять источать высокомерие и помпезность. — Это мои друзья, Раникэ, Пармия и…

— Фарэй, — представился по имени саламандр.

Я благодарно улыбнулась ему, представлять Пиротэна как преподавателя было бы неуместно, а иначе я его и не воспринимала. И, как ни стыдно было это признавать, имя бакалавра я только однажды прочитала в списке преподавателей, ещё до того как начались мои злоключения, и благополучно забыла его.

— Будьте как дома, — защебетала Оливия. — Пройдёмте в малую гостиную, здесь, к моему прискорбию, принимать гостей совершенно невозможно.

— А вот и предполагаемые жертвы, присматривайтесь к дочерям, — шепнул Пиротэн, следуя вместе с нами за хозяйкой дома.

Оливия привела нас в небольшую уютную комнату, разительно отличающуюся от всего, что мы видела до этого. Здесь имелись и утончённая мебель на витых ножках с позолотой, и выдержанный в имперском стиле камин, и даже декоративные осветительные шары, в которых, впрочем, нужды не было. Большие, распахнутые настежь окна давали гораздо больше света, чем магическое освещение, служащее скорее данью стилю. Задрапированные светлой кремовой тканью стены создавали ощущение тепла и уюта.

— Прошу прощения за излишнее любопытство, но что привело вас в наши края? — еще больше покраснев спросила хозяйка, предложив нам располагаться на диванах и креслах.

Пиротэн опять пустился в разъяснения, не преминув упомянуть, что я являюсь кузиной императора, и все мы оказались здесь не по своей воле, а по чистой случайности.

Я же, пока саламандр изливался сладкой ложью, присматривалась к Присцилле и Мариссе. Девушки с не меньшим любопытством рассматривали нас. Когда же до их сведения донесли, что перед ними столичные знатные особы, всё своё пытливое внимание дочери лорда Тадора перенесли на Пиротэна.

— Девочки, займите гостей, а я распоряжусь по поводу обеда. Прошу извинить, — попрощалась с нами Оливия и спешно удалилась.

Как только мать покинула гостиную Присцылла и Марисса совершенно забыли обо мне, Пармии и Раникэ, уделив всё своё внимание саламандру.

— Противно смотреть, как они навязчиво стараются ему понравиться, — фыркнула Пармия, наблюдая за тем, как молодые леди вьются вокруг её мужчины.

— Я их прекрасно понимаю, — тихо ответила я. — Живут в такой глуши, под присмотром строгого отца. Конечно же, им не терпится вырваться на свободу.

— И они явно не землеройки, — шепнула Рани, усмехнувшись.

— И не огненные тоже, — добавила я. — Слишком миниатюрны.

Последнее я сказала не без зависти. Меня всегда немного тяготило, что все мои подруги были более хрупкими и значительно ниже меня. Именно такие девушки становятся предметом мечтаний молодых лордов. Я же отличалась высоким ростом и на их фоне выглядела скорее властной, чем трепетной. Почувствовать себя утончённой мне удавалось только в обществе сородичей. А теперь оказалось, что и среди драконов я далека от миниатюрности. Но сейчас, пожалуй, это было плюсом…

— Я сейчас перекинусь и разорву в клочья их лёгкие летящие платьица, — прошипела Пармия, когда одна из сестёр взяла Пиротэна за руку и принялась выводить пальчиком узоры на тыльной стороне его ладони. — И пальцы отгрызу, по самый локоть, — срываясь на рык добавила она.

— Не забывай зачем мы здесь, — прошептала Раникэ. — Кстати, эти девицы не кажутся мне ни нервными, ни испуганными. Разве что слегка наглыми и распущенными.

— Пора мне побеседовать с ними, — решила я.

Сёстры были явно раздосадованы, когда я нарушила идиллию их девичьей атаки на потенциального столичного жениха. Но и отказаться от общения со столь высокородной особой они тоже не могли.

— Расскажите, какие здесь у вас развлечения? — поинтересовалась я. — Часто ли выезжаете в свет?

— Ну что вы, папенька не отпускает нас дальше Саликора, ближайшего городка, — с готовностью ответила Присцилла, старшая из сестёр, как я поняла. — По его мнению, мы еще слишком молоды и неопытны для выхода в свет.

— Неужели? Разве он не озаботился найти выгодного жениха для старшей дочери, чтобы было кому передать своё дело в будущем? — удивлённо спросила я.

— Так мы и не старшие, — с радостью разоткровенничалась Присцилла. — Наша старшая сестра — Карисса уже обручена, и буквально вчера должна была отправиться к жениху.

— Прис, — шикнула на сестру Марисса.

— Да брось, это же так интересно, — отмахнулась Присцилла. — По дороге кто-то напал на карету, и Кариссе лишь чудом удалось остаться в живых. Она прибежала домой этой ночью, вся в крови. И ни слова разумного не вымолвила после этого. Твердит всё про какого-то монстра, шипит и никого к себе не подпускает. Маменька думает, что она повредилась рассудком.

— А можно её увидеть? — подавшись вперёд спросила Пармия.

Рани же недовольно насупилась, ворча себе под нос «никакой я не монстр, на себя бы посмотрели».

В гостиную, словно легкий весенний ветерок, ворвалась Оливия и, поправляя выбившуюся из причёски прядь, прощебетала:

— Прошу прощения за ожидание, обед ждёт нас в столовой. Не посчитайте оскорблением ненадлежащий приём, у нас не часто бывают гости. Надеюсь, вас не сильно огорчит и разочарует наше меню.

— Нужно найти эту Кариссу как можно быстрее, — прошептал Пиротэн, проходя мимо меня и демонстративно беря под руку Пармию. Видимо, ему тоже надоело навязчивое внимание предприимчивых сестёр. И теперь, убедившись, что ни одна из них не является нашей целью, саламандр не видел смысла в общении с ними.

Однако девушки не растерялись и переключились на меня, по всей видимости, рассудив, что если уж не выйдет заполучить завидного жениха из столицы, то не будет лишним подружиться с кузиной императора.

Обед прошёл довольно оживлённо, дочери лорда Тадора практически не замолкали, леди Оливия пыталась сгладить их назойливость светской беседой, а я, кошияры и саламандр ели, слушая и не перебивая, лишь изредка отвечая на вопросы о моде, погоде и столичных развлечениях.

Когда все условности были соблюдены, погода и мода обсуждены, а кошияры уже едва сдерживались, чтобы не нагрубить болтливым девушкам, Пиротэн встал из-за стола, извинился и попросил позволить нам отдохнуть после долгой дороги.

Оливия опять засуетилась, заверила нас, что комнаты готовы и лично отправилась провожать, что вызвало молчаливое недовольство её дочерей, но порадовало моих спутников.

Поднявшись по прямой незамысловатой лестнице на второй этаж я увидела длинный светлый коридор, с двумя дюжинами дверей. Оливия оказалась на редкость прозорливой женщиной и приготовила для нас две комнаты, одну супружескую — для Пиротена и Пармии, и вторую, с двумя кроватями — для меня и Рани.

— Отдыхайте, — напутствовала она нас. — Если что-то понадобится, откройте двери и позовите. У нас немного прислуги, но вам тут же помогут.

Мы вежливо поблагодарили хозяйку за гостеприимство и разошлись по комнатам. Но уже через пару минут саламандр и старшая кошияра ворвались к нам с Раникэ, даже не постучав.

Мы с Рани в этот момент стояли у окна и изучали открывающийся из него вид.

— Ну что, будем ждать до вечера, или найдём её сейчас? — без предисловий спросил Пиротэн.

— У меня другой вопрос — как мы отсюда уйдём, если что-то пойдёт не так? — задала встречный вопрос Раникэ, кивком указав на окно.

Высокая металлическая изгородь, похоже, опоясывала весь особняк, и выход был только один, но даже не это было главной проблемой. По территории имения сновало множество рабочих. Они собирали урожай, носили ящики, обрабатывали землю и растения, и выполняли множество другой хозяйственной работы.

— До ночи мы точно не сможем уйти незамеченными, — констатировала я.

— Да и ночью тоже, — добавила моя паракоши.

— Да, я даже отсюда чую собак, видимо держат их, чтобы отгоняли грызунов и птиц от урожая, и выпускают на ночь, — кивнула Пармия.

— И вариант с приглашением на охоту не подходит. Если девушка не в себе, нас взашей выгонят, стоит нам только потревожить её, — покачал головой бакалавр.

— И что будем делать? Надо решать быстрее. Не стоит ждать возвращения лорда Тадора, — проговорила я.

— По глазам вижу, что ты уже поняла — другого выхода нет, — тихо произнёс преподаватель, положив руку мне на плечо.

— Поняла, — кивнула я. — Так давайте поскорее найдём её и сделаем это.

— Что вы задумали? — насторожилась Раникэ.

— Ты не горячись, котёнок. На кону слишком многое. Но мы не оставим вас. Я клянусь своей последней жизнью, что сделаю всё, чтобы помочь тебе и Фидэлике, — глядя в глаза младшей подруги проговорила Пармия.

— Рани, так нужно. Я уже знаю, что это такое и готова принять дух прародительницы в себя. А вместе мы со всем справимся, — прошептала я, прижавшись лбом к горячему лбу своей паракоши.

Она всё поняла и не стала спорить, но я чувствовала её беспокойство. Или это были мои эмоции, передавшиеся подруге?

Крадучись мы вышли из комнаты и, как ночные тати, пошли по коридору, прислушиваясь и заглядывая в комнаты. Мы не боялись встретить Оливию и двух её дочерей, все они покинули дом и отправились помогать рабочим в сборе фруктов. Увидев их во дворе мы и решились обыскать особняк.

Дверь за дверью мы проверяли все комнаты, пока не натолкнулись на дородную смуглую женщину в замысловато повязанном на макушке платке, чёрном мешковатом платье и сером переднике.

— Это точно не она, — прошептала Пармия, — замерев под испытующим взглядом служанки.

Пиротэн выступил вперёд, чтобы усыпить нежелательного свидетеля, но не успел он даже слово вымолвить, как женщина засмеялась и проговорила глубоким грудным голосом:

— Даже не старайся, плевок вечного костра. Тебе не затушить моё сознание.

Саламандр замер, так и не произнеся ни слова.

— Что, не ожидал, что такая, как я будет в услужении у дракона? — продолжила служанка. — Да подишь ты. Долг платежом гладок, он мне, я ему. Не каждая тёмная ведьма оплатит долг, да долги бывают разные. Он мою дочь спас, а я его семью берегу. Как вернулась девка ночью, так меня и пробрало всю, сразу почуяла неладное. И знаю, за ней вы пришли, за той морью, что в ней сидит. Забирайте её, и уходите.

— Где она? — напряжённо проговорил Пиротэн.

Я про тёмных ведьм знала только то, что они крадут младенцев и вытягивают жизнь из счастливых, то есть — страшилки. Даже магистр Жринкер о них не рассказывал. И, сложив это с реакцией бакалавр, поняла — не тот случай, когда стоит вмешиваться.

— За мной идите, — коротко бросила ведьма и вышла из комнаты.

Мы все отпрянули от неё, как от чумной. Ведьма только усмехнулась и пошла по коридору, грузно переваливаясь и шаркая большими разношенными тапками по полу. Пиротэн последовал за ней, а мы за ним.

Ведьма остановилась у одной из дверей, ничем не отличающейся от остальных. Мотнула головой и произнесла:

— Там она, мается, бедная.

— Спасибо, — натянуто улыбнувшись поблагодарил бакалавр.

— Не убьёте? — нахмурившись спросила она.

— Нет, только раним, потом залечишь, — сухо ответил Пиротэн.

— И память подчищу, — кивнула тёмная ведьма, распахивая дверь. Пиротэн вошёл первым, Пармия, Раникэ и я поспешили за ним.

Когда я проходила мимо ведьмы, она схватила меня за локоть и прошептала:

— Для тебя говорю, не для них. Не ходи за огоньками, за светом иди, не ошибёшься. Не твоё — что горячо, а твоё — что холодно.

Ведьма отпустила мою руку, а я ещё какое-то время не могла пошевелиться, словно душу вынули из тела на мгновение, рассмотрели со всех сторон и вернули на место, помятую и растрёпанную.

Когда же я вошла в комнату, пожалела, что не осталась в коридоре, пусть и с жуткой тёмной ведьмой. Мебель, какие-то вещи, осколки зеркала и других стеклянных предметов — всё было изломано и перемешано в хаотичном порядке. И среди всего этого беспорядка, забившись в угол, сжавшись и дрожа от страха, на нас смотрели огромные, полные ужаса глубокие, как небеса, голубые глаза. Девушка была настолько испугана и измотана, что даже не шевелилась. Её ладони и обнажённые ступни кровоточили от многочисленных мелких порезов, дорожное платье было испачкано и изорвано, а заплаканное лицо исцарапано, толи ветками, толи ногтями.

— Это я её так? — схватив меня за руку и судорожно сжав ладонь похолодевшими пальцами, едва слышно прошептала Раникэ.

— Не ты, она — прародительница, — ответила я, ободряюще улыбнувшись подруге.

— Я подержу, воткните кинжал в плечо, — сухо проговорил Пиротэн, подавая артефакт мне.

Но держать Кариссу не было нужды, она совершенно не сопротивлялась, пребывая в состоянии нервного оцепенения.

— Перенесём её в другую комнату? — предложил саламандр сжалившись.

Ведьма молча поманила нас за собой, бакалавр подхватил девушку на руки и легко, как пушинку, вынес из разгромленной спальни. Мы с кошиярами последовали за ними.

Пиротэн уложил несчастную девушку на кровать в другой комнате и протянул руку, чтобы я отдала ему кинжал.

— Может я сама? — предложила я, рассудив, что если уж мне снова принимать эту ношу, то я и заберу её.

— Нет. Кто знает, как она поведёт себя, если артефакт будет в твоих руках, — покосившись на ведьму ответил преподаватель.

— Пошли все вон, внизу подождём, — распорядилась тёмная ведьма, каким-то непостижимым образом ставшая служанкой дракона. — А ты уж оставайся, коли решилась, — добавила она, обратившись ко мне.

В комнате остались только я, бакалавр Протэн и Карисса, в чьём теле сейчас затаилась сущность древнейшей из драконов.

— Готова? — спросил у меня саламандр.

— Да не тяните уже, — нервно ответила я, чувствуя, что ещё немного и не выдержу, сорвусь. А то и убегу, трусливо понадеявшись, что дух прародительницы развеется в пространстве, не найдя поблизости подходящего тела.

Преподаватель склонился над девушкой, прошептал «прости» и без колебаний воткнул кинжал в её плечо. Иногда мне кажется, что у этого саламандра полностью атрофировались все человеческие чувства, остались только любопытство и амбиции. Но потом он совершает очередной бескорыстный поступок и полностью разрушает ореол бездушного исследователя, который так тщательно создавал.

Карисса слабо вскрикнула от боли, но уже в следующее мгновение взгляд её стал осмысленным, и девушка испуганно отпрянула, громко завизжав. Пиротэн обернулся, ободряюще улыбнулся мне и одним резким движением выдернул кинжал из плеча драконессы.

Меня отбросило к стене обжигающей, неимоверно болезненной волной. Но почувствовала её только я, преподаватель стоял на том же месте, пристально следя за каждым моим не движением даже, вздохом, держа наготове окровавленный артефакт.

Да, когда я вступила в источник драконьей силы, всё было иначе. Теперь я поняла, почему Рани так обессилила, а Карисса обезумела и разломала всё в своей комнате. Меня буквально выворачивало наизнанку от боли и бессильной ярости. Словно моё тело медленно разрезали на множество частей, а потом пытались собрать заново, но уже по — другому. Резкая боль в плече неожиданно принесла облегчение. Удивительно, но так действительно бывает — боль приносит облегчение. Я опустила взгляд, увидела короткую рукоять кинжала-артефакта, торчащую из своего тела и, немного успокоившись, прошептала «Спасибо».

— Посмотри на меня, Фидэлика. Это ещё ты? — заглядывая мне в глаза спросил саламандр.

— Она слабее, — превозмогая боль от режущего мою плоть кинжала ответила я. — Когда она попала в меня в первый раз, через источник, я даже не почувствовала этого. Сейчас же она что-то вроде паразита, и моё тело борется с ней. Это больно, но она слабее.

Карисса немного пришла в себя, сжалась у изголовья кровати и, зажав рану на плече ладонью, громко рыдала, умоляя не убивать её. Пиротэн было попытался успокоить девушку, но стоило ему только сделать один шаг к кровати, как она закричала, опять переходя на визг.

В комнату вошла ведьма, лишь мельком взглянула на нас с саламандром и неожиданно резво для своей комплекции подбежала к Кариссе. Она склонилась над девушкой и только прикоснулась к её лбу двумя пальцами, как несчастная тут же уснула. Ещё одно движение и рана от кинжала затянулась. В комнате запахло гарью и какими-то травами, а служанка продолжала бормотать какие-то бессмысленные рифмы, закрыв глаза и поводя руками над спящей кариссой.

— Ведьминская ворожба это нечто непонятное и нелогичное. Магия это наука, ей учатся, её просчитывают, ведьмы же либо с рождения имеют дар, который развивается по мере использования, либо, в редких случаях, приобретают его испытав сильный стресс. Наверное, именно поэтому мы так мало знаем о них. Потому что не можем изучить природу их сил, — шёпотом рассказал мне саламандр.

— Всё, она ничего не вспомнит, — медленно выпрямившись устало проговорила ведьма.

— Благодарю, — кивнул Пиротэн.

— Пока не за что. Я забочусь об этой семье в уплату своего долга, не твоего, — усмехнулась ведьма. — Но и вам помогу, не по доброте душевной, сам знаешь — нет у меня её, а для общего дела.

Что бы я ни слышала о тёмных ведьмах, и как бы ни старалась эта женщина казаться бесчувственной и злой, я видела — она искренне переживала за Кариссу и всех её родственников.

— Оставь свои мысли при себе, проклятая девочка, — резко повернувшись ко мне прошипела ведьма. — Я выведу вас за ворота, дальше вы сами по себе.

Под её колючим неприязненным взглядом мне захотелось извиниться, но извиняться было не за что (если не считать мыслей, не понравившихся ведьме, на которые я имела полное право), да и чувствовала я себя сейчас настолько слабой, что предпочла поберечь силы.

— И правильно, драконочка, они тебе еще пригодятся, с твоей-то ношей, — подтвердив мои подозрения об умении читать мысли произнесла ведьма. — Идите за мной. Помогу выйти, — добавила она, с нежностью заботливой нянюшки взглянув на Кариссу напоследок.

Ведьма действительно помогла нам. Ещё в коридоре второго этажа она толкнула меня к стене, положила тёплую сухую ладонь на мой лоб и прошептала всего несколько слов (что-то о судьбе, воле, силе и боли), после которых лишающая способности здраво мыслить, проникающая во все уголки тела при каждом движении боль в плече почти прошла. Осталось только навязчивое ощущение холода и дискомфорта в области раны. Но это было несравнимо с тем, что я чувствовала до ворожбы. Пожалуй, если действие заклинания ведьмы будет длительным, я смогу выдержать присутствие кинжала в своём плече столько, сколько это будет нужно.

— Не надейся на это, плоть возьмёт своё, боль вернётся. И кровь тоже пойдёт, как только ты начнёшь сдаваться, — в очередной раз продемонстрировала умение читать мысли ведьма. — Но только от тебя зависит, как скоро это произойдёт.

Я невольно опустила взгляд и с ужасом уставилась на своё плечо. Через прореху в блузе было хорошо видно, что вокруг лезвия, утопающего в моём теле, образовалось нечто похожее на рубец шрама. Рана обросла бугристой грубой кожей, плотно сжимающей лезвие и препятствующей кровотечению.

— Словно металл врос в меня, — прошептала я.

— Да, доставать его будет очень неприятно, если ты продержишься до конца и сама не разрушишь силу моего слова, — кивнула ведьма.

— Нам нужно поспешить, — подал голос саламандр.

И мы побежали на первый этаж, где нас ждали кошияры. А потом всё закрутилось с такой скоростью, что я даже не пыталась что-то сделать, всё необходимое было совершено без моего участия.

Ведьма каким-то образом сделала так, что никто из работников усадьбы просто не обращал на нас внимания на пути к конюшням. Когда же мы нашли Сола и Брунгильду, она велела нам немного подождать, а уже через пару минут принесла две большие дорожные сумки, доверху наполненные припасами.

— Расходуйте без спешки, ничего не испортится, — проговорила она, отдавая сумки Пармии и саламандру.

Для кошияр нашлись осёдланные лошади, оленю тоже подобрали некое подобие седла, а Брунгильда притихла в присутствии ведьмы и выполняла все её приказания еще до того, как они были озвучены. Мы беспрепятственно проследовали до ворот усадьбы, которые открылись за мгновение до того, как мы к ним подъехали.

— Теперь вы сами по себе. Но знайте, ведьмы на вашей стороне. Это на крайний случай, — проговорила тёмная ведьма, чьего имени мы так и не узнали, подав Пиротэну чёрную ленточку. — Завяжи её в узел, если всё станет совсем плохо, и мы придём.

— Благодарю, — склонил голову саламандр, принимая дар ведьмы.

— Вижу, ты не готов, но всё может обернуться гораздо хуже, чем ты думаешь. Не сомневайся, если так будет, — покачала головой женщина. — На кону не только ваши жизни, так пусть твоё последнее решение будет правильным, если до этого дойдёт.

Бакалавр кивнул и спрятал ленточку в нагрудный карман.

— Надеюсь, она никогда не понадобится, — сухо проговорил он.

— Надежды наша боль и беда, но в них мы и черпаем силы, — витиевато ответила ведьма и, развернувшись, медленно пошла к дому.

— Поспешим, пока лорд Тадор не вернулся, — произнёс Пиротэн и неожиданно резко велел Бруне ускориться.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: БОГИ ПОЮТ СЛАВУ НАМ

Мы довольно быстро отдалились от имения Вар’Салио, саламандр нещадно подгонял Брунгильду, Сол тоже был неспокоен и едва ли не опережал ящера. Пармия и Раникэ едва поспевали за нами, их кони нервничали, а сами кошияры чувствовали себя некомфортно в роли наездниц, а не вольных кошек.

Но мы покинули владения драконов, унося с собой то, за чем и пришли. Прародительница была во мне, и я пока не чувствовала её влияния на себя. Артефакт работал, ни беспричинной нервозности, ни желания обратиться не было. Да и ведьма потрудилась на славу, избавив меня от боли. И теперь ничто не мешало мне постоянно грызть себя, утопая в нерешительности и опасениях.

Мы уже давно преодолели засеянные поля и деревушки, окружающие их, но я не могла избавиться от ощущения, что меня кто-то преследует.

— Стойте! — потянув Сола за рог выкрикнула я, когда тревога возобладала над логикой.

— Что не так? — спросила Пармия, завернув коня и первой подъехав ко мне.

— Не знаю, но что-то не так, — растеряно ответила я.

— Я тоже чувствую какое-то беспокойство, — поддержала меня Рани.

— Ещё бы, вы же паракоши, — улыбнулась Пармия. — Разберитесь в своих предчувствиях. Возможно, это наложение ваших переживаний друг за друга.

Пиротэн наконец-то совладал с Бруней и присоединился к нам. Мы сейчас находились в небольшом лесочке, покидать который мне совершенно не хотелось. И это не было беспричинным страхом или влиянием прародительницы. Я чувствовала приближение чего-то, но чего — объяснить не могла.

— Опиши свои ощущения, — попросил бакалавр, когда я не нашла нужных слов, чтобы объяснить причину волнения.

— Это сложно, я не могу понять, в чём причина, но чувствую — скоро произойдёт что-то очень важное. Словно источник тепла всё ближе и ближе, а мне так холодно. Я хочу согреться, но боюсь обжечься, — попыталась я облечь в слова свои эмоции.

— Я чувствую только угрозу, будто кто-то хочет отобрать у меня что-то дорогое, — вставила Раникэ.

— Разве они не должны чувствовать одно и тоже? — спросил Пиротэн у Пармии.

— Должны, — задумчиво ответила она. — Но, если речь идёт о мужчине… Паракоши это нечто большее, чем любовь, но каждая из них может влюбиться. И вот тогда наступает момент накала. Если влюбляется одна, а другая свободна, может случиться отторжение. И это очень похоже на него.

— Что за отторжение? — враждебно навострила ушки Раникэ.

— Если твоя паракоши встретит своего мужчину, ты почувствуешь себя отвергнутой. Но это ложное чувство. Никакой мужчина не заменит часть твоей души, — попыталась успокоить её Пармия.

А я уже поняла, в чём причина моей нервозности — Альтанир, он был где-то рядом. И продолжал приближался.

— Нам нужно скрыться, спрятаться как можно лучше, иначе я найду его, — прошептала я, пятясь вглубь леса.

— Ты хотела сказать, он тебя найдёт, — поправила Рани.

— Нет, я сказала то, что сказала. Я найду его, — заикаясь ответила я.

— Ах да, принц Альтанир, — протянул саламандр. — Не думаю, что мы сможем скрыться от него. У этих двоих настолько сильная связь, что даже боги обвенчали их дважды.

— Да какая там связь? Вы посмотрите! — воскликнула Раникэ. — Там армия, и она надвигается на нас!

Пиротэн достал из дорожной сумки складную подзорную трубу, какой, как мне казалось, пользовались толь моряки, и посмотрел через неё в том направлении, куда указывала Раникэ.

— Она права, это армия, — констатировал он, одним резким движением сложив трубу.

— Альтанир идёт войной на Саринеи, чтобы вернуть себе трон, — пояснила я.

— Так ты знала об этом! — возмущённо воскликнула Раникэ. — Может еще и поджидала его?

— Конечно, — язвительно произнесла я, нервно передёрнув плечами. — Более того, он мой жених. Хотя, судя по двойственности лунного обряда, скорее всего уже муж. И меня это, к твоему сведению, совершенно не радует, но боги велят мне быть рядом с ним. А богам перечить — себе дороже.

— Так иди к нему, ты же у нас практически принцесса, а с ним так и королевой станешь, — злобно выкрикнула Рани.

— Ты обвиняешь меня в том, кто я есть? — спросила я, с возмущением и недоверием глядя на паракоши.

— Ты та, кем хочешь быть, и не более. Не нужно рассказывать мне про судьбу, мы сами её создаём. И даже не пытайся оправдываться, — прошипела Рани, выпуская когти.

— Мне не в чем оправдываться! И обвинения твои смехотворны. Я тебе не принадлежу и отчитываться не обязана, — выпалила я, жалея в этот момент, что не могу превратиться в дракона, чтобы в полной мере продемонстрировать степень своего негодования.

— Успокойтесь. Не забывайте, наша миссия важнее ваших глупых обид, — резко произнёс саламандр.

Но меня его слова только больше распалили, как и Раникэ.

Кошияра зашипела, уши её прижались к голове, а клыки и когти удлинились.

— Ты никуда не пойдёшь, ты моя, — прорычала она, спрыгнув с коня и преградив дорогу Солу. Её конь тут же воспользовался возможностью и умчался вглубь леса, подальше от распространяющей запах звериной агрессии кошияры. Пармии же пришлось спешиться только потому, что её лошадь обезумела от страха и встала на дыбы.

— Замечательно, теперь мы обе остались без транспорта, — проворчала она. — Рани, успокойся, иначе я тебя укушу.

— Я не могу успокоиться, когда меня опять пытаются лишить моей паракоши! — выкрикнула Раникэ, схватив Сола за рога.

Олень на удивление спокойно воспринял этот жест агрессии. Он только фыркнул, наклонил голову и отступил на пару шагов назад.

— Они приближаются, нужно срочно что-то решать, — попытался воззвать к логике Пиротэн. И у него, как ни странно, получилось!

— У нас еще есть время, следуйте за мной. Я попробую сбежать ночью. Но сейчас мне необходимо увидеться и поговорить с ним, — решилась я.

— Да-да, обязательно поговори, попрощайся, потому что когда я до него доберусь — разорву его глотку вот этими когтями, — прошипела Рани, демонстрируя мне длинные, острые как ножи, загнутые кошачьи когти.

Я с трудом сдержала слёзы, наблюдая за тем, как Пиротэн и Пармия силой уволокли сопротивляющуюся Раникэ вглубь леса. Мне и самой с трудом удавалось удержаться от соблазна спрыгнуть с Сола и броситься в драку. Ведь мы делили одни и те же эмоции на двоих. Но мою агрессию заглушали другие, более сильные и не поддающиеся контролю, граничащие с инстинктами чувства. Противоречия раздирали меня надвое. С одной стороне нестерпимо хотелось умчаться вслед за друзьями вглубь леса, и затеряться в зарослях, чтобы Альтанир никогда меня не нашёл. А с другой — меня непреодолимо тянуло к нему. Кажется наложение прямо-противоположных желаний друг на друга в результате привело к небольшому нервному истощению. А впала в ступор, потеряв нить размышлений и не совсем понимая где нахожусь и что мне делать. Но уже через пару минут взяла себя в руки, встряхнулась, приказала себе держать марку и выехала навстречу даймирской армии, во главе которой, гордо восседая на великолепном сайларском скакуне, шествовал ни кто иной, как принц Горных Сариней, Альтанир Самисаль.

Рядом с Альтаниром присутствовали двое знакомых мне через отца военачальников. Когда я выехала на дорогу прямо перед ними, оба они спешились, преклонили колено, коротко кивнули и тут же выпрямились. Так оказывать почести умели только воины, совершенно естественно и с лёгким налётом высокомерия. Но, прежде чем кто-то из военачальников успел сказать хоть слово, Альтанир тоже спешился, подбежал ко мне, крепко обнял и спросил:

— Что ты делаешь здесь, жизнь моя?

— Не спрашивай, — прошептала я в ответ. — Возможно, позже расскажу.

— Тебе угрожает опасность? — нахмурился саринеец.

И мне так захотелось разгладить тревожные морщинки на его лбу, успокоить его, сказать что-то приятное. Но не успела я и слово вымолвить, как Альтанир отстранился.

— Что-то не так, я чувствую в тебе перемену. Расскажи мне всё, милая. Я пойму и помогу, — прошептал он, поймав мой взгляд и погладив меня по щеке пальцами.

«Если бы ты только знал, если бы мог помочь», — подумала я, роняя не прошенную слезу. И это снова случилось. Рядом с Ниром я опять полностью расклеилась, стала слабой и беспомощной, плаксивой девчонкой.

— У нас нет времени на задержки, ваше высочество, я позабочусь о вашей невесте, — послышался до боли знакомый и такой родной голос.

— Головой за неё отвечаешь, — обернувшись резко ответил Альтанир. — Позже всё расскажешь, — шепнул он мне и отпустил.

А в следующее мгновение я увидела Айсека и поняла — всё будет хорошо.

Я без сопротивления позволила другу усадить меня перед собой, но шепнула Солу, чтобы не отставал. И я не сомневалась — верный олень не оставит меня. Но сейчас думать о нём было выше моих сил. Я была так рада встрече с Айсеком, и в то же время едва сдерживала панику. Как он поведёт себя если заметит рукоять кинжала, воткнутого в моё плечо, и залитую кровью блузу? Что я скажу ему? Как заставлю поверить и не трогать артефакт?

Ответ на все эти вопросы был рядом. Мне нужно было только довериться другу.

— Рассказывай, — прошептал Айсек. — Я чувствую твою агонию и страх. Пока не понял, в чём причина, но, думаю, мы во всём разберёмся.

— Почему ты здесь? — в свою очередь спросила я, оттягивая момент истины.

— А ты не догадываешься? Я сын военного министра Даймирии. Переворот у соседей — довольно значимое событие. Отец предложил мою кандидатуру на руководящий пост в армии Горных Сариней, император и Альтанир одобрили. Всё уже оговорено, мы вернём королевство его истинному правителю, и я стану военным министром Сариней.

— Как у вас всё просто, — покачала я головой.

— Так только кажется, впереди еще много препятствий, преодолевать которые придётся с потом и кровью. Но сейчас речь не об этом, не тяни время, выкладывай.

Айсек не приказывал, не требовал, он просил, хотя, со стороны могло показаться иначе. Но стоило посмотреть ему в глаза и все сомнения отпадали — он выслушает, поймёт и обязательно придумает как помочь.

И я не смогла обмануть друга. Взяла Айсека за руку, прошептала «только не вынимай» и положила его ладонь на своё плечо, предусмотрительно обхватив пальцами рукоять кинжала, на всякий случай.

Айсек повёл себя совсем не так, как я ожидала. Он не пытался вытащить артефакт, не возмущался, а словно окаменел на какое-то время. Потом убрал руку с моего плеча, поправил накидку, чтобы никто другой не заметил окровавленную блузу, и прошептал:

— Это явно не то, чего я мог ожидать.

Хоть кровь на ткани уже высохла, а рана больше не кровоточила, благодаря заговору ведьмы, Айсек брезгливо вытер ладонь о полу дорожной куртки и пару раз встряхнул рукой.

— А теперь выкладывай, как тебя угораздило связаться с тёмной ведьмой, и за что она так с тобой обошлась. И даже не надейся, что получится отделаться какой-нибудь выдумкой, — на этот раз потребовал он.

— Ты всё не так понял, — покачала я головой. — Ведьма не прокляла меня, она помогла. Этот нож — единственное, что сдерживает меня от обращения.

Айсек помолчал с минуту, пока Альтанир, обернувшись, пристально смотрел на нас, переводя взгляд то на него, то на меня. Потом принца отвлёк один из военачальников, и ему пришлось вернуться к обсуждению плана действий на момент прибытия в Саринеи.

— Знаешь, я не думал, что ты настолько ненавидишь дракона в себе, — произнёс друг. — Неужели ты готова отказаться от него, даже не попробовав приручить?

— Всё намного сложнее, — ответила я, ещё колеблясь, стоит ли рассказывать всю правду.

— Так объясни! — слегка повысил голос маг, невольно сжав мою талию почти до боли.

Рассказать? Не рассказать? Будь что будет, в конце концов, если миссия по водворению прародительницы обратно в источник провалится, эта информация перестанет быть моей тайной, она превратится в общую проблему. И я рассказала. И про прародительницу, своевольно заселившуюся в моё сознание, и про предательство Самирунь, и даже про то, как мы потеряли, а потом вернули дух древнего дракона, заперев его в моём теле с помощью артефакта. Умолчала я только о том, что каким-то непостижимым образом моя жизнь оказалась связана с жизнью одной из кошияр. Вряд ли Айсек смог бы правильно понять эту связь, если даже я сама ещё не разобралась в ней. Ну и еще не стала распространяться о планах старушки на мировое господство. Жалко было парня, пусть выспится перед боем. Если же он узнает об угрозе таких масштабах, вряд ли сомкнёт глаз до утра.

— Так значит, кошка была права, изначальный дракон был женщиной, — пробормотал друг задумчиво. — И теперь эта тварь хочет вернуться, используя твоё тело как сосуд. Я знал, что ты не способна на убийство!

— Тебя только это заботит? — удивилась я.

— Нет, меня заботит, как мы вытравим её из тебя. Нужно подключить имперских магистров, специализирующихся на драконах и источнике. В пещере тогда погибли далеко не все специалисты в этой области. Я сегодня же свяжусь с отцом и попрошу посодействовать, а то если этих умников не подгонять они могут на месяц зарыться в бумажки.

— Нет! — воскликнула я, но тут же умолкла.

Альтанир услышал мой возглас и, бесцеремонно прервав разговор с военачальниками, завернул своего коня.

— Что-то не так? Он обидел тебя? — с подозрением поглядывая на Айсека спросил жених. Или всё таки муж? Нужно разобраться с этим, но позже… если выберусь живой из истории с прародительницей.

— Успокойся, мы, кажется, всё обсудили и пришли к согласию, — усмехнулся друг.

— Извини, но в том, что касается Фидэлики, я не склонен доверять твоим обещаниям, — с такой же пренебрежительной ухмылкой ответил Нир.

— Вообще-то я здесь и всё слышу. И мне это не нравится. Я не приз, и не вещь, которую вы имеете право делить. И я уже сказала тебе, Альтанир, что я с тобой. Да и выбора у нас нет, если задуматься, — гневно проговорила я. — Не трать время на пустые подозрения, тебе предстоит сражаться за своё королевство, на этом и сосредоточься.

— Извини, милая, я не хотел обидеть тебя подозрениями, — виновато улыбнулся северянин и вернулся в авангард.

— Ты же потомственный военный, подумай, — прошептала я Айсеку, когда на нас перестали коситься. — Если на кону будет стоять благополучие императора, что перевесит — моя жизнь, или угроза власти правящего рода? Император Валинор не станет рисковать своим положением ради меня. Да я даже не уверена, что отец будет на моей стороне. Если ты мне друг и не хочешь моей смерти, то никому не расскажешь.

Да, я немного слукавила, но общую суть проблемы изложила.

— И что же мы будем делать? — поинтересовался Айсек, состроив недовольную гримасу.

Другу, видимо, не понравилось, что я подвергла сомнению его стремление защитить меня. Но уж лучше пусть обижается, чем наделает глупостей, предав огласке то, что я стала носительницей смертоносной древней сущности. Да, это было эгоистично с моей стороны, но я не была готова пожертвовать собой, чтобы свести риск порабощения империи древним могущественным узурпатором до минимума. Для меня сейчас на весах были моя жизнь и её, не более того. А за себя я собиралась бороться до конца, хотелось верить — победного.

— Мы пока ничего не будем делать. Бакалавр Пиротэн и верные мне кошияры следуют за нами. У Пиротэна есть некоторые соображения о том, как справиться с прародительницей. Нам нужно только немного подождать. И позаботиться о том, чтобы моих друзей не поймали.

— А ты доверяешь им? — спросил Айсек.

— Как самой себе, — кивнула я.

Ещё бы я не доверяла им. Ведь я так и не решилась рассказать Айсеку истинную историю Даймирии, он не знал, что прародительница не только желает завладеть моим телом, чтобы возродиться, но и жаждет уничтожить множество рас, не достойных существования, по её мнению. А Пиротэн и кошияры об этом знали, они были в курсе того, какой хаос может привнести в наш устоявшийся мир древний могущественный дракон, и сделают всё возможное, чтобы не допустить этого.

* * *

Расспрашивая Айсека об академии и планах Альтанира по возвращению трона, я и не заметила, как наступили сумерки.

Как оказалось, Айсек и Нир покинули академию буквально через несколько часов после моего отъезда, двое суток они провели в столице, разрабатывая безупречный план свержения узурпатора и возвращения власти над Горными Саринеями Альтаниру. Верные истинному наследнику люди были предупреждены и готовы действовать, армия ополченцев ждала на границе, и уже к завтрашнему вечеру незаконнорожденный брат принца Альтанира Самисаль будет свергнут с престола. Но эту ночь мы проведём на границе Даймирии и Сариней, объединяя и перестраивая войска.

Нас действительно ждали у подножия горного хребта, за которым и находилась столица северного государства. Армия приверженцев истинной власти оказалась не такой большой, как я ожидала, но, учитывая население небольшой северной державы, она была довольно впечатляющей. Это окончательно убедило меня в преданности большинства подданных Альтаниру.

Когда же встреча и распределение войск закончились, я уже едва держалась на ногах. Сказывались как усталость, так и изматывающее назойливое ощущение инородного тела в плече. Это не было болью, как таковой, но чувствовала я себя прескверно. Прародительница пока не пыталась подавить мою волю, но я не могла избавиться от чувства, что нечто чуждое затаилось в глубинах сознания, норовя захватить, поработить, подчинить.

Да, артефакт сдерживал её, но не мог блокировать мои мысли. А Айсек и Альтанир были заняты, со мной же оставили двоих помощников военачальников, приказав им не спускать с меня взгляда.

Я уже была готова подчиниться их просьбам и уйти в палатку, которую установили специально для меня, поодаль от основного лагеря, когда услышала дикий испуганный животный крик. Это был Сол!

Я опрометью бросилась туда, откуда доносились режущие слух звуки, и успела как раз вовремя. Заслонила собой своего оленя и злобно уставилась на нескольких солдат, вознамерившихся пустить моего Сола на ужин. Когти выросли сами собой, но сейчас я была им рада. Волосы не загорелись драконьим огнём, но я была уверена, что они светятся. Иначе ореол света вокруг своей головы я объяснить не могла.

— Не смейте приближаться к моему оленю, — прорычала я, выставив перед собой руки с длинными, бордовыми в свете костров и свечения моих волос, когтями.

Сол фыркал и рыл копытами землю. Обернувшись я увидела застрявшую в его крупе стрелу. Подошла к своему оленю, прошептала «потерпи, мой хороший» и выдернула её. Тут же залечила рану, погладила друга по боку и повернулась к растерянным воинам.

— Кто это сделал? — спросила холодным, жёстким тоном.

Бравые вояки синхронно сделали шаг назад, никто не желал признаваться.

— Кто посмел ранить моего оленя?! — повторила я вопрос чуть громче, ломая окровавленную стрелу на десятки мелких щепок.

— Они не знали, что это твой питомец, — миролюбиво проговорил Альтанир, неожиданно пришедший на помощь своим солдатам.

Воины тут же преклонили колени и склонили головы.

— Они ранили моего друга, — сквозь зубы произнесла я, невольно почесав плечо. Кожа вокруг кинжала зудела, будто от укусов десятка насекомых.

— И больше этого не повторится, — тихо проговорил Нир, положив руку мне на плечо и мимолётно потрогав пальцем кинжал.

Айсек тоже подошёл к нам, и я поняла — он рассказал всё Альтаниру!

— Как ты мог? — прошептала, негодующе глядя на друга.

Тем временем саринеец одним движением руки отослал солдат, и мы остались втроём.

— Вижу, ты считаешь это предательством, но только вместе мы сможем защитить тебя, — отведя взгляд ответил Айсек.

— Мы позаботимся о тебе, уничтожим тварь, чего бы нам это ни стоило, — кивнул Нир. — Я понимаю, почему ты не доверилась мне сразу, но поверь — мне плевать на мнение Валинора и всех остальных. Я не оставлю тебя в беде, моя королева драконов.

Не без пафоса, но Альтанир говорил искренне. И я была благодарна ему, им обоим. Я опять оказалась в компании тех, с кем начинала этот путь. На моей стороне были Айсек, Альтанир, Пиротэн и кошияры. Но сейчас всё было иначе, речь шла не только о моей жизни, но и о благополучии всей Даймирии, да и не только её. И я в очередной раз усомнилась в том, что стоит подвергать столько жизней риску. Потенциальные жертвы сотен, и даже тысяч незнакомцев страшили меня гораздо меньше, чем угроза благополучию нескольких близких. Да, я не была воспитана как правитель, потому что шансов на правление у меня практически не было, и теперь чувствовала себя виноватой в том, что судьбы многочисленных рас империи для меня не столь важны, как жизни тех, кто действительно дорог моему сердцу. Но сомнения и угрызения совести не помешали сделать выбор — я буду бороться за свою жизнь до конца.

— Не думаю, что вы понимаете, что нам предстоит, — обратилась я к мужчинам. — И не уверена, что тебе, Альтанир, стоит в это ввязываться. Если я пересеку границу, есть большой риск, что прародительница вырвется на свободу в твоём государстве, а это повлечёт катастрофичные последствия для него.

— Позволь мне самому решать, каким рискам я готов подвергать своё королевство, — ответил Нир, нервно передёрнув плечами.

— Оно ещё пока не твоё, — вставил Аёсек, невинно рассматривая звёздное небо.

— Благодарю за поддержку, — скривился Альтанир. — Ты как всегда умеешь воодушевить.

— К вашим услугам, — учтиво поклонился боевой маг.

Принц Горных Сариней хмыкнул, нервно одёргивая полы куртки и блуждая взглядом по лагерю. Солдаты укладывались спать; кто на походных покрывалах, кто на куртках, а кто прямо на траве. Да, Альтаниру Самисаль было о чём переживать.

Саринеи еще не были освобождены от правления узурпатора, и мне совершенно не хотелось настраивать преданных принцу соотечественников против него. Да и Пиротэна с кошиярами я не собиралась сбрасывать со счетов. Если быть откровенной, то именно на них я и надеялась. Мне казалось, что именно бакалавр сможет найти тот единственный способ избавиться от прародительницы, который позволит мне избежать смерти. А Раникэ и Пармия были моим гарантом, что саламандр не опустится до обмана. Но как убедить Альтанира и Айсека отпустить меня? Айсека я, может, и смогла бы уговорить. Но Нир не отпустит меня одну, тем более теперь.

— Ложись спать, Фидэлика. На рассвете мы выступаем. Ты будешь под защитой до тех пор, пока я не взойду на трон. А потом мы вместе займёмся решением твоей проблемы, — решил за всех нас без пяти минут правитель горного королевства.

Ни я, ни Айсек не стали спорить. Я позволила Ниру мимолётно, но очень нежно поцеловать себя, и покорно пошла в палатку. По пятам за мной следовали трое воинов. Они же и принесли ужин, заверив, что моего оленя тоже накормили и привязали за палаткой. Айсек пришёл, когда я уже почти доела походную кашу и кусок запечённой на костре дичи.

— Больно смотреть, как ты силой заставляешь себя есть, — грустно улыбнулся друг.

— А мне больно от того, что придётся проститься с вами, — ответила я.

Я не хотела этого говорить, но не смогла сдержаться. Да и глупо было надеяться, что друг не ощутит присутствия кошияр поблизости. Я их почувствовала, как только зашла в палатку. Они ждали меня, а значит, Пиротэн придумал что-то, что поможет нам одолеть прародительницу.

— Ты же понимаешь, что я не могу отпустить тебя? — спросил Айсек, присев на край походной кровати.

— Но и удержать не сможешь. Вам ни к чему лишняя шумиха. Войска и так на взводе. Не хочу опускаться до шантажа, но ты заешь, я смогу устроить переполох, — виновато опустив взгляд ответила я.

— Зачем же ты тогда вообще присоединилась к нам? Согласись, было бы проще, если бы мы вообще знали обо всём этом, — возразил друг. — И я уверен, что ты могла избежать этой встречи.

И что я могла ответить ему? Признаться, что соскучилась по Ниру, что не в силах была побороть притяжение, возникшее между нами по велению богов? Да я и общалась-то с женихом в два раза меньше, чем с другом, но совладать с чувствами не могла. И сейчас хотела сбежать, пока Альтанир не пришёл, и не остановил меня. Иначе просто не найду в себе сил уйти.

— Прошу, поверь и отпусти, — прошептала я, уткнувшись лбом в плечо Айсека. — Не заставляй меня краснеть и признаваться в том, что мне самой претит.

— Я пойду с тобой, — уверенно проговорил друг, когда молчание затянулось, и я уже была готова умолять его позволить мне уйти.

— Нет, я не прощу себе, если ты сломаешь свою жизнь из-за меня, — покачала я головой, что было весьма забавно, потому что я продолжала прижиматься лбом к плечу друга и получилось, что потёрлась о него, как кошка.

— Прекрати тереться об меня, или я забуду, что мы друзья, — усмехнулся Айсек. — Всё равно в доверие не вотрёшься.

— Прости, — буркнула я и обняла его, наплевав на правила приличия и законы логики.

Айсек обнял меня в ответ, прижавшись щекой к моей голове и задержав дыхание. А я почувствовала себя такой бессердечной особой, что резко отпрянула. Ведь знала же, что для него это значит гораздо больше, чем для меня, но не смогла отказаться от ощущения покоя и защищённости.

— Иди, пока я не передумал, — резко проговорил друг. — И не забывай, мы будем тебя ждать. Все будут предупреждены, тебе стоит только добраться до любого поста на границе Сариней, и мы придём за тобой.

— Спасибо, — прошептала я, вновь порывисто обняв друга.

— Не искушай меня, — покачал головой Айсек и извлёк из ножен меч.

Прославленная заговорённая ткань палатки как масло разошлась от одного лишь взмаха явно не обычного оружия, и я тут же нырнула в прореху. Приказав себе не оглядываться, я отвязала Сола, которого действительно привязали к дереву за палаткой, и пошла вглубь леса.

Долго идти не пришлось. Уже спустя пару минут я заметила мелькающую среди деревьев тень, это была Рникэ в обличие кошки.

А ещё через минуту я вышла на небольшую поляну, где меня ждали Пиротэн и Пармия.

— Уведите меня отсюда, пока я не передумала, — попросила я, всё же оглянувшись, хотя лагерь уже скрылся за деревьями и лишь отдалённый запах дыма напоминал о том, что буквально в нескольких минутах ходьбы остались дорогие мне мужчины.

— Теперь мы хотя бы знаем, куда идти, если не сможем справиться сами, — рассуждала Пармия, поглядывая на Пиротэна.

— Меня это совсем не устраивает, — заявила Раникэ, недовольно косясь на меня.

— А что скажете вы? — обратилась я к саламандру.

— Да неужто правда интересно? — язвительно ответил он.

— Сейчас не время для ехидства, я верю, что именно вы сможете найти выход, — примирительно ответила я.

— И ты права, девочка моя! Не зря я столько лет изучал древние свитки, увлекался историей и перечитывал всевозможные манускрипты, — не без гордости произнёс Пиротэн. — У меня есть парочка идей, и я почти уверен, что одна из них нам поможет.

— Так поделитесь с нами, — попросила Рани.

— Всему своё время, — улыбнулся саламандр. — А сейчас мы незаметно последуем за войсками саринейского принца. Чем дальше от источника, тем лучше.

— И вы действительно думаете, что я буду ждать, когда вы соблаговолите ответить на мои вопросы? — спросила я, преградив дорогу Брунгильде. — Терпение не та добродетель, которую я могу позволить себе в сложившейся ситуации. По крайней мере, не в том, что касается решения вот этой проблемы, — распахнула полу накидки и указала на торчащую из моего, между прочим, плеча рукоять кинжала.

— Не теряй контроль, Фидэлика, — насторожился саламандр.

— Не доводите меня до его потери, — ответила я.

— Ты действительно хочешь узнать, что тебя ждёт? — спросил Пиротэн, крепко взяв за руку Пармию, словно она могла помочь ему рассказать то, чего он говорить не хотел.

— Да прекратите уже жалеть меня! Не тот случай, — вспылила я.

— Твой выбор, — сухо произнёс бакалавр.

Я заметила, как Пармия опустила голову, а Рани, напротив, подошла ко мне и погладила по спине, но уж лучше сразу узнать и подготовиться, чем потом потеряться в сомне недомолвок и недосказанностей.

— Как ты уже знаешь, мне довелось прочесть сотни книг, свитков и запрещённых фолиантов за свою жизнь. Я искал среди всего, что когда либо попадало в мои руки, отправил запросы коллегам, и не нашёл ничего, ни крупицы знания про перерождения прародительницы. За исключением одного! Только один из моих знакомых ответил. И он готов поговорить с нами уже сегодня. Но, он сейчас находится очень далеко, на островах, расположенных на другой стороне света.

— Разве это возможно? Мы не сможем быстро преодолеть такое расстояние, — прошептала я, чувствуя, что последние крупицы надежды утекают, как вода сквозь пальцы.

— Возможно всё, но только если мы на это согласимся, — ответил Пиротэн, ободряюще потрепав меня по плечу.

Мы отошли к поваленному дереву и я устало опустилась на него, саламандр присел рядом. Кошияры стояли в паре метров от нас, молча прислушиваясь к разговору.

— Вы знаете, что у меня нет выбора, но вижу, что всё не так просто. Чем нам грозит эта затея? — спросила я, на мгновение ощутив лёгкий ветерок от расправившей крылья надежды.

— Я не уверен, что смогу вернуть нас назад, — признался саламандр. — Место, в которое нам нужно попасть, находится в зоне нестабильной магической активности. Построить портал туда можно, а вот оттуда выстроить его вряд ли получится. По той же причине, из-за энергетической нестабильности магических потоков, океан в тех краях редко бывает спокойным и корабли на нужный нам остров заглядывают не чаще пары раз в год.

— Так пусть это будет только наше путешествие, — предложила я шёпотом, надеясь, что преподаватель не откажется от очередного исследовательского проекта.

— Пусть так и будет, — немного по сомневавшись, но всё же согласившись с моим предложением кивнул Пиротэн.

Раникэ и Пармия возмущённо воскликнули, бросившись к нам, но портал уже был открыт, и поглотил он только тех, на кого был рассчитан.

Я сначала растерялась, окунувшись в белёсое марево меж-пространственного перемещения, почувствовала себя брошенной и потерянной, но потом ощутила твёрдую руку преподавателя, сжавшую мою ладонь, и успокоилась. Ощущение некой подвешенности длилось около двух минут, а потом мы с Пиротэном неожиданно оказались посреди песчаного берега. С одной стороны от нас шумел зелёный высокий лес, а с другой наступал бирюзовый океан. Воздух, казалось, стремился завладеть моим дыханием, заполняя лёгкие больше, чем следовало, а пение птиц заглушало тревожные мысли. Но я помнила, зачем мы сюда прибыли, и не преминула напомнить об этом Пиротэну.

Бакалавр перестал блаженно вздыхать, недовольно фыркнул, но повёл меня в нужном направлении. Долго идти не пришлось. Пройдя не больше полумили вдоль берега мы оказались у некоего подобия шалаша, притулившегося на границе прибрежного леса. Саламандр указал мне на казалось бы готовую рухнуть от малейшего дуновения ветерка ветхую конструкцию из трубчатых побегов и сухих пальмовых листьев, велел зайти внутрь и отошёл в сторону.

* * *

Кошияры Раникэ и Пармия растерянно стояли на маленькой лесной полянке. Женщина и девушка чувствовали себя обманутыми и преданными. Они прошли такой долгий и трудный путь, и вот итог — их бросили посреди ночного леса, обрекли на мучения неизвестностью и ожиданием, возможно бессмысленным.

— Это ошибка, — решилась нарушить напряжённую тишину Раникэ. — Они не справятся одни.

Пармия была полностью согласна с младшей подругой, но отвечать не стала. Так они и сидели на старом поваленном дереве, всматриваясь в пространство перед собой, в надежде увидеть мерцание открывающегося портильного окна. Сидели и молчали, пока до чутких кошачьих ушей не донеслось конское ржание, отрывистые приказы и удаляющийся топот копыт.

— Уезжают, — тихо констатировала Рани.

— Так, хватит. Вставай, встряхнись, последуем за ними. Если мой Фарэй сказал, что вернуться шансов мало, то их скорее всего вообще почти нет. Вот пусть женишок Фидэлики и решает эту проблему. Ему по статусу положен штат сильных магов, разберутся.

— Что? — возмущённо вскочила Раникэ. — Обратиться к этому? Да ни за что!

— Замечательно. Ты не забыла, что тебя дома собственный жених дожидается? — язвительно поинтересовалась Пармия. — Какая может быть ревность? Вы даже не из одной расы, и у обоих есть возлюбленные.

— Не нравится они мне, — не желая сдаваться пробурчала Рани. Возразить ей было нечего. Кошияра понимала, что подруга права, но избавиться от неприязни к тем, кто может лишить её паракоши, опять, не могла.

— А мне не нравится, что я могу больше никогда не увидеть того единственного, кто сумел найти путь к моему сердцу. У меня не так много жизней осталось, Рани, чтобы разбрасываться привязанностями, — тихо произнесла кошияра. Но уже в следующее мгновение расправила плечи, порыкивая подвела черту: — Соберись, прекрати ныть и вспомни о долге. Мы обязаны помочь Фидэлике и Фарэю справиться с древним злом, остальное сейчас неважно.

И кошияры спешно избавились от одежды, чтобы уже через несколько минут заскользить неприметными тенями в рассветных сумерках осеннего леса. Сейчас им было не сложно остаться незамеченными, но скоро леса закончатся и придётся двигаться гораздо осторожнее. Горные Саринеи были для них незнакомой, враждебной территорией.

* * *

Я смело шагнула под зелёный навес странного домика и буквально рухнула, словно кто-то ударил меня под колени.

— А я ждал тебя, — проговорил неестественно худой старик, чья кожа была чернее моих подошв. — Ждал тебя, да не тебя. Думал, сама придёшь, принесёшь мне конец, подаришь обещанный богами покой. Да, видно, не осилить тебе своих детей. Славные потомки получились.

Я смотрела на старика со сморщенной синевато-чёрной кожей снизу вверх и боялась даже слово вымолвить.

— Вижу, не бывать твоей силе. Слушай и плачь — живут они, и жить будит. А тебе только песок. Древняя ты, чужая, без тебя мир стоит. И умирать без тебя будет, не впрок тебе.

— А… я…? — осмелилась подать голос, невольно заикаясь от растерянности и страха.

— А тебя нет здесь, не ты она. Не она — ты. Сама её носишь, сама и определяй, куда отнести — заявил старик.

Пиротэн наконец-то соизволил присоединиться к нам и вступить в диалог, и про меня на какое-то время забыли.

Я же внимательно слушала разговор двух философов, если и понимая что-то из их слов, то вряд ли правильно. Единственное, в чём я разобралась, было то, что этот старик не поможет мне избавиться от прародительницы. По его мнению она вообще не сможет завладеть мной, если я сама того не захочу. Все мои проблемы, якобы, находятся в моём же воображении, и мне нужно только разобраться в себе и захотеть избавиться от них.

— Разум наш долог, но коротко ходит. В себя смотреть надо, не на себя, — вещал старик на ломаном даймирском.

А потом они с бакалавром вообще перешли на незнакомый мне текучий язык со множеством мягких и протяжных звуков, и я вышла из шалаша.

— Не отходи далеко от бунгало, потеряешься, — крикнул мне вслед Пиротэн и вернулся к беседе со странным стариком.

Я бродила по берегу, сняв ботинки и накидку. Солнце нещадно палило, вызывая лёгкое головокружение и ощущение потерянности во времени. Ведь ещё полчаса назад мы с преподавателем покинули ночную Даймирию. Где-то там остались Альтанир и Айсек, Раникэ и Пармия, и вообще все, кто был мне дорог. Сейчас академия и всё, что произошло со мной после поступления в неё, казалось таким далёким и нереальным.

* * *

А тем временем, в Академии Магических Познаний.

— Фидэлика, вы всё больше и больше удивляете меня, — взволнованно проговорил принц морских глубин. — Я даже помыслить не мог, что вы увлекаетесь катанием на дельфинах и настолько любите океаническую кухню.

— Я и сама не ожидала от себя такого, — смущённо улыбнулась леди Фидэлика Кен’Эриар. — Право слово, не думала, что мне всё это так понравится.

— Я очень рад за вас, но пожалейте старика, — проворчал ректор Жринкер. — Больше я с вами на развлечения не поеду.

— А стоит ли так рьяно следовать правилам, уважаемый магистр Жринкер? — усмехнулся Глубир Нептус. — Мы с леди Фидэликой прекрасно справимся без вас. Но обязательно пригласим вас и весь преподавательский состав на празднование по случаю моего дня рождения.

Шихара не удержалась и с откровенной нежностью посмотрела на Нептуса. За последние несколько дней она выслушала немало отповедей и увещеваний от соседок, но не могла совладать с собой. Для метаморфа знакомство с принцем морских глубин стало откровением. Она будто избавилась от тяжести невзгод последнего десятилетия и вновь чувствовала себя юной двадцатилетней девушкой. Всё в Глубире казалось ей идеальным и достойным восхищения. Шихара понимала, что ей нужно изображать Фидэлику и всячески отвращать от себя нежелательного жениха, но сердце её пело. И, будучи в первую очередь женщиной, метаморф не находила в себе сил расстаться с тем, кто чувствовал и думал в унисон с нею. Когда же Нептус обмолвился о том, что раньше не видел её настоящую и не понимал как ему повезло, а за последние несколько дней общения с ней почувствовал то, чего никогда не испытывал, Шихара утвердилась во мнении, что встретила того единственного, кому она готова отдать свои сердце и душу.

Единственным и непреодолимым препятствием на пути к их счастью было то, что Нептус всё это время искренне верил, что общается с леди Фидэликой Кен’Эриар, которой Шихара, конечно же, не являлась. Она была женщиной из прайм-рода, но только в своём клане. Возможно, если бы Хамелеоны вышли из тени и примкнули к официальным народам Даймирии, она и стала бы герцогиней расы метаморфов, и тогда была бы почти равна по статусу той, кем притворялась, но этого никогда не произойдёт. И сейчас Шихара наслаждалась теми минутами счастья, которые послала ей судьба, понимая, что всё закончится, как только вернётся Фидэлика. Можно ли было её винить за то, что она молилась богам, чтобы драконэсса из рода Кен’Эриар как можно дольше не возвращалась в академию?

Единственными, кто знал тайну Шихары, были русалка и сирена, с которыми она делила комнату. И обе девушки настаивали на том, чтобы метаморф исполняла условия договора, то есть всеми возможными способами доводила наследника владыки Нептуса до отказа от брака с Фидэликой. Но разве можно запретить влюблённому сердцу чувствовать? Вот и Шихара не смогла заставить себя сделать то, чего от неё требовали.

Магистр Жринкер тем временем всё больше и больше убеждался в том, что с его ученицей происходит что-то неординарное. Будучи довольно хорошим психологом он заметил очевидное несоответствие поведения Фидэлики её складу характера, но в общении с подопечной раз за разом убеждался, что она вполне уравновешена, не подвергается влиянию извне, не страдает расстройством личности и ведёт себя сообразно своим желаниям.

«Быть может я не настолько ясно дал понять девочке, что она может избежать нежелательного брака?» — задавался порой вопросом ректор. Но тут же опровергал свои догадки заключениями, выведенными на основе наблюдений за общением ученицы и навязанного ей жениха. Магистр Жринкер не был ярым приверженцем культа чистоты крови, но ему претила мысль отдать одну из своих любимых и перспективных учениц замуж за обитателя морских глубин. У этой девочки был такой шикарный потенциал, что потратить его на банальный политический брак, по разумению Жринкера, являлось неразумной расточительностью и жестокостью по отношению к подопечной.

Магистр был уверен, что, при должном подходе к обучению и тренировкам, Фидэлика уже в ближайшее время сможет самостоятельно обрести полноценного дракона, без стороннего влияния и магических ухищрений, чего не происходило уже несколько десятилетий. А сейчас его перспективная девочка вела себя как легкомысленная влюблённая барышня. И мириться с этим Жринкер не собирался.

«Нужно встряхнуть её, напомнить, что она не обычная девица на выданье, а дракон» — думал ректор, в очередной раз провожая взглядом милующуюся парочку — драконэссу и водного принца.

* * *

— Адептка, подойдите! — позвал меня Пиротэн. Неужели уговорил старика помочь?

Его голос показался мне далёким и приглушённым, словно услышала я его сквозь закрытые руками уши. Это немного дезориентировало, потому что в этот момент я стояла в паре метров от шалаша, выйдя из которого и окликнул меня саламандр.

Но, несмотря на некоторую замутнённость сознания, я подошла к Пиротэну.

— Иди, он хочет сказать тебе еще кое-что, — качнул головой бакалавр.

Я с трудом сдержала приступ дурноты, вызванный неестественным мотанием головы преподавателя, и вошла в тень бунгало.

— Девочка, ты потерялась, — заявил чёрный, как трубочист, старик. — Вижу, боишься себя, и за себя боишься.

— Скажите мне что-нибудь новое, — осмелев ответила я.

Меня действительно начали раздражать пустые, двусмысленные философские высказывания, которые я и сама могла бы выдавать с не меньшей скоростью, при должном внимании и благодарной аудитории.

— И злость твоя пустая, бесцветная. Гнев от души идти должен, как очищающий огонь, а не чадить по верху, — продолжил старец.

Я подумала, что не гоже злиться на обезумевшего от возраста старика и решила разобраться с Пиротэном, который пообещал мне спасение, а в результате привёл к полоумному, да ещё и не известно, сможем ли мы вернуться обратно.

— Ты спиной ко мне не поворачивайся, не готова ещё, — заявил старик, когда я развернулась, чтобы выйти из шалаша и высказать саламандру всё, что о нём думаю.

С трудом заставила себя успокоиться и обернуться, лишь из уважения к возрасту.

— Сядь, — тихо и миролюбиво проговорил старик.

Но меня будто к полу пригвоздило. Ноги подкосились и я сама не поняла, как оказалась на коленях, напротив старца.

— Не готова ты, да друг попросил. Я попробую, но страшно подумать, что из этого получится, — протянул дедушка, еще больше сморщившись.

Что он решил попробовать, я долго не могла понять. Мне было велено сидеть смирно, поджав под себя ноги и не шевелясь. Я бы может и не согласилась, но моего желания никто и не спрашивал. Все попытки освободиться с помощью магии оказались тщетны. И я даже не могла обернуться, чтобы убедиться, что Пиротэн не бросил меня.

— Сейчас мы вызовем твою беду, посмотрим, насколько она сильна, — проговорил старик и закрыл глаза.

Я пыталась сказать, что не нужно этого делать, изо всех сил рвалась наружу из кокона, сковавшего меня по рукам и ногам, но все мои попытки были тщетны. Меня будто окутало плотной тканью, или оплело паутиной. А старик, прикрыв глаза и монотонно раскачиваясь, тихо нашёптывал что-то, махал руками и вскрикивал, периодически распыляя вокруг какой-то серый порошок.

Боль была резкой и ослепляющей. Я даже закричать не могла, открыв рот в немой попытке выпустить её наружу. В одно мгновение старик разрушил все заклятья чёрной ведьмы. Я почувствовала как по груди и животу потекли горячие ручейки крови. А миниатюрный кинжал-артефакт мучительно медленно покидал моё плечо, словно кто-то вытаскивал его, еще и расшатывая к тому же. К потоку крови прибавились прожигающие кожу и вгрызающиеся в плоть капли раскалённого металла, рукоять кинжала с шипением плавилась. А я по — прежнему не могла ни пошевелиться, ни закричать. Только пот и слёзы застилали глаза, а дыхание прерывалось беззвучными клокочущими в горле хрипами. Я молила всех богов о спасительном обмороке, но, невзирая на ужас происходящего, сознание оставалось ясным и подмечало все мелочи. Вот очередная капля металла устремилась вниз с рукояти дрожащего кинжала, с шипением и зловонной струйкой дыма прожгла пропитанную кровью ткань блузы, коснулась кожи, приумножая и без того невыносимую боль, скатилась по груди, оставляя бурый росчерк ожога на нежной коже и упала на бедро, застыв нелепой кляксой на ткани штанов. Старик продолжает раскачиваться с закрытыми глазами, серый порошок, оседает на его белых волосах, на плечах, повсюду, будто пепел на остывающем пожарище. Кинжал, качнувшись вниз, упирается в ключицу и лезвие, с противным скрежетом, трётся о кость. Я внутренне вся дрожу и уже даже не молю о помощи, знаю — на мои мольбы никто не ответит. Осталось лишь одно желание — умереть. Умереть как можно быстрее, чтобы эта пытка прекратилась и разум перестал фиксировать её мельчайшие подробности. И вопросы, вопросы, вопросы. За что? Почему именно я? Чего он добивается? Неужели нельзя было просто рукой нож вытащить, в конце концов?!

Время будто застыло, и только разум подмечает, что хижина моего мучителя погружается в предзакатные сумерки. Не хочется даже думать, сколько часов уже продолжается эта пытка. Рукоять кинжала почти полностью истаяла, частично застыв горячей коркой, из под которой сочится кровь, на груди, частично намертво вплавившись в штаны эдаким подобием сталагмита. А само лезвие только на две трети покинуло мою плоть и теперь остриё, под своей же тяжестью накренилось, увеличивая и без того уже огромную рану. Кровь больше не течёт по телу стремительными ручейками, она медленно сочится из раны, сворачиваясь и подсыхая. Помещение заполнено зловонием горящей плоти и сизым дымом. Но в какой-то момент боль становится уже не эпицентром моего внимания, она просто есть. Привыкла? Нет, к такому невозможно привыкнуть. Скорее ослабла от потери крови и внутреннего напряжения.

Старик тоже заметно устал, по его сморщенному лицу струился пот, руки дрожали, а голос осип, но он продолжал шептать и раскачиваться, не отреагировав даже на начавшую капать из его носа кровь.

Если быть откровенной, я была уверена, что не переживу этот бесчеловечный ритуал. Вопрос оставался лишь в том — сколько я ещё смогу выдержать, прежде чем пытка закончится моей неминуемой смертью.

Мелькнула мысль, что Пиротэн всё же решил избавиться от проблемы самым простым и верным способом.

* * *

Несколькими часами ранее, в Арруде, столице Горных Сариней.

Кошиярам удалось, казалось бы, невозможное. Сначала в облике кошек, а потом и в человеческом, они проследовали за армией Альтанира Самисаль до конечного пункта его путешествия. Держались в отдалении пока войско прорывалось в столицу и захватывало власть, и даже сумели незамеченными проникнуть не только в город, но и во дворец. Там-то их и схватили. И не убили на месте лишь потому, что Пармия успела выкрикнуть имя нового короля, перед тем, как тяжёлая рукоять меча ударила чуть ниже дёрнувшегося по — кошачьи ушка и наступила темнота. В сознание её привели плеснув ледяной водой в лицо, тоже самое проделали и с Раникэ. После чего кошиярам пришлось пережить довольно неприятный допрос, итогом которого стала встреча с королём Альтаниром, что Пармия и Рникэ по праву могли считать своей личной победой женской логики над мужским скептицизмом.

А вот сама встреча с новоиспечённым королём затмила все предыдущие события. Пленниц ввели в тронный зал в тот эпический момент, когда Альтанир собственноручно пронзил мечом своего незаконнорожденного брата, узурпировавшего власть в Саринеях. Вот так, без суда, по законам военного времени, король расправился с противником, и кровное родство не заставило его руку дрогнуть в решающий момент. А за спиной короля с усталым безразличием во взгляде стоял его первый военный советник, высший боевой маг Айсек Лесли. Вся кампания от пересечения границ горной державы до этого эпического момента заняла около девяти часов. Как и планировали Альтанир с Айсеком.

Король вытер меч о полу плаща поверженного брата, провёл рукой по безжизненному лицу, закрывая уже не видящие глаза, выпрямился и отошёл, чтобы устало опуститься на трон.

— Вот и всё, — тихо проговорил он, глядя в сторону.

— И этот монстр будет мужем Фидэлики, — громким шёпотом произнесла Раникэ, морщась от щекочущего в носу запаха крови.

Альтанир резко вскинул голову и посмотрел прямо в испуганные глаза молодой кошияры.

— Все вон! — приказал он, стремительно поднимаясь.

Усталость как рукой сняло. Король бросил быстрый взгляд на своего военного советника и мужчины слаженно шагнули к кошиярам. А тем временем все присутствовавшие при казни узурпатора спешно покидали тронный зал.

Двери закрылись. Обладающие отменным слухом кошияры расслышали то, что не было предназначено для посторонних ушей.

— Да как он смеет? Сопляк! — возмущался старческий голос. — Я был советником ещё у его деда, а потом и у отца.

— И оба они умерли не своей смертью, — усмехнулся Альтанир, тоже демонстрируя отменный слух.

Но возмущающийся старик этого не услышал. Продолжая ворчливо сетовать на наглую молодёжь, где-то там, за плотно притворёнными дверями.

— Говорите, — отрывисто потребовал король.

— Во-первых, здравствуйте. И позвольте поздравить вас с новым титулом, — язвительно проговорила Пармия.

— Мы осведомлены о ваших «тёплых» чувствах в свой адрес. Можете быть уверены — это взаимно, — вступил в разговор Айсек.

— Что не отменяет нашего общего желания защитить Фидэлику, — с нажимом проговорил Альтанир. — Так что, не тяните время. Где она?

— А вы изменились, — настороженно следя за движениями мужчин проговорила Пармия.

От них пахло кровью и смертью, что вынуждало кошияр опасаться магов на инстинктивном, животном уровне.

Но разум пересилил инстинкты, кошияры взяли себя в руки и рассказали о случившемся. Спустя полчаса Король Горных Сариней и его первый советник тайно покинули едва пережившую внутреусобную войну державу, оставив кошияр на попечение доверенных военачальников. Раникэ и Пармии дали полную свободу передвижения… в пределах королевского дворца. И для кошияр опять потянулись невероятно долгие, мучительные часы ожидания.

* * *

Когда я услышала голоса, показавшиеся мне горячечным бредом угасающего сознания, подумала, что это конец — разум не выдержал. Это были они, двое мужчин, которые царили в моём сердце. Они что-то говорили, кричали, с кем-то спорили. Раздался грохот, содрогнулись хлипкие стены хижины, приглушённый стон.

— Она умрёт, если ритуал будет прерван, — хрипло выкрикнул Пиротэн.

А я вздрогнула, но не от его слов, а от прикосновения прохладных ладоней к своим плечам. Сильные руки обвили талию и прижали к часто вздымающейся груди.

— Потерпи, милая, скоро всё закончится, — прошептал мне на ухо Альтанир и я так хотела ему верить.

В поле зрения появился Айсек, он даже не взглянул на меня, подойдя к старцу и положив руки на его плечи. Старик дёрнулся, на мгновение сбившись с ритма, но тут же продолжил раскачиваться, Айсек не удерживал его.

Они делятся энергией — поняла я. Альтанир отдаёт мне свои жизненные силы, а Айсек подпитывает старика. Но как они здесь оказались? Как узнали где я? И как вернутся обратно? Ведь у них там война, долг, ответственность. Боги, о чём я думаю?

Я думала, что большей боли просто не бывает. Так вот, я ошибалась. В тот момент, когда кинжал с глухим стуком упал на мою ногу и скатился на песчаный пол между мной и старцем, я познала истинную боль.

— Теперь всё зависит только от неё. Это её выбор, — прохрипел старец и грузно завалился на бок.

Это было последним, что я услышала и увидела перед тем, как провалиться в ужасающую, безграничную тьму. Боль постепенно затихла, но я не была этому рада. Здесь, в непроглядном мраке неведомого нечто лишь она давала мне надежду на то, что я ещё жива. Теперь же я не знала, чего ждать. И стоит ли ждать вообще хоть чего-то. Возможно, это конец. Возможно, именно так выглядит смерть изнутри. А как же рассказы о свете, о посмертии и упокоении? Ведь даже у зомби остаются какие-то зачатки былого сознания и оно в каком-то смысле продолжает существовать. Призраки опять же, очень редкое, но имеющее место быть явление. А тут ничего, абсолютные темнота и тишина. А я стою в растерянности и не знаю, что делать.

Я стою? Обняла себя за плечи, сжала их до боли. Да, боль я почувствовала. Расхожее выражение «ущипните меня» показалось более осмысленным. Провела ладонью по лицу, груди, отметила, что одежда в полном порядке — ни крови, ни вплавившегося в кожу металла. Присела, потрогала рукой поверхность, на которой стою — гладкая, твёрдая, тёплая.

Вдруг, где-то сбоку словно что-то мелькнуло. Успела заметить лишь краем глаза. Резко выпрямилась и повернулась — ничего. Полная тьма окружала со всех сторон. Но вот вдалеке, а может и близко (сложно определить расстояние не имея никаких ориентиров) мелькнула искорка света. Едва заметный, тут же потухший огонёк. А потом еще один и ещё. Искорки загорались и потухали одна за другой, постепенно набирая скорость мелькания. В какой-то момент их стало больше, словно стая светлячков медленно зажигала свои огоньки. Островок надежды в бездне отчаяния. Я делаю один, маленький, несмелый шажочек к этим огонькам, а потом еще один, и ещё. Звука шагов не слышно. А огоньки, кажется отдаляются, будто зовя меня за собой. Я боюсь даже моргнуть, чтобы не потерять их из виду, не потерять надежду. От них исходит мягкое зовущее тепло, тепло обещания жизни.

Вдруг спиной почувствовала лёгкую прохладную волну, медленно, боясь потерять огоньки, я обернулась и зажмурилась от яркого света. Холодное голубоватое свечение ослепляло, не позволяя рассмотреть его источник. Обернулась, огоньки продолжали призывно мерцать. И что же мне делать? Куда идти? Огоньки манили теплом и успокаивали, свет слепил, обдавая неприятным холодом. Выбор был очевиден, я отвернулась от неприятного света и шагнула было к искоркам, но в памяти всплыли слова ведьмы «Не ходи за огоньками, за светом иди, не ошибёшься. Не твоё — что горячо, твоё — что холодно». И я замерла в нерешительности. Поверить ведьме или своим ощущениям. Интуиция нашёптывала верить себе, а разум и логика — ведьме. Устало (хотя усталости я здесь не чувствовала) опустилась на гладкую как стекло поверхность. Посидела, обняв колени, поворачивая голову то к огонькам, то к свету. Да, дилемма. Одно было ясно совершенно точно — от моего выбора зависит многое. А именно, моя жизнь и, скорее всего, судьба духа прародительницы. Прародительница… По логике это древняя, мудрая и хитрая сущность. Хитрая. Вполне способная обмануть кого угодно, куда уж моей интуиции с ней тягаться. Значит, всё-таки к свету? Встала, в последний раз взглянула на зазывно мерцающие искорки тепла (кажется, они стали ближе) и повернулась к слепящему свету в полной тьме. И вот как такой возможно, такой яркий свет, а поверхность по которой я иду не освещает абсолютно? Сначала шла опустив голову, потом слепить стало настолько, что пришлось закрыть глаза. Больно было. Обхватила себя руками за плечи, растирая их и стараясь не дрожать. А холод нарастал вместе с яркостью свечения. Но понять, приблизилась ли я к их источнику, не представлялось возможным. Если стало ярче и холоднее, значит приблизилась, так ведь? В какой-то момент идти стало труднее, словно окружающая темнота начала густеть, не желая отпускать меня. Не удержалась и оглянулась — огоньки были совсем близко. Казалось, достаточно сделать пару шагов, протянуть руку и я смогу коснуться их. Заманчиво, и от того еще более подозрительно. Как уже не раз доказывала жизнь — самый лёгкий и короткий путь чаще всего приводит к провалам и разочарованиям. Вздохнула, отчаянно жалея себя, зажмурилась и продолжила медленно, потому что идти становилось всё тяжелее, продвигаться по тяжёлому и длинному пути. Особенно тяжело было бороться теперь, после того, как я уже уверилась в том, что умру, свыклась с этой мыслью и опустила руки. Но там, в ветхой лачуге на берегу моря, на затерявшемся в океане острове меня ждали, за меня переживали и в меня верили. Так что, прекратить жалеть себя и двигаться вперёд, как бы тяжело и страшно не было.

Как долго я шла, понять было невозможно. Устала, очень замёрзла и вымоталась морально, постоянно оглядываясь на такие близкие и сулящие быстрое завершение пути огоньки. Пару раз даже сбивалась с шага, норовя развернуться и побежать в обратном направлении. Почему-то была уверена, что к огонькам идти будет намного легче, возможно даже окружающее пространство подгонять в спину будет, а не сопротивляться каждому шагу. Но вспоминала слова ведьмы и продолжала избранный путь.

Когда в грудь ударила волна обжигающего холода, а свет ослепил окончательно я буквально рухнула вперёд, не удержалась когда сопротивление воздуха резко пропало.

Но я не ударилась от падения, меня кто-то поймал, обнял крепко-крепко, прижал к груди и зарылся лицом в мои волосы.

А потом начался настоящий ад! Глаза болели и долго привыкали к ночному полумраку морского побережья. Да что там глаза, болело всё, казалось, даже волосы. Рана на плече не регенерировала из-за полного истощения, как физического, так и энергетического. Но не это было страшно. Альтанир, поймавший меня в свои объятия, прошептал «не вставай», оставил лежать на песке, а сам куда-то ушёл. Куда, а вернее зачем, я поняла, услышав громкий клокочущий рёв и звуки боя. Несколько минут мне удавалось разглядеть только мечущиеся на берегу и над ним тени, вспышки магических атак и языки пламени, рассекающие воздух и вспарывающие песок. Потом глаза постепенно привыкли и я с ужасом поняла, что Альтанир, Айсек и Пиротэн сражаются с драконом! Огромный чёрный монстр кружил над водой, устремлялся к горизонту, но неизменно врезался в невидимую стену, разбрызгивая искры и всполохи магической завесы, разворачивался и с диким яростным рёвом выплёвывал языки пламени, стараясь попасть в кого-то из мужчин. Они уворачивались, выстраивали щиты и тоже нападали. Но их снаряды если и достигали цели, то особого вреда дракону не причиняли.

— Прародительница, — прошептала я, с ужасом наблюдая за тем, как песок вскипает и застывает искорёженным куском стекла от очередного плевка драконьего пламени.

Да, намудрил что-то дедушка. Я, конечно, была очень ему благодарна за освобождение от духа древнего дракона, не смотря на садистские методы, но зачем же он её выпустил. И как ему это вообще удалось? Моё тело совершенно точно было при мне, тогда откуда же она себе новое урвала? И теперь её совершенно точно не загонишь обратно, это я в себя точно не смогу запихать, даже при большом желании. А желания у меня не было ни малейшего. Радовало то, что, похоже, покинуть остров она не могла. Наверное, из-за нестабильного энергетического поля вокруг него. Хотя, если посмотреть с другой стороны, радостного в этом было не так уж и много. Мы то тоже отсюда сбежать не можем, а значит заперты на этом островке вместе с разъярённым древним драконом.

Когда прародительница пошла на очередной приступ энергетического поля ко мне подбежал уставший, вспотевший Айсек и тихо спросил:

— Как ты?

— Жить буду, — неуверенно ответила я. Неуверенно потому, что уверенности в том, что дракон меня не спалит, а то и того хуже — съест, у меня не было.

— Спрячься в бунгало, пока она тебя не заметила, — бросил саламандр, и уже не мне: — Идём, попробуем общим кручёным лезвием в неё запустить, вдруг пробьёт.

Айсек убежал вместе с Альтаниром и Пиротэном готовиться к совместной атаке на дракона, а я попыталась встать. Не получилось, перевернулась на четвереньки и поползла к хижине старика. Когда уже почти доползла небо озарилось всполохами потревоженного энергетического поля и раздался очередной разочарованный рёв. Ускорилась, насколько хватало сил, и практически ввалилась в тёмное помещение. Выглянула наружу, драконица набирая скорость мчалась обратно к берегу, где её уже ждали маги, напряжённо удерживая приготовленный магический снаряд. Я про кручёное лезвие слышала впервые и ждала с замиранием сердца. Когда дракон уже откинул голову, готовясь к очередному плевку огнём, мужчины отпустили заготовленное боевое заклинание, продолжая подпитывать его на протяжении всего полёта. Это было красиво, сначала, казалось, от их рук отделился обычный сгусток синеватого пламени, но быстро набирая скорость, он вытянулся в длинное, закручивающееся по спирали лезвие и засиял в разы ярче. Прародительница такого явно не ожидала и от удивления проглотила уже готовое вырваться из пасти пламя. Закашлялась и не успела увернуться от удара. Лезвие буквально ввинтилось в её крыло, пронзив его насквозь и взорвавшись сотнями ярких искр. Вспышка была такой яркой, что я отвернулась, и я ужасе отшатнулась, вывалившись из хижины. Свет от взорвавшегося снаряда озарил помещение и я увидела своего мучителя, оказавшегося в результате спасителем. Он лежал на боку, в луже крови, глаза его были неестественно выпучены, а в груди зияла дыра размером с кулак, сквозная. Не знаю, как мне удалось сдержать крик, но я в ужасе отпрянула, отползла, натолкнулась на стену, отшатнулась и выпала из хижины, продолжая пятясь отползать. Свет от заклинания угас и жуткая картина погрузилась в темноту, но от этого стало еще страшнее. Ведь теперь я знала, что скрывает зияющий чернотой вход в лачугу. Но не мёртвого старика мне следовало бояться, за спиной с протяжным рёвом рухнуло что-то настолько огромное, что земля дрогнула. Вздрогнула и я. Медленно обернулась и буквально в десятке метров от себя увидела лежащего на боку дракона. Дракон тоже меня увидел…

— Беги, — в один голос кричали Альтанир, Айсек и Пиротэн, спеша ко мне с другого края песчаного пляжа.

Но они были далеко, а прародительница так близко. Драконица быстро поднялась на лапы, встряхнулась и вперила в меня ненавидящий взгляд. Одно её крыло волочилось по песку, пробитое и подгоревшее, а второе яростно взметнулось вверх, закрывая звёздное небо и погружая меня в темноту.

— Ты, — прорычала прародительница. — Тварь, неблагодарная тварь. Червь, я раздавлю тебя.

Я опять поползла назад, только теперь в обратном направлении. Наткнулась спиной на стену хижины, сжалась, обняв колени и… чего уж там, терять-то всё равно уже нечего. Друзья спасти меня не успеют, да и что они могли противопоставить мощи дракона? Так что, помирать, так красиво.

Встала, придерживаясь за стену, потому что слабость была неимоверная, голова кружилась и подташнивало. Вскинула голову и посмотрела прямо в глаза приблизившейся гадины.

— Это я-то тварь неблагодарная? — спросила возмущённо.

Драконица, кажется, опешила от моей смелости, или дурости. А я продолжила:

— Ты на себя посмотри. Если бы не я, у тебя бы не было и шанса еще разок полетать на воле. Но пора бы и честь знать. Умерла, значит умерла. И нечего здесь всё громить!

Последнее я прокричала практически в раззявленную драконью пасть. Да, она всё таки решила меня съесть, а не сжечь. Я зажмурилась и приготовилась к болезненной бесславной смерти от драконьих зубов, но вместо этого услышала отчаянный крик и была сметена волной удушающего холода, вместе с прародительницей и бунгало. Холод был настолько сильным, что за мгновение сковал всё тело, не позволяя даже глаза открыть. Только сознание ещё теплилось, вяло отмечая, что меня пока не съели.

— Ну ты силён, — протянул кто-то совсем рядом. Кажется, это был Айсек. Он же и пытался отогреть меня всевозможными заклинаниями тепла. Получилось только лицо немного согреть. Я наконец-то смогла открыть глаза и со свистом втянуть ледяной воздух одеревеневшими губами. Вокруг царила зима. Берег был покрыт снегом, прибрежная часть океана скована льдом, а деревья тропического леса серебрились в лунном свете плотным покровом инея. И на фоне всего этого белого великолепия тускло светясь голубым сиянием ещё не развеявшейся остаточной магии стоял заледеневший Альтанир. Прародительницы нигде не было видно.

— Нир, — с трудом шевеля заиндевевшими губами позвала я. Ответа не последовало.

Только тогда Пиротэн и Айсек, до этого хлопотавшие надо мной, заметили — что произошло с королём Горных Сариней.

— Альтанир, — позвала я громче.

В ответ тишина. Он словно превратился в ледяную статую, поблёскивающую в ореоле остаточной магии, в свете почти полной луны. Саламандр спешно подошёл к нему, положил ладони на грудь и замер. А меня начала бить крупная дрожь, тело оттаяло само собой, без посторонней помощи, словно изнутри волна жара хлынула. Я вскочила и подбежала к своему мужу. Замерла, не решаясь прикоснуться, и с мольбой во взгляде посмотрела на Пиротэна.

— Жив, — еще немного помедлив, словно к чему-то прислушивался, облегчённо выдохнул саламандр. — Надо срочно придумать, как его согреть, долго он так не протянет.

— Огонь? — спросила я, всё ещё не решаясь прикоснуться к Альтаниру.

— Бесполезно. Его холод тепла не боится. Это тебе не ведро снега растопить, — покачал головой преподаватель.

— Ваша природная сила? — выдвинул предположение Айсек, обращаясь, разумеется, к саламандру. У меня природными были только патологическая невезучесть и неловкость, но их сложно было причислить к положительным качествам.

Пиротэн опять отрицательно помотал головой.

— Я не настолько силён, — с сожалением проговорил Пиротэн.

И оба посмотрели на меня. Я даже отступила на пару шагов. И чего они от меня ждут? Я не специалист по части сотворения чудес.

— Что? — спросила хриплым шёпотом.

— Твои волосы, — задумчиво произнёс саламандр. — Неужто кровь полностью проснулась.

— Да причём здесь мои волосы?! — вспылила я. — Бакалавр, придумайте что-нибудь, вы же можете, я знаю! — схватила Пиротэна за рукав и начала трясти. — Он же умрёт.

По щекам потекли слёзы, меня трясло, но уже не от холода. Холодно не было, скорее наоборот — жарко.

— Твои волосы очень даже причём, — словно размышляя вслух произнёс саламандр, игнорируя мои действия.

— Фид, прекрати. Истерики сейчас нам только и не хватала, — попросил Альтанир, схватив за запястья и отдирая мои руки от рукава Пиротэна. Встряхнул и посмотрел в глаза.

— Ты не понимаешь! — закричала я на него, наверное, впервые. — Он же умрёт, а я… я не могу без него, — последние слова сорвались с губ едва слышным шёпотом.

Я и сама была поражена тем, что сказала. Айсек же недовольно поджал губы и отпустил мои запястья. Отвернулся на мгновение, а потом резко повернулся обратно и залепил мне пощёчину! Не сильный, но ощутимый удар опалил кожу и мгновенно высушил слёзы. Я ошарашено смотрела на друга, не зная как реагировать.

— Соберись, Фид. Не до слёз сейчас, — Айсек отвёл взгляд, но говорил жёстко. — Твои волосы полностью стали огненными, вот Пиротэн и предположил, что в тебе пробуждается истинный дракон. А что может быть горячее драконьего пламени?

Я не сразу смогла вникнуть в смысл того, что говорил Айсек, была в состоянии шока, не веря, что он меня ударил. Но когда до меня дошло, что он только что сказал, просто отрицательно покачала головой.

— Вы ошибаетесь, я бы почувствовала, — прошептала, невольно подняв руку и прикоснувшись к щеке.

— А ты проверь, — вмешался с предложением саламандр. — Попробуй вызвать огонь. Ведь отогрела же ты как-то себя за считанные секунды. Значит, пламя в тебе есть. Вот и потренируйся на его величестве, ему всё равно уже хуже не будет.

Вздрогнула от последних слов Пиротэна, покосилась на словно окаменевшего Айсека и несмело шагнула к уже значительно меньше светящемуся и действительно застывшему Альтаниру.

— Когда сияние остаточной магии угаснет, он… — произнести вслух не смогла.

— Думаю да, он умрёт, — понял, что я хотела сказать саламандр.

— Что мне делать? — спросила шёпотом.

— Не знаю, я не дракон и понятия не имею как у вас это работает. Но, это же интуитивная магия, ты должна сама понять и почувствовать, — ответил Пиротэн.

Ещё бы знать, как это сделать. От Альтаниро ощутимо тянуло ледяной стужей, и это не смотря на то, что всё побережье, а возможно и весь остров, были погружены в морозную зиму. Подняла дрожащие руки и положила ладони на его грудь. Кожу обожгло нестерпимым холодом, но я вытерпела, не отдёрнула руки. Взглянула в глаза мужа и едва опять не расплакалась — они были покрыты корочкой льда, как и всё его тело, и казались совершенно безжизненными. А что, я опоздала, если уже ничего нельзя сделать? Даже думать об этом не хотелось. Я вдруг осознала, что меня уже не страшит перспектива будущего с этим мужчиной и не претит мысль, что наши отношения не настоящие. Сейчас мои чувства были самыми что ни на есть настоящими. Истинный ужас сковывал сердце от одной только мысли, что его не станет, искренне хотелось прижаться к его груди и почувствовать крепкие тёплые объятия в ответ. По-настоящему было невыносимо представлять мир без него. Мог ли какой-то там обряд, пусть даже проведённый дважды, навязать все эти чувства? Нет, я была уверенна в этом. А потому, если он умрёт, то и моя жизнь закончится, в ней больше не будет смысла. А жизнь без смысла это жалкое, убогое существование.

Глубоко вдохнула студёный воздух, закрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям. Ничего, только дикий страх потерять того, с кем еще и побыть-то толком не успела и жгучий, вгрызающийся в ладони холод от его груди.

— Соберись, Фидэлика, — прошептала, выпуская изо рта облачко пара. — Ты должна.

На плечи легли тяжёлые ладони, провели по рукам и обняли за талию.

— Ты сможешь, Фид, я знаю, — прошептал Айсек, обдавая горячим дыханием затылок.

Сглотнула ком в горле, кивнула и вновь сосредоточилась. В голове осталась лишь одна мысль — спасти Альтанира. Но, как бы я ни старалась, ничего не выходило. А свечение остаточной магии, поддерживающей в нём жизнь, стремительно угасало.

— Ну же, помоги мне, ты же сильный, — взмолилась я, легонько ударив Альтанира ладонями по груди.

Послышался тихий треск, корка льда, покрывающая тело моего любимого пошла мелкими трещинами, особенно это было заметно на его глазах.

— Получается? — с надеждой спросила я у Пиротэна.

— Прости, но нет. Так ты только разобьёшь его, как глыбу льда, — покачал головой саламандр.

Меня начало трясти сильнее, рыдания рвались из груди, но словно застревали. И только слёзы текли по лицу, в душащей, убивающей последнюю надежду тишине.

— Тихо, маленькая, — шептал Айсек, крепко обняв меня со спины, прижав к своей груди и тихонько покачивая. — Ты сделала всё, что могла.

— Я ничего не сделала! — крикнула вырвавшись. — И вы ничего не сделали. Ты ничего не сделал!

Обвинение было не справедливым, но искренним, и Айсек опустил взгляд, будто признавая мою правоту.

— Извини, — прошептала, отворачиваясь.

— И ты, — ответил друг и отошёл, давая мне возможность проститься с Альтаниром наедине.

Свечение теперь лишь едва угадывалось. У него остались даже не минуты, секунды. Я подошла к так и не ставшему близким мне мужчине, обхватила его лицо ладонями, прошептала «прости», вглядываясь в похожие на потрескавшееся зеркало глаза, потянулась и поцеловала безжизненные губы. Волна жара прошла по всему телу, зародившись где-то в области груди и вырвавшись наружу с дыханием. А я плакала и продолжала целовать того, кто уже никогда не ответит на мой поцелуй.

Как оказалось, я ошиблась. Ответил, и ещё как. Альтанир так крепко меня обнял, что голова закружилась, и дыхание на миг остановилось, а потом так ответил на поцелуй, что закружился уже весь мир. И только мы вдвоём стояли в центре этой круговерти, словно являлись осью, основой всего сущего, и продолжали целоваться. И в этот момент не было сомнений в истинности наших чувств, не было горечи от навязанного союза. Были только я и он, вернее не так — только мы. Такие близкие и необходимые друг другу, такие разные и в то же время идеально сочетающиеся. Холод и жар, огонь и лёд. «Не твоё, что горячо, твоё что холодно» — всплыли в памяти слова ведьмы, когда мы на мгновение оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание. Вот только мне не было холодно в объятиях моего ледяного короля. Его холод обжигал и разливался жаром по телу, согревая не только сердце, но и душу.

— Она ещё жива! — выдернул нас из волшебного мирка на двоих крик Пиротэна.

Я тяжело дышала, уткнувшись лбом в мокрую после замерзания и оттаивания куртку Альтанира, и не могла понять — что сейчас такое произошло.

Нир продолжал крепко обнимать и тоже какое-то время не шевелился, восстанавливая дыхание. Потом немного отстранился и заглянул мне в глаза.

— Ты как? — хрипло спросил он.

— Не знаю, а ты? — ответила испуганным шёпотом.

— Паршиво, — честно признался король Горных Сариней.

— Надо же, ни за что бы не подумал, что такая паскудная личность может оказаться настолько привлекательной женщиной, — опять отвлёк нас голос Пиротэна.

— О чём это они? — спросила всё так же шёпотом.

— Не знаю. Пойдём, посмотрим? — предложил Альтанир.

— Пойдём, — согласилась я.

Но шли мы очень медленно, потому что Нир действительно был слаб, как младенец, и едва переставлял ноги. Ещё бы: мало того, что он полностью выложился, чтобы устроить на жарком тропическом острове маленький уголок зимней сказки, так ещё и провёл какое-то время в магической заморозке.

Голоса саламандра и Айсека доносились откуда-то из-за покосившегося, покрытого снегом и инеем шалаша, состояние которого теперь не имело значения. Старику жильё уже было ни к чему.

Меня опять начало потряхивать, вспомнились блеснувшие в свете магических вспышек мёртвые глаза мудреца, ставшего очередной жертвой на пути к моему спасению, зияющая в его груди дыра и полный яростной ненависти взгляд огромной, клыкастой драконьей морды. Альтанир, почувствовав мою дрожь, обнял крепче, что далось ему не без труда — сам едва на ногах держался.

Но вот мы обошли грозящее в любой момент завалиться, хлипкое бамбуковое строение и взглядам нашим открылась невероятная картина — на снегу, в ярком лунном свете, сидела обнажённая молодая женщина. Её длинные, мерцающие снежинками смоляно-чёрные волосы водопадом струились по плечам, груди, спине, практически полностью скрывая наготу. Бледная кожа казалась искусственно отбелённой, а в огромных серебристо-серых глазах плескались страх и растерянность.

— Тварь, — сквозь зубы прошипел Альтанир, и рванулся было к ней, откуда только силы взялись.

Но я схватила его за руку и тихо попросила:

— Не надо.

— Что значит «не надо»? Эта мразь едва не убила тебя! — воскликнул Нир. Но остановился, и попыток напасть на беззащитную женщину больше не делал.

А я смотрела на кутающуюся в волосах, испуганную и растерянную женщину, и не могла поверить, что это она. На вид она была едва ли старше меня. Огромные глаза, казалось, сейчас наполнятся слезами.

— Может это не она? — спросила, с надеждой взглянув на Пиротэна.

Саламандр мотнул головой, отвергая все сомнения — перед нами была прародительница собственной персоной, только в человеческом обличии.

— И что с ней делать? — почему-то шёпотом спросила я.

— В живых оставлять нельзя, — уверенно произнёс Айсек.

Судя по угрюмому молчанию, Пиротэн и Альтанир были с ним согласны. А я смотрела в эти невероятные, полные ужаса и слёз глаза и понимала, что не смогу, просто не смогу стоять в стороне и смотреть как они убивают женщину.

Подошла к ней, проигнорировав предостерегающие реплики спутников, присела на корточки, отметив, как она вздрогнула и отшатнулась, и тихо спросила:

— Как тебя зовут?

Большие глаза с удивлением посмотрели на меня, а потом женщине вдруг приосанилась, расправила плечи, вздёрнула подбородок и с откровенным высокомерием представилась:

— Аэлира Танро Каст’Осман, вторая дочь великого в веках, единственного и непобедимого владыки всего Сатарриона и всех граничащих с ним миров.

— Эмм, очень приятно познакомиться, Фидэлика, — растерянно ответила я, выпрямившись и покосившись на мужчин. Судя по недоумению на их лицах, они тоже все перечисленные имена и названия слышали впервые.

— А каким ветром вас такую знатную, титулованную и великую занесло сюда? — сощурившись, не без ехидства поинтересовался саламандр.

Вообще вся эта ситуация была очень странной. Если это и есть прародительница, то ведёт она себя совершенно не соответствующе, словно не помнит всего, что натворила.

На вопрос Пиротэна женщина отреагировала тоже неожиданно — плечи её поникли, в глазах опять заблестели слёзы, а руки начали нервно теребить волосы.

— Меня изгнали, — наконец прошептала она. — Выбросили за пределы владений отца, как какую-то смертную. Лишили силы, заставили отречься от власти над границами… всего лишили.

— Как интересно, — протянул саламандр. В нём опять проснулся пытливый учёный и преступнице мгновенно были прощены все былые прегрешения, только бы рассказала побольше.

— Я замёрзла, — проговорила устало, обхватив себя руками.

Альтанир тут же обнял меня со спины, стремясь хоть немного согреть.

— Идёмте, разожжём костёр и подумаем, как выбраться с этого забытого богами острова, — хмуро предложил Айсек, покосившись на Пиротэна, не только отдавшего Аэлире свою куртку, но и покровительственно приобнявшего её за плечи, продолжая расспрашивать.

* * *

На костёр пустили часть утратившего актуальность жилья погибшего старца. Тело старика Айсек прикрыл грубой травяной циновкой, найденной там же, в полуразрушенной лачуге, одна стена которой была изломана на дрова. Костёр лениво глодал изломанные бамбуковые щепки и влажную из-за снега траву. Тепла от него было достаточно разве что для того, чтобы растопить снег на расстоянии шага.

— Не верю я этой Аэлире, — если это вообще её имя, — задумчиво произнёс Айсек, не моргая глядя на огонь.

— Если быть откровенной, мне вообще трудно поверить, что эти милая испуганная девушка и есть прародительница, — тихо поделилась я своими сомнениями.

— Она, больше некому. Её драконью сущность я убил, после такого удара не выжила бы даже прародительница, вот эта тварь и перекинулась в человека. А теперь изображает жертву, причём довольно результативно. Ты её уже жалеешь. — Я скорее почувствовала, чем увидела усмешку Альтанира. Саринеец сидел прямо на стылом песке, а я у него на коленях, прислонившись спиной к тёплой, надёжной груди мужа.

— Может, она ничего не помнит… или такая же жертва, как и я. Такое же возможно? Ведь прародительница могла вселиться в кого-то до меня? — хватаясь за соломинку начала я строить предположение, одно другого бредовее.

— Красивая теория, — усмехнулся Нир. — Вот только есть один нюанс, эта «милая девушка» — всё, что осталось от пытавшейся захватить твоё тело сущности. Её здесь вообще не должно быть! Как ни стараюсь, но я не могу постичь, каким образом старому шаману удалось бестелесную сущность, которую отторгло твоё сознание, облечь в материальную оболочку… да еще и не одну, как оказалось.

— Теперь мы об этом не узнаем, — покосившись в сторону остатков шалаша передёрнула плечами.

— Замёрзла? — обнимая меня крепче ласково спросил Альтанир.

— Да мы все тут замёрзли! — всплеснул руками Айсек, от чего жалкое подобие костра едва не затухло. — Слушай, если ты у нас такой сильный, что даже климат менять можешь, может, поменяешь всё обратно. Я понимаю твою тягу к суровым горным холодам, но мне, знаешь ли, тропики больше по душе.

— Сказал тот, кто променял идеальный умеренны климат своей родины, суровую, вечную горную зиму, — не удержался от шпильки король Горных Сариней.

Айсек только руками развёл, мол, а что я? Долг перед родиной и всё такое. После чего требовательно посмотрел на Нира.

— Извини, я сейчас с трудом сдерживаюсь, чтобы не свалиться в обморок и не опозориться перед любимой, так что каких-либо магических манипуляциях и речи быть не может. И вообще, это случайно получилось… побочное действие, — нагло улыбнулся он.

А немного отстранилась от груди мужа, чтобы не утруждать его, порывалась вообще пересесть, но не отпустил, наоборот ещё сильнее сжал в объятиях.

— Не уходи, мне легче, когда ты рядом, — прошептал едва слышно в самое ухо.

— Поесть бы сейчас, — мечтательно протянул Айсек. — Пойти поохотиться что ли.

— Дерзай, — поощрил друга Альтанир, прикрыв глаза и положив голову мне на плечо.

Но в следующее мгновение он их широко открыл и едва не вскочил, как впрочем, и мы с Айсеком.

— Это невероятно! Это просто невозможно!!! — восторженно, как ребёнок, впервые увидевший циркового актёра, вопил Пиротэн, подпрыгивая на месте так, что его макушка взлетала над основательно пригнувшимся к земле, но всё же превышающим человеческий рост, шалашом. — Это феерично, дорогая моя леди Аэлира!

— Пойду, напомню кое-кому, что он там не прекрасной девой восторгается, а злобной, кровожадной и жадной до власти су… сущностью. А потом поохочусь, — покосившись на меня проговорил Айсек, вставая и разминая ноги.

— Да уж, будь любезен. От Пиротэна сейчас никакого толку, да и от меня тоже, — вернув голову на моё плечо и едва не засыпая напутствовал его Альтанир.

— Как прикажете, ваше величество, — шутливо раскланялся Айсек.

— Ваше величество? — переспросила я. — Точно, у вас же там переворот намечался, — запоздало вспомнила и осознала, что мужчины оставили столь важные, даже судьбоносные я бы сказала, дела, чтобы отправиться выручать меня. — А как же?

— Успокойся, Фид, всё, что нужно было, мы быстренько перевернули, и сразу же к тебе, — отчитался Альтанир, по мальчишески подмигнув и улыбнувшись.

— А как вы вообще нас нашли? — задалась я очередным вопросом, вдруг поняв, что столько слепых пятен в понимании происходящего, как сегодня, в моей жизни еще не было. Ощутила себя совсем глупой, маленькой девчонкой, которая вроде всё видит, но ничего не понимает.

— Кошечки твои ручные подсказали, — промычал мне в плечо Нир.

— Что вы сделали с кошиярами? — воскликнула я испуганно.

— Так, по мелочи, — отмахнулся Айсек, — накормили, приютили, расспросили и, собственно, оставили на попечение новых королевских советников. Они сами к нам, кстати, пришли.

— Не может быть, — выдохнула я. Просто, поверить в то, что Пармия обратится за помощью, я еще могла, но чтобы Раникэ, да ещё и к моему мужу!

— Очень даже можшшш… — Окончания фразы я не услышала, Альтанир так и уснул на моём плече, на полуслове.

— Пусть отдохнёт. Я вообще удивлён, что его от такого выброса не разорвало в клочья. Взрыв был примечательный. Я такого раньше никогда не видел. Он король не только по крови, Фид, по праву, праву сильнейшего, — поведал мне Айсек и отправился вразумлять Пиротэна.

А я так и сидела в объятиях спящего короля, королева без королевства, затерявшаяся на маленьком изолированном островке, без вины виноватая, проигравшая и выигравшая одновременно.

* * *

Как мы выбирались с острова? Долго, мучительно и безрезультатно.

Шли пятые сутки нашей вынужденной изоляции. Морозная погода постепенно отступала, покрывавший прибрежную зону лёд растаял, и теперь у нас хотя бы была возможность ловить рыбу. Снег подтаял и перемешался со стылым песком, зелень величественного дикого леса безвозвратно погибла, а голые стволы вековых деревьев добавляли мрачности и без того безрадостной атмосфере безысходности.

Аэлира, в первые дни сторонившаяся нас, сейчас вместе со мной собирала хворост, искала подтаявшие фрукты, попадавшие с замороженных деревьев и выполняла вообще всё, чего от неё требовали. После длительного разговора с восторженным Пиротэном высокомерная дочь какого-то там великого владыки мифических миров ещё больше уверилась в своей исключительности и сначала пыталась убедить нас, что перед ней обязаны преклоняться даже короли, на что ей недвусмысленно намекнули, что это она должна быть безмерно благодарна за оказанную ей милость.

В действительности никакой милости не было, был жёсткий спор, в результате которого я поставила ультиматум, заявив, что Аэлиру они смогут убить только переступив через моё бездыханное тело. Меня убивать не стали, хотя, судя по взглядам Альтанира и Айсека, в тот момент они не отказались бы от удовольствия немного придушить, или хотя бы попинать. Но, своего я добилась — Аэлира жива, и даже вполне здорова. А поголодав пару дней, ещё и сговорчивой стала. Одежду для нового члена команды мы соорудили из того немногочисленного подручного материала, который удалось найти в жилище пожертвовавшего собой старца.

И теперь звезда закатных просторов, как она сама себя величала, любуясь своим же отражением в водной глади или сотворённом саламандром огненном зеркале, щеголяла в некоем подобии халата тёмно-зелёного цвета, подпоясанном плетёным кожаным шнурком, и в плетёных же сандалиях на мягкой кожаной подошве. В отличие от меня, Аэлира совершенно не испытывала дискомфорта от холода. Её бледная кожа, словно была создана для того, чтобы соприкасаться с ледяной поверхностью. И что удивляло больше всего, так это то, что в её ладонях даже снег не таял, хотя на ощупь кожа была тёплой.

Набрав приличную охапку веток я позвала свою спутницу, собиравшую фрукты, и мы поспешили к костру. Остаточная энергия после выброса ледяной силы Альтанира рассеивалась очень медленно, но огонь уже горел гораздо веселее, позволяя греться у костра и не опасаться отморозить пальцы во сне. У весело потрескивающего огня нас ждал Айсек. Он сильно изменился, я даже не подозревала, что можно настолько измениться всего за один день. В спокойном, уверенном в себе, немного грубоватом мужчине я теперь с трудом узнавала своего весёлого, бесшабашного друга. И на меня Айсек старался смотреть как можно реже. Заговаривал же вообще только в случае крайней необходимости. Вот и сейчас маг посмотрел не на меня, а на Аэлиру, ей и сказал:

— Подальше от костра положи, а то совсем раскиснут.

Женщина смерила Айсека высокомерным взглядом и брезгливо отбросила подальше от огня тряпицу с подтаявшими крупными овальными плодами коричнево-зелёного цвета. Плоды эти были не очень приятными на вкус, но хорошо утоляли голод и помогали согреться, разгоняя кровь и поднимая настроение.

Я молча проследила за тем, как фрукты с неприятным чавканьем приземлились в паре метров от костра и занялась ветками, короткие сразу отправляя в огонь, а длинные предварительно ломая на части.

Аэлира еще раз окинула нас с Айсеком пренебрежительным взглядом свысока и отправилась к исследующему магический фон на другом конце островка Пиротэну. Ведь только в присутствии восторженного саламандра она могла вновь почувствовать себя величественной и прекрасной, остальные категорически отказывались оказывать ей вожделенные почести.

— Рано или поздно тебе придётся поговорить с ним, — неожиданно произнёс Айсек, когда пришелица из иных миров отошла на достаточное расстояние.

От неожиданности я вздрогнула, вскинув голову и пристально взглянув на мага. Но Айсек по — прежнему не смотрел на меня. И больше ни слова не вымолвил. Так, молча, и ушёл к воде, помогать Альтаниру приманивать магическими импульсами рыбу для ужина.

Но я и без дополнительных расспросов поняла, что имел в виду друг. Да, поговорить с Альтаниром было нужно, но я вот уже пять дней довольно успешно уходила от серьёзного разговора, и планировала продолжать в том же духе столько, сколько смогу. Глупо, по детски, но, как ни старалась, я так и не смогла разобраться в свих чувствах к мужу. А произошедшее в момент его оттаивания вообще не поддавалось объяснению. С одной стороны, вызвавшие оторопь чувства можно было оправдать действием обряда единения душ, но с другой — действие обряда имело место и ранее, да и поцелуй это был далеко не первый, но подобные головокружительные чувства вызвал именно тот поцелуй на грани смерти. Я с содроганием вспоминала мгновения, когда думала, что потеряла Альтанира. Мне и сейчас становилось дурно от одной только мысли, что он мог умереть, спасая меня от обезумевшего дракона. Но разве не переживала бы я так же сильно за Айсека или Пиротэна, окажись они на месте короля Горных Сариней? Все эти вопросы и неопределённость в отношениях с Альтаниром несомненно подавляли, но мне не доставало смелости на решающий разговор. Сам же Альтанир проявил благородное терпение и не давил.

На закате вернулись Пиротэн и Аэлира с безрадостным известием, что магический фон одинаково нестабилен во всех частях острова. Покинуть магическую западню с помощью портала мы попытались еще в первое утро, немного отдохнув и придя в себя после случившегося.

Портал создавали общими усилиями. Даже я влила в него крупицу своей магии, но получилось у нас нечто бесформенное, с рваными краями и непрестанно пульсирующее.

— Может попробовать проскочить по одному? — предложила я, взирая на пульсирующую, переливающуюся разноцветными всполохами по краям чёрную воронку.

Айсек сходил к разрушенному шалашу, отломал от покосившегося остова палку длиной в человеческий рост и забросил её в портал. Палка на мгновение зависла в центре чернильного провала, а потом с громким треском разлетелась на щепки, часть которых осыпалась на стылый песок, часть исчезла в портале. Таким образом, опытным путём мы выяснили, что через портал покинуть остров можно только по частям. Единогласно отвергли идею с порталом, даже Аэлира согласилась без препирательств. И вот теперь саламандр каждый день отправлялся в очередную часть острова, пробуя открывать порталы и проверяя их на стабильность. Пока безрезультатно. На третий день, достаточно окрепнув после магического истощения, Альтанир отправился к пологу по воздуху. Левитировал он красиво, но, на расстоянии нескольких метров от энергетической преграды совсем не красиво плюхнулся в, холодную между прочим, воду. Обратно возвращался он вплавь. Нестабильное магическое поле впитало большую часть его, и без того небольшого, энергетического запаса.

И вот уже пятые сутки на исходе, а мы по прежнему не сдвинулись с мёртвой точки в нелёгком деле поиска пути домой. Айсек становился всё мрачнее и мрачнее, Альтанир заметно нервничал, ведь он оставил только обретённый трон, и даже окрылённый возможностью расспрашивать Аэлиру о других мирах Пиротэн приуныл. Сама же пришелица изначально была не в лучшем настроении и не желала мириться с тем, что её с позором изгнали из родного измерения. Однако, после нескольких часов расспросов саламандру удалось выяснить, что в момент переноса на Аэлиру напала некая сущность, завладев её телом и подчинив разум, что частично реабилитировало женщину в наших глазах, но не добавило симпатии к ней. Может и не она была виновницей всего сотворённого прародительницей, которую, по всей видимости, и убил Альтанир, но высокомерное поведение и чрезмерная наглость не прибавляли страдалице шарма. В общем, дружить с ней желания не было ни у кого, кроме жадного до новых знаний Пиротэна. И спиной к ней мы старались не поворачиваться, потому и установили график ночных дежурств, в который Аэлира, разумеется, не была внесена. Меня, к слову, тоже сначала не хотели обременять ночным бдением, но я настояла. В результате, когда наступала моя очередь дежурить, Альтанир составлял мне компанию. Но разговорчивостью в последнее время он не отличался, и потому, просидев с полчаса в ночной тишине я неизменно начинала задрёмывать и пользы от меня было не больше, чем от той же Аэлиры.

Вот и сегодня, поужинав подгоревшей запеченной рыбой (поваров среди нас не наблюдалось, а использование магии в условиях энергетической нестабильности было чревато) мы занялись распределением дежурств.

— Сегодня я первый, — заявил Айсек. — А ты спи, — скользнув по мне безразличным взглядом добавил он, когда я уже открыла рот, чтобы возразить.

Ну первый так первый, постараюсь утром раньше всех проснуться — устало подумала я, устраиваясь на жёсткой циновке у костра. Альтанир лёг рядом, на расстоянии вытянутой руки, ночью, когда я окончательно продрогну и начну дрожать от холода, он молча переберётся ближе и обнимет меня со спины, согревая. А утром вернётся на прежнее место и сделает вид, что это не он. Невольно улыбнулась, вспомнив, как он проделывал подобное на протяжении всех предыдущих ночей.

— Это невыносимо, — в очередной раз принялась ворчать Аэлира, пытаясь поудобнее устроиться на ночлег. — Сыро, твёрдо, и мужчины пялятся со всех сторон! — возмущалась она.

«Пялиться» на неё, к слову начали только после этих слов.

— Я дочь великого в веках, носительница чистейшей крови властителей, я достойна лучшего ложа во всех мирах, а не этого куска травяного ковра для плебеев, — продолжала разоряться великая носительница чистой крови. — И лента эта постоянно соскальзывает, — капризно добавила она, стягивая с волос чёрную атласную ленточку. — Узел и тот не затянешь, она скользкая.

И Аэлира демонстративно затянула посильнее узелок на презентованной ей Пиротэном ленте. Следующие события доказали, что даже достаточно много знающий о чёрных ведьмах бакалавр Пиротэн сильно недооценил их способности. Именно дарованную чёрной ведьмой ленточку саламандр отдал прекрасной иномирянке, рассудив, что через окружающее остров поле нестабильной энергии даже чёрным ведьмам проникнуть будет не под силу. Неверно рассудил…

В то же мгновение, как Аэлира затянула узелок, лента вспыхнула синеватым пламенем и обратилась в облачко чёрного дыма. Женщина закашлялась, жмурясь и отмахиваясь от едкого дыма. А небо над нами искрило, трещало и переливалось всеми цветами радуги. Какофония звука и цвета оглушала и ослепляла, и когда, спустя минут пять, всё стихло, мы с трудом могли различить очертания друг друга, не то что происходящее над нашими головами. А там, в небе, на границе непроницаемого энергетического панциря явно что-то происходило. Слышался неясный шелест и хлопки, словно плотную ткань на ветру трепало. Проморгавшись я вскинула голову и с трудом сдержала крик. Их было не меньше дюжины, все в чёрных балахонах, черноволосые, смуглые и с горящими мертвенным голубым светом глазами.

— Ведьмы, — заворожённо глядя на парящих в воздухе женщин, девушек, старушек прошептал Пиротэн.

— Чёрные ведьмы, — зачем-то пояснил Айсек.

— Какая безвкусица, — прокомментировала наряды ведьм Аэлира.

— На себя посмотри, оборванка, — кокетливо поправляя иссиня чёрные, без намёка на седину волосы, проскрежетала древняя сморщенная старуха.

Аэлира побагровела от ярости, но благоразумно промолчала. А ведьмы медленно спускались к нам, величественные, внушающие подсознательный трепет и небрежно игнорирующие нестабильный магический фон. Выдающимися формами среди них выделялась наша знакомая из имения земляного дракона. И без того полная, ширококостная женщина в мешковатом свободном платье казалась и вовсе необъятной. Волосы у неё сейчас были распущены, но отличались от лоснящихся чернильных прямых локонов её товарок. Более тусклые, непослушные мелкие кудри вкупе со смуглой, почти бронзовой кожей выдавали в ней наличие южной крови. В первую нашу встречу это не было столь очевидным, сейчас же, на фоне других ведьм, «наша» заметно отличалась — была не столь величественной, но более… человечной.

— Зачем ты собрала нас, Татиая? — недовольно спросила пожилая, но еще не утратившая красоту ведьма, взглянув на нашу знакомую. — Ты сказала, что нам предстоит бой, а здесь сражаться не с кем.

— Ты обещала жертву, — надула губки молоденькая, едва ли старше меня девушка с остреньким, вздёрнутым носиком.

— Да, ты обещал кровь, — вторила ей еще одна.

— Убийство. Жертву! Кровь! — поддержали остальные ведьмы.

Я невольно попятилась, спрятавшись за спину Альтанира.

— Эм, уважаемые… ведьмы, позвольте принести вам… — начал Пиротэн.

— Жертву? — перебила его кокетливая старушка.

— Жизнь? — предположила другая ведьма.

— Извинения, — скривилась та, которая заговорила первой. — Они хотят принести нам извинения.

Большинство ведьм брезгливо сплюнули.

— Я для чего тебе ленту дала, плевок вселенского костра? — Татиая грозно надвигалась на Пиротэна, сжав кулаки.

Женщина явно злилась, но растерянности в её взгляде было куда больше, чем гнева. Она явно досадовала, что оторвала своих подруг от ведьминских дел без подобающего повода.

Когда Альтанир шагнул вперёд, заступая дорогу злобствующей чёрной ведьме, я невольно последовала за ним. Но была остановлена Айсеком. Он схватил меня за локоть и подтолкнул к Аэлире, отошедшей подальше без посторонней помощи. Сам же маг присоединился к королю Горных Сариней.

Татиая немного подрастеряла пыл, но отступать не желала. Осадила её всё та же моложавая ведьма, по всей видимости, являющаяся главной среди присутствующих.

— Угомонись, Татиая, — тихо произнесла она, и наша знакомая неохотно отступила.

— Хорош, — протянула главная ведьма, задумчиво разглядывая Альтанира.

— А мне светленький больше нравится, можно я его себе возьму? — начала канючить остроносая молоденькая ведьмочка.

— Молчи, дурёха, — шикнула на неё старушка. — Не о том думаешь. Они-то может и хороши оба, да не для твоих игр.

— А для жертвы? — оживилась еще одна молодая ведьма.

— Не по зубам они вам, свиристелки, — проворчала старушка.

— Это тебе не по зубам, зубов-то нету, — хихикнула остроносая.

— Молчать, — тихо, но весомо приказала главная и все ведьмы вновь преисполнились величия.

— Зачем вы нас вызвали, маги? — вопросила ведьма.

И столько презрения в этом обращении было, что я на мгновение пожалела, что вообще обладаю магическими способностями. Но потом вспомнила, что, по сути, я и не маг, я дракон, и гордо расправила плечи, с интересом ожидая ответа Альтанира. Любопытно, как он выкрутится. Мы же их и не звали, случайно получилось. А чёрные ведьмы, да ещё и не одиночки, а целый ковен, это не та сила, с которой можно шутить.

Но король Горных Сариней ни словом, ни жестом не выдал факта случайного вызова. Он едва заметно кивнул, приветствуя черноволосых гостий, после чего тихо, расслабленно и даже небрежно обратился к главной ведьме… с предложением поработать на него! Разумеется, не официально и за хорошую плату.

Ведьмы загалдели, возмущаясь неслыханной наглостью «мага-сопляка», посмевшего оскорбить их гордость таким «непристойным» предложением. Но вот главная подняла руку и вновь наступила тишина. Только догорающий костёр едва слышно потрескивал, да океан шептался со звёздами. А ведьма ласково улыбнулась Альтаниру, взяла его под руку и повела вдоль берега.

— А… куда? — шёпотом спросила я.

— Да не съест она зазнобу твою, — усмехнулась ведьма с самыми длинными волосами и необычным разрезом глаз, чем-то кошачий напоминающим. — Хотя Марьянэ такая, она может, — добавила она, явно дразня меня.

Все ведьмы заулыбались, по — видимому вспомнив какую-то одним им известную шутку. Напряжение в стане чёрных заметно спало, и они разбрелись по берегу, разглядывая незнакомую местность, но неизменно держась подальше от беседующих Альтанира и Марьянэ. Жажда жертвы, крови и убийства сменилась пресловутым женским любопытством. Молоденькие ведьмы крутились возле Айсека, а Татиая подошла к Пиротэну, наверное, чтобы выяснить каким образом нам удалось совладать с прародительницей.

Я же окончательно расстроилась и села на циновку, ни на кого больше не обращая внимания. Вот, даже посторонняя ведьма, которая впервые меня видит, и та что-то про нас с Ниром поняла, одна я ничего понять не могу.

— Подвинься, — послышалось сверху.

Подняв голову я натолкнулась на внимательный взгляд ведьмы с раскосыми глазами и пересела на край циновки. Женщина улыбнулась, беззлобно, даже покровительственно. Из вежливости улыбнулась в ответ, только улыбка у меня вышла какая-то вымученная, жалкая.

— Я Салийко, — представилась ведьма, устроившись рядом.

— Фидэлика, — ответила, разглядывая свои потрёпанные ботиночки.

— Сильно его любишь? — обескуражила меня вопросом Салийко.

— Кого? — поспешнее, чем хотелось бы, уточнила я.

— Знаешь кого, но признаться даже себе боишься, трусливая, и не смотри что дракон. Хвост дрожит, как у цыплёнка, — усмехнулась ведьма.

Обидно было очень, но вместе с тем и возразить мне было нечего, потому что права оказалась Салийко, я действительно отчаянно боялась признаваться себе в каких бы то ни было чувствах к Альтаниру. А всё из-за этого проклятого ритуала единения, который ставил под сомнение искренность даже простой симпатии между нами, не говоря уже о более сильных эмоциях. А мне хотелось настоящих чувств, не являющихся следствием древнего обряда и не подвергаемых сомнениям.

— Глупая ты, — вновь покровительственно улыбнулась ведьма. И я поняла, что в действительности она намного старше, чем могло показаться. А Салийко меж тем продолжила: — Сама себе препятствия ставишь, проблемы придумываешь. Чувства они либо есть, либо нет. А откуда взялись, да почему появились — не всё ли равно?

И эта тоже в моих мыслях копается, как в собственном кармане… Замечательно просто!

— Мы только твои мысли слышим, — призналась ведьма. — Потому что женскую душу как открытую книгу читаем. Все слабости и пороки как на ладони видим. С мужчинами сложнее. Только самые сильные из нас могут заглянуть в мысли мужчины без его согласия, и то мало что понимают. А вот спутница ваша другая, вроде и женщина, а душа пустая, нет там ничего, одни капризы, как у младенца. Будто стёр кто-то всё, или отнял. Жалко её.

Я удивлённо взглянула на Салийко, и даже не нашлась что ответить. Это ж надо, чтобы чёрная ведьма кого-то пожалела!

— Не рассказывай никому, — лукаво посмеиваясь шепнула Салийко.

Я растерянно кивнула, совершенно потеряв нить разговора и теперь пытаясь вникнуть в слова ведьмы об Аэлире.

От раздумий отвлёк крик Татиаи.

— Вот дурень дурнем! — всплеснула она руками, нахмурившись и недовольно взирая на стушевавшегося под таким напором саламандра. — Я тебе что сказала? Я тебе ленточку заветную для чего дала? Вот и сиди здесь, морозь хвост! Девочку мне бедную чуть не угробил, к ироду этому угольному приволок!

Тот факт, что с погибшим «угольным иродом» у самой Татиаи явно были общие предки, ведьму не смущал. Как не впечатлило её и то, что старик действительно помог, причём ценой своей жизни.

— Вот не зря мне сёстры всегда говорили, что слишком жалостливая я. Гнать вас надо было, сразу гнать! А с морью той и сами справились бы, — продолжала разоряться ведьма.

— Я смотрю, у вас каждая вторая жалостливость от других скрывает, — прошептала я.

— Репутация, лицо держать нужно. Но вообще, это по отдельности каждая из нас в первую очередь женщина. А когда силы объединяем все человеческие чувства тьма застилает, вот и выходит, что жестокие и кровожадные. Тьма силой смерти и кровью питается, и мы её кормим… без сомнений и жалости, — спокойно, словно речь шла о каких-то бытовых мелочах, поведала Салийко.

Вот только что рядом со мной сидела просто мудрая женщина, рассуждала о чувствах и жалела Аэлиру, а теперь это была ведьма, такая же чёрная, как и её душа. Озноб прошёлся по спине. Страшно. Страшно, когда в одном человеке уживаются две совершенно противоположных личности. И ещё страшнее, когда тебе сначала демонстрируют лучшую из них, а потом показывают худшую.

— А кто установил, которая лучше? Да и не две это личности, — криво усмехнулась ведьма. — Неужели, пройдя такой длинный путь, ты всё еще веришь, что существует только добро и зло в чистом виде? Поверь моему опыту, а я живу уже не первую сотню лет, эти два противоположных качества, как правило, уживаются вместе. Так что личность у меня, как и у тебя, одна, но, скажем так, многогранная. Я не зло во плоти, но и добренькой чёрную ведьму не назовёшь. Вот и тебе пора стать гибче, не изменять идеалам, но подкорректировать их немного не помешает. А то развела тут рассуждения — какие чувства настоящие, какие нет. Дали, пользуйся… пока другие не воспользовались, — последние слова Салийко произнесла с ухмылочкой, глядя в сторону океана.

Я обернулась и забыла как дышать. Вскочила, сжала кулаки, села обратно. Обернулась ещё раз, опять вскочила. А Альтанир и Марьянэ продолжали целоваться! И этот поцелуй всё длился и длился, кажется целую вечность. Они не обнимались, руки у обоих были опущены вдоль тела, насколько я могла видеть, но это точно был поцелуй!

Стало жарко, очень жарко. Глаза жгло особенно, и еще светло стало, будто зарево от пожара всё вокруг осветило.

— Леди Фидэлика, возьмите себя в руки, — медленно подходя ко мне увещевал Пиротэн. — Дышите, успокойтесь, вспомните о чём-нибудь приятном.

Альтанир и главная ведьма наконец-то прервали поцелуй, видимо отвлекшись на происходящее у костра. Но я всё равно уже всё видела, и волна протеста поднималась откуда-то из груди жгучим жаром, норовя сжечь остатки самообладания. Ведьмы благоразумно отошли подальше, к самой кромке вымерзшего леса, Аэлира присоединилась к ним. А я не могла оторвать взгляд от фигуры короля Горных Сариней, отмечая передвижение всех остальных каким-то другим способом, словно звериным чутьём.

— Фид, прекрати это представление на радость ведьмам, — резко, требовательно произнёс Айсек, встав передо мной и закрыв обзор. — Кстати, ты горишь, а одежды другой у нас нет, — окинув меня скептическим взглядом поведал друг.

И я начала успокаиваться. Сама не знаю почему, но на смену бесконтрольной ярости пришли раздражение и обида.

Саламандр медленно подошёл и набросил мне на плечи чёрную ткань. Кто-то из ведьм поделился? Раздражённо передёрнула плечами, но в ткань закуталась, и продолжила сверлить Айсека взглядом.

— Надо же, какой ты сегодня разговорчивый! Ты мне за все прошедшие дни меньше слов сказал, чем за последние полминуты, — проговорила с изрядной долей ехидства.

— Всегда к вашим услугам, моя королева, — чуть склонил голову маг, и отошёл, продемонстрировав и этим жестом и словами, кем отныне я для него являюсь.

— Фидэлика, эм, ваше величество? — обратилась ко мне молоденькая ведьмочка, одна из тех, которые до моего возгорания крутились рядом с Айсеком.

— Фидэлика, — резко поправила я.

Ведьма кивнула, покосилась на подруг и несмело продолжила:

— Вы, видимо, не так поняли действия Марьянэ.

Меня опять в жар бросило, но один взгляд на подчёркнуто игнорирующего меня Айсека и отступил, так и не разгоревшись.

— Так вот, это был ритуальный поцелуй, скрепляющий договор, — совсем сникнув, но не решаясь уйти не договорив, продолжила ведьма. — Марьянэ вообще магами не интересуется, она их даже ненавидит, и не доверяет. Вот и подстраховалась, использовав заговор смешения дыхания, теперь тот, кто осмелится нарушить заключённый между ними договор, задохнётся в считанные минуты.

Договорив ведьма оглянулась на товарок, улыбнулась мне и отбежала в сторонку, будто боясь моего гнева.

— Ну вот, а ты говоришь не настоящие чувства, — поддела меня почему-то довольно ухмыляющаяся Салийко. Она была единственной, кто не опасался меня после устроенного представления.

Проигнорировав ехидную реплику ведьмы присмотрелась к мягкой чёрной материи, в которую куталась, и поняла что это широкое, свободное платье, такое же, в какие были облачены ведьмы. Скрылась за обломками хижины и быстро натянула на себя ведьминский наряд. Возвращалась опустив голову и стараясь ни о чём не думать.

Альтанир ещё пару минут обсуждал что-то с Марьянэ, потом они присоединились к нам, но я упорно не желала даже смотреть на мужа. Противно было, обидно, и очень стыдно. А ещё терзал вопрос — я теперь так и буду вспыхивать, в буквальном смысле, как только позволю себе разозлиться, или испытать другие сильные эмоции? Насколько мне было известно, другие драконы подобными приступами огненных выбросов не страдали. Вспомнились предыдущие случаи самовозгорания, все они случились после того памятного обряда единения, пройти который тогда, под натиском пытавшегося вытянуть из меня все жизненные силы умалишённого, казалось не такой уж и плохой идеей. А вылилось это решение в еще большие проблемы. Мои проблемы, которые решать придётся тоже мне. Альтанир тут ничем не поможет, скорее напротив — помешает. Потому что он тоже является проблемой.

Вот такие безрадостные выводы я сделала, размышляя о своей нелёгкой доле. Уж лучше бы согласилась на брак с Глубиром, чем пускаться в незапланированное путешествие с целью найти себя. Нашла… Аэлиру и ворох неразрешимых проблем. Грустно усмехнулась от мысли, что иномирянку можно считать моей дочерью. Каким образом захватившая меня бестелесная сущность трансформировалась во вполне осязаемую женщину для меня по-прежнему оставалось тайной, но факт её возрождения был неоспорим. И что, теперь я несу ответственность ещё и за эту вздорную, высокомерную дщерь какого-то там великого и непобедимого властителя мифических миров? Бросила мимолётный взгляд на Аэлиру и поняла — от этой ноши меня с превеликой радостью избавит бакалавр Пиротэн. А как он будет объяснять наличие привлекательной подопечной своей кошияре, это уже его проблемы. Мне и своих хватает. Вспомнились слова учителя «неразрешимых проблем не бывает, бывают такие, решения которых ты просто не видишь». Решила, что, как только вернусь в академию, всё выложу магистру Жринкеру. Он, конечно, не похвалит, но советом поможет точно. По крайней мере в том, что касается нетипичных для драконов всплесков огненной силы. С Альтаниром мне придётся разбираться самой, это слишком личный вопрос, чтобы обсуждать его с учителем. Даже у мамы я не решилась бы попросить совета. А единственный, с кем мне хватило бы силы духа поговорить о происходящим между мной и принцем… хотя нет, уже королём Горных Сариней, сейчас даже смотреть на меня не хотел, не то что разговаривать по душам. Я честно пыталась понять, почему Айсек так отдалился от меня, но не понимала! Да, его статус поменялся, как и статус Альтанира, но друг знал о том, что это случится еще до того, как Нир взошёл на престол, и поддержал меня, ни словом ни делом не демонстрируя холодности. Да он практически помог мне сбежать от мужа при прошлой нашей встречи, как, впрочем, и из академии до этого. Что же изменилось сейчас? Чем я так обидела того, кто стал мне настоящим и, пожалуй, единственным другом? Я не понимала, и от этого было еще больнее и обиднее. Как же всё сложно! Неужели это и есть пресловутая взрослая жизнь, о которой так грезят все дети, и из которой так жаждут вернуться в детство все взрослые? Проблемы, проблемы, проблемы, обязанности, обязательства, ответственность и снова проблемы. В этот момент я, пожалуй, искренне ненавидела императрицу, одним росчерком пера под приказом об обучении будущих фрейлин перечеркнувшую все мои представления о будущем. И тот факт, что она являлась сестрой Альтанира только усугублял ситуацию. Выбор? Свобода? Мечты! Мою судьбу решать не мне, она в руках императора. А учитывая, что жена кузена является сестрой короля Горных Сариней, какое бы решение в отношении Нира я ни приняла, учитываться оно не будет. Теперь моя жизнь полностью зависит от того, о чём договорятся император, его жёнушка и саринейский правитель. От этой мысли снова стало жарко, но, прилагая титанические усилия, я заставила себя успокоиться. «Не стоит тратить время и нервы на то, над чем ты не властна» — сказал как-то магистр Жринкер, когда я со слезами на глазах рассказывала ему о разбившейся об окно птице. Тогда учитель объяснил мне, что птица погибла лишь потому, что не пожелала быть осторожной, не доверилась своим инстинктам, что и привело её к бесславному концу. Но главной моралью в этой истории было то, что нет смысла проливать слёзы над «глупой птичкой», потому что это ровным счётом ничего не изменит. Мои сожаления не вернут её к жизни, а только приведут к покраснению глаз и плохим результатам в обучении. Тогда мне было всего двенадцать лет, именно это происшествие помогло понять, что есть вещи, над которыми не властен даже мой всесильны папочка. Это было разочарование, настолько сильное, что я полночи не могла уснуть, думая о птице, словах учителя и страшной истине — бывают ситуации, которые просто невозможно исправить! Сейчас я чувствовала себя той самой птичкой, только несущее смерть стекло было не одной из возможных вероятностей развития события, оно окружало меня со всех сторон! И в какую бы сторону я ни полетела, исход был одни.

— Какой же бардак у тебя в голове! — рассмеялась Татиая, грузно опускаясь рядом.

Мне пришлось значительно потесниться, потому что эта ведьма, отличающаяся от подруг необъятными телесами, бесцеремонно сдвинула меня на самый край циновки. А я, между прочим, каким-то образом умудрялась спать на этом коврике, помещаясь на нём полностью.

— Могли бы и промолчать, — пробурчала краснея. Как давно она мои мысли считывает?

— Могла бы, — покладисто согласилась ведьма. — А мысли твои ни для одной из моих сестёр не секрет.

Я мгновенно вскинула голову и посмотрела на чёрных ведьм. Почти все они взирали на меня с эдаким превосходством, смешанным с жалостью и изрядной долей недоумения.

— Замечательно, — пробурчала я. — Мне теперь и думать нужно с осторожностью.

Стыд опалил щёки уже совсем не драконьим огнём, а мысли начали метаться между «что я тут по надумала» и «да как они смеют вторгаться в моё сокровенное».

— Да какое там сокровенное, — рассмеялась Татиая. — Это не сокровенное, это сокрушительное. Ты же даже и не попыталась взять свою судьбу в свои руки. Свалила всё на правителей и облегчённо вздохнула, сетуя на то, что тебе несчастной и решать ничего не придётся. И на что я только силы тратила? Изменилась ты, проклятая девочка. От проклятия избавилась, да и силу воли вместе с ним потеряла. Смотреть противно.

И мне почему-то стало стыдно. С одной стороны, я действительно подданная своей империи и шанса на неподчинение мне никто не даст, а с другой — зачем тогда было всё это? Столько сил и времени я потратила, чтобы самой решать свою судьбу. И ведь смогу, действительно смогу настоять на своём. Пусть я теперь и не полноценный дракон, но никто не сможет заставить меня делать то, чего я сама не захочу. Достаточно перестать бояться и отринуть покровительство рода. Хватит ли смелости? Достанет ли мужества?

— А ты вспомни пройденный путь. Вспомни решимость, с которой шла к цели, — подсказала Татиая, в очередной раз подслушав мои мысли.

Я помнила, всё помнила. Но куда только делись и решимость и храбрость? Сейчас мне хотелось только одного, чтобы родители обняли, и не ругали за слёзы. Нет, я не плакала, но желание разреветься было.

— И всем мы женщины лучше мужчин, и мудрее, и сдержаннее, и даже сильнее душой, но что меня всегда злит, так это то, что от любви глупеем неимоверно.

Я даже не сразу поняла, кто это сказал. И только посмотрев на стоящую передо мной женщину, поняла — Марьянэ. В жар бросило мгновенно, и желание вскочить, сжать её шею и душить, душить, душить… чтобы больше не целовала чужих мужей!

Слаженный смех всех чёрных ведьм остудил мой пыл, но я больше не смущалась. На смену смущению пришло осознание — Альтанир действительно мой муж. Тот, с кем меня связали боги, судьба, сама жизнь! И я не отдам его никому… хотя и сама ещё до конца принять не готова. Но, у нас впереди длинный путь: помолвка, подготовка к свадьбе и само торжество по не зависящим от древних обрядов канонам империи. Дело остаётся за малым, склонить императора к решению принять наш союз и поговорить с самим Альтаниром. Последнее казалось мне самым сложным, вернее даже практически невозможным.

— Ну, тут мы тебе поможем, — улыбнулась Татиая.

— Поможем, — согласилась с ней главная ведьма. — Но мы не делаем одолжений… в отличие от Татиаи. И придём за платой, когда настанет время.

Не понравилось мне её высказывание, как и обещание помочь.

— А поподробнее можно? — спросила, подобравшись.

Вынырнув из душевных стенаний отметила, что Альтнир, Айсек, Пиротэн и четыре ведьмы постарше отошли в сторону, что-то обсуждая. Догадаться о чём они разговаривают было не сложно — решают, как вернуться домой.

— Умная девочка, — похвалила Марьянэ. — А по поводу платы не тревожься, больше нужного не взыщем.

— И всё же, я, наверное, сама, — настороженно проговорила я.

— Поздно, — усмехнулась ведьма.

— Как это поздно?! — воскликнула я, вскочив и привлекая внимание всех окружающих своим криком.

— Ты открылась душой, дала согласие, — коварно усмехнулась ведьма.

— И что бы вы ни задумали, в нашем договоре был оговорён пункт о неприкосновенности близких, в число которых, разумеется, входит моя жена, — криво усмехнувшись вставил Альтанир.

А я и не заметила, как он подошёл к нам. Но Марьянэ недовольно скривилась. В следующее мгновение я поняла почему.

— Что бы вы ни пообещали моей королеве, уважаемая Марьянэ, это было закреплено вашим неосторожным словом. А наш с вами договор исключает какое бы то ни было воздействие на неё. Делайте выводы, — проговорил Альтанир, и, мимолётно улыбнувшись мне, отошёл к обсуждающим возвращение в империю.

Я не до конца поняла, о чём сейчас была речь, но главное от меня не укрылось. Марьянэ сама себя загнала в ловушку, пообещав мне некую помощь, плату за которую она взять не сможет, потому что это идёт вразрез с установленными с Альтаниром договорённостями.

— А что вы хоть сделать-то собирались? — спросила я шёпотом. — Может мне и не надо.

— Я поймала тебя не на слове, а на мысли, — недовольно ответила ведьма.

Я совершенно ничего не поняла, но на расспросы времени мне и предоставили.

— Сёстры, в круг! — возвестила самая старая ведьма, та самая, которая кокетничать любила.

И все чёрные ведьмы подошли к старушке.

— Ты меня только не бросай, — прошептала Аэлира, подойдя и схватив меня за руку.

И я поняла, что таки отвечаю за неё. Потому что она сейчас смотрела на меня такими испуганными глазами.

— Они не причинят нам вреда, — прошептала я.

— Они может и нет, а другие, — беспомощно сжав мою руку ответила Аэлира. — Я боюсь, и только тебе доверяю. Ты приняла меня… без ненависти.

И я только сейчас поняла, что все высокомерие и неприязнь иномирянки были лишь средством защиты. Она банально боялась, поэтому и проявляла свой характер, надеясь отпугнуть окружающих уверенностью в себе.

— Не бойся, я тебя не брошу, — прошептала, ещё не зная, что выполнить своё обещание не смогу.

* * *

Когда ведьмы, построившись в идеальный круг, начали читать свои заговоры, я сначала отнеслась к их речитативу скептически, но потом почувствовала как магия буквально стекается к ним, образуя нечто вроде сгустка энергии. Статичной энергии, в отличие от окружающего фона. Почему ведьмам дисбаланс острова не помеха поняла спустя несколько минут — они собирали и концентрировали совершенно другую энергию. Я могла её видеть, ощущала кожей покалывание, но управлять не могла. Это не было магией в привычном её понимании. Это было нечто тёмное, страшное, нечто, исходящее из самой земли, и подпитывающееся от нас — находящихся поблизости разумных существ.

Я физически чувствовала как из меня исходит тьма, злая, непримиримая, жестокая и непокорная. Неужели во мне это есть? Верить в такое не хотелось, но ощущения меня не обманывали — ведьмы черпали силу от наших самых тёмных, потаённых эмоций.

Когда Татиая и Марьянэ подняли сцепленные руки, призывая нас шагнуть в круг, я невольно отпрянула, но Альтанир схватил меня за локоть и заставил войти в обозначенное ведьмами пространство вслед за Айсеком, Аэлирой и Пиротэном. Ведьмы сомкнули круг и слаженно шагнули в его центр, и меня ослепило вспышкой.

— Будь она проклята! — высказался Нир.

Я же часто моргала, ослеплённая вспышкой света.

— Ты как? — спросил муж.

— Пока не знаю, мы уже дома? — в свою очередь спросила я.

— Если бы, — недовольно ответил король Горных Сариней.

— Не поняла, — честно призналась я, продолжая часто моргать. Перед глазами всё ещё плясали белёсые пятна.

— Она оставила нас здесь, — зло ответил Альтанир, отпустив мою руку.

— Здесь? — растерянно сощурилась я.

А потом поняла! Вот о чём говорила Марьянэ, она обещала помочь мне разобраться в чувствах, и для этого оставила нас с Альтаниром на острове!

— Ведьма, — прошептала я, опускаясь на циновку.

Промазала, мы же отошли от костра, и сейчас я уселась на холодный песок.

— Встань, — резко приказал Альтанир.

А ко мне возвращались как зрение, так и понимание происходящего.

— Не приказывай мне, — ответила, от чего-то разозлившись именно на него. Но встала, потому что действительно холодно было, а на мне только продуваемое всеми ветрами ведьминское платье.

— Так, оставили только нас, — тут же принялся рассуждать северянин. — Значит, от нас двоих и ждут каких-то действий. О чём ты там договорилась с Марьянэ?

Значит, я еще и виновата во всём оказалась? Нет, я не отрицаю, что он заявился на этот остров для того, чтобы спасти меня. И всегда буду благодарна ему, как и Айсеку. Но сейчас-то в чём моя вина?

— А тебе не приходило в голову, что это ты ведьм чем-то не устроил? — язвительно поинтересовалась я, взирая на Альтанира сквозь пелену слёз. Да я и не собиралась плакать! Просто глаза слезились после ослепляющего света, в котором сгинули все остальные.

— Мне много чего в голову приходит, — неожиданно ласково улыбнулся Нир. — Но на первом месте всё же ты.

И вот как мне реагировать на это высказывание? Я, конечно же, засмущалась, покраснела и тоже улыбнулась.

— Поговорим? — предложил мой вроде как уже и муж.

Я неопределённо пожала плечами. Начинать разговор у меня точно не было ни сил, ни желания.

— Фидэлика, посмотри на меня, — вкрадчиво попросил Альтанир.

Посмотреть? Да что может быть проще? А я почему-то изучала свои ноги.

— Взгляни на меня, — прошептал Нир, нежно, но настойчиво взяв меня за подбородок и приподняв лицо.

Зажмурилась. Чего боюсь и сама не знаю.

— А это еще что за невидаль! — воскликнул мужчина, и я резко распахнула глаза. Интересно же, что он там такое увидел.

Обманул! Никакой невидали поблизости не наблюдалось, кроме карих глаз мага, словно смотрящих в мою душу. Я даже дышать перестала. Так и замерла, вглядываясь в его глаза, словно могла увидеть в них ответ на все свои вопросы. А там, в этих глазах, будто все миры, о которых рассказывала Аэлира, переплелись, обещая восторг и незыблемое счастье.

— Скажи хоть что-нибудь, — попросил обладатель сулящих счастье глаз.

— Привет, — ответила я. Явно невпопад, но большего из себя выдавить не смогла.

— Я тоже рад видеть именно тебя, — улыбнулся он.

— Аааа, — многозначительно протянула я.

— И всё же, Фидэлика, я, ты, мы одни на целом острове. Скажи хоть что-нибудь, — попросил тот, от чьих глаз я не могла оторваться.

Его последние слова помогли. Помогли впасть в панику! Мы одни на острове? Что значит мы одни? И почему мы одни?

— Ааа, почему мы одни? — спросила, отступая. Сейчас я чувствовала себя маленьким, загнанным в ловушку зверьком.

И мой страх как-то странно подействовал на наступающего на меня мужчину.

— Ты за кого меня принимаешь, Фидэлика? — возмущённо спросил он.

А действительно! Что это со мной? Это же Альтанир, пусть какие-то там обряды и дают ему, сомнительное кстати, право на меня, но он никогда даже не пытался воспользоваться им. Значит, мне ничего не грозит. Почему же тогда мне так страшно? И боюсь я не его действий! Я боялась себя, своих чувств, эмоций, контролировать которые совершенно не умела.

А Альтанир, взгляд от которого я так и не смогла оторвать, будто прочитал мои мысли и шагнул ко мне. Тоже мне ведьма, ты-то точно мои мысли не прочитаешь.

— Стой, где стоишь, — произнесла. Вот только слова мои были едва слышны из-за срывающегося дыхания. И мужчина, надвигающийся на меня, их проигнорировал.

— Нир, не надо, — как-то совсем жалко прошептала я, даже уже не отступая.

— Фидэлика, — прошептал он. И так он произнёс моё имя, тихо, едва слышно, но с таким чувством, что у меня голова закружилась.

И я бы упала, но Альтанир метнулся ко мне, в мгновение преодолев разделяющее нас пространство, и бережно обнял за талию.

Да какой там обряд? Ну не может никакой ритуал оправдать тех чувств, которые я сейчас испытывала! Древние боги может и сильны, но они же на то и древние. Если бы могли, сразу бы подтолкнули нас друг к другу. А сейчас я чувствовала, верила, ощущала своей драконьей сущностью, что это мои собственные, истинные эмоции. И смелость взялась неизвестно откуда. Страх отступил.

— Поцелуй меня, — не попросила, практически потребовала.

А он казалось только этого и ждал. Тут же приник к моим губам, сметая остатки сомнений и нелепые предрассудки. Этот поцелуй затмил произошедшее в момент его размораживания. Тогда я могла оправдать себя заботой о жизни Альтанира, сейчас же отдавалась охватившим меня ощущениям без всяких на то причин. Мне просто было хорошо. Нет, мне было прекрасно, и останавливать это безумие не было никакого желания. Мы словно пили друг друга, утопая в ощущениях и не желая останавливаться.

Именно в этот момент я осознала и приняла свои чувства к королю Горных Сариней, а теперь и моего сердца. Но именно это осознание и отрезвило меня. Он сразу почувствовал, что я перестала отвечать на его поцелуи, замер на мгновение, а потом отстранился и посмотрел на меня с такой мольбой во взгляде, что даже равнодушная усомнилась бы. Я же не была равнодушной.

— Не время и не место, — прошептала, прилагая неимоверные усилия, чтобы взять себя в руки.

— Моя королева, — прошептал Альтанир, крепко обнимая меня.

И мир рухнул в пропасть неожиданного портала.

* * *

Падение было неожиданным и от того еще более болезненным. Уж не знаю, чем руководствовались ведьмы, но из портала меня выбросило прямо на ступени парадного входа в учебный корпус академии. Альтанира рядом не наблюдалось. Кряхтя и игнорируя взгляды немногочисленных адептов, по какой-то причине задержавшихся перед отбоем, я медленно встала, оправила и отряхнула от песка ведьминский балахон, и прошествовала по центральной лестнице, пересекла холл, всё так же игнорируя любопытные взгляды, и поднялась по лестнице на свой этаж. В комнате меня явно не ждали, и отреагировали на появление грязной уставшей адептки соответствующе.

— Дверь закрыло, и не булькать, — недовольно буркнула Волния.

Меня её реплика нисколько не смутила, и я вошла в комнату. И только после сползла по стеночке, стараясь не всхлипывать и не «булькать». Истерика, неожиданная, но вполне обоснованная, медленно набирала обороты. Сознание не желало радоваться тому, что, кажется, всё закончилось, оно почему-то решило расслабиться и позволить себе… да и мне тоже, предаться жалости, опять же к себе.

— Слушай, жалкое рыжее создание, сходи помойся, от тебя воняет, — посоветовала Волния. — А потом я, так уж и быть, позволю тебе немного поваляться на полу в моей комнате, если так хочется.

Я замерла, продолжая обнимать колени и уткнувшись в сложенные на них руки лбом.

— Рыжее? — спросила хриплым, будто не своим голосом.

— Ну извини, дорогуша, я тебе не парикмахер. Хотя… если быть объективной, ты не совсем рыжая. Скорее красно-золотая…Эммм, — протянула русалка. — Знакомый цвет волос.

Я услышала тихие шаги и вздрогнула от прикосновения к своей голове.

— Фидэлика? — удивленным шёпотом спросила подруга.

Вскинула голову и полными слёз глазами посмотрела на соседку по комнате.

— Фидэлика! — воскликнула Волния.

Потом события развивались столь стремительно, что у меня не то, что на истерику, даже на банальные разговоры времени не было. Прибежала вызванная каким-то образом Волнией Дискония, меня подхватили под руки и, вооружившись халатом, полотенцами и целым ворохом различных пузырьков, склянок и тюбиков, буквально уволокли в душевую, где, немного повоевав с системой водопровода и окружающим пространством, подруги сотворили большую овальную ванну, в которую и погрузили моё измотанное тело. Водные очень бережно и старательно вымыли сначала мои волосы, потом меня саму. Приговаривая в процессе, что всё будет хорошо и они рядом, смазали мои немеющие от усталости и напряжения ноги и руки каким-то кремом, лицо и волосы тоже не были обделены вниманием. А потом, редко всхлипывающую и не совсем понимающую, что происходит, меня отвели обратно в комнату и уложили спать. На вялые попытки сопротивляться подруги ответили категоричным заявлением, что «потом поговорим, когда восстановишься», и укрыв тёплым мягким одеялом, заставили уснуть. Я бы не уснула, но Дискония присела на край кровати и тихо, мелодично начала петь. Слов в её песне не было, она просто напевала расслабляющую, очень приятную мелодию, и я провалилась в глубокий, не совсем естественный сон.

* * *

Разбудил меня разговор на повышенных тонах. Приоткрыв глаза и взглянув на окно поняла, что сейчас глубокая ночь. И кто же тут так разоряется в такой поздний час? Прислушалась и поняла — разоряются мои соседки и… я. Слышать себя со стороны было непривычно, мне даже показалось, голосок у меня слегка визгливый, но это был точно мой голос. Но я-то молчала! А разговор был примечательный.

— А мы тебя предупреждали, — гневно вещала Волния.

— Головой надо было думать, — вторила ей Дискония.

— Да не могу я головой думать, когда он рядом! Не могу, понимаете! — огрызнулась… я.

— И что теперь делать будем? — Дискония говорила очень серьёзно, словно обдумывая решение какой-то наиважнейшей проблемы.

— Я расскажу ему всю правду, — решительно заявила таки не я. Но голос был совершенно точно мой. — Если он меня действительно любит, примет правильное решение.

— Да кто ему позволит? — Волния вдруг погрустнела, я это отчётливо по её интонациям услышала. — Даже если он действительно выберет тебя, владыка никогда не одобрит этот выбор.

— Мне искренне жаль, — тихо добавила Дискония.

— А мне нет! — воинственно заявил мой голос, не имеющий ко мне самой никакого отношения. — Пусть меня хоть казнят, я не жалею ни о чём! Каждый миг, проведённый с ним достоин любой жертвы.

— Возьми себя в руки, Шихара, никакие чувства не стоят твоей жизни. Уходи, пока есть такая возможность, мы всё уладим. Да и Фидэлика всё поймёт и поможет, — предложила сирена.

Тут уже я не выдержала и подала голос.

— Я вообще девушка понятливая… когда мне объясняют, в чём проблема, — проговорила, резко сев на постели.

Голова немного кружилась, но я опёрлась руками о подушку и требовательно посмотрела… собственно на себя.

— Прости, — опустила голову моя точная копия.

Я, конечно, поняла что передо мной Шихара, метаморф, изображавший меня саму во время отсутствия. Но сейчас я её не узнавала! Даже приняв мой облик, Шихара всегда выглядела уверенной в себе, стойкой, непобедимой. Сейчас же на меня смотрели затравленным взглядом слабой, растерянной женщины.

— Рассказывайте, — практически потребовала я, спуская ноги с кровати.

Мне тут же подали тапочки и велели идти за стол, где, под покровом двух полотенец, скрывался довольно таки аппетитный ужин. Или завтрак, учитывая предрассветный час.

От угощения я отказываться не стала, потому что, во-первых, была действительно голодна, а во-вторых, как же меня порадовали тушёные с мясом овощи и нормальная вода! Но и от информации отказываться тоже не собиралась.

— Говорите уже, — попросила, хватаясь за вилку.

Ну мне и сказали. Прямо в лоб, не заботясь о том, что я могу и подавиться!

— А замуж ты выходишь, через три дня, — поведала Волния.

— Да я как бы уже, — прошептала, замерев с так и не донесённой до рта вилкой.

— Интерееесно, — протянула Дискония.

— А уж как мне-то интересно, — пробурчала, таки приобщившись к местной кухне. — И за кого я выхожу на этот раз?

И на Шихару посмотрела, недобро так. Я как бы для себя уже всё решила, свои чувства и предпочтения осознала, но от известия как-то тревожно стало.

— Прости, — повторила метаморф.

И мне как-то совсем нехорошо стало, даже есть расхотелось. Это с кем я тут успела спутаться, пока меня не было? Ответ напрашивался сам собой — кого прочили, с тем и спуталась. Но мне хотелось верить, что Шихара умнее большинства женщин. Напрасно, как оказалось!

— Я держалась, правда, — прошептала женщина. — Но это выше моих сил! Я полюбила, впервые. И отказываться от своих чувств не хочу.

— Тааак, — протянула я, ковыряя вилкой рагу. — И что теперь делать мне?

— Не знаю, — поникла Шихара. — Ничего уже не знаю.

— Да ты в два раза старше нас! — возмутилась русалка. — Это бесчестно, в конце концов.

А я вдруг вспомнила вихрь чувств, захлестнувший меня в момент того памятного поцелуя с Альтаниром и злиться на Шихару перестала. Просто поняла её как женщина, тоже познавшая что такое любовь. А потом вспомнила про обряд единения, и еще про кое-что.

— Слушай, Шихара, а скажи-ка мне, какое место в вашем клане ты занимаешь? — спросила и замерла, ожидая ответа.

Метаморф тоже как-то подобралась, начала терять очертания, а в следующее мгновение передо мной стояла чёрная, размывающаяся в пространстве фигура.

— Я племянница главы клана, наследница, у него детей нет, — глубоким, приятным голосом ответила она.

— А как ты смотришь на то, чтобы выйти из тени? — задала я следующий вопрос. И пояснила, — После обряда единения, то есть свадьбы по заветам предков?

Шихара задумалась на минуту, после присела на стул рядом со мной и с грустью проговорила:

— Клан не одобрит.

— А другие наследники имеются? — тут же поинтересовалась я.

— Нет, — начиная улыбаться покачала головой женщина.

Кажется, она поняла мой замысел. А вот подруги-водные ничего не поняли, для них я и объяснила:

— Обряд единения основан на крови, и там уже потом неважно будет, кем на самом деле является невеста. А если морской владыка узнает, что в невестки ему досталась наследница самого могущественного, таинственного и даже от императора скрытого клана метаморфов, он только обрадуется. С правящим родом он не породнится, но получит неплохую такую поддержку, что позволит водным сохранить автономию.

— Но… это же предательство, — едва слышно прошептала Дискония, глядя на меня испуганными глазами.

— А вот и нет, я уже не подданная Даймирии, — усмехнулась я.

— Но… Глубир, — Волния с трудом сдерживала слёзы. И сейчас я её понимала, как никогда. Русалке приходилось сдерживать свои чувства к наследнику морского владыки, понимая, что он никогда не выберет её. И тем больше уважения я почувствовала к подруге, осознав, что сейчас она отстаивает его личные интересы, пусть даже они были направлены на другую.

— Я не могу так поступить с ним, — тоже едва не плача произнесла Шихара.

И я задумалась. Ровно до того момента, как осознала, что про чувства Глубира к подставной мне раньше как-то и не задумывалась.

— Шихара, — протянула я, — а у вас насколько далеко всё зашло?

Метаморф опустила взгляд, если бы не чёрная практически неразличимая кожа, я была уверена, что она и покраснела бы.

— Так, всё ясно, — кивнула я. — Нужно согласовать наши планы с морским наследником.

— Я не могу, — простонала Шихара.

Пять минут назад она была готова рискнув жизнью открыть Глубиру правду, а сейчас опять чего-то испугалась.

— Зато я могу, — усмехнулась я, — тем более что на конкретно меня он претендовать уже и не может.

Нет, я, конечно, понимала, что для политического брака магический брачный ритуал не помеха. Но и Глубира я достаточно хорошо успела узнать. Он посчитает ниже своего достоинства довольствоваться подписанными вопреки моей воле бумагами, тем более зная, что душой я уже принадлежу другому. Да и уверенность в том, что водный наследник воспылал как минимум привязанностью к изображающему меня метаморфу крепла с каждой минутой. И, руководствуясь древним изречением «с лица воду не пить», произошедшим, кстати, именно от водных, я была практически уверена, что Глубир выберет ту, которая пришлась ему по душе, а не по внешности и происхождению.

— Фидэлика, а ты нам ничего рассказать не хочешь? — сощурившись спросила Волния.

Рассказывать не хотелось, потому что я и сама всё еще не до конца поняла, кем являюсь для Альтанира. Да, нас соединила боги, но, опять же, для политически выгодного союза это было не помехой. Я была уверена, что кузен без зазрения совести пойдёт на нарушение древних традиций, чтобы добраться до столь вожделенных морских ресурсов. А с другой стороны, среди знати высшего сословия было немало тех, кто состоял именно в ритуальном браке, и они, наверняка, не будут в восторге от изменения традиций, ведь это автоматически сделает их наследников незаконнорожденными.

— Решено, договариваемся с Глубиром и женим вас по заветам предков, — заявила я, кивком подтвердив свою уверенность в принятом решении.

— И всё же, ты нам что-то очень сильно недоговариваешь, — протянула сирена.

— На свадьбу приглашу… но сначала этих, — кивок на растерянную Шихару, — поженим, — заявила я и не удержалась от победной улыбки.

— Я не могу, — опять прошептала метаморф. — У меня смелости не хватит признаться ему.

И тут я поняла, что мне так не хватает Айсека, прямо очень не хватает. Он бы сейчас сказал какую-нибудь колкость, заставившую Шихару вспомнить о том, кем она является, и непременно поддержал бы меня. А в следующее мгновение поняла, что иногда стоит сдерживать свои мысли, потому что в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, её же распахнули.

— Привет, девчонки, — непринуждённо поздоровался светловолосый маг.

Со всеми поздоровался, а меня попросту проигнорировал. Прошёл мимо, уселся на край водной кровати Дисконии и поинтересовался:

— Помощь нужна?

А водные и метаморф вдруг посмотрели на меня и сделали какие-то только им одним известные выводы. И мне было очень неприятно, когда Волния, игнорируя моё возмущение, начала расписывать бывшему адепту (потому что теперь он являлся первым военным советником, или министром, уж не знаю точно, Горных Сариней) все наши проблемы.

— Разберёмся, — выслушав кивнул Айсек. После чего бросил на меня мимолётный взгляд и неожиданно вежливо попросил всех присутствующих выйти. Всех, кроме меня.

Подруги с подозрением посмотрели на меня, но я, сама не знаю почему, кивнула и они покинули комнату.

И мы с Айсеком остались одни. Я изучала взглядом пол, не решаясь взглянуть на друга, он тоже молчал. В какой-то момент поняла, что практически разрываю край скатерти от нервного напряжения и возмутилась. Да в чём я перед ним виновата вообще? Вскинула голову и замерла. Айсек пристально смотрел на меня, и, словно и ждал такой реакции.

— Прости, — тихо проговорил он.

— За что? — спросила, вновь опуская взгляд.

— За пощёчину, — глухо ответил маг. — Не сдержался, был слишком зол от осознания, что ты выбрала не меня.

Я вновь посмотрела на него, удивлённо и растерянно. И вопрос такой незамысловатый назрел.

— А у меня был выбор? — собственно и озвучила его.

Айсек усмехнулся, очень грустно, провёл рукой по краю водной кровати, едва каясь пальцами бирюзовой поверхности, и ответил:

— Был, Фид, выбор всегда за тобой был. И ты выбрала не меня.

И мне так стыдно стало. А за что? Что я такого сделала? Я же никогда и не обещала ему ничего, с самого начала установила между нами планку только дружеских отношений, так почему опять себя виноватой чувствую?

— Не переживай, я всё понимаю, — словно прочитав мои мысли проговорил маг. — И больше никогда не подниму эту тему.

Так зачем сейчас поднял? Что бы оправдаться? Да не в чем ему оправдываться! А глаза всё равно защипало от непрошеных слёз.

— Зови подруг, — решительно поднявшись произнёс Айсек. — У нас всего несколько часов на решение этой проблемы.

Это что-то новенькое!

— Почему так мало? — спросила, насторожившись.

— Потому что твой муж уже завтра прибудет с официальным визитом ко двору Даймирии и объявит свои права на тебя. И мне был дан всего день на то, чтобы устранить все препятствия, — честно ответил друг.

— А если я буду… против? — поинтересовалась, от чего-то разозлившись. Злило скорее то, что Альтанир отправил с этой миссией именно Айсека, зная о его чувствах ко мне, и тем самым указывая магу на его место. В общем, обидно за друга стало.

— Не будешь, — спокойно ответил маг. — Это знаешь ты, знает он, и вынужден принять я.

— Прости, — настала моя очередь извиняться.

— Да брось, Фид, — неожиданно весело проговорил друг. — У меня будет вся жизнь впереди, чтобы доказать тебе, что ты сделала неправильный выбор.

И я поняла, что скучно мне не будет, даже после замужества.

* * *

Разговор с Нептусом составлял Айсек, он же и расписал наследнику морского владыки все прелести союза с тайным, но весьма влиятельным кланом метаморфов. А потом и Шихару раскрыл, оставив парочку выяснять отношения… в комнате водного принца. Мы так всей толпой и завалились к нему посреди ночи. Каким образом удалось обойти все запреты и незамеченными проникнуть в мужское общежитие для меня осталось тайной.

Но, вернувшись в свою комнату, я не удержалась от вопроса, самого насущного, так сказать.

— И что дальше? — спросила прямо, пристально глядя на Айсека.

— За вами с Нептусом прибудут уже сегодня, — ответил маг. Недовольно поморщился и добавил: — Я предлагал воспользоваться порталом, но ты должна официально прибыть в столицу и принять предложение вечной верности короля Горных Сариней.

— А мне позволят? — спросила я, отметав, как недовольно скривился при этом друг.

Да я и сама хотела спросить о другом, например — что это за предложение вечной верности и чем оно мне грозит, но спросила то, что спросила.

— Если к тому времени Глубир уже будет официально обвенчан с тобой у императора не останется выбора, — ответил Айсек. — Имперские шпионы доложили о намерениях короля Горных Сариней, но никто не подозревает о подмене и сейчас император уверен, что ты уже дала согласие на брак с наследником морского владыки. В жёны Альтаниру готовят принцессу Аврору.

— То есть, если Глубир не согласится с нашим планом, меня всё-таки выдадут за него? — забеспокоилась я.

— Уже согласился, — хмыкнул Айсек.

И меня вдруг посетила бесшабашная идея — рано мне ещё замуж выходить! Я ещё так много должна узнать о себе и своих способностях, многому нужно научиться, с учителем опять же поговорить не удалось.

— А что будет, если я откажусь от брака с Альтаниром? — спросила, требовательно глядя на Айсека.

Маг на какое-то мгновение буквально преобразился, расправил плечи, стал даже немного выше, но в следующую минуту грустно улыбнулся и произнёс:

— А у тебя есть причины отказываться? Посуди сама, вы любите друг друга, и ваш брак упрочит положение только взошедшего на престол короля. Если же откажешься, на союз между Даймирией и Саринеями это, конечно, не особо повлияет, но есть еще немало государств, свои позиции в которых захочет укрепить император Валинор, посредством брака своей кузины с их наследниками.

— На всех меня не хватит, — почему-то развеселилась я.

— А на всех и не нужно, — тоже улыбнулся Айсек. А потом жёстко добавил: — Одного хватит. И тогда никакой обряд не спасёт тебя от брака с нелюбимым, и даже более того, незнакомым наследником выгодного королевства. А там такие экземпляры водятся, один только принц Грахзыр, сын первого воина равнинных орков, которые уже довольно долгое время доставляют империи немало забот на западных границах, чего стоит. Решать, конечно, тебе. Но смысла отказываться от плана Альтанира я не вижу.

Принц Грахзыр, значит… А с другой стороны, не так уж и рано мне замуж выходить, в империи брачный возраст с шестнадцати… у некоторых рас, так что я уже почти старая дева.

— Так значит, сегодня приедут посланники императора и нам с Глубиром придётся отбыть с ними? — уточнила я.

— Именно так, но на подъезде к столице вас перехватит Альтанир. И вы обвенчаетесь в храме Прародителя, что на окраине. Но, учитывая тот факт, что все столичные храмы подчиняются власти, к тому моменту Глубир Нептус уже должен быть связан с Шихарой. Пиротэна я уже вызвал. И пока я буду отвлекать посланцев, вы проведёте ритуал единения.

— Как? — неподдельно удивилась я. — Ты же не сможешь задержать их до утра, а обряд единения проводится только при лунном свете.

— Не будь наивной, Фид, — покачал головой маг. — Лунный ритуал, конечно, считается самым действенным, но в древние времена культов было предостаточно, гораздо больше, чем сейчас. Главенствующими среди них были лунный и солнечный.

— То есть, мы будем проводить солнечный ритуал? — растерянно спросила я.

— Именно так, — с готовностью ответил друг. — Там всё немного иначе, проще, насколько я знаю. Но дневные обряды больше распространены в империи, что автоматически даёт нам поддержку родов, их практикующих.

— Я запуталась, — призналась честно. — Зачем же тогда там, в горах, мы провели именно ночной обряд?

Айсек покачал головой, устало вздохнул, но объяснил.

— Понимаешь, тогда была ситуация, в которой наиболее подходящим был именно лунный ритуал, более сильное действие. Стопроцентная гарантия связи на энергетическом уровне, что помогло оградить тебя от стороннего влияния. Сейчас же совершенно другая ситуация, нам важно заручиться поддержкой влиятельных родов, практикующих в большинстве своём именно дневные ритуалы. Тут уже речь идёт не о выживании, а о политической стороне вопроса. Некоторые, придерживающиеся консервативных политических взглядов, лорды весьма недовольны новаторской политикой императора Валинора в отношении водной автономии, они с радостью поддержат твой союз с королём Горных Сариней, ограждающих империю от агрессоров с севера.

— Постой, — перебила я.

С недовольными мирным способом решения «водного» вопроса я уже сталкивалась, встреча была примечательной. Да они же фанатики! И сейчас Айсек предлагал мне заручиться поддержкой именно этих фанатиков, одного из которых я убила под влиянием прародительницы. Как-то это всё было нелогично, если они не пожелали отдать меня водным, то с чего примут брак Глубира с Шихарой? А ответ был прост: союз Нептуса с кланом Хамелеона не давал никаких преимуществ империи. И вот тогда, после того, как план кузена по бескровному объединению провалится, эти консервативно настроенные фанатики смогут настоять на агрессивных действиях! Неужели я ошиблась, полагая, что поддержка клана Шихары позволит водному владыке избежать узурпаторских поползновений со стороны империи?

Айсек терпеливо ждал, пока я всё это обдумывала. Но вопрос мой ему явно не понравился.

— Брак с Шихарой не поможет водным избежать военной экспансии? — буквально потребовала я ответа, нахмурившись и сложив руки на груди.

Друг поморщился, передёрнул плечами, и уже было собрался что-то сказать, но передумал.

— Я жду ответа, — намекнула на то, что отступать не намерена.

— Почему же, Хамелеоны довольно влиятельный клан, пусть император об этом ещё и не достаточно осведомлён. У водных есть все шансы на мирное урегулирование ресурсного вопроса, — нехотя проговорил Айсек.

— А теперь озвучь то, что собирался сказать изначально, пожалуйста, — подчёркнуто вежливо попросила я.

— Как же с тобой сложно, — вздохнул маг. — Но, если так хочешь, я скажу.

И сказал, так сказал, что мне захотелось в него чем-нибудь бросить. А всё потому, что, по разумению Айсека, неприятности водных меня вообще не касаются, и думать мне следует только о том, как наиболее легко, без проблем выйти замуж за Альтанира. Оно может и верно, с одной стороны, а с другой — это что же получается? Я одним махом подставлю и метаморфов и водных. Подставлю под удар, который они точно не выдержат. Мало того, что Шихара пойдёт против воли своего клана и выйдет из тени, так еще и попадёт под направленный на водных удар, вместе со всеми Хамелеонами. Как-то это неправильно, жестоко и необдуманно.

— Я не согласна! — заявила уверенно.

— Чего-то подобного я и ожидал, — неожиданно спокойно отреагировал Айсек. — И потому разработал план, который не хотел пока приводить в действия, из соображений его несвоевременности. Но, если ты настаиваешь…

Тааак, что-то тут нечисто. Я понимала, что друг мне очень сильно о чём-то недоговаривает. И была почти уверена, что не расскажет. Потому, как осознала — речь идёт о каких-то политических играх. А в политике я мало что понимаю… пока, однозначно пока. Очевидно, что этот пробел в образовании стоит восполнить, и как можно быстрее.

— Ты можешь просто по-дружески пообещать мне, что Хамелеоны и водные не пострадают? — спросила прямо, внимательно следя за реакцией Айсека.

А реакция была примечательной, он облегчённо вздохнул, улыбнулся и проговорил:

— Обещаю, Фид. Я обещаю тебе, что по твоей вине не погибнет ни один метаморф или водный.

— Как-то это обтекаемо, — протянула я.

— Не цепляйся к словам, — вспылил друг. — Ты прекрасно поняла, о чём я.

Допустим поняла, допустим поверила, но всё равно было как-то тревожно.

— Всё, время, — напомнил маг. — Пиротэн и имперские посланники уже прибыли. Отправляйтесь с подружками на свадьбу.

И подмигнул мне, задорно, весело, как в былые времена. А я взглянула в окно и поняла, что мы проговорили больше часа… но так и не обсудили, что будет с нашей дружбой.

А Айсек уже открыл дверь и извинялся перед моими соседками за то, что оккупировал их территорию на столь долгое время. И правда, мы же разговаривали в нашей комнате, а девчонкам пришлось ждать в коридоре.

Мгновенно покраснела от смущения и чувства вины. С виной ещё понятно, соседкам пришлось провести более часа вне комнаты, и это на рассвете, когда все адептки ещё мирно спали, а вот причина смущения мне была непонятна. Мы же просто разговаривали, причём на далёкие от личных темы, и тем не менее, я чувствовала себя так, будто уединилась с мужчиной по совершенно иной причине. Как же всё сложно! Напомнила себе, что я уже всё решила, сделала выбор и пути обратно нет, вымученно улыбнулась подругам и проговорила:

— Ну что, устроим тайную свадьбу века?

Русалка и сирена с некоторым подозрением посмотрели на меня, но промолчали, только согласно кивнули. Причиной подозрений, как я поняла, была моя собственная реакция на их появление. И вроде соседки уже в курсе, что я практически супруга Альтанира Самисаля (Айсек расстарался, рассказал), а всё равно что-то заподозрили. Да когда же я уже перестану краснеть?! Отвернулась и приложила ладони к пылающим щекам.

— Фидэлика, ты мне только одно скажи, честно, без учёта всяких там обрядов и политических нюансов, ты действительно любишь именно Альтанира? — спросила Дискония, открывая шкаф. Будничным таким тоном спросила, словно поинтересовалась — который час.

Я резко развернулась, чтобы ответить, и замерла. Сейчас, находясь вдали от Альтанира, и только минуту назад расставшись с Айсеком, я вдруг поняла, что не уверена! Да что же это такое! Там, на необитаемом (после смерти старика) острове, я была абсолютно уверена в своих чувствах. И поцелуи, лишающие разума, воли, чарующие поцелуи в лунном свете… В лунном свете! Неужели дело именно в нём? Нет, я была не готова поверить в то, что чувства, которые я с таким трудом приняла, не истинные. Да и ведьмы, они же всё увидели и подтвердили.

— Время, — проговорила, нервно передёрнув плечами и так и оставив без ответа вопрос подруги.

* * *

Саламандр явился в академию не один, он приволок с собой Пармию и Раникэ. И Аэлиру! Я была искренне рада встрече с, пожалуй, самой близкой подругой, но искренне недоумевала, почему Альтанир и Айсек отпустили ту, в ком всё еще видели прародительницу. На мой молчаливый вопрос ответила сама Аэлира.

— Они сковали меня каким-то заклинанием, я даже шага ступить без их ведома не могу. Ведьмы обещали помочь, но только после того, как выполню свой долг перед тобой, — тихо проговорила иномирянка.

— Какой долг? — искренне удивилась я.

— Вот и мне хотелось бы знать, — резко ответила вмиг ставшая опять высокомерной женщина.

— А это вообще кто? — заинтересованно рассматривая Аэлиру спросила Волния. — Не могу понять.

— Тоже не вижу к какой расе принадлежит, — растерянно добавила Дискония.

Сама Аэлира высокомерно усмехнулась, но уже в следующее мгновение поникла и прошептала:

— И не увидите, нет среди вас подобных мне. Я совсем одна.

Я отстранила от себя Рани, настойчиво обнимающую и не желающую отпускать, взглянула на Аэлиру и заверила:

Ты не одна. Мы поможем и поддержим. И попробуем вернуть тебя домой.

И требовательно взглянула на Пиротэна.

Бакалавр мгновенно приосанился, набрал в лёгкие воздуха, чтобы произнести явно пафосную, судя по выражению его лица, речь и… мгновенно сдулся, стоило только Пармии требовательно посмотреть на него.

— Сами справимся, — проворчала я, возмущённо глядя на саламандра.

— Да я уже начал расчеты! — воскликнул Пиротэн.

— Милый, — практически прошипела кошияра.

— Прости, дорогая, но это не обсуждается, — поверг кошиюру в шок саламандр уверенным заявлением. — Ты полюбила меня таким, каков я есть, и сама будешь недовольна, если я изменю себе.

Пармия обиженно насупилась, но я заметила как дёрнулись от едва сдерживаемой улыбки уголки её подчёркнуто недовольно поджатых губ и поняла, что женщине импонирует стойкость взглядов её избранника, хоть и признавать это она не хочет в силу воспитания.

— Обряд будем проводить прямо здесь? — спросила я. — И где, собственно, брачующиеся?

Мы находились на одном из дальних полигонов, которые использовали только во время подготовки к экзаменам. Сейчас здесь было тихо и безлюдно.

— А вот и виновники торжества! — воодушевлённо воскликнул бывший бакалавр, словно только и ждал моего вопроса.

Они появились из портала, судя по его качеству не кустарного. Глубир уверенно держал за руку Шихару, теперь не скрадывающую свою внешность и представшую перед нами во всей красе. Метаморф из клана Хамелеон блистала обсидианово-чёрной кожей, не менее чёрной гривой прямых волос до талии и светящимися, как звёздная ночь, счастливыми глазами. Её стройное тело было обтянуто чёрным шёлковым платьем, по длинному подолу которого посвёркивая змеился бесконечный рисунок из поглощающих хвост изображённых впереди ящериц. Откровенное декольте было затянуто в прозрачные чёрные кружева, как и плечи и руки невесты. Выставленная вперёд при очередном шаге ножка блеснула лакированной туфелькой на высоком каблуке. Каким образом Шихаре удавалось удерживать равновесие, шествуя по взрыхлённой множеством боевых заклинаний почве, оставалось загадкой. Хотя, вот под её ножку попал особо выдающийся из земли камень и жених мгновенно поддержал любимую. Когда тебя любят и берегут никакие буераки не страшны, даже на высоких каблуках.

— Начнём, — вместо приветствия произнёс Пиротэн. — У нас не так много времени, как хотелось бы.

Ну да, Айсек, конечно, находчивый, но даже он не сможет вечно удерживать имперских посланников.

А обряд оказался значительно проще того, который связал нас с Альтаниром. Пиротэн велел нам расстелить прямо на земле покрывало, на которое и усадил Глубира и Шихару. После чего извлёк из своей сумки многогранный кристалл, явно не магический, и даже не драгоценный. Водрузил прозрачный, замысловато огранённый минерал между жертвами обряда, протянул им по тонкой игле и попросил уколоть пальцы друг друга. Шихара справилась с поставленной задачей намного быстрее долго не решающегося причинить боль возлюбленной Глубира. Но вот они оба окропили кристалл каплями своей крови и солнечный свет заиграл на гранях по новому, более интенсивно, ярко. Саламандр присел рядом с кристаллом, прошептал несколько слов и опалил его огнём из своей руки, сжигая кровавые капли. Именно в тот момент, когда кровь сгорела без следа, весь полигон озарило яркими бликами солнечного света, будто струящегося из кристалла. И это притом, что на небе солнце едва угадывалась сквозь марево намечающегося дождя. А уже в следующее мгновение исходящий из кристалла свет разделился на два луча, один из которых чётко направлялся в центр груди Шихары, другой на Глубира. Вспышка и всё закончилось. Сияющий кристалл превратился в тусклый, закопчённый кусок минерала, волшебство закончилось.

— Всё, — облегчённо вздохнул Пиротэн, сила света приняла ваш союз. Теперь каждый, обладающий магией ниже среднего, увидит вашу связь на энергетическом уровне.

* * *

Дорога до столицы не обошлась без эксцессов. Во-первых, Раникэ не пожелала отпускать меня и настояла на своём сопровождении. Облачив кошияру а одно из платьев Дисконии, чей размер был наиболее подходящим, мы всё же смогли настоять на сопровождении моей персоны подругой. Лорд Тапис — представитель его величества, был весьма недоволен этим фактом, наглядно продемонстрировав, что изначально планировалось моё путешествие наедине с Глубиром, чтобы, так сказать, упрочить положение невесты. А в действительности попросту скомпрометировать меня. Не вышло. А второй неожиданностью стало нападение на нас отряда кошияр, во главе которого была ни кто иная, как Самирунь собственной персоной. Но отряд был мало того, что немногочисленным (всего семь кошияр), так ещё и не организованным. Сопровождающим нас имперским гвардейцам удалось пленить находящихся под каким-то наркотиком кошияр, и почти без повреждений захватить саму Самирунь, продемонстрировавшую всем присутствующим своё очевидное безумие.

— Как дочь одной из главенствующих я имею право представлять род на суде, — тихо произнесла Рани, пребывая в шоке от того, что совершила Самирунь.

— Я поддержу, — прошептала, ободряюще сжав руку подруги. Нападение вынудило нас немного задержаться и отказаться от остановки на ночлег.

А на въезде в столицу наш кортеж был безжалостно захвачен странной магией. Сопровождающие охранники замерли и покрылись инеем, словно превратившись в лёд. Сама карета заскрипела смерзающимися колёсами, пару раз дёрнулась и остановилась. Что примечательно, лошади не пострадали. Когда же распахнулась дверца кареты я радостно улыбнулась, уже приготовившись устремиться в объятия любимого, но растерянно замерла. Так же замер и Альтанир, распахнув руки для объятий и как-то растерянно опустив их спустя мгновение.

— Фидэлика? — как-то растерянно спросил король Горных Сариней, всматриваясь в моё лицо.

А за его спиной стояла и самодовольно ухмылялась Марьянэ, сильнейшая чёрная ведьма. И я бы возможно заподозрила её в чём-то, но глядя на того, от кого захватывало дух и кружилась голова на острове, совершенно чётко осознала — я не люблю его! Передо мной стоял всё тот же Альтанир, но я не испытывала по отношению к нему ничего, кроме дружеской симпатии.

— Фидэлика, — растерянно повторил Альтанир, пристально всматриваясь в меня, будто ища что-то, и не находя этого.

— Вот теперь мы в расчёте, — ехидно пропела Марьянэ. — Я сделала именно то, что было прописано в нашем договоре, не навредила ни тебе, ни твоей невесте. Можете не благодарить за одолжение.

А я смотрела на Альтанира и медленно осознавала то, что он, кажется, уже осознал.

Саринейский король отступил на шаг и хриплым голосом спросил у ведьмы:

— Почему только сейчас? Почему не раньше?

— Не люблю, когда маги считают себя выше ведьм, — просто ответила Марьянэ.

Альтанир сжал зубы, так что желваки чётко выделились, шагнул к карете и прямо глядя мне в глаза спросил:

— Что ты чувствуешь ко мне, Фидэлика?

Это что вообще значит? Король Горных Сариней женится на мне не смотря ни на что, если я сейчас признаюсь, что люблю его? Благородно, не спорю, но от любви-то остались только воспоминания о событиях на острове. И ладно бы, это происходило только со мной. Но я совершенно точно видела, что и от чувств Альтанира ко мне остались только воспоминания.

— Нир, так это было… — растерянно прошептала я.

— Да-да, я всего лишь расплела лунные нити, связывающие вас. Как те, что были наложены предварительно, так и недавние. Выводы делайте сами, — довольно протянула Марьянэ.

А я не хотела делать выводы, я уже ничего не хотела. Мой мир будто не просто перевернули, его подвергли такой встряске, что я совершенно потерялась. И как же мне сейчас не хватало Айсека! Он бы точно знал что делать, успокоил бы и подсказал.

— Фидэлика? — встревожено заглянула мне в глаза Раникэ.

— Хочу к Айсеку, — едва слышно призналась я.

И очередным шоком был облегчённый вздох со стороны Альтанира.

— От плана не отступаем. Вносим небольшие коррективы и следуем к храму, — не оборачиваясь приказал он кому-то.

А я посмотрела на короля Сариней, затравленно, испуганно, сама себе вдруг противна стала от этой слабости. Не я ли всё решила и дала добро на брак с ним? А теперь отступать некуда. И Альтанир тоже так решил. Мне остаётся только принять действительность. Но как же больно! А винить некого, я сама сделала выбор, неправильный выбор. И пути назад уже нет. Как же так? Айсек… Осознание пришло слишком поздно.

* * *

Сумрачный храм прародителя, вздымающаяся над входом драконья голова, статуи драконов по бокам от двери и имитирующий изрыгаемое драконом же пламя алтарь в центре зала. Именно это «драконье» пламя и свяжет меня навеки с тем, к кому я испытываю только дружеские чувства. Именно с ним мне предстоит строить свою жизнь, рожать детей и изображать семейное счастье. А ведь я уже поверила, что смогу избежать участи большинства наследниц высших родов и выйду замуж по любви. Поверила, а не стило. Глупо, глупо и наивно. Как же больно.

— Вы готовы к обряду? — сурово сдвинув кустистые брови вопросил главный жрец храма прародителя, взирая на стоящих перед алтарём. А стояли мы все вместе, и Альтанир, и я, и Раникэ, и Глубир, и даже Марьянэ. То есть этой фразой жрец призывал нас к порядку, намекая на то, что посторонним, в принципе, стоило бы посторониться.

И что же я услышала в ответ? А то, что повергло меня в еще больший шок, чем все предыдущие события.

— Жених немного запаздывает, обождите, — невозмутимо заявил Альтанир.

— Что? — чеканя каждый звук вопросила я, медленно повернувшись к своему жениху.

— Доверься мне, — ласково улыбнулся Альтанир. — Теперь я знаю, кого ты хочешь видеть своим мужем.

— Интерееесно, — нервно протянула я. — А почему я об этом не знаю?

— Разве? — вздёрнув бровь с очевидной издёвкой поинтересовался… вроде как уже и не мой жених.

— Представь себе! — не в силах сдерживаться воскликнула я.

Это что получается? Он, поняв, что не любит, решил воспользоваться ситуацией и отдать меня замуж на выгодных для него, великого короля Горных Сариней, условиях?! Да что это такое? Он за кого меня вообще принимает? Неужели думает, что я безропотно выйду замуж неизвестно за кого?

За спиной послышался грохот словно пинком распахнутой двери. Неужто женишок явился? Ну я им всем сейчас устрою. В жар бросило как-то неосознанно, но распаляла я себя вполне сознательно, намереваясь как минимум спугнуть претендента на мои руку и сердце, а в идеале так и вовсе спалить весь этот балаган. Так и развернулась к двери полыхая не хуже факела. И замерла. В дверях стоял Айсек. Стоял и смотрел на меня… с болью во взгляде. И столько всего я увидела в его глазах: и разочарование что так резко встретила, и неимоверную, граничащую с безумством заботу, и ласковое согласие с любым моим решением. И даже обещание того, что скучно не будет, каким-то образом разглядела, но это, скорее всего, было продуктом моего рьяного воображения.

— Жених? — как-то растерянно спросила я.

— Он самый, — с усмешкой ответил Альтанир.

— Поговорим? — спросил Айсек, продолжая стоять в дверях, но протянув мне руку.

И я пошла к нему, как заворожённая глядя в глаза, которые сказали мне столько всего, о чём их владелец даже и не подозревал, наверное. Я шла и медленно успокаивалась, жар внутри постепенно стихал, превращаясь в затаённое тепло. Но полностью я его не потушила, боясь еще какой-нибудь неожиданности. Теперь ни во что не поверю, пока это ни произойдёт!

А разговора как такового не получилось. Айсек крепко взял меня за руку, вывел из храма и уже собрался что-то сказать, набрав воздуха в лёгкие, как я его огорошила практически приказом:

— Поцелуй меня.

Да, это я сказала. Потому что надоело говорить, выяснять отношения и ошибаться. А с Айсеком нас никакие ритуалы не связывали, так что ощущения должны быть настоящими.

Он посмотрел на меня, внимательно, словно ожидая, что я откажусь от своей просьбы, медленно склонился и поцеловал… в щёчку.

Я уже было собралась возмутиться, но губы мага плавно двинулись к моим губам, прокладывая дорожку из поцелуев, и возмущаться расхотелось. Когда наши губы встретились не было грома небесного, и земля не содрогнулась, и даже кружиться не начала. Но это было такое упоительное чувство тепла и уюта, что я мгновенно расслабилась, отдаваясь новым ощущениям. А тепло всё больше и больше окутывало меня со всех сторон, медленно перерастая в нечто большее, жаркое, терпкое. Я и не заметила, когда Айсек крепко обнял меня, прижал к себе и поцелуй стал глубже, интимнее, чувственнее. Это было так естественно, что даже мысли не возникло о недопустимости подобных ласк.

— Стой, остановись, — отстранив меня вдруг прошептал Айсек.

И я с ужасом поняла, что сама и была инициатором не только поцелуя, но и более чем интимных объятий, в процессе которых запустила руки под его рубашку, уместив их на мускулистой мужской груди. Попыталась отпрянуть, но меня удержали.

— Поймал, — прошептал Айсек, едва касаясь губами моего уха. — И теперь не отпущу.

— Почему? — Да, это я пискнула, плохо соображая, но считая своим долгом сказать хоть что-то.

— Потому что люблю. И ты меня любишь, — уверенно ответил мужчина, победно улыбаясь.

— Правда люблю? — совсем растеряв способность здраво мыслить спросила я, продолжая утыкаться лицом в его грудь и тяжело дыша.

— А ты как думаешь? — ответил он вопросом на вопрос.

Уууу, я много чего сейчас думала, но ни одна из моих дум вообще никакого отношения к заданному вопросу не имела.

В голову лезла такая бессмыслица, что озвучить её я была готова только Айсеку. Что собственно и сделала.

— А когда целуются это следствие чувств, или предпосылки к ним? И вообще, поцелуй это что — показатель того, что человек тебе нравится, или причина того, что он тебе нравится? Как-то я запуталась.

— Тебя сейчас только это волнует? — посмеиваясь спросил Айсек.

— Меня сейчас только ты волнуешь, — призналась я, сама не ожидая от себя такой честности.

А небо медленно светлело, начинался новый день. Казалось бы такой же, как и многие сотни до него. Но для меня этот мир уже никогда не будет прежним, потому что я, кажется, всё-таки выйду замуж по любви. И как же это прекрасно. И едва показавшееся на горизонте солнце, и вялая перекличка редких птиц в ветвях голых деревьев, и даже стылая, подёрнутая инеем от ночных заморозков земля — прекрасным было всё. Но всё это затмевали глаза любимого мужчины, с нежностью и восхищением смотрящие на меня. Захотелось петь, кружиться и танцевать. Взмыть в облака и расшевелить сонных птиц, напомнить им, что вот-вот взойдёт солнышко, согреет землю и озарит всё вокруг своим светом. Рассказать всему миру как я счастлива и поделиться своим счастьем со всеми! Но вместо того, чтобы выполнить всё вышеперечисленное я вдруг вспомнила про родителей, императора и трижды проклятую политику. Плечи поникли, в глазах сами собой появились слёзы, а в голову пришла шальная мысль — бежать!

— Ну что ты, маленькая моя? Что случилось? — обняв ладонями моё лицо, поглаживая большими пальцами побледневшие щёки и всматриваясь в наполненные слезами глаза спросил Айсек.

— Нам не позволят, да? — прошептала, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

— Пусть только попробуют, — неожиданно жёстко ответил тот, кого я всё это время считала только другом, не позволяя себе допустить даже мысли о большем.

— У меня через час жертвоприношения, страждущие начнут прибывать с минуты на минуту, — послышался недовольный голос жреца из-за приоткрытых дверей храма, на широком крыльце которого, за статуей дракона спрятались от всего мира мы с Айсеком.

— Идём, — крепко взяв меня за руку проговорил любимый.

И я пошла, доверившись ему, но уже боясь верить во что-то хорошее. Мы так и вошла в храм, держась за руки и глядя друг другу в глаза.

— Вот теперь видно, кто жених и невеста, — неожиданно подобрев улыбнулся жрец. — Давненько мне не доводилось соединять действительно любящие сердца.

Служитель прародителя шагнул к алтарю и зал огласил характерный перезвон. Жрец вороватым жестом придержал внушительный мешочек монет, привязанный к его поясу. Альтанир, Глубир и Айсек криво усмехнулись, а я поняла причину повышенной радости храмовника — ему заплатили, и весьма немало заплатили за это венчание. Ведь у нас не было при себе бумаг, подтверждающих разрешение глав родов на этот союз.

— Свидетели, отойдите на десять шагов, — войдя в образ громогласно приказал жрец, заняв свою позицию за алтарём.

Нам же было велено наоборот, подойти поближе.

— Есть ли вам что сказать друг другу или присутствующим? — вопросил храмовник.

Это он давал нам последний шанс отказаться. Но сказать никто ничего не пожелал. А у меня так и вовсе способность говорить вдруг пропала. Я во все глаза смотрела на стоящего рядом и держащего меня за руку мужчину и не верила, вот просто не верила, что происходящее реально.

— Ну что ж, если вы уже всё решили и не намерены отступать, прострите свои руки над вечным, дарующим жизнь и благословение пламенем прародителя, — произносил жрец по сути ничего не значащие церемониальные фразы. Слабо полыхающий в углублении алтаря желтоватый огонь не имел ничего общего с драконьим пламенем, и уж точно к этому костерку не был причастен прародитель, который вообще прародительница, и та погибла на ниве завоевания мирового господства. Но мы с Айсеком послушно подняли сцепленные руки и протянули их к огню. Он левую, я правую. А всё потому, что женщина в браке является левой рукой мужа, а мужчина, соответственно, правой рукой жены. Помнится, я как-то спросила у мамы — почему так? И если муж правая рука жены, это логично, то почему жена только левая? И и кто тогда правая рука мужа? Ответил тогда папа. «Правая рука мужчины его сын, доченька. А у меня вот нет правой руки, но зато левых целых две» — посмеиваясь проговорил отец, погладив меня по голове и чмокнув в макушку. Мама тогда ещё согласилась, что у папы действительно обе руки левые, потому что он постоянно разбивает её любимые статуэтки. Мы с папой заговорщицки переглянулись и промолчали — статуэтки отец бил намеренно, уж больно они страшные были.

Перевела взгляд с огня на Айсека и подумала, что уж он-то мои любимые вещи тайком портить никогда не будет. Если что не понравится — открыто мне об этом заявит и выкинет без зазрения совести. Улыбнулась уже почти мужу и получила в ответ такую же счастливую улыбку. И пусть выбрасывает, что хочет. Главное, чтобы меня никогда не отпускал! Ладонь согревала рука любимого, запястье алтарный огонь, а сердце грелось в лучах счастья и любви. Но вот жрец произносит церемониальные слова о связующем нас пламенем великого дракона и огонь будто сошёл с ума! От, казалось бы, едва теплящегося костерка отделились два языка пламени, метнулись к нашим рукам и словно плети обвили запястья. Я закричала от боли и попыталась отдёрнуть руку. Айсек только поморщился и… удержал мою руку. А огонь жёг неимоверно, на глазах выступили слёзы, но даже сквозь их пелену я смогла рассмотреть перекошенное испугом лицо храмовника. Он такого явно не ожидал, как впрочем и я. Насколько мне было известно связывающее брачными узами пламя было лишь красивой легендой и в конце обряда брачующиеся обменивались венчальными браслетами.

Пытка продлилась всего несколько секунд, но они показались мне вечностью. Как только огненные плети отпустили наши запястья, Айсек тут же перехватил мою руку чуть выше места ожога, и от его пальцев по моей пылающей коже потекла энергия, подпитывая и ускоряя естественный процесс регенерации.

— Теперь вы единое целое, обменяйтесь браслетами, чтобы подтвердить это перед Великим и всеми, кто живёт под его сенью, — растерянно произнёс жрец заключительную фразу.

— А стихия-то союз приняла, кто бы мог подумать, — послышалось удивлённое из стана свидетелей.

Удивлялась Марьянэ, она же и заявила:

— Хоть раз не схалтурили храмовники. Отработали плату.

— Да я… — начал было жрец, но развивать мысль не стал. Только кивнул, преисполнившись гордостью и величием. Хотя для всех было очевидно, что служитель храма не имеет к произошедшему никакого отношения.

От раздумий всех отвлекли странные звуки со стороны входа. Дружно обернувшись мы так и застыли. В дверях, пыхтя и отдуваясь стоял рослый дородный мужчина в помятых штанах, заправленных в грязные сапоги и испачканной в крови куртке. А рядом с ним лежала туша огромного кабана.

— Куды несть? Это, стало быть, купца Мартоко подаяньице. Сразу в кострище, али как водится, опосля тайком спалите? — вопросил мужчина, утирая шапкой пот со лба.

Синхронно повернув головы мы узрели багровеющего жреца и всем стало ясно, что «опосля» это «подаяньице» конечно будет отправлено на огонь, но только не в качестве жертвоприношения, а как вполне не жертвенный ужин. Не зря в народе ходили слухи, что храмовники верой питаются, потому что по лавкам и магазинам не ходят и продукты не покупают.

На этом было решено распрощаться с храмом прародителя и его внутренними неурядицами. Мы все стояли на улице, чуть поодаль от входа и потрясённо молчали, когда храмовый секретарь вынес скреплённые всеми нужными подписями и печатями документ, подтверждающий состоявшееся па всем правилам и традициям империи бракосочетание. Юноша немного растерянно осматривал нашу немаленькую компанию, к которой присоединились доверенные люди Альтанира и неизвестно откуда взявшиеся Пиротэн с Пармией, Аэлирой и Шихарой. Айсек вышел вперёд и протянул руку, юноша благодарно улыбнулся, отдал ему свиток и поспешил скрыться в боковой двери храма.

— Ну вот и всё, — будто подводя черту под свершившимся проговорил Альтанир. — Дальше действуем по тому же плану. Встретить меня соберётся весь цвет столичной знати, не стоит упускать такой шанс объявить о заключённых союзах во всеуслышание, при наибольшем скоплении свидетелей.

Глубир и Айсек согласно кивнули, а я смотрела на саринейца и хотела поговорить, обсудить, расставить все точки, да хоть что-то сказать. И не могла. Всё произошло так стремительно, ещё час назад я была твёрдо уверена, что выйду замуж именно за Альтанира, и почти была уверена в том, что люблю его. Он заботился обо мне, спас от безумного родственника, поддерживал во всём, да он едва не погиб, спасая меня от прародительницы. А теперь мне даже сказать ему нечего…

Альтанир будто почувствовал мой взгляд, повернулся, улыбнулся и тихо проговорил:

— Всё хорошо, я рад за вас.

— Спасибо, — только и смогла ответить.

А что я могла ещё сказать? Он и так всё понял, и сейчас ему было не легче, чем мне. Наверное, даже тяжелее. Ведь он в каком-то роде потерял любимую. Лишился чувства, в которое верил намного дольше меня. Но передо мной был действительно король, принявший очередной удар судьбы с поистине королевским величием и выдержкой. Он даже на Марьянэ не гневался, во всяком случае, не выказывал никаких отрицательных эмоций в её адрес.

Айсек приобнял меня за талию, привлекая к себе, и я мгновенно забыла обо всём плохом. Я буду молить всех богов, чтобы они послали Альтаниру такое же счастье, какое есть теперь у меня, он этого достоин как никто. И пусть впереди еще много трудностей, противостояние воле императора и нелёгкий разговор с родителями, но теперь я позволила себе поверить, что всё будет хорошо!

ЭПИЛОГ

Я продрогла, жутко устала и проголодалась, но желания выходить из укрытия не было ни малейшего. Никогда не думала, что в нашем подвале так сыро и холодно. Теперь знаю…Но даже писклявое, длиннохвостое соседство и отсыревшая за ночь одежда не заставят меня выбраться наружу. Потому, что там будет намного хуже. И никто не сжалится, не предложит отдохнуть или поесть. Даже мама примкнула к стану моих истязателей и вот уже двое суток без устали и перерывов на сон изводит меня всевозможными нравоучениями, обвинениями и указаниями, что мне делать, как себя вести, когда шевелиться, а когда стоять смирно и не дышать. Ну ладно всё остальное, это я еще могу понять, но как я могу не дышать? И я бы, может, даже не была против, если бы ни одно большое НО — моё мнение вообще не учитывалось. Мне было запрещено не то что, выбирать, даже мнение высказывать. А всё потому, что я «глупая, несдержанная, безответственная, и вкус у меня плохой». Невольно всхлипнула от жалости к себе, распугав подбирающихся в очередной раз крыс. Грызуны с визгом бросились врассыпную. Хорошо им, никто не указывает, не читает нотаций, и даже не ругает за «вызывающий цвет волос». Это мама мою обновлённую шевелюру так обласкала, когда увидела впервые «во что я превратилась». Не обняла, не спросила, как у меня дела, а всплеснула руками и воскликнула «Какой позор. Такого вызывающего цвета волос в нашем роду еще не было». Хоть папа заступился, сказав, что изменение моего «окраса» является прямым свидетельством пробудившейся крови предков. Мамочка немного успокоилась, но сетовать на мою рыжину не перестала, хотя, если по справедливости, волосы у меня были и не рыжие вовсе, а двухцветные — половина прядей огненно-красная, половина золотистая. Но мамочке разве что докажешь? И даже прислуга её мнение поддерживала, шепча мне вслед «рыжая, как торговка бесстыжая». Они думали, что я не слышу, но с моими новыми способностями я теперь слышала гораздо больше, чем хотелось бы. Вот и сейчас до обострённого драконьего слуха донеслись голоса. Наверху, у парадной двери, назревал нешуточный скандал. Возмущённо сопел дворецкий, пытаясь закрыть дверь и не впустить незваных гостей, по паркету дробно стучали каблучки маминых туфелек, и настойчиво требовали встречи со мной мои подруги! Голоса Волнии и Дисконии я узнала сразу. А когда к ним присоединился и визгливый сопрано Матильды, я решительно встала с бочки, на которой просидела всю ночь, и направилась к выходу из подвала. Не к тому, который вёл к неприметной двери под лестницей (его я еще с вечера забаррикадировала, на всякий случай), а к выводящему на задний двор. Быстро обежала наш немаленький замок и устремилась к лестнице парадного входа, на которой толпились мои подруги, в количестве пяти возбуждённых особ. Помимо водных и Матильды присутствовали еще и Раникэ с Аэлирой.

Меня они заметили не сразу, но вот когда заметили…

— Я же говорила, что к нам она выйдет, — победно ухмыляясь заявила Матти.

Дверь широко распахнулась и на крыльцо выбежала встревоженная мама.

— Предательницы! — насупилась я.

— А ты что думала? У нас свадьба через восемь часов, а ещё ничего не готово. Тут любые средства хороши, — сложив руки на груди высказалась Волния.

— Не у вас, а у меня, — буркнула обиженная я.

Такой низости я от мамы никак не ожидала. Оказывается, подруги прибыли ещё на рассвете, в соответствии с традициями, чтобы проводить меня в замужнюю жизнь по всем правилам. Но я пропала еще вчера вечером, подло сбежав от портних под предлогом похода в уборную. И эти интриганки решили выманить меня на живца, потому что точно знали, что пределов замка я не покидала. Отец просканировал и сказал, что я где-то в доме, но где именно не смог определить. Да, теперь я могла гораздо больше, чем раньше, и довольно хорошо скрыла свои следы. Но опят родителя не полностью обмануть не смогли даже мои новые возможности.

— Как знала, что зря тебе подарок раньше времени вручила, — посетовала Аэлира.

Именно она помогла мне полностью раскрыть свой потенциал и даже летать немного научила. Вернее, взлетать. Остальное, как сказала сама иномирянка, придёт со временем. Вот только сказала она мне об этом уже после того, как я, пролетев жалких два десятка метров, не смогла справиться со встречным ветром и довольно болезненно приземлилась на брюхо, едва не сломав крыло. Кто бы мог подумать, что научиться обращаться в дракона, это только начало. Я даже ходить в новом теле училась несколько часов, страшно подумать, сколько уйдёт времени на обучение полётам и извержению пламени. А вот с драконьей магией всё было несколько проще, чем я и воспользовалась, чтобы спрятаться ото всех в подвале. Знала бы, сразу куда подальше сбежала.

— Ты как, доченька? — впервые за два дня спросила мама.

Это какой же у меня сейчас видок, что даже она смотрит не требовательно, а озабочено?

— Есть очень хочется, и спать, — честно призналась я.

— Подать фрукты и освежающие напитки… в примерочную, — чуть повысив голос приказала матушка, алчно глядя на меня.

Опять фрукты! Я нормальной еды хочу, но разве маму убедишь, что голодание за несколько часов до облачения в свадебный наряд не сделает меня стройнее? Риторический вопрос. Да и не толстая я. Наоборот исхудала из-за всех всего, свалившегося на мою голову. Но мама свято верила, что «рыженькие должны быть намного стройнее».

— А вы не слишком усердствуете, леди Кен’Эриар? — с жалостью глядя на голодную меня спросила Матильда.

— Молчи уже, сама-то тростиночка, ветром сдувает, — огрызнулась мама.

— Так я и ниже на голову, — усмехнулась Матти.

— Живо в примерочную, — прошипела маменька, и сжалившись добавила: — Поспишь часок, пока мы собираться будем.

Понуро опустив голову я поплелась в указанном направлении. Но поспать у меня получилось даже не часок, а все два! И не перед самой церемонией, а сразу после завтрака. Ворвавшись в примерочную я совершенно бесцеремонно, забыв о том, что являюсь леди, набросилась на фрукты, но почувствовала запах ветчины и, хищно, с несвойственной мне ранее скоростью развернулась, чтобы вперить голодный взгляд в одну из помощниц портнихи. Женщина побледнела и дрожащими руками протянула мне надкушенный бутерброд. С радостным восклицанием «Вы моя спасительница» я схватила едва надкушенный хлеб с ветчиной и принялась быстро его поедать, пока не отобрали. Маменька с подругами подоспели к тому моменту, когда я уже довольно облизывала пальчики, выискивая взглядом, чего бы ещё такого вкусного съесть.

Истязательницы так и не поняли, что я нагло обворовала швею. Но они поняли нечто другое, а именно — проведшей ночь в подвале с крысами девушке, прежде чем примерять свадебное платье, не помешало бы помыться. Ну так я была и не против. Вот в ванной и уснула, заперев дверь не только на засов, но и магией. Ещё и блокирующий звуки контур по периметру пустила. После чего забралась в спешно приготовленную для меня ванну, подогрела прохладную воду и блаженно закрыла глаза. Казалось только закрыла, а уже через мгновение дверь попытались снести взламывающим заклинанием. Да что там у них происходит? Сняла звукоизоляционный контур и услышала встревоженные голоса.

— Она уже два часа молчит, — стенала матушка.

— Вы её довели! — обвиняющее визжала Матильда.

— Надо было нам с ней идти, — сетовала Дискония.

— А я говорила, что не стоит наседать на девочку в период становления, — авторитетно вставила Аэлира.

И только Волния порадовала.

— Да дайте вы ей немного отдохнуть! — воскликнула русалка. — Спит она, мне вода сказала. Хотя… уже не спит, разбудили.

— А ты раньше сказать не могла? — злобно прошипела Матти.

В этот момент я решила, что обязательно приглашу Волнию на первое же семейное торжество. А других нет — подумала мстительно.

— Угомонитесь, сороки, — грозно велел отец. Видимо, он и пытался выбить дверь.

— Доченька, у тебя всё хорошо? — ласково спросил родитель, — тихонько постучав.

— Да, папа, — затравленно ответила я.

— Прекратить третировать девочку, не хватало, чтобы она сорвалась на самой церемонии, — велел отче.

После послышались его уверенные удаляющиеся шаги и я уже было собралась еще немного вздремнуть. Но вот хлопнула дверь, оповещая о том, что папа ушёл, и ванную сотрясла очередная попытка прорыва.

— Немедленно выходи, бесстыжая… рыжая! Или ты хочешь, чтобы у матери случился разрыв сердца? До свадьбы осталось меньше шести часов, — вопросила мама, колотя в дверь, наверное, каблуком как минимум.

Пришлось выбираться из воды, вытираться, натягивать халат и идти сдаваться. А как безобидно всё начиналось. Мы прибыли ко двору вместе с королём Горных Сариней, который и представил нас как своего военного министра (Айсек) и его супругу (я). Кузен воспринял известие как шутку, причём неудачную, о чём прямо и заявил, но шёпотом, чтобы многочисленная столичная знать не слышала. На что вместо ответа Айсек поднял наши сцепленные руки, продемонстрировав шрамы на запястьях. И это были такие примечательные шрамы. На первый взгляд вроде и обычные, но если взглянуть на них магическим зрением, то отметины начинали светиться и гореть, словно опоясывающие запястья языки пламени. Против такого даже императору было нечего сказать. Оказывается, особо долговечные жители империи, в частности глава истинных вампиров с женой, представители клана ночных теней — лорд и леди Чернис, и две пары из древних эльфийских родов помнили те времена, когда огонь действительно венчал. Что они и подтвердили, продемонстрировав подобные нашим с Айсеком огненные браслеты. Все эти пары заключали браки около пятисот лет назад, но факт оставался фактом — наш с Айсеком союз являлся действительным. И разорвать его было возможно только при условии гибели одного из супругов. Меня, конечно же, никто убивать не хотел, а за моим новоиспечённым мужем стояли его отец — военный министр империи, и все высшие боевые маги, как действующие, так и ещё обучающиеся. Ссориться с ними Влинор не решился. Вот так я и стала… невестой Айсека Лесли. Почему невестой? А потому, что от лишнего повода погулять никто отказываться не хотел. И всеми было решено, факт свершившегося по заветам магии и стихий брака ещё не повод отказываться от свадьбы по имперским традициям.

Больше всех радовался отец. Нет, сначала он тоже сетовал, что я упустила такого завидного жениха, как король перспективного соседствующего государства, но, когда смог настоять на том, чтобы церемония состоялась не в столице, а в нашем родовом замке, мгновенно успокоился. Это уже потом я узнала, что папочка не из праздной прихоти всё это затеял. Оказывается, гости начали прибывать в нашу провинцию сразу же после объявления места торжества, и такого экономического подъёма у нас давно не было. Что не помешало моему прагматичному родителю настоять на том, что торжество подобного масштаба должно быть организовано с поистине императорским масштабом. Мог ли Валинор отказать? Возможно и мог, но гордость не позволила. И вот теперь, у нас имеется финансируемая империей организация бракосочетания, всеобщая радость всех жителей востока, радостно обдирающих прибывающих гостей и несчастная я. Мало того, что меня третируют уже третьи сутки к ряду, так еще и любимого увидеть нет никакой возможности. Нас разлучили ещё во дворце, мотивировав сей жестокий факт тем, что ему нужно присутствовать при переговорах между Саринеями и Дайимрией, а мне готовиться к свадьбе.

Покорно стоя в центре примерочной, шипя и стеная каждый раз, когда в меня бесцеремонно втыкали очередную булавку, я уже не то, что замуж, я жить не очень хотела! И ладно бы, в этом был бы какой-то смысл, но ведь платье уже было готово. На мой взгляд всё было идеально, но нет, мама, подруги и портниха умудрялись находить микроскопические недочёты, которые срочно нужно было устранить.

— Да шейте уже на мне! — возмутилась я, когда меня в очередной раз потыкали иголками и попытались снять платье.

Ситуацию спасла новая посетительница. Она вошла в примерочную, неслышно ступая по усеянному булавками, обрывками ниток и лоскутами ткани паркету, приблизилась к присутствующим и поздоровалась только со мной.

— Привет, Фидэлика, — тихо проговорила Шихара.

Что тут началось! Мама, Матильда, портниха и все её швеи дружно завизжали и попытались упасть в обморок. Кому-то это даже удалось. Бедные, там же весь пол булавками усыпан, а ловить их было некому, всё же женская обитель.

— Привет, — радостно улыбнулась я чёрной, как ночь женщине, облачённой в перламутровое на этот раз платье.

Просто для подружек невесты наряды были одинаковые — нежно-кремовые, с перламутровым блеском. Вот Шихара и явилась при параде, но в своём истинном облике. И это не было блажью, так было решено заранее. Император довольно долго совещался с Глубиром Нептусом и его избранницей наедине, после чего было принято решение и объявлении очередного межгосударственного союза. Именно межгосударственного, потому что клан Хамелеонов официально были признаны частью империи, а за водными глубинами сохранялся статус автономии. Но, Хамелеоны автоматически становились неподвластными всем имперским структурам, при условии полнейшего подчинения самому императору. То есть сильнейший клан метаморфов в одночасье стал неприкасаемыми личными императорскими войсками, а водные, продолжая удерживать номинальный статус автономии, подписали все нужные бумаги о ресурсных поставках, на выгодных для них и империи условиях. Как оказалось, обо всём можно договориться мирно, если попытаться поговорить. Недовольные, конечно же, были, куда ж без них. Но взаимным выгодам им противопоставить было нечего. А империи, как ни крути, нужны безопасные выходы к заморским государствам, и довольно приемлемая плата за водные ресурсы, не такая уж высокая цена. Да и водным было бы тяжело без некоторых сухопутных преимуществ.

В общем, всё складывалось как нельзя лучше, для всех, кроме меня… Что я и озвучила.

— Спаси меня, подруга! — протянув руки к метаморфу в молящем жесте попросила я.

— Прости, Фидэлика, но тут я тебе ничем помочь не могу, — ответила Шихара.

В общем, и она тоже меня предала. А все остальные, почуяв не врага, а очередную союзницу, воспряли духом, повскакивали и продолжили издевательство надо мной.

* * *

И вот он, момент истины. Я стою перед шикарной, оплетённой всевозможными цветами аркой, в идеально подогнанном белоснежном платье. Корсет обтягивает мой стан, как вторая кожа, оставляя шею, плечи и руки обнажёнными, подол свадебного наряда ниспадает в меру пышным кружевом к ногам, обутым в белоснежные туфельки на высоком каблуке, и слегка дрожащим от предвкушения. Яркие пряди волос уложены в высокую причёску, открывающую шею. А венчает это парикмахерское искусство мерцающая сотнями бликов диадема. И море из лиц перед глазами. Я стояла у свадебной арки, словно богиня, поклониться которой пришли все, кто только мог. И все смотрели на меня, но ждали совсем другого явления. Он и явился. С свете запылавшего портала из-под арки вышел император Валинор, и только следом за ним мой любимый, единственный и неповторимый Айсек.

Кузен не отказал себе в удовольствии помахать рукой подданным, благожелательно выслушал многоголосый рёв приветствующей его толпы, и только потом отошёл в сторону. Я же всё это время не отрываясь смотрела на Айсек, так же пристально глядящего на меня. Как же я соскучилась по нему! Но все мысли затмил его взгляд, восхищённый, нежный и обещающий, что скучно мне никогда не будет! Он так и подошёл ко мне, лукаво улыбаясь, взял за руку, подвёл к императору, возжелавшему лично сочетать нас браком, погладил большим пальцем мою ладонь и подмигнул.

Я же требовательно взглянула на любимого. Да, у меня голова кружится, и вообще сложно соображать, но я обещала!

— Не переживай, Самирунь помиловали… отправили на лечение с дом для умалишённых, — поняв мой взгляд прошептал Айсек.

Вот теперь я улыбалась широко и очень довольно! И пусть меня мучили больше двух суток, пусть я не выспавшаяся и голодная, зато всё закончилось как нельзя лучше.

Речь императора и я бессовестно пропустила, глядя на любимого и совершенно не воспринимая происходящего вокруг. Когда же он шагнул ко мне и склонился, чтобы поцеловать, почему-то жалобно прошептала «Забери меня отсюда».

Подействовало. Едва коснувшись моих губ, Айсек подхватил меня на руки и громогласно объявил:

— Теперь это моя жена, и я не забираю её по праву.

В портал мы уходили под всеобщие недовольные возгласы. Ну да им и без нас будет наверняка не скучно.

А из портала мы вышли в довольно интересной комнате. Это была спальня, но какая-то неправильная. Возле большой, застеленной золотистым покрывалом кровати находился уютный, исходящий паром бассейн. Всё же остальное пространство было заставлено свечами.

— Помочь снять платье? — прошептал муж, обнимая меня за талию со спины.

Я промычала что-то невразумительное. Да потому, что думать сейчас вообще было затруднительно!

— Скажи, чего ты хочешь, — провокационно прошептал Айсек, касаясь губами моего ушка.

А я не придумала ничего лучше, чем сказать:

— Мяса.

— Хм, интересное желание, — растерянно протянул муж.

— Тебя бы два дня голодом поморили, посмотрела бы я, что бы ты запросил, — выдала я, вообще потеряв нить разговора, но продолжая цепляться за единственное здравое ощущение — голод.

— А если я предложу тебе нечто другое? — спросил любимый, плавно обходя меня и оказываясь непозволительно близко.

— Ну разве что это будет так же сытно, — выдала я очередную сумбурную мысль.

— Обещаю, голодно не будет, — прошептал он, склоняясь к моим губам.

И не обманул же! Было не просто сытно, было волшебно, завораживающе прекрасно и незабываемо. Можно было бы придумать еще множество эпитетов к тому, что произошло между нами, но, ни один из них не смог бы выразить той любви и нежности, в которой мы тонули, чтобы возродиться и вновь испытать незабываемые ощущения

А потом было утро и обещанное мне мясо, но съесть я успела только пару кусочков. Похоже, в браке я исхудаю гораздо больше, чем до него. Потому что раньше мне приходилось мечтать о еде, а сейчас и вспоминать о ней не хочется!

КОНЕЦ.

Content

Возвращение легенды
Екатерина Богданова
Драконьи испытания 2

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: Богам поём мы славу